Иванов П. К.

Закалка и люди

 

Иванов

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

 

      1. 1967 года 2 апреля. 12 часов ночи, проходит 1-го числа время. Я начинаю переходить закалку описывать. Постараюсь к 50-летию Октября молодежи представить за свою работу, за свое учение, какую я получил в этом сам пользу, и что это другому человеку даст впоследствии. По моему изложению, по выводу Иванова, мы должны за это дело взяться всеми общими силами, и, может быть, мы не это раскроем в природе, что нам нашел Иванов. У него мысль не такая, как у нас  с вами: воюем с природой и хотим ей своими индивидуальными силами доказать. Иванов говорит: наша большая в этом деле ошибка. Не надо нам любить одну сторону, а надо любить обе стороны.

Иванов.

 

      Читатель, глянь-ка на наше солнышко. Оно нас будит, и оно укладывает всех нас в постель. Мы через него и всю зависимую в природе жизнь на человеке сколотили. Это наше любимое добро, наш с вами есть труд, с которым мы ложимся и устаем. Не забываем про сегодня, что я делал и недоделал; а придет завтра, говорит человек, доделаю. Этому делу нет конца, и чтобы был край. Мы, все люди, неправильно шагаем по дороге нашей. Весь век без любви в природе и однобоко живем, не считаемся мы ни с какими особенностями. У нас свои силы есть сделанные людьми в помощь нашей жизни. Мы имеем у себя искусство, изложенное все нами. Против природы лезем на рожон острый, через это мы умираем.

      2. А нас за это природа не жалеет, своими силами – бах по голове да по наших руках или ногах. Пробирается до внутренности, и начинает там хозяйничать всякими путями. А в ней это есть не одно, так другое или третье, и прививается какое-либо заболевание через наше с вами одно хорошее и теплое. Вот что мы полюбили и ждем это вот время. Оно начинается, а чем оно кончается? Мы, все люди, хотим, чтобы перед нами солнышко своими лучами не уходило и не бросало нас обогревать. Но в природе, да еще такой богатой, не одно между нами процветает. Мы только знаем хорошо за повышенную температуру, которая в году приходит и уходит. Мы бы этого не захотели климатического изменения в погоде, но это все делается без нас, а в законном явлении.             

      3. Сегодня хорошая теплая погода пришла, мы к ней без ничего не остаемся, чтобы ничего не делать, без всякого дела жить. Таких людей природа у себя не держит, гонит от себя подальше. А вот таких, кто не спит, день и ночь думает про природу да про ее источник. Кто откуда и как он брался, и для чего его приобретали? Из-под головы мужик землю не вытаскивал, так с нею на ходу делился. Ежегодно на нее наступал, и ежегодно отступал. Бедным, не имеющим в жизни, желания такого не появлялось. А богачам, имеющим в этом деле, такая мысль не выходила из головы. Видно было издалека по грунтовой и черноземной площади, как эта местность заставила в обществе находиться. Люди привыкли спокон веков своего соседа не забывать.   

      4. Когда у тебя, у любого человека, нет того, что потребовалось в эту вот минуту, и где его взять. В эту самую минуту, когда человек чем-либо нуждался, и богатый человек не постеснялся к бедняку прийти. С Господом Богом помолился, сказал для этого, здравствуй. С чего удивился, неожиданно ответил бедняк. Чего, чего, но себе живое тело придется. Хоть поденно, хоть сроком, ошибки между этим никакой не будет. За что? За деньги, за то, чем живешь. У хозяина, такого молодца, у него не один работник. Время было этому начало. Очень была перед всеми начинателями, то есть первыми людьми, натянутая атмосфера. Людям не красила эта дорога. А по ней много проходило в большом своем недостатке, которым жил человек. Особенно тогда, а не сейчас, по нашей земле ходили на цыпочках.

      5. Сосед от соседа недаром проложил стену, и через нее можно было поглядывать, а что в эту тихую минуту, когда твой близкий сосед спал. Ему было не до этого, чтобы себя поднять, и в своем родном дворе кого-то в этом бояться или думать: оком не подглядывает ли и не видит мои собирающиеся такие в этом деле силы. Они свою разведку прокладывают по бездорожью  прямо в степь, где моя подготовленная еще осенью площадь. Я ее вспахал вовремя, на нее рано лег снег и всю зиму пролежал на ней. Только сейчас повысилась температура, создала наше крестьянское условие. Мы в эту минуту каждый человек – индивидуалист, собственник, хозяин причитающейся вот этой земли. Я рано, до солнышка, пробирался, не хотел, чтобы кто-либо о моем приезде знал. Я спешил, у меня вчерашняя мысль заставила сегодня это сделать.

      6. Время такое воровское. Я – человек, да еще какой не коллективный, сам себе под свой нос, чтобы никто не видел и не слышал, а у меня гора богатства росла. Об этом скажут все наши близкие и далекие люди, у них к этому делу большие глаза и длинные языки о моем рисовать. Это все мое, что я с собой захватил. Пригнал в ярме, в хомуте, животное содержал и заставил мастерить. Я – хлебороб этого времени, я – делец этого места и возделывателя урожая. Не один я, многие другие лучшие и хитрее по своей дороге ползут. У них одно – что получше да потеплей одеться, чтоб красивее от всех себя показать. Да больше всех наесться сладкого и жирного. А в хорошем доме уютно пожить, чтобы никто не сказал за меня, за такого работягу.

      7. От этого всего осуждения люди все бегут, а вот прихода нет к добру. Вроде башни Вавилонской люди хотят сделать своим умением и своей добротой. Я сюда приехал впереди всех, а туда приехал другой. Мы не такие, как все, смотрят и завидуют, как на какого-то нехорошего, как будто ему за что-либо бог дал. А в природе только люди так думали и хотели от него даром получить. Их было желание в этом всем думать и крепко просить. Какие были перед человеком молитвы, а их приходилось запоминать, устно наизусть читались. А чтобы из этого всего разбогатеть, ни одному человеку такое хозяйство не пришлось в жизни получить. Кроме только случайность какая-либо, на войне свершил подвиг, людьми людей обидел. Его за это лица распорядительные наградили.   

      8. И эта слава долго с ним не жила, умер этот человек, как все умерли за зависимое любое дело. Никому, никакому человеку  честно не пришлось окружить себя, чтобы за это все пожить легко.

      На стороне стояла и смотрела мать сила природа с воздухом, с водой да землей. Она эти качества ни от кого не хоронила и не считала это все своим. Она не радовалась людским таким поступкам: за большое расстояние посылать свою мысль, чтобы она там самовольно захватывала свое место и ставала как своим собственническим пользоваться. Этого права ни одному человеку никой Бог не давал. Все это сделал на земле сам человек, силой своей сумел подчинить людей, и природу заставил умением служить источником, которая давала через руки человека прибыль.                      

      9. Она сохраняла, держала человека в этом всем. Человек этому всему верил, надеялся и ждал это время. А раз у него была такая огромная вера, и на это была немалая надежда, человек себя в этом готовил и ждал. У него ум прокладывал, эти дела проворачивал заглазно. Любой человек не смог без этого оставаться. Он был хозяином над этим делом. Начинать это, любой истории человек начинал это. Все маленькие и большие люди  со своим развитием начинали делать любое свое в природе дело, но чтобы его закончить, этого не пришлось ни одному человеку на себе получить. Все до одного без всякого достижения умерли.

      10. И будут они умирать с такой однобокой жизнью: хорошее и теплое надо, а холодное и плохое не надо. Природа от человека не хоронится и не уходит от человека. Нужно плохое – идет с плохим, нужно хорошее – тоже идет с хорошим. А вот от плохого, холодного уходят. Ему человек неимущий, он зачем? Не нужен. Человек нужен богатый. Вся погоня за этим делом. Вся история глядит прямо сделаться человеку такому. А в природе век один – с пути забрать с собой всех. У меня, как у матери родной, хватит сил для всех. Мои дни для этого дела приходят и уходят для того, чтобы себя менять, и хорошее, и плохое ставить на арену для того, чтобы в жизни не умирать, а жить вечно. Этого между людьми не рождалось.        

      11. Так родится человек, сам себя он нам покажет, как будет надо жить, и то человеку надо будет делать, что ему не будет в природе вредно. Этот человек уже на пороге стоит, себя показывает не таким, как все люди: простуживаются и болеют.

      Я, говорит Иванов Порфирий Корнеевич, не такой, как все люди есть зависимые, воины, борцы с природой. Я – независимый, любитель природы, человек. Не ухожу со своим, сбоку мест хватает, становись и то делай, что будет надо нам всем делать без конца и края. Не нуждаться ничем, быть богатым человеком, чтобы в природе не терять нигде никак здоровье. Эта возможность в природе есть, только человеку надо ее заслужить, чтобы природа человека полюбила за его хорошие качества.

      12. Человеку надо их искать, они для него пока лежат в природе тайной. Она была и есть, она и будет, если мы за это возьмемся и будем закаляться. Первое – человеку надо зародить мысль и спросить у себя: для чего одеваешься или кушаешь да в доме живешь? Мы природу, как это требуется, не любим. А считаем ее по всему, она мачеха. А по всему видно, что воздух, вода и земля – самые близкие друзья. Они были, есть и будут вечно перед тобой неумирающие тела. К ним надо поближе, да породнее, с ними неотрывно. Где воздух, вода и земля, там и человек. Это мои милые не умирающие никогда четыре мировоззренческих друга с кругозором, которые смогут для людей в природе все сделать, лишь бы захотел человек, и не будет вредно всем людям.         

      13. Человек – это есть все для природы. Если он захочет закаляться, то она ему будет помощница во всех отношениях, зародит такое крепкое здоровье, которого не было в человека ни в одного. А сейчас природа пошла навстречу и пожалела его, и дала силу воли, разрешила право этим делом заниматься. Наша была доля в природе такая. Из маленького делать большое, жить бедно в природе не хотел. Зачем это, если можно будет не так жить, как мы всегда об этом думаем? Радуемся всегда, когда прибавляется наш семьянин, это человек. Мы ему имя на все время своей жизни пришиваем, и записываем его приход в книгу. Он становится в свою очередь для того, чтобы о нем близкие и далекие знали, как о нашем родившемся в природе живом человеке.

      14. Нам всем хотелось, чтобы он не был в жизни несчастливым человеком, и не ходил на своих ногах, и не топтал нашу родную землю. У него дорога лежит одна такая длинная. Мы ее начало увидели, заприходовали днем, сказали сами себе тихо о нем и ней: «Слава Богу, что ему пришлось родиться на белый свет». Наши люди ему поначалу покажут. Да он рожден не глупцом, видит далеко, а слышит больше. С первого дня такая несмолкаемая зависть. Есть кошка одна в комнате да собака во дворе – не считается уже пустым домом. Тебя считают все, как и других наших людей, не из дурных. В свой собственнический двор тащит все, что попало.  

      15. Природа про это знала, но она крепко молчала. Ее дело одно – прийти, показаться, даже «здравствуй» не сказала, тут же собралась и ушла. Мы не видели, как наш такой летний день приходил, ни одной капельки не создал дождя. Взошло солнышко над всеми нами высоко, просветило, и медленно, оно на месте не стояло. А когда кинулись у себя чего-либо хорошего придуманного на этой земле сделать, уже солнышко скрылось, нет его. Мы встретили ночь, собираемся все, как один человек, нас заставляет природа, чтобы мы с вами находили вечно причитающееся место, и на нем всю ночь хозяйничали. Никому не мешает в это самое время, когда мозг ничего не мыслит. Сам себя уложил без всякого солнца, напролет всю ночь просыпался да проспал.

      16. Слова никому не сказал, а с вечера закрыл глаза, руки положил рядом, ноги не забыл возле себя держать. Мы, говорят все люди, такие рожденные в природе: полвека живем, а полвека делаем чего-либо в своей жизни. Не спал, так что-либо работал – такой перед всеми нами закон развитый. Учиться надо, да думать тоже надо, неплохо все это делается, без этого не живется. А когда ты подумаешь сегодня, то завтра уже это время даром никогда не проходит. Мы его убили этим делом, надо было доработать, доделать это наше начало. А мы его начали не так это зря – с большой целью. Разве на этом месте было такое, как сейчас село себя показало, говорит двадцатого века человека.

      17. Пусть бы поглядели наши прожившие предки 19-го века. У них тоже не так это все даром по природе проходило. Все люди, не одного нашего развитого села, прожили, но не нажились они. Всех их как одного человека в такой хорошей ли плохой жизни отобрала их силы и ввела с собой всех. Какие на белом свете мужики были, старики с бородами нестрижеными себя держали, физически не падали, на руках все создавали. Это село городили, думали в нем жить, а когда кинулись жить, время человеку помешало. Человек с маленького сделался старым. То он рос и размышлял за природу, а сейчас у этого старика и ум не работает. Все, видно из этого всего, отходит в область предания.

      18. Вечного нет в человеке, есть одно – время прожил да поглядел на солнышко. Только забыл человек, сколько раз оно всходило да заходило. Мы про это не брались, нам зачем это браться? Прожил свои лета, а теперь собирайся. А раз мы такие в природе оказались на белом свете хозяева, что у нас таких образовалась кошечка с собакой. А почему не сможет быть у нас поросеночек, ягненочек, теленочек и лошаденок? Все это будет надо нам. Мы должны это иметь и выходить сами в нашем великом труде, что нам и дает это наше в природе богатство. Мы не одну нашу землянку смастерили на огороде, там где у нас водится по закону скот. Мы как Несторята, по-уличному нас на Горе так называли по народному русскому слову, когда это наши предки жили в Курской губернии.

      19. А сейчас мы перебрались на это место, где оказался никем не занятый Чивилкин бугор, мне как таковому родившийся в жизни своей. А мы жили после смерти моего дедушки очень тяжело. Не так было видно, как жили другие. Особенно со мной возрастал не один год Писарев Колька. Такого надо отца иметь, или дедушку Ивана Эмельяновича, кто свои денечки знал не так, как их знали все. Мой дедушка Иван Тимофеевич не такой в жизни был счастливец, сам поставил дом на всю улицу не так, а в длину, черепицей белой накрыл. Казалось, хорошо кому. Да моему дедушке, бедному, не пришлось в нем доживать, очень рано умер. А нам, как таковым братьям, Федору и Корнею, приходилось поделиться из-за деревянных ложек. Мы жили в землянке, а дядя Федор жил в новом доме.                

      20. Не нагнать нам, хоть мой отец и не выходил из шахты, эту копейку колупал, не так, как Писаревы. Их фамилия звучала через имеющееся хозяйство. Он жил, можно сказать, за титарское имя. Хоть и невеликий приход, но зато доход был божьей руки. Копейка так даром в руки не давалась. Какое было горе, жить на одном месте, а потом переехать. И там не хуже от этого дело строилось, но не ушли от зависимой стороны. Какая б неподходящая грунтовая черноземная земля не лежала, на вот этом месте она к себе ждала нас, таких забияк. Мы сроду в жизни такими людьми не были, все наделала наша природа. Работать мы очень крепко любили, а тут, можно сказать, было, чем работать. Делать эту вот на земле грядку, которая принимала у себя зернышко, а отпускала кучей.  

