Иванов П. К.

Мы

 

Учитель Иванов

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

 

1.      Мы – это есть люди

нашей планеты Земли.

Не научились, как надо жить.

А научились с вами, как умирать.

Наше дело было смотреть

и видеть что-то далеко.

Мы сначала жили бедно,

а вот сейчас живем хорошо.

Мы с вами учиться не хотели

и тайну в природе не знали.

Нам крепко мешала природа.

Как чуть что такое,

уже делается нам плохо.

Не то, так другое плохое.

А мы не знаем, что делать ему.

Родился человек маленький,

и сейчас же крепко закричал.

А вот что ему надо,

мы и до сих пор не узнали.

Живем и надеемся на авось. 

   2. Мы с вами не жили хорошо, и не живем с вами сейчас. У нас сорит большое незнание. Мы не видим того, что  надо, и не увидим через нехорошее.  А в природе было и есть, и будет оно, но мы с вами бессильные взять. Река идет быстрая, она вечно живая, и никогда она не умирающая. А вот люди наши, у них одно бессилие. Рождаются неразвитыми, и умирают, ничего не знают. А как природа была, она так и осталась. Она воздух, движущийся по нашей земле, мы это все ощущаем.

   3. Он раньше был, таким и остался меж нами. А какое солнышко всходит и заходит для нас всех это ясно. Мы слышим запах и другое какое изменение. Вот что делается между нами и природой. На земле ползаем. Чего ищем, сами не знаем? Говорят старые люди, это будет обязательно то, что было раньше. Оно к нам вернется назад. Мы этого заслужили, наше с вами хорошее привело. Любим спать в постели. Что делаем с вами, никогда бы не делали.

   4. Пришло такое время, настал наш такой час. Все это родила природа. Нам сказали предковые люди: обязательно это будет. Мы это время дождемся. Как туча  из-под горы начинает, еле-еле заметна она, а сделается очень большая. А  из-под себя ветер подует, морской воздух дает знать. Эта штука начиналась не на шутки. Земля на это сама дышит. Но вот вода прослойками живет. А леса расположены там, где это введено кем-то. Мы раньше об этой местности не знали. А сейчас наше село живет, и мы, все люди, живем. Не научились быть без земли.

   5. И нам потребовалось время. А какое оно начиналось, мы его одинаково не встречали, и не хотели его провожать. Интересно было нам сегодня вот в этом дне. Мы с вами никогда не ждали. Вдруг когда получилось на сроке, погода разложилась, как будто небо растворилось. Как с ведра идет и идет дождик. Ему как будто надо, а некоторое место им не нуждается. А раз где взялся, пусть идет. А сейчас не мешает и не помешает. Зима ложится на землю, не спрашивает ни у кого. А весну мы ожидаем, ежедневно вспоминаем, какая она далекая.

   6. Но думать приходилось о ней. Мы землю не обрабатывали, следы не делали с вами. А к своему имени присваивали, от чужого не отказывались. Мать с отцом имели, старыми делались сами. Мы с вами помним, когда встретились с ним. Нас заставило время и наша эта система. Он не сказал, что я здоровый человек. Мы от него не слышали слова. Я, он нам говорит, больной, но полезный. Вредного не делаю, и не хочу, чтобы вы делали. Я – это не мы есть.

   7. Наша большая ошибка, что мы с ним не соглашаемся с тем, что он здоровый. У него это наши люди. Мы хотим быть здоровые, только у нас не получается. Его прислали к нам, чтобы мы его изучили. Он к нам прибыл разувшим 14 февраля 1965 года. 30 градусов мороза, а он к нам приехал в волосах. Попал к Маргарите Леонидовне в пятую палату. Он думал одно, а мы другое. Боялся наших уколов. Мы ему волю оторвали, не стали пускать на снег, как ему хотелось.          

   8. Мы его одевали и обували в фуфайку теплую и валенки. Для него было неприятно, он просился, умолял, чтобы врачи разрешили. У них смелости не проявлялось. Как было тяжело. Но все-таки я дождался своей определенной воли, стали допускать на снег. Хоть немного, но хожу разутым. Это моя была проба. Ежедневно происходит обход. Кормят через кормушку. Не доверяются нашему брату. Лежать почти все убийцы. Приходится со всем мириться. Ключ до дверей это будило. Не забываешь, где находишься. Мы и к ним вежливы со своими всегда словами.

   9. Но зато смотрим по поведению. За тобою наблюдение. А чтобы поверить, этого не проявлялось у нас. Даже приходила Анна Павловна с начальником этой больницы. За то мы говорили, за прошлое пребывание, за три года десять месяцев. Конца и края не видать. Как будет надо рассказывать за мою практику. За закалку-тренировку и тогда, и сейчас посадили. Значит, есть энная правда. А неправду спихнут. Будет нам очень тяжело, но воевать надо.

   10. Я борюсь за новое, за небывалое для всех. Это, в чем мы живем, с дороги гнать надо. А то, в чем надо жить, вводится великой природой. Это независимая сторона, самая тяжелая путь в нашей жизни человеку. Мы на правах птицы, каждый птенчик на своем месте. Уже восемь часов утра время. Смена наших отцов, матерей. Люди, чтобы на них обижаться, большое-пребольшое спасибо говорить. Особенно тому человеку, у кого есть свое сознание. А оно у того, кто к этому стремился. Через двери уже знаешь, что там делалось.

   11. Люди по коридору, одни оставались, другие уходили. А мы ждали удовлетворения. Ежедневно в одно время кормушка отворялась, и нам кланялись, просили. Мы не все были одинаковы. Я заслуживал первой палаты, а в ней рабочие находились. Это был подбор самих врачей. Наша была вежливость любить это место, и уважать себя и другого. Не будешь таким, как следует, лечат человека обстановкой. Хватит бичей для нас. Десятая палата на привязи. Словом, надо с этим считаться. Здесь работа вредного характера. Слушаешь, как это делалось.

   12. Получишь первое свое. А другим кричат, чтобы брали принадлежащую пищу. Это в просьбе происходит. Кто сам не кушает, его чужие руки кормят. А потом, если этого не хватает, свое приобретай. Чтобы сказать, было мало, слова об этом не надо говорить. К туалетному ветру был доступ свободен, здесь на это люди есть. Лишь бы больного желание, к дверям подходят с ключом. Надо – значит делается. И это бывает, кто как заслужил. Видно человека издалека. Здесь самая тщательная проверка, которую человек проходил.   

   13. Вслед за этим самим шел по палатам обход. Или два врача, или один, Евгения Владимировна другая, которых приходилось ожидать. И готовить свои слова. Что-то надо было сказать им, у кого было что на уме, самого себя в этом защищать. Моя истина смотрела в глаза. Чуть ни матери, отцу приходилось жаловаться, как это получилось меж нами, что я такой был человек. Помощи от человека не ждал, надежда была на себя. Никто не даст избавления, только правая своя рука. Я прошлый раз лежал в этих условиях.

   14. Меня проверяла система Ленинградские врачи. Хотел, чтобы по-своему было. Андрей Павлович сказал: «Ты куда попал, в условие спец принудительное». Это хорошо, что моя кровь не барахлила, показывала хорошие анализы. Я и здесь не собирался болеть. Моя писанина, это разведка, она не в природе лазила, искала, что ей было надо. Как вот сейчас к врачу Евгении Владимировне вежливо обратился. Скажи мне, пожалуйста, из выдающихся полководцев кто и за то считался самородком?

   15. Мне она стала за Суворова рассказывать, какой он был. Сам закалялся, и солдат закалял. Всегда одерживал победу. А теперь, я ей говорю, кто я, если себя научил закаляться, и учу людей, чтобы закаляться, не болеть, не простуживаться? Я ей говорю: тоже самородок. Леонардо Да Винчи итальянский художник, слова он так сказал: «Проси совета у того, кто может одерживать (победу) над самим собою». Я никогда врачу не скажу, что мне не прекрасно здесь. Только толкнешь пальцем, дашь знать людям, уже тебе услуги. Разве это не милостыня первому отделению.

   16. За все, как бы я в них не лежал, баней пользовался через 10 дней. Кино в неделю один раз. Словом, надо так сказать, как колхозник лежал за Мао Цзэдуна, что он был пастух. Сталин положил в больницу. А ему дюже хорошо показалось, так он просил жену сюда. Так и моя мысль лежала, через что умер Сталин. И сейчас без этого не обойдется. Хрущев погорел. И сгорит здравоохранение. Но мы мстить не будем. Наша задача одна – желать им всего хорошего. А свою вежливость не бросать, что и будет выигрывать.

   17. Я говорю врачам. В 1930 году проходила чистка сов служащих. Меня как чужого разукрасили. Я был один из 120 человек восстановлен. Так и врачам будет. Такие заслуги за это. Это хорошо, не знают люди. Ученые крепко ошиблись. Я напрасно здесь лежу, не в пользу наших ученых. Все равно хвала отомрет, а родится меж нами истина. Человек живой свое место займет, хозяином будет он. Мы его родим, сами врачи. Такого здоровья не рождалось, и не было у нас, чтобы человеку не понадобилась никакая особенность, особенно наше здоровье.

   18. А его никто не имеет. Мы, все люди на земле, стоим в очереди, ждем завтрашнего дня. Он обязательно завтра придет не так чтобы  даром, кого-то из нас возьмет. Одни не гарантированы, мы беспомощные в этом. С природою воюем и боремся. Но враг был, он и остался, и будет между нами. Какие мы ученые, если мы не ставим точку. Для какого-либо дела развивали, развиваем, и будем мы развивать наше условие такое.

   19. В сапогах ходим по снегу. А босыми ногами не умеем. Мы с вами знали. В нашем селе был человек такой, кто без всякой науки людям, стихийно получившим своей кости перелом, он многим помогал. Разве это не было. А вот это не было ли в жизни. А мы свидетели в этих днях. Село большое у нас. А свой кустарный кирпичный завод имел Федор Пхэка, мастера нанимал одного. Его дразнили Горбатый Федор. Люди наши на все село жили только из-за земли. Ежегодно сеяли  хлеб. Это не мода была.

   20. Хлеб может любой человек в хорошо обработанную грядку. Зерно посадить умели. А вот чтобы урожай был, тут люди не играли роли. Для них неплохо было, когда приходит дождь. Особенно тогда, когда после всходов зелени. Не помешало через день. Люди этой природою не нарадуются, духом. А вот когда его не капает, найдут тучи и разойдутся, незаслуженные были в жизни этого места люди. Об этом деле узнали, что этот человек просил бога. Один человек на все село, у него продукция такая ежедневно делается.

   21. Ему дождик – это нож под бок. Ему приходилось больше болеть. И ему помогала природа, возьмут и разойдутся тучи. Выгнали этого человека. А природа теперь дожди дает. Тогда, когда не следует, за нашу продажу в природе. То, что мы с вами приобрели, это наше самоволие собственности. Она заставила индивидуально так расти, как и делалось. Друг дружку бросали на его случившейся дороге. А он ехал на такой дороге, да  еще на неудобной телеге, и с поклажей своей перекинулся. Или по плохой дороге застрял. У нас привычка такая своя дельная сворачивать – зачем это мне надо.

   22. В этом деле не помогают, спешат друг дружку обогнать. Взялся хлебопашеством. Надо знать нам природу не умением и хвалением. С поля получают урожай силою, волею и умом. Природа не что такое в жизни, воздух, вода и земля. Захотят дать человеку жизни – дадут. Поживешь, помучишься, а потом умрешь. Такая меж нами система была, есть и будет. Мы воры, убийцы природы. Неправильный образ жизни ведем. Не считаемся один с другим. Кучей помощи не знаем.

   23. Природа любит человека, она про него не забывает двери в жизни отворять. В ней на все есть силы, и на хорошее, и на плохое. Мы с вами люди незаслуженные. Берем это дело и делаем, никакого нет конца. Подумай ты хорошенько, что мы делаем в природе золотой рыбкой. Но она не хочет нам дать. Ученые взялись за это экономику свою сохранять. Разве воду можно в решете содержать? Так и жизнь зависимую не удержишь никак нигде. Как она бежала сама одна, так она и будет уходить одна индивидуально.

   24. Все мы бежим. Не знаем, куда. Академики, профессора, ассистенты, врачи, у вас как психиатров Учитель всех людей спрашивал. Зачем вы меня, Иванова, держите? Наша с вами будет вина за это. Учтите, я им говорю. Что они мне сказали: «Будешь здоровым – выпустим, нет – будем держать». Какое же может быть здоровье, если я с предложением сам себя перед ними. Давайте не однобоко жить, за хорошим и теплым гоняться. Надо браться за плохое и холодное. Это каждого человека есть. Не хорошее дает хорошее, а плохое хорошее создает.

