Содержание

Закалка-тренировка от жары и от холода.1959.01.17.с.145.

Вклад семилетнего плана для человека. 1959.02.с.24.

Довольно мучить уколами.1959.03.с.21.

Закалка-тренировка. 1959.04.с.30.

Пути и к коммунизму. 1959.05.с.15.

Письмо Учителя. 1959.06.

Вода.1959.11.14.с.62.

 

Иванов П. К.

Закалка-тренировка от жары и от холода, и голода

 

1959.01.19

Иванов

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

 

    1. Человек я, лично с 1933 года стал работать и учиться для того, чтобы не простуживаться и не болеть. Надо не бояться, чтобы оставаться к жаре и к холоду, и голоду. Человек никогда никак не будет умирать. Умирает тот, кто боится на войне пули. А пуля – это мертвый продукт. Так и природу не надо бояться, оставаться без пищи и воды, и также одежды и жилого дома. Все это, сделанное нашими руками, не спасение в жизни.

    А вот суббота 17 января 1959 года. Это такое в природе пришло время из всех времен, оно остановилось, и заставило одного человека из всех о нем не мыслить, как мыслили все умершие люди. Из-за этого у них было одно, не выходило из головы это время, когда он или она поднимались утром рано или поздно.

    2. А его уже необходимость заставляла сделать себя аккуратным приготовленной в фасоне формой. Она человека заставила, чтобы ее на себя одеть, и сделаться человеком таким, как делались все. В брюках, в рубашке, также в сапогах, в шапке. Все это надевалось не так, чтобы даром. У человека был на этот счет достаток. Ему этот достаток передавался собственнически предками. Он им окружался, как хорошим, пахучим материалом. Плохая одежда, плохая пища, плохой дом – все это доставалось в последнее время бедняку. Рабочему классу, кто сам себя за деньги продавал, то есть менял свое здоровье за мерило. Ему, как человеку, не помогал Бог. А держала его силы сама природа. Она не доверялась никому, что он не сделается своим поступком в любое время царь.

    3. Его путь – все время гнаться, чтобы догнать своего близкого соседа, и обязательно. Если только человек своей формой догоняет человека, то он старается обязательно чем-либо перегнать. Такая была собственническая индивидуальная идея. Она всех своими силами окружала, и заставляла в своей жизни человека, чтобы он это всегда делал. Это его была все время заинтересованность. Он на этом фронте за эту всю проделанную работу от природы получал, все время простуживался и заболевал. Лежал много времени в койке, все стонал. И ждал откуда-то помощи, чтобы к нему пришел какой-либо человек, и помог ему в его болезни, чтобы она дальше не прогрессировала на нем. Но этого времени он не дождался. Со своим собственническим хозяйством, со своей мыслью он прожил при развитой технике 1917 лет.

    4. Все время продумал да прогадал. Ему хотелось сделаться царем, но природа ему заслоняла его дорогу. Он жил так, как держала на учете в своем законе всех. Она делала так: хоть худой, но живой. Мол, живи. Будь ты неладен, кто бы ты ни был на белом свете. Я, как природа, вас всех до одного рождала живыми и одинаковыми людьми. Всем до одного права дала, свою близкую любовь, чтобы вы один от другого не уходили и не гнались.

    Но вы моим путем не захотели между собою заключать дружбу, а стали хорониться с найденным своим здоровьем. Со своими руками на ногах ты стоял, и грудью своей всех валял. И к себе присваивал бессильного человека, и его заставлял своим словом, чтобы силы сохранялись. Как это было введено в истории, когда еще не было огнестрельное оружие введено. А был такой человек Голиаф, сильнее его не было в то время.

    5. Его силы все время поддерживались людьми, это все от Бога присылались такие силы. С ним, как силачом, тогда считались. Но пришло и такое время, что этому силачу конец наступил. Его убил пастух Давид своим оружием. Он расколол палочку, и вложил в нее камушек, и не допустил к себе за тридцать шагов, и убил Голиафа. Давида подняли люди на высоту, и повесили ему его титул царя. Давид старался все сделать для своего народа. Но ничего не поделаешь с другой национальностью, она Давида не признавала за царя, а со своими силами лезла, беспокоила сторону Давида. А дело Давида было одно – посылать, заставлять, чтобы человек шел, и право царя Давида своей кровью защищал. Кто только верит истории, прошедшей на человеке, он читал Псалтырь, написанный Давидом, кто отказался от своего титула, передал по наследству.

    6. Пусть люди этим делом занимаются. Давид признал свою вину, что он напрасно убил человека, да самого силача.

    А в природе силачей не было для своего собственнического индивидуального племени. И не было никакого запаса, чтобы этому запасу верить, и сохранять свою жизнь всегда на одном месте. Это племя вожака, неизвестного, по имени и отчеству, какая его была фамилия. Он только один сначала заставил сам себя об этом думать, чтобы обуздать, как обуздали природу первые люди. Они не захотели жить так, как хотела природа, чтобы на земле не сеялась и не появлялась вражда за каждый кусочек земли, за каждое животное богатство. Чтобы человек не считал этого человека своим, и не заставлял, как этот вожак. Он без плана в природе остановился на одно зимнее время, чтобы прозимовать, а не кочевать все время, как кочевали люди. Только этот вожак одним ошибся, время он не знал.

    7. А какое оно будет тогда, когда его дело совершится. За ним многие пойдут. А тогда не было самовольного захвата, чтобы присваивались чужие, то есть другие племена. Была в природе частично честность. Жили люди не за счет запаса, а за счет жизни живой. Что было из животного, им удовлетворялись. Но пришло время, встреча человека мужчины с женщиной. Они никогда не думали, что у них будут дети. А на факте, мы видим, все это делала и делает природа. Она много лет мучила кочевнические племена. Захватывала их в плен и тащила семьями. Этого природе не хотелось, чтобы человек всегда погибал. Она изменилась, дала вожаку мысль, он ею окружил себя, стал свое племя к этому делу готовить. И осмелился остановиться на своем, он его назвал: это мое место. Где его природа встретила жертвой. У вожака не хватило корма для того, чтобы дождаться весны. Из-за корма животное стало падать. А люди видят, что эпидемия, вслед сами стали умирать.

    8. А вожак в этом деле первый вояк, не хотелось бы ему помирать. Он делал на благо всего человечества, открывал глаза. А его природа встретила своими силами так же, как и Голиафа. Она не посчиталась с этим вожаком за его находчивость. Он дождался времени солнечной весны и зеленой травки. А свое на чужое не бросил. А взял да отобрал у другого племени, идущего по этой местности. И присвоил к своему постоянному месту племя. И стал им управлять, как подчиненными и завоеванными людьми. Они своим трудом подчиненным стали собирать по природе то, что было для жизни надо. А на это подчинение природа пошла служить вовлечением. За их труд природа укоротила зиму, а открыла большие запасы всяких материальностей. Особенно наша, русского человека, земля. Она была сначала захвачена боярами, рыцарями, князьями и дворянами. Это была война с татарами. Да с чем только ни воевали люди с людьми, сосед с соседом.

    9. Особенно были хитрецы, богатыри, убийцы других народов, как был Илья Муромец. Да неплохой был царь Петр Первый по его имени и способности. Он очень много дал того, чего не было в русских людях. За счет своего имени строил благополучие, как будто русскому народу. Всем хотел услужить, как своему народу. А без капитала и Петр ничего не сделал, как только он ввел у себя частичную систему. С боярами стал воевать, им объявил свою войну за счет капитала. Если хочешь носить бороду, и быть в людях почетом, то плати 1000 рублей. А царю требовались средства, вооружаться-то надо, он и применил эту систему на бояр. Стал свои экспедиции посылать в чужие народы. Войны открывал для завоевания. И так русское поколение Романовых существовало всем по правилу закона 300 лет. Жили цари, мудрецы, их люди земного шара считали богами земли.

    10. А по существу всего условия, он и был бог. Что захотел над бедняком, то и сделал.

    У царя были слуги завоеватели земли чужой, генералы армии. Кто имел имения? Губернаторы городов, уездные начальники, старшины сел. А староста деревни, был пристав с урядником, и мировой судья. Это с физической и политической стороны был закон. Или жизнь, или смерть. Для жизни и смерти проходила вечно задуманная кем-то такая прослойка, вроде порученная самим богом. Это люди, убежденные в том, что им помогает в их жизни сам бог. А в словах сказаны для всех людей одни слова. Бог то бог, да не будь сам плох.

    И вот эту систему, этот режимный политический закон задавались все люди извергнуть путем какой-либо требовательной стороны. Сорила все время неправда. А правда никем не подхвачена.

    11. Все жили, и живут сейчас за счет сделанного искусства. А в искусстве сидит делец, инженер, художник, кто комически представил свои слова. А мы засмеялись, и ухватились за то, что было. Не следовало быть такими людьми, проигрывающими в жизни своим поступком. За счет бедняка, за счет рабочего все делалось, и будет делаться рабочими трудовыми руками. Не будет труда – не будет и дела. А будет труд, и будет дело. А раз дело будет, значит, будет и неприятность от природы. Она не хотела допустить одного человека, чтобы он многими распоряжался. И сейчас она не любит такие вояжи, с которыми человек живет, и заставляет других на себя работать. Без этого дела, без этого закона жить руководителю нельзя будет, ибо все создается трудом человеческой руки. А рука все делала. Напишет на бумаге – есть закон. 

    12. Выполняется приказом. Что захочет чин, то и сделает. Его сила и воля во всем. Это оружие в людях, а с оружием можно все делать, любого агрессора приостановить с любыми планами. Какая бы ни была революция, с народом отобрали вожжи у царя. И стали ими пользоваться люди, то есть народ труда, кто заставил сам себя в этом деле копаться, как политическое лицо, как управляющая система для того, для того, чтобы легко приходилось справиться с природой, с условиями ее. Человек со своим вооружение, со своим умением находит их, тащит на-гора, как сырье, и его везет на завод. И там это сырье переделывает на продукт. А с продукта делает деталь, а с деталей складывает машину. А уже машина машину делает для того, чтобы этой машиной управлял человек через свое освоенное учение. Человека учат, человек учится, понимает теоретически все.

    13. Он учится для того, чтобы обязательно знать, как практически добиваться той цели, чтобы мы имели у себя свое имеющееся богатство для того, чтобы жить хорошо. Во что одеться, и чего накушаться, и в доме хорошем пожить. Мы для этого ввели все науки, весь изобретательный момент. Всю возможность в природе пустили, и использовали на благо всего человечества. Для нас это богатство земля, и по ней все реки, недра, промыслы, и моря. Мы их заставляем служить для человека.

    А только одно мы своей наукой медицинской не достигли то, чтобы наш больной со своей болезнью больше не жаловался, и не просил, чтобы ему кто-либо из людей помогал. Наука не имеет этих успехов, и не освобождает от тяжелого недуга человека, чтобы он со своим телом не попадал больше в больницу, и не лежал там он из-за своего в жизни поступка.

    14. Как жили. Мы, все люди, верили во что-то такое, вроде сверхъестественное. И сейчас людей не оторвешь от этого всего. Как они делали с крестом, с разрешением какого-либо бога, так они и делают. А им в этом деле как будто помогает.

    А сейчас при этом праве, которое окружило нас своим старым поступком, хочет каждый легче да лучше, да больше. Наша задача – заставить другого, чтобы он больше работал, и сохранял тех, кто управляет. Одни вожжи отобраны, и присвоены другими, никогда не думали люди. Они тогда не имели полного права ценностями распоряжаться, и сейчас их дело – трудиться, что-то делать. Сказал, надо построить тяжелую индустрию. Мы сделали это, вождем сказанное. Сказал: электрификация есть коммунизм. Мы строим на руках электростанции. Мы добились.

    15. Вводим за счет этого всего колесо быстрое и удобное для того, чтобы жить при этом времени так тяжело с развитыми всякими болезнями и простудами. Нам, всем вождям, достанется такая участь, как досталась от народа Ленину. Нашелся между всем окружением, Ленина стрелять природа допустила. Ленин этого никогда не подумал. А в народе родилась мысль заставить Каплан решиться стрелять. А впоследствии за все хорошее, сделанное Сталиным. Ему после его смерти такая участь, такое дело, которое с недоверием к нему. Он умер. И при Сталине был тяжелый путь, и сейчас нелегкий для всех.

    Только этот путь невозможно сменить на другой путь, чтобы этого не делать, что мы сейчас при своем размахе в жизни хотим получить.

    16. Раз мы не были удовлетворены тогда, когда имели свою частную собственность, мы жили. Сами захотели – нанялись. Не захотели – нас никто не беспокоит.  

    А сейчас собственной земли не имеем. А все перешло в коллективный труд, общее дело. Возьми, оторвись от производства, не стань работать, чем будешь жить? Да и жизнь введенная совсем без интереса. Здоровье есть – так нужен на производстве. Нет здоровья – зачем ты нужен. А когда работаешь, да еще на каком месте, работы разные. Одна работа удовлетворяет, другая нет. А чтобы человека удовлетворить, чтобы он ничем не нуждался, надо его обеспечить полностью. Это ни у одного вожака не проявлялось, чтобы люди подчиненные не нуждались ничем. А жили так, как хотели, то и получали. Этого закон ни один не пропустит, такое дело, чтобы подчиненный жил хорошо.

    17. Такого государства нет в жизни. А раз нет такого правителя в природе, зачем жить, как мы все свое время живем. И хотим выслужиться перед своим прямым начальником, ибо этот начальник самое главное. Он над тобою что захочет, то и сделает. Его ведь силы быть над другим человеком. А раз над ним есть такая природная сила, он же обладает ею, как человек живой и энергичный к самому себе. Что он будет за человек такой в своей жизни, если он будет своими силами поддаваться человеку бессильному.

    Такой вежливости, такого сознания еще не рождалось, как родилось у меня. Ведь я свою клетку, свой организм, то есть свое тело заставил быть таким, как еще не пробовал ни один в жизни человек. Это одно, что я сам лично хожу без всякой одежды.

    18. Меня заставила все это делать природа, чтобы я эти все качества на себе завоевал. Мое же тело такое, как и всех тела, только не с таким направлением. Я уже перестал думать про завтрашний день, как все думали о нем. Он еще не жил, а план в природе построил. И приготовился жить, и делать то, чего он сегодня недоделал. Это его сейчас большая ошибка, что он сегодня думает, а завтра делает. У человека одно намерение в этом деле иметь свой природный поток. Это его вечно развитое колесо круглое, бесповоротно крутится, и крутится без конца и края. Будет на человеке крутиться, если он не изменит свой на себе характер своей жизни. Если он не будет спешить жить. В природе конца в жизни никогда не бывает. Если бы об этом человек ученый разобрался хорошенько, и сказал всем живущим людям. А что мы делаем со своей жизнью, которую мы с вами развили на себе.

    19. Это наш в процессе нашей жизни. Он за счет нашего неумения, за счет требовательности, за счет большого аппетита. У нас есть мешок бездонный. Его никогда никак не можешь наполнить, ибо это такой же самый цех, как в нашем паровозе развитое условие его топки. Паровоз сделан человеком по телу человека. Только этот желудок воспринял эту пищу, полностью наелся, от стола только оторвался, сейчас же он сам себя заставляет думать про другое. Мы с вами завтракаем, хорошо наедаемся, а потом идем на свою работу. Это наша в жизни развитая система такая из всех. Мы должны это делать лишь потому, что эта система передана предками. Эту систему человек никогда не старался изменить.

    20. Его направление в жизни было одно – обуздать природу, заставить себя одно время пожить за счет другого. Мы с вами спим, какое для всех удовольствие. Целую ночь полностью в мягких подушках провалялся. Еще бы спал, не вставал, но время другое на носу, быть на своей работе. А работа дает существование. Не будешь работать – не будешь кушать, и умрешь. Вот в этом деле человек и ошибся, на себе это колесо развить. Это ваша в жизни необходимость заставила. Автор хочет спросить у истории. Что же тогда было, если не было в природе солнышка? Ведь, по выводу ученых, когда солнышко садится за землю, то тогда и появляется ночь. А тогда этого ведь не было, чтобы человек первый исторический валялся во сне. Это мы с вами сейчас в таких условиях, в таком быту очутились. Для нас потребовалась наша цивилизованная одежда, и хороший продукт, да жилое условие со всеми способностями.

    21. Человек в этом способе радуется. Но живет тогда, когда он ложится в постель свою. Он устал, ему надо отдохнуть. Что его заставило это делать, чтобы устать? Его необходимость. Если бы у него ее не было, он бы не уставал, и лежал бы, да лежал. Больше ему делать нечего. А то эта развитая на человеке в процессе его жизни ночь, в которой он держит себя полумертвым, то есть сонным. Но сон – это временное явление в своей жизни после усталости в своем труде. Напрасно мы думаем, что для нас есть все природное, и оно служит нам одно время пользой. Мы поживем за счет этого условия одно время. Радуемся, если садимся за свой приготовленный стол. Это наша пища, а человека аппетит. Только пищи вкус. В процессе этой жизни человек это все добывает. Если бы ему сказали более высокие разумные люди, что это все сам человек добился в процессе своей жизни. Ему все природа разрешила заиметь, и все для этого искусственно делать.

    22. Только сделано со всего этого вывод. В деревне по дороге, по улице, а в городе по тротуару по асфальту на машине везут совсем неживой труп. Спросите у него, мертвого человека, пока вы его не закопали в землю. Он вам сам расскажет, что его заставила таким остаться? Природа, а в природе ее условия.

    Он побоялся встречаться с ними, как встречался первый человек. Он же таких способов не имел, и такого оружия тоже не имел, а жил за счет самого себя. У него не было одежды, у него не было никакой пищи. Его природа держала естественно. Он раньше жил без всякого дома, и не спал так сладко, как мы с вами сейчас спим. У первого человека не было ни серебра, ни золота, ни всякого кумира. Это все сделала природа, а в природе условие. Я ведь человек. А вы же, добрые люди, живете один раз за счет чего? Да за счет природы, за счет ее условия. А за счет самого себя вы боитесь, и не даете другому человеку себя в этом деле развивать.

    23. Это его идея, она была и раньше. Только первый человек не пожелал в одиночестве жить, а пошел вовлекаться. Делать то, чего было нельзя слушать. У первого человека такие условия не проявлялось, как сейчас они делаются. Когда это было, чтобы вирусный грипп себя заставил в марле быть, то есть завязать свой рот и не дышать. Это же уже брезгливость, уже есть болезнь, бояться другого. Значит, вам всем есть жизнь за счет сделанного вами, это ваш продукт. Да и вы сами тоже продукт по-материалистически. Спрашивается, а где же жизнь вечно не пропадающая, если только не в человеке. Он же хозяин всему. Зачем ему бояться, если он ходит один из всех не так, как все. На что же он надеется, если только не на свои силы. У него нет того, что мы все имеем. Это наша с вами слабость. Мы в жизни утомляемся, а он в жизни пробуждается. Чем? Воздухом, водой да землей.

    24. А мы от этого всего бежим, уходим. А спасаемся за счет того, что мы с вами делаем. Это наш великий и честный труд.

    Скажите, пожалуйста, все вы для меня слушатели моей идеи. Если мы с вами найдем в природе легкую, а не тяжелую в труде, как сейчас. Мы с вами одно время поживем да попользуемся правами, а потом простудимся и заболеем, потом умрем. Это все старое на нас. А новое – будет дорога, по которой я лично со своим телом иду. Мне 60 лет. Я свое трудовое оставил позади, теперь взялся за закалку-тренировку. Хочу от природы получить через свой поступок пользу. Это уже для меня остается жизненным фактом, что я не простуживаюсь и не болею. Для моего тела природа не распространяет эпидемию. Значит, мне хорошо. А раз мне хорошо, то из моего поступка будет другому тоже хорошо.

    25. Так почему же отворачиваются ученые от этой дороги, новой небывалой на человеке. Разве она нас ведет к неясному. Разве мое тело так хоронится, как все люди прячутся. Разве мое тело имеет у себя вожжи, чтобы управлять, и частично другого заставлять. Это моя в этом деле большая любовь. Я же появился в жизни не в чужом, а в своем. Так причем тут я, если сама природа раскрывает ворота, и показывает нам всем этот путь, по которому сейчас идет один человек. Но блюститель порядка нашего города, выбранное лицо, прямо заявил: «Мы тебя, если ты появишься в таком виде, будем сажать в КПЗ». Я же человек, за свою идею учеными не принят ввиду того, что моя идея не входит в рамки ученых. То я у себя имею болезнь душевную невменяемую. Я же не делаю вред или бесполезное.

    26. Но сужу правильно по себе, по своим жизненным фактам. Если сяду в карты играть азартно в двадцать одно, я больной в этом деле человек. Мои думы всегда обыграть другого, но мне мешает часто двадцать два. Я остаюсь в проигрыше. Так моя идея говорит. Чем на себе неудовлетворительную одежду иметь, лучше никакой не носить. Это будет по-новому, а не по-старому, быть полураздетым. Все ли у нас ходят, достаточно удовлетворены своей пищей? У человека, скажем, есть большой аппетит на хорошую и вкусную пищу, а ее у него сейчас нет. Так что же психовать на плохое. По моему выводу, лучше никакой пищи не употреблять. И также человеческий труд, какой бы он ни был для человека, его надо любить. Если он для тебя тяжелый, ты им капризничаешь. Ты лучше откажись, совсем не работай. Раз взялся за гуж, говори не дюж. А то ты со своим старым поступком не помогаешь, а мешаешь. 

    27. Считал и считаю сейчас. Тяжелая дорога с прежним поступком жить – болезненный вопрос в жизни. Часто и каждый раз человек со своим здоровьем утомляется. Он где бы и как ни работал, и ни находился, природа со своими силами на его организм влияет.

    А для моего тела, где бы я ни находился, мое тело будет не утомляться, а пробуждаться. Что же нам больше будет надо всем, если мы не будем простуживаться и болеть. Мы с этого всего наживем продолжение. Где же ваши глаза, ученые. Где ваш ум, ученые, что вы такое полезное в жизни не хотите поддержать. Это же учение надо всем нам научиться и иметь, чем мы затрачиваем большие средства на ракету, и запускаем ее вглубь космических лучей.

    Моя идея не дурная перед всеми, моя идея умная только деловому человеку, полезному, кто должен жить не для самого себя, а для всех живущих людей.

    28. И будет он учить полезному практическому, но не теоретическому. Учителем будет моя идея. На мне моя дорога, путь, от кого не следует никому отворачиваться. Это я буду все создавать на себе. Если вы меня как такового поддержите своими силами, между нами и природой не будет эпидемии.

    Ростов на Дону.

    Автор этих слов кричит про положение теперешнее. Что наш областной управленческий город со своими тротуарными улицами видит, и что он издалека днем и ночью слышит? Во внутри два проспекта живут наших завоевателей Буденного и Ворошилова. Они насыщены линиями трамвая, и по сторонам асфальт, где можно встретить автомашину со своими быстроходными колесами, автомашину прогрессирующую грузового типа. И частные организации ходят, часто развозят ростовчан по своим домам такси легковые, как Волга и Победа.

    29. Проходят по некоторым улицам автобусы разного типа. Особенно введено движение троллейбусов по улице главной. Через каждую прочитанную минуту можно встать, и пойти с Энгельса. И попасть на любую улицу свободно для всех маленьких и взрослых, старых стариков и старушек. Такая между собою семейная дружба и любовь. Когда пионер по пути идет, он обращает внимание, где он находится, и что его окружает. Мы, ростовчане, не видели за молодежью их поступок, чтобы у них была к человеку, какому бы ни было, их гордость. Мы свидетели вежливости. Всегда поклон, и в продвижении доступ дороги. Также толпа не встречает ни в чем затруднения. Наши блюстители всех перекрестков очень тщательно в своей форме смотрят, чтобы автомашина со своим колесом у него долго не просилась. Да и к тому же висит перед каждым водителем автоматический светофор.

    30. Он кого зря не пустит. Кто бы ты из пассажиров ни ехал, тебе красный свет стоп командует. А зеленый цвет поднимает свое все, просит, пожалуйста.

    Это бывает в воскресение в праздничный день. Ростовчанин, или приезжий кто-либо из других городов, или сел, станиц и хуторов всей наций. Им такое же право пользоваться, перед каждыми дверями того или другого магазина. А базаров у нас продуктовых, съедобных два. Особенный базар считается главный возле старого собора. Сюда можно все везти на любом транспорте любому человеку. Здесь есть маленькая площадь. При Московской улице остановка автобусов, которой ходят и возят взад и вперед всех, приезжающих на нашу ростовскую толкучку. А она со своими товарами и ценными вещами известная по всей нашей области. И также на нее едут со всех сторон нашего Советского союза. Особенный порядок для всех автомашин.

    31. Блюститель порядка частную машину ставит в одно место. А такси заставляет по порядку привозить граждан и увозить. Толкучка на Гниловской окружена законным забором. Двери не одни широкие для того, чтобы толкучка дышала, то есть жила. Люди есть продают, люди есть покупают.

    На проспекте Буденного есть автобусная станция, откуда отправляются ежедневно в Москву, и также прибывает. Каждого города автобус приходит вовремя и уходит, на нем за свои средства можно легко добраться. Это такое же колесо, развитое на моторе, как и на нашем железнодорожном транспорте. Есть быстроходные, по последнему слову электровозы, мотовозы, и всех марок паровозы. Они имеют полное право к нам в наш город Ростов привозить какого-либо направления поезда, и также с Ростова увозить. Главный вокзал Ростовской юго-восточной дороги со своей работой управляется, принимать и отправлять такую массу поездов, как каждый день и ночь через Ростов проезжают люди.

    32. И перелетают через Ростов самолеты. Есть аэродром военный и гражданский, откуда можно попадать в любое назначение. Протянут по столбам телефон во все стороны. Ростов не молчит и не спит, все свое время во весь голос орет. Его заставляет волна человеческой жизни, беспокоит каждое место в природе. Ростовский голос кричит и в высоте по беспроволочному телеграфу. Все это делалось и делается сейчас. С помощью электричества и мощи тока работает телевидение. Все это делают ростовчане. У них Сельмашстрой выпускает для полей комбайн для того, чтобы этим комбайном убирать быстрее растущий хлеб, и давать стране чистое инвентарное зерно с помощью транспорта автомашины. Ростов не местным зерном пользуется с фонда. В него везут со всех концов и краев нашим транспортом.

    33. В Ростове есть место сохранять всякую продукцию и товар. Ростовчане вечные коммерсанты, продавать и покупать. Для Ростова не один хлеб идет с углем. В Ростов везут все, что только придумаешь. Особенно продукты и товары из-за денег, из-за условий. Человек не может оставаться без города Ростова. Ростов – это город, а в городе Ростове такие мудрецы, такие дельцы. Что захотят, то и сделают в своей бытовой жизни. Для них свободное колесо на всех трассах дорогах. Они учатся в школах, в техникумах. К ростовчанам едут учиться в институты всякого рода специальностей. Ученые города Ростова, все люди умом развитые для того, чтобы про его имя знали все живущие на всей коре люди со своей требовательностью. В Ростове можно достать по блату, или нелегально. Но Ростов – это не хутор, и не деревня со своими условиями. Да со своим движущимся по земле на колесах, в воздухе. И на воде плавающих.

    34. Все это делается Ростовом для села, и сам Ростов удовлетворяется селом, неразрывны в труде между собою. Как в хорошем сундуке, так и в Ростове. Упало, значит пропало. Из ничего сделают что-то.

    Ростов дышит ароматом. Привези человека деревенского необтесанного, здесь его под лак подкрасят. На него наденут хорошее по фасону. И форма будет заслуженная от специальности. Не был ты сроду учителем, так сделают тебя, ты будешь учителем. Не знал ты до этого Ростов, так теперь знаешь, какой он болельщик за футбол. К Ростову едут со всех концов белого света люди разных наций со своей развитой специальностью. Хотят посмотреть на всю созданную цивилизованную культуру. Многие у ростовчан примерно учатся. Особенно на хорошем счету развит спорт, физкультура. Все это делает в Ростове на себе его ростовчанин.

    35. С самого утра до самого вечера звучат люди в своем труде. Особенно на широкой и ровной черноземной земле идет на своих колесах трактор любой марки. Его оседлал ростовчанин для того, чтобы с этого гектара взять сто пудов пшеницы. Наша ростовская такая задача, во всех уголках нашей Ростовской области добиться надо. Мы сядем на трактор, мы сядем и зам плуг, вспашем под зиму зябь, и посеем озимое жито. А природа по закону всей деятельности с естественной стороны нам в нашем всем строении сделает все. Что мы захотим, то мы получим. Как и на поле рост всей сельскохозяйственной системы, начиная от самого зернышка. И кончая самой большой электрической станцией им. Ленина. Она стоит на новом Цимлянском море, все дает ростовчанам со своим развитым делом электричеством. Оно сохраняет нам, всем ростовчанам. Они умеют заставлять, как надо умело, чтобы не отступать от своего сделанного.

    36. Мы, ростовчане, сказали свое слово – значит сделали. В наш город Ростов можешь пожаловать со своим хорошим поступком, с вежливым уходом за собою. И большой терпеливостью, которая учит человека, чтобы он на землю не харкал и не плевал. А научился так, как наш ростовчанин Иванов из города Красного Сулина добился от природы своим умелым трудом. Ходит 25 лет уже в трусах, не простуживается и не болеет. Говорит. Этого мало, что я сам это умею. И хочу научиться, как умело другому передать. Моя задача одна – это сделать. Я добился, для меня не страшно оставаться везде и всюду при любой жаре, при любом холоде, только в голоде. Этого ни один человек на нашей земле не делал, и не собирался сделать через свое незнание. Иванова знает весь Ростов, весь Советский союз, и знают за рубежом. Но не знают его тайны. А у Иванова нет его тайны. При нем чистая правда, в его сознательном и пробуждающем поступке. 

    37. Без головного убора пришлось легко заставить себя ходить по природе, изучать, понимать на пользу своего здоровья. А разутым. Так сделать, как сделал Иванов, не каждый разуется, и не каждый по снегу пойдет. А Иванов пошел. Сделал свою вежливую обходительность перед старыми и взрослыми людьми. Перед дедушкой и бабушкой, да дядей с тетей свою головушку приклонил. И свои слова сказал: «Здравствуйте». Дедушка с бабушкой, или дядя с тетей.