      21. А эта куча создавалась не нами одними, и не нашим одним хутором или селом. Откуда на это взялось между людьми такими, ее как экономику, политику на это счастье ввели. Люди, как нарочно, росли вверх, мимо других пробежали, а от того, чего не следует, не ушли. Встретилась новая общая коллективизация в колхозе. Практически по этому делу сами прошли да переговорили литературно. Так бы не надо было людям и делать. Одно было такое в природе дело. Хотелось людям раскрыть в природе тайну. Они вздумали сделать Вавилонскую башню, которая много лет в этом делалась, а конца своего не дождалась, рухнули сосредоточенные силы. А это все наше начатое и сделанное за 50 лет. Мы того не имели, что сейчас мы имеем. Наша зависимость заставляет и хочет, чтобы мы не бросали это все новое начатое.

      22. Я – человек, рожденный в 19-м веке, в последних годах, в 1898 году 20 февраля. Где подевались люди, которые своего дела недоделали? А куда эти люди 20-го века деваются 67 лет? Отец мой умер в 1923 году, когда Кирова убили. Ему гудки гудели, ревели, а отец не видел слез детей. Внук Андрей и зять Миша молча похоронили. Вслед – мой сын Андрей. 5-ой ударной армии, на поле мина, разорванная в задку. Мина и сделала у него сотрясение мозга, о чем уже написано. Братья Тимошка, Исаак тоже погибли неизвестно где. А сестра Варвара от туберкулеза умерла, вслед в 1945 году мать заканчивает в природе свою жизнь. Это мои такие, не сумели в этом деле себя сохранить.         

      23. А сколько близких и далеких не стало меж нами, такими храбрецами, таких, как мой моряк из Кронштадта лейтенант. Со своими далекими и близкими приходилось воевать. Много погибло, и неизвестно, где подевались. Большая вражеская бомбежка поубивала. Люди бедными остались и не стали больше жить. Вся эта местность усыпана трупами, нет этому делу учета, бой за боем, оставалось без всякого подсчета. Мы сами эту штуку ввели. Снайперами поделались на одно время. Убивали мы его очень легко. Он – нас, а мы – его, так делаем. А враг сдавался, не находил себе покоя. Лез в гору, ему хотелось в этом, конечно, убивать другого.  

      24. Между нами такой бой, такая история от запада  и до самого востока. Люди учились, как будет надо своего близкого по жизни убивать. Это было надо, весь в этом деле такт свое сделал. Немало приходилось терпеть и то делать, что надо. Люди потеряли свое здоровье, не захотели жить, взялись за смерть, она делала неприятность, кровь текла. А вожак любого народа делался, этому делу показывал, как будет надо не воевать. И Германия, и Россия, и Америка, и Англия хотят войны. Воевать хочет Япония и Китай. Вся Азия у нас и африканские страны не прочь повоевать. Так же не прочь того и социалистические страны, которые никогда себя не хотели видеть в проигрыше. Каждое маленькое и большое национальное государство не хотело у себя видеть, чтобы у себя не было того, что человеку надо. 

      25. У каждого национального деятеля есть свои люди, которым надо будет так сделать, как делалось нашим русским богачом. Своих собрал, и хотел об их честности рассказать. Мы люди такие, приказчиками взяли по горсти муки – муки не стало. Хозяин спрашивает, где мука? Молчат. Так делается любым в любого богатого человека. Между капиталистическими странами порядки одни, но между социалистическими порядки другие.

      Только у каждого человека нет того, что есть в природе. У нее две стороны: одна – хорошая и теплая, другая – холодная и плохая.  

     26. Ни Азия, ни Африка, ни Европа – в этой стороне. Живущий человек не наученный, чтобы не воевать лишь потому, что у каждого человека есть зависимость. А раз человек от закона зависимый, значит, он подчинен человеку близкому, к деятелю близко. Природа – всем мать кормилица. Она сохраняет любого человека на своем месте. Для того так человек живет или будет начинать жить, чтобы у него было, как у других, своего имени богатство, которое целый год ежедневно человеком не бросалось, а все думал, чтобы у него это хозяйство росло. 

      27. Человек – это такая единица. Сказали, надо жить – он будет за это браться, за это драться, воевать. Сменить такие качества доходные – нет. Мы умрем, а этого, отцами завоеванного, не уступим. Мы – воины один раз пожить, один раз повольничать. А вот по правде мы жить не хотим. Мы все научились, как будет надо тяжело мне умирать в этом порядке. Мы не знаем, кто на земле есть Бог. И нам ничего не говори, у нас есть свое. Ты мне такой некрасивый в природе, кого я не люблю. Ты сделал, я не хочу тебя в этом деле видеть. Что ты для меня есть? Да ничто. Я живу сам, а ты – сам. А поток один лежит от порога до кладбища, какая чистая прямая дорога, никогда не умирающая, один раз она делается в жизни.   

      28. Больше такой дороги не получишь. А умирать надо, и обязательно, на это существует перед людьми война. Не жить за счет природы, а надо умирать. Без войны человек не научился жить. У него мысль такая. На что-либо рыл землю для ямы, сегодня не вырыл – так завтра дороет. Недоделал деталь – доделает завтра. В природе нет страшного. Мы ему дали волю. Не надо бы так плохо. Солнце с утра поднимется. А люди есть мудрецы, знают, от этого солнышка что получится, какая стихия, и кому она это будет делать? Людям. Но мы не верим прошлому. Пошли навстречу своего места. Свое не построили, а чужое разрушили. В природе такого не бывает, победа из-за этого не получится. А когда не будешь другому мешать свое протаскивать, природа такому делу помогает, и поможет ему в любом месте.

      29. Это будет его как какая-то неумирающая особенность. Мы, все люди живущие на земле, ищем жизнь не такую, как мы ее заимели. Мы наткнулись на смерть и развили ее за счет самих себя в природе.  По нашему всему, эта картина продолжалась, и будет она продолжаться до тех пор, пока мы не изменим у себя поток. Это будет, и обязательно будет через нашего одного начального человека, кто этим делом стал заниматься. Он занимался в этом деле, занимается, и будет заниматься до тех пор, пока это все разрушит. Он уже рожденный, работает на это все тридцать лет. Вооружается не искусством, а природой. Естественно учится, как будет надо без всякого оружия подчинить в этом деле, дельцом рассечь все желания.   

      30. У людей желание одно, а у меня другое. Что хотите, то делайте, а недостаток окажется. В Ростове перед профессором в 1930-х годах сказано: мое дело будет право, мое будет, Богом я стану, судить старое начну. Мы, люди, не с богатой стороны, а из бедной  и незнающей в этом деле, что надо будет делать, чтобы заслужить внимание быть таким человеком, кто заставил сам себя через дело Богом быть.

      Я, говорит любой стороны человек. Нашим людям источник дает всем наше богатство, но не равно. Один имеет богатство, а другой смотрит на него. Но природа сама через порядок и права ничего не сделает. Как каждый день нам приносит не то, что мы хотим.           

      31. Мы ждали сегодня такой год, в котором дерево яблони должно сильно уродить, а оказалось – нет. Так и наша людская война с природой. Мы – ее, а она – нас. Нам нужно колесо, нами нужен мотор, а прицеп мы сделаем руками. Это наше дело – взять гектар, заехать, вспахать. Мы думаем, что это у нас одних так это все делается или думается нашим человеком. Это, по всему этому делу, у всех происходит. Школа во всех отношениях. Автор описывает за сельское хозяйство, за болельщика земли, но не за такого человека, кто требует и заставляет человека темного начального. Лишь бы он чего-либо в хозяйстве умел делать, у него его любовь не оторвешь. Он по возрасту своей работы деньги получает. Ему как человеку человек, не такой, как он, за это платит.   

      32. У нас система капиталистическая, совсем не такая форма раскрыла себя. А у вас – новая социалистическая. Людям это все не то, чего они ждут. У них мечта одна – видеть между собой человека не такого, как мы его имеем. Еще кто его знает, где эта осень, а человек со своей мыслью тут как тут на арене. Этого природа от него не ждала. А ему маленькое или некрасивое, ему это незачем, он выбирает место хорошее и удобное. Кому такое дело не будет по душе. Если с хорошего можно попасть в любом государстве, сделаться плохим и негодным. А вот из плохого надо сделать хорошее. Зависимость людская этого нигде не научила ни одного человека, чтобы пришлось от этого легко, хорошо жить.  

      33. Природа людям не милостыня. Так зря вода с-под чего-либо не потечет. Лишнее не завяжется без труда. Введено в люди труд. А как люди не хотят трудиться, у них апатия. Они хорошо знаю за то, что делается в природе. То люди делают для себя, что им вредно. А без этого люди не научились, без смерти жить. Смерть без ничего в жизни не приходит. Мы так делаем, устаем из постели, глаза простер направо и налево – уже какую-либо разницу обнаружил, и к ней стал со своей силой готовиться. Для того человек это делал, чтобы у него не одна кошечка на печурке лежала, и не одна собака на дворе хранила хозяина. За то, что ее хозяин удовлетворяет, хозяину это только хвала есть между нами всеми.

      34. А природа – такая вещь, без стихии ничего не сделается. В бараний рог свернет, а свое сделает. Мне не надо много  и хорошего. Я люблю, чтобы на моем теле, на равнинной земле пролежала зеленая трава, а потом заменилась белым снегом, то есть хорошее ушло, а плохое – на арену. Разве нашему человеку земному зависимому в ней недостаточная картина. Перед ним она раскрылась, она показала у себя курочку с петушком. Это не в одних нас рождается такая радость, это у всех людях. Она дает ему это, чтобы у себя иметь и заинтересовывать. Их хочется дождаться и посмотреть на это все, как оно будет размножаться. И как весь интерес в том, что человек обязательно должен видеть и иметь.

      35. Хоть и не в одну минуту.  Наше утреннее солнышко появилось и стало свои лучи прокладывать. Оно имело право своими лучами обогревать одинаково всех, и оно могло скрыться. Такого тепла мы не получили, для нас уже большой недостаток вовремя не получить того, чего следует. У людей только не было той прежней мечты. Ничего не знали, а стремились для себя приобретать. А в природе без ничего не делается. Преступность, она у всех людей была и есть, и будет через нашу в кармане копейку. Ее человек имеет, и носит ее в кармане без всякого. А у нас профессиональность на это дело не ложилась спать, и не собиралась от чужого уходить. Это дело легкое и заинтересованное. Люди имели, и в людях было.

      36. Да и люди людям научились мешать.

      Видел, как приехал Сулинский автобус. Я стоял без шапки, а потом надел белую шляпу. Жена готовила стол, завтрак, а гости спали. И вдруг гости пришли с детьми. Я их провожал, мне показывали Ростов. Я с ними прощался, видел в отца родных и неродных детей.

      Люди все сами делают: и хорошее, и плохое. Когда кто-либо из нас сделает показательно, то всем говорится одно, как будто все не умеют, а он сделал. Всегда приходится сказать об этом хорошее. Оно слышно и видно по времени, что делается человеку в этом деле хорошо. Он считает, раз климат пал неплохой на сегодня, для тебя хорошо. Что может быть от этого дела лучше.      

      37. У людях находится земля, они этим источником распоряжаются. У них на это силы каждое утро вставать и самих себя вооружать для того, чтобы не бояться отрываться идти в природу, и там искать для себя чего-либо нового. А прежде чем чего-либо новое заиметь, надо с вами не забыть о старом. А старое – это есть люди. А в людях – воздух, вода, земля, что и сделало для человека. А человек без людей не есть один. Надо поле для войны, поэтому он и мыслит в природе за идущее время. Оно за несколько годов идет, колышется, никому об этом деле не говорит, что оно идет по этой вот местности между этими вот зависимыми людьми. Они не хотели, чтобы время за кого-либо зацепилось. 

      38. Но само время не считалось ни с какими особенностями, всех людей под одно считало. Где бы он только не был и что не делал, его время считало маленьким человеком. Какой бы он не был национальности или местности, с ним считалась природа, как со всеми. Весна идет, люди встретили. У них настало, перед ними самое главное – их здоровье. У людей вся богатая мысль с любым делом. Им захотелось сделать у себя ярмарок, они это дело ввели. Друг с дружкой встречаться и карманом хвалиться, да обдуривать самих себя, особенно бедняка, неумелого жить. Барышник – это ценные деньги, коммерсант, у него карман богатый. Если нужно купить пару волов, ему это ничего не стоит.    

      39. Он без всякой прибыли ничего не делает. Харчевню имеет для того, чтобы голодного кормить. Люди свою имеют местность, одно время перед другими хвалятся, берегут, держатся, живут, богатеют. Говорят серьезно, что это место принадлежит ему как хозяину. Он не одну хату у себя ставит на своей причитающейся земле. Чего ему только не приходится строить, огораживаться от близкого соседа, ставить какую-либо ограду. Чужого человека не хочет. Если он идет по дороге, а кто-либо стихийно потеряет сто рублей. Это сума не малая, а большая, их редко, кто теряет. Не дай бог такая будет всегда находка, он ею озолотится.  

      40. У человека чужое не схоронишь, покажется сразу на факте. Так-то делается людьми. Они только спешат, а самого главного нет – это уже болезнь начальная первая. Хотелось, но негде его взять. А раз нет, мы не умеем сделать, что нам как людям надо. Мы без этого не достигаем, через это болеть начинаем. Это все люди делают, они хотят, чтобы жилось хорошо из-за природы. А в природе люди не станут без к… оставаться. Но судите сами себя за их дело. Между ими в природе процветает нехорошее, неприятность. Люди делятся пополам. Одни живут в достатке, другие живут в недостатках. Природа не украсила, человек начинает теряться. У человека одно – то, что потерял, надо найти.

      41. Если только люди захотят, они этого добьются. Если они не захотят, чтобы возле них процветала невежественность, у них родится не то, что было до этого. Если только люди захотят, даже на арене покажется любого вида цветок с Ароматным запахом, куда прилетит лебедь. Свою длинную шею протянет, и скажет свои слова нам, чтобы мы от него уходили подальше. Какая будет радость в природе между людьми и лебедем. Этого люди захотели, чтобы по-ихнему делалось.  Оно делалось до тех пор, пока не пришла на смену людям небывалая стихия. Она стала человеку мешать, не такие дни подсылать. Надо климат, как полагается, а природа тут как тут, возьмет свое, и введет свои неприятности.  

      42. Зима – такая кормилица, которая не стала людей у себя встречать и провожать. Как она делала раньше, делает она сейчас. Рано ложится, землю закрывает, чтобы влагу задержать. Мы раньше надеялись на Бога. Какая погода станет, такую и встречаем. Никакой подготовки, никакой зимой работы, кроме как люди на людей с кулаками гонялись. Улица – на улицу, край – на край. Их дело одно – заводиться и вызывать друг против друга, до тех пор они смогут биться, драться. Этому люди не смирились, а больше у себя во время праздников ввели. Мы сами этого хотели, на себе развили. Нас никакая особенность не смирит.

      43. Между нами всеми проходит как какая-то детская привычка до самого возраста, до старых лет, до неузнаваемости. А люди – это есть все. Люди – всему дело, они построили историю. У них оказалось две дороги: одна зависимая, другая независимая. Одной пошли, и стали искать для себя существование. Людям потребовалась в жизни одежда, пища и жилой дом, что стала давать природа. А человек стал брать для того, чтобы удовлетворяться одно время, а другое время жаждать. То, что природа дает людям мало, они всю жизнь напролет ищут. Хотят найти столько, сколько им хочется. А природа на их отклики не идет, берет да урезает, не дает.  