   25. А у нас честный делается на развитого хулигана. Мы его в обществе не держим, гоним от себя вон. Забор ставим, прибавляем площадь. Так это наше воспитание делать с человека преступника. Не надо нам такая экономия. Мы неправильно делаем, обогащаемся знанием. Нам надо человек бедный, но не богатого звания. Иванов за эту правду. Разговаривают с врачами, врачи на словах соглашаются. А на деле себе отказывают. Говорят: закалку мы признаем, но чтобы нам делать, природа для нас пока враг. Простуживает мы, болеем.

   26. А как же Иванов, страдалец. Он же терпит  сознательно. Какой я был в этом деле. Я стоял на кулачках между одними и другими. А мне храбрец разбил нос до крови. Ему в немецкую войну оторвало руку левую по локоть. А англо-франко-русское общество прогнало с производства. А царь забрал на войну. Капиталистов прогнали. А царя сняли. Заступила Советская власть. Надо кому-то хозяйничать. Природа не открывала зависимость. Старое гнилое гнала, новую экономическую политику, за что пришлось умереть Ленину. А Сталин руководил не по закону.                                

   27. Мое предложение опроверг, сделал сумасшедшим. А меня не послушался из врага сделать друга. Введенский определил мое здоровье невменяемым. В 1951 году как политического сажают в тюрьму Таганку в марте месяце. Народ просил освобождения, определили в Ленинград в спецбольницу. Из Ленинграда в Чистополь. Сталин прибрался, вслед полетел Берия. В «Крокодиле» статья «Порфирий исцелитель». Рябов фельетонист на третий месяц умер.

   28. Городское командование Председатель горсовета и секретарь партии города. Как им неловко пришлось расставаться со своим местом. А Хрущеву как пришлось свой аванс издавать, и вслед погорел Коврыгин. Это не последняя стихия. Моя просьба к природе. Я был задержан фашистами в Днепропетровске в то время, когда под Волгоградом окружили  немцев. Они своим действием стали отступать. Не по моему выводу с правительством рассчитались, а наоборот зародили большую армию врага.

   29. Два раза в победе не бывает. Тот проигрывает, кем неправда живет. А мы хвалимся оружием не помалу, а крепко. Как вы, ученые, думали и молчали, даже подражали за время жизни Сталина. А руководства Хрущева, чуть не целовали в цветах. А как были зависимые все люди, так и остались. Нет того, что надо. Горят люди малые, и большие не отстают. Разве нам тайну не искать? А она есть у нас между природою и людьми. Мы учились в природе – надо учиться у человека. 

   30. Тайна не в природе. А тайна находится в человеке. Кто боится природы, то не вояк в ней. А кто не воюет с природой, тот дружит с нею. Самое главное в жизни не человек, а природа. Она мне помогала в этом. И помогает сейчас она, и будет она мне помогать. Меня к себе взял Алмаз Разаевич в пятое отделение на третий этаж. Я поместился в 48 палату, куда сам со своей мыслью стал писать историю, как будет нам избежать от нашего врага внешнего и внутреннего.

   31. Наша цель и задача – опознать и дать отпор. Этого я добился в природе. Хотел на прогулке показать, что я умею это делать. Вышел, как все выходят, одетым, наевшим, обутым. Думал, раз в первом отделении ходил разутым по снегу. Что мне сказал Алмаз? «Ты, – он мне говорит, – знаешь, что это за учреждение?» Говорит сам: «Сумасшедший дом. Мы тебя, – он сказал, – пострижем». Я в этом опустился. Говорит меж собою персонал больницы: мы его приняли повторно, он у нас был. Говорит Алмаз: «Его придется полечить».

      32. Стенами будем держать, мы психиатры такие. Раз признал институт больным, наше дело – держи в условиях. Это такой больной пишет про природу, про время. За воздух, за воду, за землю. За труд наших людей. За зависимость нашу, а независимость свою. Показывает практически о том, что я или мы все. Если боремся с природою, то мы бедные люди со своим таким поступком. А он нами делается. Мы для природы плохие люди. Ничего не давай, кроме хорошего и теплого. Мы научились этой стороны.

      33. Надежда одна – надеемся на авось. Хорошо – будем жить, и от плохого не откажемся. Мы у себя ввели труд. А сами теперь ищем  выход. Землю заставили родить. Для нас нужна одежда и пища, да жилой дом. Нам природа так не дает. Хочешь в ней пожить время – об этом деле подумай. А умирать никто не хочет. Все люди от этого зависимы. У них это богатство, вовлечение во все. Это миф, по реке веслом, а не жизнь продолжительная. Зависимость хочет учиться, ей надо золотая рыбка или шапка невидимка.            

      34. Мы бы тогда доказали, у нас было все. Руки в брюки, ничего не делать, если бы мы с вами только эту тайну разузнали, мы бросили все. А то наше дело тяжело, но работать надо. Говорит Иванов нам. Наше дело – это лечить человека нашего с вами. Нас учили на это, чтобы мы не ошибались. А мы все время помогали естественному телу. А оно получило болезнь естественно природою. Мы научились искусственно, чего надо бояться, как какой-то особенности.

      35. Человек не что-либо такое, он любит уход за собою, мы его делаем с вами. В палате ваша зона. А по коридору – персонала. Без блюстителя порядка носа своего не показывай. Хочешь в туалет – к ветру, это надобность естественная. С самого утра начинается. А в десять часов закон. Хочешь, не хочешь – ложись. Весь день напролет работа, базовое дело, по закону все это развитое. Враг сильная сторона, не доверяется никому, ни человеку, ни природе. Сам хочет жить, а ты как знаешь.

      36. Мы тебя держим как больного, диктуем, чтобы ты понял и согласился с нами. Ты же человек взрослый, но не понимаешь, что делаешь. Доверяться тебе никак нельзя. 8 часов время, завтрак на горизонте. Просим человека, пожалуйста. Лекарствами пользуются, прогрессирует игла. Но чтобы был сдвиг – как была чума, так и осталась. Довериться никак нельзя никакому зависимому человеку. Он же вооруженный против всей природы. Природою окруженный, все, что попало, волочет, нужное и ненужное.

      37. Человеческая зависть – большое свое дело. Он себя считает хозяином. Чашку дай, да не пустую. Хлеб с маслом подай, и не забудь сахар. Это повадка наша. Мы человека балуем. Мы держим сменно. График врачей: три смены по восемь часов. А блюстительский – по 12 часов. Мы кормим, мы лечим, а блюститель вяжет. Контакт у нас один. Работа наша – беречь от всякого нападения. Врачи, самое главное, ежедневно делают обход. Все сделанные капризы у каждого больного.

      38. Мы их знаем по фамилии и по болезни. Не доверяемся никогда ему, всегда смотрим зорко. У нас для чего стекла, это наше все наблюдение. У нас лечит человека койка. Как он днем ведет себя, и как он ночь спит, наш глаз всегда с ним. У кого какая мысль пришла, у каждого дело свое. Спит спокойно, мы за ним смотрим и пишем. За каждым идет его история, она его держит здесь. Мы расскажем за каждый день, особенно людей выдающихся, кто что сделал для больницы.             

      39. Прямо сказать надо за солдата больного. По знанию, по отделению Алмаза, новости, изменение какое-то, это нам бренчит языком за библиотекаря Маслова. Он раздает у нас книги, и следит за газетами. И кое-когда носит больных в баню купаться, их с солдатом мода. Другие им не доверяются, как Воробьев изолятор, вечно одиночно. Елиферов к сестре, хозяйке больше всего помогает. Сашка с Борисом носят нам всем пищу. А Дятлов взялся за посуду мыть. Ушакова дело – плевательницы.

      40. Чтобы кто-либо палатки мыл, настоящего нет. А команда происходила для больного от дежурного. Сестра тоже самое. А нянечки – это уход за этим народом. Тяжело, ухаживать надо. Особенно палатка № 52, в этой палатке хроники, не возвратные к дому. А в палатке № 45 находятся рабочие. И здесь лежит Куприян, и каждую ночь пишет Иванов. Подтверждает ему дело, он таким ходит один, часто бегает по коридору, когда дозволит дежурный.

      41. В народе разных много. А вот Иванов обслужил очень вежливо всех. Особенно копается заглазно, любит и делает лад. Никогда за собою не оставит свою обиду. За самого себя лично стоит большою горою, и надо будет стоять. У него не проходит ни один день, чтобы так даром. А всегда говорит с природою. Просит ее крепко, чтобы она его сохранила в жизни, научила знать и делать, что будет надо для того, чтобы не простыть и не заболеть. А для человека не надо больше, кроме этого.           

      42. Богатства природного не надо, независимость не интересуется. Ей надо будет жизнь. А смерть гонит от человека. Это тело Иванова, но не всех остальных. Любить природу надо, одеваться не надо, и кушать. Как живет природа, у нее время проходит. Друг дружке не мешают, особенно день и ночь, или лето с зимой, слушаются атмосферы. А люди живые приспособились за счет искусства и своего труда. Вооружаются природою, и природою удовлетворяются.

      43. Природою по природе стреляют. Говорит человек: мне хорошо. А сам в недостатке живет, у него нет того, что надо. А по природе лазит, ищет, хочет найти для себя такую дорогу, по которой он бы проходил. А другому не надо этого делать. Ученые сами учатся, а от другого уходят. Это только идея Иванова, он по ней ходит один. А просит каждого человека, но не заставляет никого. И не желает сам  лично, чтобы так ходить. А вот вежливость одна, она была и есть, и будет, если будем делать.  

      44. Надо будет учиться, это заслуживать надо. Мы думаем, что он больной. А он думает, что мы больные. Мы же с вами нуждаемся, не удовлетворены жизнью, нам еще этого мало. А раз недостаток есть, уже наша болезнь, да еще она какая. Хочется, чтобы наша природа давала все то, что надо. Вы знаете, кого у себя держите больного безвинного человека? Любителя природы, сохранителя самого себя. Он один в этом страдает, нам хочет помочь. Врага от нас прогнать, а зародить меж нами друга. Вот чего он хочет.

      45. Мы это хотим видеть, но у нас как-то не получается. А возьмет и порвется нитка, чем-то окажется худая. Считаем сами себя хозяевами, а вот тайну не найдем, стихию не искореним. Мы с вами как боялись врага, так мы на сегодня боимся. Мы не сможем его разгадывать, и его приход предугадывать. Мы поделились, ушли. А сами своего соседа по жизни своей не знаете намерение, что же он о вас думает. Запоры – это твое внутреннее оружие. Это тоже не спасение в твоей жизни.

      46. Ты же не знаешь природу, какое она имеет начало. Она любит, сохраняет живое, энергичное и крепкое. Гнилое любыми средствами от себя гонит. И хочет сама, чтобы этого не было. Она правду не обижает, а неправду гонит. Академик Королев вырос за свою работу. Это есть светило ракет. А сам, должно, не думал умирать в шестидесятых годах. Скончался серьезной болезнью. Разве он не одевался, особенно зимою. Он же изобретатель, знал, как пустить  ракету, и практически сделал.

      47. Мировой в этом человек. А от смерти 1966 года не сумел отбиться. Думал в нем жить. А природа на все его вооружение не посмотрела. Как всех зависимых держит на очереди. Если это надо вырвать из рядов живущих людей, ни на какие особенности не посмотрит, сделает. У нее такие права для нашего человека. Не один Королев стоял и ждал своего дня, он нашелся, за ним пришел. И к нему приходили, и придут позже за другими хитрецами, как и он.

      48. Места хватит, где замуровать. Этим не докажешь ей. Она говорит: сам уходишь. А свое дело сделанное кому оставляешь? Другому такому же, как ты, и этому найду силы. Ваше на вас есть все, это ваше не спасение. Вы не знаете, чем хвалиться. Это не хвала – ваше оружие. Надо похвалиться жизнью. А вы не спаслись в ней, и не спасутся все идущие. Вслед за тобою природа вас, борцов всех, убирает с дороги, как зависимых людей. Им дорога одна – от порога до кладбища.

      49. Всем участь такая. А вот  независимости не верим, что она между нами родила человека, показывает Иванова. Мы с вами, по выводу Иванова, не брались, и не хотим на это дело с вами учиться. Мы со своим чемпионством никогда не достигнем цели за то, что мы с вами друг дружке не помогаем, а наоборот, заставляем. Сами хотим, чтобы мать свое дитя рождала. Она его рождает нам. А мы  ему не помогаем в его материальной жизни. Наше дело в этом отсутствует. Поэтому введены аборты, что не рекомендуется.

   50. Это надо нам ввести в нашу людскую жизнь. Особенно надо знать, что мы делаем сегодня. А чтобы мы знали, что же будет с этого завтра. Мы с вами крепко хвалились. Наше завоевание неверное. Мы воевали с фашистами. На нас он вероломно напал. Мы в этом отбивались. Нельзя было сказать, что он получит за это свое небывалое наказание. Мы же не воевали, а бежали до самой Волги. Нас, русских, гнал немец своей большой техникой. Мы не умели его сдержать, а он резал на Волгоград.             

