Иванов П. К.

Жизнь независимого человека

Партия

 

1965.05.27 – 08

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

 

      1. 1898 лет 20 февраля прошло времени. Ни одного человека не рождалось такого, чтобы он решился своим понятием опровергнуть своим делом всю нашу построенную зависимую в природе историю. Она родилась на человеке борьбой через создавший труд, что и нашел в природе человек не жизнь, которая должна продолжаться, а получили в природе люди смерть и умерли. Как они, эти люди, умирали, и будут умирать. Их эта наука научила против матери родной вселенной природы да родных ее деток. Это есть самые близкие, один без другого никакой никому жизни не будет. Это Воздух, Вода и Земля – друзья с любовью.

       2. В жизни есть, в чем поучиться, и научиться так, чтобы в природе тайну опознать для того, чтобы человек на белом свете не жил так, а изменил свой поток, переделался в поступке. Чтобы от него отпала самоволие по своей дороге идти и искать в природе с оружием в руках. А сколько пришлось встречать и провожать наших идущих один за другим по порядочку. Все они проходили да нашему двуногому человеку в деле приносили. То есть рождала такое время человеку, в котором ему приходилось на своем месте обогащаться да делаться собственником индивидуалистом. Сам хитрил до одного времени, знал свою национальность, в ней старался жить, самого себя защищать и своего вожака, как учителя, путеводителя старшего, выбранного при условиях, своей кровью защищал.

      3. Это делалось, делается, и будет делаться до того времени, пока этому всему придет такое время: человек на земле буде ходить не так, как все ходят, и говорить не то будет. Он себя представит в деле своем. Его люди признают своим родным, но не чужим, и назовут за его слова, сказанные для всех. Они будут надо, это здоровье. А здоровье нам несет с собой Учитель.

      Учителя учение есть одно для всех, и одинаково в природе. Разницы в природе нет, и нет разницы в человеке. Через свою любовь к другому надо нам жить одной семьей. На саночках надо кататься всем нам, и их надо всем возить. А мы с вами не одинаково катаемся и не одинаково их возим. Тяжелая жизнь: все руками делать, а пользы с этого нет никакой, кроме одного вреда. Мы с вами, все до одного человека, люди зависимые от природы. Нам дай, мы ничего не знаем, кроме одного пришедшего времени. А оно у нас неодинаково всегда бывает.

      4. Мы к нему готовимся. Без оружия своего – никуда и незачем. А вот Учитель рожден в природе, за собой никого не ведет, он в природе такой один. Не хочет, чтобы мы мыслили разно и без всякой пользы. Мы с вами должны сделаться одним целым, а не каждый сам себе, это зависимость. Она не любит правду и не хочет слушать о ней. Она говорит. Если нам жить так тяжело, как мы живем, так лучше всем сразу умереть. А сразу чтобы мы все умирали, мы так не научили сами себя. А вот поодиночке мы умеем умирать. Нас всех учит условие, в котором мы живем и учимся, чтоб друг от дружки уходить. Этого не делает наш Учитель, его учение – это всего народа Партия. Жить чтобы, не надо умирать. А эти возможности есть: остаться в природе за счет своих организованных сил и всех своих возможностей, которые есть в природе. Они на каждом человеке есть, и будут эти силы, которых мы ищем. Не в природе надо искать, а в человеке.                  

    5. Когда мы за их возьмёмся общими силами и станем их пробовать на себе, как наш Учитель испытывает в природе? А природа есть мы с вами. Наше желание, наш такой есть каждого человека долг за это выработанное в природе браться, и делаться таким живым энергичным человеком, кто должен не жалеть своих сил, а делать для того, чтобы в природе задуманное дело получилось. Это будет самое лучшее в нашей жизни, если мы с вами добьёмся. А когда мы завоюем эти качества и проверим их своим испытанием, то тогда нам юноши наши скажут спасибо за такое дело, которое мы в процессе этого дело приобрели. Мы с вами свои руки перестали пускать на чужое. А стали ими делать для другого человека в его жизни полезное в помощи. Мы пришли к этому времени, оно не за горами, вот-вот на носу. Так сказали все собравшиеся мужики в деревни.

    6. Они смотрели в высоту. Стая гусей летела, значит, их подтверждение, пришла наша теплая и красная весна. А сейчас на землю пришёл человек со своими природными силами. А их заимел один в мире человек. Ему подсказала природа, чтобы сделаться таким, как это получилось. Этому человеку не понадобилось в природе никакое оружие, ни одежда, ни пища, и не надо жилой дом. А заручился сам своей волей, заслугами, любовью, делом. А в деле человека, и этот человек родился, признает наше развитие, которое делают зависимостью в природе. Мы не должны всю зиму смотреть на белый снег и его, как холод, бояться, что это всё природа для нас несёт плохое. Мы только думаем об этом. Нас заставляет к себе тянут никогда не бывалое оно время. Это первый начальный самый весенний день, он свою атмосферу повернул к новому небывалому растению.

    7. Чему всё человечество свои умы, и ждут от природы прибыль не малую, а большую. Эта мысль находится в каждого человека на нашей земле, и в бедного, и в богатого. Если нездоровые ноги у человека, то умная голова не пойдет, и дурная тоже. От этого дела наша партия никогда не откажется любого человека учить. Разве это плохо будет нам живущим людям, если мы с вами завоюем своими телами атмосферное явление. Мы практически всё сделаем для нашей жизни. А тяжёлое с этого дела сживём. Окружим себя легким. Так думать не будем прежде времени. А будем знать в природе, что каждый час пришедшего времени, он нашему телу не создаст плохого через одну создавшую мысль, которая окружила человека. И его уверила тем, что если он будет для природы заслуженно нужен, то его никакие особенности не возьмут,

      8. Будь тут какое-либо время, зимою или летом, весною или осенью, человек не должен подвергаться ничем за своё сделанное в природе. Пахучее никогда с дороги не прогоняется, только удаляется с дороги вонь. Это только одно перед человеком бывает горе и большое, если у него в огороде посажен сад с много разно плодовыми деревьями, и время пришло расцвету. Можно сказать, как никогда цвет был, а вот плоды не зародились, уже унижение нашей стороны. Мы должно в одно время не так проговорили, хвалится, корить природу не приходится. А вот помогать, и хорошим добром, от этого дела не откажется партия. Я, сосед, соседу сегодня говорю за свою способность, а что я должен сделать сегодня, этот год со своей землей не то, чего хотят другие. У меня для этого есть сила, я приготовлю рано осенью пахоту, чтобы она попала под снег и пролежала до своего дня. Я также своею силою её забороную и посею, как хорошую грядку.

    9. С большою влагою эти всходы быстро поднялись и стали тянуть массу в гору для того, чтобы хозяин радовался. А за природу он не знал, что в ней есть такие дни, а может бессильные, не достигаемые этого дела, не выигрывают, а проигрывают. Король никогда не был всем удовлетворен, а чем-то он нуждался. Всё думал, чтобы прибавилось. И так ему не прибавилось, он с этим недостатком умер. Разве хотели его национальные люди, чтобы их король умирал. Они также со своими именами вслед тоже умерли. Разве они свое желание имели? Они бессильные были через это бороться на нашей земле в таком порядке, где человек сам себя заставил природой защищать, то есть быть ею удовлетворённым. Он этим делом в природе получает минус, а не плюс. Хорошие сапоги надо носить на ногах не так это даром, они с чего зря не шьются, и их никто даром не шил, а шил их за деньги, и хороший по-нашему мастер.

    10. Это дело, говорят, каждого человека мастерство. Захотел в природе сделаться хорошим богатым человеком – дело остаётся за тобой. Если у тебя есть своя собственная земля, и ее у тебя много, да к тому есть, чем её тебе обработать, ты силен в природе это делать, пораньше вставать, а попозже ложиться. Есть такие слова у поговорки: живут, кто рано встает, тому и бог даёт. Есть и такие дела сказанные: не потопаешь – не полопаешь. Так это все лежит не начатое в природе перед каждым человеком в своей национальности. Он не ушёл от этого дела, а привязался, и сам в этом деле делает. Если он не будет у нас между нами такой хороший плотник, кто между нами он научился топором рубать или пилой пилить да шаршеткой строгать, у нас никогда не будет разрастаться такое хорошее индивидуальное использование домов.

      11. А портные не рождаются люди, а в процессе их сама жизнь в природе заставляет быть над каждою вещью мастером. Село одно, а кузнец один на село, он научился ковать от других. Кочерыжку сделать – для него это пустяки. А в хозяйстве, да ещё в большом, она зимою очень крепко нужна для спасения огня. День напролет одно – палим да палим. Если есть, с чего, готовим выдуманную какую-либо по своему вкусу пищу. Без нее в природе ничего не делается. Особенно, мы живём все в году, получаем свою любимую прибыль, ею окружаемся. Через это приобретённое и называемся скупым хозяином. Тот, кто не жалеет, раздает бедным, он считается хорошим человеком. А тот, кто копит, бережет под крылом, его все ругают. И так природа ни того, ни другого с жизни не прогоняла, а наоборот, давала разум.

      12. Между людьми образовался вор, присваивает чужое. На это мы с вами огородились оружием и ввели закон судить и держать его в тюрьме за всё его сделанное. Почему это так, что за частного собственника, за самовольника, за богатое лицо государство построило у себя тюрьму – содержательницу этому делу. Юстицию ввела в это дело, и стала его судить за сделанное им в этих людей преступление. Это неправильно поступили сами люди, которые стали эту независимость на себе развивать. Когда не было хутора или аула, кочевническая жизнь была, такого не было государства, создателя у себя разных наук, чтобы люди от людей уходили. А все свою жизнь начинали, трогали в природе без всякого рабства сами люди, когда это было колесо. А от хищного кровожадного живого необдуманного строили крепости, этим огораживались.

      13. Не допускались чужие руки, которые наносили со своего места врасплох. И делались чужому племени хозяева, как это можно было назвать. Если один человек вздумал переключиться с кочевнической жизни в постоянную на месте, он её оформил. И хотел без всякой помощи другой дождаться, чтобы ему как этому вожаку пришлось своей семьёй добиться. Он никогда не думал, что ему придется в природе получить свой недостаток. Природа есть природа, она нас учила с вами, чтобы мы в ней жили лучше и переходили с одного в другое. У нас на земле образовалось жизненная хибарка. Мы хорошо знали за тяжёлое, на колесах передвигающихся семей, как они гибли в природе через своё незнание. Они завоевали права на земле, стали встречать и провожать проходящее время, и стали заставлять природу, чтобы она была родительница всему. Человеку потребовалось не одна одежда, которую он начал приобретать в природе.

      14. Сам природа. И почему это ему пожелалось каждый день в одежду наряжаться, как будто его эти заслуги. А оно требовалось и зимою для тепла, и летом для красоты. А что оставалось? Боязнь без этого всего. Так оно есть и теперь. Мы привыкли без одежды не оставаться, и без пищи тоже. Но вот без хаты никак нельзя. Это человека природная Академия, и, можно сказать, что делалось в этой хате, один Бог знал. А хозяин кое-когда забывал про идущую природу, и не готовился к нему. У него нет, с чем встречаться, ему даже не было, где переспать. Он всегда жил в людях за то, что ему дадут. А когда мы стали сами себя своим умением обслуживать, других, у нас вмешалось в нашу жизнь мерило, что и где как оплачивалось. Мы стали людьми коммерческими. Есть лишняя кочережка, она тебе не надо, а надо соседу, и это вводилось: меняется вещь на какую-либо вещь. Доходило до человека, мастера додумались такого порядка, как он себя рассчитывал.

      15. Надо было слушаться, а ему не хотелось родного отца слушать. Как настало утро, и пошёл бегать в подчинение. А день был летний какой, мы его не боялись, что он таким и к нам приходил. Мы в степи жали этот зародившийся хлеб. Так стали добывать в труде. Смотришь на эту всю историю, что она делалась кучей. И все мы также как один, хоть и была большая разница между одеждой и пищей. Также была большая разница между домами. Кто как хату смастерил и из чего, это самое главное. Жить-то надо было. От природы в природе хорониться было очень тяжело, оставаться при раскрытой атмосфере. Человеку не становилось лучше, а хотелось, тогда, когда он уходил от природы, и не забывал сам себя кормить природою, и с природой в природе хорониться. Человек этим сделался богатый, у него своё королевское государство, у него и царское государство. Ему потребовалось строить от Боговой стороны богослужебную церковь, которая стали ставиться.

      16. Кто какую в своём селе поставил, и какого звона повесил на колокольню колокол. Когда только он в него ударял, верующий в Бога без креста не оставался. Это был призыв Бога, чтобы туда без подаяния какого-либо не ходить. Бедному там делать нечего. Но он все свои нитки собирал, а попасть попадал в это красивое и пахучее в ладане строение – это наставительное кадило.

    Я не послушался своего родного отца, как его родной был сын. Он меня и так, и сяк уговаривал, что ты, мол, делаешь. Меня звали тогда Говрюха по-нашему деревенскому. Я его слушал, но надоело еже дня Говрюха да Говрюха, больше нет, кого послать. Я был меньшой брат от старшего Ивана. Ивану стали доверяться лошади, он их запрягал и выпрягал еже дня по несколько раз, когда ему надо ехать в степь. Особенно это было в году, день этот кормил год. Надо встать ночью при лампе. Тогда-то скажет отец своему сыну, из него будет хороший хозяин. А вот на Говрюхе беда, не уговоришь, его задуманное не отобьёшь. Взял в голову свою и топчет перед своим отцом. Отец, не кто-либо ему другой, только такого молодого, не рассудительного.

    17. Где-то сам погибнет. И отец не будет родной знать. А желание настойчивости, ничего нельзя было сделать. Говрюха всех победил, ему его отдай, он в нем что-то делал. А брату другому, зачем его держать, если Говрюха навсегда уходит. Отцу по отцовскому пришлось поступать. Гаврюху не обидели, то, чего ему требовалось, учли. Стоимость отец подсчитал, сколько стоит, и деньгами, удовлетворил Говрюху. Кто без всяких слез всё это мертвое оставил, а живое пошёл с деньгами искать. А отец есть отец, природа даёт ещё у себя заиметь. Если на богатства, то оно где берется это богатство, сын старший не сидит, а ему надо приобретать да отца родного слушаться. Место наше золотое, на одном месте приобретать. Всё у нас есть, лишь бы здоровье. А Говрюхи не на один день это всё хватило. Он прокружился с этими деньгами, все его уголки принимали, и за деньги говорили, как с человеком порядочным. Пить он не был больно пьяница. А вот слушаться не хотел. А деньги прибавлялись тогда у него, когда бы Говрюха нанялся к хозяину, у него жил работником. Не приказывать, а слушаться надо крепче, чем своего родного отца. Этим Говрюха просчитался, он никогда не подумал, что ему придется вернуться на то место, от которого он отрывался от родного отца.

      18. А отец уже и забыл про Говрюху, кое-когда на ум найдет и скажет сам себе. Эх, Говрюха, Говрюха, где ты там есть, и кому ты подчиняешься? Скажет сам себе. Какой ты был не смышленый, не захотел. Я тебя и не держал, дал воли полетать. А у этого Говрюхи денег не хватило, чем жить. Он закрутился, не хотелось ему чужого дядю слушаться. А вспомнил он про отца родного, ему дошло, он посмотрел да попробовал. На глазах видел, как чужие чужим были надо. И вдруг Говрюху отец увидел. Он из радости подбежал к Говрюхе, обнял, поцеловал, и создал ему пир такой, которого не бывало ещё нигде. Без родного брата всё это делалось. Я хозяин, отец Говрюхе говорил, тебя проводил и встретил. А теперь Говрюха не тот, который был, проштрафился. Уже его заставляет бедность, он годит как родному и неожиданному отцу.

    Так и зависимость на человеке в природе, она заставляла село расти. А городскую интеллигенцию за их деньги сохраняли, у них они были. А у крестьянина был хлеб да жиры, что он вез на базар.

    19. И там продавал свою продукцию, самую лучшую выбирал и все хвалил, её и продавал за деньги. Вот из-за чего и поделились люди на два лагеря, у одного было, а у другого не было. Чтобы смерить их, было нельзя: задуманное человеком. Гребля не удержит, а прорвётся, всюду и польётся вода. Но правда, как она была правдою, так она и осталась ею. Разве независимая сторона не была перед Говрюхой? Он этого не думал сделать, и не гадал он и к ней приклониться: зрелости не было. Люди не дошли до этого. Наук таких тогда не было, как они теперь себя раскрыли, и заставили человека в ней учиться, чтобы научится быть инженером. И за это дело взяться, чтобы никуда не уходить, а работать и работать. Какой это инженер, или какая работа денежная, нет денег – и жизни нет. А когда деньги, тогда всё есть. Только одного нет – продажного здоровья. Мы б и это всё ввели, но нельзя: природа нам, она не подчиняется. А мы подчиняемся, строим на всё село одно место, куда сходимся и рассказываем про своего соседа, как ему пришлось возле него сделаться хорошим нежданным хозяином.   

      20. Он помощь получил от своей наделенной земли. Под год вспахал, вовремя посеял, это всё созрело, он его убрал, чистое зернышко пшеница. А это золото, а за золото можно купить и продать всё имеющее. А про неумелого и нежелающего чего-либо сделать, чтоб получился живой факт, это мы не научились вести рассказ. Бывает, и случайно едешь на лошади ты верхом. Казалось, тебе больше не надо ничего, лошадь и ты, двое. А лошадь прыснула ноздрей, уши вверх поставила – она дает тебе знать о встрече своей с кем-то другим. А что я видел или слышал? Да ничего, кроме как один ветер на твоё лицо набрасывался и уходил.

      Это я слышал крепко, но помочь я не смог, кроме, как без вреда оставался наш царь нашей русской земли во время японского нападения. Много слов говорил, дать за это волю и доступ к жизни. Особенно касалось крестьянина безземельного совсем. Он за его обещание нес свою голову на фронт и там её клал.

    21. А когда мы в этом деле проиграли, то царю пришлось свое обещание приостановить. Взялся за требование 1905 года, делали революционное восстание. А чтобы своё взять, люди перед царем не получили, кроме как расстрелов, тюрьмы и виселицы. Что бы можно сказать царю за эту расправу? Не заслуги быть вечно царём. Клонилось то сделать, что хотела природа. А в природе на этот гнев родились теоретические труды Карла Маркса. Он своим мышлением поделил пополам жизнь человека, указал, кто прохвост, а кто хозяин этому делу. Многие были подражатели и соглашались своим умением мешать. Разве можно было учёному, знающему всю политику, с царем соглашаться. Царь был в короне, в костюме, а за ним была разведка убить царя. За что? Да за его неправду. Так нам подсказала сама жизнь. Что-то делалось не то и в народе, и в природе через недостаток. А он между нами рос. Хотелось хорошее, легкое, а его режим закона не давал им свободно пользоваться. А раз тяжело, на тяжёлое никто не скажет, лёгкое.