      44. Люди мучительно остаются недовольные природой. Людям надо, они не смотрят ни на какие особенности, идут, ломают, рвут пополам, а сами не останавливаются. Людям надо место не плохое, а хорошее для того, чтобы он на нем всегда рос и обогащался, то есть жил хорошо. Люди эту сторону любили, с нею жили, у них к этому была любовь. А вот закалку люди не хотели смотреть. Она со своими действиями не красит, от чего приходится отказываться, и не хочется на это все смотреть. Мы привыкли за природой богатеть, гоняться за нею. Особенно приходящий день, он со своими видами пришел на землю таким, как хотела видеть сама природа. А людям всем не по душе.

      45. У людей местность заселена тем, чем это надо. У них постройка видна издалека неплохая. Мы для этого дела жили и делали для того, чтобы на всю местность было видно, что неплохо. У людей и дни не такие, как это идут они по порядочку. В году очень много праздников больших. А маленькие еженедельно, и будни вместе для человека идут и уходят, ими никто не остается доволен. А вот сама жизнь прокатилась. Мы, все люди, этого не хотели. Да и кто хочет, чтобы себя меняла природа. Это только люди, они на одном месте не стояли. У них одно было направление – сесть на хорошем месте, хорошо огородиться, сильно показать, чтобы было, на что надеяться, как на кого-то.

      46. Мы только думаем, а как ждем, а как дожидаемся время. А вот этого небывалого особенно. Людям холод – самое плохое условие. Люди привыкли на белом свете нечестно жить. Чужому они завидовали, и на чужое поглядывали. Это был соседский, близко через стену двор, чего не хотелось упустить свое, а соседским воспользоваться. На что был мой глаз, он быстро охватывал. Человеку хотелось, и люди имели такую привычку в жизни своей чем-либо хорошим в природе хвалиться. А чтобы они взялись за это, за закалку, за ту, которая требовалась всем, и без которой человек не научил себя быть. Человек на себя надевает самую прекрасную одежду, самую лучшую из всех, чем он красуется, как цветок.   

      47. В этом всем его видят, он издалека сам себя показывает таким обширным, обрядным.

А закаленный человек – в этом деле мученик, можно сказать. Его условие не такое, как какого-то хозяина, кто жить без зависимости никак не сможет. У него идея короля, он без данной прибыли не дыхнет. У него веры нет в свои силы, он не верит природе, тому человеку, кто ему помогает. А закалка-тренировка – такая физическая практика. Человеку не дает так даром сидеть, чтобы ничего не делать, а все то, что надо, от природы получать. В природе человек закаленный, он не так думает, как думает человек зависимой стороны. Для зависимости надо будет источник.  

      48. Человек зависимый не сможет оставаться без промыслов. У независимости большая надежда на природу, на идущий по природе день. Независимость огромная, большая, и никем она, никаким человеком не изучена. Зависимость – однобоко любится. А вот независимость любит все стороны, с мировоззрением, кругозором видит. Вот где наши людские силы есть между людьми и природой. У них нет того, что спасает для того, чтобы в этом жить закаленным. Закалка – неплохая в жизни вещь, которую приходится у себя иметь. Она ни на кого не смотрит, заставляет по природе быстро бегать.  На то у человека выхаживается его молодое сердце. 

      49. А люди те, которым приходилось с природой воевать, этой частной собственностью окружили себя. То сделали, что было всем хорошо. А независимая сторона свое право требует, для нее людей нету тех, которые уходили бы от хорошего. У нас в людях есть, мы ищем смерть для нас в жизни. А в смерти получаем, у людей такое право.

      1965 года 14 февраля в это условие приехал в трусах. Меня, как больного положили. Что хотели над моим телом сделать? Я тут же свои независимые качества врачам представил, как никто пробовал ходить в трусах. Я думал, из этого народа кто-либо согласится, и станет по моему жить. Люди этого не захотели. А пошли по дороге своей. 

      50. У них дорога не плохая, в жизни ошибаться для того, чтобы человека понимать. А у врачей, как в ученых людей, ко мне лично постольку, поскольку мой ум может заглазно лазить для того, чтобы его ум повернуть на свою сторону. Я попал в то отделение, где никогда не был. За все: за ухаживание, за порядок меня люди между чумовыми не держали. У них была первая палата от кухни, где лежали люди неплохого ума с десятью годами образования. И также лежал директор школы. Мне это было первое начало моему письму. Я писал за свою личную жизнь, писал за людскую. Просил, умолял я их, чтобы они мне помогали, у них, как у людей ученых, явилась охота мне помогать.

      51. Ибо мое все – для них. И для меня это небывалое на людях дело, но врач этому не верит. Даже психически больной и персонал тянут на себя кожу, боятся природы. Жизнь одаряет их, они считают. Если им остаться без этого всего, им придется нелегко разговаривать и расплачиваться в этом деле. Как только вошли в эту систему, здесь же тюремный режим, свой, придуманный. Военные себе дорогу кладут, а медицинский персонал – себе. Команду подал военный старшина, чтобы мы садились стричься. Одного постригли, я должен сесть в стул.

      52. Только что сел – на этот как раз счет, на мое счастье, вбегает и говорит: «Иванова врач велел не стричь». И тут понял хорошо, что я недаром сюда попал. Надо будет это время хорошо сделать. Не таким быть, как все люди себя заставили. Таким быть, как я себя заставил в природе делать. Я не забыл о людях тех, которые сами себе умно жили. Человек, то есть люди, один без другого не хотели оставаться, как некоторые.

      Я свою идею нигде не ставил вперед, и не говорил никому из людей, что она такая хорошая, в ней жить возможно будет тепло. Это мой будет обман между людьми.

      53. Это война между людьми. Они самовольно лучшее место заняли и стали грести к себе. Люди не считались ни с какими особенностями. Я – это первое дело. Приходилось не оставаться. Все было и делалось людьми. Они этим окружили себя, у них была такая сила, такой путь иметь. А в природе без этого люди не остаются. Мы, такие люди ученые, неученые, все люди такого здесь не видели.

      Среда, она сделала то, чего никогда эта больница не видела и не принимала. Это было впервые, такой среды люди не встречали. Это было начало мое. Терпеливый и мыслящий я человек, да еще большое желание.

      54. Лучше будет, если человек за это дело возьмется, люди – этой жизни не станет. Мы, все люди, живущие на белом свете, менять не захотели. Они привыкли то делать в жизни, что сделали сами люди. У них в руках дело, люди ими мастерят, хотят природе своим умением доказать. Этого люди не знали, пока не пришел сюда этот человек. Он практически людям не то показывает, это для всех есть закалка. Она не переставала человека просить, чтобы он сюда возвращался с подхалимской головой. Лучше так.

      Второй день моего поступления, я встречаюсь с ним. Чтобы без всякой мысли, у меня не так поставлено. 

      55. Я – с завтраком так, как все люди. Тоже садятся со своей ложкой, со своей чашкой, с чем-нибудь. Это февраль, всего две с половиной недели, он меня заставил встречаться с врачами этого отделения. Их эта система: в девять часов или один, или двое делают обход. Они спрашивают за здоровье. Если умеешь отвечать, отвечай, или им задавай по своему делу вопросы. С врачами можно на любую тему разговаривать, особенно в кабинете один на один. Можно всякого рода писать фразы. Врачи меня познакомили с Анной Ивановной и с Глебом Глебовичем в заведующей в кабинете, где у нее спросил: «Что же вы не помогли мне в моем всем? Написано письмо, я вам лично писал».

       56. Она мне на эти слова не сказала ничего. Психиатрия, ничего не сделаешь, кроме надо соглашаться. У психиатров на любое дело есть свои права. У них контингент. За каждого человека отвечает тот человек, кому это доверено. Он готовится с утра, у него это работа. А раз это работа его, уже зависят от него. Все мы – зависимые люди, в этом деле находимся. Мы же с природой все время воюем. Мы в природе – творцы от малого до великого. У нас нет пределов, чтобы жить и ничего не делать. На все мы имеем свои силы, ими базируемся. Попал в эту базу – терпи, не клади ни на кого никакого гнева. Это твое первое и практическое явление в жизни.

      57. В январе 1965 года здесь проходила комиссия.  Надо восемь месяцев. А потом за свое дело отвечай, профессору доказывай, тебя проверят. Он человек ученый, доктор психиатрических наук, человек знания. А наше дело – сюда попадать не так это даром, министерская путевка. Человек – человеком, а природа – природой. Мне давали рекомендацию подстричься. Я их права не отбирал, но что-то в этом какая-то тайна лежала, и не давала им руку проложить. Я думаю, это мой был выигрыш. Февраль меня заставил о закалке говорить. Моему никто не нашелся, чтобы противоположный стал.

      58. У человека любого всякого рода есть свои выводы к жизни. Мы не хотим этого, как можно сказать и согласиться с этим великим для меня поступлением. Эта система, она уже давно свою силу на людях показала. Она и вводится теперь не на таких людях, как я приехал сюда в эти условия. Мне не то должно встретить и проводить. Мне Маргарита Леонидовна  вела сама историю, чему я так и не кланялся. Знаю хорошо, что они лишнее не должны такое тело держать. Но мы – подхалимы, живем в природе все зависимые. Без завтрака, без одежды на прогулку не любим ходить. А вот когда нахлебаемся того продукта, которого больше от этого дела не получишь, меньше можно получить.

      59. Оденешься хорошо, потеплей – уйдешь от природы. А раз уходишь, уже ненормальность. Эта ненормальность на людях носится, она видна издалека и в феврале, и в марте. С первого дня, с понедельника. По истории всей нет от него тяжелее дня, как он начал сам себе без вторника оставаться. А людям одно надо было делать. Март месяц не зимний, как это думают другие не знающие природы. У них перед глазами лежит большой белый снег. Он всем нам не зеленая трава и не ясное в высоте солнышко, которому надо сосредоточиться и набраться сил, чтобы это поле форму сменило. В природе так это и делается.  

      60. Мы сегодня дышим не таким духом и не такой атмосферой. А сами готовимся, ждем в жизни не плохое, а хорошее. Вот спросите у самих себя, за что нам давать это? Мы февраль прожили не по-новому, как это хотелось сделать природе. Мы сами виноваты, у нас у самих – игрушка наука, чем мы заинтересовались, стали сами ее делать и ею в природе хвалиться. По истории это не выигрыш, а проигрыш… А ты не психический – это делаешь сознательно. Никто из персонала на это не пошел, и также не кинулись больные. Все это делалось одним человеком, а все смотрели, говорили. Это ненормальность наша, по ученому делу.

      61. Это не их однобокое. А всего мира человек, которому пришлось ни одного дня не пропустить, чтобы не думать о новом. Это нам не надо, как мы с вами без этого человека  полфевраля провели. Он нам говорит не о старом историческом, у него мысль хватается за живое. Разве можно ходить по такому чистому пушистому белому снежку. Я как этому делу инициатор хочу сказать за это новое и начальное: нет от этого более легкого и здорового, от чего человеку делается хорошо. Что можно сказать, когда моим, не чьим, глазом смотреть? Видна иная история, весь нехороший на человеке путь лежит.           

      62. Разве я тогда в первый раз сюда ложился по иному делу? У меня с этим делом не расходилась мысль. Я не мешал никому, и также не помешаю впредь всем, кто может распроститься.

      1965 год истории, она всех нас положила в коечку, а потом – в могилу, сильная пока она над нами. Мы в этом деле все люди бессильные. Время не пришло, а мы уже приготовились, за нами дело. Животы, то есть желудки, в полном порядке; есть, по чем протолкнуть. Зубы вкусили, со слюной прожевали. А проглотить, воздух помог этому процессу. Это хорошо. Никто никому не скажет за это, что нас кормяткабинете один на один.  здесь. Да еще нельзя сказать, плохо дается. Надо шапки снимать, кланяться в пояс, говорить. Не знаю, что надо будет видеть.

      63. Больного человека бойтесь. Больной человек – это мы, все люди. Завтра уже не этот день проходит, которого мы с вами проводили, для нас он оставил свою историю. А мы теперь про него свой век не забудем, что он был, а потом ушел. Мы, все люди, так делаем, от природы получаем. Нас за наше это природа не жалеет. Этого года дни мартовские весенние не плохие из всех. А меняющие атмосферу из одной в другую. Все дни мартовские прицеплены друг к дружке, их нам не разнять. А в природе между такими простыми днями где-то берется международного значения Женский праздник. Он 8-го дня проходит так же само, как все 31 день.        

      64. Они себя потеряли и не увидели, как встречались и провожались. Особенно важный – введенный день Женщины.

      А вот закалка, она не уходит с колеи. Чтобы один день вышел, а другой нет. Этого и врачи за собой не замечают. Его доброта и совесть. Взялся за гуж – не говори, не дюж. Что дал мне март? Я в нем написал: молодое сердце. За что я скажу этому времени спасибо. Что мне далось в природе такое явление мысли заиметь и такое терпение, и такое здоровье с таким народом. А он считается нашими людьми в первом отделении. Их это работа, они в этом деле процветают, вместе с нами на одном пути живут, а вот любить не хотят их это дело.

      65. Они уходят от этого.  Если только что-либо не так, как над этими людьми сейчас же другая, 10 палата, самая одна из всех режимная. Люди оттуда не выходят. А я-то эту сделанную на людях историю просмотрел за 58 дней. Мое сердце в то время не было таким, как надо. В этих людях так получается: сегодня – хорошо, завтра – нет. Я видел, как этот поднос, каждая чашка наполнялась, и возле нее не было болельщика. Мы, люди этого характера, наша с вами не любовь. Я видел этих людей, но сказать не смог: у них в руках оружие. Я молчал, дрожал, от этого любого поступка уходил со своим сердцем.

      66. А душа человека была. То, что делалось в первом отделении, это все делали люди, они и будут так делать до тех пор, пока не бросят быть такими. Я думал: они хорошие, у них есть сердце. У них его нет – есть тело, которому надо здоровье. А его никто не сможет дать. А здоровье везде и всюду можем терять легко. И в апреле пришлось написать: моя в чем-то победа, ее надо в людях сохранить. Она только не нужна никому из всех. Мы, все люди, направлены к одному – дождаться одного времени в году, подготовленного нами, всеми людьми. Мы хорошо знаем природу, она на одном месте не стоит, а движется с ничего. Она в труде человеку на земле как на источнике родит урожай.

      67. Все это делали в процессе всего этого люди. А в людях вся сила находится. Они построили первую начальную в природе зависимость, ею окружили себя вечно. И стали ее иметь, как вредно влияющую штуку, которая наносит всякого рода заболевания. Вот что природа человеку сделала за его мысль. А в мысли – дело, человек не стал признавать у себя Бога. Самовольники – все люди. На земле поселились для того, чтобы богатеть. А в богатстве этом копить. Мы с природой воюем. Мы – на нее. А она – на нас. Много думаем, очень хорошо ухаживаем. Хотим сделать грядочку плантацию и посеять на ней зернышка. Расти ты наше зернышко не в одно, а в много зернышек, чтобы получился урожай.