    Третье. Иванову пришлось встретиться с маленьким дитем, грудным дитем, кто сам себя заставил беспокоить крепким криком. Все ему старались помочь, и все брали за руки. Хотели, чтобы дитя не кричало. А Иванов на этот крик обозвался цельно, он так сказал. Если только это дитя замолчит на моих руках, значит, я иду правильно со своим намерением. Иванов поступил вежливо с матерью, у нее спросил: а можно ваше дитя взять на свои руки?

    38. Ему мать разрешила взять. Иванов нашел в природе подтверждение своей найденной в природе помощью. Взял дитя на руки со своей мыслью: на руках Иванова это дитя успокоилось моментально. Все сидевшие в вагоне без купе в один голос сказали, что в этом человеке только хорошие силы имеются. Я за эти силы и ухватился, стал помогать больному, чтобы больной не болел, а жил легко без болезни. Как Иванов в году 78 суток не употребляю пищи и воды. А природу прошу своими словами. Обращаюсь к атмосфере, говорю…

    39. Больной, то ли он святой. А я для него спросил свои слова: а к кому мне присоединяться, к больному или святому? Он слова не сказал, так и умер скоро. А доктор психиатр Артемов – это свидетель между умершим Покровским и живым Николаем Николаевичем Коргановым, кто ко мне, как профессор, прикреплен из-за моей болезненной идеи. Она себя сохраняла в природе естественно. А естество никто, кроме одного меня, не пожелал воспринимать. Самое главное, это были для меня ноги. А я на них ходил все время от самого рождения обутым. Я ни у кого не спросился, и не было, у кого вычитать. Работал в таком месте, где приходилось ходить больше всего пешком от станицы до станицы. Я имел право лошадь нанимать за любую цену, лишь бы был счет заверенный. А в это зимнее распущенное время по грязи, где ничем невозможно добираться.

    40. А работа была такова, с колхозником приходилось разговаривать по части всех продуктов. Такой тогда прогрессировал договор. Рабочим – имеющийся продукт, а колхозу – помощь личности. Или машину, или сделать что-то требовательное по договору. Особенно тогда требовались насосы качать для поливки огородов. Мы же есть транспорт, да еще Ростовский ОРС железной дороги им. Ворошилова. Я кормил ростовчан. Мой район для работы моей Тихорецк, все причитающиеся станицы. Моя была в то время агитация. Я был по части, чтобы продать колхознику свою корову, или колхозу быка. На это нужно тогда умение, счет в банке был на меня открыт. Я хозяйничал на рынке. Но колхозник не любил килограммы, чтобы за них честно получать. А у колхозника старый запрос.

    41. На базар приехать и остановиться. Перекрестить голову, и сказать: «Господи, благослови». Дай ему, бог, чтобы продать пришлось дороже. А тогда частному покупателю законом предупреждалось в виду. Все делалось из-за карточной системы. Частному запрещали. Я имел на это способ только через веса, или делать покупку нелегально. Я этого избегал, хотелось прибегать к государственному закону цены. А колхознику легче продать за деньги дешевле, только бить по рукам да магарыч. Я этим не занимался. Трудный был период, особенно мне, как уполномоченному по децентрализованных заготовках всех продуктов.

    Я тогда работал, и уже учился описать свою изложенную работу. Я ее знал и выполнял. Кормил рабочих мясным блюдом. Но я был уже не такой, как были все. Знал хорошо зла употребление со своей стороны.

    42. Сам себе делал пользу для здоровья. Ходил без головного убора, с обросшей шевелюрой.

    Меня, как человека, на вокзале, ни слова не говоря мне, какие-то задерживают. Ведут в ГПУ, и там меня держат целую ночь. Я должен ехать в Ростов. А меня продержали, на утро как ростовчанина постригли и выпустили, не по моему согласию. Я был человек такой, надо было идти в Ростов. Я иду по любой погоде. Для меня природа служила пользой. Моим поступком удовлетворялись все люди. Я ходил по грязи и по снегу разутый. Что я в этом районе делал? Я встречался с болезнью любой на человеке. Я и работу делал, и помогал человеку изгонять болезнь самого больного путем ухода за собою профилактически. Что я делал сибирке, или малярии, также гриппу, хоть любой встречающейся на человеке болезни. Для меня не требовалось никакая болезнь.

    43. Роли она в моих силах не играла. Почему? Да потому, что человек в процессе своей жизни своей почвой подготовил сам себя, чтобы раскрыть форму болезни. Он это сделал, но помочь себе в этом деле не сможет ни сам, или кто-либо из других. Все хотят этому болезненному делу помочь, но не в силах помогать.

    Природа говорит всем. Прежде чем помогать другому, то надо научиться помогать самому себе.  Вот чему наш ростовчанин научился без всяких лекарств, без всяких трав, разных молитв, без шприца и ножа. Иванову надо человека стихийного, наказанного природой. Он не знает, где и как он заболел. И что ему теперь надо для того, чтобы его болезнь на нем не прогрессировала. Этого никто не имеет права в природе сделать, кроме одного Иванова. Он для этого сам себя посвятил закалкой-тренировкой. Постепенно и осторожно в труде, в своей работе работал и учился, учился и работал.

    44. Расскажу про один факт жизненный. Как я одному колхознику конюху его правой руки самому большому пальцу, пятому от мизинца, помогал, чтобы на нем сибирка не прогрессировала. Я этого человека увидел в первый раз, даже не знал тогда, он был колхозником или нет. Но человек идет по пути, со мною встречается, как человек. Но правая рука, сама кисть, умотана, и висит на платке через шею. Я только ввалился в станицу, и шел к колхозу красноармейца в управление. Этого человека увидел. Мое желание болезненное, я этим делом уже болел. Я к нему, спрашиваю вежливо, с ним свой тон голоса подвожу. Узнаю, кто же он есть, и почему это так, что он руку держит. А он мне стал рассказывать, и говорит, что за болезнь. Воспаление процесса сибирки. «Я, – говорит, показывает на правление, – этого колхоза колхозник, да еще конюх. Какая сейчас требовательная работа, а я вот ношусь с рукой. Я хочу зарабатывать трудодень».

    45. Он мне так сказал. Иванову это же колхозная помощь. Заворачивает этого гражданина в управление, вошли мы оба. Здесь сидела вся бухгалтерия. Смотрела, как я с ним, как больным пальцем, обращался. Осторожно раскрыл. У больного в пальце процесс воспалительного характера. Ничем ему не помочь, кроме тока моих рук, электризованных в естественном. И все мое было желание взяться за его палец, и постепенно массажировать для того, чтобы это воспаление улетучилось. Я с этим пальцем не занимался даже пять минут, как палец стал от этого свободно работать. При всех это я делал. Меня этот колхозник повел, чтобы покормить яичницей и салом. Я заработал перед ним, как вы думаете. Это правда или нет. Расскажу про политотдел, про колхоз. Тоже больная лежит малярийная, молодая женщина с глиняным лицом в постели. Я же человек, захожу в эту хату.

    46. А больная лежит. Вижу я, что больная. Моя болезнь заставила к ней обратиться, и спросить: что с вами? Она в три шубы одета, как раз приступ бьет ее. Еле-еле она мне рассказала через свои зубы: «Малярия у меня». А раз малярия, так надо лежать, да еще так закутываться, как закуталась ты. Я ей говорю. А ну-ка снимай свои шубы. Попросил воды холодной. Мне по моей просьбе налили в тазик. Я ей помыл холодной водой по колени, подержался за ее руки своими руками. Она стоит на своих босых ногах, и стою я тоже перед нею, свои силы воли передаю. И прошу, чтобы больная пошла на двор. Подняла голову вверх, и стала тянуть воздух через гортань три раза. Это не дает никакого значения, что не больше воздуха, и больше сил делается внутри. Она, как ростовчанин, должно живая. И также я прогрессирую. Это все на больных людях. Почему не пойти в городской отдел здоровья. А там была завом женщина.

    47. Я с нею на эту тему, как представитель, долго у нее в кабинете разговаривал. А в 1933 году, не помню число, но время было зимнее. Она же договорилась с врачами, она же меня сама вела в Тихорецкую больницу, где лежали хронически больные. Я же дал слово больных поднять. А больных было двое. Врачи мне представили после выкачки позвоночника, больной без ног. Они были у него, только не действительные из-за больного туловища. А малярийный больной, он меня ждал, пока я закончу с ногами. Когда я узнал про выкачку, сейчас же отказался от этого первого больного. А малярийного больного сейчас же выписали, у него желание явилось быть на воле после моего пробуждения. Что же сделало по части всего городское радио? Оно проговорило по всем районам об уполномоченном Ростовского ОРС Иванове: «Он не уполномоченный, а лекарь оказался». Меня сейчас же Ростов отозвал, и за мою хорошую работу сокращают.

    48. Я этому приказу, директору Алимову, возразил. Он меня спрашивал: «Умеешь узелки завязывать». Я ему сказал: умею. «Значит, коммерсант», – так Алимов сказал.

    С бухгалтерией отчитался, получать надо документы, и лети дальше по пути. Я задержал свой расчет, неправильно оформлено на 375 рублей документы. Что и заставило подать в контрольную комиссию Азово-черноморского края, чтобы разобрались с таким неправильным сокращением. Я был тогда силен бороться против такого поступка. Но раз уже захотели административно сократить, то тут ничего не сделаешь, как нужно, чтобы в контрольной комиссии разобрались. Я их своей просьбой попросил, чтобы в лице моего хозяина Богачева и юрист разобрался. Сам председатель контрольной комиссии Черников. А Богачев сказал, что я ничего не делал у них, кроме как о каком-то человеке писал. Богачев интересовался моей наукой, но, чтобы поддержать, он меня не поддержал.

    49. А заставил сам себя на комиссии снять всю одежду, и уйти с Ростова в степь. Шел я по всему городу Ростову возле Сельмаш, попал на одно совхозное хозяйство. И без всяких документов я решился к директору обратиться, чтобы он мне дозволил отдохнуть до утра. Он не отказал, а дал место у фельдшера в приемной, попал на кушетке проспать. Какой сон, если без места работы, да еще моему делу. Я и спать не хочу. Что я заставил теперь обо мне таком думать. Лучше пусть возьмут где-нибудь, а не в Ростове посадят без документов, как беспризорного. У меня голова правильно работала для того, чтобы с учеными разговаривать по части моего дела, а его следует развить на людях. Кто только хочет жить продолжительно, то пусть таким поступком себя заставляет переконструировать.

    50. Человеку какому-то ни было, здоровому, не здоровому, жить-то хочется. А жить не умеет, не научился. А моя идея. Самое главное, надо человека учить, что будет надо для того, чтобы человек не простуживался и не болел.

    Что я сделал позади, стало известно и прокурору, как те деньги. А деньги расходовались по назначению правильно. Только неправильная печать управленческая. Сам расходовал на дорогу и оплачивал. За то, что разутым совершал, этот труд не приняли сознательно. Я же сам признался после того, как бухгалтерия уже приняла отчет. Я вижу, что неправда меня гонит с дороги. Она заставила и одежду сбросить. Когда работал, был хороший. А сейчас я кому буду нужен со своим поступком. Моя одежда меня в Ростове ищет. Вот, вот скоро такой где-либо в трусах покажется, мы, мол, его оденем.

    51. Иванов сам себя к этому делу подготовил. Практикой доказывать и теорией, каждый факт жизненный описать. Это история, а она для меня служила по вот этой дороге пользой. Я хотел, чтобы блюститель порядка г. Ростова забрал. А он от моего тела отвлекся, не видел, как я возле него проходил. А сейчас после того, как председатель видел на мне получившуюся историю, я где-то делся. Ушел куда, знаю только я один. А милиции во второе отделение позвонил, приказал начальнику, чтобы сейчас пришли, взяли одежду, и чтобы разыскали живого человека. На другой день с фельдшером разговариваем по части болезней, и касаемся многого лечения. А в это время привозят женщину с воспалительным вопросом после аборта. Неудача произошла на человеке, не надо было делать. А раз такая штука показалась, ей никто этого не убьет, кроме моих рук.

    52. Я попросился. Это было не мое дело совсем вмешиваться. Но фельдшер меня понял, что я за человек. Дал испытать на этой женщине, свой опыт проверить. Я вижу женщину красавицу, видно, в достатке живет, лицо на ней горит. А фельдшер говорит: «Все это сделали врачи». Он говорит, что им простительно, это их труд, за который они не отвечают.  Этот их практика, а в практике можно и ошибаться. Я ее положил на спину навзничь, протянул ее ноги и руки. Сам взялся левой своей рукой за ее лоб и за ноги ее. Стал держать лишь потому, чтобы ее воспаление своими силами током убить. Я держал до тех пор, пока она сказала: «Мне стало легче». Тогда я все это оставил позади, и уехал в путь свой, дорожку. Меня хотели поблагодарить. А я уже очутился возле директора, благодарю за его оказанную помощь мне. Куда я иду, и сам не знаю? Куда, и зачем иду, и кто меня ждет? Только природа одна мною заинтересована.                

    53. Она меня родила, и хочет в духе своем воспитать. Я ей поверил, она мне открыла глаза на больных. Она полюбила за то, что я не побоялся оставаться без всякой одежды, мне не потребовался дом жилой. А для меня выше головы все лежит богатство, только надо будет уметь этим богатством воздухом удовлетворяться. Ничего не надо, кроме этого воздуха. Он наполняет весь внутренний и внешний процесс в жизни. На это я надеялся, и уверенно знаю, что своими руками предотвращу любую болезнь на человеке. И воздух мне поможет, вода тоже, да и земля.

    Вышел я на возвышенность кургана, глянул я по всем сторонам, где только мой глаз охватил. Увидел я какое-то черное живое место издалека. Но чтобы рассмотреть точно, мой глаз был не в силах. А дорога моя лежала к нему. Может быть, и зверь, но я тогда не боялся. Знал хорошо, что природа не что-либо такое.

    54. А природа есть сила воли, набросит сейчас такое условие, только терпи. А мыслить было можно по вот такой погоде, да по тишине при ясном теплом солнышке, да по бездорожью в степи. Вокруг меня не было ничего, только один на пути. Человека одного обнаружил в дерезе. Он режет веники, их складывает в кучки. А подвода стоит в яру в балке. Я с ним поздоровался, он сказал мне: «Здравствуйте». У него мне пришлось спросить, что его заставляет это делать. Он мне говорит: «Время. Я не колхозник – частного характера хозяин. Имею лошадку, ею вожу в Ростов эти веники, продаю, и этим живу». Я тоже искал по природе себе жизнь, шесть месяцев без работы находиться. Но меня моя идея поддерживает своими живыми фактами. А я этому факту не верю, и не хочу знать. А, впрочем, перед собою ставлю достижение, свое завоевание. В природе в условиях уже ведь получаю пользу не ту, что было у всех.

    55. Я отказался от всего. Не имею того, что этот вот человек. А этот человек недоволен был пришедшей жизнью. Он отмирал. Эта дереза не спасение есть в жизни, а воровство в природе, нелегальность. Я ему пожелал хорошего в его жизни, он сказал спасибо мне. И больше я его не встречал нигде и никак. А сам взошел на острый маленький в лощине курган, накопанный землемерами. И стою против их вехи, да пекусь солнцем без всякого ветра. Не вижу и не слышу никого, только где-то за бугром земля давала слышать мотор проходящей автомашины. Вот тут, по моему определению, было какое-то хозяйство. Я долго стоял на солнышке, да все про свой путь думал, и сам с собою говорил. Кого же я встречу, и кому я нужен со своим продуманным всячески делом. И все же дождался времени, меня с этого места толкнули силы, чтобы я продвигался. Это не прогресс в своем направлении. Иду я на запад с востока.

    56. Мне в моей дороге лежал ковер с разными рисунками и видами. Я только тогда не был художник. А схожу в хату в какой-либо хутор, мне скажут: вот в доме лежит больной. И просит он меня, чтобы я ему помог своими силами. И вдруг он возвращает прежнее здоровье, он никогда меня не забудет, а будет помнить только о хорошем.                 

    Я бросаю думать, иду дальше. За бугром была балка с загаченным ставом воды, я там скупался. На гору с трудом полез. На тощий желудок как было легко, меня как будто поднимал лифт. Я вышел на равнину. А овцы здесь как раз паслись, меня испугались, заставили окружить своего пастуха, кто в то время думал: это, мол, какой-то зверек. А у самого глаза дальше своих ног не видят. Иванов видит историю, хочет ей помочь. На расстоянии криком кричит. Что это такое, что животное побежало, и сделало такой момент, которого не ожидалось. Я пробираюсь между овечками к пастуху.

    57. Пробрался. Когда к нему дошел, узнал по его словам, что он не видит своими глазами. А меня увидел, как человека, по чувству слов. А то, что я перед ним был в трусах, он этого даже не подумал. До тех пор, до того времени, пока я его руку взял и приложил к моему телу. Он сейчас же почувствовал, и набрался своих верующих слов сказать: «О, Господи». Он спросил: «Ты ли есть Господь?» Я ему слова не сказал, кроме как поучил, что будет надо сделать, чтобы у него глазки стали смотреть по-прежнему. Этот пастух так уцепился за мои слова. Лишь бы я что-либо сказал, он делал. Ему природа глаза открыла, он меня увидел, и назвал меня Господь. Это хозяйство оказалось, по словам пастуха, наше подсобное, Ростовского ОРС. Я от него за трое суток получил кусок черного хлеба, как подарок за то, что он видел своими глазами.

    Иду дальше по колючкам острым жгучим, и попадаю на хутор Нецветая Кошкино. Оно меня второй раз в своей жизни встречает. То я не один шел, на меня тогда никто не обращал внимания при царском времени.

    58. А сейчас я вхожу в село. Вижу: идут девицы, по национальному армянки. Они тоже меня увидели, и заинтересовало их меня спросить, что я был за такой человек. Я от их голоса не отвернулся, а ближе к ним со своими словами, стал обмениваться мнениями. Их больше заинтересовало, когда я у них спросил про больного или больную. А они у меня стали спрашивать: «Зачем они вам?» А тогда увидите и скажете, кто я таков. Они в один голос спросили: «Вы врач?» Я им на их вопрос ничего не ответил. А они нашли мне больную без действующих век. А глаза здоровые, только не открываются веки. Она нацменка армянка, меня не понимала по-русски. Нашли переводчика. Я ее поставил перед собою, а сам ее мозгом управлял, чтобы она своим чувством стреляла по врагу. И делала глубокий вдох и выдох для того, чтобы новая кровь попадала в клапаны сердца. Это мгновенное самолечение. Старушка себя сама заставила через мое учение достичь того, чего никто в жизни не делал. А Иванов открыл человеку глаза через силы больной.

    59. Я и тут открыл на человеке славу, и также себя, как героя, показал. И рассказал, что я хожу зиму и лето всегда в трусиках. Мне и эту местность приходилось оставлять. А сам я лично перебрался на ту сторону балки, свое тело уносил, как будто за мною кто-либо гнался. А за мною, действительно, гнался человек, только он опоздал, ему не догнать меня. Я был на той стороне, проходить пришлось мне первый хуторок. А село Генеральское было дальше Новочеркасского района, где мне приходилось к ночи подготовить, чтобы отдохнуть. Для того чтобы узнать ночью на этом месте о природе, о ее качественных условиях. Я их сам на себе делал. Иду я по подсолнухах, выше колен, их колхозники тяпали, и присматривался к концу, но конца еще не видать. Запах был слышен вечерним тихим приходом. Я прошел в длину по рядкам, меня видели и кричали полольщики. Я пробирался на их высокий недалекий острый курган, где обдумал свое условие приостановить, и в ночь дальше не двигаться. Это был мой временный табор, где я должен остановиться и простоять на своих ногах.

    60. Мне не требовался ни стул, ни кровать, ни какая-либо способность. А только надеюсь на свое в природе здоровье. Если оно у меня не будет, то дальше жить нет чем. У меня в моем здоровье оправдывает все. Я на месте стою недвижимо перед закатом солнышка за большую часть земли, и делается темно. Наше желание. Но я бы этого не хотел сделать. Меня заставляет сделать вся обстановка, окружение. Все не хотели на мой поступок смотреть, поэтому я решился сам себя показать всем, что я могу и пробыть без всех. Мне ваше не нужно. А только надо природа, одно и другое время.

   Взобрался я на этот вот курган, стою я на ногах недвижимо. А меня издалека увидели, ко мне пришли. Я их вижу, что их форма вся похожа на трактористов. Их одежда вся в мазуте черная. Они стали спрашивать, кто я был таков. Для них я был неизвестный, они в первый раз увидели меня, и со мною стали разговаривать на тему моего учения, на тему моего развития для того, чтобы подойти ближе да познакомится, узнать мою личность.

    61. А она была такая, как и во всех, только никто не решался с таким возрастом начинать. А мое уже приводит к концу. Я немало пересчитал таких курганов, как это ваше условие, за что вы ухватились, как за собственность. Это не мое, а ваше. Только разрешите мне на нем простоять. Их была просьба, чтобы я согласился, и дал свое согласие в их бригадной будке побывать. Их желание, их дело – приглашать. А мое дело – можно и отказаться. Но раз они люди, дали слово, чтобы помогать мне, я с ними согласился, дал свое слово пойти в их условие. Я им рассказал про себя, как про испытателя, про истца в природе. Ищу то, чего никто в жизни не находил. А я нашел, мое на мне развитие между вами, ростовчанами. Я ростовчанин, вырос между всеми, живущими в своих условиях. А мне будет не надо. Мне будет надо воздух, вода, да земля. Это самые основные три тела, и больше не надо мне ничего из легкого в своей жизни.

    62. Я думал, что это все наше общее, и мое тоже общее для всех. Но получилось не то. Они меня накормили, они меня напоили, и призвали советскую власть. Пригласили сначала. Предупредили, как же так. И кто кому давал такое право, чтобы постороннее лицо заходило в будку Генерального села.

    Я от ухода глубоко сладко уснул, но этот голос прослышал. Сказал председатель сельсовета. Я сам сюда зашел, так разрешите выйти. И пошел в темную ночь по пахоте. Меня, как своего, завернули, посадили в линейку, и повезли в село Генеральское. В первый раз сюда попадаю. А у меня спрашивает секретарь парторганизации колхоза: «А что там на небесах?» Я для него был спаситель, и, должно, остался, что он спросил. А я ему стал рассказывать, что делается не на небесах, а на земле. Я ему говорю, какое там новое строительство. Все люди говорят о том, что это социализм, учет всего добра. А какие там хозяйства сельские, и также колхозы, совхозы.

    63. Построена тяжелая индустрия, машина машину делает. А мотор гудит, крутит колесо быстро. А комбайны убирают живо урожай, трактора пашут землю. МТС. Словом, не узнать все это дело. «Тогда, – говорит, – ты это лицо знающее». А что же ты хотел от меня, вредного. Я ищу полезное.

    Вы меня везете, но не я вас. Вы везете по улице при лунном свете. О чем говорят?  Только обо мне, о человеке в трусах. Привезли к конюхам в дом, где конюхи находились. Посадили, чтобы конюхи смотрели. Я видел на них развитую неправду. Хотел конюхам сказать про их ружье. Указываю на стенку, где висело ружье. А что это такое висит? Как будто и не знаю, что это ружье. Они говорят: «Ружье». Я их попросил, чтобы они его убрали, ибо я, им сказал, не ручаюсь за себя. Они прибирают. Я им говорю: мною никогда оружие не прикладывалось убить кого-либо из людей.              

    64. А сам всю ночь напролет рассказывал бывалое, кое-что вспомнил прошедшее. Ну, что же, дождались мы утра. Проскользнула эта коротенькая ночь. О чем мы только ни говорили. Я учился. Моя наука – это вот люди, народ, ростовчане с таким законом, как он сам себя представил на сегодня. Пробудиться пришлось, свои глаза промыть чистою серебристою водою с колодца. Я все это сделал сам. Никого не пригласил вслед, чтобы кто-либо из живущих в этой местности хоть попытался глянуть и сказать: а кого же мы с вами в наше цветущее, да еще такое чуткое время привезли? Об этом ни председатель не вспомнил, ни секретарь. Он же голодный шатается по нашей земле, это они сказали. А солнышко своей порой поднималось, и распростиралось все тепло.

    65. Я как раз со своим подготовленным здоровьем выходил на улицу через эти дощатые двери. Как раз, может быть, и видела какая-либо старушка этого села. Она не подумала обо мне что-либо сказать. А поглядеть ей все же пришлось на загоревшее в бронзе внешнее тело. Это, она сама себе сказала, его внешность. Если бы нам пришлось с ним поговорить, да поделиться мнениями, мы бы определили его такую внутренность. Если бы он был плохим человеком, он бы не вышел к нам, на лицо не показался. И не ходил бы взад и вперед против этого колхозного дома, и свои звучащие слова не представлял о своей жизни. Мы все знаем, что он человек. Его чувство подсказывает о неплохом. Как раз в эту минуту подъехала автомашина полуторка, и против меня остановилась. Видно из всего, это приехал сам директор МТС.

    66. Он быстро вылез из кабинки, что-то хотел сказать. А я его своим извинением остановил, у него, как действительного человека, да еще ростовчанина, вежливо спросил: а чья это машина? Большое молчание между нами двумя проскочило в эту быструю секунду. Но сказать, это личность толстого сложения, человек мне ответил: «Это машина государственная, а в этом государстве есть одна из всех организация МТС. Я в ней директор». Я опять у него спросил, как директора: а вы меня знаете? Он сказал мне: «Нет». Я ему стал развивать нелегальную картину, как будто я таких директоров убил, уже будет пятьдесят. Он мне ни слова не сказал. А с покойной душой он мне проговорил до этого свои слова, якобы эта машина меня подвезет до указанного места. Сказал бы прямо, что до участкового милиционера.                          

    67. А то опять отворил дверку машины, уселся на свое место, дал команду водителю: назад в гараж. Он таких убийц не возит.

    Как было тихо после этого моторного шума. Все смотрели, как мне приходилось свою правую руку к верху своей головы поднимать. И показывать на все то, что делалось в высоте проходящих белых пустых туч. Я им показывал своей правой рукой, чтобы они посмотрели на правду, подтвержденной вот этой идущей немалой быстрой тучей. Она сейчас же исчезнет от моего слова, сказанного вам – так будет моя правда. Не исчезнет – меня не станет, я не совершу то, что наметил. Правда. Мы смотрим на тучу, она исчезла, нет. Сказали все этой плывущей тучи. Значит, напишет, будем мы с вами, да еще с таким директором, как он был у вас. А вот видим этого трехлетнего мальчика. Кто его научил на тарелке масляную пышку в сметане преподнести.

    68. Я его не обидел. Извинился перед ним, как перед человеком, ему сказал. Его назвал детка, неси эту пышку тому, кто тебя ко мне прислал. Пусть он за свое здоровье ее скушает. Мальчик уходит. Подъезжает ко мне запряженная двумя лошадями линейка, та, которая меня ночью привезла, а сегодня увозит. Тот же самый председатель пришел помочь моему отъезду. Ехать всего 12 километров. Мне не сказали, куда. Я не знаю ту местность, где сидел блюститель лейтенант со своими словами, со своей возвышенностью и гордостью. Он много знает. Я опять спрашиваю: чьи это лошадки? Как в заботливых людей. Мне сам председатель сельсовета Генеральского села, Новочеркасского района, Ростовской области говорит: «Народные. Меня избрал народ, и доверил этих лошадок, чтобы они тебя провезли одно расстояние». Хитрит, не говорит правильным языком.

    69. Ждет от меня того же самого, чтобы я его попросил кучером выпрячь этих лошадок, а запрячь вас меня туда везти. Лошадок привяжете сзади, а оттуда приедете. Я это не имел права говорить. Да вы со мною пошлите молодого комсомольца, коль хотите моей идее мешать. Я и пеши пройду, для меня легче будет. Я не буду животное заставлять, что меня оно возило, я не заслуживаю. И не желал бы, чтобы вы, как председатель, на низ разъезжали. А они тогда несут бечеву для того, чтобы мое тело, вроде сумасшедшее, вязать. Я их с извинением прошу, умоляю, чтобы они этого больше не делали. Я их уговорил, упросил, чтобы они этого не делали. Я им дал слово свое ехать с ними вместе рядом, как гражданин Советского союза. Но никто из них не спросил: ты ли сегодня кушал? Или бы сказал: что тебя заставило это делать? Моя практика, я ее заслужил от природы.

    70. Меня умершие люди вперед просили, и выпросили в природе меня для того, чтобы спуститься на вот эту землю не для того, чтобы окружающей обстановке помешать. А чтобы ввести для человека легкую жизнь на земле, чтобы он больше со своим состоянием не простуживался и не болел. Вот поэтому вам сама природа в высоте на пустой белой туче. По моей просьбе она для вас сделала, чтобы эта туча исчезла перед вашими глазами. А вы мне не верите, что я иду со своим поступком правильно. Мое требование от природы для всего национального народа правильное. И хочу подчеркнуть, только на мне все это создастся, только мне поручила природа это сделать. Поэтому у меня только для вас вежливость, для вас силы. Вы не сможете мне помешать. Вы есть я, а я есть вы со своими телами, со своей мыслью для того, чтобы получить от природы силы.

    71. И подняться с этой тачанки, и прямо в степь бежать. Что скажете вы. А вы вслед гонитесь. Вас заставляет природа, чтобы сохранить мои силы. Я вижу ваши претензии, соглашаюсь, и делаю то, что вам нравилось. Возражать не имел права. Сказали: садись, и едем. Я еду. Но попытаться надо, что же я за такой преступник, что я свой конвой не побеспокою. Я человек живой, знаю, кто и зачем, и для чего меня везет. Я еду к участковому, меня везет комсомолец, как задержанного в степи. Комсомолец слова не находил, что мне по этой части сказать. А я, лишь бы чего-либо спросил у меня, за словом не полезу в карман, а сказать скажу. Прослушаю, потом точно отвечу. И так мы по этой проселочной дороге мало сами с собою разговаривали.

    72. Не хотели беспокоить мои силы. А они не любили молчание, а все время ждали какой-либо в циклоне буран. Доехали, остановились, комсомолец слез с линейки. Свой закон чтил, заходит к участковому. Докладывает свое провожатый, мол, доставил шатающегося в степи без одежды совсем, в трусах. Участковый – хозяин этому положению таких беспризорных подбирать, и актировать. Ему не в первый раз встречать человека. Но такого случая еще не приходилось. Сказал участковый: «Давайте мне его сюда». А сам вроде и не поднялся со стула, ждет, вот, вот он должен зайти. Я ему дам, этакому, как шататься по советской земле. Комсомолец приглашает, как человека по старшинству, просит, чтобы я вслед за ним пошел. Я не возразил его обходительности.                               

