Иванов П. К.

Новый человек

1967 года 29 августа

Иванов

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

 

    1. Что нам нужно в жизни? Мы есть такие люди в жизни, что имеем в нашем хозяйстве на арене очень много хорошего. Можно сказать, всего достаточно для человека нашего. Он сделал сам в природе для того, чтобы во всем этом хорошо жилось. Мы ко всему этому приготовились. Научились перед другим хвалиться. А вот этим одним для всех. Мы у себя не имеем такого здоровья, чтобы наш человек умел завоевывать силу и волю. Это все сделалось человеком в природе для того, чтобы мы в природе не простуживались и не болели. Это в природе будет надо. А мы эти качества не хотим воспринимать у нашего русского практического закаленного человека Иванова.

    2. Он при любой температуре сможет быть в не самозащите. Это его умение. Он в природе добился. И на сегодня воюет, доказывает организмом. Если только нашим людям, народу понадобится человек такой, который добьется от природы одного продолжения в жизни, человек по своему выводу сделается между нами бессмертным. Это будет тогда, когда человечество приведет к своему сознанию. Этому люди должны поверить, и согласиться с этим человеком. Ему дорогу дадут идти по ней свободно. Не мешать так, как мы научились со своею теорией каждой практике мешать.

    3. Мы человеку не доверяемся без всякого диплома. Мы для этого дела очень крепко и много лет учимся. По расчету математики все делаем. Считаем, что это мы сделали правильно в своей жизни. В природе одеваем тело, кормим его, и с ним заходим в дом со всеми удобствами. Одно время живем. В этом условии заболеваем, делаемся к жизни непригодными. Нас природа как таковых в постели держит. Нам не дает развития в этом деле. Мы постепенно отмираем. Нас природа оттудова в самозащите зависимых людей гонит. Она недолюбливает такие тела, которые от нее прячутся, уходят от нее. Это время, которое мы не видели и не хотели его близко возле своего тела встречать, как это все делалось нами, такими людьми.

    4. Знаешь хорошо, что это время приближается, идет оно к нам. А мы его ждем, и готовимся большим праздником встретить. За то мы его отмечаем в жизни, что мы не сидели, а что-то сделали. Мы оделись, наелись и в доме пожили. А потом такое время для нас настало. Природа пошла, положила без славы нас. Природа наказала, не посчиталась с нами, такими учеными. Мы в этом во всем оставляем свои души и сердца, умираем на веки веков. Что и сделали над собою, смерть ввели. Заставили себя болеть через нашу нелюбовь к природе, через наше незнание. Мы делаем то, чего не следует. Нам надо так родить человека, как мы его рождаем, по-своему воспитываем.

    5. Наша задача – дитя одеть, накормить, и в доме спать уложить. На это нам дитя не предъявляло претензию. А все мы сами сделали, ввели в жизнь одежду и кормежку, а дом предкового явления. Мы так научили себя в этом во всем делать по людскому, как родился человек. Он в процессе своей жизни потерял свое здоровье. А чтобы его найти, очень нам трудно. В этом во всем мы не сделали средств, и не нашли человека такого, который бы этому горю помог.  Мы как жили, так мы научились в этом деле умирать. Это все наделала в природе зависимость. Ей надо место обширное, и надо на нем дело делать. Мы это делаем, окружаем себя, чтобы иметь не мало, а много. Мы себя не ведем к малому, у нас зависть рожденная.

    6. Мы через это все умираем, Тяжело умираем в труде, в работе, в своем развитии. Мы делаем в нашей природе, в такой, в которой очутились. А независимость встретилась с человеком, нашим Ивановым. Его взяла под опеку своего знания. И стала учить не на вред своему здоровью, а на пользу всем то, что будет надо. Моя жизнь, то есть Иванова, не пошла по дороге протоптанной, по которой наши предки со своим богатством не останавливались. Они шли, протаптывали свою дорогу не так, как это им требовалось в жизни. Они со своею зависимостью гибли при любых обстоятельствах. Человек любой на своем месте и в своем деле простуживается и заболевает. Хорошее и теплое не дало никакому человеку рентабельности. А вот новое никем не пробованное так, как его изучил и понял это правильно.

    7. И взялся, не отступился от своего того, чего приходилось сделать в природе независимо. Иванов поделился на нашей земле со своими людьми. Нам всем свое развитие мысли нашей оставил. Не стал то делать, что мы делали все. Мы не доделали, а умерли. Наше не в такте. Делу нашему конца нет. Мы только начинаем. А чтобы в этом деле добиться, мы успехов не имеем. А всегда свое начатое делаем, а у самого мысль про другое не забывать, и за этим новым недоделанным умираем. Зависимая сторона такая. Родила человека не для жизни, а для смерти. А вот независимость, она прямо говорит: Я человека учу, чтобы он жил, а не умирал, на это и делаю энергично.