      68. Мы его делать начинаем сначала и растим до конца. Вся наша забота – рано вставать ежедневно, а поздно ложиться. Это человека работа, таков путь в природе. Если мы, люди, этого не перестанем делать, то нас заклюют мухи с комарами. Это не время будет такое, которое безвинных обижать будет. А вот время само придет в защиту самого обиженного. Не люди людей будут сами защищать. А придет в этом деле сам на землю Бог со своей закалкой, со своей силой. Он не спросит у нас у таких молодцев, которые не считались ни с какими особенностями. А шли в природу, находили, что надо. И убивали их, как хотели. Это их была ловкость своим оружием владеть.            

      69. А природа на этот счет не пошла им на удачу, а прислала им человека живого энергичного, между ними поставила. Он живет, а они все умирают. И будут умирать, их одна для всех неправда окружила, ведет за собою всех. Мы с вами идем по той дороге, по которой все предки прошли. А порога того не миновали, у них на конце оказался конец жизни. Могила вечного праха, лежат в земле. Это не люди у себя добились, а воины, борцы со своим телом. Они не думали умирать, у них была вся мысль за то, чтобы жить, но им природа не дала. И не даст за их хорошее, которое они ковали с утра и до самого вечера. А получилось, они в этом получили по заслугам смерть одну для них.

      70. Не зависимый человек ни от кого никак нигде, он всегда прав везде и всюду.

      В первом отделении никакой не было разницы между днями. А вот между замазанными людьми зависимой стороны была большая разница, она не была одинакова. А была большая разница, она и осталась разницей. Без всякой одежды не смогли жить, и без всякой пищи тоже не смогли жить, и без помещения не смогли оставаться. А вот Иванова независимость, она заставила без этого жить. И будет она жить не через дело человека. А через дорогу Бога, она спасет Иванова от всего гибельного условия. Я, говорит  Иванов, не зря сюда в эти дни попал и не зря их поодиночке принимал.

      71. Дни по первому отделению по порядочку оставлены, и сделано то, что следует. Хотя этого места атмосфера себя меняла в хорошую сторону, с зимы переходила в весну. Она людей заставляла готовиться и то делать, что надо будет. Земля источником лежала. Надо было делать грядку да за нею поухаживать, как за матерью родной. Она всему дело. Мать захочет сделать, то она и сделает. Захочет засушить – засушит, захочет промочить – промочит. У нее все в руках: одно и другое. А вот того, чего хотят люди, этого нет. Есть огромный недостаток. Я ее любил, люблю, и буду в этом деле все делать по-своему по природному, что люди хотят все.

      72. У них не такие мысли, с которыми надо двигаться. Я не боялся никакого людского большого праздника, он для меня был таким мыслящим, как никогда, давал другую мысль, которая заставила писать за то, что следовало. Надо будет пытаться  и пробовать за природу браться, и то делать, что делают все, чтобы было хорошо, но не плохо.

      Мой переход из первого в пятое. Думалось, такие люди, такой медицинский персонал и охрана общественного порядка. Зависит все от самого себя, люди ни при чем. Они идут по своему руслу. У них одно дело – мыслить по-своему для себя лично, чтобы было каждому человеку хорошо и тепло.

      73. Люди все склонны к одному. Любят у себя живое, но не мертвое. С живым человеком живой человек встречается. Они друг друга заставляют дружно жить и дружно любить в своей такой жизни, которая была между зависимыми людьми. Человек человеку никогда не доверялся своим собственническим индивидуально построенным им хозяйством. У него свое, а у него свое. Чтобы решиться этим приобретением в природе, человек убьет сам себя в этом деле, но его не даст никому в своей жизни другому.

      74. Это его в природе на его месте временная построенная тайна. Пятое отделение оказалось людским и болезненным коллективом. У каждого человека своя палата, своя кочка, свой матрас и подушка, своя наволочка и две простыни, полотенце. Для людей этих процедура старшей сестры, кабинет врача, сестра хозяйка. Раздевалка персонала. Психоневрологический кабинет с двенадцатью одиночными палатами. Ванна, умывальник, туалет, столовая. Такой построенный для людей дом кому надо в природе, да еще такой, как он зародился между учеными и неучеными  людьми? А люди в природе воевали.

      75. Люди со своей болезнью себя в этих условиях оправдывали перед врачами, что он делал больной. Люди эти больные лечатся, хотят свое здоровье вернуть назад. Кому бывает удача природная, врачи помогают обратно возвращаться в свои семьи. А кому как людям с такой болезнью приходится распроститься с белым светом. Люди не кто-то. Хотя уход неплохой со стороны всего персонала, но не то, что хотел человек – воли. 86 человек на фронте лежат. Все ждут возврата к жизни, да чтобы еще скорее оттуда выбраться. Воли нет, здесь режим, да еще людской над людьми. Лишь бы стал запсиховать, на это дело рук хватит, лишь бы от этого дела терпел.          

      76. Мамы с папой нет. Все люди чужие. Мы, 86 человек, все мы отворили свои ворота. Дорога одна к тому, чтобы вернуться назад домой обратно к семье, но природа не пускает. У нее свои силы, она держит всех поодиночке, не желает отпускать через болезнь. Она держит человека, заставляет очень крепко мыслить, не забывать об отце с матерью, о жене с детьми, и брате с сестрой, всех близких родных. Кто хорошо знает за этого человека в жизни, за его дело, сделанное в этой местности, в которой не надо было делать так, как сделано им. А сейчас приходится лечиться и о жизни думать, о том начале, что человек начинал.

      77. В природе дел хватит. Но таких дел, которых открыла природа на независимом человеке, на закаленном человеке. Она говорит. Я в первое наблюдательное отделение положила, чтобы человек не по зависимому делал. Надо было завтракать с утра, чему люди верят. Они на это надеются, как на спасение в жизни. У них это есть начало. Они хорошо знают пришедший день, особенно нехороший зимний и весенний изменяющийся. Вот в чем причина, в новом небывалом условии. Весна раскрыла двери, показала дорогу прямо к урожаю. А он нас всех гонит в бой на фронт нашей борьбы с природой. Мы с оружием в руках вступили в источник, стали с нее делать грядку.    

      78. Все дни причитающиеся в этом году, и апрель такой хороший и нехороший, с чем не пришлось распроститься. Я так же провел день первого мая. Я ни одного дня не оставлял без мысли. Я иду, ползаю по земле, а в самого мысль поднимается в высоту небес и спускается вниз в глубину земли. А в окружении не выхожу, и не собираюсь уходить, ибо природа есть, она будет одной. Как мы ее встретили, так она и будет перед нами. У нас она не изменяющаяся. Люди видят, людям хочется ухватиться за эту штуку, но им сам закон не разрешает и не дозволяет этого делать. Природа любит того человека, ту любовь, которая вместе с ней наравне живет и делает то дело, что делают все.  

      79. Мы с вами идем по дороге этой, ступаем по земле. Мы без всякого оружия не остаемся, спешим захватить. Надо будет источник продукции, стройматериал да все остальное. Люди очень много начинают нового. Это, что медицина ставит, жить будет нельзя. В природе цветок растет один раз и очень энергично. Но когда к нему пролазит пылинка, очень ему тяжело и плохо, сохнуть становится. Наша прямая задача – сделать хорошо, одеться потеплей. Мы привыкли встречать так время, нам это нипочем. Мы к этому делу готовые, знаем хорошо, кроме этого всего,  ничего не получаем. А лишь заболеем или простудимся, с этим умрем. 

      80. Мы, люди, не научились, как будет надо жить. Наша дорога всех. Мы сделали одного мастера и ему все доверились, что он у нас один. Такого человека зависимого в природе не может быть, ибо это неправда есть перед человеком. Он может в своем деле ошибаться и на веки веков погибать. Человек такого дела умирающий, недоделывающий своего начатого дела. Он ни себя, ни другого не сможет удовлетворить, бессильный говорить свои слова. У него одна хвала есть перед собой. Победы нет, есть один проигрыш в этом деле. Люди все не учатся на жизнь, а учатся на смерть свою. Это не люди, и не их эта дорога, по которой они должны ступать.

      81. У людей одно богатство растет, расширяет поля из-за источника, земли людям мало. Людям нашим чашка однообразная с пищей не надо, и одежда однообразная тоже не надо, и дом жилой не надо однообразный. Надо место, да еще прибыльное, хорошее. Мы одинаковое время не любим, к нему мы сделанным искусственным хоронимся, боимся, как бы не заболеть. А болезнь наша нас, людей, не просит. Мы в ней теряем здоровье, падаем жертвой с природе. Какие мы есть люди в природе, если мы бессильные жить. Мы в природе живем один раз, во второй мы умираем, как и не жили. Распростились на веки веков из-за своего умения, из-за своего незнания в природе. Мы не есть люди те, которым надо жить.   

      82. У них дорога прервалась, дальше ум не мыслит, сердце не бьется. Этого люди не хотели, но их природа заставила, взяла и окружила их войной с собой и с природой. Дала возможность сделать для этого оружие, и научила их им владеть, как каким-то делом в природе. Люди стали учиться, научились, как будет надо другого кого-либо стрелять, убивать для того, чтобы он не жил. Это не людей такая дорога, а кровожадных людей, к которым попал Иванов. И стал учиться у них по их примеру так делать, что они начинали с утра делать. Жизни как таковой не видели. И не захотел их воспринимать, взял, отказался.

      83. А взялся за свою закалку апрельскую. Первый день хотел, так как врачи не противостояли. А тут заведующий Алмаз Разаевич в это дело вмешался. Стал по-своему делать, в кабинет свой призвал после прогулки. У Иванова спросил: «На пляже находишься? – говорит сам, – это психиатрическая, да еще спецбольница, знаешь, – спросил он, – обстригу, обрею, ни на что не посмотрю». Я, Иванов, и прикусил свой язык. Что поделаешь, кроме как надо извиниться, и по-новому надо шагнуть. Не надо будет, чтобы другие это делали. Мое одно выиграет. Я перед Алмазом извинился, признал свою ошибку, что других заставлял вслед за собой бежать.       

      84. А больным покажи дорогу, они лоб разобьют. Это люди зависимые. У них руки – делать, ноги – носить.

      А в независимого Иванова человека – ни на ногах, ни на плечах, ни на голове. А только трусы одни с ним встречаются и провожают. Дорога одна, и Богова она есть, но не людская. Одно время пожить, а другое умереть. Бог за свой поступок умирать не будет. Прежде чем самого себя объявить Богом, надо завоевать место в природе для того, чтобы тебя природа не беспокоила нигде никак. Я два месяца и два года, 770 дней, подготавливал, трудился практически, шел против природы, против нехороших дней, не боялся я их, как нехорошее время. А шел и думал за самого себя, лишь бы я был хороший человек. Природе самоволие не предъявлял, убивать не собирался.

      85. Воровать, тоже нет. А любить природу приходилось, не разбираться со временем. Весну покинул, лето оставил позади. Взялся за сентябрь, за заморозки, за те дни, которые с собой вели белые мухи. Мне одному такому человеку не хотелось встречаться с природой, очень тяжело. Но зато, когда пришлось встретиться с заморозками, то смело было встречаться и со снегом на земле. Трудно,  как понедельник, начинать приходилось с первыми днями зимы, но знал, что будет после хорошо. 1965 года зимнюю первую пору провел, теперь приходится от самого октября и до первого января 1966 года.

      86. Наше дело людское – уходить надо. Я только один не уходил от природы. Любил, люблю, и буду любить всегда. Летняя пора в природе проходит, а осень наступает. Бог не боится осени, не хоронится от зимы. А люди прячутся, недолюбливают природу. А раз недолюбливают природу, значит, жизни нет. В природе одного нема, есть для всей природы любовь неумирающая. А я люблю, как Бог, природу, не боюсь ее, и не страшусь никого. Вот какое мое природное дело. Приходит первый осенний с заморозками утренними. Я как закаленный в этом деле человек со своими родными силами, хочу сказать за правду, которая не сказала за неправду.          

      87. У независимого человека есть силы свои для того, чтобы одно время оставлять позади, с другим встречаться, третье ждать, чтобы дождаться и с ним чтобы жить так, как не приходилось ни одним людям. Люди зависимые – люди бессильные, борющиеся с природой, не в силах разговаривать с природой, делиться с ней мнением для того, чтобы природа не клала ни на одного человека свою обиду. Природа не гневается на одного Бога, и не хочет никому кланяться, кроме одного Бога. Он не отворачивается от природы, он любит очень крепко и не уходит от всех условий ее.  

      88. Читатель моих физически сделанных слов. Как было мне тяжело подниматься в гору на пониженную температуру. Это только подумать о холоде. А когда дождешься да в него войдешь своим телом, и будет тебе не тепло, а холодно с комнаты на двор. Это не печка русская и не украинская печка. А природа, и вселенная такая, которую будет нельзя никак пережить. Легче от всего этого и легко умереть, но природа такие качества не допускает. У нее свои силы. Она с нами, с такими людьми не хочет разговаривать. А вот набросится  и то сделает, что будет надо. Мы только молимся и просим Бога. А вот делаться им не хотим. У нас с вами большое незнание, и мы не умеем делаться в природе Богом. Мы хвастуны, мы бессильные люди.

      89. А у Иванова нашлось умение, знание развилось на этот счет. Мы, все люди, не заслужили внимания и ничего этого не сделали, кроме его одного. Он взялся за это дело. Бога дело на своем месте, оно никем не захвачено. Лишь бы захотел, это зависит от самого человека. Богом быть недурно, лишь бы только захотел. Одно надо – по делу Бога делать. У Бога плохого нет, он не учит вредного. У него все выводы хорошие: не мешать другому, а закаляться надо, ежедневно воспринимать и делать по закаленному. Этого жизненного дела хватит в природе, лишь бы человек терпел. У него как хорошего хозяина на пути все приготовлено, чтобы делать. Холодное воспринимать, и очень терпеть надо, как никогда надо.    

      90. Я этому делу есть Бог всемогущий и знающий, что делать для того, чтобы другим не мешать, а свое оставить. Вот какие Бога распорядки, они очень сильные и хорошие. Только никто этим порядком не интересуется, и не хотят браться. Если бы мы все за это взялись и то делали, что делает Иванов, у нас бы получилась для всех польза. Мы с вами не боялись и не теряли свое здоровье. А наоборот, взялись и сделали  то, что следует. Мы не те люди поделались бы, которые были до этого. Мы смотрим теперь на Иванова все и удивляемся из его дела. Как же так, что ему не холодно. Он говорит: в тысячу раз мне холоднее, но я терплю. Это все сознательно делаю для того, чтобы Богом быть. Люди не желают и не хотят, чтобы это имя было, и оно развивалось между людьми.  

      91. Для нас эта история новая небывалая. Мы видим человека, как он одевался теплее и хорошо. Мы на эту фразу очень внимательно смотрели, но были крепко поражены. Каждый день все делается и делается человеком. В каждом приходящем дне очень много перемен всяких разных. Это для человека большая причина, за которую не приходилось знать. Мы знаем то, что между нами живет. А его приходится встречать и провожать не таким, как он был, а все новым, небывало новым. Как же время, оно не стоит, а движется без конца и края. А во времени в природе не учтены моменты, которые надо будет знать. А мы в этом деле мало знаем и хотим. Это опознать – наша такая прямая задача.    