   51. Мы в этом деле,

как это получилось,

ничего не знаем.

Меня беспокоить кому-либо

не следует никак.

Я между всеми такой один.

Мы давайте хорошенько подумаем.

А можно это было сделать.

Чего Иванов не думал, а получилось.

Разве он хотел ходить,

как мы  его видим.

Врачи и блюстительский порядок,

Да еще спецбольница.

Здесь лежат по делу больные.

Мы не правы его держать,

он своему делу  прав.

Мы видим его развитие,

но не хотим сами помолчать.

У нас во всем персонале

такое всех мнение

было и сейчас остается.

   52. Он не будет этого делать –

простудится и заболеет.

Он идет бодро на прогулку,

и из прогулки приходит бодро.

Мы его здоровьем поражены.

Он идет гулять с теплого

помещения после 24 часов

на сорок минут.

Мы хорошо знаем,

когда выходит на двор

при любом холоде,

он крошки не кушает.

Говорит нам свое.

Дайте свободный доступ

к великой природе,

чтобы я в любое время выходил.

Буду все время на дворе,

и не буду употреблять пищу,

что я и доказываю.

   53. Я об этом пишу народу,

Пусть читают

как за небывалого человека.

Раз он победил своего врага,

он является Победитель природы.        

Мы этому делу свидетели,

он не хвалится сам.

А мы с вами говорим,

наше государство новое,

мы напрасно называем.

Мы без земли не обходимся.

Как были нужны недра,

так они и остались  нужны.

Мы имеем промыслы,

и мы без них не люди есть.

Рудники, заводы,

Всякого рода производства,

промышленность наша.

Мы имеем на это химию.

Мы возделываем сами.    

   54. Руками, умом мастерим,

учимся, на землю ставим

всю нашу технику на колеса.

Мы для человека сделали

комод и гардероб,

сохраняем пищу в леднике.

Дом жилой ставим моментально.

У нас есть все то,

что имел царь.

Это было поставлено раньше,

но не такая конструкция,

стол не так накрывался.

Мы его накрываем.

Словом, одно воспоминание.

Как чуть что такое,

мы имеем для жизни праздник.

Мы его указали числом

1945 года 9 мая.

Это, по нашему выводу,

Победа над врагом,

не решительная между нами.

   55. Мы только приостановили

эту разрушительную операцию.     

Мы же с  вами подражатели

тому делу, что было и раньше.

Зависимость была на человеке,

мы от нее не уходили.

Как она была властительница, 

так она и есть меж нами.

Мы бедные люди в этом всем.

Как душила нас одежда,

вечно отбирала тепло,

так она и душит весом.

Мы же с вами устаем

в этом деле всегда.

Чем хвалимся?

Формою и фасоном.

Это для нас не живое,

А мертвое совсем.

   56. Мы же своими телами

обогреваем это место,

и расходуем энергию

кругом в своей жизни.

Что может быть хуже

от этого всего в природе.

В валенках сколько не стой

на одном месте, и не топчись.       

А как был нетронут холод,

энергия снега,

так он и остался холод.

Валенок не спасение есть,

ревматизм развивается,

мы болеем от этого

и простуживаемся сами,

горим в природе через это.

Мы с вами средства в помощи

человеку не нашли в жизни.

Мы не сможем сказать

что-либо новенькое. 

   57. Как имели милицию,

к ней добавили дружину,

а враг был, он и остался,

и внутренний, и внешний.

Мы же имеем штат

полководцев, офицеров.

Мы без тактики не люди,

и без оружия не вояки.

Мы имеем врага, это природа,

мы ее разделили с вами.

Мы убиваем друг дружку,

уходим ученые от неученых.

 Мы жили не так,

как это на словах говорится,

так оно и есть сейчас. 

Мы напрасно хвалимся,

всегда говорим,

мы докажем врагу

разорителю нашему, 

а фактически не так.

   58. Мы без зависимости

жить не брались и не пробовали.

Наше дело – родить человека,

А вот воспитать не сможем.

Мы ему приготовили тюрьму,

назвали ее изолятор.               

Спасибо за это можно сказать

нашим ученым,

что они больше ничего              

в жизни не придумали

какого-либо новенького.

Они все ждут лета,

солнечного дня,

им надо всем загореть.

В чем и играет роль

и надежда, большая вера,

но нет того, чего надо.

Попробовали, пожили

в хорошем и теплом.

   59. Давайте попробуем,

поживем в плохом и холодном.

Дипломаты мы большие

с правами наблюдать.

И слова мы слышим красивые,

мы не видим дела

живого факта в природе.

хозяина нет в ней,

мы же расхитители,

проходимцы в жизни,

мы книжники, фарисей и лицемеры

мы не люди к жизни.

Нам дай, мы больше ничего не знаем.

Земля для нас источник,

Мы научились заставлять.

И мы заставляем

маленького человека.

А почему мы с вами

не можем признаться,

что есть такая сила,

в которой можно будет

остаться в природе независимым,

то есть другом в природе.

   60. Ничего не делать в жизни,

ни за что плохое не отвечать.

Мы этого не делали,

и не собирались делать

мы хищники в этом деле,

мы вооруженные природой.

И хотим сказать правду,

что мы это делаем правду.

Нет, наоборот, неправду.

Природу подчинили,

природу зарядили,

и природою стреляем,

и в природу попадаем

природою в цель.

Она терпит от нас.

   61. Мы захватили двор,

огородили забором его,

имя свое дали навсегда.

Дом построили сами,

а к дому колодец,

воды достали,

погреб выкопали,

сарай для надобности поставили.

Словом, этому конца не нашли.

Особенно в дом обстановка,

начинается от стола и до стула,

где делается все

живое и мертвое на человеке

самим человеком,

на другом человеке,

кто один другому подчиняется, 

и делается то, что вредно.

А чтобы была польза

от этого, что делается,

впоследствии хорошо.

   62. Мы же не делаем,

и не находим нужным делать,

холод зимний испытывать,

мы не хотим закаливаться.

Мы научились защищаться.

У нас дорога одна

от порога ходить,

а на свое место отправляться.

Сад садим на хорошей земле,

урожай снимаем мы,

продаем яблоки за деньги,

даром не раздаем.

И также мы сеем землю,

она нам родит урожай.

А он собирается много тон для того,

чтобы кормить человека

за его в природе труд,

который создает

всю имеющуюся экономику,

которая растет и растет.

   63. Кому надо на службу.

Ученые, отдельны люди,

они должны по закону

распоряжаться, как своим,

кому дать, а кому не дать.

Это недовольство было,

больше будет меж людьми.

Мы должны признать

родившегося человека,

что он родился нам.

И того, кто уходит с жизни,

чтобы он не жалел свое место,

и не посматривал на него с гроба,

и не сказал свои слова:

Я отмираю, а кому оно достанется?

Жалко приходится

оставлять тому человеку,

кто за пыл с душой гнался

и все силы клал

за это дело получать.

   64. Мы только пишем,

что мы есть братцы

и близкие друзья,

кто должен мнениями делиться.

Мы не помогаем друг дружке,

мы не считаемся

из-за нашей вежливости.

Мы не можем согласиться

с одним общим предложением – 

удовлетворения человека

одним минимумом всех.

Мы должны согласиться с матерью,

что она тяжело рождала,

но вот вырастить не смогла,

материальность не дала.

Он по пути сбился,

крепко ошибся,

его за это воспитание

схватили воины

служители этому порядку.

   65. Его как нарушителя,

преступника сделали врагом,

создали режимные условия.

Надо эту пластинку сменить.

Мы – всему дело, но не я.

Приказ пишется нам и дается

одним человеком,

а мы его выполняем.

Кому хочется попадать в тюрьму,

или кто хочет ложиться в больницу.

Наша всех очередь

ошибка наша.  

А ей надо простить.

Мы без природы ничего не делаем.

Мы делом делаем, и будем делать.

При росте экономики

и при разном удовлетворении

мы неравно живем.

Другого человека не считаем,

и не хотим его считать.

   66. А он же человек наш.

То, что он сделал, не вернешь,

уже сделано человеком,

во второй раз делать не будет.

Его заставляла разница

это делать.

Вы же, ученые, делаете машину

для чего, скажите?  

Ваше умение пустить в ход

на человека живого.

А дело его сделанное

зачем вам делать было.

Вы заставили дитя.

Вы дайте другому жизни.

Не заставляйте человека,

а просите, что это надо делать.

Мы же его родили для жизни,

А повернули на то, чтобы умереть.

Мы не ученые люди

каприз создавать между собою.

   67. Мы должны сознание заиметь,

а мы его не имеем.

Почему мы не хотим закаляться,

разве это не идея есть?

Что же она несет человеку?

Одно личное здоровье,

и такое здоровье,

которого в жизни не было.

А мы меж собою имеем.

Он между нами вырос,

не хоронится от нас,

не прячется от времени,

не боится климата,

вместе наравне живет,

воспринимает изменения.

Как ему хочется передать

нашей будущей молодежи.

Это не невесомость,

которую мы применили.  

Физическое большое терпение.

   68. Мы с вами одно не закончили,

а другое не получается.

Мы с вами говорим,

врага победили или победим.

Какое у нас для него оружие,

и какие мы сами для него.

А как был враг, так он и остался.

По этой части

мы с вами ничего не сделали.

Милиция какая, а дружинники какие,

командный состав какой.

Все мы бессильные,

одному человеку подчиняемся.

Мы не знаем природу,

и не стремимся опознать.

Она нашим поступком не рада,

Она без нас может  быть,

жить и цветами цвести.

А вот мы без нее с вами

ни одного шага.

   69. Нам нужен стол не пустой,

А со всякими кушаньями, напитками.

Мы это любим и создаем.

Трудимся для этого все,

но вот живем разно.

Землю мы имеем,

мы и воздух тоже имеем,

а воды хватает, и много.

Мы жизнью не удовлетворены,

У нас на это дело бедность.

Нас хранит прекрасная одежда,

мы ей верим и надеемся.

Это большая ошибка,

это нам для всех враг.

Почему мы боимся

ходить ночью с вами.

Мы не знаем человека,

а что он думал сегодня.

Хорошая моя одежда

Вовлекла в себя.           

   70. Легче человеку снять

костюм  с человека другого,

чем приходится заработать.

Говорят, мы живем хорошо,

ничем мы не нуждаемся.    

Вы пробовали в плену,

в какой-либо операции войны?

Раньше было просто

сдаваться в плен,

поднял руки, я ваш,

не хочу воевать против,

иди к нам в тыл.

А сейчас новые люди

с небывалой требовательностью,

заставляют воевать.

Кому хочется, и за что умирать?

За то, что делается у нас.

Мы не живем одинаково.

У одного место хорошее,

он  за счет его живет.

   71. А на плохом месте

Долго не проживешь, ошибешься,

что-то возьмешь и сделаешь.

Руки твои, не чьи,

А ум тоже твой.

Не удовлетворены мы,

а крепко обижены мы.

Сидят близко родные

незабываемые друзья,

томятся в законе,

непосильный труд выполняют,

за преступление терпят.

Разве нельзя будет сделать,

чтобы этого не было.      

Это нам с вами магнит,

наука все это делает.

Мстительный народ,

невежество творится,

отсутствует вежливость,

а зло возрастает.

   72. Мы с вами не люди к жизни,

не создатели хорошего.

Мы построили тюрьму,

мы в нее сами сели.

Никто не виноват в этом.

Уже сказано,

кто есть мы в природе.

Бессильные борцы

и неумелые вояки.

Мы от природы получаем болезнь,

мы простуживаемся сами,

нам нет в этом заслуг.

Как чуть что такое,

уже, смотришь, заболел.

Говорят: нет, он умер.

Это не мы общее дело,

А я личная фраза.

Хочу захватить место,

и им надо распоряжаться,

как какою-то особенностью.    

   73. Мы научились заставлять

да приказывать.

А чтобы попросить,

мы не умеем с вами.

Наша гордость

на одном месте жить.

Мы живем с вами все,

а думаем про другое.

Без прибыли не остаемся,

и не хотим мы быть без нее.

Всю силу направляем для того,

чтобы заставлять,

чтобы природа давала.

Где мы видели такой сад

Или такое растение,

Чтобы ему не помешала природа.

А эта местность

была богатая всегда.

Такого года не бывает

без какой-либо стихии. 

   74. В природе одно не бывает.

Мы всем селом с природою

боролись, воевали,

каждый своего дома.

Надежда была на Бога,

он нас как верующих хранил

за наше все, что мы делали,

никогда нас не забывал.

Каждый свой день по порядку сажал,

а в году их было 365 дней.

Ни один на другого не похож,

даже по росту не одинаковы.

Один приходит к нам,

Мы его встречаем,

как новое время,

стараемся жить в нем.