    73. Слушался и любил, старался выполнить законно. По коридору прошелся. Мне показывает двери, куда я должен зайти. А я шел к человеку блюстителю порядка, к воспитателю села. Только дверь открыл, сам себя показал, по разрешению, а участковый, как сорвался с вихра. Он был в то время ненормальный. Как же сидит за стулом, его качает условие. Он криком не кричит, больше строчит нецензурными словами. Он меня не считал в то время зашедшим спокойно к нему. Ему казалось, как будто я на него наступаю, а он от этого отбивался. Что ни слово, мат. Что ни голос, повышение. Я испугался. Думаю, что, может бать, все стены такие бушующие. Хотел бежать, но участковый набрался своей деревенской смелости, утих, стал молчать. Я к нему со своей вежливостью, извиняюсь перед ним. Он делается порядочный, стал меня слушать, и смотреть, на что я показываю пальцем. А в кабинете, как у порядочного начальника, висят правительственные портреты.

    74. Я, как и не знаю, у него спрашиваю, как у товарища: кто это за такие-то люди? Он молчит, не хочет признаться, что он их знает хорошо. А я добиваюсь, хочу, чтобы участковый признал свой шум непригодным. Так оно и получилось, когда я его заставил взяться за телефонную трубку, и позвонить в Ростовский ОРС, подсобное хозяйство. Он у меня спросил: «А кого ты там из начальства знаешь?» Я ему уже не как задержанный, а как служащий стал через Алимова и Берецкого. Участковый мне руку подал. А прокурор не хотел соглашаться, хотел актировать, как беспризорного. Участковый был на моей стороне за мою крепкую терпеливость. Я был в этом деле заслужен. Подружили мы, как друзья жизни, стали вести общий разговор, как будто я всегда с ними появляюсь и живу с ними. А мое одно – нынче здесь, а завтра там. Идем мы в хозяйство с участковым, он меня провожает. А по лугу по равнине строчит, как с пулемета, не одна сенокосилка, и не в одном месте косит сено подряд. Какое было удовольствие здесь при этом сенокосе на такой снасти.

    75. Только дело человеческих рук оседлать эту машину, и давать такое количество приготовленного сена. Ростов удовлетворен этим. А в Ростове моя сброшенная с меня вся причитающаяся одежда. Она меня заставила, чтобы я от нее отказался, и заставил других людей со мною заниматься. Пусть они узнают про меня, кто я таков есть в природе, в условиях. А потом накажут. Мне дорога известная, что теперь делать. Уходить с Ростова. А меня везут в Ростов завтра, на автомашине с сеном поеду, так сказал агроном. А сам я присматривался к заключенным, что же они делали. А они травили сусликов. Я этому возразил, не хотел, чтобы они это делали. Что же поделаешь, такая наша судьба. Что сказали, то надо будет делать. Такое наше наказание за наше преступление. Мои глаза видят далеко, но слышат еще крепче, как перепелка перекликается: кувак. А день не стоял предо мною, все движется. Я не стал зависимый от условия. Участкового не стало возле меня.

    76. Жду отправки, жду другое. А у самого про заключенного думаю. Что же его заставило, кто ему в его жизни помешал? Наш новый небывалый закон в его практической деятельности. Откуда взялась эта история, дала человеку свободно делать преступление. Какие затраты, какое содержание, и не воспитание, не в духе проходит. Виноват человек со своим поступком, он ничего не делает, кроме вреда. Ему не хотелось делать, его заставила делать природа. Уже я не буду делать то, что делают все. Ему надо, что покушать. Да хорошего, сладкого, жирного, и больше. А мало дают без всякого труда. А трудятся те, кто и попадает под замок, под условие. Не все сюда попадают, а те, кто поймался, тот здесь сидит и томится.  Вина всех нас до одного. Хочешь меньше поработать, а больше получить. Жулики, воры, преступники жизненного дела. Всем эта чара, все получат наказание, только не в одно время.

    Солнышко село, скот пришел на свое место, стоит, ждет доильщицу. А дело начальника – кричать, ему надо по договору молоко.                

    77. А раз молока нет, то и дружбы нет. А дружба бывает из-за лада, из-за всего того, что делалось в этом хозяйстве. Я уже не работал, не слуга этого хозяйства, а только проездом да проходом. Моя история не вся, а вперед за победой. Враг будет побежден, все равно добьемся одного, из земли прогоним от человека болезнь. Будем все здоровые, крепкие, не будем простуживаться и болеть.

    Приходит утро. Надо будет написать агроному сопроводительную, что меня представят к конторе по Энгельса, № 43. Ехал я в машине через Салы, приехали скоро в Ростов. Меня он встретил небывало. Я себя заставил в конторе выступить, и сказать свои слова о том, что есть люди нехорошие. А меня подхватили, как контрреволюционера, где-то скрывающегося в щели. Я уже молчал, сделал для того, чтобы со мною занимались. Под меня подогнали с первого отделения автомашину полуторку, как выброшенного контрреволюционера посадили с двумя сопровождающими.

    78. И повезли по Социалистической улице в объезд на Буденного проспект. Я катаюсь в Ростове. Меня понимают за мое выступление, кто я есть. А я вхожу в дежурную по первому отделению, с ними сознательно поздоровался. Сказал: «Здравствуйте». Мне, как преступнику, сквозь зубы промычали. Кто-то сказал, а кто-то и промолчал.

    «Давайте его», – последовала команда из верхов, от начальника, чтобы в кабинет самого начальника. Трусилось все живое и мертвое для моего выступления. Я шел, по порожкам поднимался, а сам думал: за что это все делается? Да за мою одежду. Значит, тяжело она прививается, чтобы без нее ходить. Ишь, как гонят скорее, а то не успеют. Только зашел к начальнику, сел по разрешению на стул, а вслед за моим входом бежит с криком, запалился всей душой. Как же возле них недалеко пробрался контрреволюционер. Это же не заслуги всем нам. А мы проморгали здесь.

    79. ГПУ берет под свои руки, везет меня на той же самой машине по Ростову, по проспекту Буденного. Ростовчане видят, что везут не такого человека, как надо, а совсем голого. Дело шло к вечеру. А начальник едет сзади, кричит, чтобы мое тело пригнули. Меня пригнули. Говорят, мол, пригнись. Я пригнул свое тело.

    Привозят на Энгельса в дом ГПУ, сдают дежурному. Скорее его давай в кабинет. Как же, попался контрреволюционер на верха. Я захожу небывало, мне командуют: садись. Я сажусь. Спрашивает: «Как твоя фамилия». Я ему спокойно отвечаю: Иванов, имя Порфирий, отчество Корнеевич, рождения 1898 года. Слушал, очень много вопросов, мне задавали не по существу. Я не был тот, кто им нужен. Я был тот, с кем они ошиблись. Со мною несколько часов занимались, и прийти к вине, не пришли. Меня спустили на низ, и посадили в одиночку для того, чтобы я перед ними сам себя показал контрреволюционером. А я оказался сосед по организации, в Ростовском ОРС служил, но неразбериха получилась со мною.    

    80. А разбираться председатель сам будет, вести по части этого дело, если Иванов покажется. Я иду выпущенный по улицам Ростова без одежды и без документов. Жду блюстителя, а его ко мне природа в Ростове не подсылает. Иду я дальше. Все иду, да смотрю на людей, люди на меня. И захожу в рынок старого базара. А ко мне блюститель, как сгоряча подскочил. И ни слова, взял за руку, потащил в комендантскую. А там были люди, действительные люди беспризорники, и я туда попал. Стою, не сажусь, учусь у них, что они делали, и что они творили. Один одно, а другой другое. Я их близко не признавал. Калеки, слепые, уроды, всевозможные люди. Как это я сюда попал, не знаю? Слышу слова. Беспризорники? Да нет, не признаю я, что я беспризорник. Ведут в комендантское отделение, и меня тоже повели с ними вместе. А народ смотрит, говорит, осуждает, не знает, кого. Приводят к дежурному во 2-е отделение. Все на полу садятся. А я не сажусь. Ко мне подходит работник один, у меня спрашивает: «Ты Иванов». Я ему сказал.

    81. За собою повел наверх, и показал мою одежду, сказал: «Это твоя одежда?» Я ему сказал: да. «Ну, одевайся». Я оделся. «И иди, – он сказал, – к председателю контрольной комиссии Азово-черноморского края». Я ростовчанин, сбросил с себя узду, чтобы меня водили по закону. Иду по Никольскому в контрольную комиссию. Захожу, а со мною встречается инспектор этого же дела, сидит в очках. Я стал с ним разговаривать по части его близорукости про его очки. Он меня слушал, и относился, как скептик. Я ему давал слово восстановить полностью его глаза, то есть рассечь ту неприятность, которая ему наносила тупость. Он и так не согласился. Пришел Чернов, меня вызвал в свой кабинет. Я ему свое знание на ладони выложил. Он меня пригласил к завтрашнему дню, чтобы я в это же самое время зашел. Я иду на Дон к лодкам ночевать, и со мною встречается один раскулаченный казак Петро, такой набожный.

    82. Сам себя скромно показал. Я ему дал, белье у меня было, дал ботинки. Словом, я себя разоружил, сделался люмпен. Договорился встретиться завтра здесь. Сам ухожу в Ростов, гуляю по Ростову, жду опять встречу с председателем. А председатель подготавливает ко мне психиатра доктора Покровского, выдающегося деятеля, чтобы он разобрался со мною, признал меня или больным, или здоровым. К этому делу вызвали прокурора Гориновича. Дело есть, как же, 375 рублей – это деньги. А в деньгах виновен. Я подал заявление, чтобы мою просьбу разобрали. Все силы я на это направил, что я был прав. Но с советской властью не судиться, лучше отказаться от всего. Я выступил со своей закалкой-тренировкой, люблю я природу своим телом.

    Прихожу, сидят трое: председатель Чернов, прокурор Горинович и психиатр доктор Покровский. Я с ними, как с людьми, поздоровался, сказал: «Здравствуйте».

    83. Они мне трое тоже сказали: «Здравствуйте». Я на них смотрел, а они на меня тоже. Только Петровский спросил, какое сейчас время. Я ему ответил точно: зимнее. «А работаешь, или ты не работаешь?» Хотел у меня вызвать психику, но ему не удалось. Со своим пожилым и крупным ростом, и своей почти белой сединою, сам был побрит. Я к нему к глазам и лицу присмотрелся. У него то правый глаз дергал вниз по всей щеке, то через некоторое время другой дергал также. Покровский заставлял многому спросить, и большая у всех заинтересованность была по порядку спросить. А курили все. Им не было здесь запрета при таком электрическом свете в белых люстрах. Больше всего курил Чернов, по национальности армянин, сам худощавый, вроде его чахотка, черный цветом. Бывает, и от него поступит какой-либо для меня точный вопрос. Я был подготовлен не то, что кто-либо из трех спрашивает.

    84. Им же всем интересно запутать своими словами. Особенно интересовало прокурора про расписки, которые я сам писал, сам расписывался. А на квартире стоял, брал домоуправленческую печать и прикладывал. Все это считал правильно, потому что мне все доверялось делать. Я не зря топтался по всем тихорецким дорогам. И не зря там писал, как Богачев на комиссии заявил, о каком-то человеке. Не знает он, о каком человеке я писал. Я успевал работать, и успевал эту работу совершить своим выполнением. Я заключил на все продукты договор с колхозами и коммунами на полмиллиона рублей. Все это подготовка моя была в лице моего учения. Я хорошо знал свою работу, не ходил и не вовлекался в какие-либо особенности. Особенно вы не имели права запретить для меня выбрать время сходить в кино, или дойти до ларька и кружку пива выпить. Я же этого не делал и не делаю.                   

    85. У меня время было на счету. Боже тебя спаси, утреннюю зарю проспать. Лучше я буду идти по дороге, и что-либо думать. А Черников, как председатель, у меня спрашивает. «А о чем бы ты вот сейчас подумал, если бы шел по дороге», – скажи, ты, нам троим сейчас вот именно. Сейчас можно было подумать и сказать про это времени свою мысль. Меня, как я смотрю на это дело, ростовчане хотят законом осудить. Я так и подумал бы, и сказал свои слова. У меня к этому всему найдется ответить. Я же учился у природы условиям. А то, что Покровскому касалось по психиатрии спросить. Он больше интересовался о том, что меня заставило этому вот научиться, что я, как и все люди, со своим индивидуальным телом, а вот почему-то я не простуживаюсь и не болею. Путь у меня большой исторический лежит в практике. Я делал и делаю для того, чтобы остаться за это все сделанное возле других полезным. И должно, как видно из всего, тоже по вашему выводу, останусь полезным.

    86. Никто не сказал против. Я учусь мировоззренческому. Касаюсь очень многого того, чего не делала наша наука медицинская. Она на опытах чужих народных училась, достигала, свои опыты ставила на арене. А я сам брал человека, и смотрел ему вовнутрь, как его расположились мышцы, то есть тело. И как протянулись нити мозговых явлений, и как кровь питала все от самой головы и до самих ног. Я видел и знал, что это все принадлежало электричеству, току и магниту. Мы же с вами окружены этим. Нас с вами может в любое время убить гроза за что? Да только за это все явление. А я же не ухожу со своим поступком, а прибегаю к естеству. А естество – это природа, воздух, вода, да наша земля. На чем мы с вами все, как клещики, держимся. Зачем я у них спрашиваю. Осмелился воевать, и воюю с учеными политическими людьми. Мы надели сапоги, что нам холодно. Или всю причитающуюся одежду.

    87. Если бы не мешали со своим законом, со своей землей, да не дышали, не смотрели, то не увидели. Я не хотел было возвращаться к этой мертвой одежде. Вы же щупальце блюстителя разбросали. Вам не нравится вот тот предмет, вам не нравится другой. Кому вы со своим поступком нравитесь. Если бы не было у меня на это моих сил, или я не умел отвечать науке, я бы давно уже не жил. Вы вот сегодня, может быть, в третий раз будете кушать, да не с одного блюда, а нескольких. А как вы думаете, я ем что-либо вот за девять суток? Что меня сохраняет? Моя ростовская правда. Я для этого вырос, чтобы вам вашему вопросу дать ответ точный. Я был, по вашему выводу, не уполномоченный, а лекарь. Все сказали, по всему видно, да и засмеялись. Я у них серьезно спросил, чего вы смеетесь, если вы со своей наукой не ответите на мой изложенный для вас вопрос. Что было тогда, когда не было в пространстве солнышка? Или второй. Яичко появилось вперед, или курочка?      

    88. Молчат, ничего не отвечают. А плечами своими подергивают, как будто много знают осудить человека. Что им, всем трем человекам, стоит остановиться на развитом диагнозе шизофрении. Да ничего не стоит. Ему выделят пенсию мизерную, и пусть подыхает. А на работу Иванов не годится. По выводу из слов его. Покровский же сказал свои определяющие слова: или я святой, или я дурной. Будьте здоровые, вы все начальники. Я вам пожелаю хорошего. Спать в доме на мягком чистом белье до самого утра, до 10 часов. А пойду к Дону, там меня ждет мой, по моей болезни, товарищ, только наоборот. Я ему отдал свою имеющуюся одежду для того, чтобы он прикрыл свое тело. А сам не хочу, ибо он не подготовился к этому всему. А я прошел курс науки практически. Для меня вода есть тепло, и также ночной воздух тоже тепло. Когда я не кушаю и не сплю, я воин из воинов, могу на разные темы говорить.

    89. Что с себя представляет Покровский, или вот завтра будут три светила Азово-черноморского края. Они меня, что называется, прощупают. Им нарочно прощупывать. Пусть больше от всего спят да кушают. Их будет проигрыш, если они не признали мою работу. Она делалась не для того, чтобы я не работал, как выразился Богачев. Но он правильно сказал про писание о человеке. О чем, как ни о человеке, пишется везде и всюду. Разве я не человек. Я свои любимые для ростовчан. Они сейчас его не видят, как он после разговоров оставляет в покое. А сам идет на Дон к своему товарищу, с кем он вчера повстречался, кто дал слово быть таким, как я. От него прослышал слова. Мне ни психиатр и ни председатель, и ни прокурор не сказал, чтобы я где-либо у них нашел покой. Я оставил прокурора, ему пожелал всего хорошего в его ночном покое. А про меня ему зачем. Ему скажут впоследствии ростовчане.

    90. Сейчас нахожусь под лодкой. Неизвестно, кто я был Ростову. А когда вылезу со своим на высоту, меня мое здоровье поднимет на это место, где сам народ увидит и скажет. Это не Иванов, кого сажали и гнали, но из Ростова не выгнали. Он есть закон всему природному богатству. Его видит не один город Ростов. Его ждали все предки, не дождались этого времени, этой минуты, когда люди о нем скажут только это. Он со своим поступком, со своей идеей, он не обижается на всю создавшуюся обстановку. Придет время, ее признает и скажет сам профессор Николай Николаевич Корганов. Он будет моим свидетелем, как я ее на себе развил. И хочу, чтобы она процветала на людях. Такого, как я ученым преподношу, еще не было, и больше не будет. Знаю хорошо, что меня признает народ, но дело их будет поздно. Я скажу им: вы разве не видели, разве не слышали, как я вам говорил своими словами.

    91. Разве вам не пригодно то, что я делаю. Это ваше все. А мои все дела, чтобы на себе показывать, мне и лодка будет служить одно время дворцом. Только не ею пользоваться, чтобы под нее класть свое тело. Легче и лучше от всего, как я обычно делал, никогда не нуждаюсь стулом. Иду по мосту деревянному, а под ним идут одна за другой волны. Я им говорю. Смотрите, и передавайте морским волнам и глубокому дну, что пришел на землю человек, кто гонит от природы руки человека, чтобы человек не делал то, что его заставила делать необходимость. Он протоптал дорогу. То в степь пробирался, а потом со степи. Время-то не ждет. А меня должен ждать по делу Петро, он мою одежду забрал. Что же он делает сейчас? Я кричу громко: Петро. А Петро мой идет ко мне неузнаваемым. Он извиняется, что не таким стал.             

    92. Петра я не узнаю. Только мои ботинки на нем подтверждают о том, что он Петро. У него не стало моей тельной рубашки. У него спрашиваю: где же ты дел? А он мне показывает на свое бритое и стриженое лицо. Я, мол, обрился, а на это потребовались деньги, я эту рубашку твою продал. А теперь что хочешь, он говорит, мне делай. Я с него снял ботинки и сказал. Не имел в своей идее друзей, и не буду теперь через твой поступок иметь. Это моя наука. Все с ним говорил по части своего. Ты же знаешь, что это есть другим польза. А ее никак не хотят, чтобы она процветала. И ты такой прохвост оказался. Тебя же проверял я в природе. Хотел, чтобы ты стал учеником. А какой же ты ученик, если ты чужое не умеешь хранить. Вот я не нуждаюсь, свое отдаю. И не хочу, чтобы вы этим занимались. Ваше никуда не пригодное так же, как и докторов и профессоров.

    93. Учить надо полезному делу вашему, чтобы наши люди окружили себя богатством пользы. Но не разговоры со мною, как разговаривают ученые нашего края. Они определяют мою идею на мне небывало. Я должен все же сделаться таким, как все время люди человека ожидали, чтобы он изменил вечно построенный в наше время поток. Он нас всех за собою тащит, только мы этого не видим. И не замечаем, как наша жизнь приближается к смерти. Это уже доказано всеми учеными. Что бы ни делал, и чего ни творил, а твое время на исходе. Ты не сегодня, так завтра потеряешь свои силы. Мы все не признаем, а хотим, чтобы нас природа новым огородила. Чтобы мы добились от природы такого поступка в своей жизни, чтобы мы в свое время не приближались к тому, к чему все время нас всех вело.

    94. А наоборот, чтобы мы добились от природы такого времени, чтобы день все дальше и дальше уходил от нашей вечно сорившей смерти. Это поток был, он остался тяжелый жизнью. А чтобы жизнь была легкая и хорошая, для всех одинаковая. Я говорил и говорю, и буду говорить про то, что должно быть. Если наше тело не станет таким, мы с вами ничего в жизни не сделаем. Будет висеть одежда в шкафу, но не в силах будет ею управлять через нездоровье. Одежда не помощница. Одежда обязывает и заставляет свой ум, чтобы эту одежду не плохую, а хорошую приобретать. Нет конца и края об этом думать. Есть одна шапка – надевай, другую приобрел – береги в запасе, чтобы ее на праздничный день показать.

    95. У человека потребность такая от самого востока и до самого запада. Скажут: становись на сегодня королем – станет быть королем. У человека есть одно и другое. Никогда бы не подумал в своей жизни об этом деле, но его богатство на нем вовлекло. Он заинтересовался твоим. Но сил не имеет, чтобы приобрести так, как приобрел один. Другой только подумает и гадает на этого человека пост, на его силы. Он хочет, чтобы его желудок не был голоден. Он о нем умирает, думает, чтобы не прозевать это время. Перед собою ставит задачу накормить его. А под руками не оказалось, и негде взять, это стихия большая. А вы от этой стихии уходите вон. Возьми, так сделайте. Есть одежда – ты ее не одевай сознательно. Есть пища – ты ее не кушай сознательно. У тебя все при тебе силы воли оставаться без этого всего. Человека утроба – мельница, мелит муку все время. 

    96. А человек знает время, этим временем интересуется и ждет. Если он не дождется, чтобы получить, тогда человек начинает умирать без этого дела. Как же, он не дождался. Пришло время, надо обедать, а обед не готов, что-либо в этом деле помешало. Человеку болезнь, он думает. Так и мне. О чем мне думать, если я в Ростове гуляю, смотрю, любуюсь. Но чтобы заглянуть, как другие люди смотрят, на каждую вывеску или торговлю. Человеку пришло время, надо кушать, а кушать задерживается из-за своего неумения.

    Хорошо мне. Я не приглядываюсь и не интересуюсь, и не думаю. Знаю хорошо: когда меня эта мысль окружила, я стал перед собою ставить свой вопрос. А почему это мы кушаем не один раз, а бывает, три раза и четыре? Все это делалось человеком. Я этого не делаю, и не хочу, чтобы на мне развивалась эта потребность бесконечная.

    97. В природе столько сил, лишь бы твое желание работать, лишь бы твое желание кушать, лишь бы твое желание одеваться, лишь бы твое желание жить в доме жилом.

     Я делаю для начала. В один год 78 суток не ем, и мне пища не требуется. Что наши ученые об этом могут сказать, если я научился без этого терпеть. Мне холодно, я слышу крепко, но он не влияет так, как всем. Знаю хорошо, что кушать надо. А если мне не требуется, то зачем же кушать. Я же, по закону деятельности, сокращен, не работаю, и не кушаю. Что может быть для меня лучше.

    Рынок ростовский для меня не существует. На рынке только учусь, как люди сами себя заставляют приобретать всякого рода пищу. Я тоже могу подходить к любому и каждому продукту, и глотать свои слюнки. Но у меня такая мысль создалась спросить: а чье это яичко лежит на полке, не одно, а десяток? Мне отвечает хозяюшка, говорит, как покупателю.

    98. Она подумала, а я для них критик. Когда она мне сказала, это яички ее, я не поверил, ее остановил, как хозяюшку. Она догадалась, что яичко не ее, а курочки, а за курочкой ухаживает она. Я как будто сроду это яичко не кушал, и не имел права его приобретать. Говорю. А что, если у меня нет курочки. А яичко-то хочется скушать, да нет, за что. Он видит на мне такую бедную штуку, старается ее удовлетворить на мне, дает мне яичка. Я его не беру, говорю: не наемся одним. Дает другое. Тоже мало. И все отдает. Я ими не нуждаюсь. Кто я есть таков?

    А Богачев сказал: я писал о каком-то человеке. Да о самом себе, что я это делал. И сделаю то, что не перестанут обо мне всегда говорить ученые. Заказали мне, чтобы я вызвал своего брата родного в кабинет ученых, с ним хотят познакомиться. А что может знать о моей тайне брат, если я самостоятельно это для жизни сделал.

    99. Мне бы от вас, как от ученых таких, как вы, уйти, и не встречаться с вами. Ваше ко мне незнание. Вы учитесь на таких людях, как я. Думаете ухватиться, и попробовать самому. Я ведь сроду в природе считаюсь за свою храбрую хватку самородок. Вы считали Суворова самородком, и считаете сейчас. А у Суворова, как командира, был введен приказ. Он посылал человека, а человек шел и делал то, что было приказано. А в приказе не всегда удача рождалась. Это у меня природная зародилась просьба, с которой я не боюсь встречаться с любым деловым ученым. Пусть он мне скажет про свою науку, о том, что она для человечества полезная. Если он докажет своей правотой, то я решусь, и брошу все свое сделанное.

    100. Начну подготавливаться к тому, как и все думают о кончине своей жизни. Ведь мои годы не такие. Я имел 35 лет от рождения, а решился, не захотел идти по дороге той, по которой идут все. Они заслужили от природы свое рожденное бессилие. Сколько ни живи, сколько ни делай, а придется когда-то ошибаться. Ленина считают все гением, и тогда он умер от пули. На полезное, на живое никогда не садится язвочка, и никогда нигде не беспокоит простуда с болезнью. Ибо я этому врагу нашел лекарство, противодействующее в науке медицине. Она говорит: одевайся теплее, а кушай жирнее. Это хорошо, что у человека есть достаток приобрести продукт. А если нет достатка. Человек-то живой, он об этом думает, хочет покушать, а ему природа не дает.

    101. Природа так построена. Зуб за зуб. Не потревожишь – не попользуешься. Вода так даром не пойдет. Пока ты своими руками этот камень не поднимешь, вода не потечет.

    Кто меня заставил таким человеком, таким справедливым сделаться. Я вам, как светилам, расскажу, чтобы вы не беспокоили никого с родных. Каждого человека родила природа одинаково живого, только того окружало условие не такое, как всех до одного. Я родился в такой день, в такое условие, в котором не хвалиться, а корить своего родного отца. Узнать бы его желание на это мое семья заложить. Как это ему пришлось меня лично быть отцом. Впрочем, я не могу заручиться ни за мать, ни за отца, что они были мои родители. Все время заставляли, чтобы я у них был человек такой же, как и все мои ровесники, рожденные от своих отцов, матерей.

    102. И также со своим богатством они умерли. Не спасла ни тряпка, ни кусок хлеба. А наоборот, задавила его, беднягу, и не дала сделать, что он думал. А думки все были одинаковые – остаться на веки веков в живых.

    Не той дорогой все пошли, не тем поступком стали заниматься. Ошиблись через свою создавшуюся гордость. Она заставила человека быть выше от другого человека на один волос. Он не мог так жить, чтобы другого уважал. Только человек заболеет, застонет в постели, уже другой человек ему чем-либо помог. Старается народное применить. А раз народное не помогает, больного везут к врачам в больницу. Один исход в больнице. Держат его до тех пор, пока ему не станет легче.

    103. Это не спасение и не удовлетворение, что он оттуда вышел. А много и в больнице помирают, не помогают врачи. Спрашивают светила. Действительно предо мною они были светила, в белой чистой одежде, да к тому сытые. Я перед ними в простой серенькой одежке, да на голодный желудок. Совсем пища не идет, да и где ты ее возьмешь, если закон заставляет заработать. В законе есть такие слова. Кто работает, тот и ест. Это неправда, развитая между нами всеми. Я не работаю, по-вашему, ничего бы не съел. Я бы съел своим состоянием ягненка, но я закон выполняю. Сейчас мои зубы свободные любую пищу жевать, но ее у меня нет. Просить – унижение, воровать – нарушение. Лучше мое природное терпение. Я сознательно покушал, но не имею полного права лишь потому, что я не работаю.

    104. Буду работать – буду кушать. А сейчас за работу свою перед учеными стою, и говорю только о полезном, мною добытом. Ушел бы, да не пускают. Им хочется на ходу изучить. Взяли, положили в коечку, как это делается по закону, или не закону. А врач сказал, значит, закон.

    Дождался слова свободы, оторвался от природы от светил. Куда идти по выходу из этих дверей, или вправо, или влево? Влево будет на запад, а вправо будет на восток. По истории всей говориться, что придет с востока. Будет о многом новом рассказывать, но ему не будут верить. А раз не будет ему веры, жизни такой, как все ее имеют, этот человек не получит. Ему ученые на нем не разрешат пользоваться. А будут его держать в ненормальности.

    105. А он будет биться, кричать по всей вселенной до тех пор, до того времени, пока с высоты кинет маленькую мизерную вещь. Она нас всех заставит этому человеку поверить. За этого человека ухватимся, но будет поздно.

    Я оставил на востоке город Ростов, а сам двинул к Таганрогу. А море Азовское, которое мне показалось, как на ладони. С этого места, где я сбросил всю причитающуюся на теле одежду. И сложил ее в портфель, положил в яр одной по пути балки. Сам двинулся на район Мясницк. И когда я проходил его огородные усадьбы, со мною встретился нацмен армянин старик. Я ему вкратце обрисовал. Он меня вернул своими словами. Говорит: «Вернись, не ходит ты в море, твоя вся жизнь впереди». Я вернулся.

    106. Только оторвался от него, а за мною организована большая погоня на лошадях, на автомашине. Я по пшенице, да в степь, думал добраться к одежде. А меня всадник ухватил за правую руку, и держит, не дает хода. А идти было надо с пшеницы на дорогу, на шлях Чалтурный. Когда вышел на дорогу, я не такой, как все. Прошу всадника спуститься в балку в ярок, и там взять мою одежду, чтобы одеться. И сказать: везите туда, куда хотите. Победа будет моя, а не ваша. Вы не в силах мне своим поступком сказать. Это делается сознательно. Куда прикажете мне деваться, лететь на Луну, или к Солнышку пробираться. Если ученые не предприняли никаких дел для того, чтобы моему нездоровью помочь. Я эту идею не сам нашел, меня люди заставили этим окружить себя.

    107. А то, что вас заставило за мною гнаться, как за хорошим преступником, я не возражаю. Так преступник не будет бегать, это раз. Да и у него нет того, что есть у меня. Моя скромность моего поступка. Это же есть земля, а в земле вся сила. Она меня и вас держит, как клещиков. Животное на ней прогрессирует. Так вот я такой клещ. Не ест и не пьет это тело. Могу жить и на животном, и без животного. А вас всех надо учить, я им рассказываю. А у них одна структура. Поймали беглеца. А раз беглец, значит, в нем хорошего нет. А есть только плохое и скрытное, непригодное нам. Так заключили все собравшиеся из-за моего пребывания. Я их заставил.