      92. У этой задачи одно – из теплого мы переходим в холодное. У нас, у человека свойственная температура, сам себя защищаем искусственным. А искусственное сделано из природы, так что от этого не получается хорошего. А в природе для человека очень много хорошего. Если человек делает в природе хорошее, то и природа будет для него хорошая. Разве тело человека, оно чистое энергичное, незащищенное. Ему хорошо и природе хорошо. А кто может сказать, что плохо чистое тело или ему тяжело. А телу легко и хорошо, и также природе неплохо. По этому всему выводу, Иванова дела процветают в природе, и то делают, что будет надо. Мы привыкли смотреть  и видеть какие-то отмеченные недостатки. У нас они появляются часто каждый раз. 

      93. Я никуда не девался со своим здоровьем, всегда чувствовал хорошо. Считал, за каждым днем день не такой, как мы его ждали. Он сам себя показывал таким, как никогда его не ожидали. Холодно, и крепко холодно. Мы этот холод не хотели у себя видеть. А вот природа, она нам давала и дает никогда небывалое новое. Знаете, что это такое есть для человека холод. Такое чувство, такая возможность, она одинаково никогда одной не стоит. Мы должны сказать в один голос, все наши люди, за тепло, которое между нами. Оно увеличивается, и хочется ему быть между нами. Но в природе такое время так себя оно ставит для того, чтобы не было в природе тепла.

      94. Мы сами это своей хилостью сделали. Если бы мы не одевались и не прятали самих себя, мы бы не болели, не простуживались. Видно из всего этого в природе. На человеке так все делалось и делается. Холод где, а мы уже оделись. Наше дело одно – ждать и готовиться. А независимого человека дело одно – дождался этого времени, пришло, какое бы оно ни было в природе, от него хорониться не надо. Мы хорошо эту атмосферу понимаем. Все люди готовились встретиться с таким намерением, чтобы самого себя защитить, и сделаться  человеком вооруженным, чтобы природа не делала того, что она делает всегда.    

      95. Она на этом деле хвалится  и хочет в этом деле сказать: я, мол, в этом всем госпожа и воспитательница в таком духе, что лишь бы захотела, все – у человека, у того человека, кто согласился по природному жить. Человек перестал по природе искать для себя неприятность, а взялся и стал в природе свое тело пробуждать. У человека своя температура, а в природе своя. Человек своим телом идет в природу и с ней соглашается, крепко в ней терпит. Считает, все это им сделано для него хорошо в этом деле. Человек не живет по людскому, а он живет по природному, по тому закаленному делу.

      96. В природе нет того, что имеет у себя человек. В природе делается это все новое каждого дня, и будет в природе новое, оно не изучено еще в ней. Только что появилось в природе маленькое холодное чувство в морозном деле. Как же слышно охватывает свои оконечные чувства. Тело мое такое делается, в ком вера одна есть. Только по холоду надо будет ходить и свои чувства к холоду развивать. Мы, люди, к этому делу не привычные переживать, и не хотим этого иметь.

      97. Мы имеем у себя осеннее время совсем не такое, как иное. Мы живем все по людскому, ходим своими ногами. Не думаем о плохом, всегда у нас одно хорошее, ловкое. Идет день завтра, мы не знаем, а какой он будет? Только собираемся его встретить так, как встречали наши предки. За свое время они готовились, делали одежду, пищу приготовили, дом ремонтировали. Им это очень хотелось делать. Они в этом деле находили удовольствие, хоть на час или большее время израсходовать в природе на дворе, где человек какое-либо делает у себя дело. Мы так привыкли, заставили сами себя это делать.

      98. Мы, все люди, так и живем и развиваемся со своим богатством. Шли со своим развитием в гору, им хотелось видеть новое. А новое в жизни делалось, делается. И хотелось делать в природе, чтобы было, чего одеться, наесться, в доме хорошем пожить, что и нужно человеку в его жизни. Это только не надо будет дороге Бога. Он не ищет в природе тайну. У него дорога одна – в человеке надо раскрыть тайну, не за счет искусства жить, а за счет природы, за счет чувства в ней. Человек этого добьется. У людей зависимых нет того, что имеет независимый человек.    

      99. Он не готовится встретиться с оружием в руках с весною. А с весною все люди встречаются неспокойно, спешат время захватить. У людей нет сознательности, все они не удовлетворены этим делом. Сознание имеет человек, закаленный в тренировке. Он ни одного дня не пропустил без всякой роющей в природе мысли об этом деле. Всегда говорил, говорит об этом деле. А дело такое холодное, неприятное, а его надо воспринимать. На своем теле все это надо испытывать. Вот чего хочет сам Бог. Все имеющиеся болезни, они должны пройти через одного независимого человека. Кто хочет, он добьется дела, чтобы в природе заслужить и в природе жить вечно.  

      100. Но это все делается человеком для того, чтобы быть уверенным одним из всех. Очень тяжело оставаться в живых. Он откажется совсем от зависимости, от людей совсем уйдет, ихним не будет удовлетворяться. Тогда вы скажете об этом деле правду, когда это все получится живым фактом. Человек будет от природы заслужен. Ему будет надо каменная местность, где он завоюет свое место, будет живым человеком. По моему выводу, человек Бога не будет видеть, а Бог будет всех видеть, и с ними будет говорить везде и всюду на разных языках в любой национальности. Он это дело между людьми завоюет и будет таким человеком, которого еще природа не видела.  

      101. И такого человека не было. Сами люди его родят, он будет между ними. Но мы пока не хотим его. Два года два месяца пробыть в таком виде, в котором я, Иванов, очутился, и делал то, что ни один человек не сможет: жить без пищи и без одежды, и без жилого дома. Так что же вы теперь, все люди земной коры, хотите, чтобы я не делал то, что делаю я сознательно. Мы, все люди, этого дела не хотим. И не хочет любой наш человек оставаться без этого.

Моя Победа. Я – самородок, по делу. Источник – закалка. Тружусь я один на благо здоровья. Учусь в природе. Хвалюсь перед миром. Хочу правду сказать за сохранение клетки. Мое здоровое закаленное молодое сердце  25 лет человека. Мой выход в свете. Я не боюсь врага, ничего не страшусь, даже своей смерти.

      102. Если бы этого у меня не было, то не было моей жизни. Я человек земли, дышу очень крепко. А резко говорю не про какое-либо чудо. А про природу, про физическое, про практическое явление. Самое главное – это чистый воздух, вдох и выдох, снежное пробуждение, мгновенное выздоровление центральной нервной части мозга. Люблю и болею, но никогда не забываю за больного. Душу его знаю, хочу помочь, через свои руки током убиваю боль. Это не слова нам говорят, а все делается делом. Рука пишет Владыка, никогда про это не забыть. Очень справедливо. А просьба какая. Меня надо просить – будешь здоровый. Кому это буде не надо, юноше молодому? Нет. Уважаемые, это мировое значение.

      103. Нам надо всем кланяться природе, ее любить. Не молчать словами, а правду говорить. Болезнь не играет над человеком, а играет человек над болезнью. Нам надо учиться у Иванова, понимать его учение. В тюрьму не садиться и не ложиться в больницу. Жить свободно, не лезть на рожон. Нам большая будет слава за то, что мы головкой низко кланяемся старикам, старушечкам, дяде с тетей, и молодому человеку, свою вежливость представляем. Эх ты наша такая тяжелая жизнь. Пойми терпение, сердце свое закали. Милые вы мои все люди, гляньте на солнышко, увидите правду, свое выздоровление, свой такой долг. Быть Победителем природы, Учителем народа.

      Учить людей новому небывалому, чтобы человеку жить, не по той дороге ходить, по которой все шли.      

      104. Когда сюда сел с воли, люди написали письмо, что два года буду здесь. Две комиссии представлялись, хотели врачи выписать, но не в силах были. Люди ждали время, пока Лунц дал свое слово. Две комиссии женщина проводила. А Лунц по решению института выписал. 8 февраля за Лунца приняла, а 16 февраля Лунц принял через больницу. Я дал слово Лунцу как профессору, что мною не будет сделано государству никакого нарушения. Это была мысль не однодневная, проходила между людьми.

      Я очень много думал не про один воздух, в котором наши люди рылись, и в нем так же, как в воде, искали ту тайну, которая была в этом сильна отворить ворота человеку, и ему дать доступ к тайне.

      105. Не той, которую ищут в природе через это дело, в котором они за это время сделали подвиг. И за это ему дали знак отличного героя.

     Я примерно сам себя заставил в природе искать, как не пробовал ни один простой и вооруженный богатырь. Я без всяких сил, без всякого оружия в природе нашел свои для всех людей эти качества. Бог для людей – это одно лишь счастье. Его надо знать, и ему надо верить, как истине в природе. И этого ждать – обязательно получится. Бога не качества  есть какая-либо дикая или домашняя птица. И к тому зверь лютый, да животное домашнее приученное. И площадь земли, что служит телу человека источником.

      106. Мы, этакие люди, заставили свои руки с этого всего сделать свою небывалую новую технику. Открыли для этого в земле недра, горючее, нефть стали качать для использования на машину. Это все послужило в великом труде для развития человеческого временного явления. Бог не должен думать за такое развитие. И много хороших птиц, которые по природному в доме плодятся или исчезают. Об этой прибыли и убыли человек только и думает. Он к завтра готовится, и хочет лучше от сегодняшнего в жизнь свою представить. Это каждого нашего человека, всех наших людей. Они разумеют и растут в гору на этой площади. У них так получается, как ни в кого делается в жизни.

      107. Я, говорит Бог. Это не мое такое мыслимое дело, как люди огородились, живут так, как им пригодно. Есть курочка с петушком, это у него первое начало, из головы не выходит. Это только так думают все люди на земле, как бы завтра перед ними оказалась свинка да поросеночек с кабанчиком, о чем Бог никогда не подумает. А сами себе скажут, как за какую-то небывало рожденную прибыль. Разве против этого должен быть кто-либо из людей, чтобы у них не было хорошей овечки с бараном? Это для человека небывало растущее в природе богатство, чем люди на всю свою местность гордятся, и говорят об этом деле. 

      108. Давно-давно им хочется, чтобы жить неплохо. Они просят тихо и хитро Бога, чтобы он прибавил. Разве это в жизни Бог хотел в природе родить? Два брата Дорцовых, Алексей с Павлом, и их рядышком на одном проездном переулке поселили, над таким крутым яром. В одного сыны водились, а в другого были один сын да дочечка. Жили они не одинаково, была вся надежда на землю да на то, что в жизни из живого прибавится. Сам их рост в этом деле показывало все богатство. Было известно всем, что у Алексея таков двор, у него по-крестьянски, надо давно лишь похвалить, что он есть большой со своим имеющим хозяйством, что он живет хорошо, чему все люди льнут.

      109. Это ведь им не их, двух братьев, слава. Она между людьми проходила кличкой. Два жили брата Сергушкиных. Они славу даже, улицу вечного характера, ввели в нашем большом селении. А в селе было не два таких брата, которые своими фамилиями славились. Они показывали своим богатством, что они умеют начинать, как будет надо хорошо жить. Но люди это сами все сделали, и хотят еще лучше сделать, как жил на другой улице Сапун торговец. Коммерсант завладел всем. Он бросил сельскому хозяйству своей головкой кланяться. А стал на это дело руку применять, копеечку на копеечку стал в своей жизни прибавлять из-за умения своего да мозговой системы.   

      110. А третья улица не хотела называться такой, выбрала общую силу назваться Гора. Над протекающей вечно рекой расположилась со своими дворовыми усадьбами. Какая была слава всем людям на этом месте расти. Это только люди зародили без всяких прибавляющих переулков там, где это человеку не жить. А я в этой местности сам себя приклеил на угле самой последней хаты. Поставил четыре стены да двери, которые приходилось затворять и отворять за самим собой. И от этих общих всех людей приходилось не жить в условиях. А дни свои встречать и ночи, их провожать, как какую-то в этой деревне особенность. У меня здесь даром время не проходило. Я видел издалека, как наше село росло и поднимало свои уши за счет людей.

      111. Люди сделали улицы, и людям досталась такая местность, в которой не одни эти улицы зародились. Их очень было много, и интересного в жизни своей. Я, говорит Гурьянович Логвин, в одной только церкви был денный и ночной сторож. За мною были замки и от колокольной дверь. Если это надо по природному явлению прозвонить в колокола так, как звонится всегда в ненастную погоду. Или бывает, о нашем жизненном человеке, кто жил, жил да свое домашнее разводил в своем начатом деле. И вот пришло такое время, такой час, надо человеку с этой местностью на веки веков распроститься. Он здесь немало прожил да немало продумал про эту свою небывало рожденную местность, в которой одна собирающая речка без всякого названия из разных родников и протоков.

      112. Она держала, поила, кормила и обмывала людей. А сколько она мук преподнесла, особенно тем бедным людям, у которых мало было. Мы, говорят колгонята, которым пришлось предковое ввести в жизнь. Мы эту витушку поставили для того, чтобы сказали: ну и село такое мастерское. Чего только у них нет такого, как на наших глазах расположено. Особенно каждый свой близкий, и к своему близкому огорожен, и тем же самым он вовлеченный. Знает хорошо свою местность, каждому название есть свое, особенно со своими ярами в рослой траве и трясине. Считается новой эта местность… Она родила это все по порядочку.

      113. Свое указание людское делалось. Мы привыкли называть по всему людскому примеру, нас это все окружило. Чуть не показывает указательным пальцем человек человеку. А в деревне не меньше всех дворов. Хоть лошадка да коровка есть. Это редкость бывает, у хозяина  сельской местности во дворе нет ничего, кроме как сам да жена. А выше от этого всего – к лошадке примазывается другая или пара бычков. А потом за этим всем две пары да лошадка. Это люди в середняки произошли да проработали, произошли в крупного собственника, хорошего богатого хозяина хлебороба, на чем держалась эта вся система и жила зависимая.

      114. Верили крепко Богу, а вот выполнять не захотели. Теперь не только этим людям приходилось со своим умением с делом разбираться. Только сейчас в это время человеку добиться пришлось от природы. Она с ним согласилась и стала на его такую великую просьбу, которая долго в природе со своей вежливой мыслью выпрашивала. Человеку пошла на эту встречу и стала его жизни помогать. Человек свою всю имеющую зависимость оставил на заду. Не захотел встречаться с такими днями и с такой ночью, которая заставляла не забывать  за то место, в котором человек все время жил.   

      115. Да думал вернуться на это прежнее место, где его одно прекрасное время нашел, и сталь пользоваться одно время, но это все для него было мало. Он думал, его мысль не останавливалась одно мечтать не об этом, что он нашел. Ему хотелось, он крепко хотел не то увидеть, что он видел. Ему хотелось больше и интересней увидеть, и воспользоваться, как воспользовались все.

      Между людьми такими, как они сейчас ввелись в это время. Они спокон веков своей жизни в природе стали учиться сами собой между природой. Как им хотелось  быть умнее, знающими, от другого хитрее, чтобы жить и делать, руками человека творить. Мы стали уходить один от другого.