Мы без пищи не остаемся,

по три раза устаем да садимся.

А кому-то надо готовить.

   75. Мы неодинаково все жили,

и неодинаково удовлетворялись,

кто какое имел оружие,

и как по природе стрелял,

если умел целиться.

Ежегодно каждый день готовился.

Мы бы и зимою не сидели

у себя дома, и не ждали время.

А оно у нас начиналось зимою.

Мы дождались начала весны.

а зима ушла от нас.

То, что собрали в прошлом году,

израсходовали все.

А теперь на исходе наши силы.

От зимы совсем бежать,

 мы такое время не хотим видеть.

Она человека не научила

без всякого такого жить.

У природы две стороны

   76. Одна – хорошая, теплая.

Другая – плохая, холодная.

Наши умы человеческой жизни

всю зиму напролет одно –   

кушали, одевались, да жили в доме.

Мы без дела в степь не выезжали.

На это приходила наша весна,

а мы к ней готовились,

сил своих набирались.

Зимнее время по одному дню

в природе оставляли и прощались.

Мы были сильные прогнать,

уже надоела нам всем,

мы такому времени не рады

на одном месте сидеть

и готовое приобретенное расходовать.

Мы бы весь снег поели,

если бы на это  была мода.

А это все дает нам природа.

Ни начало, ни конец.   

   77. А пришедшее время

Теплое приятное лето.

Одинаково зима с летом в году бывает.

Мы с вами не искали жизни,

А готовились, чтобы умереть.

Это мать родная земля,

старались за ней ухаживать.

Так она, без всякого.

Мы от нее ничего не получали.

У нас было такое время,

за которое мы знали,

и к нему готовились,

чтобы было, чем сделать грядку.

А когда грядка получится,

в нее надо посадить зернышко,

не одно, а много зерен.

Чтобы эти зернышка попали

во влажную землю

для быстрого схода.

   78. Мы на это дело мастера

Были всем селом расти.

А время какое было тогда,

Оно такое и сейчас проходит.

Никто из близких родных

Не захочет помогать друг дружке.

А кому нужен чей-то недостаток,

У человека нет того, что надо,

Чтобы встретить нашу эту весну.

Чтобы у тебя было все,

и одежда, и пища, и жилой дом.

А к этому всему здоровье,

с которым бы пришлось легко

встретиться на степи

со своим пришедшим временем.

Которое заставляет человека

не бросать свое поле,

свою природу и свои дни,

которые пришли и заставили,

чтобы в них не сидеть и не зевать.    

   79. На все надо практическое умение.

Мы умеем все заставлять,

своею силою в природе делать.

Мы весь день на этом месте

со своей ранней снастью.

А она была сохою, бороною,

лошадкой, волами и собою.

Без твоих рук

и лошадка не лошадка,

и волы не волы.

Мы за ними ухаживаем,

мы их запрягаем и выпрягаем,

кормим да поим,

кладем их отдыхать.

А самое главное для нас

их сила помощь.

Плуг сам не пашет,

его надо  держать и возить,

тогда-то получится пахота.

   80. А бороною волочить,

чтобы зернышка закрыть.

Только для нас работу

требуется человеку сделать,

чтобы в этом году, в котором

приходилось трудиться, работать,

зародился урожай,

не плохой, а хороший.

Не одна земля потребуется,

и не одна сила,

и не инвентарь все это делает.

А здесь играет твое здоровье,

твои в природе силы,

как ты их ежедневно представил.

Есть такие в жизни слова,

мы их у себя имеем.

Без него ни до порога.

Не хочу сказать за прошлое,

когда индивидуально

каждый сам себе приобретал

на каждый день жизнь.

   81. В природе этих дней

не начатых, уйма,

мы их сами рождаем,

и мы в них труд развиваем.

Мы это все сами начали,

эту подготовку делать.

Мы пахоту на земле сделали,

и положили ее сохранно под снег.

Сами мыслить не перестали,

а положили ее под голову,

и спим себе спокойно с нею.

Она вся в снегу терпит,

влаги набирается.

А у меня как у хозяина

к этому точится инструмент,

он грядку нам разработает.

А и к этому всему человек.

Я все в природе делаю

от самого утра и до вечера,

про это дело не забываю.

   82. Весь день напролет шагаю,

а сам не бросаю думать.

Разве в начатом хозяйстве

одного чего-либо не хватает.

Это наша работа, мы ее делаем

для того, чтобы место нам дало.

Знаешь, какой хороший урожай

бывает, зависит все от тебя.

Надо спешить делать,

и, что самое главное, уметь,

чтобы мы труд не потеряли.

Бывает, все хорошо сделаешь,

а стихия какая-либо помешает.

Пробовал за свою жизнь

в крестьянстве хлебопашество.

Один другому человеку толкует,

как ему приходилось богатеть.

На это дело и зима помогала,

а лето самое главное

твое дело, человека.

   83. В этом деле лежат карты

на столе, без игроков

ничего не создают интересного.

А когда к ним подсядут люди,

умеющие в эту игру играть,

у них между родится азарт

друг у дружки выиграть.

А получается, кто-то один

из этих игроков всех обыграет.

Карта до карты пойдет,

ты ничего не сделаешь.

И банком везет, и на карту везет.

А вы что же думаете,

честность с природою бороться,

или с нею приходится воевать.

Не придет день такой,

в котором бы, может,

еще бы позднего присеял,

да дюже уже поздно.

   84. Посев ранний и хороший.

Да и к тому, можно сказать,

надо родиться в этом деле счастливым.

А счастливых людей мало.

На все село почти один или два

самых хороших показателей,

кому за его богатство

очень многие бедняки кланялись.

У них не было, а у него было.

Куда пойдешь просить, в степь.

Это только просит и надеется

богатый человек.

Он на бога надеется,

а сам в труде не плошает.

Приходит весна, для всех она

со своими днями.

Люди, это мы же сами

свою собственность развивали,

мы ее и сейчас развиваем.          

   85. За это дело не забывается,

А бывает, и забудем.

Надо было добавить.

Против того года

У тебя не сложилось дело,

ты задуманное не сделал,

и не захотел в тот день делать.

а другие люди, как и мы,

сделали, посеяли позже.

А ранний почему-то не угодил,

природа все посевы ранние

суховеем засушила.

Им, все хозяева хорошие накрыли.

А кто присевал, ему мало.

Тот в этом де и выиграл,

у него хлеб, а у этих нет.

Голодный год подскочил,

без чего природа не бывает,

у нее все есть в руках.

   86. Особенно эти дни.

А в этих днях и люди рождаются

со своим счастьем.

Без природы, без времени

ничего ты не поделаешь.

Здоровье есть – и дело под руками.

Но такое дело иметь,

как мы его имели раньше,

и сейчас оно не ушли от нас.

Все мы такие есть

в нашей природной жизни,

без земли мы года не проживем.

Она была и осталась

вечно перед нами кормилица,

она нам строит жизнь.

Она нас делает зависимыми.

Мы мало от нее получили,

надо будет больше. 

   87. Год не последний, и время,

Впереди все дни не начатые.

А с ними надо воевать

с оружием в руках.

Так даром ничего не даст природа.

Вставай пораньше,

а попозже ложись.

И делай то, что будет надо.

Мы хорошо знаем за труд,

его делаем сами,

но он, какой бы ни был,

он не красота в жизни,

А тяжелое в жизни есть.

Но мы с вами, живущие люди,

не пробовали и не пытались

без него хоть год прожить.

А всю свою жизнь в труде,

нужно, не нужно, а надо сделать.

Начнешь делать, да не так.

   88. Это все разбираешь, другое делаешь,

конца края не видать.

Мы слепые по детству были,

и глупыми помираем.

Не надо бы делать то, что начинали,

и не надо было кончать,

как мы бессильно заканчивали.

Зима ворота раскрывала

этому новому году,

и зима затворила ворота.

А вот середочка дала жизни.

Мы всего мало живем на белом свете.

До 20 лет подымаемся на ноги,

учимся, делаемся учеными.

А свой стаж 25-летний

приходится мало завоевывать.

В своем процессе горим,

бессильные мы бороться, воевать.

А вот умирать мы научились.

   89. И один за другим умираем.

Никто из нас за это не брался,

и не хотим мы за это дело браться.

Это все находится у человека,

у любителя этого дела.

Сами мы кричим во весь голос,

что надо закаляться,

водой холодной обливаться.

Это только слова сказанные,

а сами мы боимся делать.

Мы не хотим подражать Иванову,

а свою вечно работу ждем.

Мы готовимся к ней,

все свои силы представляем.

Хочется нам заставить,

чтобы природа нам давала здоровье.

Мы же борцы в этом деле,

вояки с природою,

не жалеем сами себя.

   90. Надо бы не делать,

А мы берем на себя и делаем,

Вносим свое сделанное ученым.

Ученые просматривают,

они приглядываются.

А вот эту сторону не видят,

у них глаза не смотрят

на чистое крепкое тело Иванова,

которое заслужило в природе.

Не землею, не работою,

а поступком одним.

Мы с вами его видим

и знаем хорошо,

но соглашаться не хотим.

Он с нами не соглашается.

Говорит: для меня природа

не однобокая, как мы ее считаем.

Одну сторону хвалим,

а другая остается такой,

как она была и есть. 

   91. А в природе одно целое.

Можно работать,

и можно не работать,

лишь бы не было холодно,

и не было жарко.

Мы это время поделили.

Все примкнули к теплому.

А холодное, плохое

взял на себя Иванов,

закаляется в природе,

учится в ней сам

без весны пришедшей,

без теплого солнечного дня.

А какой бы он ни был,

для него не потребуется

никакая удовлетворительность.

Мы за нее продумали

всю зиму, все ее дни,

никуда не выезжали,

а сидели на одном месте.

   92. Это мы делали зимой.

А когда солнышко запекло,

с земли снег убрался,

зеленая травка  стала расти,

цветочки ароматом запахли,

а пчелки с жучком зажужжали,

Мы все из села выезжали

на свое место приготовленное.

Мы осенью тут труд заложили,

а сейчас сами взялись за грядку.

Она волочилась, приготавливалась

к тому, чтобы зернышко принять

в достаточную влагу.

Человек этим днем

гордится в нем все сделать.

Этот день год нас кормит.

Поэтому мы, все крестьяне,

в степи расположились.

Кто чего только делает,

сеет по пахоте зерно.

   93. Лошадка к корму привязана,

стоит и кушает,

набирается своих сил.

А хозяин этой земли,

причитающейся пайки,

он бы все сделал сразу.

Но время такое проходило,

Надо было зернышка разбросать,

А потом все это волочить.

Скудная и недостаточная работа

такому хозяину хлебопашество.

Легче было пойти к какому-то хозяину,

И наняться на срок.

Ибо сеешь дня два эту пайку,

Чем-либо не угодишь – все пропало.

Это не что-либо такое,

а природа, воздух, вода и земля.

Без просьбы не обходились.

Кого-то и в чем-то надо было просить,

особенно тому человеку,

кому в жизни не везет.   

   94. А кому как повезет в жизни,

Он делается неузнаваемым.

Мы в этом деле забываемся.

Мы с вами за новое небывалое

никогда не брались,

нас с вами к этому не ведет.

Мы жизнь тянем к себе.

Мы бы с вами не захотели

у себя видеть и слышать,

но оно само рождается.

Мы с вами время ждем

для какой-то надобности,

особенно годовой праздник.

Мы без приготовленного стола,

без закуски хорошей,

и без выпивки не остаемся.

Разве в этом хорошее,

наши отцы и деды

за этот стол воевали?

   95. Они головы клали

за одинаковую в природе жизнь,

за личное здоровье.

Чтобы добиться в природе того,

что будет надо.

Не теоретически уходить

от отстающих людей в жизни,

а надо практически научиться

в человеческом теле,

чтобы оно добилось сил воли,

и стало пользоваться,

чтобы не простуживаться и не болеть.

Эти качества есть в природе.

Мы с вами не хотим делать,

и не хотим искать.

Наша с вами большая лень

в этом всем.

Мы с вами верим

старому историческому.

   96. Наша дорога – отрываться

от вечного порога.

Мы идем в природу искать.

Сегодня мы с вами делаем,

а завтра удовлетворяемся.

У нас на сегодня есть все,

мы не боимся завтрашнего дня,

и ничего мы не думаем,

что завтра не будет, чем жить.

Я весь год бился, трудился

на нашей земле.

И на сегодня мы не вооружились,

как это будет надо.

Большая и сильная техника,

она человеку помогает

выращивать наш на земле урожай.

Мы о нем не забываем думать,

а техникой все делаем,

и волочим, пашем

приготовленную осенью.

    97. Тракторист ее вспахал.

А вовремя заставил агроном.

Она без мысли болельщика   

лежала всю зиму под снегом.

Эта система в этом деле,

не так она развивалась.

И заставляли землю,

у первых людей этого не было.