    108. Они обязаны мне помогать. А куда я должен идти, как не в милицию. Это мой в продвижении моей идеи непосредственный источник. Везите. Ваше дело, милиции, искать на мне мою вину. А она вся во врачах, в медицине. Она нашего брата ищет, в свои все способности тащит, как какого-то больного. Она не видела таких людей и не слышала, а берется держать, как и милиция. Только сегодня от них оторвался по одному часу, бросил им свои слова. И что ж ты говоришь. Маленькое щуплое лицо прокурора Гориновича сказало. «Ты, – он мне говорит, – больной. А раз больной, значит, лечить». Прокурора было молчание на эту картину. А что же теперь ловите. Я вас заставлял и заставляю. Это не все, мне с вами вместе на этой автомашине проехать против создавшегося ветра. Мне от этого одни силы, одна любовь во всем этом.

    109. А вам, таким милостивым людям, спасибо, что вы меня доставили к этому дежурному. А он наш русский человек, он ваш Мясницкий. А у вас на полу, то есть на земле лежит с большими волосами тулуп свободного характера. Я не спал уже много времени, и не садился тоже, и не ложился, совсем жил за счет природы. Это для меня и для всех новое. А разве это для меня и для всех не новое после такого естественного переживания. Потребовался кому этот тулуп? Да мне. Может быть, он и не чистый с гигиены, но ничего ты, милый мой делец, не поделаешь. Надо с условиями соглашаться. Уже не в первый раз приходилось отвечать, все это было на ветер. А сейчас приближается мое все к отдыху. Я как задержанное лицо, до выяснения меня держит милиция. Это хорошо. Но плохо то, что они, вероятно, все сытые. И знают обо мне, что я не нуждаюсь никакой пищей и водой.

    110. Все это не мое, а природное, только люди без него жить не смогут, умрут. Я извинился перед дежурным человеком, ему строю милостивую вежливость. Говорю, как ростовчанину, одного ведь края. Спрашиваю: чей это тулуп? Мне он, как человек, сказал: «Наш». – «Так разрешите мне им воспользоваться, пожалуйста». После такой жесткой дороги, да не спавши. А тут не было, с кем говорить. Все работники ушли с милиции. Так или иначе, все равно мне ночевать. Отвечает за мое пребывание этот дежурный. С ним, как работником милиции, я тоже мог говорить, и нашел бы, чего всю ночь калякать. Я взял другую тему. В этот тулуп ввернулся, и лег на пол, в нем укутанный. А самого та мысль бежит по земле, я вслед за нею, как истец добру. Разве такие слова дежурного заставят дремать. Я сбоку на бок ворочался.

    111. А дежурный свидетель сидит предо мною. Ему тоже не спится, он страх у себя заимел. Подумал: а что, если он поднимется, да на меня набросится. Будет плохо кому? Да мне.

    Дежурный, дежурный! Этого человека бояться, так лучше с соломы напиться жиру. Так-то я ему сказал утром, когда сбросил с себя тулуп. Он меня чуть не задавил, дышать-то было некуда. Я был истец искать свой выход от вас оторваться, чтобы вы, как люди, со мною не занимались. С таким спортсменом, физкультурником, с моей холодной водой барахтаюсь, купаюсь все утро. А бегаю. Мой бег – это мое здоровье, мой моторный в сердце труд. А вы держите меня. Я говорил свои слова дежурному. А он уверял, что вас нет, за что держать. Был солидарен со мною. Но что же, закон законом. Все не бегают в степи с таким видом, и в такой обстановке, где я очутился.

    112. Обиды на это никакой. Как моя, ростовчанина, история начиналась. Куда же она выпрыгнет.

    Пришло после такой тихой ночи утро со своими солнечными лучами, оно нас тепло охватило. Весь Мясницкий район поднялся на ноги, идет на свою специальную работу. Стали один за другим появляться в милиции работники своего дела. А мое дело было за уголовным розыском, мне его пришлось недолго ждать. Как сам дежурный подсказал: «Вот это твой начальник, с тобою он будет говорить». Хорошо, я сказал. И тут моя просьба к дежурному поступила. Раз это мой начальник, то, пожалуйста, попросите, чтобы он не медлил, а ускорялся с этой работой. «Хорошо, сейчас», – мне дежурный сказал. А сам по их коридору по скрипучему полу побежал в кабинет доложить просьбу мою. Он приходит, говорит: «Сейчас же, одну минуточку».

    113. Я ему говорю: «В часу минуток шестьдесят». А сам жду, вот, вот фраза человека, голова покажется. Можно изучать по его обращению, что он человек. Да и я тоже человек. Он по своей работе. А я отвечаю за себя, за свое сделанное. Так и получилось оно, и делался гордо начальник. Ничего ты не сделаешь, как надо с ним соглашаться. По убеждению, иногда закон от Бога. Значит, любить надо и колючий поступок. Начальник сказал, будь добрый, ему подчиняться. Только этот начальник без глаз. Он бы посмотрел на меня, не как человека, извинился о моей идее. Она перед ним такая в первый раз. Не растерялась, а простила, вслед за начальником последовала до двери его кабинета. Он сам приоткрыл и сказал: «Пожалуйста». Тут-то он со своим вниманием понял, кого он приглашал. Его глаза приоткрылись, заставили держать строго. Приглашение последовало, садись, мол, в стул.                                                       

    114. А в стул садился тот, кого вы пригласили сами, и посадили через ваше на нем дело. Создали суд, осудили, 10 лет дали. Он, бедняга, сидит и сейчас. Я ему, как начальнику, с жалобой. Сутки сижу, хоть бы кто-либо спросил: ты же преступник? Да, я преступник, только какой. А его надо кормить. Начальник догадался, принес хлеба. Хотел, чтобы я этот кусок съел. Я ему говорю. Знаешь, что к этому куску надо. У вас не хватит средств. Он тогда переключился на другое. Берет трубку телефона, вызывает свою местную переговорную. Дает указание, чтобы она соединила с Ростовом. А в Ростове главное управление. Начальник хотел обрисовать всю историю на мне. Он не стал больше разговаривать, его заставило мое хорошее обхождение, ибо я поступал так, чтобы начальник не нервничал, и не затруднялся меня опознавать. 

    115. Я был свой. А Ростов сказал, чтобы меня вторично представили. Только сейчас на мне строится милицейский конвой без оружия. В 10 часов утра мы должны выйти на станцию Хопры. А тут поезда идут на Ростов и Москву, мне надо Ростов. А до Ростова в объезд через Жиловскую, надо на это время, чтобы приехать. Сейчас мы выходим с милиции. Какое природное солнечное время или день. А потом нам приходилось не спешить, а аккуратно, не спеша, помалу с разговорами. Я больше обращал внимание наверх, в небеса. По русскому говору я учился в это дело, мне разум давался премудростью. Я сказал вперед в пути до станции, когда увидел раскулаченных. Они строили принудительно дорогу шоссейную, то я в их пример сказал: смотри, мы приедем в Ростов, нас встретит дождь с грозою.

    116. Это была правда моя, поставленная предо мною. Она показывала мне мое завоевание, что я буду прав. Приходим мы на станцию Хопры, а нас с милиционером вдвоем, особенно меня, встретил буфетчик. Он предлагал мне все свои услуги для того, чтобы я сел к нему за стол. И он меня должен покормить. Я у него, как голодный человек, спросил: из-за чего это ты нас государственной копейкой кормишь? Он: «Да так просто». Как это так просто. Так никогда ничего не делается, а за деньги. Услышала мать, она, по моему возрасту, и ко мне обращается, чтобы я у нее взял рубль. Я спрашиваю ее, называю мамаша, зачем она мне хочет помочь своими делами, своей любовью. А я ей говорю: рублем не помогают только. Если все вот сколько есть людей, они должны дать ни больше, ни меньше, как один рубль.

    117. А вы пойдите и соберите, а мне отдайте все кучей. Она не согласилась, ушла. Вот какие нелегальные люди. Все хотят, чтобы я на их задуманное пошел. Я же не нуждаюсь ничем. Живу не за счет искусства, а за счет естества, за счет одного здоровья. Мое понятие, мой труд, чтобы терпеть и не употреблять ни на внешность, и ни во внутренность. Что и заставляет без одежды идти в море.

    Море – вода, никогда живое тело. Без всякого искусства не погибнешь. Надо учиться в природе, в условиях, чтобы они тебя, как человека, восприняли так, как еще человек не жил. Я встретился с корреспондентом «Молота». Он меня заставил, чтобы я с ним поразговаривал на эту тему. В разговорах моих оказалось, что я прав своим словом. Не я всему дело, а люди есть. Если они не поднимут на высоту, и не поставят твердо, то я умираю без этих людей.

    118. Свое дело в этом месте. А мы не доехали до Жиловской своим поездом. Нас, как…в конвое, встречают многие массивные тучи, в яблоках играют. Они не одни развиваются сами, с ними вместе спускается дождик, а вслед бьет молния с грозой. Я милиционеру показываю: правда, или нет?  Он сказал: «Да». По приходу поезда из Харькова на пригородный. Мы, по закону, люди не гражданского вида. Нам нужна дорога. Следовало идти, и не рекомендовалось нам, по закону, стоять, простаивать время. Меня сопровождающий милиционер просит напрасно. Я подготовил сам себя, при любой погоде должен идти в одних трусиках. Я не хотел, чтобы на мне гнила моя одежда после такого шедшего дождика. Он подтверждал мои сказанные в истории слова.

    119. Я был своему развитию прав. В портфель сложил все причитающиеся вещи, и требовал милиционера, чтобы он вслед двигался. Мне по таким условиям, при таком спустившемся дожде даже можно было легко бежать. А милиционера дело следовало вслед за мною, за моими силами, и слушаться моей команды. Я задался цели его, беднягу, помочить, чтобы он знал и другим заказывал, чтобы такого человека не беспокоить, даже помогать. Он силы ищет не такие, можно сказать любому гражданину, кто в нашем союзе живет. Он, правда, меня не знает. А догадаться на мне не каждый мудрец, сказать, как про полезного человека для всех в жизни. А по Ростову, да по тротуарам в то время развивался больше дождь идти. А какой он был сильный, по колени шла по равнине вода, весь мусор за собою тащила.                                                                

    120. Природа слала моему приходу опять в Ростов. Я из него вчера уже девять суток странствую, изучаю, понимаю природу. А какая она богатая и сильная со всех своих сил. Она же меня допускает по дороге свободно дышать, это мое чудное есть блюдо. Лишь бы я не делал то, что сделали все, как мой этот бедняга милиционер. Он со своим здоровьем мочится, будет весь в воде. Но чтобы решиться пойти по пути моему, он со своим нездоровьем к этому делу не подготовленный. Я прямо скажу, мое здоровье не всех, чтобы им хвалиться. Мое здоровье, даже о нем заставляет ростовчан не забывать, чтобы им всем по этой части заниматься. Их большая на мне ошибка. Я не преступник, как им их мысль подсказывает. У них одно – помешаться на мне. 

    121. Подумали хорошенько и сказали, а кто может быть таким, как я в то время был. А говорил, оправдывал свои слова. Корреспонденты «Молота» свой взор и внимание, прислушивались. Но им в этом интереса никакого не давал. Я по дороге разговаривал, их укорял в глаза, что это будет одна для всех правда. Это же лето, и летом не сохраняли сами себя в этом люди, они все жили началом предков.

    Я только один из всех со своим не хотел было по-ихнему продолжать. Рожон от моего сердца повалился. Я не ношу никакой одежды для того, чтобы в атмосфере закалиться. Закалка есть наша жизненная любовь. А через любовь природа согласилась, и мне в этом всем помогает. Она нам всем говорит: кого мне наказывать, вас всех, или его одного?   

    122. Если я нападу со своими силами на его тело, сниму сразу, его тела у нас больше не будет. И не станет другим, о чем говорить.

    Я заставил всех про меня не забывать. А что ни слово, все ближе к своему завоеванию, к общей жизни. Все с секциями, и убеждением хвалятся, что их полюбил он, это Господь, но не природа. В природе был Христос лицо. Он правильно делал, чтобы бедного огородить, а богатого разгородить. У меня этого нет, чтобы послать для себя попросить милостыню. Мне дадут, я имею право протянуть свою руку, и сказать свое веское слово в этом. У меня в руках будет палка, я ее охвачу рукою, и скажу. «Знаешь, что, милый ты мой, дорогой, что перед тобой стоит задача твоя мне давать, как бедному человеку, неимущему».  А ты же христианин, твоя обязанность предо мною развитая.

    123. Я вас хочу заставить этим дрючком, чтобы вы меня не забывали, про мои дела. А они у вас просят, а вы смотрите и не даете мне, чем вы заслуживаете моего дрючка.  Это наша наука. Наш вечный долг, чтобы мы с вами про этих людей не забывали. Мы с вами хотим жить всегда всюду богатыми людьми, но нас заставляет все это делать условие нашей жизни. Мы хотим, много раз думаем об этом деле. Кто сам себя заставляет жить хорошо или плохо. Оно попадается само через наше неумение. Ну, что ты теперь поделаешь, если тебя окружила природа. Она создала на тебе все эти качества. Ты бы рад работать, но тебя эти светила от всего труда оторвали. Их дело – сказать. А твое теперь дело – этому сказанному доказывать. У тебя все шансы в руках. С колоды три карты туз, дама и король.

    124. Откуда и как на тебя ни наступали, ты своей болезнью все сделаешь.

    Приходим мы в управление. Я к этому делу подготовил сам себя, вытащил сухую одежду. После дождя какое прояснилось солнышко, тепло сделалось. А когда мы зашли в это условие, воняло гнилым. Сюда не моему на низах телу попадать, так я сам себе сказал. А мой провожатый поднялся наверх выше этажом, после чего прибегает быстро, и мне командует, чтобы я за ним вслед поднимался по лестнице вверх. Я за ним, он вперед, приводит к уголовному розыску. Хотят, чтобы мне привить дело. Я вошел, поздоровался, как это следует. «Ты откуда есть», – у меня таким тоном грубым спрашивает. Я даже с ним не стал разговаривать. Он спрашивает у милиционера: «Он с тобою разговаривал?»

    125. Милиционер ему сказал: «С ним не наговоришься, он умен». А этот работник не заслужил от меня, чтобы с ним говорить. Он проходимец для моего тела остался на веки веков. Неумелый подход и обращение.

    Дает команду после такого психического боя. Он не смог узнать, были ли у него во время боя потери, или нет. Его незнание заставило себя вызвать команду двух человек, и им поручил меня после этого всего в Парамоновы дома, в психиатрическую больницу. Пушкинская улица, где лежат вечные хроники. Бывает, пьяницу туда на короткий срок привозят. Ему холодной водой в его тело, чтобы он скупался и протрезвился. Его перевоспитывают. А то больше, все лежат больные стихийные. Их за их поступок покарала природа. А теперь они никакой помощи не получают, лежат, как в базе, как непригодные между цивилизованностью.

    126. Они могут только мешать мирным оставшимся семьям. Эта же семья его и привезла сюда в эти условия. А меня, как какого-то незнающего преступника, привезли на машине. Знали больные, определяли, что я что-то сделал на воле плохое, что в это вмешалась милиция. Я бы от них ушел, и не появлялся к ним. Через мой поступок они должны быть аннулированы. Довольно уже этим заниматься, довольно быть людьми недопонимающими.

    Я понял, что меня привезли и положили в психические условия. Я не думал, что врач меня сгоряча положит. Думал, что врач культурный человек со своим развитием. Я его попрошу, он поймет и выпишет, не положит в эти условия. Такая все время меня мысль окружала. А когда я зашел через одни свободные двери, я увидел перед кабинетом врача решеточные условия, и железные. Я испугался.

    127. Сам с собою говорю. Вот это мой поступок заслужил быть здесь. А врач со своей вежливостью крутит хвостом, своим лицом. Ему такой закон. Раз милиция привезла, значит, есть какое-то дело. Она мою просьбу слушала, но, чтобы обратила внимание на меня. Ей было не до меня, чтобы со мною разговаривать. Я ее крепко просил, чтобы она меня не клала в койку. Я в больнице такой, как у них, не лежал, и лежать не намеривался. Пока разговариваю с врачом, а санитары двое возле меня стоят, как телохранители. Вот, вот ухватят, и поднимут на свои руки и понесут. Это же люди, они умеют рождать свое дитя, и вырастить человека, они и закопают человека. У них на это вся воля не помочь человеку, а помешать. У человека живого есть все: есть хорошее, и есть плохое. Но нет того, что я имел – сознательности.

    128. Той силы и воли, которая заставила себя извиниться перед врачом, и спросить у врача разрешения. Куда прикажете идти? Врачу было нечем отказаться, и уйти от слов моих. Я был санитарами направлен в то прекрасное место, где меня ожидали такие люди, про которых я никогда нигде не забывал, о них думать. Это люди богатого дела, при них вся жизнь, они мучатся в этих условиях, в этом доме, как какие-то отброшенные люди, забытые. Про них все люди забывают. Но я никогда не забуду. Я иду к ним со своей любовью, со своим намерением, чтобы им помочь. Это будет великое дело, если я этого добьюсь, что люди через мой поступок станут все здоровые. Они про мое это посещение никогда никак не забудут держать в своих головах. Это есть одно святое и неумирающее дело идти в больницу совсем здоровым человеком, никем не тревожным.

    129. Природа посылает, природа показывает, какое устройство все сделано человеком для человека. Такое на решетках, такое в условиях на замках. Мне отворили двери в большой зал, совсем без люстр. Здесь стоял стол большого размера, это была для спокойных столовая, за ним сидели больные, и инструментом что-то бренчали. Я с ними поздоровался, низко голову приклонил. Говорю им: «Здравствуйте». Больные, только я им один сказал, больше никто не имел свою сознательность представить, говорить не пришлось. Мне как больному давали дорогу дальше, через одно общее были двери, мне приходилось просто проходить. Я прошел, и вслед за мною их затворили. Сказали мне: «Вот это твое место, где ты должен находиться все свое время».

    130. А время мое было одно – изучать положение. А в этом положении были палатки отдельные, стояли для каждого человека в отдельности койки с постелью. Матрас, две простыни, одеяло да подушка. Я к ним попал после законного их обеда. Мне пришлось смотреть на их всю игру. Кто чем только в то время занимался и делал. Один выступает со своим командованием, хотел другую армию остановить. Иной песни пел и подсвистывал. А иной криком все время кричал. Про что-то мыслил, и все же к тихому, нормальному не приходил. Куда меня привели, и что это такое предо мною? Оказалось, мой анализ, меня в этом деле знакомит, то есть делает дельцом, чтобы я проходил путь блюстительский для того, чтобы опознать сторону преступления.

    131. И разрешилось право им помочь для того, чтобы люди не сидели, и не томились в своей жизни через свое незнание. Это все делает для каждого человека сама природа. Она же не хотела, чтобы такой источник, такие мысли не продолжались, и не делались люди такими, как вот именно получилось на факте на живом человеке. Заставила человека от человека огородиться путем этого железного ключа, затворенной двери, которая держит человека, психически неблагонадежного человека, в его ненормальности, в какую я попал. Тоже считаюсь, как больной человек. Но моя болезнь – это идея, она со своими силами выступает на горизонт. Говорит: все преступления на человеке держат деньги, все ценности для жизни человека, за что человека убивают. 

    132. Человек эту ценность заимел. А сохранить ее тоже не сумел. Всякого рода считается в жизни замена каких-либо денег. На них набрасывается человек тот, кто заинтересован этой находкой. Деньги даром никому не давались, и не дадутся, если только не поможет человеку природа.

    Один человек, то есть хозяин, в своей жизни жил богато. Но когда подходило революционное время, собственность упразднялась, а социализм нарождался. Можно сказать, когда пришла советская власть. Это народ коллектива, нового строя. Но капитал – это золото, а оно раньше существовало. За счет этого золота строилась во внутри этого государства экономика. То поэтому эта экономика форму меняла. Это золото снималось со сцены, как политический глаз, как мерило во всей жизни.

    133. Если бы Петро не применил средства бояр, он бы в жизни своей не построил Петроград. Все давало и дает деньги. За них воюет природа, человек с человеком. За них попадает в тюрьму через вовлечение. Человек думал не ловиться за своего близкого человека, которого он убил за деньги. А деньги заставили организовано с оружием в руках выступить и действовать. Сыщики направлены, раз нашелся на это дело хозяин, чтобы эти ценности хранить. У человека родилась способность за счет этого свою жизнь повышать. Это люди близкого характера к тому, чтобы у себя иметь какую-либо доходную статью. Он своим капиталом заставил вовлекаться в его деньги, ибо все люди на земле без денег не научились жить и строить свое благополучие. Люди капитала, то есть буржуазия, разделились с трудящими.

    134. У него рука заставила человека быть помощником этого дела. Человек за это все дело делался миллионером, фабрикантом и заводчиком, кто чужими руками создавал свою индивидуальную жизнь и свою способность. Зачем ему был нужен человек другой. А ведь он по существу встретился с человеком. Он думал, что этот человек, на которого он больше всего надеялся, ему поможет в его дальнейшем развитии. Капиталистическая буржуазия – это частная собственность, которая сама себя заставила жить за счет чужого добра. Это жизненный грабеж частнособственнических рук, которые держат все на своих плечах. Это человеческий труд, он каждого заставляет, чтобы этот труд сохранял сам себя. Только в этом труде жили одни и другие люди.                                            

    135. Один жил копил. А другой присматривался, и организовывался против этого человека богатого, и нападал своими силами. И отбирал у них его собственнические силы, и воспользовался завоеванием. Из истории всей видно было, что буржуазия – это частнособственнический капитал. В своем обществе имелась служба, она сохранялась за счет их. Были люди на их стороне. Разные люди. Кто-то нападал, а кто-то и защищал. Тот, кто нападал на человека, и грабил ввиду закона. Присваивалось законом, что это все делалось силою народа, и отбиралось этим народом. Что ты будешь делать с таким человеком, как родился между всеми людьми Гитлер со своим полным вооружением, что и заставило его быть временным героем. Он заставил все человечество на ноги стать для того, чтобы защищаться.        

    136. У Гитлера нашлись способности, как они находятся и сейчас. У каждого народа есть свой вожак, кому эти люди верят, и хотят ему подражать. Кто будет против того, чтобы было хорошо. А раз хорошо, то всем хорошо. А за хорошее все тянутся люди. Капитал – это деньги, ценности наши, то есть людей. Они их приобретают, им право дается эти деньги сохранять от каких-то людей, несознательных в обществе. Одни приобретают, как будто честно добывают в природе. Особенно у нас, да и других народов. Если бы была правда на белом свете, мы бы с вами никогда не жили в не дружбе. А то между нами и природою существует неправда. Она же имеет прислужников, защитников, сыщиков для того, чтобы это золото иметь у нас очень много.

    137. Он этим золотом распоряжается, как хозяин. Если он хозяин своему добру, знает хорошо, что другой человек это не имеет, как имею я. он их спрятал в железную кровать, в стоящие трубочки. А люди пришли на смену политические, признали эту всю нелегальность, которая строилась в человеке одном. Он имеет свой банк, этот банк перешел в руки рабочих. Также это золото должно перейти в руки рабочих. А мы же не видим этого золота, и не знаем его тайну. Может быть, у него этого золота и нет. Мы не имеем права на этого человека нападать. Но как это золото было спрятано от кого? От народа. Кем? Хитрецом. И нашелся хитрец, это золото нашел, раскопал эту яму. Тогда этому хозяину нет веры, что у него нет еще денег. Это человек не нашего политического убеждения. Мы строим социализм на началах рабочего класса, на руках и на ногах. Все мы добываем общими силами, и храним, как око.

    138. Но только разно живем и пользуемся правами. Я преступник, скажем, копейки государственной, которая хранится человеком. И за счет ее живет, как какой-то, скажем, король.

    У него есть руки, у него есть ноги, у него есть голова. Знает хорошо о том, что это есть люди. Вода плывущая, волна, или есть в природе продукт. Один умирает, а другой рождается для своей жизни. Но мы этого человека рожденного встречаем на пути его первого дня, и записываем его число, даем ему звание, кличку для того, чтобы он ввалился в это общество, и делал дело то же, что делают все. А в этом обществе живут люди разно, права у них не одинаковые у всех. У одного есть вожжи и хороший кнут. А другой всегда на этих вожжах. Если скажем про силу руководства, про силу командира какого-либо производства.

    139. Ему же доверилось это право подобрать этих людей, чтобы этими людьми управлять. Они же близкие доверенные. В этом деле жить – значит живи. Тебя приняли для того, чтобы жить. Так живи, как говорят эти вожжи. Не будешь жить – не будешь пользоваться этими правами. Мы отберем их, и направим в тюрьму. Сиди там, томись. Ты не захотел быть нашим семьянином, не захотел, чтобы наше продолжалось. Я же такой человек, кто без этих людей не знает шага дальше жить. Люди научились жить и работать, работать и жить. Чтобы этого не делать, мы не брались. Да и браться нельзя никак.

    В природе для человека правды нет, есть только неправда, она обоснована на умных людях. Так говорится. Кто работает, тот и кушает. Это неправда есть перед всеми. Мы видим на сегодня человека, это одного закаленного из всех. Он не работает, и никогда так не ест, как мы едим.

    140. Он тоже кушает, он тоже ест, как и все едят. Только у него мысль. Так кушать, как мы психически, нервно, недовольны на все это. Брезгуем, и не хотим есть. Наше все в этом деле нехотение, мы уже делаем сами себе неприятность. Как же, да вот так же идем мы с дома своими ногами. Можем руками как будто хорошо, то есть реально. Но что-то тебе под бок кольнуло, ты заболел. Кто это тебе дал эту неприятность. Или обратил внимание на чужое, его присвоил, как свое добро. Нашелся этому хозяин. Мало того, что отобрал. Да и к тому разобрался, как ты присваивал эту вещь. Если случайно, не будешь наказан. Нет – тебя накажут законом, и посадят в тюрьму. Что это такое за дело: один сидит в тюрьме, а другой лежит в больнице.

    141. Тот и другой лежит под законным управлением. Там зверские режимные условия. А там моральные смертельные. Там лежат, думают, как бы с тюрьмы выбраться, как какими-то способностями. И там тоже не хотят быть. Все это делается поступком человеческой жизни. Никто не хочет ложиться в койку в больницу, его гонит обстановка. Никто не хочет садиться в тюрьму, но его гонит положение.

    Хочешь, не хочешь. Заработал это право – иди, не упирайся, садись. Сиди, как никогда, отвечай. Заболел, болеешь, болей. Но не проси милостыни, а проси всегда здоровье. А ты его не захотел иметь. Здоровье – это не то, которое валяет быка, и его режет до крови. Это временное явление в своей жизни.

    142. Сколько лет ты ни делай этого и ни твори, придет такое богатое время, его покажет на себе человек. Этого не будет, тюрьмы не станет, и не будет больниц. Воссияет на просторе слава одна из всех. Это здоровье заставит всех людей одному поступку служить для всех пользой. Она для всех разовьет дело. Этого закона не будет, а будет закон один для всех. Богатых из-за знания не станет. Он не будет огорожен завистью. А зависть заставила иметь комоды и шкафы. Также отпадут сберкассы, и будет одно доверие. Никто не будет ни от кого хорониться, нигде и никак. Будет такое на земле время, что я свое слово сдержу быть Учителем. Моя вся сила на мне все это сделать, ибо кроме никто такое прохождение не проходил.

    143. Это человеческие муки. Они до этого времени помирали. После этого дня умирать не будут. Маленькая мизерная капля упадет на земле. Земля останется не адом. Муки земли не тяжелые, а легкие для того, чтобы быть. Рай, в цветках вся будет земля.

    Разве мне надо здесь по моему здоровью находиться. А я нахожусь, смотрю и вижу, что делается между этими больными и дежурными санитарами. Как в степи да в болоте роет своим рылом свинья, она же самовольничает, она же … Так и этот больной ходит по палаткам да по горячим местам, да по больным всем, независимым всем. 

    144. Кто-то бродил, а кому-то приходилось лежать, не вставать. А если только что-либо сделается больным, санитары с ним считаются, как это следует. У санитаров весь закон. Они хозяева, а не врачи. Они знают каждого имя, отчество, фамилию, его диагноз, место жительства. Все принципы всей жизни, что и как этот больной делает. У больного одни мысли ненормальные, а у санитара волчьи. Распоряжается больным. Что захочет, то и сделает больному. А сестра берет слова санитара, и пишет у дежурного врача в книгу. Над каждым человеком свой врач, если что-либо такое. Дело врача прийти на свою работу в девять часов. По приходу на работу, она смотрит в книгу записи, а что ее или его больной в это отсутствие сделал. Если только что-то он сделал, сейчас врач предпринимает.

    145. У врача было административное право большое. Она ставит вопрос, или держать больного, или выпускать. Также с палатки в палатку перевод врача.

    Дождался времени ночного, когда надо ложиться. Всем дают покой. Кто имеет свою прикрепленную койку, на нее укладывают кулаками два санитара. Один от другого больше, да широкоплечие ребята.

    

1959.01

Иванов

 

Набор – Ош. С копии оригинала. 2013.10. (1310).

 

    5901.19   Тематический указатель

Кочевничество  5-7

Русский человек, от татар  8

Учитель про себя  17, 18, 24,53, 70, 85

Первый человек  22, 23

Сон  21

Без потребностей  26

Учение Учителя полезнее, чем космос 27

Идея Учителя  27

Не будет эпидемии  28

Ростов на Дону  28-33

Крик дитя  38

История Учителя: Кавказ  40-50-70-76

Оздоровление  28,43, 46, 52, 58

Прием  46

Учитель про воздух  53

Вина человека  76

Петро  81, 82, 91, 92

Быть без потребности  95

Закалка  121

Пророчество, человек с востока  104, 105, 142, 143

Идти в море  117

Гитлер  135, 136

Неправда  139

Здоровье  141

Что будет  142, 143             

                                                                                                                                 

                                                 

Иванов П. К.

Вклад семилетнего плана

 для человека

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

 

    1. Вы видели на Всесоюзной выставке лошадку, самую красивую и умную. Это того касается человека, кто был на выставке, он видел эту смирную и послушную лошадку, за которой ухаживает все время человек. 

    Как вы думаете, правильно он делает, или нет? Конечно, по нашему всему, правильно. А по моей закалке, неправильно. В табуне лошадка ходит вольно. Она сама себя от всех естественных условий сохраняет, живет, как и каждое животное. Но мы, как человек, знаем хорошо, что это животное для нас нужно со своими силами. Она нас может возить, как человека. Мы можем на ней верхом ездить.