      22. Так и перед удачей неудача. Больно крепко терпит темной, не догадался. А учёный согласился, пошёл навстречу, и стал делать свое самоволие для будущего. Это выступила на арену со своею истиною. Она у себя держит для всех. Правда – это для человеческой жизни быть независимо. Никто не должен отказаться, ибо на человеке она развита. Закалка, ее так научился делать Иванов. И Партия за это поклонится и скажет ему за все сделанное им спасибо. Разве это плохо или нехорошо для природы: есть мир, дружба и любовь? Войны никакой через оружие, она не потребовалась. А научил сам себя не думать и не ждать, как мы с вами все своей мыслью мыслим. Мы бы руками завернули всё то, что есть в природе, все равно мало. И есть оно, нам его не уберечь, как воду в загаченной гребле. Что мы из этого прогресса должны впоследствии получить. Если на сегодня быстрое удобная.

     23. А я, говорит независимость. Эта цацка для продолжения жизни ничего не дала. Как был бессилен с природой человек бороться, так он и остался со своим оружием не гарантированный от завтрашнего дня. Мы с вами не знаем, что будет с нами завтра. Наша зависимость в природе всех нас до одного ведет за нос, и хочет направить сердцем на острый рожон, мы так и делаем. Сегодня я распростился, завтра ты распростился, и так в течение полвека нашей жизни не будет нас таковых, все мы в землю пойдем безоговорочно. Для чего мы с вами родились? Кто нас сперва обмывал, и какие силы выталкивали, и на что мы своим телом попали? Без воды не обошлось, без воздуха тоже, и без земли никуда не денешься. А почему мы не захотели близкими родными независимыми оставаться, пошли в ту сторону, где только будет возможно умереть?   

      24. Мы с вами не захотели жить. А пошли сознательно, стали свои силы на это дело расходовать, и мы их потеряли через наш с вами созданный труд. В природе дел хватит для того, чтобы в этом деле ошибиться и на веки веков быть человеком, обиженным природой. А природа на этот счет сила на все сделать, это у нее в руках. Захочет обидеть – ни у кого не спросив, своим же накажет, в бараний рог свернет. Если захочет, не посмотрит на тебя, что ты таков. А вот если она наметит нужным одарить, то ни у кого не будет спрашиваться. А возьмёт и обогатит своим естественным знанием для того, чтобы теоретическому человеку, зависимому в природе, дошло в голову, что он, что только не делает своим телом в природе, ему делается вредно.

    25. С природой бороться, своими силами доказывать, что ты прав в своем направлении – это твоя и крепкая ошибка. Быть таким, как тебя природа заставила, быть таким, как ты есть. Ты же не живой, а мертвый, ты окружен искусством. Твое тело не живет, как ему надо жить. В нём нет духа дальше жить. Ты же можешь заболеть, и ты не был здоров. У тебя этих сил нет, чтобы в природе жить. А ты, как свечка таишь, у тебя бессилие с тобою. Кому ты веришь, цацке, твоему сделанному руками искусству? Ты говоришь, одно время тебя одежда спасает. Она от тебя отбирает твоё имеющееся тепло. Ты же в одежде замерзаешь, ты устаёшь, а раз это получаешь в жизни, уже это есть твое начало. Твоему телу сделаться усталым, невоюющим человеком, бессильным человеком в природе быть.

    26. У тебя сердце не молодое, а старое, негодное к жизни. Ты же учишься тому, чтобы другого этому учить. Твои шаги ступают ближе и ближе к смерти. Ты всё делаешь с усталостью. Если ты прав своему направлению, что ты физически здоров и у тебя сделанное твое оружие. Ты как будто завтра в этом поживёшь. Твоё тело от этого дела, что ты делаешь, оно устает. Возьми мою работу, стань, делай – ты же ляжешь, не поднимешься. Твоё сердце не помогает, а мешает твоему телу.

      Я никому свою идею, говорит Иванов, не жалею передать. А вы своё место не отдадите. Вы им живете и на нём умираете. В этой у вашей одежды ни одного человека сознательно не умирало. Все умерли через дело, через какую-то причину. А её представила природа. У природы на этот счёт есть все силы, чтоб тебя такого вооруженного умертвить.

    27. Мы с вами ищем в природе такие для человека качества, чтобы через них нам пришлось по другой дороге шагать, да вольно надежду у себя держать на чужого дядю. И от него ждать чего-либо нового, чтобы он должен сделать и нам всем показать, как сделанную вещь. Нам надо всем до одного человека браться не старое, гнилое, никчёмное поддерживать, и быть его подражателями, вечно оставаться в природе обиженными, больными. Ми с вами не изъявили свое юношеское желание обратить внимание на вновь представленное в природе тело человека. Оно нами, учёными людьми, гонимое за свою естественную красоту, за своё для всех здоровье. Он всему нашему сделанному противополагает. Пожили, попробовали, как человека живого в землю закапывать. Это для нас живой, и никуда ты не денешься – живой факт. Мы с вами не верим новой жизненной, небывалой работе.

      28. Она делается им, она творится в природе практически. Чтобы мы с вами знали, что это наша сама хранимая в природе партия. Она не фокусы прошедшие мастерит, а в природе истину говорит. Своей головушкой низко кланяется, просит, чтобы мы с вами своим сделанным в дисциплине режимом не мешали. Это мудрость свои слова нам представляет о деле. Дело – это любовь одна для всех наших людей. Мы с вами по земле ползаем, мы ищем для самих себя в природе тайну, которая сейчас, в эту минуту делается для анализа всей человеческой жизни. Мы с вами должны добиться от природы и обязательно, чтобы сменить свой жизненный путь на то, чтобы не мыслили о своём хорошем. А нам под наши руки подаётся плохое. А с плохим мы не научились, как будет надо бороться. Все люди для себя, своего пользования вырыли колодезь, и там обнаружили большой ключ, родник воды, который нам создает свой бассейн.

    29. Им мы хвалимся, и каждый для себя эту воду черпаем ведрами, и на свои нужды эту воду расходуем. Она нас кормит, она нас моет, наши ноги обливает. Чтобы кто-либо взял да попробовал целое ведро вытащить наружу для себя и эту воду опять обратно вылить для того, чтобы эта в колодезе вода не убавилась, а прибавлялась. Этого мы в голове ничего не думаем делать. А сами всё думаем, готовимся, не с пустыми руками этот год весь проводить, чтобы он у нас остался не причём. А всё готовимся со многими делами, да ещё с большими, чтобы было и хватило на целый год в каждом дне, чего покушать. Чтобы было, из чего, в чём и чем приготовить не один раз, а три раза. У кого есть, чем удовлетворяться, они садиться полдничать, как будто они проголодались. Как же тому, кто и к этим дням сам себя не готовит и о них не думает, что для них это всё приготовленное и его надо расходовать? У этого человека и этой мысли не рождалось. А вот это было.

      30. Человек едет на автомашине со своей семьёй в другое место. А по пути лежала большая река Ока, надо было её переехать на своих колесах. На дворе низкая температура стояла. Казалось, для проезда был лёд достаточен, но никто на середине его не испытывал и не узнавал крепость льда. Машина с краю поехала хорошо, а на середине провалилась со всеми людьми. Как вы думаете, разве они в этом деле виноваты? Их ум не учёл, что это может получиться. А мы все на одном уровне зависимые от природы, не хотим сегодня этот год умирать. А когда день пришёл со своими силами, не посмотрел ни на какую одежду, которая была у человека, ни на какую пищу заготовленную, и также остался дом ни при чём. Язвочка пробралась, природа стеганула и заставила всей имеющейся мыслью сдаться. Не помогло дело, а крепко повлияло для тела, и всё то, что было собрано, осталось, не помогло. Вот что мы за целый год с вами сделали. Мы хвалились этим и хотели хорошо прожить.

      31. А сами не ждали такого дня и такого времени, с кем пришлось на веки распроститься. Скажут, близкий был таков, да его нет сейчас, умер от этого всего.  Что наш близкий получил от природы, и партия не похвалится и не скажет хорошее. А когда человек будет делать для этого дела, чтобы от человека природа получала в своём развитии помощь? Человек должен сделаться таким разумным человеком со своей развитой мыслью, спросил у нас, кто учил этому убийству или воровству, мошенничеству, хулиганству, не здоровью, чтобы болеть и стонать. Мы не научились с вами, чтобы учить других, чтобы этого в жизни своей не получать через наше искание. Мы только народились, мы попали в воронью стаю и по-вороньи кричим. Мы испугались от убийственного и воровского плена, нас с вами окружило неприятное, мертвое, но не живое. Я, вновь рожденный, от своих родителей не учился, чтобы жить.

      32. А меня стали учить, чтобы я делал то, что делает весь народ для жизни, нехорошей, умирающей. Этого не хочет видеть партия. Уже такой поток, как нами делается, не надо. А мы с вами всё думаем да делаем. А у нас не получается начатое дело, а кончается плохим. Особенно будет зависимой стороны свои навыки бросить. Это самое худшее. То она вела за собою, заставляла человека, чтобы он к времени со своим вооружением день этот прожил. Да проделал для того, чтобы за счёт его приобретенного начала удачно пришлось прожить, и лакомиться этим добром, хвалиться перед другими. Это делала над человеком сама зависимость, которая всех нас вела да учила этому всему. Но хорошего, полезного в этом деле не получилось. Мы с вами оружием помешали, убили природу, и как природу природа уничтожила. И на это место, на то родное, природа природу родила, она себя изменила, но не спасла, как это полагалось.

    33. Когда это сказаны слова о времени, оно должно, это пришло с востока, как теоретик пришёл хвалиться своим добром. А пришел практик всех учить для того, чтобы мы по его учению учились сделаться человеком одним из всех. Заслужить внимание от природы, чтобы не проявлять у самого себя никакого заболевания никогда никак. Если мы этого от природы добьёмся, создадим в мире одного человека. Он у нас один окажется, и будет своей вежливостью владеть как никогда перед всеми низко. Он своим поступком своей силой заслужит внимание перед природою. Природа никогда своими силами не обидит природу за сделанное хорошее. А в хорошем плохое никогда не получится, и никогда природа природу не накажет.

    Партия, ты же природа, Учитель наш нашего земного человека, куда я как раз и вхожу со своим телом.

      34. Я не хоронился и не хотел прятаться, от людей не уйдешь со своим хорошим. Люди рассказали твоим специалистам. Зачем министерство здравоохранения СССР прислало письмо мне и подателю обо мне. Разве я от этого письма должен отказаться, если оно адресованное на мое имя, я его получил, прочитал, узнал содержание его, чтобы я эту работу, свой способ лечения рака описал теоретически. Партия, я тебе как природе, как Учителю признаюсь о том, что это всё, по моему выводу, не касается теории. А касается практики, устному запоминанию. Человек должен как урок моё учение знать. А делать не надо бояться, а с душою, с любовью на себе всё это сказанное мое в словах через мои руки, а делать надо. Я реалист в этом, чтобы рояль песни нам пела, так и я кричу на весь мир перед учёными.

      35. Я здесь не причём, если я, как и к партии поклонился низко свою головку ВЦИК, администратору медицины Чикину в тридцатых годах поклонился, на службу всего народа шел. А он мне знаете, что сказал по телефону. Я этого не ожидал, когда он мне говорит: «Мы тебя с твоим делом не поддержим». Я бы в эту минуту заплакал, но сдержался. Поэтому моё предложение лежит под сукном, не поддержанное и до сих пор. Я не сошел с колеи, кричу, меня специалист Угренов принимал в Москве 4-го Мая 1964 года по Рахмановскому переулку в Министерстве Здравоохранения СССР в кабинете. С подателем обо мне мы договорились, чтоб этих людей, которые от моего учения стали полноценными людьми здоровыми, должен представить в Москву за свой счёт. Партию зачем обманывать, зачем держать эти качества. 11 мая я выполняю волю народа, еду в рубашке, в брюках, как искусственный человек.

    36. Это не моё, что я нашёл в природе, это чужое. Меня никто не имел права заставлять это делать. А я на себя надевал… Ехал в Кировоградскую область в Бобренецкий район, откуда я должен начать свою работу. Я же 12 мая в обкоме в письменном отделе был в областной здравотдел, у Достоевской был. Она меня по просьбе моей принимала и моё читала всё. Партия, я приехал за народом, а меня в этом районе прибрала к рукам народная милиция. Что бы вы делали, если бы вы приехали к больным района, как знающий это дело. Умеешь учить, что будет надо делать, чтобы не простуживаться и не болеть. А когда учением моим занимается человек, больной любою болезнью болеет, у него где-то она девается. Вы бы были больные, к такому человеку не пришли? Как бы вы поступили перед ним, заставляли или просили? Просили. Так оно и было. Я приехал к больному по письму, у которого мозговая была опухоль, рак. Я ему помог, у него боли ушли.

    37. Он же должен сказать другим больным. Они пришли к кому? К Учителю, кто ходит зиму, лето в трусах. Дорогой ты наш Учитель, дай нам здоровье. А Учитель у них спросил: а как врачи, это их обязанность? Больные Учителю отвечали: не помогают они. Но раз они не помогают, то Учитель стал своё рассказывать про закалку. Я: Он им читает свою лекцию по части выздоровления. Никто этому не помощник, кроме как есть человек. Он сам эту боль у себя развил путём множества усталости. Он в природе живет, много думает, и разными болезнями болеет. Он хочет, а ему не дается. А сам стать – бессилен. Разве это не болезнь: маленькому дитю не идет в голову, он тупой? Чтобы вы придумали сделать этому мальчику, кто бы учился отлично, самым лучшим учеником? А Учитель эти способности нашёл, ввёл их, они уже живут. Так и эти больные. Когда им Учитель говорил свою правду по этой части, в них тут же рождались общие силы. Они верили Учителю и видели его натуру и всю способность, которая на нём была.

      38. Он уже, говорят сами больные, рассказывают, оратор хороший по части учить людей.  Себя врачом не представлял, знахарям не верит. Так нам Учитель о себе рассказывал правду одну, моё – это ваше, только вы его не имели, а я, он говорит, больной человек по этой части. Когда увижу больного человека ходящего, то обязательно спрошу у него, что это такое у тебя за болезнь, никем она не излечивается. А я, нам говорит сам Учитель, не один рак, а все имеющие на человеке болезни упраздняю. Если человек больной, моим учением занимается, то от него уходит нездоровье, а рождается в процессе здоровье. Мы за это и уцепились. Мы не пожалеем ничего, кроме как давали за это ученье деньги. А сами ничего не поняли и не делали ни чего. А когда потребовалось Учителя судить, мы его не судили, судил судья. Он у нас спрашивал: вы Иванова Порфирия Корнеевича знаете? Мы сказали неправду, нас заставила скрыть Учителя дело. Мы совсем не то рассказывали на суде, чего требовалось. Мы суду не признались за правду. Партия любит правду, разве Учитель был попка такой одетый, как он сейчас сидит.

     39. На скамье подсудимых – это не Учителя силы, это не Учитель был, которого мы просили. Как мы своего председателя сельсовета уговаривали, чтобы он помог Учителю, чтобы он нас принял, как больных. Председатель на Украине – голова хутора, почему не пойти навстречу людям больным или Учителю, кто может помогать. Учителя председатель попросит, чтобы Учитель принял больных. А дело Учителя одно по Ворворскому всемогущественному учению. Человек сможет подчинить под своё умение людей и природу, это не чудо есть, а природное, физическое явление. Чистый воздух, вдох и выдох – это мгновенное выздоровление каждого человек. Учитель нам, как больным, говорит. Кто не хочет мучиться, а хочет быть здоровым, тому моё учение помогает избавиться от болезни. С первой минуты делается легче и легче. Партия, разве это тяжело за самим собою ухаживать. Два раза мыть холодной водой по колени свои ноги утром и вечером. Ложись, помой, и вставай тоже помой.

      40. Второе. Ты человек, и те люди, кто с тобою встречаются, они же, как и ты, человек, не считай их ты чужими и не жди от них милостыни, чтобы они тебе делали вежливость. Спеши сам ему представить и головку преклонить, да сказать: здравствуйте, малый и старый. Вот, где дружба закладывается, вот где любовь между человеком и человеком, заслуги одни. Никогда не будет рождаться ненависть. А всегда будет сознание.

      Третье. По природе очень много людей таких нуждающихся в чём-либо, их разумей и узнай точную нужду, и ей помоги любыми средствами, сам скажи слова: я этому человеку помогаю за то, чтобы мне было хорошо. И помогай без задних, плохих слов.

      Четвертое. 42 часа протерпеть сознательно без пищи и воды. В пятницу поешь вечером в шесть часов и до воскресенья до обеда до 12 часов дня. А потом надо до еды выйти на двор, и поднять лицо и тянуть воздух до отказу, проси того, кто одержал эту победу над собою. Это твоё занятие еженедельно в неделю один раз. Как праздник твой годовой.

      Пятое. Не плюй слюну и не харкай на землю, вино не пей и не кури табак.

      41. Вот это новое и моё пробуждение, природное явление физическое. Это устное практическое действие, в природе надо делать и знать. А не будешь знать и делать – у тебя как в больного так же останется при тебе твоя болезнь. Поэтому следствие эти качества не учло, переборщило, не то сделало, что надо. Нам надо здоровье, но не болезнь чтобы при нас оставалась. А она есть у нашей административной блюстительской системы, пожелалось тело закалённое от своей работы оторвать, и посадили в спец приёмник в Знаменке. Тело моё под наблюдение милиции держат. Я им не говорю, что я больной человек, но полезный. Они запросили Казань, им ответили, что я больной человек, невменяемый. Кировоградской области прокурор спросил, что я хотел. Я им сказал, чтобы они опознали моё тело, они в этом деле заинтересованные со своим понятием. Их заставила в этом деле недоверчивость к моему делу, какая моя личность.

      42. Приехала и стала то делать у нас, чего мы с вами не видели и слышали, одно недоразумение. Начальник милиции признал его мошенником, деньги отобрал 1318 рублей. Прокурор наложил санкцию и направил через тюрьму в Одесскую психиатрическую экспертизу проверить состояние здоровья, что это за человек. Я больной человек, такой болезни никто не имел и не окружался этим. Разве можно такие качества такого человека забирать, кто об этом не молчал, а криком перед всеми кричал. Но люди многие про него не знают. Он не обижается ни на кого, пусть куда хотят, гонят со своим режимом, опознают и судят, если мы в этом деле виноваты. Если бы я прятался, если бы я хоронился от этого дела, меня народ не знал и со мною с такими силами не считался. Я был прав. Моё сделано для народа, для того народа, кому я был надо.

    43. Моя не навязчивость, а сознательность одна из всех. Меня милиция знает, со мною считаются. А сейчас как Иванова Порфирия Корнеевича погнали по всем мукам. Это хорошо, и здесь надо пройти, закалиться, это моя перед всеми школа. Я не заикнулся нигде сказать свое слово о том, что я не человек, я был переведен в КПЗ из спецприёмника. Пошла дорога через вагон, по железной дороге повезли. Я очутился в Кировоградском изоляторе, как и все туда попадавшие нарушители. Особенно я в трусах выделялся между такою молодёжью, которая моей жизнью крепко интересовалась. Как же так одного человека, да ещё такого закалённого, это мы ли, но полезного загнали. А раз посадили, надо седеть. Я и здесь не молчал, всем старался рассказать свою великую для всех правду. Я не кривил душою, и не хотел, чтобы про это люди не знали. Ты никуда не денешься от народа, от людей.