А вот это было.

Прежде чем иметь землю,

надо получить на это право.

Наше село было русское,

а сбоку хутора украинские

 с панским именем.

Пан их работами содержал,

они у него работали за жизнь,

трудились, питались по возможности,

Как жили, но не тяжело

панскими людьми жить.

   98. Тогда такого мастерства

между людьми в природе не было,

даже не было тяпки хорошей.

А плуг надо иметь, три пары волов.

А между нами таких людей:

раз, и обчелся.

Было больше по две пары волов,

а по паре еще больше.

Кушать совсем ничего не имели,

но все как-то жили.

И кушали, хоть с солью с водой, но хлеб.

А вот как природа обогащала.

Очень трудно было смотреть,

у кого сил не было самому

эту землю обработать,

то есть сделать с нее грядку,

и вбросить в землю влажную

приготовленное чистое зерно,

как это делается и сейчас.

   99. Общим достоянием

всеми нами мы это сделали.

Лошадь, вола, соху, луг убрали  

с борозды, которая тогда делалась.

А сейчас на смену пришел ум,

человека мастерство сделало

машину, трактор, и посадили на

него трактористом человека того,

кто стал агрономом земли.

Я, говорит тракторист, вперед сказал,

Не один я таким специалистом оказался,

кто свои силы направил в природу.

И все дело делается для того,

чтобы земля не оставалась пустой.

Мы на ней трудимся, все свои силы

закладываем, говорим с нею через

приходящий климат погоды.

Для нас не одна наша работа

делается в процессе.

   100. Мы не забываем думать про природу, да про ее идущие дни. Они представлены не одному трактористу о них думать, как их условие заставляет делать. В природе живет человек своими надеждами. Он добавляет у себя чем-нибудь, чтобы ему не было в этом деле плохо. Ему минимум зарплаты не хватает, чтобы им пользоваться так, как не пользовался еще человек. Он эти деньги получает для того, чтобы ими жить и сохранять свою имеющуюся жену, или деток своих, которых он родил для жизни. Они его окружили заботой. Им уже надо, что получше одеть и покушать. Да в кино надо кое-когда заглянуть.

   101. У детей голова не отца и матери. Кто бы в своей жизни на своих родителей остался доволен за все то, что делалось для детей. У нас дети воспитываются новыми отцами с матерями, они при достатке живут, у них деньги. Он для этого учился, чтобы знать свою зависимую в природе жизнь, которую он в детстве проводил. А мы эту волю знаем хорошо, что мы были в то время в большом своем недостатке. У нас раньше не было, где взять. Особенно любые родители. Они разве не хотят своим детям дать в жизни то, чего хочется нашему ребенку? Он же у нас один. Крошечное дитя, мы его жалеем больше, чем самих себя. Говорят: у кого много детей, нелегко живет.  

   102. И у этих детей отцы есть любимчики, одного любят кого-либо, а всех ненавидят. Жалеют по всей истории маленьких, позже родившихся. А чего жалеть здорового понимающего. А если он у нас один, приличное дитя, мы для него свою жизнь положим. Его любую требовательность стараемся выполнить. Если бы не было, как есть, многие дети не в роскоши воспитываются. Он любит и хочет своему дитю помочь. Но его любовь и его желание одному дитю. Как хочет дитя себя показать между другими детьми. Мы, отцы и матери, хорошо знаем наше прошлое, чего тяжело было учиться и дружить девочке или мальчику с другою девочкою или другим мальчиком.

      103. А вы сами знаете, что дает любимая в детстве дружба. Она рада поделиться, что-либо дать своему близкому товарищу или подруге. А кинешься, хочешь задобриться. А у тебя нечего выделить. А вот тому любимчику, кто воспитывается один у отца и матери при достатке. Он никогда своему близкому другу по детству не пожалеет, у него родится душа. Заставит своих по воспитанию родителей. А он знает их, все равно ему они дадут то, что дитя просит. Он видит, в чем правда. В материальной стороне. С нею бодро поступает. Не так даже и слова представляет в жизни. Мы эту жизнь на себе испытывали. Говорят отцы и матери. Нам досталось от своих родителей, на кого мы не обижаемся.     

   104. Мы ее пережили в детстве. Я девочка, а я мальчик, были в этом деле раньше. Разве дитяти не захочется обмануть свою родную мать или отца при хорошем достатке. Отец мой в заводе директор. А твой отец кто в заводе есть? Мне даже не интересно хвалиться таким отцом. А мы хорошо знаем всех работников, и знаем заправил даже по его окружению. Но вот этого мы не знали, что наше дитя думало тогда, когда обманывало. Его это чистый и прямой вредный паводок. Он жалеет бедного своего любимого по какому делу товарища. Мы знаем, что это такое есть любимая дружба во всем, и что маленькое дитя балует это лишний раз.

   105. И не знаешь, для чего ты как мать даешь своему любимому сыночку или дочечке, которая уже ей неправду говорит. И от них требовательно поставит. Она или он знает это дело, и надеется, ему дадут. У отца с матерью, мол, есть, все равно дадут. А у того, у кого нет, тут уже недоступно. Может быть, у него больше любовь. Но того, чего хочет дитя, рад дать, но его нет.

   Мы, дети все, не писали письма своим родителям, и не давали свое согласие или совет, чтобы они этого не делали, что у них по их договоренности или согласию. Они не думали, чтобы от этого одного раза покрытия так получится, что мать в своем теле эту прибыль услышит. И скажет своему любимому мужу о том, что она затяжелела.

      106. Значит, теперь будет человек. Какой и кто, в какой день, этого родители и сейчас не знают. Но эту встречающую жизнь все люди практически проследили. Мы все одинаково рождались. Мать с отцом тут не причем, их дело заставило, отцовская бодрость в жизни матери заложить свой член в тело. И там свое удовольствие дождался, пока эта мозговая жидкость семечко выйдет и попадет в матку родительницу. Она это дело оформляет, и дает матери об этом деле знать какой-либо волной. Большинство в этом деле на что-либо аппетит, или внутри тошнота.

   107. Кому, кому, но матери саночки не зря катали. А теперь надо их возить. Мы вдвоем об этом крепко часто думали, и к этому времени готовились. Как же, небывалое дитя. А ему так или иначе надо к нам приходить. Мы это время знаем хорошо. Девять месяцев нас с вами своя мать проносила у себя, да сберегла дитя свое. Эта мать с отцом стала думать, гадать про свое новорожденное. Отец пробыл уже отцом, свое семечко оставил у матери. А сейчас они силы готовят, чтобы при встрече не подкачать. Мы же сделали, мы и рождать будем.

      108. Оно же наше дитя. А для него надо, если он мальчик или девочка, рубашку-то надо, пеленки надо, да корм надо. Человек придет к нам, он закричит криком. Мы же отцы и матери, обязаны все сделать, если условия есть у родителей. Но другие есть матери, не хотят рождать свое родное дитя, убивают прежде времени в животе. Ну как вы думаете, читатель, это законное явление? А она на саночках каталась.     

      109. И делала свое удовольствие. А вот на гору не захотела везти, у нее сил не хватило. А разрешила самовольничать. Так и природа делает. Ежегодно не присылает дни такие, как мы хотим. Или мы хотим, чтобы они были. Для нас надо бы дождик, а его нет, ввязался суховей, восточный ветер. А этому делу мы не научились помогать. В природе есть все то, что надо. Но каждый год тяжело и матери рождать дитя. Теперь рождает мать свое дитя не по саночкам, а по своему доброму желанию. Мы, говорят родители, родили.

   110. И мы его научили, как будет надо  разбираться с хорошею стороною и плохою. Мы хорошо знаем лето, как оно меж нами в природе проходит. Не успеешь в году повернуться, как теплого времени не стало. Не успеешь на солнце посмотреть, как пришла со своими днями осень. А его на белом свете продолжается три месяца подряд. Столько проходит по природе зима лютая и жаркое лето. Мы любим одну из всех весну. Ее первые развитые в цветах дни, особенно весенний запах. Какой он делается  от зимы. Все насекомое, тварь жизненная.

   111. А природа – такая это вещь. Заставляет против природы человеку одному вооружаться, и быть против всего вооруженным. Он только захватил это место, и назвал его своим именем. Мы, говорят все люди, в этом селе или хуторе родились. Потом неплохо повоевали, с природою поборолись, как следует. Она нас всех поубивала. Мы стали думать и гадать про природу неумирающую, стали разбираться сами. Взяли и изменили путь. Эту борьбу и войну приостановили, не стали делать, что нам вредно. Оставили свой порог сзади. А сами взялись не за землю, думать и в ней трудиться.

   112. А стали копаться в воздухе и воде. И не бросай землю, она нас всех держит вниз головами. Но не заставляет по-старинному, по прошлому времени трудиться, как мы 2000 лет прожили да пробились. Думали и гадали своим телом, искусственно вооруженным, природе доказать. Мы с вами лезли на рожон, не жалели самих себя, и не хотели начатое совсем бросать, а взяться за новое, небывалое. Это для человека есть место, на котором можно будет стоять, и ничего не делать, кроме только надо у себя силы заиметь в своих произвольных ногах, которые будят тело в условия воздуха. Держат, чтобы не садиться, не ложиться.

   113. Особенно надо мыслить о вечной жизни, которая еще у человека не была. То человеку было надо в его днях и всю ночь дело какое-то. А сейчас в природе открываются силы, жизнь человека жить. Он будет делаться человеком. Он не будет уходить от человека. Природа сделается одним для всех богатством. Самого себя хранение, это будет давать силу воли воздух. На нашей земле  вечно не делалось. В воздухе очень много того, что будет надо для жизни человеку. Он перестанет думать за завтра, не будет ждать время новое, никогда оно не бывалое. Человек перестанет пугать то, чего в жизни воздух не видал.            

   114. Он же не уходит от нас. А старается нашего человека с его пути и с дорожки снять всякими своими путями. Человек был зависимый от нашей земной коры, которая человека заставила много лет по ней ползать, и для себя искать жизнь, которой он думал воспользоваться. Этого он не нашел, не закончил этого дела. Человек до конца не добрался. Свое начатое не доделал. А в этом деле крепко ошибся. Если в природе есть жизнь, она никогда не умирающая на земле. Да еще на таком чистеньком беленьком снежку, на который я пробрался.

   115. 22 января 1966 года в субботу был мороз 9 градусов. Я же в нем эту ванну воспринимал, и не считался  с тем, что сверху сыпалась белая муха. Она на мое тело садилась, и как на живом теле исчезала. Это мои были в этом году в первом январском месяце. Я нашел выход в жизни, как надо будет оставаться в нашей природе на земле независимым человеком. Много мне уже показало. Я не один смогу в этом оставаться. В этом деле мы все сможем очутиться, и остановить свою гибельную жизнь.      

   116. Мы же с вами ошиблись, и крепко, со своим делом. Еще маленьким стали сами себя жалеть. Мы побоялись природы, что она такая есть в жизни холодная и плохая. Нас с вами, как детей своих, родители пожалели. У них родилось недоверие. Если мы, отец с матерью, не приласкаем это жалкое дитя, то оно сейчас же погибнет. У наших прежних людей было в этом деле незнание. У них тогда не было друзей, убоялись как врага природы. А раз это появилось у нас, то что может быть от этого хуже. Мы и стали искать, нюхать по природе.

   117. Знаете, что нашли в жизни для этого маленького человека. Самозащиту тряпку и удовлетворение внутри. Мы так подумали, что это все будет надо. И стали сами это делать, у нас проявилась любовь, да еще какая. Мы стали тут же трудиться, на это самое свое дело, в чем и получилась немалая ошибка. Не поверили матери природе, а поверили нашему искусству. 1965 лет не видели и не верили, на 1966 году увидели и поверили. В нашей всесоюзной больнице в г. Казани. 274Э148 ст в Иванов. Мы так подумали, и все время ждали смерти.          

   118. Простудится, заболеет, и даст дуба, то есть умрет. С природою шутить не надо. У нее – свои силы, а у нас – свои. Мы люди есть зависимые от нее, мы с вами ничего не знаем. Родили нас отцы с матерями, так пусть одевают и кормят. А то их дело, это начало жизни. Их одно – поставить на ноги, чтобы не повалился, и пихнуть его в природу. А учить, не научили, как будет надо жить. Чтобы не болеть и не простуживаться. Мы об этом деле совсем не знаем, живем в природе один раз. Хочется, и крепко, хорошо пожить. И природа не бедная, все у нее для этого есть. 

   119. Но вот чего-то не хватает. Человек немало годов прожил. А перед концом своей жизни такое время худое проходит. Бессильный делается в этом, или старость набросится, или заболевание окружит, и вот мучительно погибает. Посмотрите назад в жизнь прошлую, прошедшие дни. А какие были дни хорошие, а люди в них были здоровые. Где они подевались? Я и не увидел, как они умерли. Значит, неправильно жили, жадные были сами собой. Не насытились в этом. Одно дай, и другое тоже дай. А природе надо давать. Не дашь – плакать начинают.

