Иванов П. К.

Доктор будет лечить

 

66.04.24 – 66. 05.20

Иванов

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

 

    1. 1966 года 21 апреля написана статья в Известиях «Доктор будет лечить». Автор понял так, как все читатели ее прочитали и поняли со всего этого написанного. Не одного Алексея Анисимовича, как медработника, касается, других наук. Успеха достигает лишь тот, кто ищет, дерзает, творит. И пусть ученые, практики идут разными путями. Пусть экспериментируют и отыскивают новое, лишь бы это приносило пользу людям.

    2. На этом можно, как говорится, поставить точку. Остается лишь пожелать не одному доктору Алексею Анисимовичу Васильеву и его пациентам больших успехов. А сбоку стоит радом закаленный в тренировке человек, практик, испытатель на себе в природе всех имеющихся заболеваний. Иванов Порфирий Корнеевич, 67 лет, русский, родился в Луганской области, Успенского района, село Ореховка. Проживает в Ростовской области, город Красный Сулин, Первая Кузнечная, 12. По всему этому делу, самородок. Источник – закалка. Тружусь я один на благо здоровья всех. Учусь в природе, хвалюсь перед миром.

    3. Правду свою хочу сказать про самосохранение клетки. Мое сердце здоровое, закаленное, молодое 25-летнего человека. Мой выход в свете. Я не боюсь врага, и не страшусь ничего, даже своей смерти. Если бы этого не было на мне, жизни моей не было. А то я человек земли, дышу очень крепко. Говорю резко не про какое-либо чудо, а про природное физическое и практическое явление. Самое главное, это чистый воздух, да вода с землей, вдох и выдох, снежное пробуждение, мгновенное выздоровление центральной нервной части мозга. Люблю и болею, но никогда не забуду про больного. Душу его знаю, хочу помочь, через руки током убиваю боль.              

    4. Это нам не одни слова говорят, а все делается делом. Пишет рука владыка, никогда про это не забыть, очень справедливое. А просьба какая. Меня надо просить – будешь здоровый. Кому это будет не надо, юноше молодому? Да нет. Уважаемые, это мировое значение. Рак излечивается и остальные болезни. Нам надо кланяться природе, любить ее, как великую. Нам не молчать словами, правду говорить. Не болезнь над человеком роли играет, а играет роли человек над болезнью. Нам надо учиться у Иванова, понимать его учение, чтобы не попадать в тюрьму и не ложиться в кочку в больницу. Жить надо свободно, не лезть на рожон.    

    5. Будет большая нам слава, сами себя любите. Другим, старше от себя, головкой кланяйтесь низко, и свою вежливость представляйте. Но и жизнь моя тяжелая для всех. Поймите мое терпение, сердце свое закали. Милые люди, гляньте на солнышко. Вы увидите правду, свое выздоровление. Свой долг такой быть, Победитель природы. Учитель народа.

      

      Неправда

    Мне хотелось крепко жить, но не давала природа. Раньше я работал, а теперь отдыхаю. Наши ученые люди на мне ошиблись крепко. Признали свою болезнь паранойя развитие личности, шизофрения. Какая моя была молодость, жалеть приходится ее. Но зато я хвалюсь, его имя ценю. Он драгоценный человек, полезным меня создал. Мои руки золотые, а ум дорогой.

    6. Если знаешь мое тело, хвались перед всеми. И ко мне обращайся, проси меня крепко: «Учитель мой дорогой, дай мне мое здоровье». Когда упросишь меня с душой и сердцем, никогда не останешься в обиде. А то ты получишь, что следует. Природа богатая мать – воздух, вода и земля. Самые близкие родные милые незабываемые друзья. С ними можно научиться для самого себя и для другого. Надо будет трудиться закаляться в природе, силы воли набираться, чтобы они были у тебя. А потом сеять это маленькое зернышко. Мы привыкли болеть и простуживаться сами. А учителя на это нет, чтобы учить людей, кроме одного русского простого человека.

    7. Кто свои силы перед всеми поставил. Не врача и не знахаря, а свои лично закаленные. Ему хочется передать нашему народу, самому обиженному человеку, забытому всеми, больному. Он крепко хочет быть в жизни здоровым, но человека не нашлось, чтобы он был такой. Чтобы в жизни болеть и крепко думать, как надо будет ему умело помочь. Он ежедневно болеет и страдает об этом. Просит сам природу, чтобы она отворила ворота для этого самого, чтобы человек назад вернул здоровье. Что самое главное в жизни. Ей сказать спасибо за ее заботу, за независимость свою, которая ему помогла. Человек стал здоров, уже болезни нет. Есть жизнь одна здоровая и крепкая.              

 

    8. Жизнь и смерть

    Товарищи, друзья, учителя, ученые люди, весь народ нашей земли. Нам надо знать природу. Она нас родила одинаково от нее независимо. Но мы не захотели по этой дороге идти, а взялись за свою, сделанную нами. Мы поставили себя на очередь, и ждем своего дня. Он для нас природою представлен. Мы к нему бессильно пришли, в процессе жизни потеряли здоровье. Но вот находить не сумели, то есть возвращать назад. Такого человека между нами и природой не нашлось. Нет болельщика, чтобы он знал про своего врага, и научился ему отпор давать. А совет может давать то лицо, который научился одерживать победу над собой. Мы для этого ничего не сделали, чтобы за наш поступок природа поблагодарила и изменила свое направление. А проявила любовь в дружбе.

    9. А мы с вами не дружим, боремся, воюем с вселенной, лезем на рожон. Землю заставили родить урожай. Мы с вами сделали, получили быстрое и удобное. Что может быть лучше от этого. Мы обманываем сами себя. Хвалимся, что мы живем хорошо. Это наша в природе неправда. Мы в природе трудимся и учимся не для того, чтобы уходить от других друзей, и делаться дельцом, командиром. И своего по детству товарища оставить позади, чтобы он ничего не знал. А все свое время ему сознанием делал. А в деле мы погибаем. Теория не хочет отыскивать болезнь. Для того ее надо опознать. Откуда он взялся, и зачем ко мне пришел. К человеку заставило пробраться его дело. Он стал уходить от природы. Зависимость заставила, его богатство, в которое человек вовлекся. Стал им пользоваться, как продуктом.

    10. И сам в этом продукте исчез. Человека природа убрала. Он не умер из-за того, что у него не было того, с чем он свои силы потерял. Война с природой заставила сдаться. Он бессилен дальше жить. Сердце износилось, мозг приостановился мыслить. А раз это на пути у человека появилось, это уже недостаток. Человек стареет, и себя в негодность приводит. Сердце перестает биться, мозг останавливается мыслить. И вот наступает конец жизни. Мы, люди зависимые, это сами завоевали. Теперь только нашелся наш русский человек, добился своими силами. Иванов хвалится ими, кричит на весь голос на всю природу. Просит, умоляет нас всех, ученых, чтобы они согласились с его мыслью.

    11. И перестали искать по природе жизнь. Надо нам всем искать смерть на своих телах для того, чтобы ее найти. И с нею поближе вместе поразговаривать. У нее спросить, как живой и энергичной в природе, что я тебе сделал плохого. Природа говорит. Ты меня формой пугаешь, а оружием у меня стреляешь, убиваешь меня. Поступок нехороший, самовольный и убийственный. Я на всех фронтах везде и всюду стала естественно по них попадать. Меня они искусственно от источника тянут. А я их тела с дороги прибираю, чтобы они этого не делали. У них проявился азарт мне своими силами доказать. У них оружие, машина удобная и быстрая для труда, чтобы я им давала за ранний посев хороший урожай. Как это делалось хозяевами на мне индивидуально.

    12. Я с ними управилась, как с умниками. Где 19-го века люди подевались? Разве им по-ихнему не хотелось жить, или у них не было сил. Какие были волы рогатые, где подевались. Разве революция забрала. Мы хотим, как новые люди, не на чем новой экономической политикой заставить землю рождать так же, как рождала человеку. Он психически на свою собственническую землю напал. И стал в свой двор тянуть хуже, чем было. Меня со всех концов обуздали люди. Не обратили внимания на войны, создавшиеся за мое доброе. Стычки между западом и востоком ввели. Врага били и били, хотели уничтожить. Думали, фашистское руководство виноватое. Договорились народом осудить.

    13. Нет, это расправилась с невинными людьми юстиция. А враг как был между людьми, зависимыми от меня, так он на таких людях и остался. Он больше в прогрессе развился. И у каждом хозяйстве бунт, недовольство. Обозленный человек на человека. Своим умом сделали капиталисты такую продукцию. Этому народу не докажешь. Создали для себя лично, огородились. Пополам сделались, и социалистические, и капиталистические. Одни вояки со мною. Теперь пришла на помощь практика физическому труду. Ученые люди стали делать цацку, машину, и нашли колодец без дна. По существу всей человеческой жизни. В одном хозяйстве два противоположных ума не должно быть. А у нас не народ взял верх над многими, а ученые.

    14. Кому люди своей потребностью не экономные. Ученые ищут выход у меня в космосе. Нашли пространство, стали щупать другие планеты. Видят по всему размаху и всей деятельной техники. Она рвется вверх, хочет приборами подсказать человеку, чтобы человек согласился вместе с техникой оставить нашу старушку землю. Она на исходе потерять свои имеющиеся силы. Они перестанут такие требования удовлетворять. Ученым мало, но признаться о своей ошибке боятся. Не говорят про природу, про другую совсем сторону, про независимость. А она никем не занята, плохая и холодная, с кем встретился Иванов. Он хорошо окружал себя. Не пожелал идти вслед за нами, свернул совсем в живую сторону. Туда, где смерти никогда не бывает.

    15. Неужели Иванов неправильно делает. Он же меж нами вырос. Практически распростился с зависимостью. Не сразу сбросил то, что мешало жить. Сначала шапку скинул, а потом обувь, и все остальное не стал носить. Ученые и корреспонденты, поэты, инженера, писатели, ничего не пишете об этом не начатом богатстве. А вот про природу, про закалку молчат, как Иванов себя привел, и ею окружил себя в тренировке независимо. Нам, ученым, доказывает своей правотой. Не богатство нас с вами спасет, а наше тело. Не будет нас – не будет ничего. Иванов, по всему развитию, больной человек. А почему он не болеет и не простуживается. Он внес свое предложение. Нам надо одного человека такого народить общими силами, кого угодно, лишь бы он закалялся. Да нам про свои действия рассказывал. Не молчу, говорит Иванов, а кричу на весь голос сам.                                   

    16. И другие люди не молчат, о пользе пишут. А нашим ученым надо экономика. Им не надо здоровье, которое нам вносит Иванов. Разве он не видит, какие мы вояки или борцы до одного дня. А мы его боимся, крепко верим сделанному нами всеми, оно нас спасет. Где же наши предки подевались? История забрала. Мы ищем жизнь в этом деле, а сами наткнулись на смерть. Почему так получается, если мы всему хозяева? У нас с вами оружие. А враг как был меж нами и природою, так он и остался. Из-за нашего неумения прогрессирует. Мы врага не знаем, не хотим его искать, чтобы умело его найти, и дать ему отпор, чтобы больше не появлялся. Он природа, и ми природа. Она – нас, а мы – ее. Оружие наше не помогает, а наоборот, заставляет делать дело его. А как же идея Иванова. Без всякого доказано, можно жить. Пусть скажут психиатры об Иванове, что неправда есть перед нами, что он закаляется.

    17. А его блюстители держат, как преступника. Он не убийца, не расхититель. А что ему дают, он не просит. Это спросите у того, кто и за что шлет. Уважаемые люди, гляньте на солнце, вы увидите правду. Я, может, ничего не знаю и не умею. А что, если умею или знаю, тогда что скажете. Мы бедные этим все люди. А Иванова в законе держим. Спрашивается, за что? Да за хорошую закалку и тренировку. Он своим телом доказал, ему надо воля. Его все выводы приводят к тому, чтобы от природы добиться успехов. Надо практически работать. А Иванову не дают. Он просит от народа помощи, чтобы его учение между нами прозвучало красными буквами про его деятельность. Для него не надо никакая болезнь. Человека надо научить, чтобы он делал физически и умственно, помогал себе отбиваться от врага.

    18. И от внутреннего, и от внешнего. Тогда силен будешь мировоззрением, Победитель природы. Это правда. Доктора заслужил не один Алексей Анисимович Васильев. Кто своим умением эту работу показал, а пациенты одобрили своими письмами. Разве можно забыть. Редакция Известий про это рассказывает читателю. Кто этому может возражать. Разве здравотделу.

    Корреспонденту Вечерки. Москва. Неизвестная работа или труд на Тополевом переулке, 8, кв. 11, у Марии Матвеевны Аралушкиной. Сами пациенты лично устно рассказывали про то, что нам сделал Иванов Порфирий Корнеевич. Берет слово Сергей Иванович Качалин. У него была на губе болезнь рак, злокачественная опухоль.

    19. Про специалистов говорит, про врачей. Не отказывались, принимали, разбирались, изучали. Давали совет верхнюю челюсть зубов удалить, и сделать вырезку.

    Но Иванова пробуждение, хотя оно и тяжеловатое. Каждый день надо мыть ноги холодной водой по колени. Я встаю с постели, ни за что не берусь, а за свои ноги. Бегу под кран, скорее мою по колени. Холодно, и крепко холодно. Но что ж, взялся за гуж – говори, не дюж. Так же само ложусь в постель, тоже мою. Но зато я получаю удовольствие. Мои ноги горят от тепла, и мне приятно. А вот я когда иду по дороге, со мною встречаются люди, идущие против. Я никого не прохожу молча. Головкой кланяюсь им низко, говорю слова: «Здравствуй». Дедушка или бабушка, или дядя с тетей, молодой человек. Так Учитель учит нас.

    20. Знакомый или незнакомый, а вежливость. Душа и сердце нужна. Я так и делаю, говорит Сергей Иванович, инженер плановик, работает в министерстве путей сообщения. Проживаю в Москве, ул. Станиславской, 8, кв. 5. Чекалин.

    А вот помощь дается человеку. Надо искать самому нуждающегося. Тому, кто просит, ему не давай, он профессионал. А тому надо дать, кто не просит, а живет плохо. Его надо найти, и обязательно помочь со словами: «Я даю эти деньги для того, чтобы мне было хорошо. Отдавай без всякого осуждения, это тоже надо. А субботний день до воскресения не кушаю. В пятницу в шесть часов поел. И жди, когда пройдет 42 часа, это в 12 часов дня в воскресение. Кушать не спешу так, а выхожу на двор, и там занимаюсь физически. Через гортань тяну воздух.

    21. Пополняю внутреннее условие для того, чтобы продукт не влиял. И тут же прошу Учителя: «Учитель, дай мне здоровье». Три раза делаю. А потом сажусь кушать. Это делаю в неделю один раз, как праздник, с душой и сердцем. Харкать, плевать на землю не рекомендуется. Пить вино ни в коем случае нельзя, также курить табак нельзя.

    Все это человеку любому дает новое. Он через это все сделанное в природе заслуживает внимание больше ничем не болеть и не простуживается. Я человек интеллигентный, верю жизни, но умирать рановато, хочется жить. Это все не дается болезни. Дается человеку, чтобы человек это делал с душой и сердцем.

    22. Никогда нигде никак не заболеет. Острая болезнь исчезает от этого. И, как понимаете вы, я пробовал это оставить – враг опять возбудился. Когда опять продолжил этим заниматься, враг ушел. Не один я, и моя семья этим проявляется, тоже чувствует хорошо. Как нам всей семьей качества Иванова не хвалить и не благодарить, если он нами не побрезговал, не отказался. Это не мое, он нам говорит. Я не хочу никакой подачки от людей, мне не надо никакая ничья помощь. Я для этого не рождался, чтобы делать свою лично экономику. Мне это старое гнилое не надо.

    23. Я, говорит, хорошо понимал, много разговаривал, был у него в Красном Сулине в гостях. Он заслуживает быть Учителем. Он к себе это все не присваивает. Говорит всем. Довольно нам жить бедно в недостатке. Мы же, он говорит, живем с вами, и этим, что имеем, не удовлетворены. Пока не приобрели золотую одежду, и еще нет моды носить часы на обеих руках. И ими хвалиться, что они минута в минуту ходят. А как радио сигналит, так хозяин их подводит. А в сельском хозяйстве мы не агрономы. Нам с такой техникой прошлого мужика, да с такой мудрость, мы бы не такие урожаи снимали, и не такую экономику имели. А вот как мы ни хвалимся коллективно, но нам того, что надо, в жизни не дается.       