      116. Стали думать, гадать про то, что в природе приходилось чудеснее сделать. Это был в людях мастер делатель. Он сделал машину, оседлал ее, и стал ею пользоваться, как какой-то необыкновенный человек. Научил сам себя ею делать на земле, грядку такую он сделал хорошую, приятную. И в нее посадил зернышко одно для того, чтобы собрать множество этих зернышек. И из этих зернышек научил сам себя сделать муку, а потом эту муку в тесто произвести. А из теста запущенного, спечь из этого всего хлеб. А этот хлеб тогда кусать зубами и глотать через питательный канал, чтобы досыта наесться. А раз досыта человек этим добром наедался, то надо этому телу и сдаваться.          

      117. Мы, люди, и показали сами себя на вот этой незанятой земле всякими национальными рожденными людьми. Земля лежала пустой. А люди те учились жить, вооружались, то делали, что им не следовало. У людей захватывалась своими людьми местность, и она своим оружием сохранялась. Люди силою показывали сами себя, что они есть люди, и свою в этом деле имели силу. Набрасывались на другого, на чужого, и это имеющееся чужое присваивали. И делали своим его, как собственным огороженным. Были простые подчиненные люди, а были из них бояре, семьями жили. Князья, рыцари  всякого рода  были в этом деле со своими людьми.

      118. Славяне – это родные близкие русские люди, которые обосновали свое русское государство под Романовым племенем в синоде церкви. Люди русские много раз подвергались нападению со стороны многих других национальных государств. И много раз воевали между собой. Даже были русские частично завоеваны, особенно татары, они шефство взяли над русскими. Но так или иначе русским пришлось превосходство своими людьми сделать. И опять стать во главе русских людей своего государства, которое сделалось большим и великим государством, которое все права политические сдало. Целиком и полностью было занято людьми, которые стали ими распоряжаться, как люди, своей союзной землей. 

      119. Они не хотели видеть в природе над собой Бога. Поделались в этом всем скептики. Не хотим понимать в этом деле, что это есть человек, и он своим поступком  сделается между людьми в природе Богом. Этого люди не хотели, и не хотят сейчас через свое такое сделанное людьми коллективное в природе дело. Это люди чего хотят. Людям хотелось бы жить в природе без всякого заболевания, чтобы было в жизни людской легко, а им это все в природе не разрешалось. В природе люди такого права не получали. Они как жили по-своему, так они живут сейчас, воюют с природой. Сегодня люди – ее, а завтра людей природа валяет.

      120. И так люди этого права в природе не получили. Жили, временным явлением они пользовались.

    1965 год был. В лице человеческой жизни зародился в природе Бог через свое дело: не одевался, не употреблял пищу и не нуждался жилым домом, что и подсказало получить в природе эти природные силы. Они по Боговой дороге шли, идут, но ею никто не желал ступать, и не хотят сам поступок создавать у себя. Он не людской в природе, а Бога путь. Такого пути ни один человек в своей жизни не испытывал и не испытывает. Считает, это непристойно, ни в коем случае нельзя этого добиться. А вот Иванов вывел итог в своей жизни, признал: дело само Бога можно получить.       

      121. А люди наши есть люди, родившиеся на земле. И вырыли яму, поставили столб, протянули проволоку, создали разговор, энергию ввели. Реки загатили, сделали свет. Также построили станцию, собрали атомную энергию, и сделали ракету, потом ее пустили в космос для изучения атмосферы. А как жил человек со своим понятием, боролся с природой, воевал с ней. И хочет от нее отобрать все свое то, что он нашел в ней, и хочет им воспользоваться.

      122. А вот в жизнь свою не ввел то, что следовало. Аул свой и хороший хутор, село, деревня, город, поселок, но вот людей, того человека нема. Есть – они были введены между людьми в природе, сделаны зависимыми людьми – могилы, кладбища. Людям приходилось не одну такую хорошую весну о ней думать. Они очень долго ждали, и все же дождались с такой у себя огромной техникой. Она у них всю зиму напролет делалась, ремонтировалась для того, чтобы машина была подготовлена к работе. Человек этого хотел, ему это необходимо. Он не кончает это все делать, а только что начинает закладывать в землю зернышко.  

      123. А земля покою не имеет, и ей некогда из-за людей отдыхать. Мы знаем хорошо ее, что она дает нам ежегодно урожай. Мы, люди, в этом деле закладываем силы свои, и то мы делаем, что на ежедневно надо. Мы не хотим без ничего в природе жить, изыскали такую дорогу: с ничего что-то надо будет на земле сделать. Мы не одну землю заставляем, чтобы за ней ухаживать. А разве мы человека рождаем так? Это не пройдет без всякого ухода и обучения. Люди рождаются, люди учатся в природе, как будет надо по-ихнему жить. А мы хорошо знаем за тело человека, оно очень многим нуждается в своем родном селе.  

      124. И тогда надо будет знать всю причитающуюся землю, на которой приходится очень много работать, чтобы из нее сделать грядку. Мы с ранней осенней вспашки, из самого первого дня. Телу надо будет все то, что в жизни необходимо. Палку, и ту надо умело в руки взять. И для чего будет надо брать, и это будет надо знать. Я, говорит независимый человек, закаленный он для всех нас, людей. Камень мне не надо будет, и не надо будет никакая палка, ибо я смогу без этого оставаться. Я не имею права, чтобы у меня был загороженный на земле двор. И не хочу, чтобы была какая-либо птица, да хотя какое-либо животное. Мне для моего тела не надо будет и земля, на которой надо будет что-либо для жизни сеять.

      125. Я не нуждаюсь иголкой или шилом. Зачем мне нужна какая-либо вещь? У меня вещь или какое-либо есть богатство – это мое тело живое. Оно между людьми теми, которые сбоку жили. И они так же зависимо в природе воевали, и они спокон веков воюют. И будут воевать, так как они довольствовались. И с тем бессилием умерли. И они везде будут обижены в природе тем, чем эти люди остались, и от нее получили свои разные заболевания. В своем пути его заставила болезнь. Со здоровыми людьми, кто с пути не сбился, тот человек. Ему общество доверяет между ними жить, да то делать, что делали все. И они умерли до одного, они, эти люди, умрут так же, как и все умерли.          

      126. Я один такой встретился со многими, они меня проводили, и не хотели, чтобы моя идея процветала. Я надеялся на свои силы, их ждал очень долго. 20 февраля пришли. 3 апреля 1967 года. Пятого спустили в Москву.

      Вы думаете, спокойно все проходило эти два года  и три месяца, которые приходилось встречать. Я их проводил. Мы, люди, не верим, а все готовимся хорошее и теплое встретить. Мы люди такие, как и не были. Во время нашего несчастья стихией нас поранило. Мы своей болезнью заболели. То, что люди сделали, их дело не сделанное до самого конца. Это дело осталось еще доделывать. 

      127. Мы с вами, живущие люди всякого характера, в своей жизни обнаружили в Кировоградской области человека, не такого, как мы с вами, рожденные для жизни, а в пути своем встретились со смертью. Мы недоделали, а умерли из-за своей зависимости. И вот в 1964 году мы на территории своей области обнаружили ходящего человека. При любой обстановке, погоде в природе он ходит в одних трусах, не боится природы, объявил между людьми чуть не Богом. Он может все делать, даже изгонять из людей болезни, разного рода заболевания. Мы как административные люди этой местности не поверили этим басням, а взяли на живом факте это дело проверить через ученых.  

      128. Этого человека задержали, узнали, что он больной человек со своими деталями. А он сам не признает это все имеющееся заболевание. Говорит: я для этого дела, чтобы другому обиженному, больному человеку, забытому всеми. Закаляюсь, чтобы знать, что сделать, чтобы не болеть и не простуживаться. В этом деле мы, ученые, согласились с ним, взяли и через изолятор бросили в Одесскую псих экспертизу проверить. На 35 дней положили его к обработке. Думали наши все люди, это есть чума, ненормальный человек. Мы его в спецприемник, он сам себя там показал, как надо быстро бегать. Бегал возле садика детского, пока его не перевели в Знаменское КПЗ. Он и там от этого не отказался.

      129. Взял на себя инициативу все делать, и пел песни, и высказывался со своими словами. Мы, говорит прокурор области и начальник милиции комиссар Скирко, к нему в Знаменку приехали и стали с ним толковать. Он оказался, сам сказал: я здоров. Мы его просьбу выполнили, послали туда, где он указал. Эта дорога одна из всех, мы по ней не захотели все идти. А взяли да свернули, пошли по своей. Независимого человека держали две зимы, в которых он сам себя показывал, как какого-то небывалого в жизни человека. А он находится за это дело преступник, его обличили как врача знающего, но ничего не сделавшего. И деньги забрал ни за что.  

      130. А деньги взяты правильно. Если бы кто знал за это дело и делал, как было сказано, то за это все надо живое и мертвое отдавать. Если только кто в этом деле понимает, как в независимого человека в этого человека не дело человеческой жизни в природе зависимое. А правда есть. Слова сказаны: не болезнь играет над человеком роли. А играет роли человек над болезнью. Подумайте вы, люди, за что вам платятся деньги? За ваше умение, что вы сможете сделать какую-либо штуку.

      Мы с вами такие были начальные строители. Мы взяли власть у царя, как в хозяина дела, чтобы делать. А ученых в этом деле не оказалось в нашей стране.

      131. Мы их стали собирать да заставлять их на это дело думать, не жалея того, что было надо для них. Они на нашу сторону повернули, пошли нам помогать, у нас пошла обоюдная драка, с природой стали воевать. У них был ум, допущенный разбирать в природе, а у нас – руки, ноги. Мы стали слушаться их. И то мы стали под их указку делать, что они нам говорили. Скажут, яму надо рыть – мы яму роем. В яму ставим столбы с приспособлениями, а на столбе протягиваем проволоку. А проволока одна заставляла на большое расстояние разговаривать, мы это дело через это развили. А другая проволока заставляла гнать по себе ток, энергию, электричество.

      132. Для этого нам потребовались механики, техники, инженера разных строительств. Мы же их стали сами делать для того, чтобы у них учиться и то знать, что знают они. Мы, люди, стали шахты укрупнять для большого развития, чтобы больше брать угля. И транспорт тяжеловесный стали водить. Металлургия стала расти, заводы строили, фабрики. Электрические станции построили, сделали машину, ввели в сельское хозяйство. Стала она помогать людям везде и всюду. Со своим мотором и с горючим стала в воздух на большую высоту подниматься и быстро летать, стала на море быстро плавать. Мы в этом деле от других вероломных некачественных людей вооружились.

      133. Мы с ними воевать не хотели, они перлись сами. Но природа их страшила, они боялись в этом всем. Думали, чтобы не ошибиться. Просили у правительства поощрения, но природа, как на этот грех, на их недуманное счастье взяла да пошла на их такую бдительную историю, раскрыла им в этом ворота. Что они думали, то они в природе получили. Их была в этом деле вся возложенная работа. Они не зря мыслили об этом, что мечтал Ленин. Он не думал в природе о бедности, что природа им в этом деле не даст того, что им хотелось в жизни. Этого не было, чтобы не хозяин такой, как был начальный. Раньше люди не думали, что люди сумеют это делать, что они в процессе сделали.

      134. У людей складывалось такое, якобы им кто-то все время мешает и не делает то, что надо, вредит им. По всему выводу независимого человека, то, что сделалось между природой людьми, это небывалое вновь. По начальному делу у капиталистов отобрали их созданное веками. Это такого порога такой политики не было между зависимостью. А сейчас она пришла на смену. Трудом и умом поделились, не захотели друг дружку слушать и помогать один другому. Если бы мы люди умные, не уходили за свое место от темного человека. Поэтому мы остались недовольны. У кого есть, мы завидуем, у кого нет, мы его прогоняем. Между людьми такая введенная ненависть. Мы, люди все, этим больные, болеем.       

      135. Нас за это по своим дорогам направляют. Одни сидят в тюрьме, а другие – в больнице, третьи физически трудятся, а четвертые умственно учат, пятые умирают на веки веков. Одни рождаются, уходят, другие их догоняют. И так эта петрушка, она между людьми введенная, никогда ее не изменить.

Говорится так в природе независимостью. Лучше так нам не рождать, как мы родили. Нас, всех людей, неправильно воспитали в духе зависимости. Нам надо будет людей рождать не по-старому, по зависимому, как это делалось и делается сейчас. Надо будет родиться таким: каким он был, таким остался. Не надо будет одевать, не надо будет кушать, и не надо входить в дом. Это будет, оно было до этого дела, так оно и осталось. 

      136. Дитя энергичное живое. Как малышка, помните, какое оно подобрано. Оно не претендовало, чтобы ему давали. Дитя родилось в природе каждое, старалось своими силами между такими людьми жить. У него были направлены в природе только по природному жить, и дни сначала встречать для того, чтобы то делать в жизни своей, что не делали эти все рожденные в зависимости люди. Они без этого жить не смогли, чтобы оставаться в природе независимыми. У них таких дней не рождалось. Они их не встречали, они их не провожали так, как это человеку в природе требовалось.

      137. Маленькое дитя встретили один раз в жизни своей таким неспокойным, разоравшимся на белом свете. Он этих качеств, которые в природе уже есть рожденные людьми, испугался. Он в своей жизни с такими положениями встречается впервые, и хочется ему это страшное для него не делать. Он рыдает. А мы его не понимаем, хотим его рыдание успокоить своим делом. Мы приготовились уже, мы сделали для этого, чтобы дитя одеть. Сделали рубашку, защитили его. Это его временный в природе покой. Мы, люди, это сами в природе сделали, разрешили этот в жизни вопрос, стали смело одевать. 

      138. А раз на тело сделали продукт, почему нельзя придумать пищу для живота? Очень свободно. Лишь бы дитя терпело, все можно было сделать. В природе человеком делается для человека, начиная от одежды, кончая жилым домом. Человеку надо – он ее и приобретает. Человек без этого жить не сможет. У него на это есть вера. Он верит этому, и хочет дождаться, когда ему будет,  и заимеет в природе. Дел на каждую вещь хватит. Чего-либо надо сделать – человек делает, и будет делать. Чего только зависимому человеку в природе не надо. В природе очень много таких дел, которые надо человеку. Он их нашел, ими овладел, а вот конца этому всему он не увидит. Надо очень много всяких дел.

      139. Начинай от самого себя. Человеку надо и маленькому, и большому, чего только не надо. Воздух будет надо, вода тоже будет надо, и земля тоже надо, что человеку стало родить и животное, и рыбу, и зерно. В воздухе летать, а в воде плавать, а по земле приходилось ползать. Здесь неумолкаемая людская в потребности жизнь. Того, что хотят люди, его конца не видать. Люди это у себя сделали.

      Независимой стороне пришлось дать свободную дорогу из этого условия, где я испытывался, проверялся учеными врачами. Мой организм свою деятельность проявил между людьми так. Я без всякой одежды, без всякой пищи.

      140. Со своими силами, с волей я пришел в эти распорядки. Мое тело здесь отдыхало. Ежедневно приходилось встречать, провожать таких добрых  и не соглашающихся людей, кому приходилось часто свое доказывать. Я стоял за свою ту сторону, за которую я стою сейчас. Пишу за то место, где мне приходилось быть. У меня негодная сторона считается зависимая история человека жизни. Где бы он, и как бы он не находился, он оправдывает свою сторону. Ему это надо и обязательно, он ждет у себя лучшего в жизни. А ему за это все цепляет на тело его неприятность.