    44. Он, юноша, ко мне, дедушке, обратился со своими словами по кустарному, назвал меня дед. Я перед ним извинился, сказал: а не лучше будет сказать дедушка. Кажется, будет и тебе, и мне легче. Он тогда свое направление сменил, назвал меня дедушка. Я ему рассказал за свое преступление по 143 – мошенник. Мне сначала было перед всеми стыдно про это рассказывать. А слушать, все мной интересовались. Но ничего, я был прав, и останусь правым за свою идею. Я был выделен из всех сидевших, обросший в волосах, в бороде. Меня некоторые признавали: я – культ служитель. Я много названий от людей имел, но не поддавался. Если речь начнется, я никогда не отступал, а доказывал что, я назван Победителем природы. Я их называл «дети», когда сидел в карантине на голых нарах, летом моё место было. Моё, где я со своею мыслью не моргал, а всегда строил какое-либо дело, разбирался с получившейся историей, которая со мной в этих условиях была. Он мне рассказывал, а я ему рассказываю, и так это дело суда, наказания.

      45. Здесь все люди, кого только не встретишь. И закалка моя, попалась. Она зря здесь не сидит, её скоро отсюда убрали, врачи как больному человеку помогли, проводили в Одессу поездом. Я и здесь в своём костюме до самой Одессы приехал. А в Одессе в тюрьме, которая принимала вежливо, но своим режимом. Как захотела, так она и поступила. А здесь люди, их хоть не проси, они сказали, это их закон. Я перед ними, а они никак не хотят просьбу мою уважить, оставить нестриженого. Я оказался со своею просьбою и здесь бессилен, мой волос снимают как шевелюру, это уже пошло не в ту сторону, так хотелось людям после трёхдневного карантина. Нас поднимали в корпус через начальника тюрьмы. Он мне сказал не своими словами, а законными: ты знаешь, за что отвечаешь? Я ему сказал: знаю. Он подтвердил: за мошенника. Я был в эту минуту обижен, не стал ему слова возражать. Меня положили к бухгалтеру, к Булоренко, и железнодорожному рабочему одесситу. Они меня стриженым приняли, как и всех, я им обо всём своем частично рассказал и от них частично узнал.

    46. А тюрьма – это есть, по моему выводу, наука. Я в ней учился, учусь, и буду учиться. Обязательно буду об этом всем писать, и не забуду про такую дорогу описать. В Одессе в тюрьме подержали восемь суток, сухой сваренной картошкой покормили. И отвезли в № 14 отделение, где стоял отдельно маленький домик, огороженный большими каменными стенами, с красной крышею, кругом окружила акация. Нас подвез под двери, и выгрузили, как нарушителей. Мы попали в другие условия, для нас белые халаты показались, нас встретила обстановка больничная, нас одевали в больничное, никакого своего не было. Разговаривать не захотели. А по их изложенному делали все поступившие. Я был со своим вниманием и ждал время попасть в обстановку, в которую нас поодиночке вводили. Запах доказывал, что мы идем в те условия, где немало было таких людей, которые приезжали и уезжали. Я когда зашел, то моё первое знакомство с санитаром. Я спросил у него, как знающего человека про этих людей, которые до нас прибыли.

      47. У них было такое мнение, как и у нас, прибывших. А санитар мне сказал: «Здесь плохих нет». Я очутился между законом другим. В тюрьме был доступ хоть для воды в туалете. Обливаешься с ведра, сколько хочешь. А здесь разувшим не разрешают ходить. Говорят, ты знаешь, куда попал. Я сам себе закусил язык, и не слова. Мы пока не распределены по коечкам, нас всех держат в столовой. Как знакомят, что это такой режим, держи, а то укол тебе. Не знаешь, куда поворачиваться. С первого дня надо узнать про это всё. А в самого мысль: встретиться с врачом, он обязательно в кабинет вызовет свой. Алла Павловна, волос рыжего цвета, майор по званию, девка, ух, и на всё. А вот, когда встретилась со мною, я её хотел заставить, чтобы она слушалась. А у нее на это дело своя команда. Что она просит, то должен я ее ответить. А я со своею мыслью остался недоволен. Я её хотел просить, чтобы она в моей идеи помогла. А она была на мне лично. Я ей говорю: все для вас сделаю, лишь бы ты пошла на мою встречу, стала мою просьбу удовлетворять своим режимом.

      48. А у нее в отделении срок каждого поступающего человека, кто не как я сознательно сюда попал, должен 35 дней пролежать. Я бы за это всё время своё тома в труде написал за закалку-тренировку, что будет надо для этого сделать. Мне и бумаги не давали. Это ли помощь человека закалки-тренировки. Разве это сознание в нашем таком народе? Кто вашу красную книжку взял и сделался на это требовательным в народе администратором. Чего же он в этом деле выигрывает. Он хочет, чтобы его люди у себя имели нужду. Они, как блюстители порядка, крепко ошиблись и в этом деле свою вооруженность потеряют. Враг не убит. Они его не знают, он силен для них в природе, так что они ошиблись со всех сторон. То ему дали болезнь, а то дали ему здоровье. 35 дней на своих ногах протоптал свою по траве дорожку. Я трудился, я думал о воспитании жизни нового человека. Я искал у себя силы волю, чтобы природным зависимой стороне доказать.

    49. Я над этой мыслью не на этом дворе и не при этом режиме думаю за нашу молодёжь, которая, со мною окружается. Они строители коммунизма, голосовать за режим и дисциплину, за нездоровье. Кому не хочется жить в природе? Всем нам хочется, но не в силах этого сделать. Мы с вами были в природе зависимыми, так мы и остались зависимыми все люди. Это наша путь, борьба с природою. Нам дай, не больше, не меньше. Мы не того, что следовало, поймали. Вспомните, сколько в области было больных людей, они кому-то верили. А продукция хорошая, она заставляла избегать от любой болезни. А мы, как воины со своим приказом, сделали, чтобы он как человек со своим здоровьем сохранился меж нами в природе. Он же дышит в природе чистым воздухом, делает вдохом и выдохом. Его мысль может быть в глубине океана, в воздухе, а в воде, и в каждых имеющихся в земле недрах. А писать о том, что держат человека полезного психиатры.

    50. Один Бог знает тот, кого кто-либо видел. А раз мы его не видели, Бог тут не причём. Самое главное – это человек с кем и партия не откажется этому выходу, и кто свое сердце развил быть всегда и везде крепким. Я не вздрогнул и не стал молчать ни перед кем. Я знаю другого человека, как врага своей жизни. Но его стремлюсь сделать великим другом. Я любого врача упрошу своей просьбой. Испытание одно – весь день напролет для тебя лежи и не вставай. В 9 часов завтрак, в 2 часа обед, в 6 часов ужин, в 10 часов – сон. А в это свободное время выход на сцену. А она была перед нами в столовой, четыре палатки, процедура и туалет, а кабинет врача находится против раздаточной. Здесь нас охраняют с достаточным развитием санитары. Лишь бы не так, как полагается, поступил, применяется физическая сила. Особенно, можно получить его в любое время, этот укол. Я о нём все время мечтаю. А сам надеялся на природу, что она заступится и заставит всех закрутиться. А моё все вылезет, как по столбу, вверх, чтобы стоять и не бояться, что ты будешь падать.

      51. Я в Одессе в больнице той, которая мою мудрость хочет опознать. Я не для того сюда попал, чтобы врачи по части моей закалки не разговаривали. Они меня изучали, я их изучаю, кто будет виноват, я или они. Но тело делает. У меня, как у нарушителя, спрашивает врач, что ты делаешь болезни, что человек излечивается по твоему учению. Я ей говорю: вы знаете независимость в природе, которая меня закалила, не простуживается, не болеет. Это моя продукция. Здоровье моё, а кому оно не надо. Тому, кто ни от кого не получил здоровье. Скажи, я спрашиваю у врача. Она на эту тему перестает говорить, а начинает заводить пластинку, ты деньги брал. А разве я ей отвечаю, когда деньги не дают, их можно получить. Нет – надо их заработать трудом своим. А я учился 30 лет, по природе всё время бегал, искал, хоть трудно, но добился. Я ей говорю то, что это следует. Мы, если за это всё с вами возьмёмся, то природа сменится, не будет она такая, как сейчас.

    52. Мы о ней ежечасно думаем да готовимся её с вами силами встретить. Без оружия с хаты мы не выходим и не остаёмся на одно время, ибо оно нам в жизни своей помогает, мы живём за счет этого всего один раз, у нас существует век, сто лет. Мы в нём от природы зависимые. Нам дай и дай, и дай. Мы понимать в природе не понимаем, что с себя представляет всё это строение, с чем человек живет. Он одно время учится умственному труду, цивилизованно окружает сам себя, сделался дипломником, голой рукой не берись, надевай белые перчатки, это для физического труда толкач. Заставляет она, и по её указанию всё наше техническое строение лезет в гору. У нас между нами и природою умственный и физический фронт. Где бы человек ни жил, и чтобы он ни делал в природе, обязательно ошибется. А когда человек чем-либо ошибся, то его справляет тюрьма и больница.

    53. В тюрьме человек сидит, томится, а в больнице лежит, стонет. Вы не будете возражать со своим полным развитием, что этому виновата в природе зависимость человека. А она, кажется, по моему выводу и делу моему, изменится. В природе поток умирающий заменится на поток жизненный. Люди не станут индивидуально мыслить. Возьмутся делать общими силами. Нам будет надо у нашей жизни в природе родить человека независимой стороны и ему довериться, пусть он свою идею продолжает, она же работа его физическая и практическая в природе, сам своим телом. Он же не грабитель государства, не мешает ему. А наоборот, помогает обиженно больному. Все независимые в природе, закалённые силы, такого сердца, какое у меня есть, никто его не выходил, и нет такого сердца, как оно у меня выхоженное при таких обстоятельствах.

    54. Меня этому научила природа, она свои силы на мне изменила, не стегает моё тело. А наоборот, за мои мысли, которые я заимел в себе. Природа этого хочет. Она не удовлетворилась нашим делом, человек гибнет поодиночке, еже дня дожидается очередь, приходит болезнь по заслугам и человек отпадает от жизни. Не дай Бог это будет моя правда, она заставит моё тело быть таким, как оно есть. Это хорошо для всей истории. Мне придется заболеть или простудится, то тогда мой в природе проигрыш. Я, напрасно, эту дорогу избрал и то делаю чего, с чего все учёные как из правды смеялись. Я не был в этом деле сумасшедшим, и не был невменяемый больной. Всё это делал сознательно для того, чтобы закалиться. А закалка-тренировка, она для каждого человека введенная наука, ею только никто так не пробовал заниматься и сделаться таким, как я хожу.

     55. Я признал всё это оружие, сделанное с природы для природы, чтобы другие, чужие тела снимать с жизни, а своё тело восстановить, за счёт другой жизни, кто же этому развитию был инициатор. Верующие верят в Бога, они на нём останавливаются, как на сверхъестественном человеке, кого никто не видел и не мог видеть. А мы, учёные скептики, атеисты, верим своему учению и знаем хорошо, что нам, всем людям, никто права не давал в природе самовольничать, у другого человека права воровать, и никому не давалось права убивать. Это всё наделало оружие. Мы сами пустили в ход этого дело, оружие. Оно само ничего не делает – мертвое. А мы им научились стрелять и нацелились, у кого зря мы пулю не посылаем и не убиваем, а убиваем природу природой. Природа от природы терпит.

      56. А раз природа природу гонит с жизни, что может с этого получиться? Война убийственная, которую меж собою люди ввели. Теоретически средства производства у того, кто ими распоряжается. А темному, неграмотному человеку в его жизни покажи оружие и научи им стрелять и скажи, это враг против тебя идёт. Человек с ружьем в руках идёт против человека, кто как умеет стрелять или владеет, сильный всегда побеждает. Это ввела сама теория, она человеку подсказала, что это всё добро, которое скапливалось на земле, это наше, мы его руками сделали, и им будем владеть. А кто этому развитию начинатель, мы не знаем. Зачем он начал войну с природою, и зачем он себя вооружал, если природа этого не хотела. Она любит живое тело человек и с ним соглашается жить, ему дает полное право в природе не простуживаться и не болеть.

    57. Смерти как таковой для человека независимого нет. Не ждите вы, неверующие в его дело люди. Он завоеватель природы, он победитель врага над собою. И Партия от этого не откажется, а даст этому человеку своё полное согласие, и будет на стороне его жизни жить. У Партии люди должны поделаться одной сложной мысли, которая будет человека одному учить, чтобы он делал в природе то, что ему полезно. А вредное делают все они, сами себя убивают. Подумайте, хорошенечко, возьмите в свою голову, что вы делаете ежедневно? Три раза кушаете, одеваетесь до тепла, в доме живете. Куда и для чего это всё мы делаем? Хвалимся, что мы это делаем, и в этом деле ошибаемся и падаем жертвой. Какая же может жизнь из-за смерти. Умственному труду надо быть у жизни королем, а он умер, его не стало от своего сердца.

    58. Один другого хвалят: вот, мол, был ученый. Вы спросите у него, как он умирал. Он же бессильный был бороться с природою, его природа, как и всех, повалила, и будет нас всех с такою мыслью валять. Она стреляет по человеческому телу естественно, нигде ты не денешься со своим оружием, она тебя достанет, никакое оружие не спасет. Ты человек для природы чужой, и Партия с тобой, таким человеком, не будет согласна. Ты своим телом подведешь партию. Она не хочет у себя держать режим, дисциплину старую, гнилую, которая томит человека. Это не партия заставляет человека, чтобы он на фронте падал жертвой. Это теория господствует, она сама неполноценная единица, и хочет, чтобы вслед за нею шли все те, которые ей верят. Независимый человек – это Иванов. Он выполняет волю народа. Он просит нас, всех живущих на свете. Давайте жить, не надо умирать.

    59. Есть и на это силы. Дело остаётся за нами всеми. Мы виноваты за наше оружие. Мы сырье нашли и сделали продукцию, из нее сложили машину, затопили, и покатились по рельсам. Это не чудо, а простое физическое в природе явление. А вот приостановить в природе на человеке смерть, ни один теоретик с природою не заключил мир по этой части. А все со своим оружием лезут к природе, и от нее хотят отобрать и присвоить к имени своему. Все люди – собственники своего индивидуального места, создатели этого дела, в котором может каждый делец ошибиться и на веки веков распроститься. Разве это дело зависимой жизни, с которой не соглашается партия. Если бы она умела говорить на своём языке, она бы нам всем сказала и предупредила нас, чтобы мы свою жизнь в этом не продолжаем, разве это люди наши. Я приехал по заданию Министерства здравоохранения СССР по части излечения злокачественной опухоли.

    60. Врач меня послушал и вывел свой итог, что меня актировали неправильно. Я делал преступление сознательно, от чего я не отказался. А сказал им, кто это сделал, они будут за эту проделку народом наказаны. Я не боялся нигде за свою идею молчать. А со мною, как не с хорошим человеком, никто не соглашался, все меня чумой называли за мой рассказ. Я не пропустил одного дня, чтобы в нём не находил своего оправдания. Я мог за большое расстояние говорить за себя, что моё тело не такое, как у всех, оно природою обогащена без зависимости жить. Как легко оставаться при любых обстоятельствах в своём естественном костюме. Это мне ни надо будет в жизни ничего, как только надо для тела трусы. Чем я был уверен перед природою, что она меня так, как других, не накажет, и будет держать, как нового и не тревожного человека, кто через всю свою работу природою признан для нее другом по жизни.

      61. Она такие тела с собою в прах земли не забирает. Вот это новое в жизни, переворот человеком сделан. А что, если это будет перед природою и человеком правда, они оба двое заключат союз и выступят с такою программою. И будут они делать в природе не так, как прошлые люди все окружили себя. У них было оружие, и сейчас оно больше есть, но чтобы полегчало в жизни от этого. Мы, люди все, эти качества, которые нам вносит Иванов, их гоним от себя. Он не навязывает нам эти качества, эту работу, которую не признают учёные. Разве это будет плохо быть общею силою всего человечества. Окружили столб с людьми, его держат в высоте одиночки. А он стоит и не шатается, не боится, что будет падать. А в людях это вся сила, его умы держат. Человек будет один, кто независимость,

    62. Кому угодно, любой человек может на эту дорогу становиться и быть вожаком. А когда мы ему дадим это право по природе искать жизнь, за счёт смерти идти своим телом, чтобы страх его создал. Здоровье на этот счёт народится. Партия не откажется такого человека у себя заиметь, для него не будет надо ничего в жизни своей. День, которого мы с вами ждем год, он нам будет не нужен со своими фокусами. Мы к нему не будем со своим здоровьем готовиться для того, чтобы в нём чего-либо сделать и в этом деле ошибиться. Человек без этого всего будет силен у себя иметь на это надежду, и заставит свое тело жить. Не так, как мы с вами, зависимые от природы, в условиях. Надо было бы ничего не делать в этот день, как будто годовой праздник. Один раз он приходит в году, мы его хорошо знаем и готовимся чем-либо отметить по предковому.

      63. А чего предки нас научили одному труду, но надо будет трудиться. Если не будешь трудиться, то жить не будешь, такой в природе на людях поток. Нас заставляет наша необходимость в природе, мы не сможем оставаться без всякого труда. Мы ведь на себя трудимся, пища надо. Мы её делаем физически руками, трудом, одежда нужна, мы её приобретаем в труде в природе. Нужен дом – мы его строим для того, чтобы жить, тоже трудимся. Это мы, все люди, никто не научил сам себя, чтобы без этого оставаться. Мы в этом деле бедные, пребедные люди, сами взялись за это дело умом, продумали, что это делать будет надо. Кому-то мастерить, а кому-то и приказывать, учит другого, чтобы он делал то, что будет надо мне и ему. Трудиться очень тяжело, но необходимо надо.

    64. В природе легче живётся указчику, а он спокон веков бежит вперед и хочет сказать, чтобы мы работали для того, чтобы за это дело жили и давали возможность жить указчику, учёному человеку, кто своим умом сделал цацку или оружие.

      Человеку живому энергичному, он ещё в чреве матери, а мы ему сшили самозащиту и спасение в жизни. Чтобы учить человека, как будет надо, чтобы он работал и приобретал для себя то, что нужно для жизни. Человек зависимый в природе, он эти качества нашёл, ими окружил себя, одно время пожил да полакомился, что его не спасло, а он, как и все, умер. Эта дорога была, она и есть, мы ею не удовлетворились. Мы бы не искали выход на земле, чтобы получать большую прибыль продукции. Много и энергично работаем, но это всё не спасение, мы учёными умами ищем, в космос лазим, изучаем, какие-то там особенности в высоте есть.

    65. А разве их нет на нашей матери, на родной земле, с которой мы тянем весь источник жизни и хотим сказать, что мы улучшаем свой жизненный быт? Сами учимся теории, хотим быть указателем, учителем, но не плохо себя держат. Я же завоеватель, чуть не Суворов сделался, учу солдат, чтобы они тоже учились моей робости и без всякой закалки гибли. Мы написали, сделали призов к тому, чтоб наш народ закалялся холодной водой, обливался, он будет здоров через это. А сами, как бы кто, а мы на берег Черного моря. Скажите, пожалуйста, уже 48 годовщина советской власти, что вы человеку сделали, чтобы он понял, чего будет надо сделать, чтобы не попадать в тюрьму и в больницу, чтобы не стоять в очереди, не ждать завтра дня и в нём не болеть. Мы же не гарантированные. А учим других, работайте и не жалейте своей энергии, чего же жалеть.