    24. Огромное, большое никогда хорошего ни одному руководителю не показало. Заставляется человек. Где бы он ни был по своему развитию, он зависимый человек, я ему верю. А вот Учитель независимый от природы, с кругозором, мудрец. Он говорит. То, что он мне передал, не все. Только цветики мы видим, ягодки далеко от нас. Комбинаты, совхозы, миллионеры колхозы, сельскохозяйственные машины, электростанции на реках и созданное море – не спасение жизни человека. В Румынии был богач такой. 99 имел хозяйств, а сто правительство не разрешило. Он хотел сто иметь, но ему не давали. А когда помирал, он посмотрел на это, слова оставил нам всем. Так он сказал: «Напрасно я клал камень на камень».        

    25. И умер. Его не стало, как не станет нашего ракетчика Королева. Все мы такие получим  заслуги от природы. Что мы за ученые, если мы учимся хорошо, а живем за счет этого однобоко. Я Учителя приостановил, хотел свое ему сказать. Он мне так сказал. 67 лет прослушал, но такого учения не зародилось, чтобы доказать юстиции и медицине. Для чего она учит людей? А тюрьма как стояла на месте, так там бедняк, обиженный природой, забытый всеми, думает про волю. А ему 25 лет сидеть. А в больнице лежать бессрочно. Отстраивают колонии, или сидят на привязи. Куда же мы смотрим, и что мы делаем. Сегодня я его зарою, как непригодного к жизни. Потерял здоровье в борьбе – в землю в могилу. Пусть он там лежит в прахе.

    26. Обращается к Сергею Ивановичу Учитель, его называет милым человеком. Показывает на место, никем оно не занятое, пустое. Говорит Учитель мне. Знаешь, сколько у тебя жизни, чтобы продолжать свою жизнь. Но у нас ноги непригодные, больные у всех. А какие беспомощные сердца. Всему делу виноватые мы. Делать надо, Сергей Иванович. А мы с вами ничего не делаем, спешим жить. Время только на порог заступило, а мы скорее от него бежать. Наденем какую-либо одежку, лишь бы прикрыться. А так без нее мы не привыкли оставаться. А завтракать надо и обедать надо, и ужинать надо. А где-то прибавляют и полдник. Что мы делаем? Поблажку, мозгу не думать. А спал бы, спал, да время гонит на работу. Какая есть жизнь. Что-то тебя заставляет, что-то надо делать.

    27. Это говорит Учитель Сергею Ивановичу. Наша мучительница зависимость, она такие дни хочет у себя видеть, надо к ним готовиться за некоторое время. Разве бы мы с вами всю нашу зиму это делали, что мы ежегодно делаем. Надо бы сменить свое старое, а у нас робость. Мы боимся холода, и крепко от него сами себя защищаем тем, чем возможно. Это не оправдание, на один год все делается. Это было, оно и есть, замены никакой. Чтобы близким другом и помощником во всем, человек наш не делает. А вот про весну, про теплые дни, да причитающую работу на земле, ум свой не приостановит. Эта работа у каждого человека на своем месте проявляется, и будет проявляться. Мы гоним с земли снег.

    28. Зима пользы никакой не дает, а отбирать, отбирает. Мы же к этому дню весны все делаем для того, чтобы наше дело себя проявило, чтобы у нас каждый гектар давал не меньше, а больше. Ты эту задачу и цель раскусил. Спрашивает Учитель у Сергея Ивановича. А Сергей Иванович спрашивает у Учителя. Скажите мне, пожалуйста: «Где вы это все берете?» А Учитель стал ему говорить. Ты инженер, да еще плановик работы. А вот своего врага, то есть болезнь, сам не удалил. Что этому мешало, скажи? Наш Сергей Иванович не знает уже его болезнь. Я, говорит Учитель, на это назван народом Учителем. Чему я учу, и что преподношу, как ты об этом думаешь, сказал Учитель Сергею Ивановичу.

    29. Сергея Ивановича дело одно – хорошо скинуть шапку, поклониться, и сказать спасибо. Это не все, говорит Учитель. Он это мастерство не присваивает к имени своему. На это дело отворены ворота, места хватит. Приглашает, просит даже наука одна для всех нас. Особенно молодежи давно-давно надо на руках носить. Он у нас такой один, кто не побоялся  оставаться на пути своего развития, а взялся искать, в дерзанье творить, никто ему не помог. Сам без учителя и преподавателя закалился в тренировке. Сознательно в природе делалось без всякой оплаты. А критику перенес со своей славой. А свое найденное не жалеет, свою тайну передать. Умеешь все делать, разувайся, раздевайся, и головной убор долой. Практика, она всем известная.

    30. Только надо будет к этому что-то сделать. Когда все это прочитаешь, что наш Учитель обо всем написал. Есть, что читать. Природа научила, все она сделала. То писали плохо, а теперь писанина ясная, известная. Зря на страницы такие буквы черные и большие не поставили. Доктор будет лечить. Если журналист за это дело возьмется, поможет дело Иванова через Маяк народу рассказать. Изменятся слова, тем больше красные напишутся, не чему такому, а здоровью. Учителю за это ничего не надо. Он независимый человек. Со своими взрослыми годами надо готовиться к сдаче сил, а у него они лезут вверх. Я, говорит Иванов, себя не веду к чемпиону, умирать не собираюсь. Все мое хорошее подсказывает место свое предназначенное получить.

    31. Учить нашу молодежь. Лишь бы она захотела, свой вечно развитый поток мы изменим вместе. Одному невозможно. Солнышко всем лучи посылает, но вот ими пользуется один Иванов.

    Здравствуйте, дорогой уважаемый друг моему сердцу Учитель! Поздравляю Вас с праздником 1 Мая. Желаю Вам здоровья, много лет жизни, удачи в жизни. Чтобы Вы, дорогой Учитель, хорошо провели праздник. Пишу о себе. Я жив, здоров, чувствую себя хорошо, за что вам искренне благодарен. За вашу отцовскую заботу обо мне. Вы первый пришли мне на помощь, и оказали мне помощь. Я от всего чистого сердца вам благодарю. О, мой дорогой и самый близкий к сердцу Учитель. Во имя Вас я стал настоящим человеком. Еще раз благодарю вам за вашу оказанную помощь. Юра. 

    32. Дорогой мой Учитель. Примите эту посылочку, как подарок скромный, от Тани. Желаю Вам успеха в Ваших трудах. И благодарю за ваш полезный совет. Я излечилась от своей болезни. Извините меня за то, что я вас называю Учителем. Да вы своим учением помогли мне избавиться от ужасной болезни, вот поэтому я вас называю Учителем. Вы учите людей, чтобы они были здоровые. Благодарю и благодарю за ваше учение. Таня. Желаю вам здоровья и счастья.

    Читатель, это нам рассказывает в этом письме юноша, который обиженный, забытый всеми за свое рождение от матери. Его природа не сделала человеком настоящим. У него рост маленький, и на спине горбок, вроде карлика. Мы с ним не встречались, а письмами делали переписку.

    33. Юра прослышал про такого Учителя, а видать, не видал, но хочется узнать. Берет и пишет Учителю письмо. Про все свое недомогание описывает. Самое главное, обижается. На что, на кого, сам не знает? Я, говорит Юра, и не знал, и не думал, о чем хотел. Но раз оно зародилось. А тут одна мать, отца забрала война, и пожаловаться некому. А люди чужие, им не до меня. Мои ровесники с такого дела смеялись. Я это видел, за этим наблюдал, становилось жаль. А чтобы помочь этому. И душа одна, должно не рождалась для этого. Это моему горю откликнулась природа, со своими силами доверилась одному человеку, кто на это пошел, не побоялся  ничего.

    34. Стал учиться, научился сам себя сохранять. Он много ходил по земле. А думать, не знал, про что. И вот на это дело доверилась Учителю. Он не понимал природу, не знал, что она будет ему мать. А воздух, вода и земля – брат и сестры. Все наделало время и жизненный прогресс. Все люди льнули и делались одними. Разве это жизнь живому человеку, попадать в мертвый плен. Ежеминутно тебя может встретить стихия, твой самый вредный, злой враг. От болезни никто не гарантирован, ни один человек в жизни. Все мы от природы зависимые, я и ты, нас так воспитали. Без рубахи не форма, без пищи не человек, а дом надо.

    35. Этому нашелся противоположный, себя заставил не таким быть, как мы. Сегодня одеваемся, завтра тоже, а кушать по три, четыре раза. А с дома выходить не охота, с теплого да хорошего. А это все дает нашему брату нехорошее, плохое, смерть. Юра говорит, умирать так нельзя. Надо пожить в природе, да подумать, и дел поделать. А время само подскочит, и возьмет да помешает жить, какую-либо небывалую болезнь навяжет. А с нею попробуй расстаться. У нее природные силы естественные. Она с нами, азартными, не считается. Идет и валяет наши ноги, как курей, не подготовленных в этом деле. Нам мало, и хочется больше. А сами не знаем, будем жить, или нет?

    36. Не ждем восхода солнышка, бежим, наше такое дело.

    Мы с мамой проживаем: Ош область, Фрунзенский район, с. уч. Карган, больница. Мама сама расскажет про свою болезнь, но мне наши люди не верят. А я смотрю по народу: очень много больных. У меня тоже была болезнь не хуже всех. Если заинтересуется человек моим выздоровлением, то мне напишет. А мой совет один – ни на что не смотри, а старайся встретиться с Учителем. Тогда мне скажешь, зачем говорила. Болеть не будешь. У тебя, как у меня, новое будет. Я одна один раз была. И то считаю себе это счастьем. Я духом его слов насыщена. Он говорит. Правду мою из письма моего надо понять.

    37. Ничего не жалейте. После меня будут другие, интересней от моей болезни, и то выздоровели. Как Фекла Стогнева, Луганской области, Свердловск, хутор Кондрючий. 40 лет под себя мочилась. А как встретилась с Учителем, где-то делось. Я тогда была мученица, а теперь только благодарю и ценю. Не знаю, какое это счастье наше всех больных побывать у Учителя, и поучиться его учения. Он у нас один такой любитель больных, никому никогда не откажет, а примет и расскажет. Будешь делать – болеть не будешь. Вот какой наш Учитель, один из всех болельщиков.

    Я, Фекла Никофоровна Барониченко, Луганской области, г. Краснопартизанск, 2-й Провальский переулок, 17. Пишу письмо в Казань дедушке Учителю.

    38. 25.12.1965. Привет из Краснопартизанска. Здравствуйте, дорогой дедушка Порфирий Корнеевич. Известно Вам Фекла Никоферовна и Кондрат Павлович Барониченко. Дедушка, дорогой мой Учитель Порфирий Корнеевич. Позвольте вам сообщить о моем состоянии здоровья. Здоровьем я хвалиться не могу, так как у меня явилась новая болезнь. Раньше у меня болела голова, и приступы ужасной черной боли, а теперь этого у меня нет. Я страдаю желудком. Как только что-то покушаю, что моему желудку не подходит, то являются острые боли в желудке. А потом и спина болит. И это является очень часто. А бывает и день, и пять дней пройдет, а потом опять болею. А длится по-разному, бывает, длится полчаса, а то и больше, половина суток.

    39. Режим поста я прекратила, так как мой муж Кондрат Павлович все время настаивал на прекращении. Но ему со стороны некоторые люди в этом вот сильно мешали, поэтому я прекратила во избежание ссоры в семье. А поэтому я прошу у вас, дорогой мой Учитель, извинения. И пожелайте мне прежнего здоровья. У меня ведь той боли головной, от которой я страдала, уже не было, то есть исчезла. То позвольте мне выполнять все то, что вами дано в совете. Кондрат Павлович тоже просит у вас извинения. Простите нас, Порфирий Корнеевич. Мы однажды выслали вам посылочку скромную, и до сих пор не знаем, дошла она к вам. Сообщите об этом нам. Вот все.   

    40. Шлем мы вам свой горячий привет. Хорошего здоровья, и скорого возвращения домой в свою родную семью. Вот такое наше пожелание.

    Дедушка Порфирий Корнеевич, пишет вам Кондрат П., и обращается к вам с великой просьбой. Извините меня за мой грубый поступок по поводу режима моей Феклы Никифоровны. Я понял, что когда она постилась, то чувствовала себя очень хорошо. Но я вмешался не в свое дело, и поэтому прошу извинения. А пока до свидания. Ждем ответа. Барониченко.

    Читатель, это уже правда пациентов. Они живые люди. И вам вперед про это рассказывали, а сколько будут рассказывать. Это чистое человеческое здоровье, которое Учитель сеет на людях с душой и сердцем.

    41. Выступает Мария Владимировна Помазан. Днепропетровской области, Васильковского района, ст. Чаплина, колхоз Шевченко. Пишет в письме. Здравствуйте, дорогой и незабываемый Порфирий Корнеевич Учитель! Разрешите вас поздравить с большим в чужом краю праздником 1 Мая. Желаю вам самого наилучшего, скорее вернуться в свой родной дом. Счастья и здоровья. И приехать к нам в гости, то и нам был бы праздник. Дорогой Учитель. Примите от Маруси, Ксении большой привет. Учитель, вы, может, обижаетесь, что я вас называю Учителем. Но я не могу иначе вас назвать, потому что вы мне действительно дали на всю жизнь большое и счастливое учение. И вы меня сделали счастливой. Сколько мы вас с сестрой вспоминаем. Что бы мы делали, если бы не Учитель. Вы же учите, какой был этот год. Каждый день дожди. Погода, как она меня крутила, и какие были боли. А то все время выполняю ваш дорогой совет.

    42. Все выполняю. Купаюсь два раза на день холодной водой при любой температуре. Чувствую очень хорошо. Все кушаю подряд, не смотрю ни на что. Кислое, соленое, все безразлично. Никогда ничего не болит. Вы же знаете и видели меня, Учитель, какие у меня были руки и ноги покрученные. А теперь все стало на место. Разве это не счастье. А я 20 лет мучилась по больницам, и как они меня травили, весь мой организм. Какие они мне камни вешали, я ревела, чуть ни голосом. А никаких результатов я не получала, только одна мука. Я ваш совет приняла 28 февраля 63 года, и выполняю. На сегодня не выпила ни одного порошка, и не пью. Они, проклятые лекарства, только человека мучат, и загоняют в гроб навеки. Я это на себе испытала. Какое у меня сердце больное было, приступы сердечные, все …

    43. А воздух, вода, земля мне поставили все на место. Никакой нервной системы нет. Сплю крепко и нормально. Я не знаю, как человеку кушать хотелось, у меня никакого аппетита не было. А сейчас покупаюсь холодной водой, и посмотрю любое, хлеб, лук. Как тело трусится, кушать хочется, и сразу начинаю кушать. И кушаю много, не так, как раньше. Учитель, вам это не поверится, что вы видели меня, одну хромоту. А теперь Мария Владимировна чувствует хорошо. Приезжайте к нам в гости, вы убедитесь точно. Учитель, если можно, вышлите мне фотокарточку. Я вас очень прошу. Соскучилась по вас, жду с нетерпением вашего приезда. Извините, может чем-то оскорбила. Вам все желаем самого лучшего здоровья. 1966 год 19 апреля. С праздником вас, Учитель. С уважением, Маруся и Ксеня.

    44. Уважаемые вы читатели! Не поверите моим словам. Пишите ей письма, как живому человеку. Факт мое то, что я сделал, и как делал. Надо будет любому человеку умереть от этой помощи, а я ее увидел на Марусе. А меня районная милиция и здравотдел забирают, и везут в район в милицию. Там со мною поговорили и отпустили. Я к Марусе для восстановления ее жизни не раз приезжал, физически с нею занимался. Делал нам не за какие-то деньги, а за любовь к больному. Я болельщик этого дела. Нет того, чтобы я не сделал на другом человеке.

    В Москве ко мне обращается женщина молодая, называет меня Учителем. Я ее слушал внимательно. Она мне рассказывала про свою рожденную болезнь между двумя родными сестрами.   