    2. А прежде чем это от нее получить, чтобы она была лучше, чем на выставке, с нею надо практически умело поработать, то есть труд свой заложить. Лошадка сама на себя уздечку не надевала, и нельзя было. Сначала только капкан издалека набросил человек. Как она тогда чувствовала, нормально или нет? Конечно, не нормально. У нее тогда был психический до невозможности поступок. Она так свои все силы бросала у себя, но найти ей было поздно. Наука человеческой руки все это сделала. Уздечку надела на голову, зануздала в грузделя, и повесила на лошадку седло. Для того чтобы эта лошадка возила своего всадника, человек это все сделал. Он на лошадку приготовил хомут для того, чтобы к этому хомуту приделать постромки, чтобы ими цеплять, чтобы ими цеплять линейку или бричку, в которую эту лошадку запрягают, и завожжают за … уздечки.

    3. Лошадка имеет у себя на это голову и силу неизмеримую, поэтому машина измеряется силами лошадей. И вот поручают одному человеку эту лошадку, чтобы он за нею ухаживал, понимал ее капризы. Если хорошо она везет, зачем погонять. А если она лениться, не хочет везти, то на это нужен кнут. Тут уже применение другое, для лошадки неприятно…, а везти надо. На это у человека вожжи, дерг да дерг. До тех пор человек на ней ездит, пока у нее есть сила. Если она чем-либо заболеет, ее ставят в отдельное условие. Что нужно, ей помогает. А то, бедная, стоит на ногах на привязи. Вечная тюрьма и больница. За это все человек и получил от природы то, что он сам сделал. Построил в своем законе тюрьму и больницу. Зачем она ему надо?

    4. Да ведь есть у нас одни люди, есть и другие. Закон законом, а дело делом. Человеком никто не имеет права распоряжаться, и заставлять его, чтобы он что-либо такое делал. Это же человек Никита Сергеевич Хрущев. Ему доверили коммунисты читать семилетний план, прочитать перед микрофоном, чтобы человек запомнил его, что лежит не просьба, а патриотизм. Уже нам показали ученые пример, что они сами дали согласие выехать в Сибирь, и там строить условие для будущего. Это действительность, она и осталась между нашим народом за большие деньги, за условие. Чтобы не остаться от других выдающихся, как Мамай. Он тоже на съезде в президиуме сидит, слушает эти слова. А они заставляют человека в кипяченой воде свариться, а потом воскреснуть. Скептики в это развитие не верят, и не хотят понять, что мы есть материалисты.               

    5. Наша идея не старая идея – никогда не бывалая.  Она знающая идея во всех наших направлениях, как жизни человека, его здоровья. А он у нас умирает. Мы ему не помогли, чтобы его природа не стегала и не наказывала простудой и болезнью, которая создалась стихией. Он сам виноватый, не хочет воспринимать, то есть иметь у себя новый поступок. А он всегда был, и сейчас он остался перед всеми нами со своим делом. А его развили на себе закалкой-тренировкой. Просит каждого дельца в этом, чтобы каждый человек нашего начала от нашего поступка не отворачивался и не отказывался. Чтобы им воспринимать все эти качества для того, чтобы человек научил нас всех как нужно предотвращать самому себя, чтобы не попадать в тюрьму и больницу. Это и заставит быть патриотом своего энергичного тела. Ему будет слава, если он будет этим делом заниматься, чем он никогда не пробовал над собою заниматься.

    6. Природная профилактика, пробуждение центральной нервной системы, чтобы мы знали про это дело все, что оно нам дает реальное и хорошее в своем теле здоровье. Это продолжение жизни. Что же будет для этого сделать человеку, чтобы не получалось утомления, а всегда было энергичное пробуждение.

    1) Мыть ноги по колени холодной ключевой водой утром и вечером, два раза. Встал – помыл, и ложишься – помыл.

    2) Со стариками и старушечками, с дядей и тетей, то есть с человеком здороваться.

    3) Бедного искать, найти, разузнать и ему помочь, только со словом, для чего ты даешь, для хорошего здоровья.

    4) Субботний день до самого воскресения, до 12 часов не кушать ни пищи, ни воды. А в 12 часов в обед надо садиться кушать. Ты, как человек, выйдешь на двор. И подними голову в атмосферу лицом, и тяни до отказа воздух вдохом и выдохом.

    7. Сам говори, то есть проси. Веришь в поступок этот, что он полезный будет преподнесен. Надо Учителя признать, что он его нашел, и сейчас сеет его на больных людях. Больные выполняют и получают от этого здоровье.

    А этот поступок не рекомендует харкать и плевать на землю, легче и лучше будет проглотить через гортань. Что тут плохого в человеке, если он это все сам сделает. Из этого всего получает хорошее, и хочет, чтобы все наши люди делали. Никогда не встретишься с мыслью плохой. А только будут это делать, из этого всего получится полное изобилие. Сознательность нас окружит всех, мы поделаемся вежливыми. Этот поступок нам поможет легко бросить курить и водочку пить. Что может быть лучше от этого дела, если человек сделается понятным для своей жизни, и также для другого. Будет помощь в жизни во всем этом деле. Мы легко этот план завоюем.

    8. Мы своего добьемся, чтобы наш человек своего старшего знал, и считал его всегда своим помощником. Но чтобы гнева никакого не было в этом деле. Всегда проявлялась любовь друг к другу.

    Если мы будем достигать это, что сказал доклад Хрущева, без всякого поступка, это воспитания, мы, все до одного, никогда не будем удовлетворены в труде. И не будем обеспечены пищей, одеждой и жильем. Также мы не поделаемся одинаковыми через одних и других. Как были мы бедные, больные страдальцы, так мы и останемся на веки веков своей жизни. Нам природа до этого дела мешала, и помешает стихийно во всех наших отношениях.

    Спрашивается, мы в природе ищем что, здоровье, или нездоровье? Ведь не хочется ложиться под нож хирургический, не хочется терпеть от шприца. Но мы ложились, ложимся, и будем ложиться со своим старым поступком. Это психическое явление в природе так людей без всякой цели гнать на фронт своей работы.

    9. Никуда не годится учить этому народ. Надо нам научить наш народ здоровому патриотическому этому подъему. И с ним вместе идти, чтобы не было перед человеком никакой ошибки.

    А в природе человек не что есть в жизни, он, как комнатный на окне цветок. За ним хозяйка ухаживает. Он живет и дышит, все равно как слабая вещь. А в природе бессилие, оно не сильное давать отпор наступающему. Так мое такое индивидуальное в природе тело заставило сделать в жизни своей революцию. Никто этого не пробовал, чтобы оставаться таким человеком, как я сам это себя заставил ходить без одежды. Мне одному можно, а другому нельзя? Это большая всех людей неправда, она меня ведь заставила отказаться от пищи и воды зачем? Да затем, чтобы больше в свой организм не бросал продукт и не запивал водой. Это наше двухтысячное развитие на самих себе.    

    10. Мы с вами ведь с первых наших жизнерадостных дней пожелали кушать, а потом одеться. Наше тело, не куша, очень тяжело переживает, недостаточное явление на нас проходит. Ибо тело наше заучено, так как оно не может жить без этого куска хлеба, и без жевания зубами, чтобы хлеб со слюнями смешать и проглотить. Как будто я, как человек, свою развитую пустоту внутри заполнил, мне поздоровилось, это неправда есть перед человеком. Я тоже 60 лет кушал. Да не так развивал практически свой на себе живот. Это мое есть в жизни мерило. Я без этой мысли никогда никак не садился за стол обедать. По-деревенскому у меня аппетит был с первых дней очень хороший, хотя я возрастал в детстве в природе в деревне в условиях крестьянства, да еще у бедняка.

    11. Кое-когда бы хорошего поел, но есть не было часто. Чтобы голодными сидели, этого не было во всей жизни, кроме природной стихии неурожая, или гражданской войны, не было посеять. А раз руки твои были у тебя, ноги тоже есть, значит, можно все в природе делать, даже и на преступление можно будет бросаться. Заставляет все делать наш неизученный желудок.      

    Так вот послушайте, я вам свою песенку пропою, любимую в детстве. Я ее парням по деревне пел.    Иду и играю, вроде умелого человека. А голос у меня был такой, как это будет надо. Сказать, я тихо не говорил. Мои слова были слышно далеко. Если я иду по своей дороге, то мои слова слышны, уже кое-кто скажет. Бывало, меня звали Паршек. Я свою песню пел «житие-бытие, да и жизнь горе солдатское». Это у меня часто встречалось и провожалось.

    12. Я никогда не забуду про детский случай. Я шел со школы, а у меня брюхо пустое. Я спешил домой поесть для того, чтобы покушать пищи. Какой-либо уже пищи, но чтобы мое место не было вредным, то есть требовательным. Как оно меня всегда заставляло об этом не бросать думать. Я не мог без этой мысли оставаться один день, чтобы ничего не покушал. Это, мол, для себя какое-то я сделал преступление. А мне по моей дороге встретился по детству и возрасту товарищ. Он не ходил в школу из-за убеждения веры. А ему хотелось бы посмотреть в моих книжках разного вида рисунки. Он мне говорит: давай к нам зайдем, чтобы я посмотрел на рисунки. Он не сказал, а по-деревенски говорит: «На картинки посмотрю». Обещает меня покормить пшеничным белым хлебом. А я его в своей жизни и не видел. Наша семья ела только хлеб ячный, синий и не выпеченный.

    13. А раз он мне сказал про белый хлеб. Только можно было его покушать, когда богатый человек помирает. А бедные стоят, ждут, как дети, эту стихию, чтобы хоть один раз, но накушаться.  

    Так и я, милые мои друзья, вам чистую правду разрисовываю, как я был этому делу, то есть приглашению, рад. Меня заставил туда идти со своим развитым желудком. Я уже за этим товарищем Колькою, его так звали. А он жил на всю улицу, был церковный староста, титор по церковному. А мы что для них, Нестерята, больше никакая родня. А сейчас я иду по приглашению, по уважению Кольки. Он меня должен хлебом покормить. Как же, это небывалая и случайная в нашей деревне случайность. Посчастливилось к Кольке за стол его белого хлеба попасть.

    14. Мы, как и обычно дети, друг к другу заходят, сосед к соседу. Так и я заходил к ним в первый единственный раз. Но шел с намерением, меня желудок заставил все свое отдать. Я не жалел, чтобы Колька за свой даденный кусок в ломте хлеба мой букварь от начала до конца просмотрел. Мое дело было одно – дождаться Колькиного обещания. Он же мне сказал, что я тебе дам белого хлеба, а ты поешь, пока я погляжу картинки. Я на это все дал свое согласие. Иду вслед за ним, как приглашенный в их дом. А в доме у чужих никогда не бывал. Кажется, и ты сам чужой. Ты знакомишься с положением, тебя встречают люди чужие. Но раз ведет Колька, он же свой уже любимый сынок или внук, но свой этой хаты. А раз он привел в свой дом, он уже знает, кого привел. И знают эти хозяева, чей я был сын. Корнея Ивановича, да еще шахтера, вечно работающего в шахте.

    15. А почему от этого прихода этого мальчика, как я был тогда для них ничто. У них все было, чего покушать и попить. Они жили богато на всю Гору. А мы жили бедно.

    И вот Колька свое не забыл, меня, как товарища, ввел в свою хату, посадил. А сам говорит бабке Агафьи: «Бабушка, а бабушка». А бабка на ногтях к внуку подбежала: «Что, внучек, скажешь». – «Вот Паршека надо накормить». Эта бабка – за чашку, за ложку, за ножик, за хлеб, и сейчас же накрыла стол, чем была возможность. Она и налила салом заправленного борща. Я пока дождался, не мог слова сказать. А все же меня, как товарища, посадил Колька. Где тут товарищ, как я сам был рад этому обеду. Все свое отдал бы, лишь бы каждый раз, хоть в день это случалось. А то я один раз, как в истории, сзади у меня восемь годов, в возрасте проходило.

    16. Про что теперь только приходится возвращаться, и описать, каким я был раньше жрецом. Я ел этот хлеб, своими зубами жевал, а у меня зубы были двух рядком. Говорили, это … породы самых сильных людей. Я хорошо здесь у этого Кольки в хате за столом за восемь лет хоть один раз, но покушал. Чтобы досыта наелся, этого нельзя было сказать. У меня было время не такое на учете по части этого дела. Я хотел всегда кушать в свое положенное время. Учтите, это мои ведь были годы. Я был школьник, ходил в церковно-приходскую единоверческую школу. Она меня встречала, она меня провожала из-за того, что я был тогда единоверец.          

    А сколько я таких обедов уже за восемь лет поел каждый год, каждый месяц, каждую неделю и каждый день. И каждый раз своего желания. В пище плохого не было, чтобы побрезговать и не покушать. Это мой желудок и сейчас не занимается.

    17. Сейчас вот уже 60 лет сравняется в феврале 20 дня.

    Мой желудок, это мое поклонение ему. Что я в жизни ни делал, где бы я ни был, но про него, как желудок, никогда никак не мог забывать, чтобы его досыта не набросать. Это моя была свойственная задача кушать. И очень много я всегда кушал, и кушаю сейчас. Хоть редко, но кушаю. Проверяю сам себя, и уже проверял давно. Начал мысль свою прокладывать, чтобы совсем не кушать ни пищи, ни воды. Я стал думать об этом деле тогда, когда стал ходить без одежды. Меня эта графа окружила. Я не могу первые дни забыть, как это мне давалось все находить. Я нашел в природе. Его искал очень много раз, разбирался с этим делом, что значит эта еда. Человек – такая громадная и умная естественная машина, без этого горючего жить не сможет. Меня часто заставляло об этом всем мечтать.

    18. Я не бросал об этом мечтать, и не бросаю я сейчас, хоть и бросил, сейчас не принимаю эту пищу, которую все время ел, ел. А забывать, не забываю про каждый год своей работы, зубами кусаю, как и всегда.

    От Москвы очень большое расстояние. Много по пути станций остаются позади, все остается. А мне приходится изучать и понимать, как проходящее время. А время не стоит на нашей земле, всегда движется с места в другое. Я еду по железной дороге, по-над телефонными столбами. Везде бываешь. То мчится поезд прямо под уклон, про это машинист знает, и готовится со своим паровозом скрыться в посадке. А посадка пересекает крутой яр без воды, он недалеко от будки со своими условиями расположен. Здесь вот в этих условиях мы много лет сторожим. Этот поезд всегда нам дает знать точное время. Мы этим базируемся, и хотим сказать про самих себя, что мы уже привыкли.

    19. Мы видим каждое утро каждый раз не на одном месте, как в предмете всходило солнышко. Оно показало само себя для того, чтобы целый день перед нами по ясной погоде, по тихому денечку свои теплые лучи проявляло, как какая-либо летающая по этой посадке сорока. Она этот поезд, этот состав не на одном месте всегда встречает и провожает со своей мыслью. Я, говорит сорока вам возле меня… приветствую, и хочу каждому пассажиру пожелать в его пути хорошего. В его этом вагоне, да на этом месте, где пассажир в это время тоже думает. Не про этого пассажира, кто находится в этих условиях. А сам себя тянет скорее добраться до своего указанного места. Он едет близко к родным для того, чтобы у них погостить. Я бы тоже, может быть, полетела, где мои близкие родные проживают.            

    20. Но одна моя беда перед всеми. Я подружила со своим сорочьим поступком со всеми здешними. Здесь проживают всегда особенно наши едущие гости, в этих едут вагонах. Они сейчас не так обращают свое внимание. Сейчас для них проходит такое холодное в морозе зимнее время, им не дано. Это только мы, сороки, в этих зимних условиях, да в этой посадке часто здесь проживаем. А чтобы мы чем-либо сроду помешали кому-либо. Этому вот свидетель сам будочник, то есть сторож путей, вам, как едущим по своим условиям, расскажет. Он сейчас меня видит на вот этом маленьком сучке. Своими когтями уцепилась, и сижу, смотрю на ваш идущий этот скорый поезд. Для меня все равно, ваш ли этот поезд, наш ли. Но знаю, что эти вот люди едущие, они не обратили внимания на эту создавшую местность, которая сама себя заставила, чтобы какой-либо заинтересованный автор про природную жизнь написал.

    21. Эта местность украшена бывает не сейчас, чтобы от нее двигался чистый аромат. Сейчас все живое земляное было под снегом, и ждало такого теплого солнечного дня, кто своей родившейся атмосферой заставит все измениться. И показать себя таким, как это бывает предо мною, вот этим сторожем. А сторож не откажется от такого случая. В нем мы, как живые свидетели, видим ежегодную смену. То лежал энергичный белый снег. К нему и я, как сорока, не могла прикоснуться, ведь холодно. А я сижу на дереве, на самой тоненькой тросточке, на живом. А то где-то взялось такое время, по которому не я одна скучаю, все ожидаю. Оно нам приносит. Из этого снега образуется чистая серебристая вода. Она на одном месте не простояла, как всю зиму пролежал этот снег. А вода с капли начинала уходить вон.

    22. И сейчас же улетучивается вон. Куда она уже движется, мне того места не видать. А когда этого снега здесь на этом месте не станет, а придет зелень трава всякая, что только ни появляется одно за другим. А возле них на отдельных травах появляется маленький цветок. Это не все для нас всех. А еще за этим появляется листок от каждого пупырышка, развивает свой рост за счет только влаги, или дробного дождичка. И нам, и тебе, как проходящему поезду. А он шумно проскочил, даже не заметно мне своим глазом глянуть на открытое окно. Ведь сидят в вагоне, и любуются условиями. А здесь уже не видно за густою в листьях зеленью. Она украсила нас, и делает, как в каком-либо помещении. Все уютно и хорошо, да звучно прослышать, да просмотреть, и хвалиться одним видом. А муха или птичка прожужжала. Она говорит по-своему, и чувствует крепко своим необыкновенным обонянием.

    23. А когда в этот развитый прилетит наша кочующая с места в другое маленькая птичка. Это соловей, он же такой быстрый по своему перелету, его не заметишь. А песни свои любимые распевает, и голос перекатывается с одного места в другое. Только его слышно на заре утрешнего времени и также вечером. Все поет и поет, без конца он все поет. Даже сторож, он один на вот этой юго-восточной дороге, да и не одна такая местность из такого красивого, вся в листьях, в зелени, в цветах посадка. А в посадке любо прожить, да продумать про все то, что с нами случалось, и случится перед всеми, здесь живущими жизнерадостными ползающими и летающими, как никогда никто.

    Это все пронаблюдал и увидел сам Иванов. У него глаз в этом деле проявил свою охоту. У него и бдительность заставила сама себя представить, как и я сейчас живу. По соседскому близко всегда летаю, кое-когда испугаю жучка на цветке, и сама засмеюсь смехом.

    24. Так-то смеюсь с этого случая. Даже сторож слышит, и скажет вслух свои слова. Мол, сколько здесь уже живу, но чтобы слышать от сороки ее смех. С кого же она смеется? Если только поезд показался, она тут как тут сидит на самой высокой ветке. Вероятно, ей надоело жить в одиночестве.     

 

1959.02

Иванов

 

Набор – Ош. С копии оригинала. 2013.10. (1310).

 

    5902    Тематический указатель

Нет права распоряжаться чел.  4

5 советов  6, 7

Нестерята  13

 

    

Иванов П. К.

Вопросы ученых

Что может быть лучше для здоровья

человеку: искусство, или естество? 

Довольно наши тела мучить уколами

1959.03.

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

 

    1.Товарищи, как тяжело бороться с природою одному небывало, по-новому. То же само, как и все люди живые, на белом свете хочу жить. И мне хочется жить. Я только один-единственный человек взялся за ту дорогу, которая надо для нас всех. Это природа, а в природе мы, все люди, кто хочет жить. А нам природа со своими силами не дает. Она наши тела валяет, и не дает свободно дышать. Наносит свою язвочку, которая на сегодня господствует своими силами над человеком. Наша наука медицинская все силы кладет на своем фронте, но у нее мало получается помощи лишь потому, что еще не научилась опознавать начало развития этой болезни. Когда человек услышал про эту неприятность, которая раскрылась формой, он испугался со своими силами. Куда он должен пойти за помощью?

    2. Только к нашим специалистам в больницу, к врачам. А их очень много в каждой поликлинике. У каждого на дверях кабинета надпись: я, мол, такой-то степени врач. Будь добрый, как больной, займи очередь, и жди, пока тебе достанется очередь. Ты зайдешь в кабинет, увидишь человека в белом халате. Он сидит на своем месте здесь всегда. Ты с ним, как помощником, поздороваешься, скажешь: «Здравствуйте». Ему это же закон, он вас должен принять, как больного человека. У вас воспалительный вопрос вашей болезни. А у врача на это имеется термометр. Он верит технике. Тело ждет от врача облегчения. А ему под руку закладывают живое серебро для того, чтобы эта техника определила правду на человеке: или он больной, или, может, симулирует. Как в некоторое время врачи останавливаются на своем фантастическом слове, и скажут больному, что он не хочет, мол, работать.

    3. Врач прав своим словом, работать им тяжело. Но работать необходимо надо лишь потому, что не научились жить без труда. А человек в этом деле заболел, сейчас сядет в стул с термометром. Врач ждет время, смотрит по часам, вот только должен человек под мышкой своего тела, оно покажет всю повышенность. Если есть температура выше настоящей, врач должен дать освобождение. А нет температуры – иди, работай. А человек же заболел, его освобождают от работы, он идет домой с болезнью. Это хорошо, что болезнь сама по себе упраздняется. А бывает, заболеет и ляжет в коечку на много время, пролежит. Бывает с человеком, поболеет, поболеет, а потом вернется к труду опять. А бывает, так его, бедного, и закопают, как он и не жил. Что ему, как больному, только ни делают. Для больного человека все возможности представлены купить за деньги в аптеке разные медикаменты. Все есть, лишь бы деньги. А сам врач разве откажется от этого.             

    4. Он же лечащий врач надо мною. Завтра будет оперировать, то есть резать мое тело. Если есть, чего дать врачу, чтобы было лучше, любой человек с этим поделится. А когда уже врач возьмет, то уже операция делается другая, более сложная и аккуратная. Болезнь не считается ни с богатством, ни с бедностью, всех меряет под одно, если нужно удалить с пути этого человека. Природа не продает и не покупает здоровье, а легко его вводит в любом человеке. Но мы не научились жить, чтобы не болеть. Только наш поступок самого человека заставляет получать на своем теле болезнь. Это враг, он пришел к человеку, чтобы этого человека снять с пути за его проделки, за его гордость, за его ненависть и осуждение, также крепкое зло.

    А надо нам всем научиться у Иванова, как будет надо, чтобы жить и не болеть. Об этом он нам скажет. Даже ученые за то, чтобы научиться, как будет надо, чтобы здоровому человеку не простуживаться и не болеть.

    5. А на это все есть в природе закон. Воздух, вода и земля, что и дает человеку в его жизни. Он без этого всего не сможет жить, ибо это все ему надо. Сырье дает земля. А вода способствует растворяться. С водою можно будет любой раствор заиметь, чтобы с него можно было сделать защиту для любого ветра при любой достигающей температуре. Мы прячемся. А раз мы спрятались, то мы ушли от природы, от ее всех качеств. Мы сами себя изолировали, сделались в этом деле утомленными. Значит, неполноценность в теле. А раз неполноценное тело в жизни, значит дефект, недостаток в теле. Кто о нем будет беспокоиться, кроме мозга. Он ищет в себе и в природе спасение, чтобы нигде никак не болеть. Но природа своими силами заставила в этом деле человеку дефектному помешать в его жизни за его сделанное. 

    6. Он, может быть, и не хотел бы этого сделать. Но его заставило делать условие его жизни. Он по предковому развитию стал быть убежденным. Его вера заставила огородиться. Он стал строить хоромы для своего тела. Им верить очень крепко из-за того, что якобы то, что он делает в своей жизни, правильно. Он считает, для него дом необходим, для него необходима одежда, для него необходима и пища. В этом он сам себя спасает как будто от смерти. Где это видано, чтобы человек сам себя спас от природной стихии. Как он простыл и заболел, никто об этом деле не знает, и не может знать, от чего. Это для человека пока есть тайна. А она опознается нашими учеными специалистами медицины. Она говорит: надо держать ноги в тепле, а голову в самозащите, также все тело в теплой одежде.

    7. А что бы они сказали? От этого всего есть энная польза, она давала и дает человеку его здоровье. Наоборот, тело человека потеряло свои силы. А раз потеряло, значит, недостаток. Этот недостаток только врачи могут излечить, то есть приостановить этот процесс. Им показывают. Они пока на это анатомию человека теоретически изучали, понимали о теле, как о цветке жизни. Старались изучить эту болезнь, что она такая есть на человеке. Ее следует приостановить, чтобы больше на нем не прогрессировала. Врачам дадено право все делать. Они являются над дефектным телом хозяева. Они, как наука, содержатся на оплате у государства, за это они получают деньги. Это они делают, за это им оплачивают. Врач – это есть с точки зрения науки медицины закон. Он окружен гигиеной. Ему дадено право быть на страже своего дела. Если какая-либо прорвалась в природе болезнь на человеке любом, то это медицина. Это люди, которые сами себя научили, как с природою надо бороться, чтобы эта болезнь не прогрессировала больше.

    8. Это та же самая война с человеком. Природа науке медицине послала свои силы для того, чтобы наука с этой болезнью справилась. Для врача не представлено с любой болезнью в любом виде поступать. Если врач сказал, значит надо делать. А их дело одно – надо себя одевать, себя кормить, и в доме жить. Если ты, как человек, не будешь этого себе делать, то ты для науки уже будешь враг. Ты не выполняешь их указание, не хочешь их совет слушать, ты человек в этом деле противоположный, не веришь им. А раз не веришь, идешь против, твоя пропаганда направлена против всей медицины за то, что в природе есть наука из всех наук. Это любительская своя лично закалка-тренировка, сделанная на самом себе, лично развитая. Так как человек ни один еще в жизни своей не пробовал готовиться так, как себя заставил Иванов. Я это сделал сам лично, и огородился для того, чтобы не подвергаться никаким эпидемиям.

    9. Для Иванова не будет нужно никакой специальности врача, ибо тело его заставляет само себя быть здоровым человеком, чтобы нигде никак не болеть, не простуживаться. Это его цель одна для всех быть в природе победителем. А раз Иванов побеждает природу, значит, он научился создавать у себя естественный в природе совет. Его надо нам всем обязательно брать, и научиться у него так, чтобы природа не была над нами мачехой. Чтобы природа была для нас всех другом через этот поступок, который мы научились у Иванова. А раз друг, значит есть помощь. Слово спасает в деле человека.

    А сейчас мы, все люди, живем на земле, ползаем и живем по предковому явлению. Верим врачам, сохраняемся ими, хотим жить по их совету. И живем с ними рядом, проводим их политику. Они так же, как и мы, без своего знания заболевают, простуживаются, и лежат в койках в больнице.

    10. А им, как и нам, введен больничный режим от самой нянечки и до самого лечащего врача. Он за твоей историей смотрит и изучает, понимает, хочет помочь. Это его дело. А болезнь болезнью, сама себя показывает, и хочет на больном себя показать. Прогрессирует так, как никогда она на нем не была. А сейчас болезнь развивается, она не признает никого в этой больнице. Разве меня вы взаперти излечите. Что с себя представляет это построенное здание. Вы назвали, это больница. Она не спасительница, а содержательница в койке бедного больного мученика. Как он, бедный, здесь мучится. Его стон заставляет перед собою видеть чужих, не жалостных всех людей. Кому он безродный нужен. Если даже умрет, никто о нем даже ничего не скажет. Также не скажут будущие вновь рожденные люди молодые об этой неправде, об этой истории, которая была раньше.

    11. Когда-то зазвонили в церкви колокола. Спрашивают: «Для чего это звонят, аль сегодня какой-то праздник?» Да нет, сегодня природа говорит нам всем, чтобы мы с вами собирались, и ехали в степь для того, чтобы там приходилось что-то из всего делать. Земля еще осенью была вспахана под зиму, она лежала. Хозяин все думал да гадал, что под год на ней посеять. И вот сейчас он выехал, взялся обрабатывать. В длину волочить, а в поперек заканчивать. И пускать в ход сажалку, она рассаживает зерно в сырую землю. А хозяйский глаз все смотрит да приглядывается, чтобы не наделать себе каких-либо огрехов. И вот пришло такое время, что закончилась вся эта работа. А хозяин про это не забывает, все думает про всходы, они рано покажут себя или нет. Об этом хозяин никогда никак свою мысль не бросает, а все держит в уме. Да просит по-старинному Бога, чтобы на эту земельку в этой местности, в этих условиях прошел дождик для того, чтобы провожалось.

    12. Я никогда не забуду про детский случай. Я шел со школы, а у меня брюхо пустое. Я спешил домой попасть для того, чтобы покушать пищи. Какой-либо уже пищи, но чтобы мое место не было вредным, то есть требовательным. Как оно меня всегда заставляло об этом не бросать думать. Я не мог без этой мысли оставаться один день, чтобы ничего не покушал. Это, мол, для себя какое-то я сделал преступление. А мне по моей дороге встретился по детству и возрасту товарищ. Он не ходил в школу из-за убеждения веры. А ему хотелось бы посмотреть в моих книжках разного вида рисунки. Он мне говорит: давай к нам зайдем, чтобы я посмотрел на рисунки. Он не сказал, а по-деревенски говорит: «На картинки посмотрю». Обещает меня покормить пшеничным белым хлебом. А я его в своей жизни и не видел. Наша семья ела хлеб, только очень мало в своей жизни. 

    13. Его ум думает о том, о чем не следует. Для человека утро тяжелое, ведь не хочется ему вставать. А в вечернее время хотелось пораньше ложиться, но условие не подсказывает. Это уже нехорошо для самого человека.

    А придет время такое в жизни, что человек этому (не) будет предназначать, что надо будет пользоваться в жизни. Человек победит природу, не будет ей подчиняться. У человека родятся силы, все его возможности для того, чтобы заставить сам себя быть таким человеком, которого в жизни не видали люди. Он перевернет все вздуманные законы в природе. Земля приостановится так работать, как ее одно время пашут, другое время волочат, а третье сеют, в четвертое убирают и создают зерно. Хлеб с меленой муки выпекают, а потом его продают. Этого мало, что человек этим занимается, он должен бросить все.  

