Иванов П. К.

Здоровый дух здорового тела

 

6511а

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

 

      1. Прежде чем писать о духе, надо будет рассказать о нем людям, что это такое есть в природе дух. Есть написано, если мы с вами признаем Ветхий завет. А он когда-то был. Ему, были такие люди, верили, сохранялись за счет этого всего. А тогда человек верил Богу как отцу. А Новый завет выдвинул на арену своего сына Иисуса Христа, или Будду. С чем и развивалась на человеке своя частная индивидуальная собственность. Та, которую сам народ не признал, с жизни своей прогнал.

      2. А вот духа не ввел. Здоровое тело – здоровый дух. Это можно сказать по истории. Бог отец – это человек. Бог сын – это вся сделанная техника. А Бог дух – чистое живое тело.

      Вчера, 12 дня, в пятницу, все делал, что делают все зависимые люди, которые думают в этом деле, и они в нем ошибаются. А вот 13-го ноября в субботу такой морозный день, небывало пришедший. Он с собою привел независимость, которая не прощает ни отцу и ни сыну, а хранит одно живое тело, дух его. Как мысль одна думает про то, что делается на дворе в природе. А ты же не такой будешь, как все.

      3. Их ведет их недостаток, у них чего-то нет. Если бы их просило условие, они бы, может, и не делали, чем они сегодня огородились. У них рожденная самозащита. Люди ей верят крепко, и одеваются потеплей. Носят тяжелый вес, но не говорят, им это плохо. Это их завоевание. А вот независимая сторона – это дух человеческой жизни. Надо будет себя готовить. Я приготовился. Не кушаю сознательно. Об этом много пишу за каждое хорошее и плохое.

      4. Вдруг сестра Зина входит в палату и говорит: «Ты просился к начальнику?» Я к этому заведующему 5-го отделения, скорее чтобы к начальнику. Алмаз Разаевич не возразил по этой части. Раз хотел встретиться с ним, поговорить, свое наболевшее рассказать. Это неплохо учиться надо будет. А учиться надо, и писать надо. Поэтому у меня было подготовлено, что говорить. Я в кабинете у начальника, кто как раз по телефону говорил на тему вселения, новоселья новой квартиры. Давал совет, что будет надо для того, чтобы было счастье для всякого добра. Чемодан с вещами…

      5. Отступают, не хотят. Природу не обманешь, она меж нами не дурочка. Есть в ней все свои права. Все возможности к жизни. Она недаром заставила говорить об этом с начальником. «Вы, – я спрашиваю у начальника, – читали за метал внутри сколько была пуля?» Он ответил: «Читал».

Так вот ваша кровь вашего сердца непригодная к работе. А потом я начальнику рассказал, как я был на приеме у Богомольца. Он моему обращению не возразил, а согласился в моем помочь. Это была моя просьба, которая достигала всегда, чем я упросил природу, нашу мать родную.

      6. Я когда выхожу на двор на самое кипучее дело, это моя практика. Ее я искал, свою помощь свободного доступа к природе. Говорить я умел, за словами в карман не лез. А сказал за закалку-тренировку. Он врач, согласился, дал свое слово мне помочь. Это уже мне будет хорошо. А плохо моему телу не может быть. Я удовлетворился разговором начальника. А у самого это мало было встречи с начальником.

      7. Я не кушаю зачем? У меня спрашивают врачи. И ужасаются этим. Какой же я делец, если я вам себя не покажу таким, как надо. Моя способность одна есть заслужить внимания от природы. Я это и делаю в ней. Мы с вами, все люди, есть не в том духе, в котором все. Дух есть мой пример, это надо идти по природе. А в ней температура лежит 16 градусов ниже нуля. Сначала тяжело в этих условия купаться. Это моя холодная в морозе ванна, я этим радуюсь. Хотя крепко-крепко боюсь. Но мое тело щупает, не хочет, чтобы я пал.            

      8. Эти качества. Эту волю не отберешь. Обязательно будет. Вся возможность есть на это. Дух моей жизни докажет. Я недаром думаю и пишу об этом деле. Это моя красота испытывать на себе холод.

      Вспоминаю дедовскую в природе начальную в деревне разрастающуюся зависимость. В таком большом недостатке, как мы тогда жили. Земля была вокруг села, и было ее достаточно по данному знанию. И всей причитающейся техники, которая сейчас на колесе, она крутится, а в моторе работать, сила лошадиная вырабатывается. И человек овладел, заставил ее работать, подчинил ее под свое умение.

      9. Как хорошо и легко сейчас. А тогда была панская экономия. У пана бралась земля мягкая, которую люди брали на скупщину. Третью часть отдавали за землю обязательно, надо пану вперед своего отвезти, был введен такой панский закон. Свою землю имели, а панскую брали. Все заставляла зависимость.

      Когда сила своя у дедушки моего была, свое тягло живой скот. А его надо сохранить всем достоинством. Своя безграмотная семья у Нестерят. Не потерял через одно здоровье. Сына родил одного Федора, а потом родился Корней.

      10. Вслед за Корнеем – дочь Пелагея. Дедушка Иван Тимофеевич не отставал от других приобретать свою собственность индивидуальную. Она у него росла и продолжала существовать до одного времени. Пока жил в землянке на огороде ближе к животному скоту. Было его счастье, на всю середку вырыл сам и выложил камнем колодец. А хозяйством не повезло, влез в сборщики податей. Деньги ничто такое, заставили построить дом под черепицей на улице, чем хотел Иван похвалиться. А к нему за недоимку, за этими рублями государство прислало панка, которого тогда слушались, как закона, выбранного самими старосту Ивана Родина.

      11. А он был и сажал в кардигардию. Денег у дедушки не оказалось. Надо было платить, карман пустой. Что делать ему? Овец вязать и везти на базар на коне Белогривчике в драгах не в базарное время в понедельник нам, как на грех. В нашем деле повезло в нашей жизни, через свои дела мяснику потребовалась овца для мяса. Он прозевал свой базар, мы ему помогли стать человеком. А по дороге мне дедушка рассказывал, учил меня хозяйничать в природе, как надо будет чужим жить. Своим физическим трудом тяжело, и долго времени сам себя повысить, сделаться от другого хозяина сильнее и богаче.           

      12. Я его хорошо понял, что чужое других рук очень много помогает. Люди себя поднимают быстро.

      Как себя мужик Забуга поднял. Три пары волов заимел. А раньше люди неделями, бедные, выезжали в степь семьей. И там всю неделю жили  и работали. А как Богу крепко они верили. Это только одно есть воспоминание. Шесть дней по Божьей заповеди. А в седьмой в воскресение праздник, надо Богу помолиться в церкви. Это обязательно, закон такой, колокол давал знать  всем. И от самого солнышка зависело. Все люди перед каким-либо делом свою головку крестили и смотрели на него.

      13. Он считал, это надо. Так и колокол нашей церкви был слышен своим ударом. После боя человек верующий, если на нем на голове была шапка или картуз, а может шляпа, он ее скидает, и себя от головы и до пуза крестит. У самого устно говорят слова, чтобы ему кто-то в начатом деле помог. Человек всегда просил Бога как отца небесного, или сына его Иисуса Христа. Кому верующие низко кланялись и просили, чтобы он им в их деле помог. Люди все очень мерили свое здоровье на его дело. Христос помогал и воровать, и убивать. Христос был Господь. Он чудеса творил, по воде ходил, по горам лазил.

      14. А вот в Иерусалим на праздник приходилось ехать на ослу. Это жил Забуга мужик низовки. А мы все жили на Горе. Люди не таким обрядом окружались. У нас курение табака не вводилось. А понизовцы курили каждый. Видно было из всего. В нашем селе было три улицы. Одна сторона две имела. А другой стороне пришлось оставаться при одной стороне. Большинство было за низами, где был не один Забуга. Со своими силами  подготовлен во время косовицы хлеба. Раньше не одна была косовица, руками чтобы хлеб снимать.

      15. И снопы возили для лучшего удобства, чтобы без всякой потери. Приходилось собирать на гумно свой весь причитающийся урожай. Забуге эта работа не нужна была, он другим вооружался. Ему праздник помогал жить. Особенно летнее время уборка урожайного хлеба. Люди жили за счет труда. А Забуга мужик хитрый. В праздник пораньше от всех свои три пары  волов запрягает в горбы. Вместе с работником едут в степь с чужими снопами. Выбирал на глазок, видно издалека по копнам, где кресты  клал хозяин.

      16. А Забуге нетяжело свернуть и подъехать под свои снопы. Он хозяйничал. Он распоряжался и работником, как самим собою. А дело работника тут не причем. Ему говорят: подъезжай. Он берет свою пару запряженных волов, и подводит по хозяйскому их. А хозяин этих снопов всю неделю косил, возил и складывал. А сейчас за эти дни в церкви перед Богом какой иконы крестится, кланяется, благодарит Вышнего за этот год урожая. Забуга его забрал и увез, как свое сделанное добро. А бедный никогда не думая приехал за снопами, а их уже не стало на этом месте.

     17. Как вы думаете, в этом виноват он или я? Ни отцу моему как шахтеру не везло себя поднять. В нашем сельском хозяйстве ни дяде моему родному не пришлось обратно заиметь то, чего мой дедушка имел. Он хотел меня научить, как будет надо сделаться в природе богатым хозяином. А кто этого не хотел, и кому это право не давалось. Разве мой дедушка не был в жизни такой, как были  все? Он собрался в  степь за копнами вдвоем с внуком, со мною на двух парах волов. Но он меня такого не знал, что я буду его всему противоположным.

      18. Он ехал так, как ехали все, но природа права ему не дала. Мы приехали на загон под свои ячные копны, под развоз свой. Одну пару волов выпрягли, поставили волов. А на передней поехали мы под ряд под первую копну. Дедушка меня заставил топтать в арбе, а сам стал класть вилами. Одну копну вложил, подъехали под другую копну. Один раз вилами дедушка подал мне в арбу – где взялся в природе вихрь, он моего любимого дедушку свалил с ног.

      19. А на мое все это горе недалеко пасли одного имени два Ивана, они работниками были у богачей. Мою стихийную историю увидели, старались мне помочь. Пришли, уложили в арбу моего дедушку, и выпроводили с порожними арбами. Никакому хозяину на таком фронте оставить не приходилось, как оставил сам себя мой по отцу дед. А два сына  его со мною встречали. Я дяде его вожжи и намерение свое передал. У дяди Федора, как у сына родного, после своей кончины, на Михайлов день дедушка с нами распростился.

      20. Мы его закопали в землю. Долго два сына в этом деле не вжились. Оба хозяева, не по одной дороге шли. У одного крестьянская, а другого шахтерская. Ни то, ни другое. Кому был интерес делать другому помощь. Если  сельское хозяйство шло на убыль без другого сына. Я был в замене за своего отца. А отец был шахтером, не стремился сделаться хлеборобом. Не везло на дедушкином месте нашей бабушке Александре Ивановне. Ее понимать не хотел Федор, слушать. За что приходилось расти. За нехорошего хвастуна отца, кто от своей жены гулял. А в природе кто любит своих родных, особенно мать.

      21. А у Корнея сердце и душа к своей матери была. При дележке досталась старая отцовская на огороде  землянка. А мать взял Федор на свое иждивение. И так в хозяйстве каждый себе, не прибавлялось, а убавлялось. Отцу моему в голову не шло сельским хозяйством заниматься, у него шахта под руками. А забой под головою. Как приходится счастье получить? В жребий. Чтобы мягкая зарубка, которой пришлось рубить вручную кустарно. Матери не хотелось, чтобы я по этим дорогам проходил. Ей как матери родной хотелось, чтобы я пошел по коммерческой дороге, чего мой отец не придерживался.

      22. Сынова дорога отца победила условия. Сын нарушил закон. Делал то, чего требовалось законом политики. Завоевал в людях доверие, населил в Гуково свой хутор, по жребию досталось Иванову. Я как инициатор новому заставил свою волю сдать. А сам спустился по дороге советской торговли служащим, рубить в рабочем кооперативе мясо. Словом, стал уходить от сельского хозяйства. А пошел в административное лицо. Надо было старое забыть, а новым огородиться. Я поднимался вверх без всякой теории.                        

      23. Понадеялся на свое здоровье, которое было у меня тогда. Я страшно боялся сделаться чужим. Были на мне сделаны грешки. При новой экономической политике, где я увидел своего отца неузнаваемым хозяином. Нашей семьи этого в природе не видать. Только благодаря мне. Я по хозяйству не был участник, а просто жил для славы отца. Меня моя мать очень любила за мою находчивость для семьи. Я не интересовался быть, как мой отец. На себя взял весь рост своего собственнического хозяйства. Он мне доверял через свою находчивость, мне подсказывало. Я в сельском хозяйстве близко приближался сделаться за мое все желание. 

      24. И прошлые, будущие мои заслуги не заставляли не быть сельским коммунистом сейчас. В Красной Армии генерал Борщов был в Гуковской сельской парт ячейке секретарем. Он меня принимал в ряды нашей коммунистической партии (б). Я вступил лишь потому, что мой дух меня окружал. И заставлял тело, чтобы оно чего-то в природе искало. У меня на это было большое развитое счастье, я его выпросил сам в природе. Когда газета «Шахтер» прокричала за мой прием в кандидаты, я думал, это будет все. Но моя работа при открытии ворот социализма.

      25. Когда потребовалось от меня сил помочь рабочему, продать на селе хлеб, я был зачинщик отцу как шахтеру внушать, чтобы он вез на ссыпку хлеб свой. Я и на это дух имел. Но сколько ни работай между предковыми и старыми хозяевами, а ты, Корней Иванович, был новым политическим, можно сказать, шахтерским хозяином. Тебе за это везло в природе, ты сделался показателем в народе, о чем знает коммунист Алексей Никанорович Долгов, кто не раз был в доме отца. Слушал слава зарубщиков в шахте. Он через мои силы заслужил внимание получить от окружающих имя, отчество. Хозяйство представил, его считать стали за это Корней Иванович.

      26. У себя заимел со своим сыном показательное хозяйство, гремело громко в Сулинском районе. Я перебрался в Сулин через гонение своих хуторян. Я умел работать на весах, и умел делать мясу разрубку. Словом, мне мой кандидатский стаж помог. Я сменил своей семьи жизнь через воспитание детей, чтобы мои меньшие братья и мои два сына Андрей и Яшка учились. Мой отец на имя моей жены за ее благодарность и работу свою. Ульяна Федоровна  заслужила получить подарок, ей отец  мой купил  дом у Обуховых. Мы там на Ленинской улице уцепились, как тамошние жильцы. Дети учатся, а я работаю в рабочем кооперативе продавцом. У нас это дело проходило за счет общего блага, что на селе, то в городе.