    66. Ищем в этом деле выход, строим агрегат, то есть вооружаемся электричеством, химией. Хотим сказать, это наше спасение. Как не стыдно учёным жить однобоко, в природе брать и этим удовлетворяться. А есть же сторона другая, независимая на человеке, мы же её народили своей ошибкой, посчитали его работу ненормальной, и не разрешаем его идее жить. Мы это сами сделали, что человек не стал носить на себе одежду, не стал кушать и домом не нуждается, от нас не просит никакой помощи. Мне, он говорит, не надо ничего вашего, дайте волю своим прожить. Ваше – это всё чужое. Вы же этому добру убийцы, воры, за что сидите в тюрьме и лежите в больнице. А на очереди все стоите сюда попасть. Что вы делаете? Самую нехорошую зависимую жизнь, вы делаетесь чужими. Вам если партия дает повадку, вы делаетесь гений, не спасение в жизни, а уничтожение человеческой жизни. Почему мы, учёные, не признаем Иванова дела?

    67. Разве, по нашему выводу, не он нам это пишет или говорит, что есть возможность и без оружия жить? Оружие не спасение жизни человека, а убийца человека. Его изобрел человек человеку, чтобы человек им научился стрелять и убивать человека за его несправедливость. А она в человека зависимого, поэтому он и вооружился против природы природою. И убил своего близкого друга по жизни, человека. А у человека вооруженного нет сознания к жизни, у него большое развитое желание приобретать для тела что-либо другое для самозащиты от природы и сохранения от нее. А независимый и невооружённый человек в природе, он хорошо знает природу естественную живую, но не мертвую, она не умирающая единица, а всегда живая, не делающая никакого в природе дела. А живущая вечно за счёт живых естественных качеств, за счёт видоизменяемых качеств, которые есть в природе, в воздухе, в воде и земле, что и сохраняет жизнь человека путём своего страшного чувства.

    68. Они не стоят на одном месте, а с место в другое появляются и уходят, как наше солнышко. Оно рождается и умирает своим уходом и появлением. Мы думаем, это нашего солнышка нет. Не будет наших жизненных условий, не будет ничего, как наше животное само себя сохраняет. Это его неумение или умение. Животный зверь умнее и мудрее человека. Человек оружием в природу стреляет, а медведь сам это всё естественно добывает. Мы всю жизнь с ним воюем, но чтоб уничтожить не сможем. Наше с вами не знание, а кто же враг для твоей жизни? Независимость говорит прямо, указывает на человека. Самоубийца он, вор природного добра, преступник. Для самого себя построил тюрьму и больницу, знает и не надеется на самого себя, а предостерегается, и в это сам попадает. Человека бедность во всём. Он для этого вооружился и стал с оружием в руках приобретать для самого себя. Что он получил с этого всего, кроме как одной смерти?

    69. Независимой человек говорит мне: чему люди помешали – это все их здоровье. А его мы теряем в своём, дождался, чтобы обязательно заболеть. Мы, все люди, без моего учения жить не будем. Места хватит, где лежат, могила расширяется. А вот жить не научились, все мы зависимые люди, со своим сердцем лезем на острый рожон. Я, говорит партия, не хотела видеть бессильного человека, кто с оружием в руках стихийно гибнет. А вот Иванов нашёл в природе, раскрыл свои способности, которыми перед всем миром хвалится, это пробуждение. А пробуждать человека утомление только учение Иванова делает. Мы хорошо знаем о созданной на человеке болезни, она дана природою – воздухом, водою и землею – что нам с вами в нашей борьбе или войне с природою удалось заиметь. Мы нашли недра, сделали инструмент, чтобы с ним легче приходилось добывать.

    70. Мы для этого дела вооружились и стали быть в природе, зависимые от нее. Для наших тел потребовалось от природы самого себя защищать и себя спасать в условиях. Мы их сами сделали и стали пользоваться, нам это всё дало одно время пожить так, как мы хотели. Это был наш в природе интерес, за счёт этого дела пожить. Но говорят так: кто ничего не делает, тот и не ошибается. А раз человек, что-либо делает, он обязательно будет ошибаться. А в ошибках причина стихийная рождается, и человек сходит с колеи в жизни. Мне не самому пришлось эти качества завоевать, они были в природе, но их никто не хотел отыскивать лишь потому, что было невозможно отрываться от тех людей, которые что-то они тогда делали. У них их начатое получалось, они тоже с природою по предковому и кустарному вели войну с природою. Были сильные терпеть.

      71. Но чтобы другом сделаться природы, никто из живущих не хотел. От другого человека своим поведением заслужить внимание, быть перед всеми людьми вежливым и аккуратным для всех своею честностью. Ему эти силы не пожалела природа отдать, он с ними всё наше человечество заставил на это дело смотреть и удивляться этому. А здесь никакого нет чуда, есть одно природное физическое явление, чистый воздух, вдох и выдох, мгновенное пробуждение. Только надо своим поступком, своею красотою для всех в природе заслужить внимание за твоё сделанное для всех. Это Иванова учение помочь создавать в природе обиженному, больному человеку. А болезнь – это желание зависимости в себе, чтобы была какая-либо продукция, которую приходилось сохранять не мало, а много. А раз ты заинтересованный в природе чужим, хочешь им воспользоваться, это уже не твое лично приобретение, а чужое, оно с тобою жить не будет, оно умрет между тобой, человеком, и природой.

    72. Как и получается в природе перед человеком. Мы же с вами все до одного человека свидетели. Видели, как человек природою рождённый естественно, для него природа в полной форме создала свою дорогу, по которой он. Хоть и трудно матери приходилось терпеть, но ничего ты не поделаешь. Раз живое зародилось, его надо нам родить, представить его в жизнь. А мы с вами учением вооружились, научились в природе, как будет надо человека живого подготавливать к мертвому. Дитя у нас с вами не просилось и не ставило перед нами свою требовательность. А вот это было, в живом факте сделалось. Дитя увидело на небывалом человеке его вооруженность, она его заставила испугаться, дитя увидело с первых дней неправду, плен человека в природе, лагерь жизненный. Поэтому он закричал, ему не хотелось этих качеств учиться и их на себе испытывать. Как мы с вами, все люди, родились живыми, а в процессе нас с вами сделали искусственными, то есть вооружёнными для своего удовольствия.

      73. А для природы – кровь. Мы стали убивать животное, им удовлетворяться, свою жадность утолять, а боязнь сохранять за счёт природы в природе. Поэтому дитя не захотело бы этим делом заниматься, но поделать не смогло. Силы были в родителей. Они были вожаки и захотели сами, чтобы дитя по-ихнему развитию стало завоёвывать дни. А они имели время своё, в этом времени требовалось дитю кушать и одеваться да спать. Это наше вечно нами развитое в природе, мы с вами жизни без этого приобретения не искали. Наше дело – пихать, пихнули лодку от берега, и плыви, куда тебя вода волною прибьёт. Так и жизнь не моя одного проходила, рассказывает Иванов, всех моих даже родственников, кто уже давно лежит прахом в земле, меня к себе ждет. А я этому всему, чего они делали, я не пожелал. Стал учиться в природе по-иному, по-другому без всякого оружия. Хочу своё время продолжать в природе, что получиться, будет видно.

    74. Мы тогда скажем, у нас разум есть. Мы с ним стали делать в природе то, что нам не влияет, и не делается плохо. Разве это не хорошо в природе быть независимым человеком, новым совсем человеком, наученным закалки, не простуживаюсь и не болею. Учитель этому в народе самородок и воин, всему нашему противоположный. Одно для всех нас здоровье, чему наша партия заинтересованная довериться, этому человеку, кто с природой не воюет через своё дело. А дружит, с любовью живёт. И хочет Иванов уверить этим партию, что это будет обязательно в природе. Она хочет, чтобы был в ней такой человек, и научил этому всему других людей. Кто может сказать за закалку-тренировку, что это есть не наука человеческой жизни. Она нас всех учит этому, чтобы мы все поделались в природе независимыми людьми, не в огонь химический лесть. А в любую атмосферу соприкасаться и с нею везде и всюду жить смело.

    75. А что ж это за жизнь, она как чуть что-то такое, уже, говорит, насморк, простудился, болеет, страдает своим недугом. Это всё сделала для зависимого тела в природе естественность, вся вина ложится на воздух и воду, да землю. Они эти силы у себя имеют и распространяют на бессильных воюющих телах. Зависимость в природе находится делом искусства. А искусство долго не живёт в природе, оно в ней ржавеет. А вот тело независимое в природе, ни от кого нигде, оно силами природными окружено для того, чтобы легче пришлось бороться с наступающим врагом. Победа независимости она естественная сторона – любят природу, соприкасаются с чувствами идущих тел, в природе друзья для человека есть воздух, вода и земля. Эти три тела помогают, но не мешают, у них только для жизни живого, но не мертвого, тело должно жить и должно завоевать силы воли.

    76. Человек со своей силой в природе, он хозяин есть ей, с одной стороны, с живой естественной, но не мертвой. И зависимой, здесь хозяином не будешь, всегда в подчинение. Для каждого дня ты кланяешься, говоришь, надо будет жить. А когда жить будет надо, то надо трудиться. Один трудится и другой трудится, а кушать садятся, чтобы большая ложка и хороший кусок хлеба да жирная и сладкая пища. Она человеку не помогает, а мешает во всех делах.

      И так моё здоровье не отступилось ни перед карантином, ни перед тюремной камерой, и перед каждым дежурным. Всех условий особенно больница Одесская не давала иметь, кроме одной трёхчасовой прогулки днём при жаркой погоде. Я о своём сделанном продумывал, что я этим самым сделал, кому чего сделал плохое этим. От самого первого дня рождения разбираться со своею родившим на человеке в природе, которая не хотела сама, чтобы человек в ней таким бессильно борющимся развил свою на себе зависимость.

      77. Она ему в его процессе представилось в жизни помощью, человек этой картине очень крепко поверил и с нею согласился и стал свои пришедшие дни встречать и провожать. Мы хорошо знаем, как он их своими силами завоёвывал и делался в нашей семье человек. Он нашу на нас хитрость своими молодыми глазенками видел и слышал, но, как малыш, в природе не соображал. Ему приходилось признавать эту всю на нём создавшуюся жизнь человеческую, воровскую, самовольную, убийственную. И учился запоминать эти действительные шаги всех живущих на белом свете людей. Их один запах заставлял даже соглашаться со своей жизнью, в этих условиях молчать, его матери как дитя хорошее умное приходилось понимать еже дня.

    78. А вы думаете, у него не было к этому всему своего добродушного чувства. Он же смог в это время отказаться, и не согласиться с материнскими выдуманными ею в природе предложениями. Дитя был в это время ягненок, он же смотрел своими глазами вверх в потолок. Он смотрел, чего он там на этом месте видел. В какой семье ты родился, и кто они были по роду, об этом хорошо знает этого хутора и села местность. Она уже знает этих людей по их обряду.

      Их называли все люди Нестерята, Ивана Тимофеевича Иванова семьи, он у себя имел двух сыновей и дочечку. Старшего сына звали Федор, а меньшего называли Корней, дочечка имела имя Пелагея. Всё это выхаживалось в природе нелегко матерью Александрой, она их, как родная мать, растила, что у себя имела, не жалела дать, как своим родным детям.

    79. А раньше бывалое такое время, в чём сами себя люди поднимали и показывали рост всему тому, что тогда было у Тимофея Кузьмича, он же отделил старшего сына со своими детьми. А Ивану это всё имеющее, что у него было, помогла сделаться природа, он же человек никогда не думал за своих родных сынов, что они станут такими, как у них родилась своя сыновья жалость к своему родному отцу. Помогать в его хозяйстве Федор взялся за сельское хозяйство, по дороге пришлось идти отца. Чему его научила обстановка, которая была тогда в селе Ореховке, Словяно-сербского уезда, Екатеринославской губернии, а Петропавловской волости. Мы такой для себя паспорт получали для того, чтобы нас знали, кто мы такие и что за такая местность, которая прислала и для чего этого человека. Как меньшему сыну Корнею приходилось подпаском на линии у богатого хозяина отару пасть.

    80. Ничего не сделаешь, если у Гулока, у Кирилла была специальность пасти через свою бедность скот, и за это деньги получать, да семью прокармливать. К нему, как и к опытному пастуху, Иван сына своего Корнея подпаском поручил. А сам Иван безграмотный мужик, но хозяйство имел, и хотел своих детей довести до ума такого, как был сам. Иван, он греб в кучку своего хозяйства, поженил обоих сынов, дочечку отдал замуж за Титкова Владимира. А Федора женил на Екатерине Чувахиной. Корней за себя взял дочь Григория Ивановича Бочарова, Матрёну – старшую дочь. А я, как и все деревенские ребята, родился в этой семье вторым, вслед за сестрою за Анютою. Мне моя мать рассказывала за появление моего тела в природе, зимой в последних днях перед весною, в этот день, когда природа свои все последние силы выбрасывала, был на дворе буран, валил снег, большой ветер. Я в эту минуту ночью родился, меня нянчила Анка Бобровская.

    81. Встретила, хотела, чтоб понести меня к нашему батюшки к Науму единоверческой церкви. Мы тогда были. А снег в природе набросал большие сугробы, с дитём нельзя бабке было пробраться до попа, взять моё имя. Я видел себя, целый год носили на руках, мне не показывали то, чего хотел. А то, что было тогда у нас в доме, я родился в земляной землянке, видел на потолке белого света, как шагала по нему черная и быстро летающая муха. Мать моя об этом ни одного своего слова не сказала, что есть и такие люди, у которых нет того, чего есть у нас. Мы были своей фамилии. А у других людей была их фамилия. Но интересно было матери всем хвалиться за скромность её родного сына, значит, он не стал нашему сделанному брезговать. А есть такие рождённые дети, с кем матери мучатся от одного своего крика, который встанет – кричит, и ложится – кричит. Об этом деле ни одна бабка лекарка не избрала покойных слов, чтобы он от этого времени не отворачивался, раз попал сюда, не возвращался назад.

    82. А любишь, не любишь своё навязанное дело, другого ничего нет, есть одно. Я хорошо слышу, что делается, но спросить не могу. Мать моя да кто-либо из других, кому я был нужен и интересен, им перед всеми хвалится. Говорит сестра матери Степанида: такого мальчика, имеет своё название, будет можно день и ночь изъявить желание по улицам разнашивать и им красотою хвалится. Мы не знаем, да и тот не знает, кто сбоку живет, он ровесник этому рождению. Я беру уже не таким. А уже независимым человеком отвечаю за эту сделанную перед народом идею, как это получилось у жизни. Я не берусь за все возложенные перед тобою дни, в которых ты с кем-либо о чём-либо вёл разговор. Я вспоминаю время маленького мальчика, внука своего дедушки Ивана, он меня за мою доброту любил и всегда от своих рук не отбрасывал. Ему раз пришлось в тяжёлое время попасть при царской системе с недоимкой. За что он задолжал, я вам не буду об этом рассказывать, но про жизненный факт, я никогда сроду не забуду. Он был в жизни, я был дома, была бабушка с дедушкой.

    83. Словом, кроме нас ещё был кто-то, но получилась история небывалая из предков. А раньше были при сельском управлении старики, они были обществом наняты быть десятником, им давалось права любого человека односельчанина пригласить по указанию старосты. А на это время выехал, помню хорошо, голос был после удара палки об окончании. Вызывал моего дедушку Ивана к себе, чтоб сказать ему за приезд волостного старшины, чтобы разделаться с недоимкой. Денег не было, за это дело надо расплатиться. Из неимущего ничего не возьмешь. А у дедушки были овцы и другая живая скотина. Есть, с чего потянуть, или посадят в кордигардию. Словом, крутись, вертись, а платить было надо. Дом за эти деньги построил. Запрягает своего пугливого Белогривчика в драги, улаживается с овцами, и меня берет с собою. Ехать приходилось 15 верст до местечка Успенки, где был завод металлургический и коксовые печи, да рудники частновладельческие, и там был базар.

      Я об этой картине вспоминаю, 60 лет прошло уже. Со мной встретились люди, разбираются с моим рождением в природе, силы воли мои. Я это сделал сам, я не нуждаюсь ничем. Всё это делаю сознательно сам.

     84. А тогда делал, меня сам дедушка усадил в дроги и сказал мне, мы с тобою поедим в базар не в праздник, как это делалось, а после праздника в понедельник. Кто их там в будний день возьмёт. Мой дедушка ничего не знал об этом деле, что внук – это рожденная была Партия. Я и поехал по своему селу с дедушкой. Мы реку свою маленькою, которая начиналась с наших вершин, проскочили, за Сапунов угол завернули, и поехали по забугеной улице. Она чья, не припомню. Маленькая собачка встретила и не дает дальше ехать. Это был наш друг, она нас уверяла в этом деле, что мы больше не вернемся с овцами, но дедушкино дело – ударить кнутом Белогривчика, чтобы он знал свое дело, быстрее бежал, и чтобы эта собачка осталась сзади. Моего дедушку заставила сама жизнь про Забугу, про нашего мужика богатого рассказывать, как он разбогател. Я любил слушать, особенно, когда кто-либо о чем-либо говорит мне, это будет впоследствии надо. Я же тогда не знал, что с дедушкой впоследствии скоро случится. А как внук его любимый, не отставал, вслед ездил; куда он, туда я.

      85. Если бы он устал и посмотрел, меня и спросил, что я задумал сделать в своей жизни. Я бы ему, как дедушки, сказал. Время не то, когда это было, мы с тобою вдвоем в историю через слова твои попали, они будут нужны, что я был таков, а сейчас речь моей мысли идет не та, что было, скажем.

      А внук уже смотрит, не даст ли чего-либо дедушка. Мы продали овец, за них магарыч выпили. Когда мой дедушка и мясник пили магарыч, то я сидел на возе. А Белогривчик ел свой корм, то гудок чего-то прогудел. А люди повалили один за другим, все с узелками шли на работу на свою, но я это только смотрю и вижу, знаю свою историю.

      Сейчас на прогулке в этой больнице, которая меня не признала новым закалённым человеком, что я не один день это всё делал. 30 лет учился, сам научился, чтобы перед всеми таким быть, и перед учёными со своим предложением выступить и им свое вносить. Не человек природу для себя родил, а природа человека родила, не для того, чтобы ему одно время пожить, а потом умрет.

      86. Я вам расскажу про своего дедушку родного, кому хотелось моё тело приучить, чтобы я по его дороге пошёл и стал то делать, чего хотелось моему дедушке. Я у него был вторым помощником, он на одной горбе ехал за копнами, за ячменем. А я подгонял другую, уже была хоть палкой бил по животному, но моя работа, меня заставил дедушка, я и делал. Приехали мы на загон, где нас ждали копны, мы их должны забирать. Мою арбу с быками выпряг, поставил. А на своей, мы поехали заезжать подряд на ней. И вот я на арбе топчу, а дедушка вилами бросает. Одну копну вбросил ловко, другую стал вкидывать. А в эту минуту шел вихрь со своими имеющими силами, моего дедушки отобрал у него силы воли, шапку с головы снял и положил его без чувств. Я и остался один на арбе. Это хорошо, что так оно у жизни бывает. Где-то взялись два пастуха Ивана, меня на дорогу проводили. Я и приехал домой с дедушкой больным, и не разговаривающим языком. Он до Михайлова дня пролежал и умер. Для меня ясная картина тогда была: заставлять мои силы никто не имел права. А вот когда это было нужно работать и нанимать пану себя, меня пригласили.