   120. Беда, да еще какая между людьми в природе. Свое имя каждый имел. А сейчас их не стало. Поодиночке мы сами зарыли, и слезы льются с глаз. А у самих в руках лопата. Мертвого в хате не будешь держать, несем за хутор всех в одно указанное место, их там город могильщик. Пусть себе спокойно лежат в гробу своим прахом, и нас таких к себе ждут. Мы тоже будем там. Что это такая за природная жизнь? Родиться родился в жизнь свою, а потом приходится умирать. Кто такую жизнь устроил? Надо нам за это взяться.

    121. И порыться хорошенечко в нашей великой природе. У нее эти качества есть, как будет надо избавиться от тюрьмы и больницы совсем. Вот это будет первое начало в природной для людей жизни. Зависит все от нас самих. Мы не удовлетворены этим, живем в природе все. А вот права-то неодинаковы, место в природе не одно. Каждый человек построился по своему карману. Он ни у кого не спросился. Все делал за деньги, чтобы ему кто-либо так дал. Этого ни в одного человека такого порядка не получалось. На все был какой-то закон.

   122. А в этом законе сидят люди, им обязательно надо магарыч. А спирт делается заводом. Там тоже мы работаем и выпускаем продукцию, без которой человек не может ничего в жизни сделать. Мы любим помогать за водку. Это тоже для человека что стоит. А нам какое дело. Взялся – доделывай сам лично. А самому жить не приходилось. Нет того – идешь к соседу. Есть все то, что надо в жизни, хвалишься перед всеми. Но чтобы не изменить дорогу, не найти в природе за это время такую дорогу, которая надо. Зачем же мы живем?

  123. Одного врага добиваем, а другой побольше рождается. Мы же люди ученые теоретическим опознанием. У нас все дни, как на ладони. Знаем хорошо, когда и как где придется деваться. Без оружия не научились жить. Сами все делаем для себя. Мы чей дом имеем? По закону, свой собственнический. Это наша всех тайна. В нем мы делаем все, лишь бы только твое здоровье. Можно вынести из него живого нового человека, и можно вынести мертвого. А вот такой мы жизни для себя не искали, чтобы зацепиться кому-либо за нее, и жить столько, сколько хочется всем на белом свете жить.

   124. У нас, у таких борцов, вояк с природою, не получается. Живет сосед с соседом рядом. Через стену тут же не имеешь права ходить, это место мое кровное. Граница не двигающаяся, а двигающиеся есть мы с вами. Земля как была землею, так она и осталась землею, и останется пред нами ею. Мы без нее жить не сможем. И это одно время не той дорогой пошли. Надо было не делать то, чего не надо. А раз сделали, получилось, теперь надо жить.           

   125. Чем-то надо хвалиться, чтобы не сказали, не умеешь жить. Живут на этой земле два человека, по одной дороге ходят. А вот думка волчья. Не признают друг дружку за завтрашний день, что он будет надевать на себя. А знаете, какой завтра день. Наш октябрьский завоеванный день. Мы свое братство брали, можно сказать, грудью, руками одними. Кровь пролили не для того, чтобы столы в домах у наши людей были накрыты разно. Знаете князя Воронцова. Его имение было на Кавказе 40 тысяч десятин чернозема. А сбоку было село.

   126. А в это время была война, немцы с русскими воевали. Солдат раненый пришел с фронта домой, непригоден ни к какому труду. Говорит сам себе: дай пойду к князю, ему расскажу свою правду. Жить-то хочется, да еще как. Воевал за что. Увидел этого солдата Воронцов, и сошлись вместе. Договорились. Воронцов взял его кучером возить на фаэтоне. Возит всю семью Воронцова. А солдату это было надо. Всегда в дороге разговаривал на земле Воронцова. И вот праздник у Воронцова, собирается пир одно время. 

   127. Этот пир заставил Воронцова пригласить и солдата с женой побыть. Да посмотреть, как люди живут на одной земле. Этот пир прошелся не в сторону Воронцова, а в сторону этого солдата. Едут они по дороге двое. Солдат набрался сил, всех возможностей для Воронцова. У него спрашивает, как у своего хозяина, вежливо с извинением, чтобы Воронцов его понял. Спрашивает солдат: «А откуда это все ваше достояние берется?» То есть взялось у вас. Он ему сказал.    

   128. А Воронцову отказаться было никак нельзя: хорошо, порядочно солдат делал свою работу для него. Воронцов ему сказанул: «Это все мое имение досталось во время шефства войны, турки с нами, русскими, воевали. А мой прадед, – показывает скверик, – он лежит, похоронен генерал завоеватель. Тогда его за это наградил царь. А мне по наследству перешло». После чего солдат у него спросил за своего прадеда: «Где же мой прадед делся?» И как ему голову сбили, об этом царь не знает. Знает ворон один, тот, который пил с него кровь.

   129. Царь в это время забывал, как будет надо людей равнять. Одному тысяча, а другому ничего. Так большевики завоеватели этого права советской власти пришли на эту землю хозяйничать, и отобрали у Воронцова вожжи, передали вожжи этому солдату. А он забыл, что был кучером, стал директором совхоза, крупного хозяйства. У него дает доход земля. Мы за нею все ухаживаем по развитому своему труду. Я, говорит директор, учился, научился, как будет надо всех своих подчиненных по закону расставить. И им за каждое, сделанное трудом в день, оплачивать.

   130. Я экономист, мне доверилось партией это хозяйство хранить, чтобы оно было рентабельное. Май интерес – это всех нас это хозяйство строить, развивать, чтобы в нем росла большая экономика, которой распоряжался я, директор этого хозяйства. У меня стол не такой, я его делаю по своему карману. Тот, кто у меня в хозяйстве работает рядовым рабочим, он не специалист и не ученый. Ученому одна была развитая ставка и простому рабочему, кто уже не такой стол у себя накрыл. Это хорошо, что мы делаем.

   131. И вот вздумали мы об этом деле, которого не было. Мы имеем в своей семье врага, он меж нами в природе живет. И думает нас сделать таким человеком, как он у нас есть. Мы про него забыли, даже не думали об этом человеке. А он же с наших большевистских воюющих рядов. Такой же самый человек, как мы все сами. Разве с нами не такое время проходит по природе, или мы не такие люди, как он? Мы свободно сидим за столом и выпиваем свое приобретенное. Мы люди сознательные.

   132. Как у нашего преступника. Мы своим завоеванием не давали свое слово, чтобы это сделать над нашим человеком. Природа есть природа, а человек есть человек, кто всю эту систему своим трудом создает. На столе через него это есть. А мы с вами доверились теории, юстиции, как науке. Разве она права, нашего страдальца осудила за что? Да за дело. На него завели дело люди. Мы хорошо знаем его, что он не виноватый. Ошибся в природе своим делом.

   133. А кто из нас в жизни не ошибался или не ошибается. Мы все люди такие. Неужели мы не придем к одному целому всему. Сознание заиметь такое, получить один одинаковый достаток любой душе с сердцем. Зародился человек в жизни, его надо как своего обеспечить. Он у нас обиженно живет 20 лет на иждивении родителей. Мы же все за это дело, чтобы жить в природе одинаково. Ученый и неученый, все хотят хорошее и теплое. А у нас большая разница во всем делается. Мы с вами не видим, и не хотим мы знать.

   134. Что наша эта природа. Мы в ней работаем и трудимся. Нас некому учить, чтобы по-иному жить. Все мы за то дело, в котором надо будет тюрьма, и также надо будет больница. Мы же борющиеся люди, воюющие люди с людьми. Кому хочется подчиняться, или жить хуже, чем другие? А мы это сделали сами. Мы не старые люди, нас с вами учит прошлое. Мы с вами должны самого злого врага самим милым другом сделать. Мы же не по своей дороге пошли. Нас окружила наша неправда, в ней сорит гнилое.   

   135. Никогда природа не накажет за полезное и хорошее, если я или ты человеку делаешь в жизни хорошее. Кто имеет право сказать, что ты или я нехороший. Мы с вами почему фашизму оказались со своим делом плохие. У нас своя начатая дорога не сделанная. А у них дорога недоделанная. Оба мы виноваты в природе. Она нас не рождала, чтобы мы друг с дружкой воевали. Спросите у самих себя совсем не за свое, а за чужое. Земля источник вечный. А мы люди все умирающие, у нас для этого сил нет, чтобы заслужить внимание.

   136. Мы одно время говорили за своего внешнего врага о том, что мы будем его бить на его собственной земле. Надо знать своих людей и ту природу, которая обогащает любого нашего человека. Кто во внутри нас делается враг, мы у него спросили, как у друга. Мы его заставили сделаться. Между нами, обиженными людьми, мы сделались плохими людьми. Не захотели считать его человеком. Видели его очень крепко виноватым. Подумай же хорошенечко, все ли мы такие честные, не сделали плохого в природе? Мы живем за счет ее. Мы зависимые люди неправильной души.

   137. Не хотим сказать, мы виноватые за то, что крепко в природе ошиблись. Вооружились – не знаю, как сказать – самое плохое из всего. Спросите, от кого вооружились? Он самих себя лично в природе. Мы же люди с руками, с ногами. Не руками замотали, так ногами. Мы на себе носим чужое. Если бы свое, а не природное, никто тебе не говорил.

   Мы жили в одном большом селе, до семисот дворов. Три улицы больших, самое одно интересное. Это было по предковому началу. Верили все Богу одинаково, всегда его просили церковным богослужением. Их он поделил нарочно через курение табака.      

   138. Одна улица, она занимала свое место над глубоким яром. Ее назвали по заслугам Гора, на которой жил я, Иванов. А вот две улицы Сергушкина и Сапунова, расположились обе по низу. Между двумя одна улица. Всю свою жизнь провоевали, спорили, доказывали правоту самого Божьего дела. На стороне самодержавие поддерживали православные. А Гора – старообрядцы. И вот общество одно, порядки одни были. Земля – источник жизни. Прежде чем жить в природе, надо было родиться мальчику. Общественный такой закон, мальчику давалась земля.

   139. А девочке отказывали. На нашей стороне жил Илларион Иванов, у него, как на грех, родились девочки. Кто со слезами обращался, просил, чуть не плакал, чтобы ему дали, хоть на одну девочку три десятины. Мы были на своем настойчивые, этому человеку не давали. А другой совсем был раб, но из чужого села человек, он на нашей девице женился. Ежегодно рождал мальчиков, ему тоже не дали. Мы как люди время даром не теряли. А вот мясоедные дни рождественские святки. Мы сами ввели кулачки, которые мерялись через одного Бога, кто же прав, а кто неправ.

   140. То ли рашки курящие, то ли хонтеи староверы. Между собою любители кулаки друг на дружку. Одна треть на две части билась. Хотели остаться правыми. Всю неделю бились ежегодно. Но чтобы кто-либо победил, этого не было. Гоняют с места другого. А битка, чтобы был, такого не было с обеих сторон. А вот мы дождались, Мамонов и Канарка, самый один из всех был биток со стороны двух улиц.

   141. Гору гонит, некому его по силе удержать. А я, Иванов, не был биток. Но просьба поступила такая: «Что же ты такой человек смотришь, наших гонят». А наших гонит и Конарка. А если кидаться на битка, надо уметь биться кулаками. Я по просьбе обиженного бросился не на кого-либо, а на битка. Битка правой рукой ударил против сердца, сбит – и наши без меня погнали. Тогда сын отца подходит, предъявил претензию, якобы я сбоку его ударил. Нет, этому не быть. Советская власть пришла, мы ее завоевали.

   142. Закон земельный сменился в сторону только обиженных, за кого мы и воевали.

   8-й Чрезвычайный съезд советов собирался в Москве, с конституцией мы разбирались. Я как был на стороне обиженных, так и остался. Был и написал предложение такое людям всем. Самого практически представил. Смотрите, что я за человек, научился в природе. Мы его обнаружили на Красной площади, в Дом Союза № 3 он приехал любителем. Взял свое слово защищать умалишенных и заключенных. Мы не той дорогой пошли.

   143. Надо нам идти по новой дороге. А мы пошли по старой зависимой совсем дороге. По которой раньше шли, и сейчас за нее взялись. Как были науки старые, мы их над людьми возобновили. Если бы я приехал в пальто, то мне как Любенко досталось. А то мой костюм заставил психиатров на мне ошибиться. Я это предвидел, что история вся, начатая нашим новым человеком, не улучшилась, а ухудшилась. Я один был против, независимым показал себя. Мы это увидели в «Матросской тишине», № 20, где я с врачами встретился.