    45. Я, она говорит, имею квартиру, а сестра работает бухгалтером. Беда меж нами одна. Я говорю: «Ты живешь у меня на квартире». А она говорит: «Я тебя кормлю деньгами». И у нас до драки. Это происходит один да другой. Я начинаю ее учить, говорю. Ты виновата, твоя ошибка, что ты не ухаживала за сестрой, а сестра за тобой. Я, Учитель, прошу тебя, первой начинай это делать. Приходит она домой, ты замечай, что ей надо делать. Ты не ожидай, начинай сама делать – у вас пойдет лад. Так сестра сделала, сестре стала помогать, а сестра ей. У них проявилась в этом дружба и любовь, друг другу помогают. И стала жизнь им другая, новая небывалая. И мне, как Учителю, хорошо.    

    46. Я вам этим не хвалюсь. А посмотрите дальше. Вы, все здоровые, будете сами у моих ног кланяться и просить меня. Я вам про ваше все, что вы сделали надо мною. Я вас не хотел принимать, а вы председателя упросили, чтобы я, как больных, принял. У меня к вам сердце и душа. Я больной человек. Лишь бы увидеть больного, моя в этом вся инициатива. Я вас принимал, а секретарь сельсовета, ваш добрый человек, позвонил в район в Бобренец из хутора Свердловска, откуда и приехала милиция. Она задалась цели взять мои качества, которые я имею, их проявляю, как знахарь. А я, прежде чем их принимать, им рассказал подробно. Что я говорю. Не подумайте, и не скажите кому-либо, что я этим хвалюсь, научился вас обманывать.

    47. Я не простуживаюсь и не болею, это мои заслуги перед природой. А сейчас с этого всего научился, учу других закаляться. А меня ученые за это все считают больным человеком, но не вредным. Моя болезнь не входит в рамки  ученых. Мою болезнь сам академик Николай Николаевич Введенский не определил точно. Я перед ним стоял на арене не человек данной земли. Он так сказал. Ни то я святой, ни то я дурной. А я у него спросил, как у светила Советского союза: «Скажите, к кому мне присоединяться». По всему моему делу, я Бог земли, хозяин природы. Мне не нужен, кто живет хорошо, и тепло огорожен.

    48. Я получил доверие, письмо с министерства здравоохранения СССР от специалиста по раковому заболеванию. Т. Угренович пишет, мне в письме дает рекомендацию, чтобы я свою правду описал, то есть найденное в природе. Для всех она тайна, но для меня мой физический практический труд. Эти все выступают, мою работу одобряют, меня в этом возвышают Учителем.  Какой я Учитель, если мне учеников не дают, хоронят их. Мне надо давно им рассказывать, но я еще право от президиума не получил. Когда мою способность поддержит народ, Президиум попросит, я найду слова, как будет надо предотвратить любого прогрессирующего врага.

    49. Моя цель моего учения – помочь людям, как будет надо человеку помочь, чтобы он не попадал в тюрьму и не ложился в больницу. Нож и шприц не надо. Иванов добился с Угренович, и Подоксик договорился, чтобы от ракового заболевания представить лично в Москву. Я на себя взял инициативу этих людей, которые излечились учением Иванова. Он в хутор Свердловск в дом приехал к больному злокачественным заболеванием. Павел письмо писал в Красный Сулин, ул. Первая Кузнечная, 12, чтобы Учитель приехал. Я к нему по его просьбе приехал, а люди повалили больные и не больные. Для Учителя разницы нет.

    50. Сегодня не больной, завтра заболеет. А когда Учителя поддерживаешь, учение делаешь, уже болеть, простуживаться не будешь, что самое главное в жизни человеку.

    Вот тут-то я встретился, как независимый человек, с зависимым человеком, с вооруженным. Меня и прибрали к рукам. Милиция бобренская тут как тут, на машине приехала тушить огонь. Я принимал людей, трудился физически, их учил. Они, как овцы, думали: я – Бог, дунул и готово. Вы спросите у Колыша в Бобренцах, ул. Комсомольской,47. Она меня три раза принимала в доме. Я ее научил, она ногами не ходила три года, сейчас ходит. Что вы этакие люди собрались в очередь. Кричит милиция сейчас из района: «Вызову пожарную, и разгоню вас».

    51. Народ больной, хочет быть здоровым. А им не дают, милиция разгоняет, Иванова не пускают. Уже я им обязан. Я, Иванов, уже сам это дело прекратил, остановил прием, и все утихло. А меня, как нарушителя этого всего, в районную милицию. К моему чемодану, отобрали его, открыли сами, нашли деньги 1318 рублей. Начальник закричал: «Ты наших людей грабишь, мошенник». Ну что ему скажешь. Его район, он блюститель порядка, надо молчать. Вина была природы дать людям сделаться зависимым законником, кто занял свое место, и своими руками, голосом действовал. Иванова одно было – назвать начальника Бобренецкого района бедным человеком. За однобокую науку держится.

    52. Бить словами человека не надо. По снегу разутые не все ходят, и по морозу в трусах никто не остается. Да и этим никто не занимался. Начальник ошибся, и крепко, стал самовольничать. Помощи хорошему дерзанию, творению не нашлось. А привязаться привязался. Он думал, что он является хозяин. Но вновь родившийся в его районе преступник назвал больного человека врачом. Врачи не сделаю то, что сделал Иванов. Его люди прислали письмо для того, чтобы Учитель приехал в район Бобренецкий. Зачем, спрашивается? А как Учитель ездил и ездит по больным, им дает здоровье. А прежде чем ехать, надо разрешение. Иванов попросил, чтобы они пошли в исполком к председателю и спросили. Инициатор была Александра Хорошева, проживает в Бобренцах, ул. Комсомольская, 35.                              

    53. Она мне помогала, как Учителю. Ей председатель сказал: «Хорошим людям никто никогда не запрещал». А оказалось, якобы я сказал: где-то врач, а сам не врачебным делом занимается, любую боль изгоняет с любого человека. Начальник много на себя взял, он думал: действительно человек я, Иванов, заслуживает кары, с жизни его убрать. А оказалось, оно не то. Надо было Иванова опознать, ему создать условия. Привезли в Знаменку, в специальный приемник определили, а с приемника в КПЗ. По порожкам, но в милиции, она меня держит. А следственный аппарат на все стороны заработал. Как же, непонятный человек. По начальнику, я, Иванов, мошенник, нехороший человек, кого надо убрать. А по выводу Иванова, надо Иванову помогать, чтобы Иванов приучил людей к тому, чтобы у нас не было ни тюрьмы и ни больницы.

    54. Вот что Иванов на людях сеет. Деньги тут не причем. Много больных, и серьезно больные. Наши люди ученые не удовлетворили население хорошим и теплым. Сами стоят на очереди, и всех остальных поставили в очередь для того, чтобы дождаться своего дня и в нем заболеть. Я, Иванов, этого не побоялся, что меня милиция окружила. Наши люди, все это утрусится. Будет всем хорошо, не одному начальнику, кто хочет Иванова убить. Иванов – это есть закалка-тренировка, путь-дороженька к независимости. А мне акт санкции прокурора Бобренецкого преподнесли, чтобы я его подписал. В больницу Одесскую в экспертизу, надо будет и там полежать. Этап по изоляторам. Сначала из КПЗ в вагон железнодорожный, до Кировограда провезли.

    55. Сдали конвою кировоградскому в волчок с другими заключенными. Сам пропагандист против этого всего, чтобы нашу молодежь больше не сажали. А самому приходится терпеть. Кое-где надо сказать, особенно администрации всего этого. Мой дух был не таков. Я попал в тюрьму за закалку. А она учит всех, как будет надо избежать от тюрьмы и больницы. Когда только народ от моего плохого и холодного не отвернется, а возьмутся все до одного и станут учиться у меня, мы добьемся одного. Я копаюсь в народе, обиженном природой. Мне хочется им помочь, но они меня не понимают. Я у него стану спрашивать, как у молодого человека, чтобы он признался и сказал, что его заставило сюда попасть. А он, обиженный, у тебя, как старого, спрашивает: а ты зачем сюда попал? Что ему соврать, как будто непристойно.              

    56. Правду начнешь говорить, тоже нехорошо. Скажут: какой же ты Учитель, если ты мошенник. Молчать лучше. Я не отказывался от этого. Может, и мошенник, есть доля какая-то. Но никто не знает, что я по психиатрическому больной человек. Меня врачи из карантина подняли в камеру изолятора. Стены велики, а сам ниже воды, ни слова. Ничего, сиди. Говорят, Одесский изолятор в больницу доставляет в четверг. Я опят вагоном в Одессу. Здесь меня обидели, мой волос обстригли. Сняли с меня сан моей личности. А как я просил врачей, чтобы они меня не стригли. Постригли – и сделали здоровым человеком, фокусником, бездельником. А я обиженный, больной человек. Психиатрия, она это Одесса, не посмотрела, свое определение вынесла. Меня в тюрьму обратно в Кировоград. Следователь 215 статью подносит с юристом, я подписал. 

    57. Но теперь доказывай суду, что ты не виновен. Я стал правду суду описывать. Меня заставило условие это делать, что я сделал у вас в вашем районе. Мое вам всем будет надо это здоровье. А суд мою просьбу свидетелей не выставил, а своих дюжину написал обработанных. Я дождался, приехали ко мне на суд  в Бобренец 9-го августа 1964 года. Мне адвокат Линников сказал: «Не разговаривай». Когда везли, сказали мне, чтобы я держал, как следует. Я поступил так, как мне сказали. Ни слова никому. Суд опросил свидетелей, и вынес решение: на повторную в Москву в институт им. Сербского. Через Харьковскую тюрьму, через Московскую Бутырку попал во второе отделение, где со мною встретились врачи. И стали разговаривать так, как получилось. У врачей свое, а у меня свое. Я здесь себя не оправдывал, вина моя была. Брать, я этим занимался. А если правда есть, куда ее денешь.

    58. Она наша людская, никому не хочется болеть.

    Луганская область, г. Ровеньки, ст. Дарьевка, ул. Питомная. Ольга Иосифовна Котанова. Пишет письмо. Я вспоминаю свои тяжелые годы жизни, как я страдала, болела. И вы, дорогой человек, дали мне жизнь, здоровье. Я поняла, как надо жить, чтобы не болеть. Я приношу вам свои мысли и чувства добрые. Я всегда рядом с природой. Она дорогая мать моя милая. Всегда учит меня, во имя вашего что делать, чтобы не было страха, что завтра заболеешь и конец. Жить, жить – это ваши милые слова. Не болеть. Я вам низко кланяюсь, и желаю вам успеха желаемого, доброго для человечества всего мира. До встречи, дорогой Учитель.

    Привет от маленького Андрюши, пошел в школу в первый класс. Велел вам написать и просить. Крепко вас обнимаем  и целуем. Привет от старших. Все, кто вас знает, просят вам передать привет.

    59. Трофим Алексеевич в Москве. С 24 августа жду, никак не дождусь. Я сама дома. Сегодня 14 сентября. В чем прошу. Напишите мне, мы ждем ваших золотых слов.

    Это немолодая женщина, она имеет возраст 60 лет. А как она болела своим сердцем, она была не человек. Где она только ни была со своим телом. Нигде она не получила до тех пор, пока она не взялась за природу, за воздух, воду и землю. Она их признала за любимых, милых, незабываемых близких родных друзей, у кого она училась и научилась. Она водою обливается при любой атмосфере, и на любом морозе разутая она ходит по снегу. Я же, она говорит, человек, да еще какая. Смогу сказать любому человеку. Пишите по адресу, я вам скажу только правду. Это Учитель, он нас не учит, чтобы мы лечились. Он нас, всех больных и не больных людей, чтобы мы с вами больше никакими другими болезнями не болели и не простуживались. Вот что нам надо в нашей жизни.

    60. Мы с вами живем один раз, а как хочется жить здоровым и крепким.

    Откуда взялась эта вся история. Иванов на арене выступает, говорит. Если бы зависимость была права, наш человек никогда не болел и не мучился. Он и сейчас думает про то, что его это Бог наказал. А вот простить, не прощает. Болеют и болеют, а помощи никто из всех не нашел. Много слез прошло, много обид в людях происходило. Но такой день не приходил и не рождался на белый свет, как оно выпало на мою такую долю. Все произошло из-за маленького мальчика, из-за грудного дитя. Он у матери на руках криком кричал, это в вагоне. Пришел поезд местного значения Котдаг Белореченская. В Майкопе мы делали посадку.

    61. Я вперед залез. Мест не было без купейного значения. Стал как раз возле окошка. А за мною вошла эта мать с этим ребеночком. Он у нее кричит, не смокает, и кричит, и кричит. Никто из других не успокоит. Я нашелся этому делу инициатор, заставил на этом деле прозвучать. Вижу эту обстановку, которая вокруг всех происходила. Думаю сам себе, для чего же мы с вами живем на белом свете. Рождаемость есть, а вот воспитание этих детей. Мы не научились, чтобы оно между нами молчало. У нас, всех сидевших, не находилось сил. Они брали, но у них не получалось.

    62. А кто мог бы это подумать, что в нашем таком общем вагоне не рожденный человек с такими силами. Он перед собою поставил цель показать их народу. Сам себе говорит: если я этого мальчика успокою своими руками, то я буду тот человек, которого ждут все люди, то есть моя идея правильная. Обращаюсь к матери, извиняюсь перед нею. А у самого мысль высокая, на мою долю выпало это  делать. Говорю я: разрешите мне вашего мальчика взять. Она ни слова не сказала, взяла и отдала. Он перестал от этого дела плакать.

    63. Не творение ли в природе. Все в один голос подтвердили: это человек не такой, как все. За что я и ухватился. Это человека здоровье, оно выпало на мою долю. А раз природа разрешила свою атмосферу изменить в этом деле, надо будет трудиться. А без всякого труда ничего не получается. Это тоже наука, в природе испытывать свое тело. Проходить все невзгоды, всю неприятность. Было от этого всего очень плохо, без всякой привычки очень плохо. Это все делалось мною.                               

    64. Всем казалось, не так. Я тогда ходил только без головного убора. Но был молод, все мои силы физические при мне оставались. Ум свой в этом никогда не терял. А вот дело попалось под руки то, о чем Сергей Иванович нам рассказывал. Это его чистая правда, и не его одного. После тоже будут рассказывать. Но это не все. Надо ученым давно бросить однобоко дышать. Надо понимать природу всем одинаково, с мировоззрением, чтобы человеку оставаться в природе с пользой у себя. Надо научиться побеждать  врага, любое заболевание у себя.

    65. Объявить победителем, как сделал во всем деле Иванов. Он не сразу изучил природу, не разом стал близким другом. Постепенно и нелегко приходилось, и сейчас тяжело, хуже не может быть. Эти люди, которые сказали в один голос, не с одного дома, и не из одного села. Они разъехались по своим местам, про это рассказали. Это творение неумирающее, между людьми слово и дело, которое на нас, людях, делается. Мы сами этого дела свидетели и пациенты к этому счастью. Но чтобы этому не быть. Я, говорит мать двух сынов, которых потеряла на фронте отечественной войны.

    66. Без них меня окружила астма бронхиальная. У меня сердце не было пригодное к жизни. Я без неотложки не оставалась. Говорит Мария Матвеевна Аралишкина. Я проживаю в Москве, пер. Тополева, 8, кв. 11. Спасибо врачам, что вы принимали, для меня делали свои процедуры. Кто вам за это оставил плохое. Но с этого, что вы делали, мне становилось не лучше, а хуже. Я через людей нашла Учителя. Мы его прозвали за его скромность. Я никогда не думала, чтобы этот мой возраст делал то, чего меня научил делать он. Меня не лечил от болезни, а учил меня закаляться от других заболеваний, чтобы они не нападали больше.

    67. Сам ничего не делает, кроме одного – холодной водой ноги мои помыл. Они у меня разгорелись, как пламя. Через руки передал свою силу, научил устно, что делать. Я запоминала, сама делаю. Разве это плохо ноги мыть холодной водой утром и вечером. Встала – помыла, ложусь – мою. Все это не так делаю, проявляю любовь, душу с сердцем. Сама делаю. А когда идешь по дороге, особенно у нас в Москве. Есть люди с высоким пониманием. Ему головкой поклонишься низко, скажешь: «Здравствуй, уважаемый». А он остановится, да еще переспросит у меня.