       87. А если вам рассказать, за что наши ученые на мне ошиблись, это один смех. Одно моё было для них премудрое слова сделаться хозяином природы независимым человеком, кто должен в природе добиться одного. Это заиметь своё здоровое сердце, чтобы не получать у себя никакой усталости, чтоб этому человек научился сам и научился молодёжь учить. Чтобы она сменила старый древний поток на новый и независимый, в чём человек должен с врага сделать друга. Вот что мои мысли преподнесли учёным, а они у меня рожденные, но их учёные не поддержат, бояться оставаться. Как мне говорят учёные, у них в литературе много написано, и есть на людях на многих живой факт. А вот такой практики и такого дела, что я делаю своим телом. Учёные говорят: мы годами проучились, того не знаем, что знаешь ты. Где ты нашёл качества, и какие они у тебя есть, что ты можешь, а мы учёные не сможем. Твоя практика побивает нашу всю теорию. Она остаётся сзади, ты возвращаешь прежнее.

    88. Время назад хочет, быть первым человеком, не повторным в жизни. Этого, по учёных выводу, нельзя будет сделать. А по Ивановой практики человек всё может сделать. Лишь бы он захотел и в этом любовь проявил, самое главное, мужество у себя имел, что и заставит человека любыми способами добиться. Если природа не возразит ворота свои отварить и через их пройти, и пробить щель для того, чтобы эта жизнь между человеком и природою была, с чем согласится и партия. Чтобы жить, а не умирать. Разве их, этих качеств, в природе мало, или природа на человеке не сможет этого сделать. Одно человека в этом деле желание. Всё может в природе получиться. Даже уйдет от человека смерть. Мы с вами за эти качества не брались и не беремся. А вот за это взяться, за природу, за её качества. Она б ему, может, и не дала, обидела на веки, но природа есть природа, она всё это представила, чтобы мы из-за этого умерли. Наша мысль ведет к тому, чтобы этим делом заниматься.

    89. Заставляет человека, чтобы он, как подчиненный, нес долг этой работы. Я, говорит Иванов, не такого покрою, не с таким намерением, если жить в природе хорошо, то надо жить всем хорошо, а нет, то лучше ничего не иметь. Этого и партия человеку не желает иметь. Разве независимая сторона человеческой жизни в природе, она от любого человека, живущего на нашей земле, со своею силою уходит; или она не хочет, чтобы кто-либо с других людей делался таким, как сделался Иванов? У него нет того, чтобы о своём рассказать и научить другого, чтобы человек учился и то делал сам, что ему это было не вредно. Вот что нам природа несет, а мы от нее уходим. Надели на себя чучела, всю нашу сделанную одежду, и носим, как какие-то короли цивилизованные, то есть мне хорошо, а тебе пусть будет хуже. Что мы этим зарождали? Своего на себе преступника. Человек через твоё всё хорошее делается больной. А раз он больной физически, да ещё поймался, а за чужое судят.

    90. Кто, если разобраться хорошенько, этому виноват? Не хвались своей хитростью, не хвались и своим здоровьем. Природу не обдурить, она умнее вас. Приобрел – скажи другому, а ты молчишь, больше тянешь, никому не говоришь про твою сегодняшнюю добычу. Как же я не таю ни перед кем, а всем сам себя показываю, веду своим развитием к жизни, учу просьбою. Спрашиваю у человека: зачем ты родился, жить или умирать? Он говорит: я родился, чтобы жить, но природа мне помешала за моё сделанное. Что же ты такого в природе сделал? И сам не знаю, от чего заболел? Через чужую одежду. Снял хорошо, но поймался лучше. А вот если бы этого человека не было, кто этим добром хвалился, я бы никогда не был преступником, не было, у кого учиться. А этот человек меня вовлек, за что я уцепился, и меня за это наказали. Надо судить вожака, деятеля, кто этому всему сделался для человека нехорошим. Учёный со своим знанием уходит от неучёного, предлагает хозяину свои развитые силы, он умеет сохранять за счёт другого человека его добро.

    91. Разве эта наука на человеке есть? С практикой не соглашаться, вся физическая сторона на здоровом пути. А мы лезем в командиры, в начальники, ему больше оплачивают, как же он умён. А разве не может быть практика мудрей теории? Теория фантазирует, а практика делает. У теории за счёт природы создаётся жизнь. А у практики за счёт физического труда. Она себя оправдала, она показала себя всем, что в ней оказались силы природные. Он ими воспользовался через закалку-тренировку, сделался таким человеком, которого не было перед нами всеми. Он вырос из этого дела. Он не стал так трудиться, как мы с вами трудимся, для себя приобретаем трудом спасение. За физический и умственный труд оплачивается по заслугам. А разве моё, Иванова тело, со своими закалёнными качествами не заслужило полного права в природе получать от народа свою благодарность. Пусть я всем людям, незнающим меня, ничего не сделал, они не найдут, за что меня благодарить. А пусть эти люди, которые меня нашли и прислали свои благодарности.

    92. Неужели они ненормальные, или они не нуждались моим учением? Есть даже такие письма, которым надо будет верить, как истине. За порок своего сердца Ольга Иосифовна Кожанова Луганской области, город Ровеньки, ст. Дарьевка, улица Питомная, 40. Она меня величает дорогим Учителем за что, вы у нее спросите? Она вам и мне пишет, чтобы мы вместе читали, как она касается своему здоровью, она перед нами хвалится правдою, описывает за свою имеющую болезнь, которою она до 1954 года страдала, пороком сердца. Это самое худшее для любого нашего человека в природе может быть. А она же меня до этого не знала, ей подсказали люди, она же человек наш русский. Скажите мне, ей написать письмо, чтобы она приехала, это живой факт. Она же написала в письме, порадовала нас с вами. Мы же, врачи, лечащие моё тело, вы же меня за это дело лечите, хотите в режиме испытать да проверить, и даёте свою рекомендацию, как старый негодный сердцем, и у меня нехорошие лёгкие, я вот-вот на исходе.

    93. По-вашему, я должен оставить белый свет и уйти на вечное поселение в землю. Я разве вам как врачам, да ещё одесситам рисовал, что у меня состояние плохое? Я от своего имеющегося не откажусь, а держаться как хочется. Я и сам в такое неорганизованное для меня общество не побегу, меня люди убьют за то, что я не ко всем имею одинаковые силы. Я считаю сам себя врагом над всеми, мне надо будет бояться природы, а в природе все ведь люди зависимые от нее живут. А я нашёл другую дорогу, совсем не такую. Все хотят жить богато, чтобы в человека было, во что одеться, и чего покушать, да в хорошем доме пожить. Моя идея не к тому себя ведет – к независимости, чтобы не одеваться, не кушать, домом не нуждаться. А это для всех нехорошо, одно зародившее бросить позади, а другое подхватить. Мы же, не доходя до ряду, все неподготовленные в этом деле умрем. Чему я учу, смерти, а не жизни, которую, я Иванов имею? Она только на мне распространяется и то делает, чего нам надо – это жизнь.

    94. А всем этого сделать невозможно. Для чего же нас учит партия, чтобы мы закалялись и учились в природе тех качеств, которыми себя надо заставить, чтоб наша молодёжь воспитывалась в духе этого всего. А мы за имеющее богатство, а мы его нашли, развили на себя за счёт своего умения и труда. А для нашего человека это мало, мы из-за него поделились и стали отбирать друг у дружки. Теория молодая, то есть Карла Маркса, она человека не научила, чтобы он мирно это всё сделал путём эволюции, чужой частной собственностью, которая развивалась человеком зависимым. А природа, это есть наша и любимая, для жизни человека есть всё, без чего человек никак не сможет оставаться. Ему надо одеваться как лучше да по фасону, не так, как бедному, с богато имеющим человеком в природе. Так даром природа не выдумала, чтобы из нее кто-либо взялся и сделал для себя цацку, то есть технику для своего физического труда, это производство.

    95. Этот капитал, а он государственной системы фонд, не имеешь полного права распоряжаться собственностью. Это выходцы из старого в новое буржуазное. Эксплуатирующий человек человека, как будто ему это производство и мерило дал, и он овладел за это богатство в природе капитал, это человеком выдуманное мерило, какую-то ценность найти и её всеми силами беречь и хранить, да рационально расходовать. Этого человек у себя имел зависимость в природе, не оправдал сам себя этим развитием, ничего не создал, кроме смерти. Независимость – это закалка безденежная, а добровольная и добрая в любви, в своём желании. Хочешь работать или жить? Пойми, что эта работа для тебя неудовлетворение есть. А просто сознание, уничтожение. Труд, по выводу теории, создал человека, он стал предприниматель, в жизни каждого человека заставил от него быть зависимым человеком в природе, это всё не оправдала в природе война с человеком. Человек не добился своего дела, чтобы жить в этом.

    96. А вооружился против природы с внешности и внутренности. Чем? Одеждой и пищей. А место в жизни – это дом. Мы от этого всего в природе делаемся зависимые. А зависимость для человеческой жизни – это временное явление физическое. Одно время пожил, а другое время умер – нельзя будет сменить эту всю историю, которая делается несознательно человеком, убийственно, воровски, присваивается и именем своим утверждается. Но чтобы заслужить внимание от одного часа или дня, недели, месяца и года. Мы не заслужили от природы ничего, кроме только одного наказания или тюрьму, или больницу – это наше неожиданное удовлетворение нашей муки. Я – независимый человек, мне природа такая, как мы хотим сделать, чтобы она для нас с вами не окружала этим и не делалась над человеком врагом. А враг есть, враг над человеком природа, она не хочет человека считать другом за его к ней поступок. Человек от человека, учёный от неучёного уходит, своим знанием от незнания.

    97. Мы не хотим понять о природе, что она для нас является матерью. Захотим своею мыслью отнять у нее, она уму человека не возразит, возьмёт и разрешит это сделать. А почему наши люди нашей земли не хотят у себя хорошего заиметь, в природе и это есть дело, всё стоит за нами, мы не хотим этого заиметь. У нас с вами оружие, без чего мы одного дня не проведем, чтобы попробовать и остаться хоть на один день без этого.

      Я ручаюсь и сам делаю, пишу про это всё очень много, но не найду такой построить для вас фразы, чтобы вы поверили этому герою, который испытывает на себе это. Я буду автором практики, всё беру, но мне никто не верит, что можно будет оставаться без всякой одежды и пищи да жилого дома для того, чтобы продлить свои годы в природе не за счёт чего-либо, сделанного в природе. А мы делаем очень много и разное, но удовлетвориться навсегда, мы этого богатства не получили. У нас мало, нам нужно изобилие, чтобы жить богато, не нуждаться ничем.

    98. А это, чего мы думаем, у нас не получается, рвётся, делается дырка, а в дырку сыпется зерно, мы этим теряем своё здоровье и с ним всю свою жизнь, болеем, пока не откроется форма. А тогда уже не проси милостыню ни у кого, ибо это делает причину, а в причине человек умирает. Нам это не надо. Этого дела не хочет видеть у себя и партия, она заинтересованная искать в природе то, что помогает в жизни человеку, чтобы человек в природе добился таких дней, такого время, которое ему рождало хорошее. А плохое нам, нашему народу, не надо. Мы это плохое сами в природе создаём своими делами. Нам давно не надо было этого делать, мы б у себя и не получали это плохое. Наше дело – это человека вечно в природе развит труд. Мы в этом деле больные люди, всё нам хочется чего-либо сделать, руки наши без всякого дела не привыкли, чтобы ничего не делать. За то, что мы чего-либо с вами мастерим, нам платится. Мы от государства получаем то, что нам отчислили по труду.

      99. У нас с вами такая жизнь природная. Мы хотим природу заставить, чтобы она нам как человеку, болельщику этого дела, побольше давала. Он для этого дела сделал из природы оружие за счёт способа её. Она сложилась ружьём, чтобы стрелять. Человек разумел, нашёл все природные качества, на это дело применил, научил себя этими качествами владеть, технически научился этим оружием не всё остальное для природы делать, а и сам не забыл за себя. Добрался своим умом к природному богатству, к тому, что есть в природе. Мы с вами не поладили. Нас наша теория не учит, чтобы мы этого не делали. А даже обозлила за один единственный поступок, мы для нее оказались все люди не хорошие, а требовательные. Для нас нема того сознания, чтоб нету и ты бы ничего от нее не получал. Вот это было бы хорошо у каждого человека. А то разве возможное учение, друг у дружки отнимать. Один говорит: это моё. И другой от себя не отбрасывает, тоже говорит: это добро, которого я делал сам, оно принадлежит мне.

    100. Хотя и хозяин природному добру, не хвались, и не говори, что это моё место, на котором ты 30 лет проработал. А сейчас оно другим рукам, совсем не тем, отходит. То командовал народом царь самодержавный, он самого себя в экономических и политических делах народом защищался. Он был уверен в своем народе, что он его поддержит. Царя никто не имеет права скинуть, он имеет свой сан царствования его двора уже давно. А пришло такое время, нашлись люди, своим умением это дело отобрали в руки народа. Этим самым оперлись, создали государство со всеми науками, и делают оружие для того, чтобы мы были сильные от внешнего врага и от внутреннего врага. Мы боимся жить на земле. Одно то, что мы от природы уходим, человек – от человека, да и к тому мы с вами люди поделились пополам, и учимся присваивать к своему народу собственность. Землю делаем государственной, и фабрики, заводы государственными. И народ прикрепили, взяли на учёт государства, и ему выделили за его труд деньги, выплачиваемые ежемесячно два раза. Наше во всех бытовых условиях.

      101. Считаем, это законное явление, чтобы человек в этом деле работал, знал свою работу, и вёл её честно, дружно, без всяких ошибок. А раз ошибся, его за это надо осудить, наказать, пусть он отвечает. А также, заболел – в больницу, пусть болеет, его должна больница лечить, он лечиться в ней. Все люди подвергнуты этим делом, не то, так другое получит в природе за свою ошибку. А тот не ошибается, кто ничего не делает. А тот человек, кто чего-либо делает, он ошибается в этом деле и отвечает по закону. А науки для этого нет, чтобы человека учить этому делу, чтобы не попадать в тюрьму и в больницу. Мы завоевали власть хозяйничать в труде. Трудимся, расходуем свою энергию. А приобретать, чтобы она у нас не терялась, есть у нас такая наука, которую мы с вами научились сами создавать. У нас на это дело родился человек-практик, создатель на своем теле здоровья для того, чтобы жить в природе. Не надо будет терять это человеческими телами. Учится не какому-либо делу, а надо учиться жизни, чтобы научиться в природе жить, но не умирать. А мы этого добьёмся, если мы все возьмёмся за это дело и будем всё делать наше дело.

      102. Тогда в природе выиграем. Надо сменить направление, не заставлять человека с начала всей жизни, в которую человек со своим энергичным телом попал, и не просился у нас, чтобы мы его по-своему, по зависимому учили. Разве он хотел это видеть, что мы ему в его силах представили. Мы его тело сами окружили, он ушел от этих самых главных качеств, это чувства живого, движущего и всюду изменяемого без конца и края воздуха. А мы своею робостью, своим полным незнанием стали человека вооружать технически. Заставили идти по природе и присматриваться к ней для того, чтобы увидеть это маленькое животное, и тут же его надо убить и разделать, как этого нас учила вся история. Весь предковый народ, он это делал в природе своим народом, вводил своё самоволие. Мы его научили, чтобы он это дела делал, и в этом деле он ошибался, и гибнул на веки веков. Разве такого развития наша Партия, этого от народа хочет?

      103. Она свои силы народила не для этого, чтобы быть в природе за счёт другого, жизнерадостного животного жить. Партия ищет в природе выход с этого, чтобы человек человека не заставлял и не учился сам для того, чтобы уйти от безграмотного совсем практика, кто нам нашёл дорогу одну для всех. Учиться в природе практически, не фантазировать, а делать закалку. Для того она преподносится природой, чтобы дружить, быть близким другом родным, своим телом близко. И не уходил, а всегда просил, чтоб она, мать родная, свои силы передала и согласилась, как со своим родным дитем вместе по её условиям жить. Разницы в природе нет между воздухом, между водою и землею. Три неумирающих и любимых друга, кто один без другого жить не смогут, и друг дружке помогают, чтобы бессмертно жить. А вот человек между ними родился для жизни, его природа по-своему приняла. А получилась наоборот.

    104. Человек взял природу поделил пополам, стал против ее вооружаться, стал делать оружие. Для того он сделал это оружие, чтобы близкого своего друга по жизни своей убить. Он его за славу свою убил, за то хорошее, которое найденное в природе, это человека ценность золото, за что человек человека убивает. Разве смерть человека есть в природе. Она им рождённая для того, чтобы умереть.   

      Мы с вами обидели нашего малыша, он же у нас этой жизни не просил и нам не кланялся. Мы это сделали сами, у нас создалось недоверие к этому делу. Мы избрали дорогу свою собственническую, индивидуальную, но не природную. Кто нас с вами породил? Она. А почему мы побоялись этого часа, в котором мы с вами не одели грязную или порванную рубашку. Она же была чистая, приятная, а почему же она загрязнилась, разве он валялся в грязи или дитя мы обмазали?

      105. Само условие в природе такое, мертвое с живым на равных правах не живет. И неприятно признавать нам нелегальный путь. Она же нас с вами всех до одного не обогащала своими дарами, а заставила нас пожирать, изнашивать, быть над природою врагом. Разве приятно хорошему, пахучему, вкусному через такое энергичное живое тело делаться в природе неприятной вонью? Из нас же идет в природные глаза нехорошая атмосфера, которую нам природа не делала. Мы же сами пустили в ход свои руки, и научились всё это делать сами. Это наша самих оно есть. Даже по библейскому написано от Бога слова такие, что Бог сам не радуется этим делом, что делают наши люди. Они кровожадно сами себя представили в свою жизнь и крепко вооружились со своим техническим знанием.

      106. Особенно наша наука медицинская сделала по природе свой шаг на нашу чумовую болезнь. Она не имеет оружие на это дело, кроме как костёр, спалить этого человека надо.

      За что природа нам ввела болезнь рак? Как она приятно развивается, но быстро от него люди горят. Вы думаете, нам это Бог послал эту мучительную болезнь? Нет, уважаемые, мы все люди. Нам это всё сделала на нас наша мать природа, она имеет у себя такие дни нехорошие с нашим идущим временем. А во времени бушует, не смолкает вечно жизнь – это воздух, вода и земля. Они – любимые друзья человеку, не хотели совсем этого человеку подсылать, чтоб человек от их атмосферного явления страдал. Этого не хочет сама природа, и не хочет воздух, вода и земля. Они такую атмосферу получили от технического и вооружённого человека, кто это сделал сам.

    107. Он же является частица в природе, он же для самого себя сделал в помощь своему здоровью оружие. Кто его заставил, стрелять у зверя? Кому давалось право капкан создавать? Дикую лошадь ловить и приучать на ней ездить верхом, и зауздать, да хомут надевать, и запрягать драги или бричку. А потом класть на бричку груз, и на него садится хозяин, берет вожжи, кнут. Не тихо ехать хочет, а бегом. Это у нас приходило время на лошади, мы же этого делали. А сколько было ярм волам, которые за собою везли груз человеческого добра, тащили. Разве вы не видели у него на глазах слёзы, он их проливал, он и до сих пор их льёт? А сам молчит. Если он скажет человеческим голосом человеку, то тогда это животное жить не будет. А теперь мы с вами молодые социалистические, новые хозяева, вооружились машиной, мотором, электричеством, током.