      141. Люди все этого не хотели и не думали завтра заболеть, а вот пришлось. Мы, все люди, со своим понятием. Разве об этом деле думали, что мы свои силы сдадим перед природой? А пришлось. Разве можно нам сказать за такое прожитое время, таким нашим людям. А мы не устояли своими силами такими людьми, таким человеком, кто в этом деле ничего не сделал, чтобы сказать нам выдающееся. Мы, люди, самые одни из всех людей, ни на что не смотрим, особенно в данное такое время, в которое не стали в природе жить и тужить, как это говориться. Еще хотелось бы пожить, но природа не дала.

      142. А вот данные люди, куда пришлось уже не таким попасть. Здесь имеют срок, сидят от звонка до звонка. Их одна мысль заставляет об этом деле мечтать. Мы с вами люди, одни сидят, а другие их охраняют, берегут, чтобы нигде не делся. Это так делается беда. Это человек, он виноват в этом деле, заставил себя быть магнитом. Мы, люди, такие везде и всюду находимся. А все делаем по этому примеру, как это всегда зависимо делали. Для нас природа – источник, особенно для нас всех лежит площадь, земля, без которой жить мы ни одного дня не сможем. Это наше право об этом деле всегда думать, как мы думаем.           

      143. А знать по этой части хотим. Это наше такое время было, и оно будет, где бы оно ни находилось. Я живой и энергичный человек. Наши люди не такие на веку своем думать, и как все мыслить за встречающуюся жизнь, которая никогда не бывала. А придет все равно, никуда не денется. Хоть хорошее или плохое, а мы его должны вооруженные увидеть. Мы только неодинаково и не на одном месте. Мы с вами не одинаково даже дышим, смотрим, у нас не одно делается. А это по времени делалось, и сейчас делается, это наше всех дело есть. 

      144. Мы, люди все живущие на нашей земле, пока не научились, как будет нам в природе жить. Мы очень много хорошего для себя мыслим. Но вот, можно сказать, в эти вот минуты нас не хвалит жизнь. Мы – большое это общество, по нашей дороге ходим, ползаем. А вот того, что надо, мы с вами не нашли и не приобрели, чтобы этим хвалиться. По-старому живем. Нам не надо будет новое. А новая дорога такая без всякого оружия. Нас с вами не принимает дорога, которую мы с вами имеем, и по ней ходим тяжело. Что за привычка наша не знать нам хорошо жизнь?

      145. Милые мои вы все люди. Вы гляньте на наше такое пламенное солнышко, а там есть великая и неумирающая правда, с которой мы прожили 1967 лет, чтобы сказать за это все наше. Мы не живем по природному, по физическому, по естественному, по практическому явлению. Это чистый воздух, вдох и выдох. Мы этому не верим, не хотим понимать. А беремся да еще как делаем. А у нас ничего не получается. Как мы с вами  жили, боролись, воевали, так и будем однобоко жить. У нас есть одно право – получить в природе хорошее и теплое. Человека в жизни право такое одно из всех – пожить в природе да попользоваться хорошим, да не плохим.

      146. Не одна ласточка, и наш соловей, да орел с вороном, и бык с жеребцом вырезана. Они рвутся от человеческой жизни. А вот человеку такому, как на сегодня рождено со своим таким небывало развитым знанием и понятием и наш Бог, которого мы у себя создали. И всю нашу начальную технику в деле развили. По всему нашему, он нам это все через просьбу к нему создал. Вся история прошлая говорит, что Бог есть, был, и он будет сейчас. А мы скептики, не верим, и не хотим своим развитием понять, что Бог плохого не желает людям.

      147. У Бога все намерения хорошие. Он только не помогает старому, богатому человеку. Его дело – помочь бедному, обиженному, больному, забытому всеми людьми. Бог пришел нас, всех людей, поделить через здоровье наше. Мы, все люди такие, хотелось, но нет возможности этого получить. Мы люди бедные чем? Да одним нездоровьем. Лишь бы только заболел, дорога одна у всех людей лежит, оно нас всех закопает в землю. Мы ничего такого не сделали. Мы не научились жить, а научились умирать. Мы с вами умираем из-за нашего одного незнания, а что будет завтра? Мы ли готовые встретиться с вами с недостатком, нам природа не даст того, что мы хотим. Мы хотим хорошее и теплое.         

      148. А от плохого и холодного. Мы с вами не научились с ними наравне жить. Мы живем по-старому, по гнилому, никуда не годному. Разве это наша жизнь данная, удовлетворился сегодня, а завтра думай, как бы лучше, слаще и жирней. Мы это дело ежегодно от природы получаем, и хотим мы жить продолжительно за то, что мы трудимся. Мы без всякой мысли ничего не делаем.

      Весна этого года шла к нам не скоро. Как готовились к ней. Пришла, в ней люди наши жили все в природе так, как мы захотели сами на нашей земле жить. 

      149. Мы – самовольники, со своим аппетитом, со своим умение свое место заняли. На нем живем да строимся, и в этом деле обогащаемся. Все у себя имеем, особенно отстраиваем дом. Это для жизни есть великая тайна. Мы в нем радуемся, живем, да еще думаем, чтобы приобретать для себя хорошего и много. Мы без этого жить никак не умеем, у нас такая привычка, которую каждый день мы делаем. И у нас люди ученые получаются, с земли любую вещь возделывают. Хотят поставить на колеса машину, а потом избирают равнину местность, изучают грунт. На этом месте ставят какое-либо здание, а в этом здании какое-либо производственное дело.  

      150. Мы там мастерим разного вида такую интересную цацу, за которую много денег можем получить. Она в этом деле очень экономная. И с нею легко приходится приобретать для самого себя необходимое. Нам, людям, это требуется. Мы же делатели. Лишь бы наметил, обязательно сделаем, поставим и тогда любуемся.

      А вот этого не умеем сделать. Между нами развилась большая неприятность человека болезнь, от чего мы, все люди, сдыхали. Это болезнь рак, в жизни нет от нее хуже. Лишь бы только она навязалась, сейчас же прилипает.

      151. У нее силы свои, пластинка громко говорящая, так и это дело для человека любого. Она лазит тихо, спокойнейшим образом, маленькой сядет на тело. Пупырышек, зернышко, медленно размножается, хочет свое право завоевать. Мы такие люди в природе оказались со своим развитием, не можем это сделать, такую вещь природную освоить. Это в жизни показать. Мы же люди не с пустыми руками добиваемся, а с оружием, со снастью хотим уцепиться за такое дело, и в этом деле сами себя показать.  

      152. Вот чего мы с вами, все люди, не умеем делать. Наше незнание нас мучит. Кроме только одной испытуемой нашей закалки. Она делает одна не по людскому, свое тело заставляет. Ей хочется остаться в истории таким человеком, которого в жизни не было. Это делец из дельцов,  у себя сам испытывает своего тела недостатки. Мы, все люди, так думаем о том, чтобы в своей жизни не болеть никак. А получается в жизни не так: мы заболеваем и простуживаемся.

      153. Не так, как наша закалка, со своей мыслью и делом своим. Хочу и сделаю. Никто этого не делает. А закалка, ей не нужна никакая особенность. А ей надо день не такой, как мы, люди, его ожидаем, и готовимся встретить, как мы встречали. Между людьми человека не бывало нового, никогда он не был нарожденный. А сейчас его эти люди родили. А по-своему по зависимому послали искать по природе жизнь. Люди мы не такие, как наша закалка. Она между нами, всеми людьми, рожденная. И так она себя в духе этого воспитала. Она сама себя сделала такой.  

      154. Мы все такие люди зародились, и в этом всем сделались. Мы такие стали люди, как какая-то больше от всех трава. На ней не один прицеплен листочек. И живет столько, сколько никто из людей не собирался на этой вот местности жить. Мы это место облюбовали, долго думали и мыслили, чтобы на нем сесть. Это наш риск. Мы не спросились ни в кого, а вот так взяли и по предковому сели, как угадали при этом деле. Нас, людей, заставила эта земля, этот хороший грунт, с нею вместе дружить через великий наш труд. Мы за этим всем стали ухаживать. А как с нею разговаривали не об убыли, а о прибыли.

    154. Одному, как это начиналось, не хотелось, и не хочется в таком одиночестве познавать. Мы – это не закалка такая, к которой не клеится ни одна малая душа. Боятся со своим таким вот расставаться, особенно с развитой такой огромной введенной на земле техникой. Она нам дорогу стелет прямо по природе. Хоть и трудно и в недостатке мы с вами живем, но зато цепко и крепко. Нас никакой ветер не сгонит, никакая дождина. А как прицепились со своим великим богатством, нас это все окружило. Мы достали в этом деле одно и другое, а за третьим пошли, ищем, но никак в этом деле не сможем найти.

      156. Это будет не та людская закалка, которая между нами рождена и введена нами. А вот жить вместе да творить, как она начинала по этой вот земле ходить. Все мы, люди, этого не хотели видеть, нас всех таких пугало. Мы так ни в коем случае не пошли, и не захотели этого делать. Дюже будет для нас плохо,  и нехорошо смотреть на такую единицу, как себя заставил между всеми нами, людьми, наш русский такой оказался смелый человек. Ему не надо, как нам потребовался, цветок душистый. Мы в него вовлеклись и хотим сказать: это не один их цветок, полно будет между нами таких цветков.

      157. Это будут наши такие живущие люди, кому не хочется так закаляться. Как любому нашему родному человеку хотелось жить. Мы же люди, да еще какие, не хотим за свое учение говорить, а оно такое между нами введено. Как бы не делал, а дело делается. Все равно на этом месте родится не такой человек, как мы с вами прожившие. У него не такое есть. Он своими руками, своей головой, своим умом разработает лучше от этого всего. Мы этим заинтересуемся и возьмемся у себя да сделаем. А вот закалки боимся.      

      158. И очень крепко нас пугает. У наших людей есть все, они добыли в природе через свой любимый труд, которого люди создали. Но закалка в этом не имеет, она не хочет у себя заиметь. Ей в этом деле очень плохо. У нее нет того, что имеют все. Мы, все люди, хорошо знаем за весь наш недостаток, как с ним приходится очень тяжело жить в природе. Мы знаем о том, чего нет, и нет, где взять. Мы тоже знаем, но поделать мы ничего с этим делом. Думаем, идем к своему близкому соседу. Хочется эту штуку заиметь, а ее нет ни в мешке, ни в соседа. А как тяжело жить без ничего, особенно в нашей сельской местности, в такой заглушенной деревне, которая начиналась из самого начала в этой области.

      159. Мы очень плохо жили, взять было негде. Особенно тяжело давалось человеку нашему приобретать для себя что-либо такого хорошего интересного в своей такой любимой жизни. Раз один эту штуку заимел, она достаточно хорошая, и что-то в этом деле делает. У нас, всех людей, проявляется большая охота это сделать. Мы кладем свои все силы на это, и стараемся сами это сделать. У нас зародилось новое дело. То мы применяли физически, больше надеялись  на наши руки да на ноги, что они делали поначалу.

     160. Особенно когда к нам приходит на свое такое место, где всю свою бытность пролеживал наш, белей от него нет в жизни, как лежит пред нашими глазами снег. Мы на него всю зиму смотрим, как на зеркало. А что думаем? Это знает только великая наша мать природа. Она делает все, чтобы человек об этом всем не одно думал. Он в этом деле делает, и будет делать. У него силы на это есть. Он ждет у себя это, и хочет дождаться для себя не плохое, а хорошее. Особенно мы, все люди, не хотим, чтобы лежала наша холодная морозная зима. Мы от нее уходим подальше, не хотим с ней наравне пожить.

      161. То делаем для себя какую-либо не плохую, а хорошую хату с окнами, с дверьми, вытягиваем трубу для вытягивания дыма. А крышу кроем любую, по своим средствам это делать. Хуже нет человеку тому, кто живет бедно. Разве у него нет такой мысли? У него нет того, что делает сам человек, имеющий в этом. Бедный – тоже человек, у него душа есть, и свое сердце тоже есть к такому человеку, как он есть у нас. Мы его видим. А вот помочь. Мы не научили сами себя так жить, чтобы между нами не рождались такие богачи, которые наравне с бедными не хотят жить. От него, от бедняка, так бегут, не хотят бедно оставаться.  

      162. А у нас они есть, такие люди, кому наша природа, или есть Бог, не помогают, а крепко своим недостатком мешают. Нам смотреть приходится хорошо на такого человека, кто неплохо между нами живет. Особенно какой-либо хитрец и умелый, создавший свое такое хозяйство. Редко нам, таким людям, приходится на это все посмотреть. Мы не видим такую скромную единицу, которая собирает по мизерному зернышку и складывает их много. У него сделан хорошо покрытый белым железом амбар, а в нем лежит его золото, это зерно.

      163. Он ни на чем не базируется, кроме него, и собирается за это зернышко приобрести много денег. Мы так в этом деле  и делаем, и будем делать. Только не все мы такие в жизни своей зародились. Это у нас делал один на все такое большое село, от всех он ушел и стал окружаться тем, чем он стал богатый. У него все такое не найти хорошее и, можно сказать, небывалое новое, на что как на такое пахучее можно не смотреть. Как мы привыкли этому всему завидовать. Мы люди такие вовлекающиеся в это дело. Лишь бы человек, кто-либо из всех, что-либо такое заимел, уже на это все мы смотрим, как это надо. Мы на хорошее сразу свой взор обращаем.        

     164. Мы далеко видим, хотим у себя заиметь как какую-то небывалую особенность. Такое время приходит, такая жизнь вводится один раз в году. Мы с вами живем в нем. Мы и делаем, творим один перед другим в этой местности. И она у нас расположилась в селе легко, тянется со всех сторон, со всех краев. Особенно тот, кто сильно живет. У него есть, чем тащить и куда укладывать. Он умеет жить между нами. У него руки золотые и ум дорогой. А глаза быстро смотрят, хорошо он слышит, как что-либо такое. Это природа, она не считается ни с чем таким, а свое все в этом людям вводит. Люди – это не что такое, а человек, да еще какой он органический в этом деле.

      165. Мы не что такое в жизни есть, а такие самые люди, как они есть теперь. Для этого дела мы рано встаем, а поздно ложимся. Это наша такая зародившаяся людская привычка. Мы такие люди, не хотим признавать самих себя, что мы в этом деле воины и дельцы. Можем с вами начинать любое дело в природе, или хорошее в жизни, или плохое. Мы об этом узнаем после. Наша такая стоит задача, сделать у себя то, чего в жизни никогда не было. Разве нам, всем историческим людям, тогда было в природе плохо? Мы с вами задумали в жизни своей построить Вавилонскую по истории башню. 

      166. Она не одним человеком была обдумана и так введена во всех людях. Было такое время, что мы с вами, такие ловкие в этом деле люди. А мы считались тогда не такими людьми, как сейчас наши такие, можно сказать, люди с таким большим понятием. Мы с вами не так все понимаем данное время, не то в жизни делаем, что делали эти люди раньше. Мы теперь не так со своими умами сосредоточены. У нас, у таких людей, лежит под руками не то, что лежало у людей, которые когда-то на нашей земле жили. Они тоже были так само в своей жизни ногами прикрепленные, а головами вниз сами себя держали.