    68. Незнакомая, а здороваешься. Тут мои ему темные слова, как в воду глядят, ему скажут. Мое дело – вам сказать, а ваше дело – вы как хотите. Это слова Учителя. Он нас всех так одному учит, кто делает. Это между людьми не плохо, а хорошо обеим сторонам, и мне, и вам, уважаемые вы ученые. И улыбка у нас остается при себе.

   Что же делаю я дальше по учению Учителя. Не надо быть хозяйкою над просящим человеком, кто стоит на своем месте и просит. Ему через одного попадает, уже его болезнь. Вы его заставляете своими копейками осуждать вас. А я так не делаю. Это профессионал этому месту. Учитель такому не помогает. Он считает, это тоже вояк этому месту.

    69. Он его захватил. Попробуй, стань возле него, что он тебе скажет? Он тебе со злом. Знаешь, что сделает. Лучше будет. Если ты этому человеку подашь, никакой помощи ни от кого не получишь. Учитель за того человека, кто сам ищет этого бедного человека, кто не просит, а нуждается в помощи. Вот этому надо помогать. Пополам дели рубль. Себе полтинник, и ему полтинник. Со словами говори: «Я этому человеку даю эти 50 копеек для того, чтобы мне было хорошо, чтобы я не болела ничем». Так я делаю, не убавляю, а прибавляю.

    А вот не кушаю сознательно. В пятницу вечером поел, а в воскресение в 12 часов дня кушаю. Без всякого воздуха не ем, а выхожу на двор.

    70. Там занимаюсь. Желательно всем это делать. Я проявляю любовь в этом. Разутым выхожу, и тяну воздух, делаю глубокий вдох и выдох. Без Учителя не остаюсь, говорю: «Учитель, дай мне здоровье». Скажу три раза. Можно больше про это говорить, но достаточно. Мой это для здоровья праздник, ни на что я не променяю. Я не плюю слюну и не харкаю, и не курю, и не пью вина.

    Через это дело не боюсь выходить на двор, и водою обливаться при любой атмосфере. Я уже ничем не болею. Не забываю, как сестра женщина, и не могу про его дело, которое я сама делаю. И очень хорошо после этого делается. Это природная ванна.

    Я вам расскажу, за что его в 1951 году 11 февраля от моей квартиры отобрали.

    71. За такую работу, которую у меня в квартире делал. А его по 58 пункт 10 прибрали к рукам, положили, как больного, в Ленинградскую психиатрическую специальную больницу. А у него как была закалка-тренировка, так она и осталась. Он ее делать начал, Учителю было 35 лет, вся полноценность при нем. Он пошел искать на своем теле не жизнь, а смерть. С этого всего получилась победа над природой. Не она его, а он ее упросил просьбой, чтобы она ему дала жизнь и учение. Он делает и ее описывает, всю молодежь приглашает это делать. Но молодежь этому не научена, их ведет зависимость за собою. С делом молодежь поднимается на ноги.

    72. С чем-то что-то сделал, в этом деле потерял здоровье. И с этим нездоровьем мы, все зависимые люди, не выигрываем, а проигрываем. Не продолжаем, а укорачиваем свою жизнь. По всему выводу, Иванов эту сторону оставляет, а начинает браться за свою независимую сторону закалку-тренировку, которая у себя заимела пользу. Это здоровье человека. Оно есть у Иванова. Проявилась сила противополагающая взять на себя инициативу, доказать людям, что мы идем не по той дороге. Не так мы воюем с врагом. Мы для этого дела пригласили на помощь свою юстицию.                                                        

    73. Ошибка юстиции. С вожаком за его режимный поступок разбираться не станет. Какая это наука, если она придумывает, обиженного человека судят. У нее, как силы, доверенность есть развивать между собою преступный мир. Чем-то недоволен он, в этой политике рождение. Мы без этого врага жизнь не сможем продолжать. Юстиция хранится бездельными денежными войсками. Теми защитниками, которые боятся внутреннего врага. Не дай этому делу развития, что тогда будет людям, делающим над этим обиженным народом, он томится.  

   74. Через этот порядок у нас обиженный чем-то, больной человек со своим развитием. Он ошибался и ошибается в этом. Какая кара расстрел введенный. Казалось бы, не надо этому человеку рождаться. А он родился, не захотел такого порядка слушаться. Сама природа помогает, мы ее заставляли все делать. Убивали, убиваем, и будем убивать через недостаток. Хорошее нам не делает хорошее, а делает плохое. Мы это видим сами, но не хотим признать самих себя, что мы виноваты. Делаемся преступниками, за что нас карает сама природа.

    75. Самопожертвование почему у наших некоторых руководителей. Есть Нефедов, Рязинский секретарь и другие. Это можно делать. А почему это человек помирает. Нам сказали ученые, они не учились для плохого, им дай условие. Где же сознание, родить человека, а потом его заставить воевать с природой. Она ему на это дала ум, чтобы жить хорошо. А это хорошее заставило жить плохо. Умер человек, это его огородило его ружье. Вы мне покажите этого убийцу, который убивал ружьем своим слона, змею, крокодила, даже замучил орла. Как он умирал.

    76. Я знаю хорошо про его дело в природе, что делает человек. Она его без муки не положит в могилу. Что вы делаете, этакие люди? Вы лезете сами на рожон. Друг друга сажаете, убиваете за природное богатство. За что? Не знаете сами. Убил человек  человека. Начинаем разбираться. Что его заставило? Не плохое, а хорошее. Кто по состоянию здоровья живет хуже от всех? Иванов. Его силы в природе рвутся, не лечить наших больных, которые в процессе своей жизни потеряли здоровье? Надо накую науку сделать, чтобы не заставлять их идти в бой для того, чтобы там падать жертвой.

    77. Это не наука нашей молодежи, не жить, а умирать. Надо нам всем через учение Иванова от природы добиться, чтобы она нам не мешала в нашей жизни, а помогала. Учение Учителя одно, обязательно надо научиться, чтобы знать и делать все устно. Это твой, молодой человек, будет в природе поступок, от чего люди сделаются сознательными. Свою частнособственническую привычку забросят, друг от друга уходить. Они возьмутся за полезную помощь. И начнут учиться не у теории, а у практики, которая их попросит, чтобы он любили свой труд. И к нему бежали с душой и сердцем, если это будет надо. А может, мы с вами пороемся практически физически, нам природа поможет оставить старую стратегию.            

    78. Мы октябрьскую не завоевывали для того, чтобы по-старому жить. У нас был лозунг, чтобы сделаться хозяином не над землей, как источником. Мы круглый год дни встречаем и их провожаем. А чтобы в этом деле удовлетвориться, этого мы не получили. А вот теряли, теряем, и будем терять через это. Мы, люди, несознательные в природе. Можно сказать, торгаши, коммерсанты, жизни продавцы, зависимые люди. Нам надо одежда, мы приобретаем за труд, себя в неволе продаем. Чья это дорога старая, непригодная. А если бы мы научились оставаться без труда, пошли мы в труд?

    79. Конечно, не пошли. Мы не хотим отыскивать хозяина, у нас к природе недоверие. Мы не учимся полезному, а нас учат вредному. Мы с вами рабы. Нам дом, жилая площадь не дается. Это твое подчинение. Ты бедный, больной, без этого всего жить не сможешь, поэтому ты и вооружился в природе это все получать. Тебе все это даром не приходит. В природе есть силы естественные для нас, зависимых людей. Нас через полвека редко увидишь. Случайно инвалид труда, и тот будет готов сдаться. Такая наша дорога, по земле ползать.

    80. Мы с вами бедные, больные люди. Не удовлетворены мы сегодняшним днем, чтобы научить самого себя оставаться без этого. Нам бери, где хочешь, а чтобы был завтрак. Зачем ты, столовая. Есть директор, персонал, разные проверяющие комиссии. Человека надо нам кормить, у нас он работник, деньги на это имеет. А мы мастера с продукта возделывать. Что хочешь, заказывай. Есть на это меню, подписанное шеф-поваром, кто вкус преподносит. Это хорошо, что мы с вами научились легко делать, и такую продукцию покупать и продавать. Нам кто-то доверил, мы сами наш закон мерило, рост нашей экономики.

    81. Мы с вами живем, пока так деньги зарабатываем трудом. Кто их нам оплачивает? Доверенное лицо, подпись директора. Это вся расплата человека. У тебя не такая душа с сердцем, мозг не так мыслит, как у ученого. Он физически лопату не держит, и не нажимает ногой. В природе живется пока легче ученому, он не меньше получает. Чтобы хвалиться здоровьем от этого поступка, не приходится. Ученому и неученому хочется хорошего и теплого, а больше ничего, вся погоня за этим. Мы не кто-либо, а люди. Но пока у нас сознания нет, всем одинаковую жизнь предоставить богатую.

    82. Здоровую, крепкую, закаленную, независимую, живую, природную, в естестве. Если мы в этом деле не оказались хозяева, и не научились в природе жить, и не болеть, не простуживаться. Мы с вами все зависимые люди, ничего не делаем, чтобы нашим телам была польза. Нам не дает наша одежда тепла. Чтобы наесться досыта, мы не наедаемся. Мы бы еще ели, да нет. Лучше, если есть хорошее. Нет денег. И так мы не удовлетворены домом. То атмосфера, не пригодная сердцу. Требуется воздух, а он у нас идет по земле, по природе без всякого не уходит от нас. А мы от него прячемся.

    83. Если нехорошая погода – дождь или ветер, или мороз, или холод – мы это не хвалим. Говорим: это плохо. А когда тепло, солнце, мы к нему бежим. Говорим: хорошо. А то не знаем, что мы умираем и при солнце, и без солнца. Мы же с вами бессильные. Жить так, как живет Иванов, мы не брались. Так говорим, что мы дикари. Разве мы не умеем делать это, или мы не умеем хвалиться. Мы такие люди, как и были до этого. Мы не хотели признавать природу, что она самое главное. Это воздух, вода и земля. Что нам всем и родило для этого мысль, а потом дело. А в деле мы ошиблись и умерли, как и не жили.  

    84. Это все наделала зависимость. Она нас заставляет, пихает: идите, делайте вредное, а не полезное. Что мы с вами делаем? Одну неприятность. Мы с вами ищем в природе жизнь, а в этом получилась смерть. Кто этому виноват? Мы не закалялись, чтобы был для нас источник. Мы с вами не трудились для блага всего человечества. Мы с вами в природе не учились. Похвалиться нечем. У нас не зародилась правда, она нами не подтверждена. Наша клетка органического тела не выхожена, чтобы сказать свою правду. У нас не закаленное, не здоровое, не молодое сердце.  

    85. Не скажем, как у 25-летнего человека. Не такой, как следует, на своем месте выход. Мы боялись, боимся, и будем бояться своего неопознанного врага, то есть болезни. Она нас мучит. Мы, все люди, боимся смерти крепко. Если бы мы с вами не умирали, мы бы с вами жили. А то мы не люди на нашей земли. А вот тихо научились, шепотом признали чудом, им хвалимся. А не хотим понять природу, физические силы, проявление. Не признаем, самое главное, чистый воздух в этом деле. Боимся лишний раз сделать вдох и выдох, чтобы между нами получилось мгновенное выздоровление.

    86. А снежное пробуждение, холодное и плохое никто не хочет. И нехорошо чувствует, бессильно остается нервная центральная часть мозга. Мы с вами не проявляем к этому любовь, и не хотим знать про больного, не хотим душу его понимать. Само положение менялось на другую совсем форму. То люди верили одному развитию, у них была большая вера. Верить Богу, и с ним встречать пришедший день со своими расположенными силами. Человек им поклоняется. Дело есть, без слова Господа Бога не начинает ничего такого в жизни делать. Все это им считалось: Бог в этом деле помогал. Ибо так сказано: без Бога ни до порога. Все это делалось по раннему развитию Богом.              

    87. Только что-либо наметишь делать руками своими, сейчас же свое слово говоришь к Богу. Мол, Господи, благослови и помоги в этом сделать. Мы знаем, как наша индивидуальная собственность росла. Когда прибыль прибавлялась, мы благодарили, радовались. Убыль страшно мешала, особенно человеческое здоровье. Если у него курочка лишняя по двору заходила, или лошадка в хомуте зародилась, или же пару быков вырастил в ярме для того, чтобы возделывать из земли грядку. И по ней сеять зерно для выращивания их много, чтобы хозяйничать не плохо, а хорошо. С этим свою гордость заимеешь, и будешь ею между другими козырять.

    88. Хвалиться, что ты умеешь жить, и умеешь бороться с природой, самовольно воевать. У тебя на это есть умение. За что ни возьмется человек, его руки это все делают. Работу коваля делает, слесарную делает, плотничает, сапоги шьет, и шьет одежду. Что за такая человеческая мудрость, которой люди не стали верить кому-то, а сменили свой поток на иной. Сделали станок, инструмент, ввели в жизнь машину, мотор. Посадили человека на нее, и стали ею всевозможные дела делать. Надо пахать землю вовремя. Мы этого с вами добились, нам машина заменила много нового.

    89. На колесо себя поставила, и крутится быстро и удобно. Мы с места одного в другое перебираемся. Говорим, мы не такие поделались люди со своим поступком. На каждом своем месте зарабатывали для самого себя от природы причитающуюся прибыль, чем мы были одно время довольны. Мы считали сами себя в этом деле заслуженными, у нас ежедневно свое намеченное росло, и показывало достоинства свои. Мы были уверенны в том, что нас за это все наше, сделанное нами, любят. И за это мы живем хорошо. А по всему выводу его личных слов, сказанных раньше. Я, говорит, этим, что мы делаем, не радуюсь. Что вы делаете самоволием.

    90. У меня вы все одинаково для жизни рожденные. Но человек сам себе избрал, сделался вооруженным. Ловит мыслящую лошадь, и ею своим умением распоряжается, как хочет. Кто кому такое право давал. Делать капкан, и на лошадь надевать уздечку с груздилями, и на спину класть седло, и подпругами подвязывать. А потом садиться самому человеку. Или же хомут с гужами, да дугу с оглоблями драги. А на них класть груз, и сам садится. Вожжи да кнут – это человеческое издевательство. А пару волов выложенных на налыгаче в ярме, тоже надо что-нибудь за собою тащить. И все остальное жизнерадостное родилось не для того, чтобы его резал ножом, и кровь долой выпускал. Этого ни одно животное человеку права не давало, как не давала права поверхность земля.

    91. Мы слышим, чем она дышит, и как она на нас смотрит, и ожидает ухаживания человека за грядкой. Силу она хочет показать в росте, чем заинтересуется. Земля нам покажет, особенно сделает дородный в колосе урожай. А с этого урожая труд, дело, которое нам покажет продукцию, чем мы одно время проживем, попользуемся, как какой-то особенностью, что нас удовлетворит.  Мы в этом начнем прокладывать разведку. Прежде всего думаем, к себе время тянем, чтобы оно таким пришло, как нам хотелось. Мы его таким ждали. А сейчас не считаемся ни с чем, ни с какими силами, ни с какой возможностью. Если мы этого делать не будем, или думать об этом не будем, у нас жизни такой не получится, которая до этого была.

    92. В ней были большие природные недостатки, чем приходилось пользоваться. А у нас сил не хватало это делать, мы тяжело переживали. Природа от края до края лежала, от нас ждала нашего умения ее заставить, чтобы она нам давала то, что надо в нашей жизни. Мы жили, Богу верили, но бедно и тяжело. А вы сами знаете, как с природой воевать. У нее дел есть, ежедневно можно на этой земле сколько найти дел. И в этих делах можно ошибиться, и получить не то, что мы получаем ежегодно. На нашей земле рождается счастье и несчастье. Хорошее нам не даст хорошее. А вот самое плохое, холодное одаряет лучшим. Мы с вами не хотим встречаться с холодным и плохим. Мы с вами привыкли встречать хорошее и теплое, что нас развязывало и давало доступ к жизни.                                     

    93. Мы не на одной земле, и не одно зерно сеяли. Мы лес обнаружили, мы недра нашли, камень, песок, что и потребовалось в жизни. Человек все это сам сделал. Ему потребовалась от земли вся самозащита, весь спасательный момент. В природе время не одно, а их два в пути. Хорошее и теплое легче воспринимать. Но хорошему и теплому тоже нельзя доверяться, как и холодному и плохому, как какой-то неприятности, которая сможет в любую минуту наброситься и исковеркать. Как я всю зиму провел в холоде, в морозе, в чистом снегу. Чувство было очень приятное.