      27. Я не считался не сыном своего отца Корнея, кто свое все нажитое хозяйство в колхозную коллективную систему передал, все свое имеющееся хозяйство. А свиньи не передавались, ими хозяева пользовались. А был приказ спущен: свое животное никто не имел резать. А в этом году 1930 чистка проходила служащих советской торговли, сперва районная, а потом областная. Меня как торговца отца представила, гнилая критика напала, и хотела мой дух на мне убить. Благодаря Гуковским коммунистам, за мою работу, сделанную на мне, они дали мне характеристику. Я с нею в Ростов как шахтер был восстановлен один из всех. Моя работа даром не пропала, лезла вверх, но ошибка мешала.

      28. Я работал от рабочем кооперативе шахтерском на коммерческих правах, меня мясник знает. А я взял права в финотделе, но сдать не сдал. А время шло, продолжалось. Мне повестка бах на стол, и меня как нелегально торгующего схватили за Чурименского рудника торговлю. Я не был виноват, меня моя малограмотность тюрьмой окружила. Я в Каменском в тюрьме бригадир. Делал мост через Донец, моя с народом была работа. Но скоро я расстался. Меня, как и всех, на лесозаготовку рубить лес в Архангельск, в Холмогорск… колонию, где был начальник Цветков. Я там своей работой  и подтверждающих моих документов, я не был частным торговцем. 11 месяцев проработал физически. Хорошо знаю лесорубское дело. И знаю хорошо древесину, практически все прошел, и учет делать кубатуры…

      29. И командовал бригадиром над шпаной, что и оправдало меня. Мой здоровый дух доказал. На сплавке меня наблюдательный комитет освободил одного за мою работу.

      Я по возвращению домой в завод грузчиком устроился. Знают сулинцы мою работу, мой Стаханова ударника труд. До тех пор я доработался, пока меня природа сама не взяла, и боком, левые ребра 8 и 9 перебила. И я очутился … у врача. Меня как кто-то оттуда гнал. Я скоро вышел на амбулаторном лечении, мне комиссия дала право подыскать легкий труд.

      А Тарасов был прораб шахтной строительной конторы, он меня подхватил к себе. Сделал заведующим лесным складом в Зверовой, где отстраивали совхоз «Партизан». Он под директором Суязовым.

      30. Я заслужил у него доверие быть экспедитором и завхозом. Через мою честность меня хотели загнать, и были посадили. А потом выпустили, и сказал сам судья Зверевский, чтобы я уехал в другое место, и устроился там. Мне повезло в жизни своей. Я долго не был без работы. Мне дали работу межрайонной Армавирской заготконторы. Сеный пункт которой нуждался экспедитором по приему сырья и реализации продукции по всему Советскому союзу. Я и тут справился, увидел на людях все. Сам не вовлекался пить вино. А работой занимался. Учился, приглядывался, заставлял сам себя духом окружаться. За меня уже взялась сама природа, гнала с места в другое, чтобы с людьми встречаться. Я в этом выигрывал своим делом, на ногах все делал для силы. Работа моя была комбинат Успенский, перерабатывающий комбикорм. 

      31. Я отправлял … животные. Сам имел сырье  по станции в разных помещениях. Я принимал все по акту. Сколько было там, я не весил. А новое поступало, у меня были в запасе мешки, я ими пользовался тарой. На подводах отправлял и принимал. Работы была ответственная. Люди недоедали. А у меня была мучка кукурузная и разный жмых. Я сдружился с начальником по станции Колюкова, кто меня учил. Я за это дело брался, у меня продукт. Представитель на это наряд имел. По наряду не получишь, играл роль транспорт. Без вагона не возьмешь, а ими распоряжался начальник станции. 

      32. Мое дело исполнитель. Только когда могу ускорить, а смогу и продлить. И так я там не удержался. Временно занимал место курсанта. Мне из Ростовского совхозного строительного управления дали направление в Лобинск для принятия экспедиторского двора. Я там устроился хорошо. Но директору я чем-то не понравился своей работой, он уволил. Я был огорчен там этой работой, куда просился. А потом распростился, уехал в Новороссийск в экспорт леса. Там пробу не сдал, а потом хоть возвращайся назад. Специальности никакой, кроме только практической работы, которая делалась всегда мною. Умел говорить.

      33. И эта работа попадалась мне в моем пути. Люди направляли, я был готов сам себе любую работу брать. А в Армлесдревпромсоюзе в г. Армавире по улице Урицкого требовалась моя работа. Артели пилпотреба и бочка агент по снабжению. Я это место и занял. Это моя, по моей любви работа была. Я свои дни, которые проходил, ждал их долго. Старался свое дело сделать. На меня как контингент было отпущено 200 рублей и 400 граммов кукурузного хлеба, да семье по 200 граммов. Командировка, как хочешь в это дело укладывайся, если хочешь жить, и чего-либо хорошего искать. Вот для тебя природа, она лежит от самого Армавира. Можно говорить и видеть зависимую сторону человека. Она заставляла приобретать.             

      34. Я тоже такой был, без духа жил, огораживался в своей молодости. Без самозащиты ни один день не приходил и не уходил. Я в нем крепко боялся, и хвалился своей одеждой в фасонной форме. Я был такой, как и все. На моей голове лежала на волосах кепка, сделанная по образцу Ленина. На ногах носил ботинки с галошами, в носках. Да брюки  с пиджаком, и также белье, да пальто осеннее. Эта красота хранила дух здорового тела, как и всех нас живущих, кто стремился жить. И живу я, как все. Только читаю газету Правду центральную политическую, но понимать, я не понимал. А писать, уже писал. Мне хотелось сделаться меж всеми таким оратором, кто бы перед людьми выступил и говорил речь. О чем говорил, я этого не имел ничего.

      35. А ручку пишущую купил с золотым пером, красную, разного цвета. Я об этом не подумал, что она сама не будет писать. Между мною и природой не получилось ничего. Ручка без моей головы, и буквы на своем месте не поставила. Я не умел и не знал, чего писать. А вот сейчас в эту минуту, когда китайцы изобрели ручки свои, они попали по торговому договору, привезены в Советский союз. Она понадобилась мне, ее купили люди, они знали, что у меня рожденная в природе идея – дух здоровому телу. Независимость моя одна из всех, я выпросил ее в природе. Она научила, как будет надо заслужить от нее таким человеком быть. Мы ошиблись, он нам себя показал не таким, как все были люди, зависимые от природы. 35 лет напролет проносил эту причитающуюся одежду, которая без всякой пользы провисела.

      36. Я не имел духа в теле. По этому всему выводу всего дела, мне в этой работе на этом месте пришлось встретиться с этой мыслью, и этой мечтой, которая заставила об этом всем деле думать и мечтать. Как же так родиться человеку надо здоровым телом, то есть здоровым духом. А потом в процессе этого времени пришлось его потерять. Сделалось тело человека непригодным к жизни. Человек не стал верить истине, что его родила природа. Водою обмыла, а воздухом окружила, он же обсох. А земля приняла по ней ползать. Но не рождала она его зависимости. Это все сделали в процессе всей жизни руки человека, которые не захотели по мировоззрению жить и мыслить, да мечтать.

      37. А взялись однобоко учиться трудиться в природе, чтобы одно не любить, а другое любить. Мы не понимали, что значит для нас теплое и хорошее или холодное и плохое. Зародились мы в теле без всякой нужды. Нас окружало во внутри здоровое тело, здоровый дух. Он жил атмосферой независимости. Раз природа родила в этом, она должна и сохранить в этом. Иванова мечта такая, и мысль одна себя показывает не однобоко. Что было лето для тела моего здоровый дух. То и пришла зима, тоже здоровый дух. Я учусь в этом. Природа практически не за нас ведет.

      38. А в этом всем любовь проявляет, что самое главное в природе. Воздух, вода и земля. А мы с вами сделали с этого всего источник. Стали вооружаться оружием и заставлять землю, воду и воздух служить своему телу. Ему потребовалась одежда, пища, жилой дом. Это все не спасение в своей жизни, а с пути своей быстрое упразднение. Мы с вами, все люди, живущие на земле, встречаем 1965 год небывало пониженным и холодным. Для нас спасение одно – наше искусство. А как же наш  между нами человек Иванов. Он это время встречает не так, как мы все зависимые. Он встречает природу ту же самую, которую мы боимся. Все хоронимся, уходим вон от нее подальше.

      39. А он говорит. Мыслитель, мечтатель дела есть человек. А самое главное – боится. В руках вся политика режимная и экономика богатая. А вот тело нездорового духа нуждается одного, а от другого уходит. Боится. Говорит: это невозможно будет делать. Мы, ученые психиатры, свидетели этого дела. Для нас идут по природе дни одинаковые. Мы их боимся, сами защищаем себя своим делом.

      Иванов – человек делец природы, хранитель тела не так, как мы с вами себя сохраняем 67 лет. А он не одевается при любых обстоятельствах в природе. Был дождя – он к нему рвется.

      40. Есть мороз, сейчас пониженная температура, 22 градуса ниже нуля. Он же не требует одежду, а говорит умно. Не одежда живой факт. А тело живое, дух его. Молодое. Никогда оно у меня такое не было. Это я вновь рожденный человек. Первые мои такие независимые дни по природе проходят. Это надо закаленные силы иметь, чтобы с такой температурой дружить. Я не побоялся ни времени, ни дня, и недельного условия. А в ней шесть дней. Надо хоть один день встретиться, как я встретился 14 ноября час. Себя заставлять я не смог. А любовь проявил себя при температуре 16 градусов по снежку, по морозу своим чистым незащищенным телом.                          

      41. Это мой дух. Если бы я из этого всего опыта не получил хорошее, зачем бы я это делал. Мои все способности, и вся моя воля по этому белому снежку разутым ходить. Не думайте об этом деле, что Иванову не холодно. Он пока не потерял свое имеющееся чувство. Он никогда не был атрофирован. Он у нас перед всеми сейчас в такое пришедшее время. Даже радио Московское по Маяку проговорило.

      42. Такого холода за 80 лет по земле не проходило. Дюже рано они начались. А было ли когда-нибудь в жизни, чтобы взрослый человек духом окружил себя, и ему природа своими суровыми днями не влияла. Я сам, говорит нам всем, не ожидал этого, чтобы моя молодость вернулась назад. Я таких сил у себя за все мое прожитие не встречал. Я пугаюсь и мечтаю. А что если они такими останутся на мне. А они не упраздняются, а воспринимаются. Больше и больше делаются силы. Я их не имел и не знал за них, что они такие в природе есть.

      43. Мы их боялись отыскивать на самих, не хотели. Думали, это невозможно. А живой наш факт оказался. Этого мало, что он нам за каждое свое маленькое и большое движение описывает. Кто-либо пробовал в своей жизни умирать? Нет, и не хочется никому умирать. Но наше незнание, заставила всех зависимость. Мы только из-за нее умерли. Надо браться за жизнь, за продолжение, как Иванов. Я мальчик в этом деле. У меня нет конца, и не видать края, чтобы для моего тела была усталость. Я учусь в природе, и хвалюсь перед всем миром.

      44. Правду говорю за свою сохраненную клетку. Мое закаленное здоровое сердце в духе, оно 25-летнего человека. Только на него все надежды. Мой мотор – это мой мозг. Я их не прячу за паху или под шапку. И не обуваюсь в кожаные хромовые сапоги.

      Иду не сам, с провожатым санитаром. Георгий Федорович Тимофеев, он мой телохранитель, моего здорового тела и здорового духа. Свидетель, как мне приходится практически  все на его глазах делать. Алмаз как врач лечащий испытатель мой. Он ко мне пришел и спросил, назвал меня Порфирием Корнеевичем. А что я дам свое согласие 15 ноября в понедельник в 10 часов с минутами для эксперимента сделать морозную ванну? А она на дворе доходило до 22-х ниже нуля.

      45. Я от этого предложения не отказался. И как всегда вперед меня никто на прогулку не достигал. А сейчас моему телу почет, уважение. По моей просьбе пошли навстречу моему делу, и дали волю, свободный доступ. Я когда услышал, что это касается меня. Да еще природа, и белый снег, мой это рожденный дух. Он как метеор готовый встретиться. Как оно было. Атмосфера, я к ней с любовью сознательно подготовился, подружил. Ни на какие особенности не променяю, лишь бы сказали за белый снег, за холодную морозную природу. Какая бы она ни была на дворе, я готовый с нею вместе быть столько времени, сколько надо будет. Я не потеряю свое здоровье, свой здоровый дух.

      46. Мое тело приготовилось к выходу. Чувство мне дает знать. Я не иду в теплую хорошую солнечную систему. А иду в развитую холодную морозную, самую плохую атмосферу. Я даром не делаю, чтобы нам так осталось. Я смотрю и слышу вокруг близко и далеко. Но жить надо, и очень крепко хочется, для этого и делаю. Иду, шагаю. А у самого мысль такая, начинаю историю перелистывать. Нет такого сознания, нигде не было. А вот нашему народу, особенно ученым. А они хорошо знают за мою такую способность, у них история одна. И где я нахожусь, и за что меня здесь держат. Только они ошиблись, не знают меня, как это полагается. Отец с сыном уходят с колеи, а заступает здоровое тело в духе.

      47. Ученые проиграли тем, что они учатся теоретически. Понимают любое дело, и заставляют любого человека, чтобы он делал, и в этом деле ошибся. Это все сделала на человеке зависимость, его окружила. Он ошибся своим делом, он побоялся природы. Стал делать с нее оружие, и сделал заряд, и по ней намерился стрелять, чтобы природу убивать. Поэтому наша наука ушла от основного. А вот независимость, она для всех страшная, небывало новая, рожденная Ивановым. Идешь с помещения на двор, персонал видит, и эту картину на себе показывает. Им страшно делается, особенно сестре хозяйке. Ей доходит, становится жаль. А у самой мнение такое.  

      48. Она должна за это дело, что делал на себе Иванов. Ей приходится на могилу отвести. Это невозможное дело. Особенно первые такие пришли холодные в снегу дни. Тяжело терпеть зависимым людям, защищенным в теперешнюю одежду, которая красила человека, но не обогревала своим фасоном. Им казалось, если вот сейчас в эту минуту Иванов выйдет в такую атмосферную струю, его накроет стихия. Он должен простудиться и заболеть от этого дела. Их только большая развитая в природе ошибка. Они зуд большой нагоняют своими стремлениями.

      49. Вслух говорят. Ты, мол, если только будешь заниматься, умрешь. Такое было мнение не в одного, а во многих людей. Они пугались. А я, когда выходил, то на меня сначала тысяча острых иголок набрасывалась. И все кололи жалом меня. Это я рассказываю за свое чувство, и свою морозную ванну на дворе. Она мною испытывалась не для того, чтобы природа могла такие приобретенные силы обидеть. Они рождены независимостью, тренировкой, закалкой.

      50. Для того их природа восприняла, сделала одного для показания, что это не какое-то особенное чудо есть в природе, а физическое явление. Роль вся, это в воздухе. Мы даже боимся воспринимать через гортань. А у Иванова это все сделано для того, чтобы внутреннее тепло было такое же восприимчивое, как и кожа. Она же на себе проносила 35 годов каждый день. Пришлось утром одевать, а вечером скидать. Пока пришлось своей мудростью разобраться, и стал этого достигать. Я уже больше 36 годов проходил, пугал людей.