    14. На сегодня самовольничает в природе в месте там, где это живет человек. И он хочет по своему мнению все сделать. Его мысль заставляет нехорошее от себя прогонять, а хорошее у себя держать. Только природа на эту его радость не разрешает, чтобы человек это все у себя заимел. Природа раскрыла двери для того, чтобы человек по своей дороге шел. И не стеснялся получить себе в своем деле стихию. Это для человека было и есть. И останется на веки веков, если он не измени направление своего потока, из-за чего мы все падаем в жизни жертвой. Сначала нас родила природа таким маленьким человеком, не мыслящем во всем, для того, чтобы он жил. А природа своими силами свойственно заставила его, чтобы он ей все время своим телом кланялся. Бессилие в нем рождено, вера не в природу, а вера в предкового человека. Что он скажет, что он сделает, то и будет. 

    15. Тоже бессилие в жизни сон, любимого как он, нет в жизни. Чтобы жить, мы сперва не брались, и не хотели браться за жизнь, которая преподнесена природой. В природе все четыре стороны для того, чтобы искать по природе истину. Не иголкой в цветке листок прокалывать. А телом своим встречать всякого рода идущие по природе качества. Это неумирающая струя, и без конца она живущая на белом свете. А мы, все люди, от этого дела бежим, уходим дальше от воздуха, воды, также и от земли, что нам все дало в нашей необходимости. Если бы человека не было такого, как он к этому делу сам себя представил, кажется, всего этого не было на белом свете. Все сделано руками человеческими с природы для человека. Человек между этим и природою сам себя поставил, чтобы жить, а ему в этом деле повлияло искусственное. Он устал делать все для себя. А природа таким поступком, который человек на себе развил, не радуется.

    16. Ты, спрашивает у человека природа, каким от меня оторвался? Все это делало нехотение наше. Мы очутились не в ловком. Нас не природа встретила, а искусство. Здесь ввела сама себя химия. Для того чтобы сесть на стул, его приходится кому-то сделать и что-то сделать. Самими руками сделать невозможно, надо инструмент. Это хорошо, что за продолжительное время ми приобрели то, что нам в нашей жизни помогает. Это наша пища и одежда, и дом. На что вся надежда, чтобы за счет этого дела прожить. Мы с вами ведь раньше до этого не имели такой одежды, и не имели такой пищи, и не имели такого жилого дома. Жили, да еще как жили, и хотели лучшего найти для того, чтобы этим добром огородиться. Первый самый начальный человек от этого условия не рождался. И не ждали его, как сейчас ждут, и готовятся чем-то сохранить по своим развитым средствам, по своему умению.

    17. Не средства определяли раньше человеческую жизнь. Она же складывалась не в такой форме, и не так, как сейчас делается всеми. Возьмем мы первое начало зародыша в матери, она же узнала то, что это получилось. И время знает, сколько оно может быть в чреве. Мать во внутри выхаживает его, бережет до того времени, пока оно своею волною станет появляться на белый свет. Мы с вами приготовились. Мы с вами дождались человека живым телом, но мертвое все ему представили. И хотели, чтобы это мертвое ему помогало. А живому между мертвым жить тяжело.  Тело человека естественное, а одежда и продукт искусство, чем стал сам себя человек удовлетворять. Не на всегда, а на одно определенное время. Вот поэтому человек стал часто гореть в природе, то есть умирать от этого. Первый человек если бы знал про это все, он бы себя предостерег своим умением. А то он и на сегодня не знает ничего, от чего человек помирает.

    18. Человек помирает от дела своего. Я прямо заявляю. Если бы человек первый искал жизнь, он бы нашел. А то он стал искать смерть.

    Прежде чем родиться человеку другому от первого, то первому человеку было нужно что-то сделать. А первый человек, никто не знает, кто он был таков. То ли женщина, то ли мужчина. Об этом осталась фантазия, кроме этого ничего подобного. А вот сейчас что делается? Все перешли на колеса, всем хочется видеть и пользоваться быстрым и удобным. А чтобы всем это желание исполнилось, никак невозможно. Раньше человек жил мучительно, он свое время проводил в одиночестве. Так, как вот у нас сейчас живет на земной коре один человек. Как ему хочется свое найденное новое в жизни протащить, чтобы такой поступок безденежный обнародовать. Ему не надо будет любая материальность, ему будет надо природа. А в природе время катится от востока к западу. Для закалки то, что жило до этого времени, оно будет не нужно.

    19. Для жизни потребуется естество. Человек боялся природы все прожившее время. А теперь оно будет не страхом, а жизнью. Человек добьется своим телом. Для него не будет вредить воздух, и не будет плохой вода. А земля, самая главная роль, всему дело. Тело человека будет сильное для всех своим делом. Если не будет нашего тела, то нет, кого заставлять, и нет, у кого чего-либо спросить. Ибо руки для того, чтобы делать. А ноги носят. Не возьмешь ведро, и не сходишь к колодцу за водой, то уже не напьешься. Всему дело – организм для окружающей жизни. Чтобы жить, надо для этого что-то делать. Это физическое состояние, чтобы с этого сделанного что-либо получилось. Если бы мы с вами не жили, и ничего не делали, у нас бы ничего не было. А то мы с вами живем, и делаем на нашей земле. Земля через наше с вами дело все терпит, ибо мы без земли не научились обходиться. Для этого дела для человека путь.

    20. Никогда не забывающий про то, чтобы сегодня, да при таком времени, как это пришло оно. А в нем человек один радуется из-за своего счастья, а другой плачет из-за сегодняшнего дня. А дни бывают в неделе разные. Лишь потому, что этот день приносит человеку прибыль, он им радуется. Эта радость не всегда бывает между человеком и природой. А в природе создается такое время в жизни, человек не хотел, чтобы оно такое к нему приходило. Человек вчера думал, вчера строил свои мысленные планы на сегодняшний день, что он должен делать. Разве человек, не имеющий средств, не выпил и не закусил, как это другими людьми делается. А у него в голове заложена большая мысль, которую он держит у себя всегда. Сам себе говорит: практически не является ли это все сказанное болезнью. Человек бы выпил, а в кармане нет.

    21. Другой человек говорит: «А у меня есть деньги, есть время, когда можно будет пить, но беда моя – жалею деньги». Так и время родило человека самовольного. Ему его собственность перешла в предковом начале через эту местность, этот двор, где человек не приостанавливается. Ему все причитающееся к жизни своей прибавлялось за счет пришедшего времени, за счет открытого дня. Он со своими свойствами, со своим естеством все делает не на пользу человеческого здоровья, а на вред. Человек только думает, что ему придется завтра не плохо, а хорошо жить. Не каждому приходится эти успехи завоевать в природе, ибо тайна остается для человека пока тайной. У человека для жизни его все есть, чтобы этой жизнью пользоваться. Но одного здоровья нет для того, чтобы жить. Для этого человека день такой хоть бы не приходил. А он ждет такого дня, в котором бы человеку сделалось от него легко.  

 

1959.03

Иванов

 

Набор – Ош. С копии оригинала. 2013.10. (1310). 

 

    5903   Тематический указатель

Рождение человека  17

Первый человек  17, 18

От чего человек помирает  18

    

Иванов П. К.

Закалка-тренировка

 

1959.04.

Иванов

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

 

     1. Я, говорит она, видела, как первое солнышко на землю свои первые лучи разбросало. Мне же интересно смотреть на все такие созданные природой дни. Какое чудесное было тогда утро, а день был великий. Я свидетельница всему начальному на земле делу, как человек заставил бояться природу. Особенно он не согласился с воздухом и водой, да землей. Где впоследствии человек раскрыл то, что ему понадобилось. Я видела лично первого человека Адама, и знаю его первую способность. Как он, бедняга, переживал. Он один-единственный человек. Сперва его вода у себя держала. Он не находил места, где остановиться, чтобы быть при одном назначенном море, и там себя огородить.

    2. Его волны океана нянчили. И я видела, как он свои силы представил в своем теле воздуху. Его лес своим богатством окружил. Он не видел и не знал такого пространства по коре земной до тех пор, пока ему пришлось встретиться с другим человеком, не с мужчиной, а с женщиной. Он ей поверил, ее силам о том, что она уже была ученая этому делу. Ее природа послала на помощь жизни первого человека Адама, и назвала ей имя Ева. Адам этого никогда не думал, чтобы кто-то ему указывал своим понятием. Сам Адам этого захотел, чтобы встретиться где-либо с таким человеком, как был он. Но природа не согласилась с его мнением, с его создавшейся мыслью, взяла, да подослала другое. Теперь, соизволь, слушайся. Она больше тебя знает и понимает. Она уже учит Адама, чтобы он знал про самого себя, кто он есть в природе.

    3. Он есть хозяин всей природы. А в природе чего только ни было, только начинай делать. Ева Адама вовлекла своими словами. Она выявила все налицо, чтобы Адам знал, что в природе есть все для человека, лишь бы он захотел испытывать своим желанием. А для его поможет природа, на нем… Всему дело была обстановка всего окружения. Адам попал под влияние красивых слов Евы. Она ему рассказывала и украшала, как своего друга, близкого человека. Она поднимала свою руку: «Ты, Адам, глянь-ка на высоту, что там делалось на дереве». А на дереве, как в раю, было яблоко, свой красный цвет показывало. Чуть не скажет им: это ваше добро. Адам только Еву слушал, но долго не решался сам этого сделать.

    4. Его честность не заставляла, чтобы нарушить закон Богов. Он что-то чувствовал перед собою, какие-то силы этого не делать. Он боялся нарушения до тех пор, пока его Ева не убедила своими словами. Я, говорит закалка, и тогда была между ними. Но чтобы свои слова промолвить, я этому не хотела мешать, ибо Адам не той мыслью сам себя окружил. Раз захотел видеть другого человека, значит надо соглашаться. Процесс шел вперед для того, чтобы что-то получалось, и что-то из этого всего в истории оставалось. Так и Адам с Евой то говорили, смотрели, друг друга слушали, а потом стали на себе лично применять, какое есть в природе добро. Это вовлечение в какие-то качества. Они же заставили услышать в природе этого всего другое намерение. Их стыд наготы заставил самих признать, что они тогда были голые.

    5. Они больше самих себя не видели. А чего-то они побоялись. И вот их заставило от природы уйти в густые кусты, и самим себя защитить от воздуха листьями. Через свои органы у них вработалось желание ко всему жизнерадостному условию. Как бы они ни жили в то время, когда им голос послышался в высоте, в то время Адама искал Бог. «Адам», – он три раза назвал его. Но Адам не отзывался до тех пор, до того времени, когда его сознание заставило обозваться Богу. Бог уже знал, про его грех. Он его стал в это время судить, и осудил его развитием. Адаму не пожелалось быть таким, как он был до этого. Он хотел видеть нового небывалого перед ним. И также ему то, что он имел до этого, не давало развития в дальнейшем. Поэтому ему Бог показал землю, ее простор, и заставил Адама на ней себе добывать в труде плоды.

    6. И загнал их в лес. Они пошли вдвоем нагие в путь своего развития. Они долго не ходили, так как у них вокруг создалась своя человеческая семья из двух сыновей, кто тоже стал учиться добывать себе для жизни богатство. У одного был приспособленный характер обуздать природу, за счет животного он строил свое благополучие. А другой сын взял, да заставил землю, чтобы она ему давала урожай через его труд.

    Природа их всех этим окружила, и заставила их все приобретать для того, чтобы строить свое благополучие в запасе. Отец Адам и мать Ева их заставили со своей силой, чтобы сыновья свое богатство преподнесли жертвой. Авель убил ягненка, и на костре его запек, а Каин зерно запалил. У них получилась разница между дарами… животного как облако…      

    7. Стал вить свои, полез вверх. Авель воскликнул славу свою, его Бог принял. А зерно Каина стало виться по-над землей. Его Бог не принял по существу. И вот якобы за эту ненависть убил Авеля Каин. Здесь я не была инициатор, говорит закалка, но завела этот быт. Сначала природа не помирила, а ввела этот недовольный глаз. Я, говорит закалка, выходила из себя, но сделать чего-либо не смогла. В природе появились племена, стали совсем безбожники, забыли про все то, что делалось в природе Богом. Не стали его просить. Бог создал стихию, полил дождь с высоты. Он так крепко лил, что вода пошла по равнине. Кроме одного Ноя, всех потопил. Ной остался со своей семьей, да некоторые животные, кому Бог разрешил остаться в живых.  

    8. Вот тут можно было заметить, как люди под гору катились со своим добром. Только обсох Ной от воды, как ему навстречу пришел козел пьяный. Он показал свою жизнь, чем Ной заинтересовался, и тут же стал выход искать. Бедный Ной напился, как следует.

    Об этом я, как закалка, молчу, не говорю. Мое дело – быть всему стихийному делу свидетелем. Я знаю, что придет время всему. Этого мало, что это сделано кустарно человеком. Он развил себя через то, что ему будет надо. Он катится с горы на своих саночках, до тех пор будет катиться на салазках, пока ему полозья служат помощью. Полозья поломаются – кататься перестанет. Этого мало, что потоп внедрился и потопил всех людей. Природа сильна все сделать. Она на человеке видит свою неправду. Хочет его своими силами предупредить, но он им не верит. Считает: все это не то, что следует. Природе надо, чтобы человек признавал свою на себе ошибку.

    9. А он ее не признает. Говорит: и сейчас он живет хорошо. Его племя кочует с места в другое. Ищет себе выход, чтобы пожить, да порадоваться над тем, что нашел.

    Племена развивают свой быт под управлением вожака. По звездам признают, в природе неприятность бывает, и так проходит, что попадают впросак, и там гибнут бесславно. Так дошло до того случая, пока сами не придумали такую мысль, которая заставила себя остановиться одному месту хозяином. Так вожак и предпринял, все он сделал для того, чтобы жить. Приготовился с запасом всегда быть. Он учел про все, что ему потребуется в этих часах, в этих минутах. Когда ему потребовалось, он оттуда все делал. Его обязанность таковая была в своем пути. А пути конца не видать, он ведет по дороге прямо к широкому развитию в жизни.

    10. Их продвижение, как они двигались, знала природа. Она их вовлекла, всех тех, кто в пути стихийно погиб. Природа велика и обильная за то, что у нее широкие поля. Она не изучена никем. Она лежит не тревожная. Только там одни цветы ярким светом блистают, а вода тянется ручьем. Все это служит человеку в пути. Он сам все заставил, чтобы двигаться по природе. А потом после пробы одной остановился, и стали там оседлывать ту местность. Никогда ты не подумаешь, чтобы в этой местности приходилось спасти от стихии. Люди века своей предковой системой заставили. Эта местность у себя видела неприятность, развитую в большом циклоне. Все это начиналось издалека, из далеких краев, и с маленькой мизерной тучки все это произошло, атмосферой делалось.

    11. Как это тяжело было смотреть на все гибнущее племя. Оно не мечтало здесь вот погибнуть от этой бури и дождя. Все наделала наша мать, она вожака обманула светом звезд. Вожак проморгал, не заметил своим глазом, а природа своими силами ринулась на порог этому делу. Люди и бессловесные животные погибли. А мы, все близкие, об этом деле услышали, только сказали сами себе. Как же так, что этот вожак, он ошибся, остался по времени. А без хорошего и плохое не бывает. Одно то, что тебя спасло, а что тебя затопило. В природе слез нет, в ней одна радость бурлит и бурлит со всех концов и краев. Похоронили прахом, в эту минуту прошумело, прогоготало, и так все это дело забылось, и крепко. Оно не живет уже.

    12. Далее применяться своими опытами, своим поступком, учтенным поступком, проработанным и учтенным мною. Рос с расчетом, как к этому делу подходил. Просил ли, или так заставил кого-либо, чтобы в природе оказалось это место на одно время только вредным. Если бы мы не имели племени, мы бы не имели и вожака. А раз есть вожак, значит, есть и подчиненные. У вожака одно намерение – заставить подчиненного трудиться. А подчиненного дело – своему начальнику уважить. Надо тоже ему поработать, ибо труд создает богатство. То, по этому всему, стал труд разделять. Один умел делать, другому не давалось … И так местность, на которой остановилось племя. Он был нужен, его назвали сначала хутор. Там жили, работали. Они впервые остановились, их заставила необходимость. У них была кочевническая жизнь очень плохая, то есть страшная, не по вкусу.     

    13. Человек избрал другую. Стал себе строить из хутора местечко, там люди больше отделялись по мастерству. Их тоже заставила уйти из хутора своя хитрость. Они в хуторе крепко ошибались сначала. У них природа была одна для всех, строила то, чего не ожидал человек. Он всегда думал, и надеялся на Бога, что он им поможет в их бедности. А он их наказывал и наказывает, и будет наказывать за их незнание. Они думают, что их природа тащит вверх к себе для того, чтобы вылезть на гору, и там себя оседлать, свою достигнутую жизнь, которая их бы облегчила. И дала возможность не укорачивать жизнь, а продолжать. Они не знают про то, что люди, живущие на белом свете, они всю жизнь катаются без конца на полозьях, поедут вниз. Их судьба впереди. Что бы они ни делали, или ни творили, их ждет то, чего дождались первые.  

    14. Они погибли так в природе, как погибнут и эти тоже. Их развитие нелегальное, то есть обманное. Просились на одно время, и хотели воспользоваться одним яблоком. А пришли уже с вожаков и народа, начальников, бояр, рыцарей, вояк, богатырей. И дошли со своим развитием своего села, города и аула до царя, кто это все сделал. И для чего мы это чинное ввели для себя? Чтобы по нас большой кнут по нашей спине крепко бил. Мы же этого захотели, чтобы остановиться на одном месте, и не мешать никому. А время-то не знали, какое оно есть в нашей природе. То оно было при развитии кочевнической жизни, она их заставляла в ином порядке сохранять себя. А теперь своим временем стала наносить жертву человеку. Тогда человек был ближе своим телом к природе, она ему служила по-иному. 

    15. Он думал и получал. А теперь его думки не сводятся с делами. У него, как племени, не хватило фуража. Природа что-то ерундила, стала свои дни, свои часы продлевать. У вожака сомнение, гибель перед ним. Он стал думать о недостатках. А природа на эти недостатки кладет свои силы, она валяет животных на длинных будящих двух ногах, и им не дает развернуться. Природа сначала оказалась сильна, она не дает человеку то время, в котором человек всегда получал. Это его первая после снега весна, она не открывает свои весенние ковры для жизни человека, кто перешел к тому, чтобы получить легче жизнь. Он из-за стоя стал умирать. Ему природа не дала возможности свое время осваивать. Вожак стал теряться, падать опорою своею. И пришло время такое, что этот вожак много оставил своих людей из-за недостатка жертвою.  

    16. Они у него умерли. Он стал психически переживать, думал о том, что он тоже умрет. А на его такой создавшийся страх пришла весна со своими качествами. Стала свои ручьи показывать, и вслед тут же кочевники плелись за этими качествами. Первые тянули свое племя. У них даже не было того в голове, что на них какой-то обиженный природой вожак со своей подготовкой набросится. И отберет у них их вожжи, и завладеет ими, как пленниками. Станет распоряжаться, станет по-своему учить нас для того, чтобы мы ему строили его начатую жизнь.

    Так оно и получилось, как автор этих слов написал. Вожак себя на это подготовил, за недостатком ему так или иначе все равно приходилось помирать. У него нет того, что было до этого. Его обидела природа.

    17. А он теперь зуб за зуб стал метить природе. И так открыл на себе нахальную войну. Завладел этим племенем, стал вожжи держать у себя, а всех подчиненных заставил на себя работать день и ночь, их держать в условиях неприятности. Они уже в плену пленники. Об этом знает только сама природа, и дает богатства не вожаку, а подчиненному, чтобы он зря так не мучился. Вожак это дело понял, стал развивать на людях свою эксплуатацию. У него стало заводиться чужое, не свое. По этому закону здесь родилось начальство из-за человеческого труда. Труд обогатил идею, а идея воспрянула, и стала продолжать свои все намерения, которые вели их к царю. Знаем хорошо условия и время. Знаем хорошо быт построения, для чего в хуторе сам себе строит хоромы из-за природного богатства. А из-за животного он держит веревку, ставит для него какой-либо сарай некультурного содержания.

    18. Животное ждет: а когда это поднимется солнышко, наш хозяин поднимется, и нам на земле к столбу притащит бурьян. Это наша такая построенная человеком жизнь. Сам себе убивает птицу, бьет зверя, готовит мягкое, теплое. А нас из-за своего желудка держит при любых развитиях в природе. Человеческая наглость к животному. Его руки все делают, глаза смотрят, ногами себя носит для того, чтобы охотиться на таких людей, кто ему подчиняется. А подчиненному человеку дает природа все ее изложенные плоды.

    Боятся только носить, как заслуженный от народа, свою бороду. Он ею красуется и ей верит. Люди как по закону бояться выполнять. У боярина шуба волочится до самого хвоста. Он живет из-за народа, об этом говорит история Петра Первого царя русского. Он их заставил своим режимом брить и стричь. У Петра хитрость была иная.

    19. Но боярская бедность была это борода, он ею жил и хвалился о том, что он боярин. А Петр ему сказал: «Если ты боярин, то соизволь уплатить за твою бороду, то есть за волос, 1000 рублей». Его заставила царская необходимость смириться с этим делом из-за денег своих. Он тоже хотел у себя видеть хорошее, и строил хорошее за счет другого плохого. Деревня или село жило за счет ремесленника дельца, и также хорошего мастера. Он готовил свой товар тому, кому будет надо. Потребность была у нуждающегося из-за животного. Оно человека кормит досыта, и одевает до тепла. Все это строение не на пользу идет в природе, а на вред. Как бы ты и где ни одевался, все равно это не спасение в жизни, а простуда и болезнь. Об этом всем человек думает. Как же так, что надо будет эту одежду приобретать.

    20. И где ты будешь приобретать, и как ее будешь хранить, это твое прямое условие. Ты живешь за счет искусства. А за счет природы живет одна закалка. Вода, воздух и земля – три самых основных для жизни тела, за что ввелась между человеком борьба. Один другого заставили временно жить. Природа этого не хотела, и не хочет теперь, чтобы человек это делал. Но ничего ты не поделаешь в жизни своей. Надо будет делать для того, чтобы скорее себя сносить.

    Тело человека есть природа естественная, но дело его рук есть искусство. Его распространяют везде и всюду из-за природы. А природа эти качества не разрешает иметь. Она руки человеческие отрывает своими силами, не дает ему ума иметь свои силы для того, чтобы жить, а умертвляет.

    21. Не занимай жадности, чтобы ты не был царь или пастух. Ему все мало, он хочет больше. Так и князь, кто создал у себя из-за своих сил все то, что требовалось для человека. Одно время пожить, а другое время расстаться со своими силами. Кто бы он ни был, ему все равно намечена доля умереть. С недовольных моментов ему кто-то строит свою обиду. Он ученый человек, его учение пока на горизонте, требуется людям. Люди этот продукт держат и им хвалятся: вот мы, мол, заимели его, он у нас есть. А у вас его нет. А раз нет, что мы должны на это сказать? Тоже надо приобрести каким-либо началом. Ученые думают, перебирают от этого предмета лучшее что-либо сделать, что имеет наш сосед. У него хорошо, а у нас еще лучше. И так этому хорошему нет конца, края…в природе.

    22. Она ведь мать кормилица. Она нас родила, она, мать, нас умертвит только за наше хорошее. Это не качества, были они раньше перед всеми, и есть сейчас перед всеми. Откуда она берется, и кто ее к нам присылает, если мы не хотим ее иметь. А она развивается на нас, это наша смерть.

    В природе есть жизнь, она живет, без конца и краю продолжает свои дела. Был день и будет, никто его не снимет с пути, ибо он есть естественный. Она не стоит на одном месте, и не хочет отмирать. А хочет, и живет без конца, также и нет конца. Она была, и есть сейчас, и будет вечно. А мы, все люди, ей подражаем словами, сном сохраняем. Говорим: какая она для нас хорошая, долго нас держит в мягких подушках. Сон милый сердцу, так человек его строит на себе. И так он о нем говорит: «Еще бы поспать, да потянуться своими ногами».

    23. Да время подошло, надо будет вставать. Все это делает нам всем природа. Боярин никогда бы такую большую бороду не носил.  Его заставила необходимость, условие. Между нами говоря, это наш предковый быт заставил у себя иметь бояр. Они жили из-за нас, и живут другие люди, только не с таким законом, с другим. Воеводы, князи, бояре от себя отобрали короля. Король сохранялся людьми до тех пор, пока ему не пришла смена. Люди всему дело. Они верили, верят, и будут верить до тех пор, пока им на их веру придет конец, они перестанут верить чепухе. Это все временное явление всей жизни. Быть боярином, не каждому это дается, быть князем тоже. Не все бывают князями. Быть королем – надо заслужить внимание. А быть царем – надо иметь свой народ.

    24. А народ – это есть все для жизни. Не будет такого народа – не будет царя. Закалка не была нужна ни боярину, ни князю, ни королю, также и царю. Все без нее прожили, и свое бедное горе заимели. Зачем им было это нужно, если у них было золото, серебро. Они свои хоромы украшали этим, их хоромы остались музеем, нет дела никакого, лежат все в прахе. Закалка нужна была не то что царю или королю, она нужна была самому маленькому и бедному человеку. Только этого человека тянуло за нос быть королем. Но все короли не будут королями. Поэтому этот бедняк не умел сделаться таким героем, чтобы на себе заимел свою закалку. Его бы в то время расцеловали. Он бы и до сих пор жил, и жил своими изложенными правами.   

    25.  У него бы была не такая сила, как он с нею умер. Это наше всех бессилие. Мы погибли на фронте своей борьбы без всякой славы один за другим. Смерть ни с кем не посчиталась, а всех с собою забрала. И заберет нас всех без закалки. Закалка всех дельцов видела, и ему бы свое все передала, но он же не был пригоден к тому, чтобы жить за счет природы. Он живет за счет своего искусства, он радуется перед ним. Считает, это для него все, что называется в своей жизни его милый труд. Он делает своему близкому, и хочет за это взять столько, сколько захочет. Но беда одна в том, что этому предмету не будет любителя. Так оно и получалось, и получается, и будет получаться впредь, если только мы не сменим свое направление, свою индивидуальную жизнь в своей собственности.    

    26. Своим словом называть это мое никак не рекомендуется. Говорит закалка. Кто мастер сказать на любую и каждую науку: это, мол, моя есть. Кроме как он ошибется и провалится на ней. Она была природная, и осталась ей. А вот то, что будет надо. Мы все от этого дела отвернулись. Был еще Гиппократ отец медицины. Обосновал это дело, но не сумел сам себя показать везде и всюду новым человеком. Он ухватился так же, как ухватывались все за свою собственническую жизнь. Ему эта наука не по руке и не по душе. Он боялся так, как все боялись природы. Также возьмем ученого Дарвина, Леонардо да Винчи, и всех других высоких деятелей. Кто построил на своем жизненном вопросе теорию для того, чтобы ввести революцию для того, чтобы один порок прогнать. 

    27. А другой принят, его материалистический капитал. Он его создал для того, чтобы люди прочитали, и учились на нем все это сделать практически. А практика это все сделает. И она трудом все сделала для того, чтобы время пришло и привело все то, что будет нужно. И потребуется в жизни не тем молодцам, не тому человеку, кто боится и боялся, он будет бояться. Лишь потому он не практик, вооружен теорией. А практика покажет себя в тех годах, где это будет возможно. Против строя рождались талантливые люди, против старого рождалось новое со своими силами, пролазило, не уступало старому. А старое – это развитие техники, технического глаза. Практика на себе раскроет свои силы, огородится до самих трусов, до чистого, энергичного живого тела.   

    28. В природе они были и есть силой, и будут всегда после, если их какой-либо человек поддержит, и их разовьет на себе, сделает практически. Ему будут эволюционные заслуги. Ни Лермонтов, ни Пушкин не знал об этом, не сказал никакой мудрец. Только люди грешные этого ждали, и ждут сейчас, и будут ждать все время. Напрасно их страх окружает. Он придет не для того, чтобы наказывать грешного с душою. Он придет их учить по-новому, как нужно жить. Он придет, и скажет тем, кто его силам не поверит о том, что это правда. Он найдет свои пути, свой такт на одном человеке. Его силы разовьют на всей земле. Его, как человека, прославят. И скажут: он есть такой же человек, как и все люди есть со своим направлением.

    29. Этого человека не рождалось, и не родился сейчас. А только придет такое богатое время. Он заявится со своей силой, прославит закалку, назовет ее своей через практику. На это сказал Дарвин. Тот будет силен, кто докажет своими силами эволюционно, то есть естественно раскроет на себе эти силы в природе. Это время не за горами

    А сейчас люди подготавливаются встретить этот год, в котором родился этот человек маленьким мальчиком. Сколько жила и была в своей жизни, она не останавливала свои силы. Они были в бурлящих волнах и в бушующем ветре, и на каждом шагу на земле. Закалке пришлось и встречать, и провожать. Она не останавливалась, все присматривалась, думала очень много. Но все же сосредоточилась к этому делу, в котором была вся природа заострена своими силами.

    30. Все делала себе на пользу, посылала сама себе. Все мои способности направлялись для того, чтобы ухватиться за что-либо, и указать на факт. Это я кормилица всех, я заставила человека, чтобы он знал про все условия, про всю природу, да про ее качества. Разве было плохо просмотреть на тот или другой предмет развития той или иной стороны. Мы привыкли смотреть всегда на южный край, оттуда больше всего идет погода влажная. Она начинает за собою из Черного моря тянуть свои темно-синие тучки. Их только наберутся и сгустятся, идут по-над землей. Вот, вот упадет капля дождя. Вот, вот потечет дождевая вода. И скажут, неловкая вещь. Она нами встречается и провожается по хорошему настроению.

 

1959.04

Иванов

 

Набор – Ош. С копии оригинала. 2013.11. (1311). 

 

    5904   Тематический указатель

Адам и Ева  1, 2

Природа обессиливает  20

Вера  23

Эволюция  28

  

 

Иванов П. К.

Пути и к коммунизму

 

1959.05

Иванов

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

 

    1. От Ростова до Москвы немалое расстояние, больше тысячи километров. Ростовчане решились свой поезд туда послать в полном порядке.  Из 12 вагонов состав. Один багажник с двумя человеками. Бригада проводников по два человека с бригадиром, он же радист к этому. Почта один вагон уже стоит по команде дежурного по станции. Этот поезд имеет название 43-й. Стоит на первом пути, готовится к отправлению в 2 часа 35 минут. А сейчас делается посадка, пассажиры со своими билетами занимают места. Всех в эту минуту заставило, чтобы готовились к своему делу. Даже и провожающие видели, что к поезду подошел паровоз «Сталинец». Принял состав резерв кондукторов, главный со старшим.