    108. Чуть не спутали весь белый свет, всю природу заставили повиниться человеческому уму. Он же вздумал теоретический ум, и делать приходилось эту стратегию человеку физического труда. Ему скажи, эту гору с места в другое переставить, он же человек живой, физически здоров, хорошо овладел техникой. А в техники прогрессирует огонь, вся выступила на фронт в природе химия. Она же нам с вами не поставила и не указала санаторий, чтобы мы с вами все живущие люди, приехали и пользовались прекрасными столами в еде, в одежде и в отдыхе. Нам естественно выращенный огуречный запах не понравился, и нехороший простой выпеченный хлеб в русской печи тоже не по нутру стал. Мы комбинатами по конвейеру всё даем, это хорошо. Никто не скажет, что это плохо. Но все ли ездят на Черное море или Крым наши труженики, и достаточно удовлетворённые материальностью? У всех ли есть душа, сердце?

    109. Все ли мы не нуждаемся помощью? Признавайтесь, у вас спрашивает автор этого писания. Партия, она тоже не говорит. Если партия скажет правду, её не примут, как науку. Для чего мы с вами народились? Мы все родились для жизни, чтобы жить. А почему же мы умерли? Нас заставила природа. За что? За хорошее или плохое. Если б я, Иванов, делал человеку плохо, меня б он убил камнем. Милые мы все учёные, не наука рождает человека, а человек создает науку в процессе всей своей жизни. Иванов для этого закалился, чтобы врагу давать отпор. Он не стреляет оружием в природу природою. А идет своим телом не так. Все бояться, защитились – он не боится природы, как мы боимся природы. Как мы боимся простудиться и заболеть от этого, сделали одежду, пищу и жилой. Где же подевались эти люди, которым приходилось быть на арене такими? Эта система, зависимая от природы, их не спасла, а все поодиночке умерли.

    110. Это не физика с химией, которая наделала цацек, вооружилась атомом, и показывает человеку, чтоб он на это оружие не набрасывался. Это оружие сделано человеком для человека. Но мы и на это научились делать наши нужды в хозяйстве. Мы заставили химию выступить на фронт сельского хозяйства для того, чтобы она нам помогла нашему народу от природы получить много этого продукта. Ежегодно мы получали, получаем, но чтобы полностью удовлетворились. Мы, ни одно хозяйство, ни старое, ни молодое, не избавились от бессильного дня. Как был этот день, так он и остался, кто-то в нём умер. А тот, кто родился, мы его для этого сами родили, взяли в плен своего незнания и пихнули его в природу, чтобы он искал для себя жизнь. А наша жизнь, она по природе ищется с оружием в руках. Мы без оружия бороться с природою бессильные. Мы же люди живые, а нас природа не стегает по нашей одежде, а стегает по наших телах.

    111. Мы с вами из-за этого и в этом простуживаемся и болеем. Почему это так? А вот Иванов – воин, один нашему противоположный. Он говорит, если я нужен таков природе, меня ваше оружие не будет стрелять. Я же один таков вожак, Учитель, закалки учу, здоровью. Кто же посмеет право на этого человека напасть. Это вам не цацка, а истинное тело. Оно у нас в природе родилось неразумным дитём маленьким, не понимающим этой жизни. Мы, люди со своим вооружением и полным знанием, хорошо знаем природу, но не просим его, как дитя, чтобы он не делал, чему мы с вами учим. Это же есть преступление из преступлений вооружить самого себя оружием таким, которое бы себя лично этим оружием убивало. А мы человека этому поступку, этому вооружению учим. Хотим, чтобы наше дитя научило себя и стало огнестрельным по природе стрелять до тех пор, до того время, пока из другой вооружённой стороны кто-либо не стрельнет и попадет в цель, и снимет меня, первого стрельца, как это всегда бывает.   

      112. Хорошее делаешь в природе – за это хорошее и получаешь. А мы ведь научились, своим умением любого встречающего человека в жизни заставляем, учим и хотим, чтобы он у нас неплохой был в природе охотник. Мы его заставили научиться этим оружием владеть. Он у нас снайпер, в цель попадать.  И попадает с природной стороны не в тело лично, как делается пулей. Она попадает в человека в его одежду, а потом уже добирается до нашего тела и убирает организм. В цель попадание. За что, спрашивается, в человека стреляет человек? Если природа нам через труд нас обогащает, она нам дала плоды, чтобы мы с вами ими пользовались равно. А мы ввели для этого дело частнособственническую торговлю. Один человек выращивает пищу на нашей земле и делается ей полного звания хозяин.

      113. А раз он трудился на нашей земле своим физическим трудом, из этого получилась прибыль, да ещё какая. Он эту прибыль учитывает на своё время, которое заставило хвалиться им, как же природа дала. Я у нее выпросил. Она меня одарила не для своей наживы, не для обогащения, чтобы у меня в одного было, а у всех не было. Так это делалось старыми людьми, одну живую единицу заимел, давай, он просит другую. Человек наш земли, у него потребность большая; этого, что он воспроизводит, ему мало. Он ищет выход другой, он хочет, чтобы ему природа через его вооружение дала больше прибыль. Люди – живые, потребность умелая, хочется костюм хороший, надеть сапоги, …шапку серого цвета надеть. А кушать надо с трех блюд. Всё это готовится предпринимателем.

    114. Столовая, ресторан, это люди на это специализировались, чтобы вас, людей, вежливо за деньги обслужить. Не требовательности хвалиться в народе. А хвала самому поступку, которого выработал сам народ. Это учение не расхищение, как это делалось человеком, и делается у него на фронте борьбы с природою. Он бы никогда не согласился у себя родить дитя, оно родилось при условии, его заставила родиться необходимость. Дело такое сделанное естественное между самцом и самкой, они бы не захотели родить, оно родилось само из-за дела. А в этом деле подумал ли этот человек, которому приходилось на этот счёт закладывать своё семя. Он и не знал, как это в жизни человека получается. Петух тоже самец, он сеет зернышка почему? Да потому, есть на это дело курица, она хочет яичко снести белое из-за петуха, из-за дела семени.

    115. Это яичко продуктом делается. А человека рождает условие не обдуманного человека. Родить легко. А вот воспитать? Мы – не отцы. Дитя не хочет быть у жизни бедным человеком, не имеющим. Его надо родить, научить, как будет надо, чтобы быть человеком, не нуждающимся ничем. А у нас всех развитая большая потребность, мы хотим природу заставить своей химией, чтобы она нам давала изобилие, чтобы мы удовлетворялись полностью. А человека живого такого смышленого, знающего во всех его делах. Он бережется в природе, жить боится, чтобы не заболеть, боится смерти. Не хотелось умирать и тому, кто умер. Он бы не умирал, но его заставило бессилие. Враг напал вероломно, окружил его тело этой болезнью. А чтобы этому врагу нашлось оружие.

    116. Мы с вами не думали это оружие по природе искать, а оно есть. Враг – это человек, вооружённый оружием против природы природою. Мы человека сами заставили, чтобы он на себе носил свою причитающую одежду. Мы его и заставили кушать в день не один раз, а столько, сколько захочет, у кого какая потребность, и если есть, чего кушать. Ему дай, он ничего не понимает. Год целый трудится, работает на это. А каждый день садится за стол, и приобретенное упраздняет. Дни не стоят, движутся один за другим, и человеку в этих днях надо нелегко работать, чтоб жить и хорошо кушать да прекрасно одеваться, в хорошем доме жить. Это каждого человека мысль окружает, он её строит. А об этом забыл вспомнить, что ему придется, и обязательно придется с этим добром расставаться через нашу смерть. Мы об этом и не думаем, считаем, это неизбежная естественная сторона.

    117. Она между людьми и природою развитая. Она так и останется при природе нашим неумением мыслить. Мы ведь не мысль не умеем читать, а там чего приходится знать. Рождаться рождаемся, а вот воспитываться не умеем. У нас за право в людях одно – попасть в плен разбойников, убийц, воров. Мы с вами каждый день с природою воюем. Нам дай. Где хочешь, бери и роди хлеб, давай одежду, ставь дом. Моё дело хорошее тогда, когда я этим добром обогащен. Мы все этому делу наученные по молодости, тогда, когда здоров, можешь работать, тебя за твой труд оплатили, ты за него живёшь одно время. Приходит твоя старость, ты снашиваешься, приходишь в негодность, даже обслужить себя не сможешь. Кому ты надо, природе, если на тебе всё гниёт, да и ты сам отмираешь, куда твои силы глядят. Это ли наша с вами слава, пожить 100 лет, повольничать правами, а потом умереть. Какие же мы люди?

    118. Разве мы не знаем за нашу природную жизнь, в которой есть две дороги. Одна дорога зависимая в природе на человека. Мы умеем жить так, как нас предки научили, мы со своим умением сможем попасть в тюрьму и в больницу. А есть дорога другая, независимая, через которую ты не попадаешь в тюрьму или в больницу. Почему же мы с вами не хотим попробовать остаться и пойти по дороге независимости. Для нас эта дорога не по нутру, она тяжёлая для жизни.

     Зависимость заставляет, а независимость просит. А человека с первых шагов его рождения заставляют, чтобы он одел рубашку, глотал пищу, ложился в постель спать, чтобы трудился. А что, если бы этого дитя вежливо попросили этого не делать, чтобы он жил, как живет животное. Не надо кушать, не надо одеваться, и не надо ложиться спать, а надо будет жить, так как хочет природа. 

      119. До 35 лет пожил, всё поделал я, а потом отказался от всего этого: заступится и одобрить сторону зависимость. Она любит человека труженика, приобретателя имеющего добра, чтобы у него было всё. Я за независимость одну для всех, она же меня научила, я в ней сам учился и сам это всё сделал, причем тут кто. Сам я добился таких сил ходить по снегу без обуви в одних трусах. Я же не ворую и не прошу, плохого не делаю, хожу сам. А ты же заинтересуйся, подойдешь, у меня спросишь, почему я стал такой. Я тебе должен правду рассказать, твое дело – слушать. Я говорю, это закалка моя. Я закалился, не простуживаюсь, не болею. Мне же хорошо. Я хвалюсь этим, теперь о пользе начинаю говорить. Я уже не стою в очереди и не жду завтрашнего дня, и знаю хорошо, что мне не такие идут дни со своими капризами, в которых рождается каждому человеку своя болезнь. А для меня этой болезни нет, этому человеку приятно слушать.

      120. А другому тоже, нашёл оружие, чем ему в его теле помочь, чтобы он не простуживался и не болел, что и надо всем нашим людям. И вот найдётся кто-либо попробовать этим учением позаниматься. Особенно идут и просят с имеющимися заболеваниями, у них есть сила просить меня как Учителя, наученного этому делу, практически сделанному. Я – командир, самородок для всего народа, учу здоровью. А раз я здоровье даю, значит, я умею. А за моё умение мне дарят. Причём тут я, за эту работу не имею право самовольничать, просить что-либо, это не моя идея. Если человек, он сам это всё делает, без участия меня. Когда ему моё учение поможет, уже перед ним делаюсь незабываемым человеком. Он от моего учения выздоровел. А теперь он за это должен молчать? Это он не должен у себя таить. Мы у него спросим, как это получилось. Мы хорошо знаем за Сергея Ивановича Качалина, за инженера-плановика, проживающего в г. Москве по улице Станиславской №8, кв. №5, он работает в Министерстве путей сообщения.

    121. У него на губе верхней был расположенный рак – злокачественная опухоль. Мы же коллектив, свидетели, работающие вместе, наша медицинская наука знает, специалисты вели о нём историю, изучали это всё, есть на этот счёт фото. Он пишет Хрущеву письмо, излагает мысль, о ком он должен рассказывать, если он знает Иванова Порфирия Корнеевича, как человека. А по его развитию, учению, Учитель. Он про него пишет, просит Хрущева в этом деле помочь Иванову, т. е. мне, автору этих слов. Но Хрущев, секретариат с этим делом разбирался и направил это письмо в Министерство Здравоохранения СССР для того, чтобы специалисты разобрались с этим человеком. А его знают все, что он Учитель является перед каждым человеком, кто его просит, чтобы Учитель его научил и дал ему здоровье через свои руки, через своё здоровое сердце. Специалист Угренович пишет письмо мне, Иванову, и подателю Падоксик, чтобы я. Мне рекомендуют описать эту работу, этот труд.

    122. А я не в силах этого сделать. Здесь никакой нет хитрости или чего-либо иного, чему надо будет верить или понять. Тут плохого между человеком и человеком нет, а есть хорошее. Если у меня родилась природою эта болезнь, которая в моём теле, она есть, я не простуживаюсь и не болею. Что может быть лучше от этого всего, это моя на мне продукция. А я её показываю всем нам, смотрите и не удивляйтесь, это моя личная закалка, ей верьте и надейтесь на её силы, что она сможет и тебя научить, чтобы ты тоже научился этому, чего я делаю. Я научился обиженному больному помогать, и помогаю себе, и другому. Человек – есть природа, только она какая, её надо знать болеть. И здоровье – это всё есть природа. Тоже надо знать, чего они любят. Плохого никакая природа не любит, но делала и делает сейчас, у ней силы есть на всё. Есть на это сделанное оружие, этим оружием тоже стреляют, убивают человека, любое животное.

    123. Оружие тоже есть дело природы, но им надо овладеть, научиться пользоваться. Я не владею, я переживаю, терплю крепко от холода и голода, также от жары. Я сознательно в природе, как природа, а в самого себя мысль разрабатывается, свою силу воли своего здоровья передать человеку нуждающемуся. Этого моё тело в природе билось, дралось, по равнине ходило назад и вперед, только разувши в одних трусах. Ни на кого я не надеялся, как только на свои две будящие ноги, на сердце своё, в котором создалась энергичная сила. Ум мой заставил себя болеть, не то делал, что делали все. Они от моего поступка сперва уходили, создавали свой панический взгляд. Я для них казался не таким, как им хотелось. Они хотели меня заставить, чтобы я по их примеру действовал. Я для них был человеком новым, а не таким, как все люди. При мне не было никакого оружие. Я не верил никакому делу.

    124. Зависимость вооружается, ей нужна частная индивидуальная собственность, ей нужна природа, она ею интересуется. Своими силами стала себя заставлять, чтобы в ней добиться такого права, где человек со своим умом со своею мыслью пожил, одно время потрудился да поделался, чему ему хотелось. Он своим трудом от природы добился, она его стала рождать и заставила уходить от природы. Своим познанием человеку потребовалось время, он его ждал, как ему хотелось. Он это всё дождался, приступил со своим делом, стал его делать. В процессе ошибся и погиб на веки веков. А без этого время нельзя было зависимости человека своими силами опутать человека, потребовалась ему одежда.

    125. Он её стал снимать с животного и ею стал одеваться, а тело стал вместо пищи употреблять. От этого время и сейчас не отказаться, делается человеком полное развитие в природе зависимым человеком животноводства. Но пусть свинья – это такое животное, которое не запряжешь, не подоишь, и не оседлаешь. Ты, человек того не знаешь, что знает твоя любимая лошадка, она тебя на себе везёт, а сама прыскает, даёт знать тебе, что в природе близкая какая-то неприятность, это мы только коснулись лошадки. А коров мы имеем полную ферму, хотим технически эту корову заставить, чтобы она была по состоянию здоровья хорошая и корм ела хорошо и хорошее молоко жирное давала много. Ей делаем ручной удой и пристраиваем электричество, мы люди всего дело испытатели. Зависимость у нас не дремлет.

    126. Вы разве не плачете в жизни, не бывает с вами такого горя и слёзы не помогают. Вы видели, как слёзы проливают скотина, когда её отрывают от вольной в степи жизни и гонят её на убой в мясокомбинат. Как вы думаете люди? Вы зависимые от этого дела, вас заставила это делать зависимость. Вы вооружились, этим убиваете без вины виноватое животное. Кричит, ревёт, а вы ей хвост ломаете, угоняете под обух топора. Убийство – зависимость человеческая. Из-за одного блюда человек хочет, мало чего, что человек захотел. А чего же он не захотел добровольно в тюрьму садиться или прежде, чем болеть, лечь здоровому человеку в больницу, он не хочет ни того, ни другого. А всю землю своим оружием заставил бурлить, а место в другое бросать и делать грядку, чтобы земля родила ему зерно. А человек это зерно по своему конвейеру доставлял и кормил человека.

    127. Чтобы он делался здоровым зверем и шёл в природу, открывал недра и своим трудом делал оружие для того, чтобы природу хранить, делать своею собственностью и с ней вооружаться и не допускать никого. До тех пор человеком делается в его зависимой от природы жизни, пока он живой, он этим не удовлетворился, ему мало, он не приобрёл, а со своей жадностью умер. То чего он имел, оно так и осталось, а вот человека, зависимого от этого добра, не стало. Что ты делаешь? Глянь ты в природу! Посмотри на не зависимую сторону, она есть на одном человеке на Иванове. Он этим, что мы имеем, не нуждается. Даже пишет, нам напоминает, что мы делаем с природы, оружие для чего оно есть для человека. Он им владеет, и друг дружку убивает. За что? Да за природу. Чем он её стреляет природою и сам здесь ложится жертвою в природе. Что ты делаешь? А кому это говорит нам всем людям Иванов. Я же со своею независимостью не иду так по природе.

    128. И не ставлю вышки геологоразведки, и не пускаю в космос цацки, и не хотел, чтобы наши учёные этим бесполезным условием занимались. Богатства жизни человеческой не в природе, как мы люди все зависимые её ищем, а жизнь есть неумирающая в человеке естественном, но не искусственном. Разве вам, всем людям живущим, не видно тело Иванова. Оно хоть немного, но нам рациональное зернышко, но сделала шаг в этом деле, закалилась. Учёные, вы живёте за что? За деньги. А как же живёт Иванов? Он же не в такой форме, как мы все живущие, зависимостью защищенные. Нам дай, мы ничего не знаем. Чтобы одежда была, пища тоже, и дом надо. Это наша независимость или зависимость, которую мы с вами трудом защищаем, и хотим, чтобы природа от наших рук терпела, плакала слезами через нашу еду, через живот наш.

    129. Какие же мы учёные? Если нам практика говорит вежливо. Не в природе в самой есть жизнь человека, а жизнь есть человека в самом человеке. Надо будет в человеке искать. Иванову не надо зависимость, которую мы в процессе её развили на себе. Иванов говорит оружие, которое мы сами человеку сделали для самого себя, чтобы оно помогало в человеческой жизни, оно удобное и быстрое, но стихией окружено. Вы же учёные, вы же понимающие, что это такое есть вооружение для человеческого тела и что есть не вооружение. Поставим мы в природе ваше учёного какого-либо тело и поставим моё Иванова, что мы здесь должны в природе разуметь. Учёному надо одежда и требуется пища. А сон тоже потребуется передохнуть. А Иванову эта потребность отпадает. Учёный в этом во всём не гарантированный, может простудиться и заболеть.