      51. Давно это было между мною, идущим по дорожке. Я не знал, что за мною вслед пробирается старушечка. А я когда иду, тихо на землю ступаю ногою, остерегаюсь от всякого железа. А слышимость моя велика. Голос проговорил, я оглянулся. Угадал, что этой старушечке не хотелось, чтобы я так мучился. По ее мнению, я должен умереть от этого, и скоро. Я ее шаги дождался, не стал обижать. А перед нею извинился, показал свою вежливость. Она от меня не отвернулась, слушала, как дитя. Я ее назвал: мама. Неужели я мешая вам,  у нее спросил.

      52. И говорю ей: что вы хотите, чтобы я умер? Нет. Это ваша будет неправда. Она умрет, как и умирала везде и всюду. Это, что я делаю сейчас, мой любимый в природе дух. Я отдыхаю этим крепким терпением, и учусь у своих друзей. Моя наука не теоретическая, учиться у других, а практическая. Я никого не заставляю, а сам все делаю. И хочу попросить, от имени моего такого переживания, чтобы ученые обратили внимание на все мое сделанное, что оно нам пригодится. Мы не должны от себя такую вещь прогнать. Все время приглашаю их к себе попробовать.

      53. Хоть на одну недельку или на месяц, или на один год. Я прошу на один денек. А день бывает на юге и на севере, и на востоке, и на западе, и его встречают неодинаково. Он заставляет любого человека думать и делать то, чего делают ежедневно все люди. У них на это есть руки, которые мастерят по вкусу свою пищу и фасонную одежду. Также ставят дом для жизни они, чем хвалятся. Говорят: мы сами этого добились и сделали. Нас заставила природа. Мы в ней зависимые стали от нее. Она нас хранит своими продуктами. Мы в ней работаем, трудимся, делаем оружие.

      54. Нас этот день заставил вооружиться, чтобы легко приобретать наше, всех людей. Отобрать в природе ее имеющиеся качества, и ими огородиться, как индивидуальной собственностью. Мы на это дело учимся, уходим от своего близкого друга. Свое предназначенное место занял и им распоряжается, командует, законно режимом заставляет. А человеку невмоготу эта политика с такой экономикой, которая неодинаково на нашей земле держит в материальной  части. Мы все родились одинаково естественно природой – воздухом, водой и землей. А потом по своему карману при условиях своих родителей.

      55. Они меня родили не для смерти, как это получилось в процессе. Человек этого не думал, что люди будут на себе носить разное одеяние, и будут кушать неодинаково, и также жить в доме. Разница и большая в самоволии. Особенно наши дети, рожденные нами. Кому мы их родили. Кто ими заинтересуется, когда он станет на свои ноги, и руками будет делать. Люди с законом ему день преподнесут, заставят вслед драться, или лезть на острый рожон. Чтобы не знать природы, и не учиться в ней для того, чтобы не жить однобоко, и не любить природу хорошую и теплую, и не льнуть к ней вооруженным, защищенным самого себя человеком. Для того чтобы пользоваться в природе, а другой как хочет, так он пусть живет.

      56. Где и как, какое дело, живет хорошо, достаточно не может быть. У него есть, он приобретал, на это его есть добро. Он так его понимает, и его хранит от другого. А у другого человека иные намерения, совсем не свои, чтобы беречь, а самовольные и хитрые. Чужое на чужое набросится, как это сделала теория. Они поделилась и вооружились знанием. У себя имеют на это армию людей, вооруженных против других народов, в случае каких-либо неполадок между одной национальностью и другой. Также во внутри законно построенного между собою недостаточная честность. В природе один имеет, а другой не имеет. А силы на это физические имеет на бессильного нападать и присваивать к себе. Люди избрали у себя по-старому предковому юстицию, закон, судей, прокуроров.

      57. Ввели на этот счет милицию, уголовный розыск искать этих преступников. Природа всех наша, но вот один имеет, а другой нет. А живем в одном хозяйстве на том месте как будто. Я умею жить, а он не имеет. Мне в этом везет, а ему нет. Мы с вами, все люди, ошиблись тем, что наша недооценка одна. Мы в жизни своей недооцениваем, как основную в природе качественность, которая приходит раз в жизни. Это время, которое не стоит на месте, а все движется. Можно так сказать, человеку оно бежит, золотое время. Мы его не держим, а своей вооруженностью гоним. Нам этот холодный день неприятен, мы от него ушли. Не любим, как плохую проходящую вещь.

      58. Мы с вами не знаем, что это за такой наш холод, от которого мы с вами бежим, то есть не желаем, чтобы он меж нами и природой такой проходил. Нас с вами одели, нарядили и пихнули, чтобы мы в этом деле сказали: хорошо нашему живому телу. Природа бы этого не хотела, и не стала бы у себя держать человека, заслуженного в ней. Но чтобы всех подряд сразу за это дело валять, не приходится. А постепенно она своими силами их как непригодных вояк приберет. Ее не обдуришь, хорошее она видит, и делает на глазах у себя хорошее.

      59. Если бы наше, всех людей, признавалось за истину, мы бы с вами не ходили так, как ходит Иванов. Он один не желает видеть в природе для человека такой режимный закон. Мы не знаем его способной силы. А зачем он нам их таких показывает, нам их невозможно сделать. Его эта пропаганда не вооружаться. А здоровый дух кто делает  себе в природе, чтобы люди отказались от этого развития. И не стали бороться, воевать с природой. А взялись так учиться в природе, трудиться для здоровья через свое дело, которое делалось и делается в природе одним человеком у нас Ивановым.     

      60. Если бы он не видел и не знал, что в этом деле, которое он делает, ему делается в природе хорошо. А всем этого нельзя делать. Неподготовленность его и незнание есть в природе этой дороги, которая не заставляет, а просит, чуть не кланяется своей головушкой. Нас, всех людей, просит, умоляет, чтобы мы бросили гнаться за денежным прогрессом. Мы в нем горим, нас природа за это сжигает. Не считается ни с какой нашей одеждой, и ни с какой пищей, и ни с каким жилым домом. Как валяла нас, и будет за это, что мы делаем, валять.

      61. Мы в природе теоретически научены заставлять любого человека, чтобы он своим телом делал. А чтобы из дела этого получилась польза, мы с вами этого не видим. У нас одно не стоит, мы люди искусственные, зависимые. Без одежды и пищи в природе – ни за какие особенности. Так ходить, как Иванов, мы на такое издевательство не пойдем. У нас сил воли нет это делать, что делает в данное время Иванов. Он говорит. Если бы было мне от этого дела плохо, то есть нехорошо, то делал ли  бы я это, что делаю в данный пришедший день, в который нельзя ни одному человеку оставаться таким, как остался я?

      62. День пришел к нам для жизни какой, чтобы мы с вами хвалились. Чем? Да жизнью. Какой? Да сделанной самими, что нам от этого так тепло и хорошо. На нас висит одежда, она нас предохраняет, наше имеющее тепло. Правда ли наша будет, а может, нет, мы точно не знаем. Сегодня висит и завтра висит, и послезавтра висит. А чтобы она имела у себя тепло, этого в ней не проявляется. Одежда неодушевленная, мертвая, но вес имеет. При твоей ходьбе, когда ты шагаешь, как бы ты ни шел, тебя встретит твоя усталость. Ты сам ее выработал, тебе надо отдохнуть.

      63. У тебя силы пали. Ты в это время разогрелся, когда сел отдыхать. Все твое тело было прикрыто. На это дело сон тут как тут нагрянул, человек засыпает в теплом. А когда он спит, просыпает свое здоровье. Это живой факт, а мы его делаем. Не признаем дело Иванова, что он у нас не такой, как мы все до одного уверенные в свою надежду. Мы крепко своему делу верим и на него надеемся. На себе его таскаем до того времени, пока оно не разлезется. Мы ею, как красивой фасонной вещью, хвалимся, для этого труд закладываем за деньги.

      64. По вкусу ищем материал, торгуемся, покупаем, шьем. Нанимаем человека мастера, чтобы он сделал хорошую вещь. Но чтобы было для тела чувство и здоровый дух, как у Иванова, мы такого поступка боимся. Мы с вами не закаляемся, а Иванов закаляется. Он в этом деле выигрывает, а мы проигрываем.

      Ты чего садишься играть в карты, проиграть, или выиграть? У кого? У своего товарища. Если бы человек не выигрывал, он бы не садился. А когда проигрывает, интереса нет ни у кого. Это уже неумение. А выигрывает кто? Азартный, любитель этого, шулер, больной человек. Он твой соперник, враг.

      65. Он сидит на месте своем, его мысль не сознательная, как у такого человека, как Иванов. Он не думает за деньги, что ему их придется проиграть. Он в этом выигрывает здоровье, чтобы не простыть и не заболеть. Лучше сделать врага другом, чтобы он смирился и удовлетворился своей мыслью. И сказал: я, мол, голого обыграл. Иванову деньги не надо. Ему надо отдых, дух тела человека. Он недаром деньги Моисею проиграл, и недаром живым телом холод, плохое встречает. Это Иванова дух, здоровье. Но он не получает того, чего мы с вами получаем. Нам говорят: надо собираться, одеваться, кушать, наедаться досыта. Мы с вами это дело спешим  сделать, и делаем по возможности.                             

      66. Этому делу конца не видать. А в этом деле не сегодня, так завтра ошибешься. На веки веков погибнут из-за этого всего, что ты сегодня делаешь, и будешь делать завтра. Оно тебя заставляет, ты в этом больной. Форма будет, она где-то раскроется язвою, то есть дает своим местом знать каким нарывом. Уже дефект, недостаток, болезнь твоя, сделанная тобою в процессе. А средств на это нет, одна медицина. Врачи научены этому горю помогать. А они же сами делают дело, и в нем ошибаются, поэтому их наука не выигрывает через свою неправду.

      67. Надо болеть в этом и любить это. А мы же, врачи, сами стоим на очереди со своим имеющимся богатством. Встречаем и провожаем, хвалимся, говорим: я, мол, прожил хорошо сегодня, а завтра еще лучше будет. Этим человек ошибся. Он сегодня заболел, его окружил недостаток. А чтобы ему помочь и избавиться от него, мы с вами не заслужили. В своем богатстве, в зависимости все горим. А вот Иванов независим, он не такой, как все люди, самого себя храненный, одетый, наевшийся. Его дорога одна для всех независимая ни от кого нигде никак, жизнерадостная, за счет своих сил.

      68. Не за счет природных, а за счет собственных, за счет опытного умения. Это мой дух моего тела выходить так, как я ежедневно этого года выхаживаю. Хорошего не жду, а всегда ожидаю холодное, плохое, но зато здоровое в духе своей жизни. Если мы все с вами за это дело возьмемся, и поверим этому, начнем делать. Не мы будем природу заставлять, чтобы она нам давала через наш труд. А она нас будет заставлять, чтобы люди знали: а что будет надо делать, чтобы мы не подвергались никакому заболеванию. Вот чего нам даст наше тело.

      69. Здоровый дух в этом холодном морозном в снегу дне. Он нашим телам закаленным даст, мы получим с этого дело благое. Мы научимся просить природу, чтобы она нам давала легкое в духе сознание. Она и даст нам, всем людям, кто будет закаляться для того, чтобы всегда был уверен в свои силы воли. Как мы хотели это все делать, чтобы у нас меж нами и природой получилось. Разве плохо будет, если мы не будем с природой воевать, или с ней бороться. Мы уберем фронт совсем с дороги. Введем в жизнь дружбу и любовь. Не будем уходить и хорониться. А пойдем своими телами близко, как к родным друзьям, и начнем у них учиться.

      70. А в природе конца нет науки. Это чистый воздух, в нем терпит все. Даже кустик, отдельно от всех он в поле стоит. Своими листочками летнее время поразговаривал, за свое одиночество хотел было сказать. А он не один отдельно поживает вместе с природой, не один денек бывает. Но спать не приходится с  друзьями, они ежеминутно и ежесекундно приходят и уходят. Спросят, как ты здесь один поживаешь. С кем только не встречаешься. Мне больше всего любовь пробуждающую приносит идущий воздух. Где только он ни  бывает, чего только ни видал. Кустик наслаждается.

      71. Спросит за какие-либо действия, которые делаются человеком в природе. Это не я такой стою да смотрю, не мешаю никому. А сказать свои слова неодушевленные, скажу. Пусть человек прочитает. Я не человек движущийся, который может менять место свое занятое. Он же и мыслитель сделать  оружие и овладеть им для этого, чтобы окружающему покою не давать. Ему одна красивая вещь сделанная долго не живет. Увенчалась зависимость, с которой близко не находится этот кустик, который услыхал теперь за приход одного человека, кто не стал по-ихнему жить.

      72. Взял дорогу мою, кустика. С ним вместе стоят, и друг дружке не мешает. А жить вечно за свой любимый поступок. Мои силы, говорит, можно и солнцу запечь лучами, а воздухом засушит. Без моего участия ни одна живая единица не живет. Я с ними в любви, не прячу себя, не ищу другого, и не убиваю, и не присваиваю, не кушаю, не одеваю. Энергичен всегда, с маленького в большое показываю. Но меня за что любит природа? Я независимый  в природе, никем не брезгую, как не брезгует сам Иванов. Для него разницы между воздухом, водой и землей нет.     

      73. Это все наделала в природе зависимость. Она всех людей живых положила, в могиле лежат прахом. Но природа об этой умершей ошибке не забывает. Хочет вернуть назад всю историю и у нее спросить: почему человек не любил природу, и не захотел считать ее матерью? Пусть отчитается. Я и тогда была такой, как сейчас. Меня нашел Иванов, он свою руку протянул к обиженному, помог ему вернуть прежнее здоровье. А раз он это сделал, то и это будет. Он же пока меж нами всеми один, как кустик в природе. Его голос не молчит. А одно просит природу, чтобы она его учила и научила к жизни, но смерти не надо человеку.

      74. Кустик неумирающий, и не спит никогда. Жил, живет, и будет жить. Эту дорогу нашел и окружил себя Иванов с природой, любит ее. Кустику преподнесла перед людьми выступить в защиту природы. Она больше всего от дела рук человека терпит. Ты же зависимый человек в природе, против кого ты вооружаешься, кого ты не признаешь своим. Мы же все имеем источник, это земля, которую заставили оружием в руках родить урожай. Мы с вами ничего не знаем в природе, и не понимаем. Пришел день сегодня. Умри сама, но нам дай то, чем мы должны прожить не плохо, а хорошо.

      75. Для этого мы, все люди живущие, какой-либо стороны, но у нас сердца и души одинаковые. Не хотят в природе  терять из-за этого всего свое здоровье. Мы чужие люди в природе. Землю окружили, народ прикрепили, и политически строили экономику. Говорим: чемпион Яшин вратарь, а Воронин капитан. Мы хорошо знаем, пустой мяч никакой пользы реальной в жизни человеку не дает. Как кисть винограда скушаешь, а потом хочется другую. Так и это. Чемпион не у нас одних, чемпион дается мастерам. Мы же, люди, со своим местом в деле, с богатством такие же, как и все, зависимые от труда.