    94. Я сознательно терпел, и ждал у себя от этого, что может быть из плохого. Так нет, это не получилось, кроме хорошего, в этом месте, где я нахожусь сейчас. А тогда меня, как больного, политически неблагонадежного, положили в Ленинградскую психиатрическую специальную больницу, Универсальная, 2. Меня Москва Таганка туда такого бравого, признавали после определения Введенского. Я тогда 53 года имел, у меня были силы выдающиеся. Если бы мне врачи психиатры не мешали, а помогали. Я это и у себя видел, и на других. Это все определял. Я не боялся, не стеснялся оставаться в любом холоде и любом обряде.                  

    95. Для меня был известен человек любой профессии, он хотел жить не плохо, а хорошо. Три года и десять месяцев в таких условиях надо же прожить да протерпеть. Хоть было бы за что, а то ни за какую особенность. А вот когда попал в это учреждение, меня встретил врач со своими словами. Меня привели, как и обычно водят, чтобы люди знали, что их водят недаром. У них проявлялась какая-либо неопределенная болезнь, с которой человек, как нарушитель в жизни, получил эту путевку. Как и я ее ожидал. Сидел в Таганке, мне даже было интересно про себя качества рассказать, как небывало рожденные.

    96. Особенно я выкликал между людьми за вот этого человека, который между нами должен природою зародиться, и своих прав земных добиться. Жить не лучше от всех, а хуже. Не хорошо, как мы живем, всеми правами пользуемся. Хочется общий закон нарушить – мы это делаем. Теплую сторону любим, для нас плохое не показывай. Мы в него пробираемся, лезем, стараемся это теплое удержать. Также на себе с плохого гоним. А пищу кушаем, хоть один раз приходится. В жизни мы не забываем, где бы  и как ни находились. Вкусное, жирное, сладкое лезет в горло само. Мы не разбираемся ни с чем, какое, чье, лишь бы было, что кушать.

    97. Потребность не нарушение, никто запрета не сделает. Что будет после? Об этом деле скажет наша общественность, которая охраняет наш порядок. В природе две стороны, которых придерживаемся. Мы все учимся, понимаем, разбираемся, особенно с поступком. Волочимся в хвосте. Надо будет не делать того, что нас вынуждает. Мы сделаем, а потом в этом деле разбираемся, когда нас осудит народ. Мы своим коллегам рассказываем, как будто это надо обязательно сделать. За что тебя, как молодого и невоспитанного в этом деле, сюда посадили. А ты как нарочно это свое  время пропускаешь.

    98. Оно у тебя проскочило. Ты ничего не делал, чтобы про тебя сказать одно слово. И за что бы люди поручились, как за человека. В этой стороне ухватились все, как магнит, свое нехорошее развивают. Не надо было попадать в КПЗ. Не надо так встречаться, как мы научили сами себя гордо, неумело и невежливо говорить, особенно с милицией. Они для этого дела учились, их для этого практически подготавливают. Преступника, как это надо, никогда не возьмешь. Он силен во всех отношениях, враг несокрушимый, а делающий. У него свой ум, а у милиции свой. На это дело по всем местам, и всюду на фронтах расположены умные люди.

    99. У них нет того, что имеет природа.

    Для чего я родился таким, как есть перед вами. Для меня такая зима, от которой мы все бежим. А она на наше нехотение, что мы хоронимся, это для нее магнит, она свое берет. Свои беленькие мухи подсылает. Начинает землю украшать, делать снежной белой. А мы этот ковер, эту атмосферу, как прорванную дыру, не сможем залатать. Холод есть холод, для него дорога одна. Чувство, да еще какое, есть у зимы. Она нас делит по средствам. Одежду приобретаем, особенно здесь в этом деле не играет роли наша бедность. У нее всегда не малый, а большой недостаток беспокоит со всех сторон. Внутри желудок беспокоит, и также непокойная внешность, разорванная висит на нем.

    100. А жить-то приходится не одной нашей земле. Разве не позавидуешь и не вовлечешься. Твоя рука владыка воровать, как я обворовал англичанина Пусселя и француза Эмиля, которым было мало. Они пришли в самое жаркое время расширять здание нашей работы. Аммонал, шнедерит порох артиллерийских снарядов. Я был старший аппаратчик, следил за выгрузкой. А в природе сделалась на это революция между землей, воздухом и водой. Людям перегородили  дорогу. Они в это время не вышли на этот завод для того, чтобы причину найти, прогнать мое тело с этой заготовки. Мне открыли дорогу этим. Или грудь в крестах, или голова в кустах. А то меня вязали, как брать людей, некому загруженный под бегунками аммонал выгружать, кроме одной пары. Я их хочу с собою заставить, чтобы время их не уходило, и не перемололся порох.

    101. Мое было в этом одно. А в природе не такое сосредоточилось. Она не хотела, чтобы я эту штуку продолжал. Взяли поляки, полячку настроили обратиться к директору Пусселю. Она про себя рассказать толком не смогла, а заплакала. Я ей не причинял ничего. Она своими слезами прогнала меня с завода. Что я только ни делал, вернуть себя успеха не получил. Был у инспектора по труду, он так сказал: «Мы больше верим англичанину, чем верим русскому рабочему». Я у себя имел друга по детству. Если он мне скажет, я его слушался. Говорю я Ивану: знаешь что. Он не знал это. Магазин обобрать – наша задача. Вот тут мне помогала сама природа. Она с меня сделала последнего призывника у царя. И царь в этом накрылся. Ему дорогу показали не ту, которую он имел до этого.       

    102. Со мною шутить никому не надо. Ибо я самородок, по делу. Источник – закалка. За что я сделался белый. Раньше меня никакая команда не видела у себя человека, как я себя показывал. Но мне, как человеку, не верили. Считали меня неполноценным человеком. А я сижу. Знаю хорошо, что мне неплохо. Мне врач Андрей Павлович так сказал: «Знаешь, куда попал». Мы с вами учимся теоретически, понимаем каждое место в жизни. Я нахожусь, где не следует.

    Николаев, 8-го Марта, 15. Котюк Л. Д. Здравствуйте, дорогой Учитель. Извините, что пишу не вовремя. Спасибо вам за ваше все хорошее, что желаете для всех больных и даете здоровье. Я не писала, потому что исполняю заочно. Я же вас даже не видела, только на фото.

    103. И все же с любовью и надеждой обращаюсь к Учителю, Вам. И с верой на ваше милосердие прошу здоровье. Для меня было очень затруднительно, никто не хотел мне помочь. Я же сама не могу сделать. Мне все надо подать, принять. Сейчас я полностью исполняю. Надеюсь, Учитель услышит, узнает, что я пишу правду от всей души и сердца.   

    Дорогой Учитель, поверьте мне, что у меня нет больше сил писать. Я бессильная. Я в марте написала письмо в «Известия», мне 01.05.66 пришел ответ, что они мое письмо направили в городской здравотдел, и просили мне помочь. Но с здравотдела должны ко мне прийти. Придут, у меня к ним одна просьба – увидеть того, кто приковал к постели.  

    104. И буду просить письменное разрешение на ваш приезд. Иначе я буду везде писать, забота о больной. Мне Мария Владимировна писала, что Учитель – это мой единственный спаситель. Хотя я в затруднении, но исполняю с верой. Бог не без милостыни. Свет не без добрых людей, так говорится. Я верю, надеюсь на хорошее. В моих делах и просьба Учителя помогает. Спасибо. Очень прошу Вас, не забывайте больную девицу Любу. Я очень благодарна Вашей Тане, которая не гордилась мне ответить на мое письмо. Желаю ей здоровья. И также желаю вам всего наилучшего, счастья, здоровья. Быстрее быть на родине, и сеять здоровье для страдающих, больных, несчастных, таких, как я и других ходящих.

    105. Вы от меня Тане передайте благодарность большую и сердечную за ее внимание ко мне, и также Марии Владимировне. И всяческие хорошие пожелания. Будьте здоровые. С искренним уважением к вам, Люба. 8 мая 1966 года. Извините тысячу раз, может, что-то не так. Прошу и жду вашей помощи.

    А наши все ученые учились, и будут учиться опознавать врага. И так мы не научились и не опознали этого врага, которого на себе несет Люба. Мы не знаем и не умеем, как будет надо этому врагу нанести такой для него пахучий удар, чтобы он от этого всего исчез. Мы в этом деле бедные люди, бессильные помогать таким, как Люба. Они у нас забытые нами всеми. Мы этому делу, может быть, и учились, и научились этому. Но надо это все возложенное полюбить, и это все у себя в деле хранить.                

    106. Это только практике пришлось такие качества у себя для этого дела заиметь. В природе близкие, родные милые незабываемые друзья – воздух, вода и земля. Что и заставило 3 мая 1966 года, меня накрыло через недостаток. Я просил у врачей душ, они мне не дали. Температура недаром у меня повысилась. Это наука врачам, они три раза кровь брали, и один диагноз остался. Якобы через трещину пролезла жаба, и начала прогрессировать через ноги, это мое здоровье. Я просил, чтобы уколами не лезли, и ничего не делали. У них свой специальный выход в режиме. Они тоже сидят, и за каждого больного по его изложению отвечают. Мы привыкли жаловаться, и любим, чтобы нам без боли помогали.                   

    107. В природе сам заболел, и сам должен выздороветь. Боли никакой, но воспаление было. Наука ударила по голове, воспаление. А это так не обходится, чтобы ничего не было. Краснота увеличилась, поэтому врачи испугались. А, самое главное, это человек. Он знал, что делать этому заболеванию, и делал своими напряженными силами, которыми владел. Если бы не смог человек сам себя хранить в природе, природа бы с ним поступила так, как и всегда она поступает с бессильным человеком. Если он знает врага, и научился им владеть, у этого человека есть все выработанные силы, с которыми он всегда выступает.

    108. И в природе терпит для закаливания, чтобы не простуживаться и не болеть. Люди получили помощь от ракового заболевания. Люди написали письмо Хрущеву, кто это письмо спустил в министерство Урабиновичу. С ним втроем была договоренность этих больных, которые избавились от ракового заболевания. Я в эту самую минуту был прибран. А податель этого письма, который видел правду, пишет письмо.

    Здравствуй, дорогой Учитель. Это пишет Римма. Дорогой Учитель, была в министерстве здравоохранения СССР, говорила с Урабиновичем.  Я ему дала жизни. Я говорю: «Пришла поговорить по поводу Иванова П. К.». Он мне говорит: «Этот покоритель природы». Я говорю: «Да. Куда вы его запрятали, и что вы от него хотите?»

    109. Вы же сами, говорю, посоветовали на счет раковых больных. И сама с ним у вас была. Обещали проверить больных, которые вылечились. И хотели дать ему раковых больных. А специальность его запрятала, и поставила такой диагноз. Вы, я говорю, не заинтересованы, чтобы наша медицина завоевала первое место в мире. Именно, я говорю, надо сейчас взяться за него врачам в капиталистическом мире, чтобы наша медицина завоевала весь мир. А вы изолировали его, запрятали от страдающих. Он мне говорит, что он не против раковых больных, чтобы выдали материал обоснования.  И он заинтересован, чтобы наша медицина завоевала первое место в мире. У него, говорит, нет диплома.

    110. Я говорю, а на всемирном конгрессе не подчиняетесь. Значит, на бумаге у вас правда. Я говорю: он самородок, открыл лечение рака. Именно он может лечить рак. И она должна решаться ради человечества. У нас, говорит, еще самородка не рождалось, а он родился. А Циолковский не самородок, открыл путь в космос. А он открыл жизнь в природе. Он мне говорит, что он не против раковых больных. Диагноз его ему не ставили. А институт Сербского прячет. Мы его взяли, чтобы его изучить. Вот, дорогой Учитель, я написала институту им. Сербского о вашем освобождении, и чтобы опровергли поставленный ими диагноз. Но ответа еще не получала. Профессора Достоевского еще не нашла, где он работает. Ищу его, звонила в некоторые места, там его нет. Постараюсь найти. С уважением, Римма.  

    111. Уважаемые ученые! Того, что Римма желает. Она уже получила свою помощь. Она не знает, что у меня нет того, что хочет видеть в природе человек зависимой стороны. Ему надо наука, чтобы за счет ее приходилось денежно жить, то есть хорошо и тепло. Римма мою идею не знает. У нее такой заинтересованности нет. В природе найти не жизнь, чтобы жить. А нашли вечно развитую на человеке жизнь, которая даром не дается. А надо в дерзании потрудиться, заслужить в природе такое время, которое не будет телу человека мешать.

    112. Человек должен сделаться совсем не таким, как он был до этого времени. Он больше не будет верить чепухе, будет верить истине. Римма правильно написала про меня. Ей хочется, чтобы люди не болели и не простуживались. Это самое главное. Она сама сестра туберкулезников. Ей не хочется гореть так, как перед ее глазами с этой болезнью умирают. Она знает Учителя не один год, и не про одного пациента, кто принимает его учение.

    113. А их не надо писать золотыми буквами для того, чтобы читать, и понимать, что там было написано. В природе одно на месте не стоит, движется без конца и края. Так и наука теоретическая ни одного человека не выучила, чтобы он знал про своего врага. И ему дал такой отпор, чтобы он больше не возвращался. Мы же с вами не вояки, боимся природы. В то время не пойдем, нас природа, как неподготовленных людей, своими силами убьет и не спросится. Она сила, а у нее воля, а не у нас. Она не верит мертвому, она верит и сохраняет живое и энергичное, как мое заслуженное перед всеми тело. Оно пахнет. 

    114. Римма не ошиблась сказать Урабиновичу, что Иванов П. К. самородок. Это живой факт, от которого ты никуда не денешься. Надо нам всем соглашаться, и подать свой голос. Не одно это за ним числится. А источник есть в его теле – закалка-тренировка. Она его практически научила, как будет надо трудиться одному пока в жизни на благо своего здоровья. Мой труд делается в природе не на какой-либо вред, а на самую великую во всем человечестве пользу. Я учусь в природе, но не в написанных кем-то психически книгах.           

    115. Мне помогают учиться практически воздух, вода и земля. Если вы этому верите, что у них можно учиться, и можно научиться, чем я одно время перед миром хвалюсь. Это мои дары, плоды неумирающие. Их надо на своей клетке сохранить, чтобы у меня было молодое здоровое, закаленное сердце 25-летнего человека. Это только у меня такого преклонных лет. 67 годов от роду прожил. Какой мой выход в свете. Я врага так не боюсь, как боятся все люди. Не дай Бог, раковое заболевание. Это для меня семечки с его силами совладать. Он же естественный, природный. У него ток, магнит.

    116. А раз у него естественность. А у меня пока считается оружием пища. Римма от министерства требует, как пациент, как выздоравливающая в этом деле. Это не нож, не какое-то искусство, которое может и хорошо быть, и может быть плохо. Наука однобокая, не уверенная в себя, может отрезать, может не дорезать. А Иванова учение народа. Лишь бы только человек больной со своей навязанной болезнью учением Учителя занимался. Вам Сергей Иванович Качалин всю точную правду рассказал. Человек будет это дело делать не так даром, а с душой и сердцем – человек больше не будет никакой новой болезнью болеть, а старое само в этом деле исчезает, и не увидишь, как.

    117. Римма – борец за это дело. Она получила на руки копию, чтобы Иванов выступил с обоснованным материалом, кто бы дал нашей медицине зернышко-зеницу. Это любовь, и большое желание встретиться с плохими, холодными в морозе днями не так, как мы ежегодно встречались, и мы их провожали. Как хотелось научиться этому человеку быть во всех человеческих делах. Это быть болельщиком, и любителем самого плохого и холодного в жизни. Не избирать в природе, что лучше. Пришедшим временем пренебрегать. Выбирать одно, воспринимать, а другое не хотеть в природе. Год имеет 365 дней, все они в году неодинаково рожденные. И не в одно время он пришел.