    130. А Иванову это всё не требуется, он сможет быть и без этого всего. Он не простудится и не заболеет, он гарантированный. Кому верить? Иванову, как практику не зависимому человеку или нам учёным-теоретикам, кто человека заставляет, чтобы он жил. А он не живёт, а в этой жизни умирает. Просьба Иванова победит всё. Скажите мне, пожалуйста, вы науку просите или заставляете, чтоб она делалась. Вы науку купили. А практика говорит Иванова, вы меня не купите ни за какие деньги. Я вам не продамся. А когда попросите, да ещё как будете просить, с каким намерением, посмотрю я, меня не обманут, я скорее обману. А сделать своё сделаю, рак излечу. Болезнь – есть природа и здоровье – есть природа, что кому и как мешает. Если здоровье не нуждается ничем, оно живет естественно живым, но не мертвым. А болезнь – это есть недостаток в жизни. Хотелось бы, но его нет.

    131. А в природе очень много, но не опознанное есть. Учёные, вы кого своим умом защищаете? Политику, экономику. Вы продались за деньги. Ваш лозунг один – работай человек, не жалей энергии. А что должен жалеть человек, как не энергию. Иванов учится, не защищает политику и экономику. А служит полумесяцу и красному кресту. Здоровье – это есть всё. Надо не политику с экономикой иметь, и ее защищать. Она же есть зависимость в природе, не научила человека жить, как будет надо, чтобы не простуживаться и не болеть, а заставила, чтобы он своё здоровье потерял. Это уже не учёные и наука есть, которая заставила человека быть больным человеком. А оружие для спасения от этого не сделала, грош такой науки цена. Иванов просится со своим здоровьем на сцену, хочет свою не зависимость, своё учение представить. А мы, учёные, видим его практику, но с ним не соглашаемся, знаем хорошо, что она не плохая.

    132. Но сами боимся делаться такими, как Иванов. У Иванова идея без оружия, чтобы жить в природе, доказывать телом. Есть, что одевать из хорошего, можно будет одеться, если это необходимо надо. А не нужно – Иванов и так пробудет. Кушать есть, что, можно сесть, нет – не надо. Его такие силы перед природою рождённые. Где бы ты ни был, в каких условиях ни находился, твое должно остаться в победе. За твоё все сделанное и партия Манифест Прощения жизни за прошлое. 1965 лет прошло в природе, как настало время, мы, люди, стали бороться с врагом, с природою. Все учёные теоретически учатся для того, чтобы в природе опознать тайну, всю мысль сосредоточили, ищут тайну. Но со своею зависимостью не понимали попасть в цель для того, чтобы человек угодил своим поступком. И заслужил от природы как матери родной пользу через воздух и воду, да землю,

   133. Надо с ними близко как с родными соприкасаться, и научить себя вместе, одинаково жить, не на вред своему здоровью, а на пользу. Природа учит, чтобы мы с вами, все люди, перестали верить оружию, а взялись все за воздух, воду и землю. Мир, дружбу заключили с человеком, природа воевать не будет. А независимость, рождённая для жизни новой, чтобы человеку не попадать в тюрьму и не ложиться в больницу. Жить надо по независимому закону, как себя научил Иванов, и научился других учить сознательности, чтобы мы все согласились с учением Иванова. Он нас всех просит, чтобы мы были полноценными людьми, общались вежливо и умело, согласились со всем. Воины и не воины со своими сердцами и душами на ногах ползать и здоровье в этом своё сдержать. Взамен одну одинаковую рождённому цену зарплату. Не уходите от незнающего человека со своим знанием.

   134. А будьте таким человеком, как наш русский человек Иванов. Ему в природе, что есть и что нет. А вот с этого всего родится правда, мы не будем бороться, и воевать, у нас прекратится абсурдная война. Мы с вами родили человека и ему дали права учиться в природе практически, чтобы он научился сам себя закаливать в природе, как закалился Иванов. Он же самородок, рождённый природой, Победитель в природе над своим врагом, учит нас, чтобы мы были такие, как он. А мы с оружием в руках за его такую доброту испытываем в спецбольнице. Он нам за всю каждый раз за прогулку не сядет, у него выхоженное сердце, закаленное усталости не получает. Почему не согласиться и не попробовать вслед за Ивановым. Разве нам не нужно сознательное здоровье. Она нас просит, умоляет, чтобы мы поделались духу Иванова. А его просьба одна, учится у него качества. Мы тогда получим от тяжёлой жизни лёгкое. Вот чего нас просит Манифест.

    135. Иванов просит весь народ, чтобы согласились с таким предложением, и сделались все закалёнными, и у себя, в своём теле жизнь, а не в природе. Другому капризному и вредному в зле простить, и не пытается мстить, чтобы это больше не тянулось магнитом. Если мы с вами, правители, в своём народе сделаем, проведем в жизни, никогда у нас на человеке не будет рождаться неприятность. Мы освободим сами себя от гнева между нами. Разве это плохо будет, если мы простим за всё то, что было, оно же старое. Признаем низкую оплата, это у нас была самая плохая сторона по этой части. Она все неприятности у себя рождала. Если бы человек был такой сильный, у него было всё то, чего хочешь. А сознательность твоя ничего не брала, и не ела, и не употребляла. Я думаю, человек от такой правды никогда не заболеет, и его за эту на нём силу природа не беспокоит, она с ним согласилась, и дала права ему так жить. Он всё время не жил, а сейчас заживёт.

    136. Человеку известная эта путь, эта дорога, по которой он двигался. И ему хотелось было по ней пройти, и никому не помешать. Но у него такая жизнь, такое дело, он его делает в природе, на своё здоровое тело надевает приобретённую в труде одежку, которая ему будет надо в каждом времени. Также и пища нужна с жилым домом. А когда человек освободиться от природы зависимым человеком, тогда перестанет жить и воевать, а дружбу между собою и природою заимеет. У него с природою зародится любовь, через это всё будет одной семьёй жить, из-за этого люди перестанут мешать друг дружке. А научат сами себе в жизни своей помогать, чем сможешь, но не вредить. Природа бросила качества для человека, его окружила, ими научила, как будет надо, чтобы человек их делал. Никогда от этого поступка не будет вредно, а будет только полезно. Любить то, чего он в своей жизни не любил. А сейчас соглашается природу своим телом живым воспринимать для того, чтобы чувство было и моё. 

    137. А когда в человеке будет эта любовь к другому человеку, чтобы помогать, тогда нас с вами и пуля не возьмёт, она тогда нашему обряду и не будет нужна. Это ж не по праву в жизни будет с человеком человек развивать. А вежливость одна для всех. Манифест. Мы его с оружием в руках завоёвываем, только сами не знаем, чего. Говорят учёные, жизнь легкая. А оно получается между нами и природою хуже. В тяжёлом труде происходит война, нам наша земля не дала умом так зря сидеть, и от нее брать для прокормления хлебом нашего человека, чтобы он жил и не боялся в природе ничего. Его в этом силы ничтожные для того, чтобы в природе завоевать для себя жизнь такую, которая бы его в полной мере удовлетворяла. Государство самое молодое, а оружие сделали для своего незнаемого врага недурное, хорошее и удобное, и быстрое.

   138. Но чтоб ошибок не получись в нашем каком-либо деле, этого мы, даже учёные, с этим делом не разобрались. И ничего не делали для того, чтобы в природе для нашего человека на нашей земле не происходила какая-либо маленькая ошибочка. Признаться прямо перед всеми людьми, мы это и делать не хотели. Наша наука не народная, чтобы смотреть вдаль, и увидеть, сказать: это есть правда наша перед всеми людьми. Мы для чего сделали оружие и научились по нему стрелять, что ненаучный окажется человек между нами в природе. Он объявил свой конкурс, завязывает свои видящие глаза, не хочет смотреть назад, кто же отстают от его такого знания, которого наш учёный в это время заимел.

    139. Ему, как господину в капиталистов, сулим большие деньги, он за это учение получает. Он жил, как господин, за эти деньги живет. Наука, имейте в виду, одна имеет свой принцип научить человека, чтобы он знал и делал для нас в природе людям полезное. Мы с вами ввели картину на арене. Она показала себя для чего такую жизнь ясную и понятную не к деньгам, а и к жизни физического и умелого труда. Эта картина не желала войти в пустой огромный дом для того, чтобы жизнь в нём цвела. Учёные об этом подумали, и что сказали по этой части. Не согласились, с этим стали жить, и у нас, и у них развитие за большие деньги. Наука не денежная, а физическая, природная, трудовая для чего. Она нам, всем ученым, себя показала.    

   140. Зависимость, она за всё прожитое время ни учёному, ни неученому человеку не дала в жизни лёгкого. А наоборот, ещё лучше и по фасону одела человека, спрятала человека от природы, ему блюда преподнесла в ресторане, и в дом жилой условия ввела, положила. Ты у меня, говорит зависимость, заслужил, чуть между людьми ты не оказался гений, человек ума. Но одного ты в жизни ненавидел, не хотел смотреть на нашу науку закалку-тренировку, которая учит не прошлому, а сегодняшнему небывалому вежливому поступку. Он человеку делает свое сердце молодое, крепкое на ногах, и быстро. Для того этот человек в природе народился, своим практическим телом всем учёным доказать, что надо не в природе искать жизнь за деньги. А надо искать жизнь в самом себе, и без всяких денег её обосновать, и передать юношам нашим.

    141. Пусть они этим занимаются, наука – это наша закалка. Мы ею должны закалиться так, чтобы ни одно время в природе нам не повлияло. Учитель этим силам есть дело. За нами, юношами, поддержат этого человека идею. Она спокон веков с нами была, и есть сейчас в природе. Но мы от нее уходим, все учёные знают, но не хотят от своего отступать, этому человеку своё доверие дать, что это делается человеком нашим русским для того, чтобы не болеть и не простуживаться никак нигде. Это нам показывает человека нового независимость одна для всех в природе. Мы эти силы имеем у себя давно, они рождённые, но дело из-за учёных, у них большое к этому делу недоверие. Своё то, что имеют, упустят, и это не подхватят, и останутся без ничего. А как же было время такого периода, когда люди кочевали, им было тяжело.

   142. А потом они сами себя приостановили, не захотели гибнуть так, как они гибли. Это кочевники, они своё время были и постепенно от этого ушли. Стали иметь хутора, села, города, и в этих условиях их заставила природа по-иному на своём месте вооружаться. Стали жить не так, как жили, все время двигались на колёсах семьи кочевников. Сейчас вся наука проходит на своём собственном месте, где человек стал мастерить для самого себя дом или хату, в котором он сам себя стал сохранять, и разводить своё племя. Человеку этого, чего он сделал, было мало. Ему было очень тяжело встречаться с природою. А в ней было время, поделенное пополам. Одно время прибыль давало, а другое время это всё приобретённое упразднялось. Человек свои способности в природе прокладывал, старался окружить себя этим богатством. Для него надо была для жизни земля, на чём приходилось учить приобретать зернышка. А прежде чем это зернышко нужно было иметь, надо было хозяйскую силу, животных иметь. Землю приходилось обрабатывать, и от нее отбирать плоды, на что затрачивали труд, силы человека терялись. Надо было трудиться, надо было жить из-за этого всего. 

      143. Что в природе приобреталось, оно упразднялось человеком. До тех пор, до нашего времени происходило в природе, пока не вмешалась в жизни человека теория. Учёные люди, разумные люди стали своё признавать, а чужое нет. Своим трудом поделились. Один хотел услужить народу, а другой хотел больше научить, чтобы человек у человека поделил его богатство, которое вместе в природе приобрели. И сделались вооруженными для того, чтобы легче в природе приобретать эту прибыль. И узаконили это всё моё, которое по всей возможности береглось. Но и были такие люди, которые присматривались, понимали, что будет надо сделать своим оружием, нападки. И все свои силы прикладывали, чтобы это богатство своим заиметь. Это происходило, оно происходит сейчас, в природе богатство есть. Очень много сделанного продукта бережется, взято всё на учёт, хранится человеком от человека. Одному доверяется, а другому это не доверяется. Один физически работает, другой умственно, у одного имеется одно здоровье, а у другого есть другое здоровье, но, в конце концов, умирают оба.

    144. И того не спасло, и другого не спасло, обеих закопали в могилу, лежат в прахе. Это история зависимого человека. Такого человека, кто к себе всё греб, чтобы было, чего иметь во дворе. А двор – это не хата, в которую приходится с природы тащить, и это всё принадлежащее хоронить. Сил на это не хватает, человек бьется, как рыба об лёд. Приобретать, ему надо одно и другое. А чтоб сказал, довольно, у него большая недостача. Этого наши ученые не продумали, и не сказали об этом недостатке рассказать. Ибо эта недостача мучила и мучит, и будет мучить до тех пор, до того времени, пока мы с вами свой поток времени не сменим. Одно зависимое на месте дело никогда не бывает. Это время заставляло человека, человек всё время этому всему подчинялся. Ещё это время не пришло, оно где-то там идет, а мы со своим оружием готовимся. Знаем хорошо эту систему, что один день кормит год. Мы его тянем, как бы быстрее это время пришло.

    145. А его, как на грех, нет, и нет. Природа нам не дает и не показывает. Кто этому виноват, или человек, или природа, кто кого родит или родило у нас. Наше дело – ждать, начатое дело когда-то кончится ничем. Это зависимость, она свои дела закончит. А вот независимые дела не начатые, живые.

    Все мы такие люди, которые для себя сделали оружие, с чем пошел по природе, и увидел жизнерадостное животное. По нашему всему выводу, что должен сделать в эту минуту наш этот человек. Он своим умом сделал в его наступающей жизни то, которое пришлось встретить. Природа никогда даром не давала и не даст никому ничего. Разве кому-либо не хотелось быть в природе и в людях от всех богаче умом или добром. А физическая сторона, которую человек делает не мотором, а рукою мастерит. То, чего будет нам всем надо, это здоровье.

   146. За него на земле идет борьба с оружием в руках, да ещё какая война с природою. Она мать родная, свои поля разбросала. И показала человеку техническому, вооружённому с этого источника тянуть сырьё. Он это дело занялся делать для того, чтобы у него под руками всегда было такое дело, от которого ему шло энное количество прибыли. Эта прибыль, которую он создавал, она была нужна людям. Они приходили к нему это богатство приобретать за свои индивидуальные приобретённые деньги, которые в жизни любому человеку помогали делаться своего начатого хозяйства хозяином. Он сам без кого-либо эти качества не купил, а трудом по природе в условиях нашёл. И сделал не для того, чтобы нам не всем богатеть, и не всем быть учёным человеком. А эта наука нас ведет через это самое прямо в цель за нашим здоровьем, человеку надо закаляться. Не деньгами самого себя показывать, что у тебя они есть.

   147. Но ты этими деньгами не удовлетворился, они тебя не остановили этого делать, чтобы ты остался без всяких денег. А когда ты деньги имеешь, то ты за это живешь, и уходишь от не имеющего денег. У тебя есть своё умение приобретать, и учиться больше знанию, чтобы на тебя не сказали другие люди, что ты это не сам все сделал. Ты научился своему, создавать какую-либо хорошую вещь, и ею похвалиться на весь мир, на всю мать природу показать своё сделанное геройство. Нам, людям всем, оставила одинаково, учёным, неучёным. Физического или умственного труда человек по-нашему со своим телом в природе через наше всё сделанное должен простуживаться и болеть. Это наш человек, борющийся в природе, себя не оправдал. Ему деньги его не помогли, и не помогает ему его фантазия, которая представила в искусстве героя. Он был, но его так же, как всех людей, своими силами через сон его убила. Он погиб через свое незнание.

    148. У него есть деньги, ум достаточно развит чего-либо в истории написать. А здоровья такого, как надо будет, нет, чтобы человек наш мог хвалиться сам собою, и быть перед природою гарантированный от времени. А он шёл к нам, и нёс за собою силы. Кому? Никто об этом не знает, но кто-то свои силы потеряет. Не я, так ты, так придёт такое время, в котором очутится человек с деньгами, с умом, и больше не вылезет из ямы. Его окружит природа, и не даст человеку любой стороны свободы получить, избавление от болезни, которая нападает и давит его вниз. Разве он, учёный, не знал про его время, и не готовился к нему, чтобы встретится с ним и быть ему подчинённым. Это нездоровье человека, оно заставило его лежать в койке и стонать. Эта боль пришла, и болезнью мучила для того, чтобы силы человека отобрать у него, и сделать через это все мертвым человеком. В выигрыше осталось природа со своими силами. Отобрала у человека его естественные силы, а увела в тело болезнь, и здоровые качества человеку. Не помогли его деньги и богатства, никакой ум не помог.

   149. А вот независимость – это сторона другая, закалённая в физическом. Она человека учит не одного, и не за деньги раскрывает свои богатства. А они есть для того, чтобы ими человек овладел, и не за какие-либо деньги их другим людям передавал. Это учение человеческой жизни, которая подружит с природою, и она свою независимость для человека представит. Он не будет зависимым человеком через одно для всех пользование. А в природе силы эти есть, их надо будет заиметь не в таких условиях, в которых нет возможностей доступу в этом деле. Одежда, пища и жилой дом в природе приобретается за деньги в интересе труда физического и умственного. И опять же кому, как и где, и за что оплачивается. Сознание отсутствует, а погоня в деньгах есть.

      150. Лучше и легче будет для человека, если он откажет сам себе во всякой пище и одежде, и жилом доме. Это не жизнь для человека в природе, а приобретение за деньги богатства. Продукт, он получен в природе за свой труд. Человек для этого дела трудится, и в нём теряет здоровье. Самое худшее в жизни, если потеряем здоровье в своём труде. Этому всему никто не виноватый, кроме как сам лично. Тебя люди народили, они тебя сами научили, заставили, чтоб человек кушал, одевался и в доме жил. Это такой в природе поступок человека, через который все люди успеха в жизни не получают. А в этом всем своё здоровье теряют, и не достигают своей жизни, у него продолжение рвётся. Ему по времени надо будет жить, а ему природа ввела в тело болезнь.

    151. А раз человек заболел, он уже не человек к жизни, его это заставило в природе получить зависимость. Человек ошибся делом, стал мастерить. Учиться в природе на то, чтобы техническое знание заиметь и им овладеть. Разное искусство в фантазии строить. Без подкраски комичной не улыбнёшься. Тебя правда никогда не заставит смеяться, а зависимость обманет. У нее люди разного типа, один умен, другой нет, у одного развита умственная способность, а у другого ее совсем нет. То здесь уже встречаются люди по одежке, а провожаются по уму. Человек есть человек, он рождённый для того, чтобы обязательно жить с природою независимо. А люди этого не захотели, стали его учить на другое, чтобы он своё тело от природы отгонял, и подальше за счёт искусства уходил. Его же приходилось делать, а в деле человек ошибается и умирает, уходит на веки веков с жизни.

    152. Говорят, так жить надо поучиться. А умирать мы научились, нас научила зависимость. Она на себя все свои силы, и вела нас по дороге для того, чтобы мы с вами пожили своё причитающее время, попользовались источником. Это бывает один раз в жизни. Для тебя природа всё представит, только делай. А дел в природе хватит, лишь бы твоё желание. А тяжело работать никто не желает, все учатся на лёгкий и безвредный труд, стараются им воспользоваться. И опять не навсегда, а на одно время. Пожил да поработал, а потом заболел и умер.

    Этого бы каждый человек не желал. А поделать ничего не поделаешь, у каждого человека есть свое бессилие и неумение с врагом бороться, у природы эти силы всегда. Человек любой сможет заболеть, у него на это сил нет. Он только ими в одежде, да накушавшись, в доме хвалится. А где он помирает, у него спросите? И за что, и в чем, и когда? Это всё его незнание.