Телу человека дает энергию природа, а в природе сила. Воздух, вода и земля. Что человека породило, то и сохранит. Как сохраняет в этом деле Иванова его любимый труд.

            Моя просьба:

    8. Я человек зависимый, как и все люди, которые борются с природой. Они хотят от нее отобрать ее имеющиеся силы, и ими воспользоваться. Одно время стояли, и ожидали в очереди своего дня. Мы в нем заболели, простыли, поболели, полежали, стонали, и свою жизнь оставили позади.   То есть потеряли свое здоровье, умерли из-за этого всего богатства, из-за дела. Мы с природою делимся пополам. Берем с собою самую плохую, холодную сторону – смерть. А природе оставили наше с вами приобретенное, которое мы нашли и сделали сами, хорошее и теплое. Это с нами не увенчалось, а умерло на веки веков. Это нам зависимость ввела. А вот другая не та совсем, никем не занятая сторона. Живая, энергичная в природе, независимая сторона, которая занялась одним закаленным человеком.

    9. Она его научила в природе с кругозором, мировоззрением окружить себя, естественно сохранять, любить всесторонне. То есть надо любить хорошее и теплое, да не отворачиваться от плохого и холодного, что и дает человеку любому силу в этом деле, волю. Когда человек этим занимается, делает то, чего надо в жизни, он перестанет стоять в очереди. И не будет ожидать того, чего мы все дождались, получили в природе. Независимый человек, для этого он закалялся в тренировке в природе, не этого хочет получить. У него не то дело, которое мы с вами делали и не сделали. Это дело умерло, нас с вами не стало. И не будет наших тел из-за нашей однобокой  жизни. Мы любим природу хорошую и теплую, но не любим плохое и холодное, через что нас природа своими силами,      как бессильных таких вояк, наказала.

    10. Она нам не дала жизни. Заставила человека физически трудиться и практически делать, а теоретически учиться. Для того мы учимся в природе, чтобы нам пришлось жить легко. Мы накапливаем знание, и хотим стать выше от всех, чтобы учить своим знанием.

    А независимость, она свое знание сеет для того, чтобы человека научить быть всегда в природе Победителем природы и сохранителем в природе. Чтобы не простуживаться и не болеть ничем. Вот чему закалка-тренировка учит: жизни, а не смерти. Чего пришлось завоевать в природе нашему русскому человеку. Он любит природу и с нею своими силами воюет. Хочет ему доверить свое имеющееся. И скажет: «Живи ты, царствуй сам».

    11. Это сделал Иванов, он окружил себя своими такими силами. Теперь хочет сказать о себе: я завоеватель этому практически, и описываю свое теоретически. Я Иванов.

    Кому это будет надо.

    Мы, все люди, такие развитые в природе со своим телом в жизни, в которой стоим на очереди. Ожидаем с подготовленным делом. Наша одна мысль есть про то, чего не было в этом времени. А мы дождались, оно и к нам пришло с таким делом, с такою подготовкой, которая технически должна помочь нашему человеку в его начатом труде, без которого никакой человек не сможет обходиться. Природа не такая есть, как мы о ней думаем. Наше дело одно – делать то, чего будет в жизни надо.

    12. Мы для этого мыслили, и в этом работали. Делали то, от чего нам будет большая польза через наш великий труд на нашей земле, в нашем воздухе с водою. Мы от природы, как от матери родной, получили плоды: одежду, пищу и жилой дом. Это такая дорога одна из всех, ею люди шли, и нашли удовлетворение на одно время. А потом в это время им пришлось получить недостаток. У людей атмосфера другая, она зависима, чтобы у человека было. А раз у него есть, он знает и умеет. У него то, чего он сделал. Его личное здоровье, за что природа не пожалела отдать свое то, чего она имеет. А в ней, как у матери родной, есть все. Лишь бы человек со своею любовью и желанием за это дело взялся, он своего добьется.

    13. Мы, все люди, этого хотим, но никак у нас не получается. Мы не хотим заболевать и простуживаться, а сами в этом всем мы здоровье не получаем. А вот знание к жизни человека, тайны мы не старались искать в человеке. А мы ищем в природе, наша вера в нее. Мы хотим от нее получить, а у нас это все не получается. Мы идем не по той дороге, по которая требуется, через это мы гибнем.

    А вот независимость одна для всех природная сила воли естественного дела в жизни. Это закалка-тренировка, она учит человека. Научила, показала, как будет надо в природе делать, чтобы природа сохранила человека, чтобы человек наш единственный никогда не подвергался никаким заболеваниям. Этого нам надо всем, чтобы мы этого добились от природы.