    118. Я родился для этого времени. Для меня нет того, что люди хотят. У нас медицина есть наука, она создана на умах, продолжается знанием тела человека. Оно у себя заимело не болезненную температуру. Это был недостаток в теле. Пробуждение не утомление. Больной перед врачом плакал, не хотел принимать уколы. Больному известно, не шприц родил человека, а человек родил эти свойства. Они не помогают, а мешают. Это говорит инициатор у себя вызвать любую болезнь в любом месте, и в каждом времени. Врач не стал больше говорить старшей сестре, Римме Усмановне. Они обе взяли на себя эту для меня тяжелую инициативу колоть меня.                                                

    119. Я им на этот счет искал светил, самых видных людей: Павлова, Введенского, Филатова, Коргана. Словом, я их заставлял обратить внимание на их отмирание, на их такую для них бедность. Они не знали своего врага и не вооружались. Даже то, что требовалось для любого человека, живущего на белом свете. Он не собирался сам себя заставить встретиться с природой один на один. Любой день выбирает, и начинает делать то, что сделал за эту зиму на глазах врачей. Не думайте, что я не подготовленный встретиться с любым и каждым в году новым днем. У меня здоровье готовое показать, и протерпеть все время в любой температуре. Она мною изучена. Знаю хорошо весну, как милую девицу.

    120. Знаю прекрасное лето, и знаю грязную по колена осень. А зиму с головы никогда не выбрасываю, думаю о ней. Никто о ней так не думал и не собирался, как собрался встретиться я. Для меня нет такого места или времени, чтобы я его не полюбил воспринять. Я думаю напрасно о своем предыдущем проигрыше. Кто за меня заступается, и кто меня хранит в этом деле. Я один такой человек. Кому доверила это дело делать? Мне, кто на себя возьмет эту возложенную болезнь и любовь. Не сидеть за столом на стуле, и ждать к себе того бедного, больного человека, кто боится, как бы хуже и больше не заболеть. Это может быть у каждого врача перед больным.

    121. Он случайно это через некоторое время получает в природе. Здоровью помогает не дело человеческих рук, а природа, воздух, вода и земля. Такого человека ни одна мать не рождала. И в природе таких людей не рождалось, и не было их, чтобы до 35 лет прожить да провоевать и бороться, а потом все свое имеющееся приобретенное оставить позади. И взяться за новое небывалое без всякой экономики. Она не требуется телу. Тело усилилось правдой, оно не стало верить мертвому. А взялось за живую энергичную в естестве природу. Она открыла всему этому ворота.

    122. Не экономика создала руки человека, а руки – человеческое дело. Оно заставило человека трудиться лишь потому, что ему потребовалась экономика.

    Мне в этом деле недаром такие письма да такими людьми пишутся. Они были всеми нами забытые, мы только самих себя огораживали. Зачем эти люди будут надо, если мы для них не помощники. Если мы сами в этих условиях находимся. Разве мы учимся знать. Мы научились хорошо интеллигентно за это дело получать деньги. Вся сила в этом. Мы пока верим мерилу. Они нам даются за наш труд.

    123. Мы с вами рукой не возьмемся за заразное. У нас к этому привычка отсутствует... Мы сами брезгуем, в перчатках копаемся. Мы на это годы проучились, но чтобы врага в природе на человеке опознали. Наше дело было слово. Раз оно написано кем-то, то надо самому писать про то, что годами делалось. А враг между нами как прогрессировал, так он и остался позади. Зачем вы лезете к человеку делающему. То, что люди не научили себя быть таким уверенным в деле для всех.

    124. Я смогу встречать любое время в природе не так, как мы его встречаем. Мы готовимся. У нас было то, что требуется. А если не было, у нас жить нечем. Иванов говорит. Это не спасение – твоя пища с одеждой, да дом жилой. Не удовлетворение. Сбоку лучше от твоего, и сосед живет лучше. А так жить, как живут некоторые. Они не воруют, как следует, а ловятся. А раз поймался, признался, значит, суд для этого дела надо. Идее Иванова не будет надо экономика. Будет надо сознательность не делать, чем мы заинтересованы. У нас рубашка одна, надо другую, а взять негде. А тут условие подскочило. Говорят, надо.               

    125. Я же человек. Почему не попытаться такое счастье испытать. Пугачев, и тот сидел, прикованный на цепи. А за меня, как за тюремщика, да еще в первый раз сюда попал. Ему поощрение. Не надо было начинать, и учиться этому, чтобы за тобою люди ходили, и тебя в этом берегли. Такая наука непригодная к жизни, всем тяжелая к изучению, учит человека напрасно. Лучше было бы любому человеку об этом не рассказывать, а надо не делать, совсем не браться за это. Тогда и писать незачем, нечего писать. Вот где скромность окажется в человеке. Не будет болеть, и не будет простуживаться. Тюрьма исчезнет. Люди хорошо знают про это.      

    126. Мария Владимировна никогда не скажет, что я не тот человек, который своим богатством одаряет. Если народ вести, надо дорогу, надо богатство с делом. Заставлять – это не новое, быть зависимым человеком, воякою, борцом, экономистом. Моя идея не пускала разведку этого, и не искала жизнь такую богатую, хорошую и теплую. Такую жизнь мы с вами давно ввели. Только с этого всего мы получали, получаем, и будем получать вечное в земле место. Это наша могила. Мы для этого дела вооружились, с природою воюем, боремся, хотим от природы взять качественное. А вот дать ей мертвое, никогда не желающее для нее.      

    127. Мы через свое тело перебрасываем все то, что мы сделали руками. А по независимому мы не пробовали, и не находим нужным жить так, как себя заставил в природе терпеть, как избрал Иванов. Самое плохое – зимнее снежное морозное, с которым я в любое время подготовленный встретиться один на один из-за этих страдающих, в которых живет мое пожелание. Они мне благодарят, и сулят мне свое здоровье. Скажут люди, что надо будет идти. В циклон любой цены, развития я пойду телом чистым. Давайте любого по специальности дельца с любыми развитыми силами. А я их сделал на своем теле родном.      

    128. Учтите положение, где и за что нахожусь. И то в сутки 40 минут проделал да протерпел. Для меня лучше не может быть. Я не нашел лучше от этого, и не хочу к старому возвращаться. Я ваше не отнимаю, не желаю, и не прошу место, где, может быть, надо что-то сделать. Я не признаю никакое дело, и не хочу, чтобы больше люди ошибались. Меня люди пациенты своего нездоровья считали, считают и будут считать независимым человеком. Кто хорошее и теплое одно в природе не признает за науку в жизни. Это однобоко. Они не за то стояли. Люди не за то, чтобы в природе рождался враг человеческой жизни.    

    129. Мы не хотим над собою заниматься так, как требуется. Мы, все люди, не хотим свой прежний поток изменять. Мы научились по-старому жить. Нас с вами война, борьба не удовлетворила. Хотя мы с вами крепко вооружились, и сделали в помощь себе технику, пустили на колеса машину. Куда пробрался наш ученый мир, стал этому всему помогать. Учился, учится и будет учиться. Знать точно, что с тобою завтра получится. Мы с вами стихийно в природе нападаем на неприятность, про которую пишет Люба с Николаева, ул. 8 Марта, 15. А как она надеется на мое такое здоровье, которое я имел.

    130. Меня ждала Мария Владимировна 20 лет ежеминутно каждый день и ночь. Я с аппетитом хорошо без боли не поспала, мучительная была жизнь. Где только ни была, все старались помочь своим хорошим инструментом. Но чтобы получить помощь от тех, кто клал силы свои, я не получала. А вот когда мой брат родной узнал про Учителя, взял точный адрес, привез, мне дал. И сказал: «Только он тебе поможет». Я стала бить своим украинским языком, стала писать. Пишу и прошу: «Учитель, дай мне здоровье». Он со своей душой откликнулся. У него любовь сердечная всем обиженным, забытым помогать. Как вот Люба, она только пишет.

    131. Ей Мария Владимировна так написала. Это наша дошла великая просьба в этом деле. Природа на наше такое горе откликнулась, и разрешила нам в нашей муке помогать. Люба уверенно остается, что она ждет приезда только Учителя. Он ее надежда. И Марии Владимировны слова, которыми она сейчас собою хвалится. Учителя зовет в гости, сама собою красуется. Я, она говорит, не та Маруся, которую Учитель видел. Ни на кого не надеюсь я, как на здоровье Учителя. Со слов Марии, я для нее небывалый человек в жизни. За самим хорошим в жизни не гонюсь. Знаю хорошо сторону в природе хорошую.      

    132. Знаю и плохую сторону. Для любого человека, кто из всех людей хоронится, боится оставаться при плохом, ему делается нехорошо. Он не научился встречаться с самими плохими в природе людьми. Он своим поступком их учит, чтобы они ему сделали плохое. Разве можно возле живого человека проходить молча, да еще свой гордый чуб нести на боку. Сколько за жизнь твою на земле проходило между тобою белого цвета дней, ты всю ночь напролет с боку на бок коверкался. Тебе хотелось по медвежьему крепко спать.

    133. Это твое одно из всех удовольствие, сон вспомни. Что тебя заставляло в это логовище ложиться? Твоя немощь, твой труд. Ты помнишь, как солнце твою задницу подогревало. Ты бы не встал, но тебя гнало условие. Ты хорошо знал про природу, про наше время. Оно к нам никогда даром не приходит. У нее, как у красавицы, все под боком берется. Она не делающих людей не принимает, чтобы они в ней жили и ничего не делали. День на землю так не ложится, лучи солнечные даром на землю не пали. Зарю начальную породило нам солнышко. Если бы была возможность жить, и не вставать с постели.

    134. Говорит человек. Я имею центнер, это шесть пудов, немалая махина. Каждое утро подниматься, а вечером ложиться, на все бывает время. Не хочется, но ничего не поделаешь. Жарко на дворе – плохо. И холодно на дворе – тоже плохо. Хорошего одного дня не было в жизни. Человек 50% спит, с боку на бок бросает. Ему не хочется вставать. Он на свое приобретенное надежду имеет, и им одно время живет, пока есть силы, это все сохраняет. Поэтому и спится. Спи, пока есть силы. Станешь на ноги, будешь огорожен  не плохим, а хорошим и теплым.

    135. Это твоя предосторожность, самозащита живого от мертвого. Надо держать себе живое и энергичное, да к тому надо мертвое, холодное. Это же плохое для тела. Мы тепло получаем не от сапога, а наоборот, мы сапог обогреваем. Целый день носим на себе эту прекрасную в фасоне одежду. Она не помогает, а мешает. Что может быть от этого хуже. Но мы привыкли умирать в этом. Простительно умереть человеку независимому. Чего помирает зависимый человек? У него есть, что одевать, что кушать. И в дом жилой он заходит.

    136. Казалось бы, надо продлить, получить в этом помощь, а больше от всего теряем. Мы вооружены для жизни от природы брать ежедневно прибыль. Какая бы была красота, деньги и деньги.

    Мне как таковому не потребовалось, как требуется всем его указанное место. Он для этого учился, ни с чем не считался. Ждал и думал дождаться. А у меня мировоззренческое понятие. Если я буду нужен, если моя идея, а я ее не пришиваю к себе. Это дорога, которую приходится занимать. Она тянется миллионы лет. А вот это хорошее и теплое. Оно найдено человеком и воспринято в это техническое время тогда, когда человек от холодного и плохого уходил своим развитием.

    137. Для него не было одного дня хорошего. Он не живым встречался с любым временем. Ему тяжело приходилось на  себе это имеющееся нести и хвалиться ею. Природа любит человека не мертвого. Когда человек умирает, то ему люди находят дорогу. Свой ли близкий, заслуженный ли, мы научились поплакать, а потом ему вечный дом могила. Иванов показывает правой рукой пальцем, нам говорит своей простотой. Что мы с вами делаем, воюем, боремся. Сами не хотим попадать ни в тюрьму, ни в больницу. А сами учимся, прогрессируем, как умело без всякой ошибки продержать человека в режиме.

    138. Не хотелось, и не в моде это иметь нашему молодому государству, которое научено жить экономически. Оно говорит. Какое я государство, со своим направлением лезу вверх. Государство делают люди. Кому и для чего мы учимся отдельными деятелями. Профессорами, академиками, президентами, Генеральными секретарями. Выше не найдешь такого чина. Всем не хочется тяжело жить, а чтобы легко. Но природа с чинами не считается. У нее гребенка одна чесать всех подряд, зависимых от нее. Она пока властитель и распорядитель со своей однобокой наукой.

    139. Она учит всех одному – не любит друг друга через запах одежды. Твоя на тебе висит одежда, не моя, она тебя защищает. А меня – моя. Так мы сами себя обогреваем. И силы на это теряем, одежду обогреваем, в чем мы горим.

    Разве Римма говорит, что Иванов не человек, не сможет договориться с доверенным лицом. О чем речь идет. Я сама это письмо писала не Иванову, а Хрущеву. А тогда он спустил это письмо в министерство здравоохранения СССР. Попало Угреновичу. Специалисту по раковому заболеванию. Он же подлинник спустил Иванову и мне, как подателю этого письма.

    140. Угренович дипломник, ему не надо человек, кто делает пользу людям. Сам Угренович написал в письме Иванову, чтобы Иванов описал всю историю, которая должна подтвердиться практикой. А в этом играет роли человек не с прошедшими словами, кто их когда-то где-то написал, а мы должны учиться у них, это чужая, не твоя наука. Твоя наука устная в голове. Нам можно писать из слов Качалина С. И. Это будет не лечение. Мозг должен, как фундамент, это у себя заиметь. Враг исчезает от мысли твоей переданной, через руки Иванова. Любая болезнь на такого человека не нападает, и в любого человека любая болезнь исчезает.

    141. Вот что Иванов вносит нам. И мы должны не договариваться, а признавать это все. Мы хорошо знаем, ценим Иванова, что он этого добился, теперь ему надо помочь.

    Москва Ж 141. До востребования. Токарева Антонина. По совету врача 6 детей убила в чреве своего тела. А по учению Иванова, болезнь исчезла, двух здоровых детей родила. Что может быть лучше. Она пишет в письме. Здравствуй, уважаемый Порфирий Корнеевич. Она здесь отступает, не хочет Учителем называть. Люди наши не привыкли верить истине. Желаю вам здоровья. Благодарю от души сердца. Порфирий Корнеевич, я о вас и о том, что получила здоровье.          

    142. Выполняю ваши советы. Писала Микояну, Косыгину, Брежневу. Писала на заседание Верховного Совета СССР. И дали телефон, по которому я разговаривала с одним товарищем. Он так сказал. Чтобы вы писали в министерство здравоохранения РСФСР. Я думаю погодя туда писать, думаю, прямо на министра адресовать. Надо говорить родственникам, хлопотать. Это не люди сидят на своих местах. Я не борюсь за экономику, мне она не нужна. Я же не грабитель и не убийца никакой. Мне не надо материальная часть. Вашему не мешаю. Делайте, идите, шагайте, получайте, хвалитесь. На моей дороге палку не кладите. Моя дорога не ваша. Вы хотите в землю ложиться, в прахе лежать. 

    143. Вам свободная дорога. Вы не люди есть истины. Мы убийцы, воры. Для нас введено самоволие. Захотел научиться быть каким-либо специалистом, тебе как дельцу за это деньги оплачивают. Ты их получаешь за твою сделанную работу. Ты ее делал, но не с великой душой. Ты не болельщик, этим брезгуешь. Поэтому я и обращаюсь к молодежи. Это нам свое пишет Иванов Порфирий Корнеевич. Проживает в Ростовской области, г. Красный Сулин, Первая Кузнечная, 12. 67 лет. В тренировке закаленный, испытываю на себе 32 года, работаю над собою. 35 лет боролся да воевал с природой. Был от нее зависимый. Все время продумал да проделал, чтобы хорошо мне было в жизни и тепло.

    144. То есть, чтобы была хорошая фасонная в форме одежда. Вкусная жирная, сладкая пища, да удобный был дом. Как это людьми всеми делалось и делается. А чтобы успехи были в этом, мы не получили. Чтобы в природе жить, и не получать простуды и заболевания. А как мы с вами жили, учились в этом деле, ничего не научились, кроме как болеть и простуживаться. Мы не живем, а отмираем. Никакие особенности нам не помогают. А вот я уже живу не так, как все люди живут и борются с природой. Все ученые люди для этого дела сосредоточились, хотят этому всему помогать. И поставили на колесо, завели мотор в технике. И направили для того, чтобы легко жить, и продолжать в этом деле  свои годы. И здесь мы не получили успехов. Природа нас своими силами как стегала, так она и стегает.
  145. С нашим хорошим и теплым не согласилась. Как мы свои сердца не выходили, они у нас в процессе всего попортились и постарели, сделались негодными к жизни. Пусть уже раньше в недостатках это все получалось. Мы с вами сейчас живем лучше и богаче, а здоровье свое теряем. Не видим, как у нас нехорошо работает сердце, не удовлетворяет мозговую систему, которая заболевает и перестает мыслить. Все зависит от нашего сердца, оно у нас делается старым. Мы, молодые люди и также взрослых лет, долго не живем, нас забирает с собою смерть. Это все мы с вами получили незнание. Мы врага не опознали. И не делаем в природе своими телами то, что ей нравится. Она говорит. Человека не учила, чтобы ты однобоко жил, и пользовался теплыми и хорошими правами.             