      76. И землей распоряжаемся, время ждем не плохим, как оно сейчас продолжается. Быть холодным днем, мы с вами этого от природы не ждали. Наше дело – не забывать за прошлое. Было ли такое время, как сейчас ученые проговорили. 80 лет прошло, как такая температура проходила, но человека  такого, как Иванов, никогда не было. Чтобы чистым энергичным телом герой какой-либо себя заставил ежедневно выходить, и много времени пользоваться такой пониженной температурой. Иванов присоединяется к кустику. У человека вооруженного спрашивает.

      77. Для чего ты вооружаешься и для кого, если оружие требует умение у себя иметь? Кого ты стреляешь? Такого же собственника своего места, на котором каждый человек сидит. И считает себя, это временное явление в жизни. А придет такое время, надо помирать. Хозяйничать в природе – не одно дело делать и не думать, а надо устно знать про природу. Она не слуга наша, как мы ее заставляем. Говорим: ты обязана. Мы все делаем, чтобы был для нас урожай. Чем сама природа, особенно наша земля, на ней человек расположился со своими руками, с ногами и умом не отстает. А все делает вовремя, чтобы не опоздать, чтобы в задержанную влагу попало зернышка, и быстро показало всходы.

      78. Это мы, люди, делаем, но не все это делается нами, и не получается. Дни, которые надо, чтобы всегда в нашей жизни был выигрыш. Мы должно чего-то с вами в природе недоделываем. У нас с вами к природе психическая  атака. Мы человека заставляем на этом фронте, чтобы он делал свою возложенную работу, которая должна делаться на этом месте с душой и сердцем. Он любит природу, он ее делает. Но природа есть природа. Она не видит болельщика этого добра, и не знает близкого к себе. Всем людям, живущим на земле, не хочется у себя видеть плохого и холодного. Всю весну  и летнюю пору хотелось у себя видеть человека, и также слышать о погоде, которая развязно держит любого человека. Он все дни готовится и делает то, что делает предки.

      79. Мы с вами для этого вооружились, чтобы на своем фронте гибнуть. Мы не изменились, а еще хуже сделались, чем были со своей мыслью. Не надо бы той дорогой идти, по которой раньше шел человек. Он кроме груди и своих рук не имел, хотел господствовать силой своей над всеми. Но природе это не понравилось, под руками его пастухом, сделался убийца. Это получилось, сделалось. Кому пожалуешься, если это человек заслужил. А любой конфликт в природе без человека не начинается. Поэтому кустик говорит. Мне никто из всех проходящих не мешает приходящим временем. Летом красуюсь я своими листочками, и я ими с воздухом разговариваю.

      80. Мне воздух свое говорит, а где он побывал, и что он видел. Мне же интересно послушать и знать то, что знает наш видоизменяемый воздух. Он колеблется и соприкасается к любому месту любой жизни. И на воде бывает, и на горы взлетает, и по равнине идет, также в леса заходит. Воздух требуется везде, им человек пользуется. Я, кустик, слышу каждое его слово, за кого можно было слушать. Где только сможет быть и свое действие сделать. Воздух помогает, дает возможность жить. При воздухе может и … или ползающее существо. А я стою и терплю, да вижу, как в природе группируется. Одно время другому уступает без всякого боя.                

      81. По закону и всему делу, воздух прислал группирующую тучу, она закрыла лучи. Я, как кустик, уже немало занимаю свое место, которое делал всегда зависимый человек. Он больной на чужое. Свое бережет, а на чужое поглядывает. Ему беда, если сосед имеет у себя что-либо другое и лишнее. Это ему в его деле минус. Он свои все силы представляет для того, чтобы у себя заиметь то, что люди научились на земле делать. Он научился сам себя вооружать, защищаться, у себя иметь то, что имеем. Всю технику, которая делает из земли грядку. Под зиму ее пашем, все удобства создаем для того, чтобы с вами жить хорошо. Мы, все люди, для кустика одни те же самые труженики, добывать в природе все необходимое.

      82. Нам надо будет, чтобы за счет этого всего, что мы сделали, от природы получили. Мы с вами должны жизнь свою за это дело продолжать. Мы с вами не жалеем энергии, в этом всем для себя делаем огромную машину агрегат. Ставим на реках электрические станции, делаем тяжеловесную турбину, и прокладываем по проводу ток. Все это надо для человека. Ему легко будет приобретать от нашей земли все сырье, и возделывать на вещь живого факта. Перед кустиком лежит весь политический для человека в большом размахе режим.

      83. Он введенный самими людьми. Им необходима в жизни вся экономика, которая нужна нам всем. Мы на это имеем научные лаборатории, исследовательские учреждения. Мы не удовлетворены тем, что мы с вами нашли, и что у себя имеем. Природа нам свою тайну пока не дает, таит. Мы сосредоточили весь свой ум коллективный в труде, в размахе своей техники. Она нам помогает  прокладывать разведку. Наши экспедиции не сидят на месте, роются в дальнем и суровом севере. На льдинах, в глубине моря драгоценности отыскивают, для будущего человека дорогу готовят.

      84. И так же разведка начинает нашими людьми делаться за счет ракетного оружия в космосе. Разве кустик это достижение человека не видит. Ему как живущему одному в природе не молчал воздух. Он всегда с новыми силами, оторвано от живого факта. Обижается на свою способность, которую я как воздух имею. И живу вместе рядышком с водою на нашей родной матери земле, которая рождает человеку ежегодно запасы залежей недр и промыслы. Для нас необходим и нужен уголь. Мы нашли большое количество газа, он нами технически добывается. Мы им питаем свое население, своих людей обогащаем. Учим, чтобы они знали за природу, что в ней есть две изложенные в жизни стороны.

      85. Одна искусственная научная. Естественная сторона есть практическая, совсем плохая, не признана нами, безденежная. Она неоплачиваемая, как секция любителей моржей купания в ледяной холодной воде. Чему и врачи подражают, как здоровью. Не простуживается и не болеет. Это индивидуальные чемпионские хвастуны. Скупался сам, а пользу изыскал на себе, и делает, никакой науки другому обиженному не дал. А вода и воздух да земля человека самые милые незабываемые друзья. В них человек родился, а в процессе своей жизни не стал с кругозором пользоваться правами, а стал примыкать к однобокому явлению.

      86. А взялся своими руками, ногами, умом мастерить  свою в природе самозащиту. Не поверил друзьям, что у них есть не чудо, которое мы ищем. Хотим сделаться богами земли. Как делает наша старуха через старика и рыбку. Так и человек со своим телом взялся буровить с прибылью, которая ежегодно как продукт наш появляется ростом. Мы его и приобретаем, и не себе все упраздняем, особенно рост нашего зерна и всякого съедобного вида. Мы ищем минералы, средства в помощь того, что человек у себя заимел недостаток. Он не удовлетворился этим делом, в котором он ошибся, делает и теряет свое здоровье. А вот снег без всякого труда приходит, на землю ложится тихо-тихо.

      87. Даже не слышно, как он делает свою толщину. Белей от всего он себя показывает. А мы его боимся, думаем, что это наша смерть. Если мы разуемся, по нему пойдем босой ногой, мы простудимся и заболеем. У нас всех веры нет, мы на него не надеемся. А для этого всего валенки есть, сапоги с галошами, шапка, рубаха и теплое пальто, без чего мы не остаемся в зимнюю пору при снеге.

      Иванов, человек наш русский он есть по национальности. 35 лет жил с нами, по одной дороге ходил. Есть на это рукопись истории, что он делал до этого дела, что ему пришлось с нами поделиться. Наше все оставил зависимое, а свое в природе независимое взял. Никто ему не хочет подражать. Всем хорошо, но дюже страшно.        

      88. В своем теле иметь здоровый дух. Он и в кустике есть, и в каждом человеке. Без здорового духа жизни нигде нет. А вот я, говорит Иванов, его да и заимел, имею, хвалюсь победой, этим в природе, в условиях своих.

      Я – самородок делу. Источник – закалка. Труженик один на благо здоровья. Учусь в природе, хвалюсь перед миром. Правду хочу сказать за сохранение клетки своей. Мое сердце – здоровое, закаленное 25-летнего человека. Мой выход в этом. Я не боюсь врага, не страшусь ничего. Если бы этого не было, не было моей жизни. Я человек земли, дышу крепко. А говорю резко не про чудо. А про физическое природное явление. Самое главное, про чистый воздух. Вдох и выдох, за снежное пробуждение, за нервную центральную часть мозга.

      89. Люблю я и болею, про больного не забываю. Душу знаю его, и хочу помочь ему, через свои руки убиваю током боль. Это мы не словами говорим, а делаем все делом. Пишется рукой владыкой, никогда про это не забыть, очень справедливо. А просьба какая. Меня надо просить – будешь здоров. Кому это не надо, юноше молодому? Да нет. Уважаемые, это мировое значение. Нам надо кланяться всем великой природе. Не молчать словом, а делать правдою. Роли не играет над человеком болезнь, играет роли человек над болезнью. Мы должны учиться все, понимать учение мое, чтобы не попадать в тюрьму, и не ложиться с вами в нашу больницу. А жить свободно, не лезть на рожон.

      90. Будет всем великая слава любить самого себя и другого. Головкой кланяться, а вежливость представлять. Ах, жизнь моя какая тяжелая для всех. Поймите мое терпение, сердце свое закалите. Милые вы люди, гляньте на солнце, увидите правду, свое выздоровление. Это все природа сделала. Победитель природы и Учитель народа.

      А ученые знают, что мне от этого дела хорошо, но сами не хотят пробовать. А меня, Иванова, оторвали от всех нас своей неправдой.

      Жить хотелось крепко мне, но природа не дала. Раньше я работал, а сейчас отдыхаю. Ученые наши люди ошиблись на мне, признали свою болезнь. Паранойя развитие личности, шизофрения.

      91. Ох, как молодость моя, жаль приходится ее. Но зато я хвалюсь. ценю имя его. Человек добрый, он мою полезность опознал, мои руки золотые, а ум дорогой. Если знаешь мое тело, то хвались перед всеми. Обращайся ко мне и проси крепко: «Учитель мой дорогой, дай мне здоровье». Если упросишь меня с душой и сердцем, в обиду не попадешь, а получишь хорошее. Природа мать богатая. Воздух, вода и земля – самые близкие родные милые, незабываемые друзья. С ними можно учиться, и можно у них научиться для самого себя и для другого. Нам надо трудиться закаляться в природе. Силы воли набираться, чтобы они были в тебе. А потом их сеять маленьким зернышком.

      92. Мы привыкли болеть, простуживаться сами. А Учителя нет, чтобы учить людей, кроме одного русского человека, кто силы свои перед всеми поставил. Не врача и не знахаря, а свои лично закаленные. Ему хочется передать всему народу, самому обиженному человеку, забытому всеми, больному. Он крепко хочет быть здоровым. Но человека не нашлось, чтобы он был таким, об этом болеть и крепко думать, как надо будет ему умело помочь. Ежедневно болеет, страдает об этом, природу просит сам, чтобы она открыла ворота для этого самого человека назад вернуть здоровье. Что самое главное в жизни. Ей сказать спасибо за заботу, за независимость, которая помогла ему. Человек стал здоров, уже болезни нет. Есть жизнь одна здорового духа.

      93. Кто этому примеру не пожелает эти качества поддержать. Они делаются человеком, о чем знает этот один живой неумирающий кустик. Ему хочется близко встретиться и прослушать Иванова, как он так один себя научил и делает, а все боятся. Морозная пониженная и холодная температура стоит, а он и за меня такого не забыл, одинокого в природе, применить к себе сильно. Не умирающего, а всегда живущего на самой возвышенности. Это место, это мой весь дух, вся природа, которая меняет форму свою. 1965  лет прошло, как зависимая история себя поднимает на ноги, но удержаться не сможет. Подламываются ноги, и ложатся в коечку, стонут от них, и заканчивают в этом свою жизнь. Это все наделал отец с сыном в своей жизни, эти качества развил.

      94. И кустик не соглашается поддержать и делать, что делают все люди. Они без чужих рук не смогут обойтись. Как было охотничье дело за физическими людьми, за трудом в природе, так оно осталось. Кому такое сделали государство, и ввели крепко дисциплинированный режим, чтобы из-за него росла экономика. Мы человека стали хуже и крепче. И города стали заставлять, чтобы он делал дело у себя. А ошибаться, мы этому делу не учили, и не можем без старого всего человека воспитать. Наше дело одно – сделать в природе человека зависимого. Вооружить его и послать на фронт для того, чтобы воевать. Мы воюем, убиваем природу искусственно. Простуживаемся мы, болеем.

      95. Мы через это все умираем. Кустик в поле этого не хотел. Он для этого посажен, чтобы его издалека видеть. И не забыть за жизнь одну, которая никогда сама не жила и не уходила подальше. На одном месте стоял, и виден был в воздухе, с ним на разных языках разговаривал. Это в природе жизнь человека, как хозяина, мыслителя за свое продолжение. Никто этого не ищет, и не хотят искать народу хороших качеств. Все до одного человека склонились идти вместе по одной дороге с зависимостью. Она сохраняется человеком тем, что ему надо одежда, пища и дом жилой. А для этого закладывается труд в природе человеком.

      96. И требуется материальность, которая из сырья вырабатывается как продукт, чем человек кормит, одевает да в доме живет. Это все делается человеком лично индивидуально для удовлетворения самого себя на одно время. Человек, он все время то же самое одно  начальное на одном месте делает без конца и края. Думает, что с этого ничего не получится в своей жизни. Если бы он знал за его дело, начатое в природе делать. Этому всему придет конец, край своей человеческой борьбы и войны, которая заставит умы человеческие согласиться с выводом мысли Иванова. Она говорит начатому искусству, в природе зависимыми старались делаться.

      97. Он же наш человек. Причем тут кто, виним мы сами природу. Говорим, что она нас стегает, то есть наказывает. Сажает на наши тела язвочку, то есть наносит на тела болезнь, серьезно развитую, от чего мы, все люди, не гарантированы. Стоим на очереди, ждем завтра лучшего, чем было. А нам природа преподносит болезненное дело, что мы с вами начинаем делать. У нас с вами светила в природе, люди со своим развитием всех областей, специальностей, которые все свои силы кладут на это научное дело. Спросите вы Иванова, с кем он ни встречался, и как только ни говорил на тему этого всего.

      98. Закалка Иванова от ученого мира не требует для себя никакого места, никакой материальности. А всех нас просит как ученых. Не мешайте моей независимости. Я ничего не прошу.

      Просился поэт Шевченко, чтобы его выпустили, как народника талантливого. Человек нашелся Чернышевский, подал свои слова царю. Царь не возразил умнице Чернышевскому, кто доказал правду народа. А разве в Лужниках спорт сохраняется профессором Серафимом Петровичем Летуновом. Он же не раз встречался, говорил, давал, как другу по спорту, свой совет. Чтобы я, Иванов, где-либо нашел сам, вроде нанял за средства журналиста, чтобы он взялся и мое сделанное описал.