      167. Чтобы они закалялись, у них этого в голове не зарождалось. И мыслили они, что тогда требовалось делать. У них рождалось не то, что родилось у некоторых наших людей теперь. Мы в этом деле, что мы теперь сами делаем в своей жизни, говорим: это наша с вами такая есть никакая не ошибка. Мы, такие люди, своего добились в природе. Мы для этого дела сделали для самих себя такое оружие, такую снасть, которой мы не стали на нашей земле нуждаться. Мы на это дело имеем свою способность.

      168. Лишь бы наметить, что было нужно делать для людей в природе, мы не бросим, а делать будем дело, которое будет нашим людям надо. Мы, все люди, в этом деле зарождены, и хотим сказать в один голос, что раз мы взялись за это дело, то мы с вами его добьемся. Мы такие же люди с таким нашим развитием, никак не уходим со своим понятием от тех наших прошлых людей, которые жили в природе. Они у себя никак не думали и не создавали у себя такую плохую мысль, которая их вела по той дороге, по которой все люди проходили.

      169. То есть они ползали не для того, чтобы в жизни быть бедными, незнающими. Они так же рождались, так же учились в жизни. Разве им хотелось плохо, нехорошо в природе жить, или холодно. Как теперь оказалась на белом свете одна из всех нас закалка Иванова практическое учение, которое учит любого нашего человека не по-старому жить, а по-новому. Раньше мы этого не имели, что имеем в данное такое время, которое заставило человека обязательно это делать, что мы делаем сейчас. Вы подумали об этом, что мы хотим, или хотели наши все людские такие предки?

      170. Они со своим таким развитием с такой мыслью никогда так не собирались жить, особенно так, как мы в это время сами живем и думаем от этого дела уйти и больше не возвращаться. Вот что наша вся история подсказывает. Это небывало новая история ведет нашего человека, одного только в этой жизни. Я, говорит сам Иванов, об этом деле никогда не думал, и не собирался об этом сказать. Меня мое развитие заставило об этом всем говорить. И я не стремился делать то, что делали до этого и сейчас  эти вот люди. Кому не хочется оставаться в природе так, как люди прошлые жили.

      171. Мы сейчас и хотим сказать. Мы не эту Вавилонскую башню задумали отстраивать. Наше – это ничье такое есть в природе. Мы очень крепко сами думаем, нас время заставляет, и мы это время ждем, готовимся, тянем его к себе не плохим, а хорошим. А в нем часто не так получается. Мы – об одном, а делается другое. Надо солнышко, чтобы грело тепло. Суховея, восточного ветра не было, а низовка стояла. Вот что надо нам, людям, делать из такой вредной природы. Мы должны своим делом добиться и уходом  не то, что было раньше. А мы должны от нее взять то, чего нам земля не давала.                 

      172. Наши такие умы не бросают об этом всем думать и делать. Все делают не чепуху какую-либо, а вот именно для нас, для людей, коммунизм. Он нас заставляет делать всю нашу технику. Все то, что будет для этого дела надо, мы должны сами, все люди, сделать. И делаем мы своими руками, и мы мастерим то, что для этого будет надо. Нам надо большая и умелая база, она должна так всех хранить. Мы, все люди, этого в природе добьемся. И мы добьемся обязательно через наш источник, через нашу землю. Это наше богатство. Мы делаем одежду, мы делаем пищу, и строим дом, в чем лучше всего жить бы нашему человеку, зависимо от природы.

      173. Она нам родила все и показала сама себя небывало новыми днями. Мы их дождались и так мило повстречались. Это надо про это дело кому-то из других рассказать. Никто из всех этого не имел, да куда там, чтобы заиметь. Родилось маленькое дитя со своими примерами, не с принципами. А с теми повадками, которые есть у нас, у таких людей. И будет для человека то, что надо в его жизни. А жизнь сама требуется. Мы хорошо знаем, что человеку надо будет прекрасное время, что сама природа с собой несет ежедневно. И не забывает за ночь.

      174. А ночью человеком делалось всегда каждый раз. Смотришь, и родится в природе в такой жизни человек маленький в процессе. Мы его встретили не с пустыми руками. У нас было то, чем встретили. Его одели, накормили и положили спать. Чуть не сказали сами этому дитю, мол, ты спи и не вставай. Это не приказание наше и неумение наше это сделать. Мы сделали это все этому человеку зависимость, которая развивалась на нас не пользой, а вредом. Мы, все люди, в этом деле сами себя заставили, чтобы наши тела так делали у себя.

      175. Один раз и одно время хорошо и тепло пожили да подумали об этом деле. А дел в природе разных. У нее для человека есть, на что будет смотреть, как на какую-то сделанную людьми красоту, одежду нашу. Мы ее сделали руками, ее надели на живое тело человека. Только нам посмотреть, полюбоваться издали, какая она у нас хорошая. Со всех сторон если присмотреться, то мы увидим: на нем и в нем не его личное есть, а чужое природное. Мы с вами все это сделали в нашем людском труде, что нам и дало вечно на человеке видеть не живое, а мертвое. Живому нет доступа.

      176. А мертвое мы видим, даже тяжело носим на себе, сами себя защищаем и в условиях в доме в четырех стенах, да и в одежде. Это не спасение наше человеческое в пути жизни. Мы, люди, как раса не одни в природе родились. Только наш ум заставил себя распоряжаться, заставляет самих себя, чтобы в природе делал то, от чего делается людям всем нехорошо. Мы, люди все, теряем свое здоровье в этом всем. А вот находить нам с вами не пришлось. Дюже тяжело приходится делать в природе  нам, людям всем. Мы ничего не делаем, чтобы человеку не болеть и не простуживаться.

      177. А это в природе для любого человека нашего есть. Они были все время не для наших людей, их подобрала в природе независимость, та независимость, через которую человек стал закаляться и стал делать для здоровья. А мы маленького человека взяли в свой плен, в свое незнание. Что мы делали, и что из этого всего у нас получилось? Не продолжение в жизни, а укорочение. Мы, все люди, не жили, как это нам хотелось. А мы саму природу встретили своими качествами и заставили сдаваться. Человек не стал здорово жить, потерял в этом деле все имеющееся.        

      178. А раз человек не нашел у себя здоровье, что могло получиться? Да ничего в жизни, кроме одной смерти. Человек стал с самих начал умирать. Мы, такие люди данного времени, не ушли от того самого, что у нас есть на сегодня. Мы, люди такие, сейчас у себя имеем не то, что наши предки имели. У них были физические силы человека, в его руках таких мастерящих. Они на ногах ползали и то делали, что им нравилось в природе такой, как она показала себя. Это ее есть великое богатство в воздухе, в воде, в земле, что человеку есть по жизни самые милые энергичные друзья, с кем человеку приходилось по одной прямой дороге идти, и то делать, что люди тогда и сейчас делали.

      179. У них головы очень крепко думали, а приходилось делать то дело, которое было людям надо. У людей такая дорога у всех: в любое время дело начать, и спешить делать это. А дело наше развитое, в этом деле так мы спешим, беремся, а в нас не получается. Мы это заинтересованы сделать, живой факт. А природа бах, и не дала, взяла и помешала в этом деле. Поставила  и своими силами не дала делать.

      180. У людей в любой науке заведено одно – как бы от своего близкого соседа со своим добром уйти подальше. Мы такие всегда люди: чтобы поделиться и без всякой просьбы дать, этого мы не научились делать. А вот нелегальность большая введена между людьми, особенно между хитрецами и умными людьми, кто не хочет жить наравне с другими. Ты ничего не знаешь, а берешься учить. Учат те люди, которые знают то, что делается в природе. Она – кормилица землей, как источником в людской жизни. Мы, такие все люди, не любим с вами недостаток, уходим от этого всего. И богатеть дается один раз, и то стихийно.

      181. А стихия, она бывает разная в людях. Стихия бывает большая, это надо уйти любыми средствами с жизни. Все люди делают, и все об этом говорят, но чтобы сделать – этого мы не учились. Мы, все люди, так научились, так делаем умело, чтобы другой человек не имел. Это так делается всеми людьми, не хотят честно трудиться. Все люди хотят одного, чтобы было легко. А природа такая мать наша кормилица. Она нас таких, как мы для нее оказались и то сделали в процессе. Наши люди такими сделались друг от друга чужими. Все мы делаем для всех добро. А если разобраться с этим людским добром, природа взяла этому смертью отомстила.      

      182. Мы с вами – это люди, у которых  и двор как двор, и постройка к двору. А для подсобного хозяйства земля на грунту, садик свой, и коллективное хозяйство в поле. Так всей снастью окружено. Людям в природе будет надо не одна земля, которая оказалась для них источником. Мы, говорят в этом люди, если б только не она, нам не  родиться. А когда один день в году начал свои силы представлять, то и вслед за ним как-то появились не сразу, а по одному сделалось много людей. Особенно сейчас они взяли свое господство, свое дело над всем. Им природа на четыре стороны растворила двери, и стала пихать одного за другим.  

      183. Куда? Да туда, куда это не следует. Мы больше от этого дела не научились делать, кроме как это нас природа сама учит. И она всю свою жизнь людей туда пихает, где не надо быть. А ей кажется, надо тут человеку своей ногой поступать. Людям требуется история, этому начало. Люди не хотят, чтобы история происходила прошлая. У них для этого силы рожденные, чтобы в природе чем-то хвалиться. А в людей это есть, и будет у них такое происходить между ними до тех пор, пока вот именно не сменится этот великий для них поток, которого приходилось людям долго сколачивать, чтобы он между ними разрастался. 

      184. Люди в этом деле ни чуточку не виноваты во всем. А так оно сложилось в людях, что лишь бы только одному пришлось начать. А двери на эту дорогу отворились, время к этому пришло. Человек в людях проявил свое господство над всем в природе. Он бы никогда так не жил, как ему приходится теперь жить. Не дуло, не ковало, а свое дело никуда не делось. А пришло на арену. Мы смотрим на это совсем бессильно. У нас, всех людей, нет того, что надо для жизни в природе. Мы только это отыскиваем, нам будет надо, и обязательно надо через нашего внутреннего и внешнего врага, с которым мы боремся и воюем.

      185. Это наша с вами в жизни своей цель, да еще какая. Мы не привыкли делать для другого человека хорошее, а взялись за такое дело, в котором мы, все люди, очутились перед этим. Мы поклонились природе за ее услуги, за ее дела, что она нас не забыла эти вот двери отворить. Как было трудно эту историю начинать, но все же мы с большим трудом, а у себя завоевали. Наша с вами в этом большая и любимая охота, для чего мы с вами сделали оружие, для чего нам потребовалась такая огромная снасть, наша с вами великая техника.   

      186. Мы с вами люди, а сами малый процент имеем ученых. Учиться не под силу, да не всем это дается. По земле ходят своими ногами, или они ползают, это они умеют делать. А вот этого у себя они не научились знать, как это получилось между всеми людьми родиться. Мы родились от самих себя, и вырастали так же. Росли в гору да жили до своего такого возраста, где не оказалось дальше сил в жизни. Стал человек с нами делиться. Все наше сделанное бросил и не захотел дальше жить. Признал: себе в этом очень тяжело брать и брать. До каких пор эта история должна происходить.

      187. Разве это наше начало: родиться в природе, а потом нам же самим людям приходится умирать? Куда и зачем это дело такое годится нехорошее? А мы сами это делаем. Такой может быть человек, но ему какими-то силами помешала наша великая природа. А в природе не одна такая хорошая для людей сторона. Их две, да еще какие они интересные для всех наших людей. Но мы с вами от этого всего отвернулись, не захотели совсем заниматься. «Ишь ты этакая, хочешь нас с вами всех до одного поморозить. Мы не такие все люди, как ты один зародился, такой крепкий. Во всем – твоя победа. Ты сам этого добился».     

      188. Ты сам этого добился, говорит нам наша зависимость. Она не за то взялась, за что следует. Если бы мы, люди, в ней в своей жизни не умирали, нам некуда было деваться, так говорят между собой все люди. А закалка нам не то рассказывает, что нам надо. Раса человеческой жизни – это мы, все люди, которые в природе за свое сделанное не заслужили внимания никакого. А вот это мы сделали, хотим на это все смотреть, и видим, любуемся красотой. Когда наш вновь рожденный человек в нашу семью появился, то мы для него устраиваем пир, танцуем, играем во всем. 

      189. И то мы с вами играем и танцуем, от чего приходилось после плохо. Так это все без ничего не проходит, хоть на одном человеке народится какой-либо такой недостаток. А его взять нам негде. Мы начинаем мыслить, мечтать, по природе бегать взад и вперед. А когда мы не спим, а живем, нам наша правильная мысль, так она не остается. Зачем она, это природа, она заставила от этого выпутаться, чтобы больше нашим людям не делать этого всего. Поэтому я такая красавица на землю к вам, к людям, пришла не смеяться с вашей людской жизни.  

      190. Я если бы взял на вас силу, я вам не говорил. Кто это все сделал, как не вы? А вы боитесь с ним расставаться. Как же так получается в нашей жизни между вами всеми и мною. Мы этого не видим, что для человека надо, чтобы он в природе жил и не болел и не простуживался. Такой дорогой нас природа не захотела пустить, чтобы мы по ней шли. Она знала, что из нас там ничего хорошего не получится. Она для того, этой дорогой чтобы люди шли, чтобы узнали базу и на ней базировались. Что это нам дало в этот период жизни. Мы поделались с оружием в руках хозяева всему.

      191. Земля, мы говорим, она наша, а сами уходим от нее во внутрь. Вся она остается природная. Так что вся сила, весь момент и вся слава в первых начальных днях, самые они из всех, в которых мы со своей силой людской не побоялись ничего в жизни своей. А за свое то, что начали в жизни, взялись мы крепко, эти качества создавать. Мы без всякого дела никуда не шли и ничего не делали. А вот когда шестидневная неделя у нас проходила, никто из нас никуда не делся. А ждали такого же самого, как и та была после нашего праздника. А он в неделю бывает один раз. Когда мы его встречаем, мы стараемся ничего не делать.

      192. Люди все признали и ввели этот праздник. Самое главное в нашей жизни – отдых. Мы его, как светило, после тяжелого труда. Нам в нем готовится не то, что готовили мы в простой день. А вот когда приходил для нас месяц с тридцатью днями, кое-кого мы в нем закопали. Он с нами, с такими чужими людьми, не согласился жить. Взял вечно не умирающую дорогу и стал по ней шагать, и искать. Ему хотелось найти, он и до сих пор в природе ищет, но никак не найдет тайны в природе. По ее выводу, по зависимости, природа нам много дала, но не дала того, что следует, чтобы мы жили, не умирали, а продолжали.

 

Закончил 27 мая 1967 года

Иванов

 

Набор – Ош. 2010.07. (1204). С оригинала рукописи. (в1412)

 

      6705.27   Тематический указатель

Хорошее, плохое  10

Нестерята  18

Учитель история: детство 19, 22

Зависимость и война  26

Поток заменить  29

Бог  30, 86,100,105, 120, 146,147

Две стороны: хорошее и плохое  43, 44

Зависимость  48, 80, 174

Закаленный человек  47, 48

Независимость  48, 124

1965г. Больница  49

Больница, Кировоград  128

Рождение человека без потреб. 135,137,138

Рак  150

Обучение  180

Любовь природы  78, 86