    2. По слуху пронесся свист воздуха тормозов. А дежурный по отправлению не отрывается от трубки. У него спрашивает из отделения. Но командир диспетчер за состоянием всей подготовки к тому, чтобы открыть зеленый свет. Дорогу свободную с Нахочеван Донскою договорились по времени пропустить на ходу. Кого здесь ни увидишь на перроне из провожающих. Одним было жаль расставаться, слезы были на глазах. А другие радовались перед этим случаем. У них свобода без них открывалась. Мальчик маленький стоял возле своей матери, смотрел на окошко этого большого вагона. Но не понимал, что это за люди там сидели, и обращали внимание на эту создавшуюся вокруг местность. В багажном отделении двери давно затворились, окончили свой груз, а почта закрывала двери.  

    3. Минуты на исходе. Их ждали все люди те, кому приходилось расставаться с этим городом Ростовом. А те, кому было интересно попасть в другую местность, эти минуты гнали. Как бы скорее от этого главного Ростова оторваться, помчаться, как и всегда «Сталинец» возит. Он стоит весь при полной возможности, со своей бригадой готов двигаться, хоть и сейчас. А главный возле поезда вместе стоит и смотрит на светофор. Вот последние секунды истекают после шумной всей посадки. Возле каждого тамбура с этим проводником. Особенно противная в жизни женщина делает, чтобы на ее стороне был порядок, в очереди пассажиры стояли с вещами. А она хоть быстро нас проверяла и сажала в вагон теперь. «Господи, благослови нас доехать», – одна верующая женщина сказала.

    4. А другой молодой человек, видно из всего, что он комсомолец. Ему известно это прошлое и теперешнее. Если бы только не готовились к этому делу люди, мы бы с вами в этом месте не очутились, и не сидели и не крестили свою голову.

    А в эту минуту как раз на часах стрелка 35 показала, и свет свою форму раскрыл. Наш главный с дежурным по отправлению за своей работой в одну минуту стали делать. У одного рука поднялась с желтым флажком выше головы, он дает путь. А у главного засвистела система для машиниста. А машинист не дернул, а плавно стал колеса своего паровоза поворачивать, чтобы не нанести обиду своим пассажирам. Они в окошке со знакомыми и родными мотали, в последний час прощались, и оставляли их позади. Те, кто провожал наш поезд, пожелали хорошего всем нам едущим со своим занятым местом, и сидевшим на своем месте.

    5. А другие еще спорили из-за тесноты. Живые люди, да еще с многими вещами в жестком вагоне, в неполадках ждали мира. Это проводник, он придет, со своей вежливостью скажет, чтобы мы бросили ссориться. Вагон для всех одинаково. А хвост этого поезда скрылся, и шума не слышно. Как нашему паровозу в большую немощь бежать, все выше и выше пробирается. Дома с улицами по сторонам остаются, уже не видать. Бригада паровозная вся за своей работой, обеспечивают машину, чтобы она без воды не оставалась, а пар держал точно все через хороший уголь. Сегодня получили, как будто помехи для этого нет. Сам главный зашел в свой причитающийся кабинет. Ему никто сейчас не мешает, кроме одних через стенку багажника, которые сидели, и толковали про адрес. «Ну, мы теперь побежали», – сказал пассажир. А сосед, видно ростовчанин, знает про эту подъемную систему для паровоза. Не побежит, а тяжело попыхивает, идет на взволок до самого «Сельмаша» все на гору и на гору со своею тяжестью. 

    6. А потом он стал рассказывать про завод «Сельмаш», какой он огромный со своими цехами, да с расположением всей рабочей силы. Больше всего конвейер делает. Смотришь, по асфальту там в средине, кажется, комбайн уже готов. Стали вести про это разговор, про старинную эту местность. А она когда-то занималась более богатыми мужиками. Навяжут одну за другой пары волов, запряженные в арбы. И едут в степь за вязаными снопами. А их приезжающие со всех сторон мужики косари с косами, да с женами, которые вязали. Все это делалось трудно, жарко в поту. Нет, чему позавидовать. А что делается сейчас в поле? За этим посевом, за временем зрелости сам агроном не отрывает этот глаз, когда запустит на этот большой лен комбайн или два. После этого машине не требуются мешки, как раньше. Эта система продолжалась.

    7. Особенно в какой-либо небогатой деревне. Заведена уборка в одно время, косят все, есть вяжут для самосохранения зернышка. Ведь жаль годичного урожая. А есть, косят косилкой. И кладут в копны. Возят арбами. У кого сила есть ручная, скоро уберется. А у кого нет ее, опоздает. Бывает, на его счастье, осенняя погода стоит, стоит. Это на его уже бедность. Он, гляди, и управился. Про это все мы с вами проскочили быстро свой Александровский уклон, по-над рекою Доном едем. Какая богатая рыболовная эта река. Все возле нее живут хорошо. Особенно сейчас катер, за которым прогрессирует все, расцветает по своим надобностям людей. Раньше бы ты не видел и не слышал. А сейчас почему не поговорить. Это ведь Александровка, она местность. Вся станица сидит со своими дворами по косогору. У них есть рыболовный колхоз, по ту сторону Дона сети разбрасывают, их там табор. А город Ростов вот сбоку.

    8. Рядом завод «Красный Аксой», он нашему народу очень помогает в сельском хозяйстве. Дает большое количество частей для обработки земли. Это мы все сделали, ростовчане. У нас рыба, у нас хлеб и виноград. Это самая хорошая для виноградов местность. Здесь Донские, Пухлековские белые и красные вина. Особенно мы этим поездом встречаем и провожаем таких по пути людей, кто этим правом пользуется. Особенно вот рядом Аксойский район, в которого немало станиц со своей площадью, с землей. С людьми не такими, как были раньше. Он индивидуалист считался со своим. А сейчас люди советские, знающие о нашей великой развитой на человеке технике. Колесо крутится от мотора из-за горючего. Все приспособилось рукой человека. Строятся и строятся свои собственнические дома, для жизни своей огораживаются в усадьбы. Все в труде добывается.

    9. Мы как раз со своею развитою скоростью стали слышать торможение. Вроде как к Костоновки идет наш поезд. А человек старше от нас сидел перед боковым окошком, повернулся к косогору лицом. Он признал: это был Аксай. Ему поезд поклонился в своих простоявших минутах, и сказал «до свидания» продолжительным свистком в паровозе. Опять надо браться нам, говорит машинист своему помощнику, чтобы ни на одну минуту ни перед какой стоянкой не опаздывать. Наши будут у диспетчера в отделении заслуги. Он видит за стеной. Как мы своими колесами шагаем по вот этой местности, где лежат одна возле другой шпалы. А равнина правой стороной донская, наше все условие видит, но далеко от нас хутора, станицы. И стал уходить со своими волнами Дон. Мы поохали по-над Тузловкой рекой. А по-над косогором друг возле друга соседи сидели, смотрели на наш поезд, и видели нашу быстроту.

    10. Она нас везла. И по радио нам сказали, как пассажирам себя вести, чтобы не сорить и не плевать для того, чтобы труд проводника блюсти. Все это проводится для гигиены.

    Ростов то по селектору спрашивал у дежурных по станции про пробег, ему отвечали: по графику. А когда наш поезд перевалился с одного отделения в другое, Шахтинское. Ростову …забыть в своем времени. Оно ушло, нет на его пути. А шахты, как своей железной дороги, ухватились, про каждый его шаг спрашивают. По Александровке как ты прибытие к тебе получил, спрашивает диспетчер. Ему отвечает: «На ходу по графику будет пропущен». «Прекрасно», – сказал диспетчер. А у Новочеркасска запрашивает: «Могу ли 43-й отправить». Новочеркасск ожидает, дал команду постам открыть семафор, и впусти в станцию поезд. Где приходилось нам проехать быстро. Про нас не забыл совхоз виноделия проговорить.                 

    11. И к тому же самые пчеловодные с карьером тоже про нас сказали. Вот, мол, люди разъезжают, им хорошо сидеть и поглядывать в окошко. А кто как. Молодежь взялась поиграть в «дурака» в карты, друг дружку наказать своею умелостью. Другому пришлось взять журнал, или какую-либо книжку почитать. А трети ехали в 7-м вагоне офицерском, большинство были военные. Знали, по географии, что это за старый казацкий город Новочеркасск. Прошло время то, когда казаки в этом городе царствовали. Были на них красные лампасы. Их держал царь, как в почете. Самые лучшие защитники были у него казаки донские. Нас не миновал Новочеркасск. Когда мы к нему въезжали, виднелась сбоку, с правой стороны, Кривянка. Даже там … другие по верху Дон. А по-над косогором сады виноградные колхозные, все они обрабатывались человеческим трудом. Трудились люди в них.

    12. Трудились и на поле люди, в степи. Казалось бы, надо легче жить, а техника заставила тяжело жить из-за всей заботы, которую мы видели и видим на земле. Хотя вот и в военной части, где нашего молодого человека учат на новый ряд службы, чтобы он знал, как во время войны защищать свою родину, свой порог своей жизни. Мы и этот город со всеми удобствами оставили, как и Ростов, также и Новочеркасск, двинулись в Хотунок. Быстро добрались до завода химического. Он со своим хозяйством расположился против левой стороны завода Буденного, где выпускают ежедневно электровозы для замены паровозов. Замена электричества, значит, слово Ленина выполнялось. Электризация страны, значит, коммунизм. А в коммунизме мы должны не тревожно жить в природе, не зависимые никем и ни от кого. Это будет: один за всех, а все за одного.     

    13. Взял слово один изменить старое на новое. То мы умирали, а то мы не будем умирать. Наши будут силы этого от природы добиться, от природы все взять. То мы не брали, то мы не видели и не слышали. А теперь есть факт налицо. У нас из наук всех одна наука спорт закалка-тренировка. Она неплохая вещь. Если кто-либо ею займется и сделает, на себе разовьет для того, чтобы не простуживаться, не болеть. Это великая польза для живущего на белом свете. Требуется всем практика для того, чтобы уметь предостерегать от простуды и заболевания. Вот что нам всем надо. А то что ж наука медицинская. Только заболей какой-либо болезнью, вот тебе и наскочит «Скорая помощь», или неотложная.  

    14. Сестра приедет или врач. Лопух какой-либо прискочит. Возьмет ваше больное тело, чтобы вставить свою здоровую душу? Этого с наукой не встречалось еще.

    Когда мы с вами об этом всем поговорили. Как быстро время бежит, и хочется послушать. А что сделалось по пути с нашим поездом, с нашей обслуживающей бригадой проводников. Они двое на один вагон уход делают для пассажиров, чтобы они не обижались. А то у нас люди недопонимают, берут свои силы и направляют для всех. Видно, чем он занимается. Или семечки лущит, или какой-либо сор набросает под ноги, ему не доходит. А проводник видит, но его сердце терпит, ему обижать пассажира неловко. Лучше промолчу.

    15. Наш поезд, он быстро пробирается между такими коротенькими стоянками, да и по такой дороге между посадками. Можно позавидовать.

    Мой сон под воскресенье. Бубновая светка показала путь и к косовице большого урожая.

 

1959 г.

Иванов

 

Набор – Ош. С копии оригинала. 2013.11. (1311).      

 

    5905    Тематический указатель

Новое, независимость  12, 13   

 

Иванов П. К.

Письмо Учителя

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

    Уважаемые товарищи, я прочитал речь Н. С. Хрущёва на Пленуме ЦК КПСС 29 июня 1959 г. «За дальнейший подъем производительных сил страны, за технический прогресс во всех отраслях народного хозяйства». Товарищи, есть слова, для этого сказанные Н. С. Хрущёвым. И солнышко имеет пятно, значит, сознательности нет. Почему должна в этом деле дисциплина, если каждого человека заставляет его работа чтобы делать? А дело делается тяжело. Не будет ли лучше для этого изложить предложение человеку, его поступок.

    Какой он реальный, лёгкий во всём явлении. То, чего мы делали и делаем, и будем делать, нас только ожидает будущее всех через наше дело – смерть. Мы её имеем из-за нашего только  несознательного поступка. А он нас во всём деле окружил, и  хочет  заставить нас, чтобы мы с вами этого не делали. Производство производством, а продукт продуктом. Только природа хочет увидеть человека, чтобы он был у неё хозяин. Так жить, как мы с вами себя заставили, это наша с вами стихия. Мы вовлекаемся, делаем, а за последствия ничего не знаем. Что же будет для нас завтра? Мы с вами надеемся и надеялись, и будем всё время надеяться на своё. А он для нас неприятен чем? Да психически ненормален. Сам человек ничего не знает в своей жизни, от чего и почему он заболел. Природа не хотела в его теле видеть. Но мы же сами всё это сделали. В процессе всего этого человек потерял своё здоровье, он не может равнодушно сам себя держать. Поэтому его близкие заставили лечь в условие больницы. А кому это всё нравится быть в обузу? А там нужно большое терпение ожидать специальную помощь, которая создаётся искусством. Получается тяжело из этого. Мы имеем развитую болезнь, которая прогрессирует на человеке. За счёт его сохраняется койка в больнице. Мы не упраздняем от человека его недуг, а развиваем. Об этой сложности докладчик не попытался спросить хоть у одного врача: а как на сегодня обстоит дело с прогрессом болезни и простуды? Всё по-старому, но не по-новому. Чтобы мы взялись за самих себя воспитывать в духе с природою для того, чтобы наши тела не утомлялись, а пробуждались и не имели у себя недостатков. Нам нужно отказаться от помощи больному, заболевшему в процессе своей жизни. Для нас надо пробуждение. Чтобы мы с вами не шли с ярмарки. А через наше превращение здорового человека мы добьёмся от природы: она нас всех огородит своею славой. Довольно нам заставлять человека. Ты же сам, человек, таким вчера был, а сейчас подучила тебя техника.

    Если не хочешь жить по-новому и одинаковому, уйди с дороги, не мешай другому, ибо другой нашёл для себя дом с двумя комнатами. В одной  комнате мы пока живём, и из-за этого всего помираем. А в другой комнате человек не захотел таким быть, как хочет природа.

    Она нам свои слова говорит о том, чтобы мы учились в другой комнате, как будет нам жить, чтобы  не простуживаться и не болеть никогда и никак. Что может быть лучше из этого всего. Мы с вами имеем достаточные жизненные факты в природе.

    Он имеет это, Иванов, автор этого дела, своё предложение по этой части. Спустил в областной здравотдел. А там это предложение не разрабатывается, а лежит под сукном. Наше дело проверить его,  что оно нам даст после этого. Ведь у нас на это есть вожак идти вперёд. Ему только со своим намерением люди ума не дают прогрессировать, сделали больным психически, который не входит в рамки учёных.

    Иванов своею практикою на солнце не имеет пятна. Солнце-это есть мы, все люди, живущие на белом свете. Не будет нас, и не будет солнца. Надо работать, а не сидеть на своих местах, и не ждать милостыни. Ибо природа труженика любила и любит, и будет любить из-за его тела. Оно естественное, живое, долой от него чучело мёртвое.

Да здравствует живое, неумирающее.

 

1959.06

Иванов

 

Набор – Ош. С текста. 2014.02.

 

Иванов П. К.

Вода

 

1959 год 14 ноября

Иванов

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

 

    1. Земля, это лежит вечный источник между воздухом и водой, никогда не умирающий. А всегда жила, и будет жить, как природа. А в природе есть, по этих условиях ползает, как какая-то живая вещь, это двигался человек со своими ногами, со своими руками. Он видит глазами, слышит ушами, без ничего не живет. Все он в природе приобретает для того, чтобы одно время пожить да поделать. А потом из-за этого умереть.

    Только поднимается в глазу око, уже мозг свою силу распростирает. Мгновенно от него несется сказанное слово фантазии. А чтобы быть там, и делать то, чего приходилось. Только подумать, это в местности может человек сделать. А он про сегодняшний пришедший день никогда никак нигде не забывает.

    2. Все думает: а как он будет в нем с ним атмосферно встречаться. Это знать не приходилось никому такому.  Как сегодня пришлось приодеться в хорошую одежду, чтобы показать другим. А на мое такое дело где-то взялся сильный дождик, как тут он и был со своим. Он шел сильно для того, чтобы этому человеку, кто о нем  не мечтал. А только сейчас он стал разговаривать про эту атмосферу. А она была до этого со своими качествами, но не на этом месте, и не такая пригодная, как она должна быть. Какое изменение за изменением в этом месте да в природе. Как раз было время восхода солнышка летней порой. Заря, крепко жаром горела эта местность. А солнышко свои концы показывало нам, как огненное раскаленное тело. Если мы, все живущие, со стороны запада стояли, и смотрели на эту местность за тысячу километров.

    3. А впереди может быть такая, расположилась со своими хатами с украинским покроем, с индивидуальным и на лужку, с садами. Да разными фруктовыми садовыми деревьями, где, может быть, в эту секунду на этом изложенном месте на сучке пристроил сам себя соловей. Он своим голосом покрикивал, все изменял свой голос, окружению было слышно. А подвода с запряженной лошадкой под этот садок пробиралась быстро. Откуда, нам об этом не скажут? Догадываются, это ехал наш бригадир колхозной бригады. Ему пришлось встать до восхода этого солнца. Его, как человека, заставляет его работа. А издалека кричит, чтобы ты услышал да обернулся, и посмотрел своими глазами, и увидел.

    4. А может, признал не за такую местность, как было. Да не в такое пришедшее время, это время сохраняло у себя солнышко. Человек какой-либо специальности спешил по этой дороге в точные минуты попасть, его там ожидает дело. Кто может сказать про эту деревню, или про это село. А оно ведь в какое-либо время начало заводиться. Кто первым сюда попал, и себе свой огород огородил, и сделал домик. Это не все для жизни. А для жизни надо условие в жизни нашей, чтобы жить. И научиться в жизни, как смотреть на подходящую личность, на подходящую дорогу, которая тянется по-над рекою возле скалы. А тут проходили люди со своим поступком, они вспоминают про старых прошедших у предков людей, как они при условиях дружно жили. У них не было того, что мы сейчас имеем.

    5. Особенно если бы они встали сейчас, и глянули в высоту нашего неба, какие там летают железные птицы с жужжанием, с разными огнями и цветами. Все время до этого был запряженный вол в ярмо, а лошадь в хомут. Прогрессировала кустарщина с косою в руках и граблями, чтобы скосить хлеб, подобрать и связать в сноп для складывания в копну и в одинок. Молотилось катком, или цепью. Тяжело без этого всего, что мы сейчас заимели и имеем. Как будто, нам кажется, через наше все легко стало. А природа в этом деле в этом времени никому не прощает своим наказанием, своею любовью, своим умом. Кто этому делу не верит, она его встречает и провожает с тяжелым.                        

    6. День бывает всегда днем один раз. А человек человеком, ожидает это время, эту минуту, которая ему дает жизнь. Также и ночь по этой местности быстрее пробежит в умирающие часы. Это сон, он со своим мешает, заставляет человека быть одно время. Когда человек засыпает сладким сном, ему что-либо в этом деле снится: а где он бывает, и что он видит  перед собою, и делает своими руками. А из сделанного получается в этом месте. Это мертвая проходит, как в наве, жизнь. Человек – одаренный человек, счастливец во всем. А когда он поднимется, когда он проснется, сделается человеком самозащиты. Он нашел, оделся, и привел сам себя к действительности. У него мысль заработала, во все концы света пробежала. И вдруг вспомнил свой приснившийся сон, какой он был интересный во всем.

    7. Как и сейчас смотрю, и вижу человека, ходящего по снегу. Он человек, по виду, не больной. А делает своим телом, как больной. В одних трусиках, без головного убора, без сапог. На любой вопрос, заданный кем-то, он отвечает. У него, как человека, спрашивают очень много людей, им же интересно видеть такого человека. А его в жизни такого, как мы этого человека не встречали. Он один из всех живущих. Держит в руках три самые козырные карты, ими хочет всех до одного побить. Это дама, король и туз. Игра продолжается, все карты сосредоточились, и давай ковырять. Дама с королем и туз в руках, с точки зрения науки, это будет закалка-тренировка всем давать отпор, старшая и самая серьезная в своем здоровье. Природа за это стоит горою.

    8. Куда только попадет, попадет свой нос, свою головку, ей или ему не надут разворота. Болезнь – она, а враг – он. Все мешает в человеческой жизни, которую построил на земле человек. Он сделался хозяин своему добру. Он присвоил к своему имени, к своему телу. Что это, что он нашел в своей жизни в процессе своего труда? Как будто для него это все в жизни. Иметь на земле способность. Это площадь, которой пользуется все село, или деревня, да и город, у любого хозяина, у любого человека, живущего в этой местности. Он огорожен собственностью, у него на какой-то стороне на углу стоит дом, по средствам своего кармана. С окнами от улицы, забор с воротами. У кого какие. А сзади двора как? В галошах своих, на выпуск брюках.

    9. У природы нет конца и края богатств. Для того чтобы ими воспользоваться, надо заложить физический труд. А его развил на себе человек, и ввел для себя в помощь животное, бык и лошадку. А колесо смастерил, заставила кустарщина приобрести. Тогда какое было мучение бедному без колеса жить, и как было без животного находиться в деревне. Но все же были такие, и жили они не в порядке, с самого края. Кто про них знал, и кто про них думал, если у них ни ворот, ни животного. А собаку держит, бережет. Или себе говорит: «Это мой Рябчик». Он знает меня, этого дома. Да и знает про меня мой царь батюшка, про всю мою семью. Она на учете.

    10. В сельском управлении записан писарем. Знает про меня, и знает про самого богатого богача этой местности Бог. У него все на учете, что бедный, что и богатый. У бедного неимущего мысль лазит по белому свету меньше, чем у богача мысль. Она заставляет каждого человека приобретать для себя в природе. Если бы природа сначала не разрешила  сама себя представить слугою, человек никогда не смог сам себя в этом деле развить. Сначала у человека не было ни сапога, ни шапки, ни пальто, и не было такой пищи, как мы ее имеем сейчас на столе. А природа была, вода существовала источником. Воздух окружал проходящим временем. Ученых теоретических совсем не было в поколениях, была практика в природе и во времени.

    11. Люди жили, и надеялись на Бога. Он им давал тогда, когда они что-либо в природе делали. Под лежачий камень не проходила вода. А когда ты камень поворочаешь, и вода пойдет.

    Так и человеку все давалось получить в труде и во времени. Он одно время пожил, и попользовался всеми правами, он Бога просил. А сам про себя не забывал думать, и посылать в то место, где ему давалось для жизни своей развитие. Мы хорошо знаем про нашу землю, про наш воздух и воду. Все мы с вами приобретали раньше для своей жизни, и сейчас мы приобретаем в этих условиях. Раньше тяжелое приобретение без теории, без агронома, без моторного колеса, и без всякой техники на человеке. Но винцо попивали, золото имели.

    12. А чтобы прогрессировало на людях тогда недоверие друг другу, убийство, воровство, ненависть или осуждение. Такого, как сейчас на себе, курения табака не было. И чтобы водку 40 градусов стаканами пить, это только русские шахтеры пьют. Они под землей работают. Работают и в поле крестьяне, трудятся. Раньше они хлеб добывали, и сейчас они добывают. Раньше они жили, надеялись на урожай, и сейчас они для этого дела свой труд закладывают, чтобы легко получить кружку молока, или жареное в мясе. Все мы хотим: тот, кто работает, и тот, кто не работает. Все мы живем из-за этого всего. Учимся для того, чтобы легче приобретать необходимое. Но когда станем разбираться практически в этом деле.  

    13. То нам давала все это природа нелегко. Она бы нам в жизни не дала, но беда в том, что такое племя, это человек, он господство над этим делом взял. Он сам себя заставил копаться, минимум для временной жизни приобретать. Его мысль об этом только и думает, чтобы что-то сделать, и что-то из этого получить. Нога по земле  даром не ступает. Человек ведь родился для того, чтобы помереть. И за ним плетется несуществующая смерть. Ее раньше такой, как она есть сейчас, не было. Она развилась в процессе всего развития. Она на земле существует с предков, и не считается ни с какими королями, царями, князями, боярами. Умными и честными, и бедными людьми. Их всех держит на вожжах, на поводке. Дает им полное право развиваться для того, чтобы человек из-за этого пожил, да попользовался всеми земными правами, что он мог делать.

    14. Его труд заставил износить себя, и сделаться в негодность. А природе эта жизнь сделалась не по душе. Запаха такого, как хотела природа, нет на человеке. Поэтому воздух ему отказал, его удовлетворять. Где бы он ни был со своим телом, его одно – как бы на себя какую-либо одежку надеть, какой-либо кусочек проглотить. Или воды напиться для заполнения своего развитого в желудке пространства. Ему конца нет. Об этом каждый год все думать. А без дела не обойдешься в природе. Время известное, весь год на носу. А что, и когда, для чего делать. Пришла весна, она не сама прилезла, заставила всех ее к себе тянуть.

    15. Со своим годичным делаем сегодня. А завтра с этими правами умираем. Нас за этот год по счету сколько людей умерло. Хотели они жить, но не в силу им пришлось жить. Их природа не допустила через их богатство, через их зависть. Они не знали, что им придется этот год помирать. У них было одно – сохранить самого себя. От условий запасались, готовились, чтобы только жить.

    А в природе они своим поступком, своей гордостью и невежливою стороною не заслужили жить. Им природа отказала, чтобы они дышали, за их ухаживание за самим собою. Они забыли, где они, и между кем находятся. У них нет различия, кто и как возле тебя прошел. Ты не видел и не знал, что это встретился с тобой возраст старше от тебя.

    16. Разве бы он не ответил тебе на твое слово: «Здравствуй». Он бы тоже сказал: «Здравствуй». Но ты думал только о себе, что ты на белом свете живешь, и все причитающееся в жизни целый год делаешь. Твое дело не на пользу идет, а на вред. Но тебе не хотелось делать для себя пользу. А все мы думаем и делаем вред. Мы со своим всем идем на рожон, со своим сердцем. А уходить от него нас наша вера не заставляла. И не заставит, чтобы мы бросили верить тому, с чем и помираем. Священник – это наставник какой-либо церкви, без него не рождается человек, и без него не умирает. Он человеку что-либо помог для того, чтобы этот человек родился на белый свет, и по наставлению его заслужил легко жить на земле. Не работать и не есть, но жить.

    17. Этого священника не рождалось и не родится лишь потому, что ему нет, за что жить. Поэтому у священников тоже такие слова, созданные от Бога. Надо работать, и хорошо работать, чтобы от природы получать, и другим по возможностям раздавать. Пусть их Бог за это одаряет, что они нуждающимся дают. Пусть Бог нуждающимся прощает, что они чужое берут.

    Ни один человек на нашей земле не пробовал сам себя заставить без этого всего оставаться. Ни все святые, ни все пророки, ни все богатые люди или бедные люди. Также все родившиеся политические люди, кто теперь хочет построить на земле рай за счет природы. И в природе только зам счет рук человеческих, за счет своей организованности, чтобы коллективом делать.

    18. А поодиночке отмирать. Это не легкая жизнь проходит на человеке при данной политике, которая кричит на весь мир: мир и дружба ко всему. А и к жизни есть большой каприз, и незнание наше, зачем мы помираем. Это спокон веков проходит на человеке естественность, болезнь, простуда. Мы не научились предотвратить себя от этого. Мы не брались, и не делаем ничего подобного для того, чтобы не простуживаться и не болеть. Наша всех задача, чтобы здоровому человеку этим заниматься. Но он на сегодня здоровый человек. Зачем ему врач, зачем ему больница, или коечка, он не нуждается ничем. А туз с дамой и королем кричит во весь свой рот своей речью, доказывают перед всеми картами свою правоту.                                         

    19. Всю свою возможность представляют всем, что только мы сможем эти силы открыть на одном человеке через закалку-тренировку, через работу свою. Человек если будет таков, как нам карты говорят, никогда нигде никак не будет подвергаться всяким эпидемиям. Карты опираются на одного человека. Пока на одном оно все распространяется. Почему же нам не поверить, если закалка-тренировка наука. Если он сделал это сам без кого-либо (никого). За ним остается и идея.

    Что мы, все люди, можем и также карте сказать, этим козырям, если нет старше от них. А человек ими козыряет. Я не придерживаюсь никакой политики, и не хочу, чтобы она обманывала народы. А хочу, чтобы народы получили себе в жизни легкое содержание, чтобы не болели и не стонали в койках.

    20. Это слова карт на человеке говорят. Нам всем, кто очень крепко болеет своей болезнью, надо переставать всякого рода пищу употреблять. В природе есть все силы, вся надежда на то, что нас природа сохранит. Мы получим все от нее. У этих картах сила выработанная для того, чтобы рассказывать об этом деле правду. Надо было давно бросить кушать, но не приходило такое время. Такие уверенные качества, через кого легко приходится оставлять эти зарожденные дни, в которых приходилось три или четыре раза кушать. Это нас с вами заставила психически ненормальная привычка. Мы с вами родились не с развитым желудком. У нас он вырос в процессе нашей всей человеческой в природе жизни.                            

    21. Мы с вами родились не для того, чтобы все приобретенное в природе поедать. Нас всех заставила по своей местности наша необходимость, с которою наши родители уже жили и удовлетворялись этим. Это все нам с начала появления человека в природе. Он не мог сам себя заставить, чтобы оставаться без всякой первой пищи. Эти карты вместе с человеком уже прогрессируют. Учат и рассказывают нам всем, что мы своим необдуманным поступком не даем своему мозгу здраво думать, чтобы эта мысль себе строила на пользу всего человечества. Сначала мозг убеждал свое тело, что можно будет оставить свое развитие носить на себе одежду. Ведь тело долго ходило взад и вперед, да все придумало свои шаги, искало в этом деле выход.

    22. А когда пришло начало, телу надо было с этим расставаться, и бросать все позади. Уже надо сказать условиям в природе спасибо, они пошли навстречу этому телу, и не стали влиять своим видоизменением, проходящей по воздуху силой. Она стала впервые встречать и провожать тело с неприкрытой головой и необутой ногой. Этого природа и не думала, чтобы человек на себе создал эти естественные силы для того, чтобы ими продолжать свою жизнь. И человек сам этого никогда не мог думать, что он проживет между всеми 35 лет своего возраста, и потом скажет всему этому свое извинение. Ты, он говорит, природа, извини, пожалуйста, что я перед тобою хочу сам себя показать не таким, как все остаются на своем месте. Они не хотят этого пробовать.