      99. Такого героя мне не пришлось встретить и увидеть. Все отнекивались через мою болезнь. Я признаю болезнь, что она есть на мне, только с оговоркой. Моя болезнь безвредная и полезная. Но вот психиатры не хотят признавать мое здоровье. А оно было, как у всех людей зависимых. Я был самый воин из всех в природе, лез сердцем на острый рожон, хотел своим здоровьем природе доказать. Кушать старался как бы лучше, жирнее, и больше. А одежду я надевал лучшую, фасонную, теплую. Из землянки старался уйти в хорошую хату под черепицей, боялся я дождя. Особенно течи воды, она пробиралась через щели, и портила настоящее прибранное добро. Особенно все время я думал за простуду и всякого рода болезнь.

       100. Встречался я с тифом. Думал: дуба я дам с горя с белого света. Этого природа не захотела видеть на мне, а дала возможность бороться с природой, знать за уходящих от бедноты людей. Мне с ними вместе пришлось поселиться, и на глазах всех за счет природы расти. Это все давала нам новая экономическая политика, ее ввела в жизнь партия. А я этому подражал, делал то, чего все не делали. Я свой пай, свое добро не признавал помощью. Как кустик, уходил, старался от большой собственности уходить. А сам всю свою возможность клал помогать отцовской шахтерской жизни, которая ничего не думала, кроме делать руками.

      101. Ноги самого носили. А когда зарубку рубить, на это требовалось специальность, не так, как крестьянство само себя вводило в жизнь. И завоевало свою систему, как будет надо, чтобы у тебя, у хозяина, разрасталось все то, что чего приходится на земле добывать. А в хозяйстве так голыми руками не возьмешь. Обязательно надо для быка ярмо. Не одна, а три пары волов для того, чтобы землю причитающуюся обработать. Сделать из нее хорошую грядку, чтобы в нее заложить зернышка в землю влажную. Я видел это, но молчал, об этом речь уже прошла. Ворота отворились к социализму.

      102. Эти хозяйства исчезли, как и не было. Ни волов, ни коров, ни овец, ни свиней. Плуги собрались вместе для того в коллективе пахать, чтобы распроститься в последний раз с землей. Люди переходили к другому, совсем не тому, к чему человек стремился. Особенно после самодержавия царя России. Разве царь об этом думал, что его заменят руки рабочих. А рабочие разве думали так же хозяйничать на земле, как стали обрабатывать землю. Им было мало площади, и мало она давала зерна. Старое ушло прятать по своим местам как свое богатство. Он боялся все время этого проигрыша, в котором он и выигрывал через это.

      103. Человеку ничего не требовалось, как одно здоровье. А здоровье не давало богатство. Оно его мучило, думать хоронить, не расходовать, а прибавлять. Он всю свою жизнь по всему зимнему времени все думал да копил, чтобы у него было крупное хозяйство. Вроде хорошей жизни, которой люди все добивались. И через свою развитую технику добились. У них получилось так, как на уме. И на столе, да в гардеробе, и на земле. Рост всему невозможен, потребность очень большая развита на человеке. Человеку не надо лапти, человек имеет туфли. Не надо косынка из самодельной ткани. Фабрика пальто выбросила, и под

      104. А как себя сменил дом и снаружи, и внутри. Раньше редко в нас сладкий пили чай. А сейчас без сахара и хлеб не печется. А к столу приготавливается по-рабочему, без горькой и аппетита нет.

      Дождалась земля не то, что она раньше у себя имела. Не у всех была острая тяпка, или заводская сильная машина, которой нипочем переворачивать землю, с места в другое кидать, и разделывать небывало общую на площади грядку. Потребовалось хозяевам богатство, надо было делать всякого рода машину. Такое многолюдное государство. Люди не хотят жить по-старинному: иметь во дворе много скота собственнического.

      105. Переключились на общее. Машина помогла все это сделать. А когда человек потерял здоровье в этом деле, то редко приходится возвращать. Больше идут под копыл, горят, умирают люди один за другим. Сами себя закапывают, но поделать ничего не смогут. Говорят: это природная система, от этого уйти нельзя никак. Смерть на человеке была, есть и будет тогда, когда мы все этого не хотели. А вот чем-то она делается отцом и сыном, и будет делаться на нашей земле. Мы думаем о жизни, а делается смерть  в процессе через наш труд, через нашу жизнь. Комбинатов не было, конвейера не рождалось. А сейчас пульман 60 тон веса зерна на колесах перебрасывается с места в другое.

      106. За деньги продается и покупается природа. От рабочего не ждала, а он сделался коммерсантом, узлы не сумел вязать, попал в тюрьму. Сидит за расхищение социалистического добра и за убийство человека. А физически потерял здоровье, положили в больницу. Хоть и плохо, но надо терпеть. Хотелось, чтобы этого не было, а было тепло и хорошо. Но природа не захотела, взяла, такое ввела воспитание. Люди стали этим окружаться. Не мода в жизни умирать, не мода заболеть, не мода мучиться. А вот умения нет, чтобы легко жить. Мы живем один раз тогда, когда здоровые. И мысль не такая, как она при здоровье. А сейчас недостаток болезненный в физическом теле.

      107. Заболел и крепко. Возврата нет, а только надо умирать.

      В природе это развитие есть. Оно и развивается, ничего не поделаешь. На глазах горим и будем гореть, если не изменим такую политику, сделанную нами над физическим трудом. Мы, ученые люди, уходим от безграмотного человека, стараемся его бросить на пути своей психической неправильной погони за деньгами. Зачем нам одиноко стоит в природе этот куст? Если я имею право на это дело учиться. Разве тебя учат ковать твое здоровье, чтобы оно заняло  место свое распоряжаться коллективом.

      108. Они у тебя твоего слова исполнители. Ошибка бывает. Ты занял это место для чего? Сидеть, распоряжаться, улучшать свою материальность. А дальше учиться  для того, чтобы научиться в природе своим сделанным трудом хвалиться. Тебя твои подчиненные держат, ты за эту работу…  свой оклад получаешь. У тебя сердце и душа есть в природе. Ей дай одеться, что теплее да лучше. Да жирнее и слаще покушать. Для тебя административная комната со всеми удобствами. Ты же учился на что? Не заставлять, а просить вежливо. И его, работника, удовлетворить.

      109. Смотрел ли ты глазами в природу, что в ней есть две стороны. Одна сторона близкая к производству и к средствам, а другая подальше. Одна с правдою живет, другая нет. Знаешь подчиненного, его психологию, чем он нуждается на сегодня? Был ли ты у него в доме, изучал ли ты его безграмотное положение? У тебя  у самого твоя хозяйка не твоего мнения. Она не обязана каждое утро рано вставать, и так провожать, чтобы ты без обиды попал на работу. Ты же не знаешь ее любовь, она ли тобой удовлетворена или нет. Это не твоя сестра, а чужая совсем, подобранная…                              

      110. Эта женщина со своим душком, она тебя может словами вовлекать, а душа ее за соседом гоняется или за твоим близким другом. Ты академию заканчивал, тебе дали звание полковника за твое умение и храбрость твою. Попробуй, скажи своей жене, которая на твоем иждивении сидит, что она не полководец. Она может в любое время с тебя сделать блин за твою обходительность. Ты своим именем не козыряй, что ты такой ученый. Она практически совсем безграмотная женщина. Ты ее зачем так крепко любишь. Ты же ее ведь не сделаешь, не получишь любовь. Это твое желание ежедневно делать и удовлетворять.

      111. Ты своим титулом, своими средствами муж, а она жена, но душой и сердцем вы не друзья в жизни. За маленькое недоразумение уже меж вами конфликт. Кто кому должен уважить, ты как полковник жене, или жена тебе как полковнику. Она тебя может втихомолку назвать «дурак», ты не услышишь. И хотя вслух назвать тебя она будет права. Ты, полковник, знаешь, что это есть за такое дело любовь. Твоим огнестрельным оружием застрелишь жену, или она тебя. Но зачем стрелять, если можно зарезать любого человека и спустить в воду, как будто я не виноватый. Но в этом деле ты же учился, а не знаешь, забыл за своего товарища.

      112. Он совсем не такой, как ты стал. Работу не такую ведет, совсем другую, которая нужна любому и каждому человеку. Кто хочет быть здоров – не ленись, закаляйся, и будешь здоров. А мы все – администраторы своего места назначенного. Это место мое заслуженное, мне доверено партией. Я работаю для народа, за это деньги получаю. То, что следует, отчислено на удовлетворение семьи, даю в руки жене. Пусть она как хозяйка этим распоряжается. А лишнее кладу в сберкассу для какого-либо случая. Вы, полковник, знаете, к чему ведут ваши нелегально приобретенные вами деньги. Вы их по закону получили, но нерационально расходовали. Хотел и полковник, но не хозяйка всему твоему здоровью. 

      113. Хозяйка хорошая, дисциплинированная хозяйка держит мужа своего в руках, это ее женские заслуги. А ты же полковник. Она может сварить борщ и сказать: «Я варила его, он вкусный». Ты, если любишь меня, не должен на мою работу обижаться и брезговать. Ты же меня брал, что говорил? Обещал любить до гроба, люби. Не будешь любить – полковник не будешь. Я твоя жена, помешаю твоей работе, перестану любить, как надо. Вот тебе и дело. Знаешь, что из себя представляет недостаток любви. Какое-либо дело взял на себя делать, но недоделал – уже ты виноват. Твои недостатки, ты ошибся сам. Гнался, гнался, но того, чего надо, не догнал. Тем, чем хотел, не сделался. А какую-то тебе работу дали, ты ее не сам получил.

      114. Тебе ее навязали как ученому человеку. Тебе доверили, что ты у нас ученый, имеешь диплом, тебе партия доверяет. Если ошибешься, получишь как ученый за это. У нас есть развитая крепко на это дело юстиция, разбирается с любым делом, по заслугам наказывает. А бывает, и прощается. Всему дело – это прокурор. Он тоже женатый человек, да еще на какой жене. Он ее тоже не знает, какая она ему на веку досталась. Бывает, и прокурор счастлив. А бывает, в этом не повезет, и судить будет некого. Не пойдет сам прокурор, а кто в этом деле виноват. Бывает, большинство проходит вина за счет мужчины, он производитель. А большинство виноватая, она не в свое дело залазит, не так скажет. Прокурору уже не по душе, его такое выводит из своего терпения.

      115. Но беда одна такая проходит. У каждого человека семья. Не своя, а чужая совсем дорога, иная. Сын или дочь, разве они не видят лучшее от своего, или не хотят хорошего. Все ли родители такие, кто не жил своей заработанной в труде копейкой. Он одевает, он кормит до времени этого человека те так, как его дитя хочет. А отец не сын, ему давай. А у отца этого нет. Что ты делаешь дитю свою режимную выдержку, ею никто не заинтересованный, этого у себя видеть. И дитя не хочет слушать такого отца, у кого нет того, что будет надо дитю. Оно рожденное не для того, чтобы человек жил в недостатках.

      116. У дитя внутри складывается недовольство. Он лезет в гору, дерется на бугор, свои силы хочет показать недуманные. Ему природа их дает, он их подхватывает, и хочет ввести в жизнь. Особенно хорошие и теплые дни, к которым приходит человек, и им начинает рассказывать для того, чтобы ему прожить хорошо. А холод есть холод, он ни с кем не считается, ни с какими особенностями. Пролазит к телу человека, и начинает ему свое чувство прокладывать. Человеку от этого не хорошо, а плохо делается. Он ищет выход самозащиты, которая не у всех такая есть, чтобы ею так обогреться, чтобы никак не мерзнуть.

      117. Этого человек ни один не получал, и не получит полного своего удовлетворения. А какая другая, совсем не такая сторона на себя взяла всю инициативу в этом деле проверить. Испытать свое здоровье, будет ли оно продолжать за счет этого независимого и незащищенного совсем тела. Мы его видим, он делает. Но не хотим его понимать, как закаленного человека. Не хотим доверяться, что это есть польза телу человека самому себе и другому. Мы же ученые люди, знаем хорошо человека этого. Если бы ему не было хорошо от этого, делал ли бы он это? Не делал. А то он делает, это одно. А любовь какую к этому имеет! 

      118. А раз любовь к этому делу имеет, значит, жизнь есть. На дворе, на снегу, в холоде, на морозе, да еще как можно быть человеку, кто свои силы представил в природе не так, как все. Это дело самого человека, кто добился сам, и делает он для того, чтобы в жизни жило и развивалось на теле человека. Довольно нам продолжать историю, нами начатую, зависимую в природе, чтобы мне от этого дела было тепло и хорошо. Это человека не мировоззренческое понятие о природе. В ней есть качества одни и другие. Мы одной стороной пошли, и ищем для себя в этом деле. А когда ошибемся в этом деле, нас природа за это по головке не гладит.

      119. Берет и наказывает стихией, у нее она есть. Мы не знаем, как, и за что получаем. Она плохая сторона в холоде, что и помогает Иванову в этом деле.

      Кустик через воздух прослышал за этого полезного человека, закаленного в тренировке, кто находится в Казани в спец псих больнице. Эти холода, морозные дни встречает, с большим переживанием провожает. Это надо иметь адское терпение, чтобы человек зимой доказывал свою правоту за свое здоровье.

      Что будет надо нам всем для этого сделать, чтобы сторона нашей независимости воспринялась. И нас как таковых научила, чтобы между нами всеми разрешился вопрос в жизни.

      120. Мы, все люди живые, должны между собою и природою избрать такого человека, чтобы он был и делал, сам вперед всех этим делом занимался, чтобы на нем практика показывала. А что будет надо делать этому человеку. Чтобы на него не приходилось смотреть, как мы сейчас на ученых смотрим, и завидуем его разумному месту. Он же для этого дела не один год проучился, много теперь знает теоретически, понимает. Он же у нас всех вожак, ведет нас на пути, как зависимых в природе. Заставляет нас, чтобы мы в этом не жалели своей энергии.

      121. Старались это делать, что мы с вами ежедневно делаем. У нас колесо. Один день приходит со своими силами, со своей энергией. Он нас не заставлял, чтобы мы к нему готовились со своим богатством хвалиться, что у нас есть все, чем будет надо  тепло и хорошо прожить. У нас для этого наши руки создали прежде времени. Мы хорошо знали за это для нас тяжелое время, за нашу красавицу зиму. Она себя никогда не пожалеет свои имеющиеся ковры белоснежные расстелить, и свою холодную в морозе атмосферу  представить. Мы с вами готовы встретиться с любыми по нашему времени проходящими днями.