   144. Я им показываю белое, а они мне показывают черное. Я этим делом никого не заставляю, и никого не прошу из всех. Это мое найденное наше всех. Разве нам не понятно или не дошло еще. Если я делаю это, что надо нам давно сменить направление и взяться всем. Мы же видим живой факт, на мне лично развитый. Мы же люди нашей земли, мы не хотим понять, это сделано мною. Однажды я иду по Москве. Это была чистая правда между мною и профессором Краснушкиным Евгением Константиновичем.            

   145. Опытным психиатром, кто хорошо меня знал. По имени, отчеству назвал. Когда он увидел мои ноги чистенькие, заинтересовался. Меня в пути на улице Горького он сам остановил и назвал: Порфирий Корнеевич. По своему развитию, я такое имя не хотел никогда. Услышав его слова, то я не побоялся остановиться. А он мне, знаете, что сказал: «А какие чистенькие ноги!» А мои ноги были чистенькие, но и к этому я ему сказал: а какие они теплые. Он изъявил своей головкой поклониться, и точно убедиться в этом.

   146. А когда он брался руками за мои энергичные ноги, то его руки были холодные. Я ему говорю, называю тоже по имени, отчеству. Мы с ним встречались в псих приемнике по институтскому. Когда я сказал Евгений Константинович, он обозвался, сказал что. Я ему говорю, раз профессор моим ножкам поклонился: почему не кланяться всем? Он меня бросает с веселым и продолжительным смехом. Я в Москву не приехал пугать кого-то, я приехал учить. Я научился сам в природе, как будет надо не простуживаться. Я не болел.

   147. Моя просьба перед врачами была поставлена, чтобы они взяли на себя, и разрешили выходить гулять на двор на прогулку разувшим. А у них до этого был конфликт. Одно дело создалось между женщиною и врачом. Женщина пошла по полу разувшей, и простудила сама себя. Об этом деле узнал прокурор Вышенский, со своим законом вмешался. И врачу дал наказание пять лет сроку. Кто же с тобою согласится? Это все считали ненормальностью. А Иванов доказывает своей практической правотой. Это ни что такое, а закалка-тренировка моя, не чья, кого-либо другого. А все сделано сознательно.  

   148. Что можно будет сказать. Это не одни на мне качества, которыми приходится хвалиться. Я доказываю не молчанием. Говорю правду всем, что роли не играет болезнь над человеком. А играет роль над болезнью человек. Тогда просил ученых свободный в этом деле доступ. Знаете, что мне по телефону ВЦК партии сказал Чикин. Я с ним говорил на расстоянии. Я личность его не знаю сейчас. Он мне на мое все сказанное свои слова сказал: «Мы как коммунисты тебя не поддержим». Я не лезу на рожон  сам. А с правдою бываю везде.

   149. Меня не прогоняют, а принимают, как думают. Но видно из всего, не хотят. Как сначала не хотели Советскую власть. А раз быть, этому не миновать. Бывал я, лично говорил с профессором Коргановым Ростовской области. Николай Николаевич светило психиатр из всех. Идем мы вдвоем рядом при 27 градусов мороза. Ему тепло в пальто, а мне холодно без всего. Ему делается жаль меня. Мое такое терпение. Он мне говорит: «Зачем это ты делаешь, мучишь сам себя?» 

   150. Он мне так сказал. Я его назвал по имени, отчеству: я хочу, чтобы вы хоть день один в таком виде походили. И, может, как профессор об этом новенького написали. Он мне говорит: «Знаешь что, – я его со вниманием слушал, – о тебе очень много можно писать. Но одно тебе признаюсь. Я давно бы написал за тебя, но беда одна – не подходящее. Напишу завтра о тебе, а мне скажут: ты же писал – попробуй сам походить. Покажи свой пример». Знаете, что он мне сказал: «Лучше умру я в пальто, чем я буду умирать без пальто».

   151. Умер, нема. Закопали, как всех закапывают в могилу. Встречался с Введенским, разговаривал. Это было как раз в войну 1943 года. Мы врага одолели, погнали, но он не сдавался. Нес большие потери, а сам сопротивлялся. Продукция большая расходовалась с обеих сторон. Особенно убивали человека, человек был бессилен эту бойню приостановить. А осмелиться никто не смог приехать в Москву к Сталину и внести ему свое предложение. Меня как такового народ избрал, доверился, что я это сделаю.

   152. Мое одно было, оно есть и сейчас – надо мириться. Не умным людям, ученым людям. А надо мириться солдатам, кого заставляют воевать, на ком вся продукция расходуется, как на обиженном человеке. Его оттуда заставляют, и отсюда заставляют. А воюют политики, хитрецы. А моя была мудрость попросить обе стороны, чтобы они на одном языке друг с дружкой в это время договорились. Особенно мы люди новые должны ему, этому вероломному врагу, простить за его всю на нем ошибку. Он бы согласился на такое предложение. Мы бы тогда выиграли.

   153. А мы тогда стояли на Миюсе. Сколько мы воевали, и обозлено. Он не сдавался, а мы наступали. Это живая и прямая потеря. А по-моему этого не было, что есть сейчас. Мы с вами очутились в капиталистическом окружении. Разве можно правительство так убивать, как мы поступили. Мы их расстреляли. А сколько на их место родилось, это мстительная сторона. Они обиженные остались. Как же, воевали, воевали, а проиграли. Замирились в проигрыше. Разделили на части. Мы очутились в аннексии контрибуции. Это политика старая, нам их не надо.

   154. Мы должны хранить себя. А у нас свой внутренний враг. А с ним очень тяжело не умеючи бороться. Мы хотим доказать оружием. Закончили войну, победа над врагом за нами. А зачем нам потребовался атом, или эта ракета, которую мы создали. Мы с вами окружены врагом за наш такой режимный закон. У нас социалистическое государство. А экономика, ее люди государственные. Мы их заставляем создавать богатство в природе. А сами людей не удовлетворяем. Живут одни, живут другие. Одни получают, и другие тоже получают, только не одну цену.

   155. Не обида ли человека? Мы же завоеватели. У кого погиб сын, как он погиб у меня? Я тоже завоеватель, внес предложение Введенскому. А он меня за это назвал: «Ни то святой, ни то дурной». А сам не захотел делать меня святым, ударил за это невменяемым. Он ошибся, мы ему простим. А друга из врага сделаем мы, если только послушаемся моего разумного предложения. А мое предложение. Это мы, мы виноваты во всем. Мы и будем во всем правы, если только послушаемся моих сказанных слов, откажем себе во всем.          

   156. Мы не будем заставлять другого какого-либо человека. А будем просить ученого, чтобы он согласился с этим умным предложением, и проделал в жизни всем живым людям. Надо сознательно взять минимум зарплаты малым и старым по 30 рублей. Будет мало, добавим всем. И простить нарушителям. Попросить ввиду этого закона. Всем дается прощение, чтобы не делать вредное никому из других. Что и заставит больше не делать. У каждого свои деньги, но не чужие и продовольственные, которых надо жалеть.

   157. Не сделаем мы этого, мы врага не изживем. Это все ведет нас к независимости. Довольно самих себя. Мы сами сидим и наказываем. Давайте же мы возьмемся между нами, людьми, за свободу. Протянем руку своему другу заключенному человеку, наказанному нами. Его тело, оно же живое, и хочет жить. А мы с вами ему не даем. Мы же к ним не люди. А судьи им мы, люди. А что, если они возьмут верх, что нам тогда будет? Природа давно на стороне их. Она не хочет, чтобы человек отбывал такое мучение за ее богатства.

   158. Она говорит сама. То, что человек сделал, уже не вернешь его назад. Человек ошибся, все мы ошибаемся. Но не всех нас ловят. Многие из нас на воле. А сидит тот, которого поймали, и народом осудили его. Какие же мы есть люди. Как чуть что такое, уже дело, и скорее судить судом. Это старое, но не новое, держать в тюрьме человека. Надо нам новое искать. Небывалое в жизни, что нашел нам Иванов. Говорит: надо по-моему жить. По независимому, по природному. Вот чего мы должны добиться. Между собою мир.      

   159. Любовь внутри меж нами. Мы же приказываем, заставляем. Говорим: не пойдешь в бой воевать, мы тебя, этого человека, осудим. Кому давалось такое право? Ты разве имел право убивать? За что? Да наше непослушание. Мы боимся кого? Да бедного человека, убийцы нашего. Убейте меня за это предложение, если это дело делается хорошее. Жить – надо плохо пожить, и холодного попробовать. Разве Иванов за то, чтобы воровали, или убивал человек человека. Иванов за то, чтобы не делать эту убийственную продукцию. Иванов противополагает всему этому делу.

   160. Его учение – надо рыться в себе, в самом человеке. А не в природе, как мы ищем тайну, которая рождается землей через наш физический труд. Мы бы с вами не делали то, что нам вредит. Мы с природою боремся, воюем. Наше с вами, чтобы она давала. Мы мыслим сегодня, а завтра должны мы делать. Это хорошо, если нам даст природа. Мы против нее бессильные. Она нас держит всех на очереди. Завтра идет день новый небывалый в жизни. А мы в том же самом вооруженные. Своим оружием хотим стрелять в природе, природою заряжаем и стреляем.

   161. Оружие не помогает нам, а оно заставляет нас всех, чтобы мы научились им владеть. А учиться – надо и уметь. Не будешь уметь – проиграешь. Поэтому лучше не делись с природой, и не делайся в природе зависимый. Легче и лучше будет в независимости. Мы должны любить природу, как себя заставил Иванов. Мы видели сами живой факт. Целый год напролет 1965-й мы его деятельность видели. Он с нами со всеми говорил за того врага, кого мы боимся. Это природу, это холод, особенно белый снег, который ложится в году один раз, и то бывает зимой, от чего мы уходим.

   162. Мы с вами боимся закаляться, ленимся лишний раз облиться водой, да по холоду ходить. Как будто не так, как это все делалось и делается всем человечеством. Мы то же самое делали, что делали мы все. Такой же завтрак, как он был. Мы такой же делали обед, и ужинали так же само. А одежду имели разную. В будний день – будничную, какую похуже одевали. А вот в праздник, да еще годовой, мы одеваемся получше, что самое хорошее. А природе это зачем, у нее праздников нет. У нее неодинаковое время.        

   163. Зимние дни – в снегу, в холоде, в морозе. А летом – в зелени, в солнце. Это мы придумали отмечать чем-либо день какой-либо, что мы сделали хорошего. А плохое не вспоминается. Тот день, в который мы получаем неприятности, мы бы ему и не поклонились. А то мы готовимся, делаем для себя что получше покушать. На этот день мы режем барана или колем свинью, от чего природа кровью заливается. Мы делаем сами себе в этом деле неприятность. Нас за это природа наказывает, и накажет она нас за это. Мы же нарушаем ее жизнь.    

   164. Что хотим, то и делаем. В наших руках есть всякого рода оружие, мы его пускаем в ход. Мы сперва пробуем в природе не на человеке. А потом, если завяжется между людьми в природе война. А война бывает за природу, за ее богатства, которые человеку надо. Он за счет этого одно время живет, и за это дело воюет. Мы хотим, чтобы у нас была земля, вода и воздух. Что нам дает в жизни новое. Мы рождаем человека. Не знаем, за кого он уцепится, если узнает в природе о двух изложенных дорогах, которые нам покажут разные вехи в жизни.

   165. Одна дорога – это зависимость, которую нам природа показала. Мы в ней прожили 1965 лет, мы в ней боролись, провоевали. Сколько нас с вами было на белом свете, все мы хотели жить. Да еще какие силы были. Никто в жизни не хотел умирать. У всех мысль буравила свое я другому показать. Мы хвалились своим делом, что мы такими родились в этой местности. Нас без всякого не спихнешь. Захватили место свое собственное, и говорим: мы здесь родились.

   166.  Это место наше. Мы на этом месте спахали своими имеющимися силами. И думаем мы с этого места взять большую прибыль, чтобы было для себя, и для другого, чтобы продать. Мы без этой коммерции в природе не научили себя жить. Мы с вами цыгане. Воры, убийцы и жизни продавцы. А хотим, чтобы природа нам, этаким людям, простила. Мы за чужое совсем, природное человека посадили в тюрьму. Он, бедняга, там томится, и своим магнитом нашего брата к себе тянет.

   167. Мы же с вами не гарантированы. У нас такие идут дни, совсем не начатые для человека. Человек если бы знал, он бы никогда не делал. А то, как и всегда, делали, делают и будут делать. Но природа нас обижала своими силами, и будет обижать за наше самоволие. Хорошее, теплое ищет, плохое и холодное ненавидит. Зависимая сторона учит, чтобы без оружия не оставаться. Человека другого мы не знаем, поэтому мы делаем оружие. До моего года, когда я не был, и не сидел в тюрьме, прогулочные дворики не были огорожены решетом. 