    153. Надо учиться на этой тропе практически с физической естественной стороны в природе. Надо постепенно закаляться, любить эту работу делать самому. Раз у нас человек этот есть, надо у него учиться, и быть таким, как он делает. Это не старая для нас дорога со своими делами, которые делаются человеком. Живое энергичное с воздухом – это же ванна, вечно движущаяся без конца и края. А она к нам, к людям, приходит со своими силами впервые для того, чтобы мы ими пользовались. Это наше в первое время неумирающее счастье, с которым мы сможем встречаться и всегда им пользоваться с внешней стороны, с внутренности. Его тело купается в новом, небывало движущимся по природе, ему в этом конца не бывает. А купаться надо человеку в воде, это самое лучшее пробуждение своей нервной системы, которая очень много дает человеку в его здоровье. Не боязнь, а смелость в себя получает.

    154. Мы с вами должны признаться, как люди живые, ползающие по земле. Мы с вами своими ногами прикреплены. А наши головы все внизу в пространстве находятся. Мы земли есть клещики, от чего не должны отрываться. А должны жить всегда с природным движением равные. У нас в людях такое тело приспособлено вместе на одних правах жить, и мыслить не о плохом деле в жизни, а хорошем. Природу из самого первого начало твоим телом одно чувства твоё дает тебе, какие благотворные качества. Твоё тело этим живёт, но не заставляет сам себя в этом изменение потерять, как это зависимостью делалось человеком. Только поднял сам себя с постели, с глубокого сна оторвал, а дума волчья боится даже осветится своим телом. Скорее в одежду одеваться, а то он её не носил на себе, как фасонную форму, чем одно время, как новой, и хвалился. Другие этого не имеют, это природная защита самого, и вечно на теле всегда весом висит. Что можно с этого всего в природе получить? Не пробуждение, а усталое утомление.

    155. Мы с вами делаем не то, что следует. Природа – это вам не фунт изюма поедать. А в ней надо терпеть и переживать, но знать, что эти качества, которые ты делаешь, они полезные. А какая же может с этого дела польза, загородил всю систему тело. Оделся, как следует, до самого создавшегося тепла, и посматриваешь на полную еду. Как же само положение валяет, а вера во что? Да в поддержание пищи, да ещё какой. Есть приготовленная. А есть, ещё надо делать её, на что потребуется время. И надо делать, да ещё как делать, чтобы пищей, которую ты сам делаешь и по закону должен развить свой аппетит. Словом, это есть машина без всяких ремней. Она пользы не дает природе, а уничтожает. И хочет природу своим умением заставить, чтобы она ему давала без конца и края. Это вечно двигающий по земле конвейер. Одно сегодня, завтра другое, так и делается в нашей природе на ней родной земле. Мы её своим трудом заставили, сами себя на ней, как на вечно лежащей нетронутой земле. Ежегодно с место в другое перекапываем или копаем, чтобы она зиму полежала в снегу, и напитала в себя влаги для разработки весной оружием.

    156. Это та собирательница, которую люди создали. Это болезнь, да ещё какая.

      Комиссия. Наше пришедшее долгожданное время, мы его тянули к себе, как какое-то неожиданное счастье. Мы дождались профессора, он меня спросил, как какого-то небывалого преступника, кто старался профессору изложить свою правду, которую приходилось на стол всей комиссии выложить то, за что на мне психиатры очень крепко ошиблись. Мои годы, мой молодой возраст, не стал считать полноценным человеком. Я как обиженное крепко лицо в жизни своей повстречался на пути с мыслью. Она меня заставила практически делать. Я об этом никогда не собирался думать. Оно само пришло практически делать. Природа огромная, и велика она со своими силами.

    157. Но раз говорят в природе, наметилось, т.е. родится на человеке своё небывалое новое, надо будет ждать младенцам. Я тогда был человек взрослого характера, мне моему здоровью, а я его имел как никогда. Но раз говорят, что это будет, надо делать между нашими людьми, которые не ожидали от меня этого дела. Я ведь тогда был такой, как все, зависимый человек от нашей великой матери-природы, в которой я не знал, а как будет надо жить, чтобы самого себя сохранить от болезни, от простуды. Всегда делал то, чего требовалось человеку в нашей природе. Скажем, надо завтра жить. Ты же человек вооруженный, без оружия ты ни шагу. А день пришедший, его надо, как время, встретить и проводить, чтобы у тебя было, чего покушать и одеть.

     158. А в хорошем доме поваляться, да подумать, чего это будет надо. Ты в этой родной местности не один таков живёшь. Вашего брата надо всеми достоинствами удовлетворить, как молодого в природе хозяина, кто не спит, а всё про это самое думает. Если для него пришёл день один, в котором надо было этому человеку прожить. А то ведь в жизни таких денёчков не пересчитать. Они идут один за другим, как с бочки вылезают, и ставят себя по порядку. Сегодня первый в недели день, его всегда звали славяне русские люди своим предковым введённым именем. Это был перед всеми день названый первый в любой родивши по своему пришедшему времени в недели понедельник. Я об этом свое слово не даю, чтобы сказать, первым днём в жизни себя заставил родиться понедельник.

      159. Но история нам эту дату дала, чтобы мы с вами знали в своей жизни не за один день у нашей прекрасной семидневной недели. Она у нас не одна своё время заняла. Их приходит по природе очень много, в одном году 52. Все они имеют свой характер. Если ты в ней знаешь, и живешь с нею рядом, у тебя есть всё для того, чтобы в порядке проводить полностью эту неделю. А в ней семь дней, да по одной прибавить ночке. Это очень большое время, если только в нём жить человеку бедному, не имеющему, чего кушать или одеваться. Да ещё какой дом для уюта. Этому человеку не надо будет рождаться для такой тяжёлой жизни, которую создал сам человек. Он же её сотворил, по своему счёту поставил разницу между понедельником. Второй день быть вторник, а за вторником себя посередине недели как раз и приходится человеку называть средой.

    160. Третий день в этой недели. Всё делалось, когда это называлось человеком. Он всему стратег, строит для себя благополучие. В этой расположенной недели не дожил шесть дней в недели, а умер в каком дне. Тогда, скажем, жить приходилось очень тяжело тому человеку, у кого нет, чем себя покормить всю эту неделю. Мы с вами взялись считать по порядку наши пришедшие дни. Особенно наступает вторая половина недели, в ней есть день особый от первого, четверг, пятница и суббота – последний трудовой день. Завтра всем праздник, в который не надо будет никому работать, отдых, по закону всей истории. К этому празднику люди готовятся, и много, лучше, чем они встречали и провожали будние дни. Будни не требовали фасонную, хорошую, чистую новую одежду.

   161. В будни не старались так покушать, как всегда человек старается в праздник отдохнуть и хорошо покушать. Эта штука перед каждым была, и сейчас она есть. Если только живёшь хорошо, хорошему и день солнечный приходит в воскресенье. А плохому солнышко не поможет. Оно тоже заставляет не сидеть на одном месте, а что-то надо будет делать. Когда человек чего-либо делает, у него в этом деле что-либо получится. Особенно в каком дне, и что ты делать будешь. Это дело твоё, можешь ничего не делать. А когда ничего человек не делает, у него нечем жить, он без этого дела помирает. Это не ваше есть, все есть моё найденное, и сделанное мною. Неужели вы не наши люди, не считаетесь природою человеком. Вы же рождены в природе каким человеком, вспомните вы сами хорошенько, каким вас выбросила природа. И что вы тогда знали, хотя имели. Вы же были не человек жизни.

    162. Вы же были не ягнёнок. Вас материнская способность встретила. Разве вы не видели, куда с таким маленьким телом попали. Или вы тогда по-своему не понимали, куда твоё энергичное тело попало. Вы что разве забыли войну между фашистами и социализмом. Какая мстительная, и до сих пор не забываемая между собою людьми. Мы же с вами свидетели этому. Бессильный умирал, сильный оставлен. Это же было перед нами. Сейчас это не делается мирное условие. А ребёнок – это ты человек, рождённый матерью с помощью природы. Водою облился, воздух вытолкнул, а землею принялся. Эта вещь с каждым человеком повстречалась в этой жизни.

    163. Это жизнь не чья была – материнская. Она тебя как начального в чреве зародыша проносила да берегла девять месяцев. Этой матери от тебя заслуги остались вечно не забываемые за то, что она с кровью трудно рождала. Но все же родила не в мир, вечно лежавший, не воюющий с природою. А ты человек, не воюющей с природой, попал в плен. Бессильный бороться с оружием в руках в обществе. И стал с первого дня своим телом, от своих родителей потребовал, чтобы они учили, как будет надо нашему близкому, родному человеку учится пользоваться тем источником, тем оружием.

     164. Той самозащитой, которую для тебя представили, чтобы ты как малыш этим делом пользовался. Это твоя первая по природе стала стрелять. Ты же с воздухом у себя ничего до этого у матери не глотал. У себя ты тряпку не носил в живом энергичном материнском теле.  Живым энергичным спасался. А вот воюющий, борющийся человек испугался условий. Прежде времени до родов дитю своему приготовили оружие, и стали учить, как будет надо им владеть. То дитя было энергичное, пахучее без всякого оружия, без всякой науки, которая выступила перед человеком со своим знанием, и стала человеку преподносить свои уроки каждый день. Он учился, зубрил. То он одевал свою причитающую рубашку, то он её сбрасывал, как вещь, непригодную к жизни. А кушать, питаться стал с груди.

    165. Мать не пожалела сама себя, своим молоком, грудью кормила тебя. А ты её убил, эту мать. Её надо, по закону всего развития, убить. Она подумала, что делала. Похоть её заставила родить, необходимость заставила дитя родиться. А есть матери, убийцами своих детей оказались абортом. Вы, учёные, может, скажете, это есть не плен в воюющем обществе? Какой матери нравится дитя своё родное обмазанное, вонючее. Матери такой нет, кто его родил жить, его и растил, учил сделаться в природе воином, как все люди делались и делаются воины с природой. Их родила природа, да показала свой источник. Человек для этого вооружился оружием, чтобы легче заставить природу, чтобы она ему в его жизни каждый день давал прибыль. Он – охотник, он – хлебороб, он – шахтёр, он – заводчик. Он – литейщик, он – слесарь, он – мастер, он – инженер. Он – директор, он – учёный человек.

    166. Он заставил себя в природе трудиться. Как он трудится, из-за этого окружения он делает оружие. Он этим оружием из природы делает продукт, и им как вкусным удовлетворяется еже дня. Не один раз это делает, а каждый день, да по несколько раз. А в одежде и спит, уют своей приятности делает. В этих новых небывалых без конца движущихся боях человек достигает какого-либо в себя мастерства, чтобы сделать. Сначала было нужно сделать колесо круглое, но на крепких спицах. Разве оно сначала у человека было? Он же его сделал для помощи, для облегчения своим силам. Это колесо, оно много дало кочевникам хорошего. Но много семей с этими колесами гибли через наше незнание, нашу войну в природе, семейную и индивидуальную. Надо человеку думать, он думает. Надумал оружием в природе по природе стрелять, убивать. Это его наука, убить капканом, привязать да помучить. Поездить в ярме или в хомуте, да на вазу с вожжами с кнутом. А потом, когда животное не в силах стало давать помощи.

    167. Человек и на это имеет оружие и законное право. Своим собственническим добром в своём развитом хозяйстве что хочет, то и делает. Тебе, человеку, в природе никто не запрещает искать хорошее. Родил человека, учил его сам, научил его. А он у тебя дитём заболел, поболел и умер. А чтобы от этого избавиться, мы этому помогаем. Пихаем дитя. Он не идет, а мы говорим, иди ты сукин сын такой. Учиться надо, чтобы быть учёным. Жить будешь легче и лучше. Учёных иначе считают, и платят больше, и лучше они живут. Но для природы одна зависимость окружила. И тому дай, и другому дай. А брать, где возьмёшь, как не в природе, в источнике. Чем возьмёшь? Физическим трудом. Для того чтобы поднять всё, надо иметь силу. А сила берётся откуда? В природе. Она же является для тела человека чувствами. Она всем имеющимся клеткам органического тела самый источник в жизни.

    168.  Никто так не даёт, как даёт через прикасание к воздуху, к воде и к земле, что человеку даёт в жизни. Надо для тела человека одежда. Она ему её даёт без всякого, лишь бы человек в этом деле знал, что над будет делать. И как будет начат, чтобы получилось сперва сырье для того, чтобы сырье переработать на предмет того изделия, в котором складывается уже материал для любого употребления с этого товара. С этой продукции можно будет мастеру сделать любую, и хорошую вещь. Особенно, есть выделяющиеся люди, кто сам себя заставил, свои руки научил своей усидчивостью. И свой ум направил для того, чтобы быть настоящим мастером, или специалистом за своим столом. Он должен быть самым лучшим человеком к своей любимой работе или к своему делу. Его можно будет назвать по его специальности. А он умеет делать, из расчёта, своей примерки любую по последнему слову, науки и фасону.

    169. Чего только не закажешь ему, он сделает. Нужно человеку на свою голову шапку разного размера и любого фасона. Человеку хочется, чтобы эта вещь на своей голове недаром себя показывала. Она должна золотые руки похвалить для того, чтобы эта шапка не одному тебя как хозяину твоей изложенной головы красоту преподнесла. Ты в этой хорошей шапке себя строишь небывалого человека, на тебе эта не одна твоему телу принадлежит. А у тебя на твоих ногах самое лучшие сапоги, сшиты хорошим мастером из чистого хрома. На которые со стороны смотришь ты, другой совсем человек, не налюбуешься. И вот в эту минуту сам скажешь себе, ну и человек какой, он один из всех. Имеющее не все это хорошее. А брюки на нём сшиты по своему личному заказу, который любитель заимел. А какая цветная на этом человеке, тоже сшито человеком умело, он неплохой имеет пиджак. Если на вид, этот человек наряжен, как следует, такого человека вокруг нас ещё мы не видели.

    170. Каждого человека спроси, кто его хорошо знает. Он никогда на него чего-либо плохого не скажет. А позавидовать, от него такое дело никто из всех не отнимет. А все же у самого будет рождаться интерес, как же так, он же такой же самый человек, сбоку живет по соседству. Чтобы сказать, что-либо такого лишнего этот человек имел. Кроме вот этой одной красиво подобранной одежды, он у себя ничего такого в теле особенного не имеет. А когда какой-либо большой праздник подскочит, уже держись наш Иван. Ему не дашь никак другое имя, как какой-то какого-либо большого завода начальник, кто немало денег от производства получает. Этому человеку не жаль такую одежду заиметь. Но у него не такое тело, не такая походка, и не так на плечах держится голова, за что ему люди дали своё причитающее имя. Он между нами на этом производстве, на котором мы все работаем по своим разрядам своей специальности. Мы все не одинаково каждый за свой проработанный месяц получаем, а разно.

    171. Но в одно своё время. Скажут, платят деньги всем тем, кто на нашем этом заводе или в нашем цеху. Всегда цехами с нами расплачиваются, за чем следишь, как никогда. За деньги живешь, и за деньги свою жизнь между многими людьми строишь. За тебя знают все, как ты живешь в своём доме. Или тебе дали квартиру, ты человек этого начальника подчинённым всегда. Если с ним встречаешься, ты же его знаешь хорошо, ему своей головкой кланяешься за то, что ты у него работаешь хорошо. Если что-либо такого сделаешь плохого на этом производстве, какой-либо брак, тебя не похвалят, а прокричат по всей местности. Никто за тебя не скажет хорошего слова. А вот когда ты работаешь хорошо, и каждый день стараешься на свою возложенную работу приходить. Ты эту работу по плану выполняешь, за тебя, за такого передовика, и корреспондент не забудет. Как же так у нас родился человек, в нашем таком производстве сделал то, чего мы от него такого не ожидали.

   172. Это редкость. Такому товарищу и наша партия не отказывает в себя в своих рядах заиметь. Но когда этот хороший небывало в жизни попал под влияние других, не таких, как он был один из всех товарищ. А другие тоже такие, как и он, получили вместе деньги, и идут, разговаривать не о плохом, а хорошем. Думают попасть в семью, и там что-либо сделать за эти деньги у себя хорошее. А как это бывает, работа работой, а торговля торговлей. Разве люди коммерческие не умеют торговать, не умеют вовлекать. У них под руками есть всё для нашего брата такого, как вот мы все. Не хотели было этого сделать. Да даже между нами и не думалось, чтобы по пути нашего прохода был ларёк с продающими напитками. Кто их не пьёт, или кому с такой получки не хочется хоть стаканчик пива выпить. Этого добра и женщины от себя не отбрасывают. А вот мы, этакие работяги, работали хорошо, мы неплохо заработали, и получили. Мы же с вами хозяева этому всему.

    173. У нас с вами свои карманы и свои деньги. А продавщица есть продавщица, она с баз это всё получает. Только свежий вагон пива получает для нашего населённого пункта. Потребности все знает местности. Целят под получку как раз. А мы и не такие ребята, чтобы с нас получилось, что-либо в этом деле плохое. С нами даже милиция. Мы ребята, но не девушки. Один перед другим чем-нибудь, а обязательно какое-то ловкое слово скажешь. А в том в одном слове родится какая неприятность, из-за которой может получиться. Друг прёт друга, ссора – за чепуху. Она кадило развивает не на шутку. Ты – ему, а он – лично тебе. Работаем вместе, почти одну ту же самую работу делаем, специальность одна. Нечем лишний раз даже один перед другим похвалиться. Может, сказал бы что-либо из такого чудного.

    174. Мы оба хорошо свои слова не сможем сказать. А дороги такие же самые у всех нас, заводчиков. У нас время как никогда бежит. Мы за ним гонимся, хорошо научились считать. Надо будет сказать своему развитию, а он у тебя был этот ум. Я учился ещё в первом классе за партой. Мне тогда, как какому-то одному из всех своих товарищей, везло, память хорошо развивалась. Я не смог никому за это дело, да ещё детское, сказать. А как хотелось мне учиться. Мне сперва так думалось. Это первый год меня так легко заставлял учиться, без пятерки я домой не приходил. А как было интересно слушать от таких людей, которых в первый раз увидел, на их теле свою одежду.

    175. Это по всему их рассказу. Они шли и говорили про свой сегодня утренний базар. Какой он нехороший для того человека, у кого нет в кармане своем копейки за душой. Я, говорит он, живу в том селе, где живут также и другие. Нельзя будет за это всё сказать, что мне приходится не лучше от своего близкого соседа жить. Мы теперь новые хозяева с новым распорядком, никогда у тебя у твоей головы мимо не проходит так, как это оно получается. По одной дороге идешь, никуда ты не заходишь, чтобы зайти и там это время проворонить. У тебя это время на строгом учёте, ты с утра ещё до солнышка.   

1965.08

Учитель Иванов

                               

Набор – Ош. 2010.07. С копии оригинала. (1205).

 

    6508   Тематический указатель

Зависимость  53

Родить независимого  54

Независимый человек  57, 95, 118, 151

Партия  57, 58, 84

Не присваивать  100

Социализм  101

Идея Учителя  101

Человек без потребности  102, 115

Враг  116

Здоровье  120

Тайну искать  129

Одна зарплата  133

Простить, не мстить  135

Одна семья  136

Пробуждение 153