      122. Мы хорошо знаем за природу, что она естественная. На одном месте и одинаково никогда не стояла и не продолжалась. Кустик этому делу свидетель. Он не человек, у которого есть дорога одна. От своего дома от порога отрывается, и на весь день выходит вооруженный для того, чтобы что-то там делать. Он делает свою работу, которая надо будет нам всем. Мы без одного все не сможем  жить, а один – без всех. Поэтому у нас  и есть одежда и пища, да жилой дом. Оружие, инструмент тоже есть, с чем мы легко в своем деле приобретаем всю нашу технику, и идем на природный фронт с нею воевать.    

      123. У нас фуфайка, валенки, у нас причитающаяся пища. Мы с вами без завтрака и без обеда, и без ужина не люди. У нас больничная койка. Мы с вами по своему желанию захотим выходить к воздуху гулять – выходим. Не захотим – моя койка не чужая, я располагаюсь на ней. А Иванов вносит нам свою жизнь, изменяет поток, плохую, холодную сторону перестраивает. На себе, на своем теле проявляет любовь. Он говорит нам. Мы крепко ошиблись, что своей стороной пошли по природе, и стали зависимо от нее делать, делаем. Одеваемся, кушаем, в доме живем. Это нас не спасло, мы не удовлетворились.

      124. Нас природа за это не жалеет. Всех до одного поставила рядышком и сказала: раз взялся со мною бороться, своими силами мне доказывать, жди своего дня. Он все равно придет, ты к нему свое здоровье в этом потеряешь. Бороться, воевать откажут у тебя руки твои и ноги, ты будешь в койке. Мы, ученые, Иванова оторвали человеком молодым за его предложение, за закалку-тренировку, которую он нам и сейчас  делает. А мы как врачи смотрим, но нам не доходит, что он не такой, как все люди, заслуженный в природе, а мы все нет. Мы с вами не сможем этого сделать, у нас на это сил нет, чтобы остаться таким, как сам ходит Иванов.      

      125. Мы, вся обслуга блюстительская, когда-либо до этого встречались. С такою мыслью человек, или с такой практикой, у него на это сила природная.

      Кустик предлагает всему народу, чтобы они согласились с мнением моим. И надо довериться делу Иванова. Пусть он делает, по природе ищет эти качества, которыми ему пришлось овладеть. И перед всеми нами он должен их показывать живым фактом. Мы как ученые должны согласиться с такой практикой, и навстречу такой идеи должны с вами пойти сосредоточено умами.

      126. Признать закалку-тренировку, которая сделана им в труде в работе меж нами и природой. Это все помогло  само создавшееся условие, с которым пришлось по пути встретиться мне, Иванову. Я не бросал эту ручку, сделанную в Китае. Она предназначена моей единственной мысли, которая сможет на расстоянии разговаривать и учиться в природе. А за окном ее столько, сколько нет нигде. Движущийся воздух, как он быстро бежит со своим изменением и своей атмосферой, которая бывает один раз в году не такою, как мы привыкли ее пугливо встречать и провожать.  

      127. У нас с вами доверия нет. И мы этому не верим, что воздух, вода и земля – самые близкие родные милые незабываемые друзья. О чем приходилось мне, Иванову, целое лето встречаться с каждым пришедшим и ушедшим днем. И ночи я не спал, а все надуманное писал, этими словами рылся. Я нашел врага на своем теле, убил, не искусственно стрелял. Как это делается. У меня хозяин мозг, он эту адскую боль на теле прослышал, глазам моим указал. Я как этому делу мастер в природе разузнавать, что это такое за появление на правой ноге ниже щиколотки.

      128. Как раз на это место напал со своим притаившимися действиями. Он думал, что я так это брошу. Пусть, мол, он себя развивает. Нет. Эта штука, которую пришлось обнаружить и взяться за нее своими руками. Эта твердая фасоль не давала никакой боли. А когда я стал своими руками беспокоить, это твердое стал давить, не по малу, а крепко эту фасоль, чтобы ее группировку снять, мне стала боль ощущаться. И крепко стала боль вырабатываться. И не думайте, что он от этого отступил. Он для этого пролез в мое чувствительное тело, которое ему не доверилось.

      129. А на свою помощь пришлось другого человека. Некурящего, сильного в этом деле, пригласил, и дал ему право, что есть силы, давить этого врага. Это рак, он свои силы пустил в ход, хотел последним воспалением доказать. У меня на это вода помогала это воспаление утушить. Восемь дней он рвался в ход, мы его давили. С этого всего образовалась водянка, и как гной оттуда убралась за 15 дней. Уже эта болезнь бессилие получила. Этому месту как врагу группирующемуся я не доверял, что он не сможет свою борьбу возобновить. Другими руками у другого человека … делать.

      130. Я хорошо знал, и всем я говорил. Это злокачественность мои способности проверяет. А рекомендации врача – разрезать. Это их тушение, и их помощь для другого человека, чему я не доверял. Знал их технику и помощь искусственную, которая не всегда терпела крах, кое-когда она и помогала. Это случай из случаев. Способ и удовлетворение этому всему мое практическое пробуждение. Особенно лечить все свои имеющиеся недостатки через ноги по холодному условию, по снегу, по морозу – как никогда уходит любое заболевание. Это я проверял на себе и других. Нет ничего в удалении всякого рода боли, кроме этого страшного естественного пробуждения.

      131. Мы не признаем эти качества, эту физическую в профилактике работу, сделанную мною самим. А у персонала рождалось  другое к моим доводам, что я психически, им не хочу даться. Я считаю самого себя Победителем природы. Если я с этим врагом не справлюсь сам, это уже не мое будет тело. Я же человек со своими навыками, с новыми путями. Один не захотел идти по дороге всех. Я бы не делал и не показывал на  себе эти имеющиеся качества, которых многие видят. Но чтобы довериться этому, не хотят. В природе есть  две стороны. Одна наказывает, другая прощает. Их надо знать и воспринять на себе.

      132. Зависимость бедная, этим не удовлетворена, ищет выход что-либо другое из хорошего найти. Накормила, одела и убаюкала, спать уложила. Спи, ты наш прекрасный человек, баю, баю. Я тебе песенки спою. Когда устанешь, опять за это все дело возьмешься и начнешь делать. А в деле ошибешься, и на веки веков погибнешь. А у независимости этого нет, есть другое совсем, холодное, плохое. По выводу нашему, мы не привыкли встречать время так, как встречает наш Иванов. Он на эту дорогу напал, и ею теперь хвалится перед всеми нами, кричит во весь голос в природе.

      133. Если бы его телу от этого дела, что он делает, было нехорошо, кто бы его заставил по такому суровому морозному белому снегу ходить, как он все время ходит. Для его тела в природе очередь отпала. Он в этом деле проявил свою любовь. Знает, что делать для этого, чтобы не подвергаться никакой особенности, чтобы природа была вечно другом за поступок его. Зависимый формой фасонной хвалится, гордится чином. Какая бы ни была на человеке одежда, уже она его собственническая. Другой нет, это его уже, а не чужая. Есть такие люди, которые вовлекаются, и через нее делаются преступниками. Ему она как чужая вещь понравилась. А чтобы приобретать реально, нет таких сил.                            

      134. А физические силы есть, он их у себя развил, и ими хочет снять эту на нем одежду. Но беда одна – есть теряющие, есть подбирающие. Без этого и жизнь не строится зависимая. А для независимости этого нет, что делает у себя зависимая сторона. У нее на чужое добро сделанное  есть зависть. Он не хочет вместе окружить себя. Все силы кладет и учится, чтобы научиться, как будет надо по-своему умению вести людей, и их заставлять на пользу свою делать. Этого теория сделала, она окружила себя природой. Человек стал зависимый от нее, этим всем не удовлетворился. Он того, чего хочет или хотел, не получил, не добился. Ему природа не дала возможности этим делом  огородиться. В этом деле с этой мыслью закончил жизнь, он в этом ошибся, заболел, простыл.

      135. Это его держало приобретенное, сделанное руками. А руки сами не обеспечивают, человеку надо одно и другое. Надо, чтобы хватило и не нуждаться. У человека этого нет, он так огорожен. Одно исчезает, а другое нарождается.

      А вот переменить в природе этот  поток. Эту жизнь зависимую, развитую им, не хочет. В природе для человека  лежит на нашей земле дорога не отца с сыном, чтобы за счет этого пожить да попользоваться отцовским добром, а свое не сделать. Другая совсем не начатая, дюже холодная и плохая, без всякого добра, сделанного  кем-то. Независимая ни от кого нигде никак. Это дорога пробуждающая к неумирающим чувствам. Человек не живет за счет того, что дает человеку природа.

      136. Он этим не удовлетворяется. Человеку надо дорога здорового тела дух. Не надо ничего другого искать в природе, как нам нашел Иванов. Он кланяется крепко своей головкой, просится у нас, и говорит нам. А кто же мне в этом деле помогает? Зима на дворе, холод пришел, морозная температура наступила. Я же от вас, от людей, не попросил  вашей помощи. Не надо мне ваша одежда, не надо ваша пища и жилой дом. Уже сказано вперед за своих близких, милых незабываемых  друзей. Я же пупырышек, на кустике живущий, одно время терпящий без всякой зависимости. С воздухом понижающим и повышающим. Я же не простуживаюсь и не болею. Что может лучше от этого всего.

      137. А мы не хотим понимать и пробовать дорогу другую, плохую и холодную, кому ни один человек не пошел навстречу. И не стал делать то, что холоду есть приятно. Холод любит живые совсем  энергичные качества. Ему не хочется соприкасаться с мертвым. Природа эту неживую вещь гонит любыми средствами, не любит неодушевленное. У нее такого духа не имеется. И такого сознания нет, как есть у самого человека, кто свою болезнь представил. В этом себя показывает, каким показал в это время Иванов. Разве его мечта не совершилась на нем. Он свою мысль показал  перед всеми, кто это делал и делает: одевается, кушает и в доме живет.

      138. А живой факт остается, простуживались, болели и умерли. Это сторона, которую я нашел, не моя независимая. Сторона не пригодная, а мучительная….

      Холод для жизни человеческой не лучи солнышка, приятное и теплое условие, которое вовлекает и тянет за собою тело. Холод – многотысячные острые иголки, которые пронизывают своим жалом. В холоде неумирающая жесткая система, в которой вся сила, и энергия в этом деле.  Никакая жизнь в холоде не пропадает, а сохраняется действительность, заслуженная естеством. А тепло – разлагающее и портящее.

      139. В самом тепле сохраняется не бодрость – волна утомления. Холода источник содержится в нашем белом снегу. Мы его не пробовали на себе практически  испытывать, понимать, изучать, как с другом вместе жить. Этого человек и не хотел к такому холоду, как он себя в этом году показал, это большая проходила редкость. А к этому холоду пришлось готовить свое тело каждый день этого лета. Ты человек не такой, как все  со своими качествами. На тебя приходилось смотреть ежедневно, летней порой это делалось тобой. Ты как воин один из всех. Поперед тебя с отделения в природу, то есть на прогулочный двор.             

      140. Никто из молодых такую быстроту не сделает. А зачем ему она надо, если прогулка этого от него не требовала. Он, как все люди, не выходил, и не думал, чего готовился встретить эту зиму Иванов. Для чего он у себя имел  такую любовь. Особенно  по его выводу  и всему развитию был бег. Не каждый это у себя  заимеет. Сам не из малых людей  по росту, больше 90 килограмм, почти центнер. Ему нужно пробежаться, а потом остановиться. Это делалось им не один день, и не один раз в день. Он это делал не для самого себя лично. Он перед всеми живым фактом доказывал, был этому делу сам прав. Я, он говорил, все это делаю для нашей будущей молодежи.

      141. Зачем мне это надо? Если бы я в этом деле не видел правду, или мне в этом  не было хорошо. Мои годы немолодые, уже мне 67 лет. Надо готовиться к чему. Мои ровесники многие лежат в могиле в земле. Это, что я для народа нашел в природе, никто не брался искать. Он не находит нужным этим заниматься. Мне было 35 лет. Уже мое тело  стало организовываться и сосредотачиваться с силами, чтобы выступить для этого в бой. Мы думаем, что Иванов об этом холоде, об этом времени  зимнем не мечтал. Он же никогда не ходил так, чтобы без всякой одежды проходить. Надо лето не надеть тельного белья, прочувствовать все встречающееся в природе.

      142. Особенно идущий любой день со своими естественными силами. Они даром природой не посылались, и в этом одна атмосфера не стояла, а быстро улетучивалась. А тебе одно надо было – воспринимать ежесекундно новое и новое. Это же не наша вечно сделанная  руками фасонная одежда, которую приходилось  раздевать и одевать. Наша привычка, мы этому всему верим, и на это все надеемся. А Иванов так, как не все, взялся с самой весны, от самого холодного в снегу дня. Он начал пробовать… природой заниматься. Если скажут слова за прогулку, а сегодня дождик, для него уже большое переживание не испытать этого проходящего дня, в котором должен своим телом попробовать.            

      143. Это законное время, в котором надо было, но одного не водили, все делалось коллективно общим выходом. А для меня уже это не плюс, а минус. Хотелось бы свой голос повысить – нельзя, ты находишься на своем болезненном испытании. Я доверял, и каждый раз ежедневно просил  природу, чтобы она моей просьбе всегда помогала. Чтобы я имел такое здоровье, как оно есть у меня.

      Мне нужно воля. Я говорю персоналу, они считают мой поступок. Это может любой … делать. А мне можно, но мне первый день  своего занятия по снегу я стал ходить. А заведующий по отделению Алмаз Разаевич в своем кабинете сказал: «Ты где находишься. Это тебе не на воле на пляже. Ты среди больных, а мы их лечим, храним». Не по-моему, а по-своему он меня чем предупредил? Моралью.

      144. «Я тебя, – он сказал, – сейчас постригу и побрею, твоя музыка вся сгорит?» Я в этом не растерялся, дал ему слово, больше не повторять. Как вы думаете, эти действия для меня были хорошие? Нет, нехорошие. Но я не отставил, и одетым ходить, обутым. Ходил без головного убора, и за это надо сказать спасибо. Немало приходилось над собою поработать. И спасибо надо сказать народу, что они меня слушали. Я им говорил не про какое-либо чудо. Мои слова ложились для них про природу, про физическое явление. Я без воздуха ни слова. Для меня воздух – это есть все дни жизни. У меня каждый день не пропущен без той мысли, которая бы не разбиралась за это, как будет надо сделать, чтобы весь персонал со мною согласился, и сказал в один голос. Это я делаю им, что видно для меня, хорошо.   

      145. А раз им будет от этого хорошо, почему мне от этого будет плохо. Я заставил своим умением, своей любовью, чтобы люди мне в этом деле помогали. Это было возможно летом ходить в трусах. Да, ну и холод наш пришедший сейчас. А когда его не было, проходило лето. Зачем он тогда был нужен. Это не Черное море теплых берегов, и к кому жук и жаба пробирается. Даже на это дело мы с вами год работаем в труде, за это деньги нам платят. Ты же человек, да еще хитер какой. Рубль лишний в сберкассу  положишь – это твое удовольствие, климат в жизни сменить. А это, хочешь, не хочешь, такое время идет. Ты никуда не денешься, обязательно надо на себе испытать.