    146. Она представляет год неодинаково, и в нем дни не одни. И в этом деле люди не с одними силами, и не равно живут. Они все новые и неизвестные, можно сказать, плохие. Мы по развитию всему вооружаемся. Но чтобы угадать точно, мы можем проиграть. У нас нет того, чего надо. Мы с вами не делали. Но чтобы в жизни не получить такой болезни, мы не огорожены от этого. Можем покончить свою жизнь только из-за этого. Но мы с вами делаем в природе, мы простуживаемся и болеем. А вот я, Иванов, нашел свой выход в природе от этого всего избавиться. И не жду, и не думаю, и не делаю для себя хорошее и теплое. Окружил сам себя независимо. Не делю на природу, на идущее время, которое не стоит на месте. 

    147. И не одинаковое бывает для моего тела. Все равно, что теплое, и холодное встречать надо не в красивой фасонной одежде, а чистым телом. Человек всегда подготовлен со своими силами дать отпор наступающему врагу. В этом помогает закалка. Человек с природой не боится встречаться один на один, чтобы никто никому. Дружба и любовь. Я прошу это дело между людьми продемонстрировать, чтобы у нас получилась жизнь, а исчезла смерть. Живой факт на мне. Я делаю для пользы в жизни.

    Октябрята, пионеры, комсомольцы жизни, патриоты дела. Овец убивай, в море не загонишь. Они чуют гибель.

    148. А вот вбросишь одну – ни одна не останется. Мы же люди все зависимые от природы. Только народился, свою очередь занял. Дня своего ждать, чтобы мы его дождались. И простыли, заболели, поболели, и умерли. Это наш такой поток. Мы с вами ничего не делаем, чтобы этого не было. А наоборот, делаем, что нашей природе нехорошо. Она человека учит, чтобы он оставил свое дело делать, в природе быть зависимым. Природа нам всем показывает, чуть она не скажет. Чего вы лезете на рожон? Но наше дело – слушать старших, отцов, стариков. Разве мы, дети, не видели, как они свои годы доживали, как с ними природа поступила. В бараний сворачивает. Это их такие заслуги. Она нас родила для жизни. А в процессе пихнула в бой, послала на фронт.

    149. Мы вояки с природой. За сто лет она нас всех уберет, положит в землю. А вот как она была. Свои годы продолжают со своими днями. И нас, вояк, поодиночке с собою свой день заберет. Он так даром не приходит. А рождает человека энергичного. А умертвляет мученых, усталых, потерявших здоровье. Человек зависимый долго не живет. Ему природа находит конец в жизни, снимает с пути, как борца за свое право. Человек умирал, умирает и будет умирать таким, как он есть. А вот другой человек, рожденный природой таким, как и все рожденные. 35 лет был в природе зависимый. Самовольник, убийца, вор, расхититель этого добра, уничтожитель самого себя. А в процессе всего этого отказался быть в хорошем и теплом. А взялся закаляться в холодном и плохом. И делаю независимым человеком.

    150. Не жалею сам себя, что я прожил 67 лет. 35 лет на ветер выбросил. Всю причитающуюся историю, которая осталась сзади. А взялся за то, что нашу молодежь спасет. Она не пойдет на фронт, и не станет воевать с природой. У молодежи есть Учитель, будет учить здоровью.

    Нам не потребуется такой плохой холодный в снегу день. Он нас не будет одевать и кормить досыта. Мы нуждаться домом не будем. Это наше с вами в природе завоевание. Можно сказать, заслуги без этого всего оставаться. Мы с вами, дети, не пробовали этого отыскивать. А вот Иванов отыскал, наше фронтовое не признает. Он открывает ворота на себе к жизни,  но ему мало кто верит, и не хотят поддержать. Боятся оставаться без этого всего. Иванов хочет эксперимент сам на себе нам показать. Не экономика родила человека, а человек сделал руками экономику.

    151. Все это лежит на наших плечах. Кто не хочет хорошего. Все хотят, но не все его имеют через свой проступок. Мы, все люди, не такие, как это надо в жизни. Все в природе рожденные по природному. Она всем глаза открыла, чтобы смотреть, а уши ввела, чтобы слышать. Чувства создала для того, чтобы знать про живое. Один ум оставила для его индивидуальной хитрости. Он не пошел по плохой дороге. И не хотел он видеть в природе плохого, нехорошего дня. Человек погнался за хорошим, небывало теплым, приятным временем. Оно много не стояло, побыло, покрасовалось, свое место заняло, а потом ушло на веки веков. Уже не то, а другое, совсем не такое. Надо было самого себя защищать.

    152. Человек не такой, как это надо. Бояться нет кого. Близкая мать природа со своими родными близкими, умоляемыми друзьями. Я, говорит независимость, прямо еще не жила с человеком, и не помогала ему в жизни. Он приучил себя жить зависимо за счет живого. Делалось мертвое и плохое, холодное. А живое хорошее, теплое жило одно время, боролось, воевало, делало, а потом ошиблось. Зависимость человека технически развита. Инженером делаться в природе, врачом, ассистентом, профессором, академиком, президентом. Ему надо для дела земля, площадь, недра, промыслы, шахты, карьеры, леса, заводы. Машиностроение, электростанции, моря, кораблестроение, поезда, автобусы, всякого рода машины. 

    153. Мы не так в недостатках себя заставляем жить. У нас земля общая. Мы коллективно приобретаем все, а вот здоровье теряем, каждый себя. Какие мы ученые и умно развитые люди во всем. Целимся за расстояние, попадаем в цель, другому человеку мешаем. А вот свое богатое здоровье не уберегли. Мы заболели, простыли, нас природа в этом мучит. До тех пор она наши косточки ломает, уже станут частицы отмирать, до тех пор это дело делается. Воздух откажется удовлетворять. Скажет: дописался, допелся, дотанцевался своим мастерством. К чему себя привел и приводит.

    154. В этом деле ошибся. Не надо было теоретически самого себя поднимать, делаться от другого дельцом. В этом вся ошибка твоя. Говорит нам практика. Независимая безграмотная сторона взяла на себя работу. Она человека научила с кругозором жить. Природа не боится, и не стоит в очереди. Ему все идущие в году по природе дни друзья, любимые товарищи. Не мешают жить, а наоборот, помогают. Учат, как будет надо научиться в природе практически на себе испытывать всякого рода заболевание. Особенно этот враг, которому не запрещено напасть.

    В 1966 году 3 мая меня встретил теплый весенний в солнце день. Моя болезнь, стало температурить. Я знал, что моему телу недостаток холодной воды.

    155. Надо было душ. А его в этом учреждении не так просто можно получить. Врач Алмаз не пошел навстречу моему телу, а изменил свое направление. Мою просьбу не удовлетворил, отказал душ. А на 4-е мая баня. Я крепко попарился, а холодной воды нет. Баня без холодной воды – не моя баня. Сам слышу, по телу недостаток, он меня жмет, а пробуждения нет. Значит, прогулка прогулкой, но озноб давит. Я этому делу не поддаюсь. Хочу сказать. Не болезнь должна надо мною роли играть, но должен я играть над этим. А кто его знает, может, это концы пришли. Попова больного залечили, отвезли на кладбище. А почему не отвезут меня. Я не лучше от всех, такой же самый, как и все.       

   156. Только делаю не то, что все делают. Враг вероломно на человека напал естественными силами. Никто не знает, зачем он пробрался к такому человеку. А для науки это надо, свой в этом деле костер разложить. Они с таким воспалением,  с такой температурой к себе не клали. А сейчас у них в больнице у врачей на глазах оказалось, человека знать внутри и с внешности. Надо много в этом деле поработать над собою, особенно как работал и испытывал в природе Иванов. Он на ногах без всякой самозащиты, без оружия в природе естественно.

    157. Объявил войну природе: от нее не брать ее качества, как мы их брали для себя, и ими все время пользовались. Этого Иванов не захотел. Он признавал природу близкими родными друзьями, на кого надеялся, что они не обидят. Поэтому ему требовался душ, вода. А врачи в этом себя считают. Мы учимся, для чего нас история научила. Если допустим распоряжаться, у нас самовольничать практике, и у нее без нашего участия человек умрет, что нам наша общественность скажет? Мы медицинская наука. Наше дело. Пока верим манометру, нам человек не надо, как его считают Иваном. Мы лишь бы признали.

    158. Диагноз, он уже есть, Иванова тело обнаружилось не таким энергичным, как оно было. Значит, сестры, как анализаторы, у окошечка подсматривают, кто как на это число ведет. Всем показался и больным, хилым поступком. Иванов хоть и вышел в садик прежде времени, хотел отделаться без душа. Но чтобы ему повезло в этом, он не получал на теле своем легкого. Алмаз его прямой лечащий врач об этом узнал, ему навстречу со своей силой. А она у него от запада до востока физическая, команда лишь бы подалась. Они считают, без нашего участия человек не должен умирать. А им Иванов не находит нужным об этом всем сказать.

    159. Если бы Иванов не болел, они бы ничего своего не делали. А то вдруг зимою по снегу, по морозу не болел, а сейчас заболел. Что-то не так. Алмаз перед собою поставил вопрос, себя считал в этом деле, как помощника. А Иванова сила была одна – просить Алмаза, как ученого врача. Он же не послушал, и не стал верить Иванову. Живой факт, потребовалась медицина. Закалка закалкой, а врач есть врач. У него больше к народу доверия, ему веры больше от народа. Он учился не просить Иванова, не доказывать ему, а поднять свою режимную специальную команду в кабинет процедурный. Иванов об этом давно знает, но у него, как практика, была вежливость. 

    160. Она Алмаза умоляла своим, чтобы Алмаз не прикасался к телу. А у Алмаза блюстительский режим. Лишь бы сказал, ему старшая сестра капитан по чину режима, она военный человек, не защищает всякого рода беззаконие. Мы пока в Казани, 5 отделением распоряжаемся. У нас главврач Анна Ивановна по чину полковник, военное лицо. Мы все ей, как главврачу, подчиняемся. У нас заболел Иванов, мы виноваты, допустили большую ошибку. Он ходил таким, а нам приходится его лечить. Какие мы с вами лекари врачи, если не знаем, с какой стороны пришел враг. И, самое главное, не знаем, зачем. Наше дело – врач, его военная команда. На пути стоит одно – этого больного надо сразу изолировать. У нас места для этого очень много есть.

    161. Мы своим всем не помогаем, а мешаем. Иванова окружила неправда. Он ставит перед собою. Неужели она будет сильнее просьбы Иванова. Вспомнил Алмаз слова, сказанные Ивановым. «Вы не лезьте ко мне», – просил Алмаза Иванов. Алмаз ученый человек, а что Иванов? По их всему, лежащее на земле дерево. У Иванова мудрость, находчивость. Он не думает, как мы определяем. А точно не знаем. Наше дело – команда. «Я, врач, не сумел тащить за руку Иванова», – говорит Алмаз. Я послал за Ивановым Римму Усмановну. Она всадник. Пришла, стала просить. А сама руки щупальца законные пускает, и берется за руки самостоятельно, хочется ей сделать. Что знает Иванов давно про вашу больницу, как про баз. Но чтобы вы своими силами помогли, у вас они не рождались.

    162. Раз сестра старшая за это уцепилась, то тут не выигрыш, а проигрыш. Вся надежда была не на врачей, а на природу, на идущие дни. Они по природе лезли вверх, у них рождались силы для моего сохранения. Римма в процедурную, Алмаз с термометром сует под мышки рук, ему надо температура. Он на это диплом получил. А чтобы знать диагноз, ему это зачем. У Алмаза пенициллин, самое простое и прямое на любое заболевание. Укол не один, это не поможет. Надо колоть, так колоть. Враг уши поднял, хочет в теле распоряжаться. А мое дело, врача, я должен искусственно с ним побороться. Эта процедура не поможет, что-то крепче применим. А сейчас нам скажет наш термометр. «Мы узнаем, – говорит Алмаз Римме, – я на страже науки».                

    163. У Алмаза Иванов спрашивает. Ты знаешь, как Введенский умер, умрешь и ты хуже. Мне умирать давно, говорит Иванов, меня некому защищать. Чего вы умираете этакие? Термометр берут, обнаруживают 39. «Смертельная вещь», – сказал Алмаз. Я тут. Он закрутил ногами и руками. «Кроме уколов, ни на что не пойду». А у Иванова перед ними просьба одна: «Не лезьте ко мне». Разве они уступят, это их дело, на что и сестра. Это твой фронт, твое оружие, стреляй. Сами не знают, куда, зачем, и как? Алмаз не согласился терпеть над просьбой Иванова, предпринял свои уколы через четыре часа круглые сутки. Такой приказ получила Римма Усманова. Она никому не подчиняется, как заведующему самому.    

    164. Раз сказал Алмаз, что уколы, значит в этом психическая атака, бой по врагу. Температура, она зря на человеке не бывает. У Иванова есть. Этого мало, что Римма в тело всадила иглу, и туда насосала жидкости, это не все. На фронт со своим оружием прибежал терапевт, он свои руки пустил в ход, всю свою технику имеющуюся представил искать этой температуре причину. Алмаз зазвонил во все свои колокола. Завет своих прихожан, ему одному жизни нет. Иванов, закаленный человек, заболел. Что за враг? Мы его не знаем, он новым к нам пришел. Анна Яковлевна законный терапевт по штату, он обязан это сделать, на человеке выяснить диагноз. А тогда мы, как врачи, за это дело возьмемся. У нас все права на это дело дадены народом.

    165. Мы служим народу, и аккуратно. Лишь бы диагноз, мы не пожалеем сжечь этого человека. Я растерялся, сбился с пути, забыл, что надо делать для этого. Смотрю и наблюдаю, что делает Алмаз, и что говорит ему Яковлевна. У меня после уколов выделение красноты, и чувствительность не в хорошую сторону. Я сам после уколов почувствовал. А у них появилась такая мысль. Я хожу без обуви разутый, у меня потрескались ноги. Они с земли потянули рожу, и я заразился этим. Мне Алмаз преподносит свою теорию, написанную в книге. Я необдуманно за Алмазом ступил, поверил ему, он расцвел. Я согласился, думать про дорогу Попова, как ему пришлось мучиться для того, чтобы умереть. Чего только ни делали над телом. Можно записать прямо: смеялись над этим.         

    166. Я в эту минуту в этот час вспомнил, кому я верю, за кем я пошел. Это люди все зависимые. Они стоят на очереди, сами ждут своего дня, чтобы заболеть. А лезут к тому человеку, кто сам все болезни испытывает, их познает, а потом ими овладевает и гонит от себя. Я им бросил верить написанному, а взялся за свое. Это мои были ноги, их я хранил, и на это все надеялся. Только они меня избавят. А Яковлевна своими руками бьет по моему организму, да слушает научных, ей хочется зацепиться за внутренность. Она искала в легких, но удачи, ей природа замазала ее разум, и не дала обнаружить врага. Алмазу хочется быть этому делу помощником. Но у них ничего такого не получается. Уперлись, как быки с рогами, и косятся на свою ошибку, это «рожа», которую они сделали через уколы.

    167. Это краснота не зараза, а их развитие на мне. Я свои силы стал заставлял, и пускать их в ход, чтобы враг от меня улетучился. Я этого хотел, и по моему всему развитию, я больше 15 дней ни с какими особенностями не занимался. Победа моя была за любым врагом. Это мое умение, моя идея. А что знает по этой части Алмаз, или Римма Усманова, да хотя Яковлевна терапевт. Они же люди такие, как и все живущие. У них одно направление у всех – лучше от другого пожить, да по чину себя показать. Это их всех борьба за свое место, он или она им дорожит. Пусть они такими попробуют хоть на один день остаться, у них сил не хватит. А я, Иванов, их имел, и всегда буду их иметь. У меня свои силы. Сказал Алмазу, чтобы не лезли. Я сам это все дефектное восстановлю.