    14. Она нас держит, она нам дает то, чего будет надо. Это вечное, неумирающее продолжение. Мы бросим это, что имеем. Мы непригодные, в этом во всем умираем. А потом умирать не будем. Будем жить вечно в природе, она это сделает через нашего человека Иванова.

                        Нам надо ценить время.

Мы прожили 1967 лет. У нас время больше, чем впереди. А то, что прожили, мы не знаем. Мы начала не знаем, а конца не видать. Поэтому мы ничего не сделали, и не знаем того, что надо. А нам нужно всем что? Да время такое, которое от нас не уходило. А оно должно прийти, как оно приходило и уходило без всякого такого, чтобы в природе было.

    15. А в природе без ничего не бывает. Сегодня пришло, скажем, утро. А когда придет утро. А утром надо чего-либо в жизни сделать для того, чтобы в этом деле получился живой факт. Мы для этого трудимся. Хотим что-то для еды сготовить, разжигаем топку, наливаем воды, кладем в воду какое-либо варево. А из этого всего пища получается, которой разливают каждому принадлежащую дозу, чтобы их накормить, как кормят ежедневно. Мы кушаем, хлеб кусаем зубами, жуем со слюной, глотаем с воздухом. Не один раз это человеком делается, а много раз глотаем. Мы за весь день кушаем три раза, и досыта. Это время уходит, а другое приходит. И так мы если только это будем делать, то у нас не будет начала и не будет конца. Время не стоит, и все для этого идет, и движется без конца и края.

    16. А вот ценить мы не умеем, и не брались за него. Когда его догонят, то скорей прогоняют своим делом. Люди в этом спешат. Они за многими гонятся. Мы его ожидаем, готовимся с силами. Нам хочется в достатке всего встретиться. А когда нет одного и другого, такое время нам не надо. Мы уже такие люди, за этим бились, хотим, чтобы оно у нас было. Но природа нам, таким воякам, не разрешила заиметь. Мы не хотим, чтобы такое время между нами было. Нам надо, чтобы было такое богатое и сильное для всех. А природа такая мать, не любит нашего брата, что мы это время знаем, и хотим, чтобы такое время уходило от нас. Это наша такая великая задача от себя гнать эти качества. А вот без всего, без всякого искусства, в котором мы окружили себя, и в нем одно время живем.

    17. Мы за это взялись, и сами делаем до тех пор, пока нам оно помешает в нашей жизни. Чтобы этого не было перед нами, чтобы мы не гнали от себя это время, и не ждали, как мы его ждем, надо научиться сделаться таким независимым человеком, кто не нуждается этим временем и не хочет, чтобы такое время было. Мы в нем тяжело работаем. А чтобы легко, мы этого в жизни в природе не искали. Она есть перед нами тяжелая. Мы не хотим этого пробовать. У нас нет того, чтобы сознательно терпеть. Без ничего мы жить боимся, как бы не умереть. А как же люди все с большим достатком живут, но не спасены в жизни. А мы этого нового, никогда не прибыльного – это оставаться без одежды, без пищи и жилого дома. На это не надо никакого время. Надо жизнь, жить без конца и края за счет своих выработанных сил воли.

    18. Нам время никакое не помешает, и не сможет создавать условие плохое. А будет в этого хорошего, это жизнь без всякого времени.

                                               Моя закалка

    Это есть люди, народ, природа. Воздух, вода и земля – самые близкие в жизни друзья, с которыми надо будет научиться, как надо жить. Наш человек в этом деле заслужил. Во всем его это желание. Он может все сделать, лишь бы правильно надумал для того, чтобы не было вредно людям. А когда люди поймут, что им это будет надо для жизни, они бросят старую гнилую совсем дорогу. Она их туда вела, куда это не следует. Им приходилось не делать того, чего они хотели. У них все их, что они заимели, природное богатство.

    19. Это не их оно есть, на кого они как на собственность набросились как на хорошую и теплую. А это хорошее и теплое всех наших людей вовлекло, они пошли по дороге эти качества искать. Хотелось им этого добиться. А природа такой источник в жизни своей, взяла да ударила по телу человека своими силами. Нанесла на него болезнь или простуду, он от чего заболел. А чтобы помочь, средств нет, и человека не нашлось. А человек болеет и стонет, ему никто не нашелся, чтобы помочь. Он так и умер. Мы все такие бессильные люди в этом умираем. Нас природа не жалеет, а наказывает. А вот закалка-тренировка одна из всех природная независимость.