      146. Идешь по ровной дороге. А солнышко в твою спину  через одежду лучами своими припекло. А для тебя стало приятно от этого дела, и спать в эту минуту захотелось. Здесь как раз разослан ковер зеленый, и густая трава, на которую можно лечь, никто тебе не возразит. А часы у тебя на руках, ты уже по времени не успеваешь. Что тебе делать таким бодрым, ты за это забываешь. Хоть и жарко от солнышка, но лежишь, не делаешь. Это твои прекрасные силы. А здесь такое время непонятное для всех приходит, люди не ждали у себя. Особенно сегодняшнее лето, оно нас не баловало своим теплом. 

      147. Мы ждали, но сегодня он боится проигрыша своих денег. А крестьянин играет. У него шип, а ему дай по банку. Он надеется на что? На природу. Не жалеет своих сил. Для этого представил всю технику с этой землей справиться. И под год возьмется твое такое счастье. Ты только ее отделал по-хозяйски, как полагается, с душой и сердцем. На твою всю работу  и твой близкий сосед не скажет  плохого. Даже позавидует. Ну и сделал, мол, сукин кот. Так еще эта местность никогда не обрабатывалась. Это только одни слова, а вот дело мы увидим. Хозяин говорил не за работу, а за то, что делалось в природе. Надо, по его расчету, дождик, то есть такую погоду, которая ему дух поддавала.

      148. У него мечта была плохая. О природе думалось одно, а получилось другое. Назавтра наш хозяин встал с постели. Слышит своим носом не то, что вчера было, и запах природный слышался. «Дело повернулось, – он сказал, – к дождю». Видно было по всему, само небо подсказывало, группировались тучи. Не пустые настигали, а с дождем. Не успел хозяин об этом счастье  помечтать, как его природа не забыла, такую погоду подослала. Нам, этаким бездельникам, этого не надо, мы ничего не делаем. А хозяин много пролил над этим пота, ему надо в его труде помочь.

      149. Спрашивается у всех живущих людей на белом свете. Живущие в природе, что выделали все свое лето? Меж вами проходили такие дни. Вы ими не удовлетворялись, они были для вас плохие. То дождик, то ветер  не теплый, это вам в жизни не везло. Вы капризничали, не хотели, чтобы природа такая к нам в это время приходила. А вот поделать мы были бессильные. Нет хорошего и теплого дня, и нет. А жить-то надо, перед всеми стоит авось. Будет день хороший – мы к нему, будет плохой – куда денешься. Надо жить – так вот учит учение Иванова. Ему не надо земля, чтобы чем-то ее пахать, грядка не требуется. Будет ли урожай: он про это мысль не ломает.     

      150. Он не ждет зиму так, как мы все ожидали, в рукавицах и валенках, и полушубке. Это же не спасение твое, что твое одно вооружение за счет природы жить. Ты получишь урожай, много хлеба. У тебя и мысль не такая. Твое дело в шапке. Все у меня есть. Но нашему Иванову, если он не вооружен так, как мы, а подготовлен по-иному. Ему умирать? А мы с вами все от природы незаслуженные люди. Думали, что Иванов умрет. А он даже в этом не потерял свое здоровье. Чья за ним есть правда. Он без оружия. А мы с оружием. По его дороге мы не пойдем, умрем. А почему он ходит? Мы об этом думаем или думали. Это же нами сделанное гонит с колеи. Мы же идем своей зависимой стороной.

      151. А Иванов от нее отвернулся, взялся за независимость. Ушел от отца духа и сына, а взялся за свое тело. Здоровый дух нашел, ему теперь  верит и сохраняется в этом. Отпадает все его действие, что делает вечно человек. Ему надо делать. А Иванову не надо никакого дела, чтобы делать. Он не ошибся в природе. Он на себе не носит одежду, как мы все. И не хвалится, как мы говорим. Нам от нее тепло делается, жарко. Иванову так не делается. Хвалиться не приходится, а только надо это все корить. Холодно, и крепко холодно, живой факт налицо всех. Но зато гарантированный, уже не простудится и не заболеет. Спрашивается, почему мы простываем  и болеем в нашем всем одеянии? Это значит, за нами неправда.

      152. А раз неправда, зачем же мы с вами учимся? Разведку посылаем в природу, хотим найти тайну. А она в нас самих, в наших телах. У отца с сыном дорога одна – заставлять самих себя. Обязательно надо работать, без чего эти люди не научились жить. К ним даром время не шло. Они дня не смогли без всякого оружия оставаться. Для них авось. Пришел день сегодня, а мы уже приготовились. Знаем хорошо и готовимся встречать с хорошим и теплым. Мы считаем себя в этом деле. Являемся в этом деле правы, что мы научили сами себя ежедневно причитающуюся в фасоне одежду надевать. И целый день на себе ее таскать, как будто мы обязаны.   

      153. Нас с вами время научило. Мы знаем хорошо, на это труд закладываем, для своего тела готовим. Это наш таков в природе долг. Мы знаем хорошо природу, что она не дает того, чего мы хотим. У нас одна мысль. Наше дело не такое, как хочет природа. Она захочет дать – даст, не откажет. Мы обуздали ее. Для этого всего заимели инструмент. Такое удобство, хоть и одежду носим на себе все время. Но зато есть построенный дом. Мы в нем живем один раз. Хоронимся от природы, ищем свой выход. У нас есть окна, мы через них смотрим на погоду. Если только надо в этом дождь, мы в этом оденемся, как это требуется, и тогда по дождю шагаем. Не делаем, а ждем своего времени такого.

      154. А оно же себя меняет. Для этого нашего дела мы у себя держим каждый день в голове. Хоть что делай, а мне, человеку, три раза надо и позавтракать, и пообедать, и поужинать. Такое проходит меж нами и природою время. Если мы перестанем об этом думать, или это делать, наше с вами дело любое заставляет. Хотел одежду приобрести всю причитающуюся от самой шапки и до сапог. А мы это имеем. Есть будничная рабочая. А есть праздничная. Все это мы в процессе добываем. Для этого мы и живем, думаем и делаем. Надо одежда, мы ее приобретаем всякими путями. Ее никто даром не дает. Самому государству, и тому надо деньги. У него все есть, лишь бы ты так не сидел, а шел на производство. И там делал то, что нам  надо.

      155. Мы без плохого не рождались, и не были одного раза плохими. Отец сына не учит плохому. У него мысль подсказывает, чтобы учиться у отца хорошего. Отец никогда своему дитю не скажет, чтобы он учился плохому. А всегда говорит: сынок, ты учись тому, чего научился твой отец делать. У отца есть все для того, чтобы жить. Он показывает свою дорогу, чтобы она не была плохою. То, что нами сделано и приобретенное, это наша жизнь не плохая, а хорошая. Мы в ней чтобы долго жить, не живем. Нам наша  природа не всегда подсылает  свои дни, чтобы они были такими днями, при которых легче было, возможно жить.

      156. Если отец хороший, умелый жить, он учит своего сына этому. А что может неумелый учить. Если отец с сыном плохо живет, так оно и остается плохо. А вот чтобы плохо и холодно, эту сторону не изучали мы с вами в хорошем времени. А как будем жить. Это наше место дает условие. Мы же ему как месту в природе верим и надеемся на то, что наше дело двоих, сына с отцом, это неразделимая любовь. А вот в мысли своей для того, чтобы было хорошо, они разно мыслили. Сын видел сегодня одним человеком. А он завтра показывал другим. Разве сын на отце эту разницу не видел. У него тело такое же, как у отца. Пришел наш день, сияющий, теплый.              

      157. Солнышко, просто не нарадоваться. Отец говорит, что природа погоду хорошую прислала нам на наше счастье в жизни. Я как сын своему отцу верю, и хочу, чтобы было и завтра хорошо. Но отец в этом дне не удовлетворился, заболел, ему стало плохо. А сыну стало жаль. Дело у них пропало. День не тот пришел, которого они ждали. Несчастье меж ними зародилось. Отцу надо было пожить с сыном. Так хотелось им вдвоем, но природа этого не захотела. У нее не такие дни для нас, которые надуманы нами. А они есть, идут для этого. А мы их встречаем. Думаем, хорошие, а оказалось, плохой зима…и холодное повлияло. Моему отцу не ужилось так, как это надо было. Поболел, поболел и умер, его мы зарыли в могилу.

      158. Он лежит там. Но мне на смену свою как сыну пришлось сделаться таким отцом. Я родил сына тоже, хочу его вырастить и сделать лучше от меня. А он не послушался, пошел по своим следам. Я, говорит он, родился на белый свет не для того, чтобы слушаться.

      Отец и сын хорошего ума эту всю созданную картину в жизни сделал, эту прекрасную цацку. В хуторе или в деревне, или в городе живет отец со своим любимым родным сыном. Что у них есть? Одного птичьего молока нет. А жизнь какая проходит в природе зависимая, ученая, теоретическая. Отцу как знающему и любящему своего сына приходится учить с душой и с сердцем. Знает хорошо, что ученые живут не так плохо, как жил этот отец.     

      159. Он все делал практически сам, у него руки были, голова отца. За что ни возьмется, у него это получается. Почему сыну таким не сделаться, как его родимый отец. Свою всю тайну отец своего сына в любое время передаст. И вот говорится так этому делу. Уже сама природа подсказала: надо будет в природе что-то такое  для себя лучшее устроить. Это думается матерью с отцом. Пока мы на ногах живые, у нас есть своя приобретенная нами копейка, которая  сможет помочь нашему одному любимому сыну. Мы для него живем. Сын про это дело и не думает. А отец с матерью говорят: в природе есть наука, в которой можно сделаться любому человеку инженером.

      160. Это человек ума, знающая личность. А что так биться, как мы с тобой пробились. Это хорошо, что наши отцы нам оставили нашу цацку. Мы с нею и дрались, словно лезли на рожон. Договариваются неплохо для себя, берут путь хороший в природе для своего сына. Договорились выучить сына на инженера через приобретенный достаток. И вот своими силами и умением своего сына вовлекли, чтобы он сам понял и сделался в природе инженер. Так между отцом и сыном проявилась любовь отца и матери. Они для этого и жили. Пенсии в собственности никакой не давали, доживем тем, чем природа одаряла.

      161. А сейчас эту систему прилично ввели. 65 лет проработай, проживи. А потом от государства получишь пенсию, как это и сделалось. Но у этого отца с матерью не было производственного стажа. Они били клин на сына: он нас за наше хорошее никогда не забудет. Это же сын, он у нас умница одна, неплохо учится. Все это ему дается легко. И мы все свои силы на это дело кладем. Его надо сделать человеком на всю жизнь. Так думал отец с матерью. А в самих то время не стояло, как и у сына, лезло вверх. Но природа есть природа, ее не обдуришь. У нее дни, недаром каждый день на землю приходит. Она над нами всеми мать, дает свой разум.

      162. Сын не отец своему отцу. А сын получил диплом на отлично. Значит молодец, его отец с матерью сказали. И там же, где учился, свою молодую жизнь заимел. Неплохо, опять сказали родители, пусть в самом большом городе в Москве поживет. Это же редкость, и большая. Скоро эта редкость порвалась. Мать отца любимого оставила одного на арене своей жизни. Отцу любимому своему сын говорит: «Я тебя не брошу. А буду так любить, как любит отец сына. Приезжай  и у меня живи. Ты же отец, нам с женой не помешаешь». Отец этому делу рад бы оставить  все свое хорошее, и решился поехать на новое к любимому сыну. Разве это будет плохо, что отец его будет вместе рядом за столом приготовленное кушать.

      163. Ничего не делать, а будет жить, и помогать им в их молодой жизни. Казалось бы, не плохо, а хорошо живут день, живут другой. А сыну жена любимая от отца говорит: или ты для меня, или чтобы не было отца. Чего хочешь, выбирай. Я выходила за тебя одного. Мы с тобой договорились жизнь вдвоем  строить. Никаких отцов, ни матерей, чтобы за ними ухаживать. Выбирай, кого хочешь. Отца ты любишь – живи с ним, а он мне чужой. Я его не люблю, и не хочу, чтобы он был у нас. Как вы теперь скажете, где делась любовь отца с сыном? Перешла больше к жене. Мать в могиле, кому нужен отец. А ему любимый сын сказал, чтобы он оставил этот сынов стол и ушел.             

      164. Куда пойдешь, и чем будешь жить? Раз невестка, жена мужа, не захотела, чтобы отец у них был, это уже все. Надо отцу любимому подниматься и идти побираться, то есть умирать. Что вы скажете теперь? А сын любимый, он теперь получает 1000 рублей, и жена тоже 1000 рублей, ученые люди, они могут жить и хорошо. А вот отцу плохо, он идет и плачет. Это хорошо, что я ему помог как любимому отцу на своего любимого сына написать в суд заявление. Отец не растерялся, приехал в одиночестве, подал это заявление в суд. А суд народный присудил от сына 50 % зарплаты. Уже отцу любимому сын нелюбимый сделался за свои отчисленные деньги, пополам их поделили. Отец судьбой, законом не обиженный, живет себе. А дети живут  себе, у них делается своя семья, свои дети.

      165. Их надо воспитывать как? Прикажете, по-старому, по-новому, по историческому. А вот за детьми ухаживать, надо будет время, а его нет.

      Тяжело рождать детей, особенно сыновей. Я родил двух. Одного отечественная война поглотила, убила. Он за освобождение Ростовской области погиб в бою за храбрость. А этому приходилось попасть в плен, как десантнику. Я его спас, убрал от немцев. Ему за измену дали пять лет, он их просидел. Сейчас со мной живет не по отцовскому, а по-своему. Отец закалился тренировкой, ходит в одних трусах в живом теле. Здоровое тело – здоровый дух. Я это сейчас имею. Хочу сказать всем отцам, сынам любимым в жизни.

      166. Кто хочет у себя иметь не плохое, а хорошее, тот человек на белом свете не должен отказаться от закалки-тренировки. И перестать своего сына любить так, как люблю я своего родного сына Яшку. Разве мой дух в моем теле не просит, чтобы он стал быть таким здоровым телом, чтобы был у него как у любимого сына здоровый дух. А он знаете, что заявляет своему отцу любимому? Я, говорит, сам отец уже. Что вы меня хотите учить. Я живу так на этом свете, как живут все люди со своими родными отцами. Отец хороший тогда для своего родного сына, пока у него есть то, что требуется сыну. У отца этого не будет – и сын не будет сыном. Если бы отец не сделался здоровым телом, у него не было здорового духа.   

      167. Разве он своему сыну этого в жизни не хочет передать. Он его называет. Яшка, сын ты милый дорогой, пойми ты отца, не подведи его пропаганды. Он пропагандирует то, чего сам делает. Это его закон. Разве сыну было плохо, если бы он пошел по следам отца. Это мысль неумирающая одна из всех. Процветающий человек должен сделаться через учение отца, новым человеком. Чтобы в природе сделаться хозяином, от вреда своего уйти, а к пользе прибегнуть. Для этого дела не одному моему лично сыну надо это сделать, чтобы быть таким, как здоровое тело, здоровый дух.