   168. Мы боимся природы, а в природе два человека. Один обиженный природой человек. Другой обогащенный своей собственной хитростью. Мы с ним поделились. Я взял хорошую сторону. А тебе досталась плохая сторона. Кому живется хорошо? Тому, кто сидит в тюрьме, или  тому, кто имеет волю. Мы не знаем, что делаем. Наше желание одно в этом – у себя внутри держать врага. Это обиженный вечно человек. Никто про него не знает, и не хочет про него знать. Он оказался меж нами убийца. За что и как он его убил, это наука не изучила.   

   169. Я вам себя лично представлю, свое тело личное. Кто для тебя не остается никак нигде в обиде. Будешь ли ты или она. Для этого человека, кто меж вами, двумя человеками, не заслужил плохого внимания. Мы сами хотим войну, и делаем для нее оружие, готовимся, ждем, тянем это время, в которое природа будет помогать. Она нас стравит, покажет друг дружке, и заставит стрелять друг в дружку за природное богатство, с которым можно мирно жить. 

   170. Мы можем ошибиться на паркетном полу. Что-либо под бок заколет, и дуба дашь в жизни, захиреешь и умрешь. А вот мы за свою жизнь и свое время место свое старое сменили на новое. Из Луганской области переехали жить в Ростовскую область. Нас Провальские степи вовлекли. Меня люди бедные избрали, как вожака. Думали, что земли много дадут. Оказался участок 470 десятин. Мы 10 хозяйств, большие семьи, взяли и выехали на чистое поле. При экономической политике я был помощник отцу.    

   171. Нам за мое все сделанное эти люди помогли выехать. У нас две пары волов да лошадка. Заставили это сделать молодые силы наши, мы не знали, куда их девать. То ли на шахте, то ли в крестьянстве. Нас учила обстановка. Мы старались в природе жить. Перед этим у нас уродил урожай. Мы отцу своему родному  как хлеборобу приобрели третью пару. И заставили  сами себя хозяйничать на Гуковских степях, Зверевского района, Гуковского сельсовета. Хутор Иванов из десяти дворов.   

   172. При жеребьевке выпало на мою фамилию Иванов имя хутора. Такие мои шаги моей жизни. Выпало это счастье остаться навеки в истории. За пять лет мы обогатились, неузнаваемые хозяева. Если бы нанимали батраков, то нас бы раскулачили. Я был всему инициатор. Любил защищать бедноту. Во время закупки хлеба рабочим у крестьян, я вез хлеб первым. А за мною везли все. Здесь моя работа оправдала быть в Гуковской сельской ячейки кандидатом партии.

   173. Я не разбирался с этим, меня огородила моя правда. Коммерсанты хотели, чтобы я поработал на народ. Я как неимущее лицо у себя не имел собственности. Был по закону всему бедняк, я искал выход. Меня из Сулина пригласили работать в рабочий кооператив, торговать мясом. Это все помогла моя работа за закупки хлеба. Я перешел самовольно без ведома секретаря. Я это порвал. Взялся изучать, ходить в партшколу, где преподавал Мельник на тему экономической политики.  

   174. Я повышал знание, но мне не везло в политике. Я практически работал за прилавком мяса. Мне с моим счастьем не повезло в жизни. Создался конфликт. Кто был виноват в этом? Природа, кроме ее никто. Она осудила меня одного. Дали мне 169 статью, якобы я имел патент и торговал мясом. На Чурильном руднике, я там работал от рабочего кооператива. Но раз осудили, ничего не поделаешь. Два года дали отсидеть.

   175. Меня поставили как бригадиром над народом гатить греблю через Донец. Я там поработал. А потом послали меня  лес рубить в Холмогорки, Архангельск на верхней Левашке. Я там давал по рубке леса самые первые показатели. И делал … ручную распиловку. Особенно себя показал на реке Левашке на сплаве. Меня как одного из всех наблюдательный комитет досрочно освободил на волю. Я уже не пошел по той дороге. Взялся за физический труд, хотел руками доказать.       

   176. Сулинцы знают мою работу. Меня природа сама пихнула. Я перебил два ребра, восьмое и девятое, что и заставило работать служащим опять. Я научился ухаживать за лесом, стал кладовщиком работать, завскладом одного хозяйства. Меня за мою справедливость люди полюбили, и доверили учиться. Я стал писать. Мою работу техник Воронцов понял, что я за человек. Начал мне помогать как безграмотному. В этом деле заставил меня писать, чтобы научился писать правильно буквы и цифры. 

   177. Я его как человека в этом понял, он мне помогал. Я без него ничего не начинал делать. У меня родилась традиция о чем-либо писать. Воронцов мне посоветовал, как трудяге физического труда. Я хотел, но не умел. Меня держала моя безграмотность. Я старался работать честно и без всяких ошибок в жизни во всяком деле. Видел, но не молчал, правду говорил. За Советскую власть боролся сам. Меня природа погнала, и выгнала на бугор.

   178. И поставила на самую высокую гору Кавказа. Я проявил свою любовь. Мне надо давно учиться. Я через работу свою не смог учиться в командировках. Пишу Сталину письмо, заручился 25 руб., чтобы он лично помог мою мечту совершить. Мои силы, моя любовь в природе. Народилось желание учиться, учиться и учиться. Я получаю ответ, секретариат мне отвечает: «Можно работать, можно учиться; можно учиться, можно работать». Я и задумался, как же так.

   179. Мой по детству товарищ Иван Алексеевич инженер строитель горных шахт, заканчивал в Новочеркасске. Повышал звание в Москве. А меня хотят в лесу в горах научить, чтобы я был ученый. Чему учиться? Чтобы доказывать всему нашему народу, что ты научился сам без всяких преподавателей и никаких учителей. У меня оружие – это карандаш, больше всего я им писал. Описывал свою денную работу, которую делал трудом. Взял сам себя в руки. Бросил делать плохое, а за хорошее брался. Все время на ногах бегал быстро.        

   180. А в голову мало попадало. Не знал, чему учиться. Мне сама природа подсказала, чтобы я учился закалки. Самая одна из всех богатая наука, но не оплачиваемая деньгами. Как учиться, с чего начинать, я не знал ничего. Некому было подсказать. Природа создала мысль, она вложила в голову. Почему это мы, люди все живущие на белом свете, мы живем, боремся, воюем, одеваемся, кушаем, в доме живем, а простуживаемся, болеем? Сторона зависимая, я признал, плохая сторона.  

   181. Надо было жить. А мы не живем, а друг друга закапываем. Мы этого не учились делать. Я и принялся за это дело, взялся за самого себя, за эти качества в природе. Тайну не стал искать в природе, а ищу в самом себе. И давай делать практически, закалять самого себя. Правильно делаю, не знаю. Но шапку с головы снял. А у меня волос вился, как у какого-то младенца. Это мы, люди, стали смеяться. Я это дело заметил. Зря люди не будут с этого дела смеяться. Я не обращал внимания.

   182. А свое делал и делаю сам. Мою практику подтверждало само дело мое. Мы когда-то с товарищем по работе, коллеги, без ерша завтрак не делали. А сейчас меня приглашают в гостиницу в подвал на старинное место. А я уже испытываю, сознательно не кушаю, пробую в природе на себе эти качества. Он меня обозвал сумасшедшим. Я и на это не обиделся. А сам ежедневно пишу, нахожу в этом деле правду. Кому сказать, и как говорить? Я молчал больше, но присматривался. И ждал чего-то новенького за это мое все, сделанное мной.

   183. Я уже понял, что это хорошее не мне одному, а всем. Мы с вами это сделали. Нас с вами окружила эта наша неправда, о чем я расскажу слова.

Жить хотелось крепко мне,

Но природа не давала.

Я раньше работал,

А сейчас отдыхаю.

Ученые наши люди

Ошиблись на мне,

Признали свою болезнь

Паранойя развитие личности, шизофрения.

Ох, как молодость моя,

Жалеть приходится ее.

Но зато я хвалюсь.

Имя его ценю,

Он хороший добрый человек.

   184. Мою полезность опознал.

Руки мои золотые,

А ум дорогой.

Если меня знаешь в этом,

перед всеми хвались,

ко мне обращайся

и проси крепко:

«Учитель милый дорогой мой,

дай мне здоровье».

Упросишь меня крепко

 душою и с сердцем –

никогда в жизни плохого не получишь.

А то ты получишь, что следует.

Природа богатая мать,

воздух, вода и земля –

близкие родные

и милые незабываемые друзья,

у кого можно будет учиться,

и можно будет научиться,

   185. как надо работать,

закаляться в природе,

силы воли набираться,

чтобы были они у тебя.

А потом это сеять

зернышком маленьким.

Мы привыкли болеть

и простуживаться сами.

А Учителя на это нет,

чтобы людей учить,

кроме только одного

русского простого человека,

кто силы свои

перед всеми поставил.

Не врача и не знахаря,

а свои лично закаленные.

Ему хочется передать

всему нашему народу,

обиженному человеку,

всеми забытому, больному.

   186. Он крепко хочет

в жизни быть здоровым.

Но человека не нашлось,

чтобы он был такой

об этом деле болеть,

и крепко думать,

как будет надо

умело ему помочь.

Он ежедневно болеет,

страдает об этом,

у природы просит сам,

чтобы она отворила ворота

для того, чтобы человек

назад вернул здоровье.

Ей сказать спасибо за заботу,

за независимость. Природа помогла,

человек стал здоров,

болезни уже нет, есть жизнь одна

здоровая и крепкая.

   187. Мы ученые люди с вами, мы вся интеллигенция наша. Мы физического труда люди, работающие на предприятии, колхозники сельского крестьянства. Старые, взрослые и молодые. Мы открываем залежи. Для нас надо бассейн и промыслы. Лес, уголь и нефть. У нас шахты, заводы. Мы делаем машины, ставим на колеса, мотор заводим. Строим дороги со всеми удобствами. Хорошо живем. А ищем по природе иное. Разведку прокладываем, делаем поток в космос. Нас всех эта работа не удовлетворила.  

   188. В природе лежит тайна, а мы ее никак не найдем. Дорогу другую не испытываем. Мы взялись за зависимую, за природную сторону. Это хорошо, что она просторная и много терпеливая. Больше всего она молчит. А мы со своим делом, со своими руками лезем. А ногами бежим, догоняем. Бывает, и уходим. Но от того, чему быть, не умрет  с вами. Как были мы бессильные, так мы и останемся. Мы с  вами хотим, чтобы нас слушались. И делали они то, что и мы. Мы же не то делали, что будет нам надо.

   189. Мы со своим аппетитом деремся на высокую гору. А нас тяжелые задницы. Мы невесомо лезем. А физическая сильная сторона, практическая для нас. Это природная, естественная независимая для нас. Она не начата никем еще. Сбоку рядышком становись, и никому своим покоем не мешай. Ноги у тебя крепкие, держатся магнитом к земле. Воздуха достаточно окружает твое тело. Ты ежеминутно чувствуешь.

   190. Ты не лезешь на рожон, живешь свободно. В тюрьму за это тебя не посадят. Нам  больница не потребуется. Жизнь будет нам новая. Земной коры ни на что, хватит на ней вольничать. Мы не будем делать то, что нам вредно будет. Против природы мы перестанем вооружаться. Мы родим такие силы, мы заимеем волю, она нас сохранит. Не искусственно защищаться. А естественно окружим себя. Будем по-новому жить. Природа сменит это все, а даст свою волю, не воевать с нею.

   191. Мы будем дружить через нашу любовь. И наше все дело мы будем делать такое, в чем ошибаться не будем. Мы оружие перестанем делать, оно нам не будет нужно. Мы врагу простим за все. Друзьями начнем жить через нашу независимость. Люди будут братья, помогать в жизни всем. Мы будем солнышка. Не природа нас будет заставлять, чтобы мы ей кланялись. Мы поделаемся хозяевами. Нам надо будет хорошее, мы этим хорошим будем удовлетворяться. А плохое – это наш источник.

   192. Мы с вами в природе никого не будем бояться. Врага, какой бы он ни был, мы прогоним с земли. Любовь между людьми и великою природою зародится, и мы будем не обиженно жить. Мы опознаем в самих себе тайну. И больше болеть и простуживаться не будем. Это для всех продолжение за счет своих сил и воли. Умирать мы не будем из всего дела Иванова.

 

1966 года 25 января

Иванов

 

Набор – Ош. 2012.01. С копии оригинала. (1205).

 

     6601.25   Тематический указатель

Плохо-хорошее  24

Рождение детей  48

Независимость  60, 190, 191

Одна зарплата  65, 133, 156

Матери одна  65

Не сажать в тюрьму  66

Простить преступнику  67

Не заставлять  67

Дети  66, 67

Дети воспитание  101

Рождение человека, история  116, 117

Избавиться от тюрьмы, больницы  121

Мы виноватые  136, 137

Учителя дело  144

Война 1941г., мир  152

Одна 33р зарплата  156

Простить нарушителям  156

История: Гуково  171, 172

 Кавказ   180