    168. И восстановил. Мне на ночь глядя после медового чая пот пробрал. Вся имеющаяся неприятность ушла. А врачи не уцепились, не знают, что за диагноз. На рентген, а у меня внутренность зеленый чеснок. Рентген говорит: зачем таких присылают, если человек не болеет. Это подготовлено моим телом, это же закалка моя 30-летняя. Практически то, что сделал на себе Иванов, и еще делать приходится. Никто не хочет запах такой иметь. Это самое нехорошее болеть. Болезнь такая, как Иванов заимел, это все новое испытание. Как в природе пришедшее время, тот день, которого мы с вами не встречали. Особенно среда в мае 18-го дня, который у нас в Казани проходил с таким быстрым холодным ветром.

    169. Эта температура никому не нравилась. А я, Иванов, воспринял так, как воспринимал зимой. Ежедневно встречался с любой пониженной температурой, которая лезла с холодом вверх. Какая бы ни была атмосфера во всем году, какой бы ни был день, я встречу и провожу, только вы мне не мешайте.

    Это я обращаюсь к молодежи. Это вам пишет Иванов Порфирий Корнеевич, закаленный в тренировке человек, независимый в природе. С кругозором понимает жизнь для продолжения. Мы, вся молодежь, не по той дороге пошли. Однобоко стали учиться и понимать природу. Хорошее и теплое воспринимать, а от плохого и холодного уходить. Мы не подготовили сами себя, чтобы с природою встречаться, как она хочет. У нее естественные качества.

    170. Мы вооружены против, убиваем их. Не хотим, чтобы они меж нами жили такими, как она хочет. У нее новое и новое. А у нас одно – мы одеваемся, мы кушаем, и в доме живем. Но этим мы не удовлетворились. Нас природа простуживает, мы болеем, и в этом деле ошибаемся, и все время гибли. Мы не получаем спасение в жизни. Мы ничего не делали, чтобы мы не простуживались и не болели.

    По практическому учению Иванова, надо будет закаляться в тренировке. Учиться трудиться не для самого себя. Твой труд должен делаться для блага всех живущих на белом свете. Кто не хочет понимать Иванова. А он учит здоровому телу, которое должно жить. А мы с вами ничего не делаем. Считаем, поступок Иванова неправильный. Мы, ученые люди, его окружили за то, что он один человек в мире встречается с любыми идущими годами и днями, которые нам несут не старое, а новое.                                

    171. Разве это будет плохо Иванову, если он закаляется, не боится оставаться при любых обстоятельствах, любой погоде, которая нас всех заставляет одеваться, кушать, и в доме жить. Иванову эти качества не требуются. Иванов может оставаться в трусах. А мы все это приберегаем,  считаем, это дикость, не цивилизованность. Мы тайну должны найти не в природе, как мы ее ищем. Она должна оказаться в человеке. Человек должен сделаться в этом деле хозяин, не должен подвергаться никакому заболеванию. Вот что вносит нам Иванов, и хочет продемонстрировать эти качества на себе, что будет нам надо. Жизнь, но не смерть. Почему это так получается. Если мы, люди, одному не верим. Мы его видели.

    172. Раньше каким он был, и что он делал до этого времени? Он же был зависимым человеком. Стоял так же само, как мы сейчас стоим, и ожидаем день завтрашнего порядка. А он к нам долго не приходил. Наше дело одно было – надеяться на это время, в котором мы с вами в жизни не бывали. И не видели таким, как он и к нам пришел. Это редкость, такое появилось перед нами, мы до этого времени не были. Мы обижены, так как нас наказало это пришедшее время. Оно с нами не посчиталось, что мы люди не такие, как до этого времени жили.   

    173. Мы не были такими учеными. Мы не знали того, что теперь мы опознали. Это все наделала наша в этом любовь, желание. Мы раз захотели, все для этого отдали и сделали сами. У нас получилось одно для всех нас вооружение. Мы теперь не боимся никакого агрессивного в природе врага. Мы его знаем, готовимся своим законным режимом сохранять. Разве мы не знаем о прошлом, что между нами, такими безграмотными и бедными, было. У нас на нашей стороне не стояла ни одна тюрьма. Все было царское.

    174. А наше дело одно было – не хотеть туда нам попадать. Мы туда через свое незнание попадали сами. У одного было, а у другого нет. Вы помните свою детскую историю. А она тебя окружала, когда у тебя не было, и не было у твоего родителя. Что ты видел? Сбоку твой близкий по возрасту стоит и кушает. Что ты в это время сделал. А у тебя сила больше от его, но закон был весь за него. Нашего брата сажали за это в тюрьму. Мы там сидели долго, мыслили. Это право было, а потом оно разрушилось. Кем? Да нами. Царь этого не думал, что его спихнут с жизни большевики, неимущие больные в мыслях люди. 

    175. Разве между нами этого сейчас нет. Или мы не видим. Между нами, может, хоть один человек есть, он не удовлетворен этим. Мыслит не за нас всех, кто хорошо и тепло живет. А один, может, меж нами не имеет. Как он живет? Мы давайте подумаем, как ему одному между нами всеми, жизнерадостными здоровыми людьми. Кто тоже избирался такими же самыми людьми, как герой строитель коммунизма, как мы все.  Такой мандат получил, но на живом факте в жизни не пришлось этот мандат рукой своей поднять. Ему, как коммунисту, хозяину этого съезда, природа помешала.

    176. Взяла да подослала неожиданный день для этого хозяина в жизни. Разве мы были в этом деле без сил. У нас на глазах на страже стояла, стоит и до сих пор медицина. Она была и есть бессильная этому человеку помочь, заставить пробудить его качества, чтобы они были такими, как он избирался. Это был наш, а сейчас принадлежит больнице. Палата и коечка. За ним, как за депутатом, и нянечка не такая представлена, и сестра героиня. А врачу так же само поручено этого товарища в этой больнице сохранять. Уже он подчинен условиям. А эти условия разве только начались, их также мы с вами все закладывали фундамент, чтобы для этого дела была наша с вами больница, в которую попал хозяин.

    177. И в эту минуту стал другой обстановке верить, и уже надеяться на спасение, что его врач оторвет от этого стихийного врага. Этот враг, он был и есть, и он будет перед такими вояками, как мы все оказались перед днем. Он же есть наш первый, начало всей жизни, которая нас всех приведет к одному этому делу. Мы в своем дне, как заболел наш товарищ на съезде. А мы приедем со съезда, тоже заболеем. Нас, может быть, встретит природа хуже от него. Но мы поодиночке за 50 лет отомрем, нас с вами не будет. Мы все до одного распростимся с этим делом.

    178. Нас заменят другие такие же самые герои, которые и сейчас стоят за свой режимный самый тяжелый закон. Он кричит во весь свой голос. Ему надо тюрьма, ему надо больница. А сам ничего не делает в своей жизни, чтобы не садиться в тюрьму, не ложиться в больницу. Лез на рожон, и будет лезть, ибо ни один человек от этого не гарантированный. Все стоим на очереди так же, как стоял наш хозяин на съезде. Он просил, унижался перед врачом, который был бессилен этому горю помочь. Он не имел у себя таких сил. Надо было не лечить его, когда он заболел. А надо было его до этого учить, чтобы он делал то, что ему помогло быть здоровым человеком, а не больным.

    179. Как хозяин сам себя заставил, заболел. А болезнь – это есть враг. Он был и будет над нами, такими бессильно борющимися зависимыми людьми. Мы живем однобоко, одним хвалимся, а другим плачем. Когда мы с вами здоровые, мы кричим криком: нам дай того-то. Мы хотим кушать. Мы одеваемся, а в доме живем. Но когда к нам проберется враг, он с нами не посчитается, у нас  отберет все имеющиеся силы. Мы же живем за счет природы. Мы для чего учились, или мы для чего учимся? Это наше знание. Оно нас заставляет быть коммерсантами. Мы командир дел. Покупаем, продаем, за что хотим. У нас всех на это силы других заставлять, чтобы они делали.

    180. И у них оставалось лишнее. Это продукт, а в продукте сила живая энергичная в самом теле.

    Мы с вами хвалимся оружием, что оно у нас хорошее. И умеем им стрелять, и знаем, кого стрелять. Это природа, и в природу природою через природу стреляет. Мы в природе живем, и в природе приобретаем природу. Мы же природа, да еще какая самовольщина. Захватываем себе, чтобы было свое. Чужим мы интересуемся, а свое мы не убережем. Мы свое имеющееся здоровье в нашем деле потеряли. Чтобы найти, мы не научились. У нас с вами большое незнание. Мы знаем одно – время встречаем, им радуемся, как хорошим и теплым.

    181. Оно нас заставляет это время тянуть к себе, чтобы скорее пришло. Мы много времени ждем, и пришло время такое. Мы дождались, оно пришло. У нас для этого времени оружие, вся наша техника пущена в ход. Наша земля, площадь для этого сделана, чтобы по ней приходилось весь год топать, все дни встречать и провожать с теми особенностями, которые были до этого дела. Мы делали, мы получали, но нам это мало. Нам надо много, чтобы пожить одно время, им попользоваться, а потом умереть. Умирает человек в природе зависимый. Человек независимый не жил и не пользовался еще. Жить так, как не жил человек зависимый.

    182. У зависимого человека, день для него должен прийти таким, как он раньше к нам приходил. Мы за свое взялись, кто за что. Но вот нашему соседу Ивану в жизни не повезло. Его день пришел повалить его, не дать ему дальше, чтобы он топал. Эта наука перед каждым человеком стала, его как такового окружила, учила, будет надо жить. Победа одна. Это болезнь мучит, нападает, у нее силы над зависимым человеком нападать на него врасплох, и мучить днями. Она мучит Любу. А вот науки на это не оказалось и не окажется такого врага прогнать. У Любы писанина одна, она просит любого человека встречающегося, какой бы он ни был перед нею. Она ему кланяется в пояс, просит, говорит.

    183. Ты же, милый человек, сам себя чувствуешь здоровым, но не хочешь мне поверить, что я привязана к постели. Ты же, администратор, начальник милиции, на мою просьбу отнесся нехорошо. Как я его просила, чтобы он дал Учителю свое право приехать в его район, и меня поднять на ноги. Я любого прошу, но у них нет сознания ко мне, к моей болезни. Я хочу видеть Иванова Порфирия Корнеевича. Мы его за хорошее прозвали Учителем. Он учит нас, чтобы мы делали то, от чего получали хорошее. Он практически испытывал сам на себе все имеющиеся болезни, которые есть в природе. Если мы будем по Учителю жить, нас всегда будет встречать наши на нас развитые болезни.

    184. А вот Учителя они боятся. Его запах не такой, как у нас всех. На нас одежда ежеминутно висит, особенно мы одеваемся до тепла зимою. Почему это так делается? Мы все одеваемся, кушаем, в доме живем. А как умирали, умираем, и будем умирать. Выводы Иванова доказывают. Если мы с вами возьмемся за независимость в природе, наш поступок в природе. Люди все наши не хотят того, что сделал в своей жизни Иванов. Ему не захотелось дальше продолжать то, что делалось прошедшими людьми. Они заставляли себя стоять в очереди, и ждать свое то, что делается в природе. Борьба за свое дело.

    185. Зависимый человек был беспомощный. Такой человек просит крепко других людей. Если вы, ученые люди, не умеете сделаться помощником этой больной девицы, которая пишет в письме. И просит Учителя, чтобы он не отказался от этого, что умеет делать. Люди обиженные, больные, страдающие забыты умными учеными людьми. И не получили от науки медицины, которая у себя имеет всякого рода специальности. Но чтобы были в этом сильные, у них нет на это умения. Человек как был в природе зависимым, так он и остался. И будет таким, как он начинал свою жизнь по части борьбы с природой.

    186. Человеку хочется получить от природы то, что она не хочет ему дать. А в природе есть все, лишь бы человек захотел, он знал и делал. У него получится, как получилось у Иванова. Он не побоялся оставаться на всю прошедшую зиму 1965 года, которая начиналась в первых днях холодно, морозно. Я не испугался встретиться с этим предназначенным временем небывало так, как не делал ни один человек. Я отдался природе. Если только я прав за то, что я делал для всех, я не боялся оставаться чистым телом. И не страшился, что меня стеганет природа за мою такую храбрость. Я этим хвалился, что моя работа меня оправдала. Я был такой один.

    187. Не стал идти по той дороге, по которой наши все люди проходили. Им дорога была одна – делать то, что сделали они для всех. У них даже не нашлось смелости выступить в природе для того, чтобы дать отпор этому врагу, который всегда беспокоил человека. Как беспокоит бедную нашу Любу этот враг. Наши ученые не нашли для него такое оружие, через которое он отступил бы от нее.

    Мы с вами только учимся и вооружаемся против природы, которая нам все в жизни давала и дает, и даст, если мы только правильно возьмемся делать. Разве это есть чепуха? Если на дворе снег, мороз, холод, зимнее время, а я остаюсь без всякой одежды на чистом снегу разутым в трусиках.

    188. Для чего это я делал? Вы думаете, что мне не холодно было, или мне было хорошо от этого поступка. Я шел на жертву для того, чтобы умереть за чистую правду. Если бы я не умел воевать с этим злейшим врагом, я бы за это все не брался. А то я хорошо знал про свои имеющиеся силы и волю, что они у меня были. Я их имел для любого своего фронта.

    Если бы знали люди те, которые меня выпроваживали в своих шубах. Они хорошо знали, что мне было очень крепко холодно. Хуже не может быть в жизни от этого. Но я был независимый человек в природе, один из всех на земной коре.                                            

    189. Я считался и считаюсь всеми людьми Победителем природы. Это неверно сказано для меня слова. Я любитель этого всего. Сам своими силами шел. И делал для того, чтобы люди, которые не знали меня, согласились со мною. Я это делаю не для того, чтобы похвалиться. Я делал для того, чтобы люди знали, что я был силен дать отпор наступающему врагу в природе. Я учился в природе опознавать врага, какой он есть между нами в природе. Я это все опознал, что враг сам не приходит к человеку. Он для того на человеке долго живет, и мучает  молодые силы любые, чтобы мы знали про них.

    190. И с ними всю свою жизнь воевали, а уничтожить не пришлось. Наша военная и вооруженная сила, весь народ так вооружен, так себя заставил стоять на защите своего первого напавшего врага. Но сами ничего не знают со своим азартом, откуда он придет, и как он начнет свою развитую войну. Раз сосед в своей жизни не с хорошим мнением близко живет. Он имеет в этом деле большую обиду. Его правительство убили. За что, спрашивается? За войну. Она начиналась людьми, и кончалась людьми теми, которые когда-то были вожаками. Они договорились между собою это дело сделать, эту… ввести.

    191. Подумай-ка хорошенько, военная сторона зачем? Ты держишь у себя тюрьму и больницу. Вы же ученые люди, сами стоите на арене, ждете завтрашнего дня. А он обязательно придет со своими силами, с той мыслью, которой не было. А Иванов ее имеет. Что вы скажете тогда, когда придет такое время, Учителю дадут право учить молодежь, чтобы она научилась, и сама совладала с  врагом до того времени, пока они не болели. Молодежь наша убедится на живом факте, когда дадут Иванову сделать на Любе эксперимент. Он это покажет на ней, как небывалое в жизни  дело. Учитель – человек закаленного характера, не простуживается и не болеет. Проходят на нем все изложенные болезни.          

    192. Он сам ими умел владеть. И дает нам слово свое поднять на ноги эту Любу для того, чтобы его, как Учителя, слава воссияла, и жила между нами в природе бессмертно.  

 

1966 года 20 мая

Иванов

 

Набор – Ош. С копии оригинала. 2013.08. (1308)

 

    6605.20   Тематический указатель

Предложение Иванова  15

Что надо народу  17

5 заповедей  19-22, 68, 69

Рак  22

Хорошее – плохое  35, 83, 92, 132, 135

Причина смерти  35, 153

! Помощь нуждающемуся  45

Бог Учитель  47

Учитель история: Бобренцы  50, 51

Больная Маруся  43

Закалка  55

История Учителя: Майкоп  62

Юстиция  73

Здоровье  121

Идея Учителя  126

Зависимость, независимость  135

Мы не живем  144

Учитель про себя  146

Учитель: Казань, нога  160-169

Тайна  171

Мы  180

Враг  189