    23. У них веры нет, как она у меня родилась. Я ведь сам это сделал, никто меня не учил, мне стало хорошо. Так почему мне не думать о другом? А что мне в жизни, самое главное, мешает? Это моя изложенная предо мною пища.

    Пища добывается своим телом. Сначала тело думает, его заставила необходимость все думать за целый год во времени. Он зимою ничего не делает физически, чтобы сам собою помогать природе, чтобы она смогла уже давать на урожай свои силы, свое время. Зима для этого держит снег на поле. Влагу временную сохраняет, чтобы степь набирала в землю силу, свои возможности, и удаляла это все водой. И высушивала для того, чтобы подготовленную в этом пахоту засеять вовремя. Вся человеческая задача была, чтобы вовремя сделать, чтобы зернышко ухватилось за землю, и стало быстро само себя поднимать в росте.

    24. Это все постепенно продолжается в природе за счет человеческого ума и труда. Человеку надо было делать. Если он этого не сделает, ему этот наступающий год жить нечем. Такие условия у человека всегда перед ним стояли. Всегда у него спрашивала природа: а что ты делал зимою? Все дни были перед тобою, ты в степь не выезжал. И не делал для того, чтобы рос по снегу урожай. Твое дело было одно – топить жарче печь, и думать про предыдущее время. А оно, кто его знает, где далеко. А наша человеческая такая мысль, которая заставляет себя, как человека, об этом времени не забывать. Год для человека известен, что моргать не приходится. Если ничего не сделаешь для того, чтобы был урожай, ничего не получишь. Умрешь, как и не было. Что и заставляет человека в этом деле копаться.

    25. Сначала думать об этом урожае, а потом все то, что требуется, надо делать.

    Поэтому мы и делаем то, что нам одно время вредит. Мы сами себе пользы в этом деле не создаем. Идем в природу, и подсиживаем, ждем, вот, вот скоро покажется зверь. А я его убью ружьем, сделанным человеком для помощи. Какое будет мясо жирное, какая будет кожа теплая – все  это думки человека. А в процессе можно увидеть иное, не то, что продумал человек. Природа. Также и на урожае может получиться стихия. А она через это и в гроб кладет человека. В жизни человек не думает получить себе неприятность, а она, как на грех, получается. А для этого начала, чтобы человек не получал стихию от природы, надо себе отказать, бросить все делать, что дат вред. 

    26. Особенно про пищу приходилось много думать. Я также в свою очередь кушал. Не можно переживать без пищи. Это такая развитая на человеке во внутренности жажда. Ее, эту утробу, ничем не заполнишь. И ничем не докажешь народу о том, что есть возможность и без пищи оставаться. Только долго надо работать над собою, над своим всем телом. Ему надо, чтобы тело перестроило мысль для того, чтобы мозг его знал, что он умрет и без всякого запаса. Мозг крепко боится оставаться без запаса. У него круглое колесо. Не забывать про каждый час и минуту своего времени. Он так и думает про себя. Если у него не будет в запасе того, чем надо жить, он прежде умрет. 

    27. Это его такие размышления. У него все суставы направлены для того, чтобы чего-либо проглотить. А то такая внутренность, невозможная требовательность в этом деле. Говорят об одном человеке карты. Сколько он ходит по условиям в такой форме, в которой не ходили все. Он шага не ступит без этой мысли, чтобы не продумать. Как же так, что оставаться придется без всякой пищи и воды. Это невозможная штука. Были всякого рода стихийные над человеком голодания, до 40 дней доходили. Он живой остались с одной водой, которая его спасала, он лежал в завале. Это условие. А чтобы твоя сознательность, которую следовало на себе испытать, на своем лично теле. А оно боится, большой страх окружает его.

    28. То он все время так кушал приятно, и аппетит был все время хороший. Человек махина, в день поедает только. А потом чтобы никак не есть. Это время не пришло, не свалилось с высоты, что будет надо для этой жизни. А карты стали поперек этой дороги, и не пускают человека дальше, чтобы он продолжал свою систему с куском, хлебом. Он ему мешает. Через пищу свою пришлось все зубы верхней челюсти потерять. И совсем отрываться от мира будет нельзя. Вода – это источник таков, без которого не слепишь дома, и не огородишься от ветра. Все сделано с участием воды. Все это готовится с водою. А мы ее боимся, хоронимся, не хотим, чтобы она с нашим телом вместе поближе пожила.

    29. Как чуть что такое, уже наш брат кашляет. Говорят, простудился. Все это наделала наша вода. Сколько ее по белому свету расходуется на все человеческие нужды. Не учесть этот водяной урожай, который между нами катится. Все человечество пользуется этим. А чтобы перестать, чем жить? Погибнешь сразу. А мои карты указывают на тело. Оно же получило у себя новое, не стало простуживаться и болеть. Как пища внутри делает. А зубы очень …пропадают. Давно надо было отказаться от пищи, чтобы совсем не употреблять ее никак. Вот будут силы ума, разработанная проблема оставаться за счет природы.

    30. Чувства иметь, чтобы это чувство осталось на веки веков между всем человечеством. Люди жили, но никогда о воде не мечтали. Что она такая вещь плохая, которую нельзя будет никак признать полезной в жизни. Вода все время способная во всех делах помогать. Все животные удовлетворяются, все люди возле воды живут, и ею пользуются одно прекрасное время.  Когда им надо чего-либо смастерить, какой-либо обед, у них всему дело на это вода. Без воды нельзя будет жить, ибо вода нужна на построение дома. Она держит наши все стены, и рубашка сохраняется с ней. Что, можно сказать, будет без воды. А что бы человек подумал: в воде жизнь за счет ее открыть. Человека дрожь пронимает. Как же так, я без дома жить не смогу.

    31. У меня все приготовление только в доме. Сколько в него ни волоки, и чего ни имей, все будет мало. Человек верит условиям. И на них надеется, как на какую-то гору, что это, что он имеет, его в некоторое время спасет. Он этим живет и удовлетворяется на одно время. А другое время, он его не ждет, и не хотел, чтобы оно к нему приходило за его телом. У него в голове не бывает об этом деле, чтобы кто-либо человеку в его жизни мешал. Человеку жизнь создала природа, и она его разорит. Все он от нее в процессе получил, обогатился. Для него земля все создала, и в дальнейшем дает. Но не забывает она здоровье от него отобрать незаметно. Человек думает, что он хорошо живет. У него все необходимое для этого есть, для того чтобы полакомиться, свой желудок накормить.             

    32. И одежда, да на кровати в постели чистенькой отдохнуть. Все это он имеет. Но не имеет у себя заслуг перед природой. И доверия от нее нет, чтобы не бояться природы, и не получать от нее наказание, чтобы не простуживаться и не болеть. Этого человек не добился. Он как горел, так он и будет гореть перед всеми. Его здоровье временное явление в жизни. Сегодня здоровый, а завтра заболел. Что будет надо сделать этому заболеванию? Помочь выгнать с тела врага, чтобы он там не существовал. Очень крепко ломит, то есть болит, давит человека. Ему не хочет природа, чтобы он жил легко, не болея. Помирал за твое сделанное в природе.  

    33. Ты же начал сам это делать, что тебе и помешало. Сколько бы ты ни жил на белом свете так, как ты до этого удовлетворялся. Для тебя и сносу не ожидалось. Но пойми, это тебе карты говорят через человека одного для всех. Он родился для того, чтобы вам написать про вашу несправедливость. Вы же лжете, когда у вас спрашиваешь, как вы на сегодня живете. А вы живете плохо. Не знаете про завтрашний день, какой он будет перед нами. А он родился для того, чтобы нам помешать в нашей жизни. Любой человек не гарантирован от этого. Все равно придет такое время, свернет в бараний рог. Как это делается, и сделает на любом и каждом человеке. Так что же это нам хвала? Что мы одно время пожили, порадовались, посмеялись, потанцевали. А потом легли в коечку, и спим спокойно.

   34. Думаем, хорошо. А оно что-то не так стало. В теле зуд, температура, и начало болезни. Враг пробрался, стал корежить. Нет выхода никакого, кроме как надо обращаться к врачу, к ученому человеку по этой болезни. Он знает, что сделать. Все силы для этого дела кладет, но помочь выгнать эту боль он не в силах. Его дело одно – выявить на человеке его создавшуюся болезнь. Ему надо диагноз. А в диагнозе все способности до самого ножа и шприца. И тогда заполнены все коечки в палатах. Все мы больные, но стараемся не болеть. Но с нами природа не считается. Не смотрит ни на пищу, ни на одежду, ни на дом. Пролазить сквозь щель, своими силами накрывает человека, и давит его умело, чтобы он не поднимался больше. Но человеку хочется жить. Хоть и болит, но ходит, или делать чего-либо надо. Само условие заставляет.

    35. Не будешь делать – ничего не получишь. А будешь делать то, что все делали, с этим умрешь. Так оно и получается перед любым человеком. Кто бы ты ни был со своей научной специальностью, ты, как теоретик, непригоден к практике. Если тебе природа в твоем деле влияет, ты же ошибаешься. Хочешь обуздать природу, хочешь взять от нее не мало, а много. Так природа за твое одаряет всех. А одно говорят карты. За что будет природа его карать, если он заступится за природу, за ее условия. Говорит всем вслух. Надо бросить своими руками все делать. От воды, и от воздуха, также от земли оторвать свои руки. Не распростирать их, и не ловить в воде рыбу или раки, да всякое животное. Надо совсем забыть эту работу. Сами харкаем, плюем в воздух, и воздух поедаем. Что мы делаем, сами не знаем.                  

    36. А землю самоволием захватили, ею, как собственностью, пользуемся и тогда, и сейчас. Кто вам давал такое право, или где вы его получили? Самоволием приобщили, сказали: это, мол, я здесь живу, и этим пользуюсь. Мне через мой труд, через мое здоровье природа все дает.

    А где же мое? Говорит всем людям один человек, кто признан за свою болезнь: ненормальное и невменяемое лицо. Вы, все люди, сидите по своим местам, занимаетесь работой, учитесь, делаете свою стратегию. За это вы минимум получаете. Вы живете, вносите в человеческую жизнь предложение. Это предложение разрабатывается многими учеными людьми, принимается, и испытывается на жизненных фактах. Польза или нет, а разведку надо будет делать. Наука, она наука теоретическая для того, чтобы чего-либо делать.

    37. И о том, что сделали, описать. Разве нам, как людям, моя закалка не человека, не моя ли практическая работа в этом деле? Ее развил на себе человек, закалился. Так что же, это не идея здоровья, не надо будет народу, не надо будет людям, что все от одного человека отказались, ушли? Не хотят его дело поддержать. А он же живой человек, наше с вами сделанное не признает за правду. Это все, что мы имеем, добыто воровски, ограбленное убийством. Это не наше, а природы. А в природе мы люди индивидуальные, что вздумаем, то и делаем. Нам никто не запрещал и не запретить приобретать в своем хозяйстве. Нет во дворе собаки – не хозяин. Нет кошки в доме – не хозяин. Нет животного у тебя – не хозяин. А если есть, то уже хозяин. Он для этого дела живет, и размышляет еще больше заиметь.

    38. Ему этого мало. Он имел свое развитое хозяйство, его хранил, жалел, кормил для того, чтобы была в этом животном сила. Какой может быть хозяин, если своим не похвалится. Бугая одного все люди боятся, он дюже бутит и косится. А бык хозяйский стоял на привязи на налыгаче. Он ничего не видел, кроме одного – есть у него пара. Чего он будет бутить, когда этому быку дадут волю выйти на простор в природу. Он тут делается хозяин все делать, он сильное животное. Не видал одно время других, поэтому он с сердцем к ним подходит. Со своей храбростью, с силами подходит сбить этого животного. Вот вам и борьба, и фронт друг с другом через кого? Да через хозяина. Чтобы хозяин другому хозяину уступил, свое имеющееся передал. Это случайно может получиться.

    39. А чтобы сознательно хозяин хозяину помог, такого сроду не было. А гнаться гнался, чтобы его догнать и перегнать. Это была такая задача у всех, только было редко, но получалось.

    У моего отца было пять сыновей да четыре дочечки. Свое хозяйство сохраняли сами за счет своего труда, за счет умения. А у других хозяйства были крепче, и мы их всех перегнали своим достатком, своей любовью. Везло в своей жизни в своем начале. А потом в коллектив сдали все причитающееся. Сами по производствам, по организациям, где была возможность сохранять себя. Тяжело было и неловко свое оставлять, а за чужое браться. В данную минуту живешь, уже порошил 60 лет. Большие годы, большое достижение. Только место свое никогда нигде никак не присваивал и не присвою.

     40. Свое чемпионское имя. Я хочу, чтобы не терять свое вечно здоровье. А вся хвала окружающих, пусть она не проясняется на мне. Я же не тот, кому следует заиметь у себя такое село, в котором есть все возможности жить только для того, чтобы от этого кусочка земли получать большой урожай. Данная местность одна чернозем есть. В болоте колодец, родник воды. Здесь заведена в землянке хозяйская полевая жизнь. Он ее заставил на строковом работнике сохранять. Здесь не было никакого карьера и леса. А лежала многотысячная площадь земли, из которой в год один раз брался урожай. Этому урожаю делалась подготовка все время, когда зима не пускала на свой покрой, чтобы топтаться.

    41. Земля сохранно всю зиму под снегом была, накрытая сохранялась в своей бытности. Так люди говорят: есть в поле снег, значит будет урожай. Нет снега по предметам – не будет урожая. А хозяина дело – думать, да Бога просить, чтобы ему Бог послал в своем достатке второго строкового раба заиметь. У хозяина есть большая тайна, в доме стоит накрытый сундук, в котором определяются средства. Он про них молчит, но не выбрасывает с головы, чтобы думать про прибавление. Его цель была одна – с Господом Богом со своей молитвой пораньше встать. Да Богу помолиться, животное накормить, самому позавтракать, и так весь день в этом проходить. А вечером на всю ночь готовимся, чтобы сохранно провести без убытка.

    42. Приготовишься с кормом, запрешься от чужих рук. Надеешься на одного Бога, он тебя в этом спасет. Я, как хозяин, без него не живу. Понедельник или суббота, а для меня все равно работа. Не сам, так работник ухаживает за животным. Вовремя дал корма, вовремя напоил, и вовремя ложись, отдыхай. Хозяину надо время, только какое. Ему недостаточно дня. Он заходит в дом, не перестает все думать. Для него этот вечер, которого он весь день ждал. Дождался, со двора убрался. Казалось бы, пришел в дом, разобрался, и скорее в кровать, чтобы спать. Этого не получалось. Ужинать надо, жена готовит, варит в печи суп с курятиной. А дело хозяина – ждать с думкой неотрывно, что будет делаться во вторник этой же недели. У него время на счету.

    43. Про это время все знают, и готовятся встретить и проводить. Хозяин не закончил мысль свою, ужин прервал, пригласили, как хозяина, за сто, за чашку налитую общую супа. Надо было садиться, и обязательно. Весь день напролет своими ножками протопал. Без всякой доброй мысли не ходил, а все думал и искал лучшего. За столом надо покой, чтобы хорошо покушать. А у тебя в голове, как хозяина, пришла мысль, я вспомнил про воскресение. Надо было скорее брать свою причитающуюся ложку с куском хлеба, и жевать. А у тебя слова перед женою поставлены, чтобы договориться с нею, что мы повезем на базар. Надо прежде готовиться. И так без заботы не поешь и не дыхнешь. Как будто все для ночи сделал, повечерял, приготовился спать, лег в подушку. А сам не забываю лазить своей головой по всему хозяйству. Одна надежда на Бога, что он тебя никогда нигде не оставит.

    44. Все идет по порядочку. И на степь, приготовленную пахать под зиму, заглянешь. Она лежит спокойно не тревожная. А хозяину надо по ней пробежаться, а то не успеешь. Про что только хозяин ни думает, даже про дорогу. А какая она будет с весны, ехать надо в степь. А снасть какая, худоба какая. На плохое хозяин не мыслил, на хорошее мыслил. А все же уснул, успокоились нервы, сон снится. Как будто он едет на лошадях, и попадает в такое условие, где подо льдом быстро текла вода. Лошади поплыли себе. А он плывет на льдине тоже. Не знает, куда. И вот страх окружил. Проснулся хозяин, стал думать про других хозяев. Может быть, и хуже, и лучше жили, но они тоже думали и все делали. Их дело создавало в одном месте свою жизнь, ему думать приходилось мало. Надо думать не об этом, о чем все думали, чтобы была хорошая собственность, хорошее индивидуальное хозяйство.

    54. Зачем ему кто-то, если он является хозяин своему добру. Он его и бережет. Воду удержать в гребле невозможно, чтобы она не выходила из родника. Где-либо просочится, прорвет и уйдет. Так и мысль человеческая мыслит, до тех пор она работает, пока хозяин здоров. Как хозяин повалился, и хозяйство вслед поплыло. Собственность строилась Романовыми 300 лет. Все думали, воевали, проигрывали и выигрывали. А пришло время, надо хозяину умереть, он умер революционно в гражданской войне. Человек не оправдался природой, он проштрафился, ушел с жизни на веки веков. Лежит в прахе в земле.

    А сейчас делается с ним в природе. Человек взялся за природу свою, за дело свое. От рук индивидуальность вон, подальше от себя прогнал. Сделался хозяином над землею в коллективном труде.

    46. Земля перешла в руки колхозного строя, то есть в артель. Все то, что буржуазия делала над трудящимся, теперь оно на веки веков умерло. Деньги стали самих рабочих, бедняков крестьян. И производство перешло в командование науки новой небывалой. Это партия, которая родилась для этого человека, чтобы он ухватился за нее, и с нею вместе делать начал. Партия этим себя не учила, чтобы опять с человеком наравне жила небывалая в жизни честность. Как она трудяге вечному мешала, так и будет на нее опираться любой в труде человек. Он же все это сделал, прогнал от себя старое дрянное. А теперь новое небывалая наука не хочет себя учить, чтобы человек пошел по новому пути своим чистым телом для того, чтобы все негодное с жизни прогнать.

    47. Труд, который был закаленный, мы за него всю жизнь боролись, пока с дороги убрали. Нам природа помогла, чтобы мы сделались искусства хозяева. А практике мы не хозяева, своему телу не верим, что оно естественное, природное. Ему не надо никакое химическое изделие. Ему не надо для тела ничего с искусства. А ему надо природа. Где он родился, как его родили, и кто его родил? Человек. И человек научил со своим бессилием воспитывать себе своих детей. Человеку в процессе своей первоначальной жизни надоело жить крепко безболезненно. Он не знал, что с ним на пути через это все сделанное встретиться стихия. Так оно и получилось в жизни человеческой. Все это развитие нам принесло смерть.

    48. То нас как будто держал бог в национальном государстве. Мы своими силами защищали, и строили царю батюшке благо. Теперь мы безбожники, верим науке. А в науке есть наука одна – сохранить от природы свое тело, чтобы оно не простуживалось и не болело. На это все есть наука закалка-тренировка. Во всем ее деле сам человек. Мы же можем довериться человеку, что он сам себя отдал на жертву. Не посчитался со смертью, что он от этой работы умрет. Я взялся сам, без учителя и преподавателя. Сделал все для того, чтобы не простуживаться и не болеть. В процессе своих 26-и годов. Это же завоевание человеком в природе, и победа над природою. А раз такая победа в природе на человеке родилась, значит, есть идея. Честность совсем убралась.

    49. А правда окружила, проанализировала всю историю прошедшую. Спасибо психиатрии за ее все в этом деле услуги, она сберегла мое тело через свое право. Она не посчиталась с моим здоровьем, что оно делает для себя пользу. А взяла, ввела в диагноз, якобы я ненормальный человек, шизофреник, паранойя. Кто со своим здоровьем поживет, как объект, тело человека умрет. Написали ростовские ученые в сборник 1949 года. А закалка мною сделана. Я должен сказать в свой громкий голос, это моя закалка. Даже одно время меня психиатры …власти под политической государственной безопасностью положили в психиатрию, Ленинградскую больницу № 2. И в Казанскую больницу, и в Чистопольской лежал. Отдыхал, набирался теоретических сил для того, чтобы там за три года и десять месяцев научился писать о жизни человека.

    50. Моя закалка нужна здоровому. Как я начал сознательно делать, как мое тело сделалось. Но человеку со здоровой головой легче умереть в пальто. Он говорит: лучше умру в пальто. Как же мне теперь выступать перед партией и наукой новой небывалой. Партия не учит нас, чтобы мы все не жалели, теряли свое здоровье, и поодиночке умирали. Раньше не было, с чего гроб сделать, и инструмента не было. А чтобы лопата была яму вырыть, этого не существовало. А сейчас что делается. Полный конвейер построенный у человека. Только появится какая-либо естественная болезнь. В голове, или во внутри, или в ногах, или в руках. Значит, по вашему делу всего развития, пугаться надо, теряться. А близкие родные видят, переживают за человека, что он стонет.

    51. За телефон, в «Скорую помощь», где врачи обязаны не спать, а быть всегда начеку. Борцы с болезнью, вояки со стихией, им только крикни, у них все есть. То была лошадка, а теперь есть скорая специальная автомашина, и есть ЗИМ. Лишь бы ты, как человек, только заболел. В процессе болезни что техника скажет, то будет и делаться. Помогает всему химия.

    Разве болезнь была до этого на этом человеке. Человек новый, и болезнь новая. Не сейчас надо врача. А надо научиться, чтобы совсем к врачу не появляться. Для этого вот именно потребуется и моя закалка, мой в этом деле труд. Я, как человек, задумал учиться, все специальности проследил. Но чтобы с этой науки была польза, я не нашел. Только нашел одну науку, это есть моя закалка. Я ею стал заниматься.

    52. С южной стороны, с Черного моря, по Кавказским горним условиям, в лесах взад и вперед все ходил. Да думал: как бы не погибнуть от этого дела, что я стал на себе испытывать. Сначала головной убор скинул, вслед сапоги, а потом всю причитающую одежду до самих трусов. Это заслуги между окружающими. Все это делалось постепенно и аккуратно, и осторожно. Но все делалось с режимом пищи, и сейчас не бросаю, а делаю. 50% в год, 183 дня, кушаю, а 183 дня не кушаю. К этому всему прихожу сознательно, и делаю для того, чтобы достичь своей правоты своего дела. Чтобы жить за счет природы, за счет условия: воздуха, воды и земли. Есть, на кого надеяться. Он сам себя не ведет к стихии со своим поступком, со своей вежливостью. Это мои силы, моя воля во всем.

    53. Сказал – значит сделал. Это будет, и обязательно. Есть реальные результаты. Как из всего видно, что только я этот человек, кто будет всех нас судить своими словами. У меня есть, что спрашивать у народа. Кто вам давал право меня прогонять с работы? Кому давалось право брать на войну? А когда надо было воевать, царь тоже неправильно поступил, взял мои силы на войну, и сейчас же свершилась революция. А за большевиков вся мысль, все сердце мыслило. Оно как получилось, так и получается сейчас. Все с прибылью и прогрессом.

    Но человек свое возьмет, ему доверятся люди здоровые, начнут сами все это делать. И признают все, сделанное моей закалкой, пригодным для того, чтобы подражать и применить в своем теле. Чтобы тело каждого человека было закаленное, не боялось оставаться при любых обстоятельствах в природе.

    54. Что тогда скажете моей закалке, если они будут получать для самих себя пользу. Она у нас будет тогда, когда мы все до одного человека об этом деле будет уверено знать, что между нами есть такой зародившийся человек. Он прошел практически свой возраст 35 годов, все он на вред своего здоровья делал. А потом его мысль заставила вернуться назад всей человеческой жизни. С начала всего этого стали делать своим телом нелегальность. Но человек первый был силен в этом деле самого себя сохранить. А природа была в этом деле бессильная человека в его здоровье сохранить. Он поплыл вниз по воде для того, чтобы свою жизнь на веки веков потерять. Так мы сделали, так мы и получили.

   55. От одного человека искусство раз становилось. А естество умерло, его не стало. Вон одни кладбища. Посмотрите и убедитесь на ваше все сделанное, на вашу заботу, и самосохранение самих себя. Один рожденный природой человек. Он родился для всех, чтобы им свое понятие рассказывать, про свое найденное в природе. Он говорит. Нам надо вожака, нам нужно Учителя, чтобы он нас научил, чтобы мы научились, как на белом свете жить. Чтобы мы с вами перед природой не были слугами. А имели свою уверенность в том, что природа сама не хотела, чтобы за счет ее удовлетворялись одно время. Наш труд ее заставил от нас терпеть. Она не хотела, но что же ты поделаешь. Труд заставил пасть имеющим силам. А поднимать их научились химически.

    56. Мы знаем хорошо, что тело наше жизненный цветок. А его окружило мертвое с покрою тела и с внутри, что может быть хорошего из сделанного в природе своими руками. Для того чтобы это употребить, надо на это иметь силы. Одежду без здоровья не понесешь, она тебя задавит. И без здоровья ты кусок хлеба не проглотишь. Хоть у тебя есть, что кушать или есть, во что одеваться. Но раз тело бессильное, одевать и кушать пищу как таковую не заставишь. Не заставишь, чтобы она лилась в рот, или одежда сама надевалась на человека. А все сначала думал про завтрашний день, что сам человек для своей жизни будет с утра делать. По ходу дня его заставляет окружение. А он его родил у себя еще вчера, по этому месту своей мыслью пробежал.

    57. Но делать пришлось практически сегодня. Вода будет надо на все. И воду надо принести с колодца. А то, что принадлежит, готовить. Она сегодня поваром на всю причитающуюся семью, которой требуется в денном виде. Для этого ей вода в первую очередь кипятится, во что кладут картофель. После этого капусту на борщ, а пшено на суп. Прежде чем это делать, надо дрова или солома с кирпичами. А их вперед приобретают для спасения самого себя. Если мы не будем этому подражать, мы без этого умрем. Нас наша мысль ведет за собою. Вчера продумал, а сегодня совершаем. Завтрак не делается так все даром. Надо печь затопить. Дрова приготовил. Надо сварить, что кушать. Картошку начистишь, приготовишь, чтобы сварить. Засыпаешь после чем-либо. Или капуста, или крупа.

    58. Заправляется жиром. Но по вкусу строится всегда человеком аппетит. Когда садишься кушать, по старинке перекрестишь сам себя, чтобы больше поесть да попить воды. Когда человек это сделает, он нуждается в отдыхе, лечь в постель отдохнуть. А потом надо подняться, опять браться кустарничать, то есть работать также для обеда. Сготовил, надо садиться употребить. А раз надо, значит необходимость. Она живет с человеком, пока он здоров и нуждается во всем этом. Если нужды в этом не будет, то и зачем будет надо необходимость. Необходимость заставила о следующем дне беспокоиться, чтобы было, что покушать и одеться. Это, самое главное, человек в запасе имеет. Он его завтра должен кушать.

    59.  А об этом необходимость забыла, о случившейся стихии.

    А в воде нет для нас этой мысли, там этого не подумаешь. И не погадаешь об этом деле, о всякого рода труде. Там нет, где свои руки приложить, чтобы эти руки для нас что-либо в защите сделали. Карьеров там не существует. Вода не нуждается в каком-либо строении. В воде нет лесов, чтобы на что-либо рубить. Для воды человек не продуктом существует. Там чинов между человеком и природой не будет. Вообще легкая жизнь для тела. Чтобы спорить между собою за что-либо, нет даже смысла. Там разницы нет между всеми, никакого правителя. Одна существует атмосфера. Там нет ни жары и ни холода.

    60. Есть одно из всех одинаковое право для того, чтобы жить. Птички по белому свету не летают, и не поют свои песни. И также не выйдет человек со своею завистью. И не будет он смотреть на доброе и указанное место, где люди себе построили какую-либо в труде жизнь. Там такой мысли не рождалось, там такого места не было. Вода сама все делала, сама все творила. И будет творить лишь потому, что там все живое и жизнерадостное. Вода, как серебро перед Солнцем и Луною блестит. Чтобы глазом в это посмотреть, и увидеть такое пространство, как мы видим ночью звезды, и мы видим днем. Наша атмосфера, наше все вокруг нас, это наше все. Мы ползаем по земле, и нас окружает воздух. Ежесекундно все новое и новое, никогда не бывалое. Человек смотрит, он видит, он думает.  

    61. Его заставляет не так об этом деле мечтать, и к этому дню подходить. В воде приходится идти легко без одежды, и не по земле. А только летать, только плавать и мечтать. В воде мыслей добрых хватит. И мысль без конца и края. Мозг не отдыхает, всегда живет. И будет жить лишь потому, что все естественное природное, не умирающее, а живое жизнерадостное, всегда бушующее. Это не прилетная, идущая с одного места в другое. А человек как первое время будет находиться, и там будет жить без всякого того, что есть в жизни на белом свете, а не в воде. В воде легко можно добывать себе в процессе жизнь. Там будешь делать то, что воде нравится. И вода хочет, чтобы человек сам себя показывал таким, как никогда и никак.

    62. Чтобы для воды был запах. Вода не любит сор, и ненавидит в себе грязи, гонит вон подальше от себя. А человек, где бы он ни был, ему она дает дорогу в море, в глыб. Вода хочет, чтобы человек в ней находился, и по ее усмотрению делал. Она любит людей в этом деле, и хочет их у себя содержать, как никогда никого.

    Только (авт: прежде) чем идти в воду, надо подготовить себя, чтобы сделаться независимым. А раз независимый будешь от природы, то ты в природе будешь жить без всякого удовлетворения. Чтобы человек жил, и способен был без всякой одежды и пищи, и жилого дома. Природа хочет, чтобы такая дорога раскрылась, и дала возможности обходиться без пищи и воды. Говорилось, что нельзя оставаться без одежды.

 

1959.11

Иванов

 

Набор – Ош. С копии оригинала. 2013.10. (1501).        

  

    5911   Тематический указатель     

Первый человек  10, 47, 54

Смерть  13-15

Здоровье  18, 19

Не кушать  20, 25

Стихия  25

Природа и человек  31, 32

Болезнь  32

Не делать  35

Учитель судит  37

Учитель, история  39

Место не присваивать  39

Наука закалка  51, 53

Учитель судит словом  53

Учителя признать всем  54

Бессилие  56

Жизнь в воде  59 – 62