      168. Кому верить приходится, отцу незакаленному, или отцу закаленному, кто ходит в трусах одних? Для окружающей цивилизованности, для обиженного в жизни эта цивилизованность принята. Если бы она человека делала, эта одежда, непьющим вино и некурящим табак. А то наоборот. Когда человек много кушает, он хорошо до тепла одевается, какой может быть в этом деле здоровый дух, если он себя накормил досыта, у него оно преет. А оделся до тепла, это ему хорошо. Спросите у Яшки, он вам как любителям в этом деле, расскажет за правду его любимого отца. Он никогда не носит свою причитающуюся одежду, которая нам всем будет надо. Это наш для жизни источник, чем мы сами защищаемся. Это наша жизнь.

      169. А у него наоборот строится. Мой родной и любимый отец прав. Меня такого учит, чтобы я сделался таким, как он. Закалился тренировкой. Он не хочет, чтобы я курил, я же курю. Он не хочет, чтобы я пил вино какое-либо, а я пью. Разве это плохо он хочет мне. Если бы он не мерз, я, может быть, за ним пошел. А то он мерзнет крепче от всех. Кто за ним за таким пойдет? Я его родной сын и тогда не соглашусь. А скажу: это мой отец, он ненормальный больной. Это никому права не дается, чтобы такого учителя слушать, кто сам это делает. Но что у него проходит в этом деле? Это его тело действительное здоровое, не простуживается и не болеет. Всем эту историю рассказывает, о ней пишет. Хочет сказать, он прав.        

      170. Яшка – это мой сын любимый. Он вам как людям расскажет правду, чего его отец любимый хочет. Он не хочет, чтобы его сын был такой, как он есть сейчас. Как отец родной и любимый не такого тела, как все отцы своих сынов вы хотели. А что ты поделаешь в жизни, раз отец хочет, чтобы его сын, которого он родил. Разве ему не хочется, чтобы сын был, как отец. Это же закалка-тренировка, она моим отцом сделана для самого себя. Он хочет, чтобы сын его таким сделался. А сын его любимый говорит. Нет, папа, я твой сын, а ты мой отец. Люблю тебя как отца, но твоего здорового духа не хочу, его знать. Я, говорит Яшка, живу так, как живут люди  все зависимые. Они злоупотребляют сами себе.

      171.  Курят папиросы, пьют вино, и другие явления, которые при теле развиваются. Их заставляет делать это хорошее и теплое. Мы такие отцы со своими сынами живем хорошо до тех пор, пока меж нами двумя не появится плохое. Отец и сын любят хорошее, и с этим хорошим они расстаются на веки веков. А вот моего отца никто не заставляет этого делать, чего он научился. Он у нас один независимый человек, один в жизни. Я его любимый сын отказываюсь, не хочу по его дороге идти. А прежде чем по его дороге идти, надо у него учиться. А его учение тяжелое для нас всех. А он не просит нас и не заставляет никого. А говорит: если хочешь быть здоров, закаляйся, и водой холодной обливайся. Это ваше тело получит здоровый дух. 

      172. Моего отца тело заслуживает здорового духа. Но не нас, таких обманщиков, любимых сынов. Мы их любим тогда, когда у него есть, чего взять. А когда у него нет, зачем он нам, такой отец неимущий, надо. Мы такие все сыны хорошие для своих хороших детей, которые живут из-за отцовских умов. Отец со своим здоровьем идет под копыл, и также показывает нам эту дорогу, которая ведет нас к смерти. Что это за отец таков, у которого сил не хватило жить, он скоро от нас прибрался, ушел. А другого отца не найдешь. Мой отец говорит: надо любить отца живого, но незащищенного, энергичного, крепкого. И надо делаться таким, как отец. Я же сын его Яшка, а вот доверия у меня нет к своему родному отцу.

      173. Он на моих глазах только хорошее делает. А я делаю все плохое. Учиться у отца не хочу, ибо это меня учит хорошему. А я делаю для себя и другого плохое. Мы, все люди, делаемся из умных людей умными людьми. А почему не сделаемся? Прежде чем быть умным, надо сделаться дураком, а потом умным. Так с богатого  мужика не сделаешься богачом небывалым, а скорее обанкротишься, сделаешься бедным. На все это нужна сила воли, ума, чтобы делать и уметь… Если бы всех он не пугался так, как ему приходится от всех кровожадных уходить. Это только мудрость независимости в природе, которая защищает самое обиженное в жизни существо.

      174. Отец мой родной и любимый, говорит его сын Яшка, недаром имеет название Учитель. Если по его учению идти, то болеть и простуживаться никогда никак не будешь. Только надо по его умно развитой  дороге идти. А мы с вами этакие люди, которых родила природа для жизни. Мы этих качеств боимся, говорим: простудимся. Видно из всего опыта отца моего всей жизни, оказывается, смерти как таковой нет. А по нашему всему развитию, и нашего вечно развитого дела, мы в нем когда-то ошибемся. Это нас с вами окружило наше несчастье.

      175. Мы хотим, чтобы нам всегда природа давала счастье. Человек в своей жизни, он один раз живет, да к тому тяжело. Он так свое тело заставил, ему надо одежда. А она так не дается, требуется на это и тяжелый, и умственный труд. Также пища, а она сама не кладется в рот. Ее надо на земле, да еще на подготовленной, хорошо сделанной грядке урожай выходить. А потом убрать. И надо сохранить, чтобы этот продукт не портился. Очень много надо на этого  всякого рода промышленности. Борща, да еще какого-то, сварить, с чего зря не сваришь. И также чем надо жить, в доме, да еще в хорошем своем, на что надо средства.

      176. А средства будешь иметь – стройматериала не будет. И деньги не помогут быть дому. Это такой в природе технический рост происходит на нашем бессильном человеке. Кто хочет хорошее и теплое, а ему впоследствии делается не хорошее и не теплое, а наоборот делается мертвое и холодное, плохое. Что это заставило получить в своей жизни человека. Его любимое появление в жизни. Все это делалось отцом и делается сыном. Он его для этого родил, и воспитал в этом духе. Они оба хотели и хотят всегда встретить сегодня такой приятный и хороший день, которого в жизни своей они не встречали.

      177. Им обеим хочется увидеть на себе то, чего никто в жизни не видал. И им обеим чтобы похвалиться перед всеми, чтобы на них другие соседи сказали: вот, мол, отец с сыном молодцы этакие, добились. По всему видно, что их природа за какую-то особенность вознаградила. Такие качества никто из всех отцов и сынов на сегодня не сделал, как сделал я, Иванов, в своей идеи независимости. Она меня заставила не как всех своими путями наравне, не находиться в  защищенности самого себя. Я стал закаляться, и стал достигать этого, чтобы быть человеком не таким, как все умерли.

      178. Они хотели, чтобы на них их одежда не сгнила. Она же мертвая, не такая, как живое тело. Ею приходится жить. И какая бы она ни была на человеке, она имеет у себя вес, и она не делается хорошей и теплой. А от нее делаются люди, устают и отдыхают, застывают, и заканчивают жизнь в одежде.

      А мне тысячу раз крепче слышно этот холод, я от него крепко-крепко терплю. Я пробуду на холоде, сколько вам угодно. Не засну, это самое главное, и буду стоять на ногах, не сяду. Вам нечего кушать. Это качества, про которых я рассказал вам. Любой и каждый человек может сам  себя заставить в природе это получить.

      179. Человек хозяин в природе. Раз он захотел прожить свою возложенную жизнь без всякого дела, ему зачем надо трудиться, если он не нуждается ничем, что создает нам труд. Он говорит нам всем: наше психически ненормальное время прошло. Мы его проиграли в карты. Мы все смеялись, говорили, что голый деньги Моисею проигрывает. А то не сказали, что голый в этом здоровье сосредотачивает. И хочет природе сказать, как матери своей. Довольно нас заводить в заблуждение, что нас с вами спасают всегда деньги. Если бы мне как больному человеку не давали денег, и эти люди не были больными, они бы ко мне не пришли, и меня не просили, как Учителя.

     180. Здоровье они видели на мне, что я не такой, как все, формы для всех. Прежде чем работать, я не работал так, как работают все, и теряют свое здоровье. Мое учение. Я учу, как надо будет жить, чтобы не простудиться и не заболеть. Этому учу, научил людей, что должны это делать. А он не знает, чего делать, не понял, и обманул меня. Взял совет, сам не стал делать. А меня блюститель порядка представил мошенником, якобы я себя объявил врачом. Я умею любую болезнь предотвратить, но не лечить. Когда человек будет делать мое то, что я его учу, никогда не будет болеть. Я же человек такой, как все люди.                  

      182. Почему я сделался такой? У меня родились мои для этого силы, которыми я владею. И их пускаю в люди, не жалею их передать другому. Так что же теперь вы хотите сказать мне, отец с сыном своим, я не человек нашей земли жизни. Если я хожу без одежды, и не хочу питаться, также мне не надо дом, то мне надо, по-вашему, умереть? Так зачем же мне тогда здоровое тело и ему здоровый дух? Я не отец тот, который в хорошем и в теплом потерял свое имеющееся здоровье, и вслед за собой ведет сына своего. А сыну деваться некуда, надо лезть на рожон. Ему деваться некуда, только приходится делать то, что его учит родной отец. 

      182. Жили хорошо, было им тепло. Они радовались, веселились, песни пели, танцевали, хвалились, что они умеют жить. У них есть все для того, чтобы еще лучше жить. От этого они были незаслуженные от природы. С хорошим, с теплым в холодное и плохое очень трудно приходится попадать. Хотя мы и вооружены со своим богатством, им хвалимся, как уже сказано вперед. Мы, отец с сыном, без этого и жить не сможем. Я его, а он меня. Я постарше по годам, родил его для жизни. За это меня в яр отвезет, по обычаю предков, сдыхать. Такое было, непригодного человека к своей жизни выбрасывали.

      183. Это было так. Везет сын в сопетку, по культурному хотелось сыну своего отца в яр отвезти. С собою взял своего сына, внука этого отца. Везли его на лошадке, сбросили, распростились на веки отец с сыном. Жили хорошо, не надо было старика вывозить в яр. Ну что ж, такой между нами был закон. У отца этого, кто своего отца вывез в сопетки и бросил его в яр, называет его сын: «Папа». Отец как к сыну отзывается: «Что ты хочешь, сынок?» А сын ему как отцу говорит: «Зачем же мы с тобою оставили сопетку?» – «А как же, пусть мой папа и твой дедушка в ней исчезнет, то есть умрет».

      184. А сын как отцу говорит: «Папа, – а папа слушает, – а если мы с тобою дождемся такого времени, когда ты сделаешься дедушкой, непригодным человеком в жизни. А я стану на твои имеющиеся ноги, мне придется тебя без кошелки везти. Я делать не буду, надо взять кошелку». То отец сына понял, что сын этого дедушку, как внук, пожалел, и сказал, мне надо будет кошелка. Тогда-то отец понял, что это он сделал плохо. Вернулся с сыном вдвоем, взяли дедушку, привезли домой. Он до своего времени дожил. Ему построили хату вечную, гроб забили, его положили в гроб тело, и вырыли могилу, и туда положили.

      185. Лежи и нас к себе, отца и сына, жди. Ну и теплое, и хорошее отца и сына закапывает. А как же приходится нам этого не получать. Наши тела не захотели жить через отца своего и сына, кто такую бессильную борьбу в жизни заимел. Она продолжалась через то, что человек делал в природе. Он ежедневно своей жизни не переставал  сам себя материальностью удовлетворять. Не пропускал одного дня, чтобы он сознательно сам себя заставил без еды остаться, и на себя не одеть никакой тряпки. Все это он делал в своем доме. Сделался вооруженным, в одежде одетый человек, по развитой в природе погоде.

     186. Мне, отец сыну говорит, больше не нужно какое-то имеющееся богатство, без которого мы не родились. И некому нас придется закапывать. Все это наделала природа, а в ней зависимость. Она подсказала  отцу быть любимым отцом для сына. А дело сына, он учится по путям отца идти. Чем проиграли всю историю, через это не захотели  жить независимо. Не пошли по дороге той, которая человека в жизни спасает без одежды и пищи, и жилого дома. Он этим перед всеми людьми хвалится, заставляет другое себе иметь.

      187. Это зараза болезнь заставила человека окунаться в ванну, в природное, сделанное руками человека, кто свои силы на это кладет на этом фронте. Между человеком и природой лежит фронт какого-либо дела, в чем человек редко, но ошибается, гибнет на веки веков, через это умирает. А вот сейчас отец мой родился. Он политикой такой, как мы для самих себя ввели. За наше дело, за ошибку кладут по заслугам в больницу, сажают в тюрьму. А у отца моего этого в теле нет, говорит Яшка за своего родного и любимого отца. Он ума не терял, а мерз до неузнаваемости.

      188. У него стану как сын родной спрашивать, назову его: папа. Он меня слушает с вниманием. Я у него стану расспрашивать, как это полагается. А он у меня наоборот спросит: а что твой папа или отец делает в твоей жизни плохое, скажи. Он заворачивает жизнь ту, в которой он родился. Он мне как отец родной говорит: не хочу, чтобы ты меня закапывал. Я нашел дорогу избежать этого всего. У меня моя практика все сделает. Это закалка-тренировка, она не учит своим телам создавать вред. А вот именно учит нас всех, чтобы мы этого избежали.

      189. Как ему хочется как своему родному сыну, чтобы я этого не делал. А я не хочу, и не верит ему никто из других сынов. А все ему говорят. Если тебе не плохо, а хорошо, почему же ты не выучишь своего родного сына? Да уважаемые родители  своих родных детей! Мы ошиблись их такими родить. Я его на белый свет народил, как своего сына. А знаете, чему учил? Чтобы он учился тому, чему учатся все. Зависимости учатся, теории, чему и мой сын, он тоже принимает учение.

      190. А вот отцу не находит слов письма даже написать. А письмо папе то надо. Он любимый и дорогой отец. Один хочет защитить сына, но сын ошибся, не пошел по дороге отца. И все другие с ним вместе пошли,  умерли на веки веков отец с сыном.

Здорового тела здоровый дух.

 

1965 года 29 ноября

Иванов

 

Набор – Ош. 2011.12. С копии оригинала. (1205)

 

    6511.29  Тематический указатель

Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух  2, 47

Нестерята  9

Учителя детство  9-12

Христос  13, 14

История Учителя  12-32, 182

Рождение человека  36, 37

Дух Учителя   40, 41

Здоровое тело в духе   46, 69, 154, 174

Воздух  50

Зависимость  73, 133

Независимость  133, 135

Кустик  70-72

Война с природой  74, 77

Природа  77

Моржи 85

Моя победа  88

Рак  128-131

Пробуждение  130

Холод  130,138, 180

Дух  152

Тайна  152

Закалка 165, 172, 180

Одежда  179