    20. На естественном человеке создала силу воли, хранит через ухаживание тело, как клетку. Особенно у этого человека выхоженное сердце, молодое, здоровое, закаленное, 25-летнего человека. Если бы этого на человеке не было, он бы давно умер, как все. А то он закалился, научился, как будет хранить в природе себя. И научился, как будет надо сохранить другого человека, особенно нашу молодежь. Им  это будет надо. Закалка-тренировка – это мой дух для всех живущих на белом свете. Надо ею закаляться, мы тогда от природы добьемся жизни, а смерть изгоним с земли.

    Роли играет в природе человек. Мы, все люди, родились для того, чтобы обязательно в природе жить. А нам, таким мыслящим в нашем деле, не пришлось через войну или борьбу долго жить.

    21. Нас природа встретила за наше с вами дело. Она не захотели, чтобы на нас развивалось такое богатство через труд. Мы с вами все окружили себя. И наше с вами желание одно – пожить в природе, да полакомиться для себя хорошо и тепло. Мы в этом во всем неправильно заставили человека об идущем времени думать. Через наше незнание мы стали в очередь, и стоим один возле другого, и ожидаем завтрашнего дня. Для того мы про него думаем, чтобы в нем не так жилось, как мы прожили хорошо. Мы должны еще лучше прожить. А природа, на наше счастье, сменила свою атмосферу, да заволокла тучами солнышко, и спустила сильный дождик не тучевой, а обложной. Нам не вчерашнее время, мы в нем были развязанные, для нас было солнце.

    22. Оно нас не заставляло без дела в доме сидеть. Мы дело делаем. А сейчас дождик нам не дает. Мы с вами не идем по дороге, и не ищем в природе для себя жизнь. Мы окружили себя не тем, чем это следует. Нас условие заставило ничего не делать, поэтому мы не лезем на гору, а спускаемся вниз под гору со своим развитием. Мы можем заснуть, и проспать свое  все царство небесное. Мы не боимся оставаться в природе независимо от нее. Нас с вами заставляет дело делать зависимое. Мы в этом деле ошибаемся и горим в жизни. Это все наделал человек, он умер в этом. А ведь есть жизнь, да еще продолжительная в природе. Без всякого дела, а с мыслью. Надо жить, и учиться человеку, как будет надо в природе своим телом заслужить, чтобы не по-старому, а по-новому, по небывалому жилось. На это будет человек учиться в природе, как будет надо ему закаляться в тренировке.

    23. Все делать, чтобы в природе не ошибаться, а получить от нее пользу за то, что мы знаем хорошо природу. И обе стороны ты как человек любишь. Твоя в этом деле роль человека. Надо научиться продолжать жизнь. Умирать нам не надо, нам надо жить, и продолжительно. Вот какую роль должен человек завоевать.

Иголка

            Это самое первое оружие, снасть, без которого жить нельзя в этом деле. Игла – проводник всему новому. Она у себя имеет мушку, куда вдевается нитка. Это все делается руками человека для того, чтобы какую-либо вздуманную вещь сшить, а она будет надо в любом месте для чего-нибудь. Игла не одного размера. Есть маленькие, есть и большие для какой-либо надобности.

    24. Она сможет делать вредное и полезное. Иголка имеет два конца: один острый, другой тупой. Ею можно все делать и по мягкому, и по твердому. Она хранится как вещь, ею можно резать, как ножом. Она приспосабливается к любому приводу. Она стальная. Для этого нужен человек, умом надо думать, а потом делать. А для иголки в природе есть место лежать недвижимой. Она без всяких рук не оружие, ею надо уметь овладеть, чтобы с нее была какая-то польза. Если у любого человека иголки нет, он уже без рук.

    25. А когда иголка на своем месте, человеку она надо и не надо, он с нею хозяин. Если ему потребуется она, он знает, где она находится. Ее делают умелые руки. Она так даром не дается. Прежде чем ее заиметь, надо купить. А тому, кто сделал ее, надо продать. Эту иголку не один человек имеет, и не одну иголку имеет. Эту иголку все люди на земле  имеют, и не одно платье для женщины шьют. Может ею шить мужчина и женщина. Большинство ею владеет женщина. Она шьет рубашку мужицкую, и может теплую одежду шить, она требуется везде и всюду.

    26. Ее делал мастер, он ею как умеет владеть. Его в этом во всем руки, он за что не возьмется, как в огне горит, так и вещь выдуманная какая-либо. Она фасонную форму имеет, и всегда ею козыряет. У иголки качества стальные. Она долго, если не потеряешь, живет. Ее хозяин  имеющий бережет, как свое око, он ею шьет. Так что с иголкою надо будет человеку любой национальности считаться, ею уметь и хорошо владеть. Это холодное для любого мастера. Игла ему деньги создает, он ею живет. Она ему зарабатывает копейку, он этим крепко хвалится.

    27. А раз человек сделал в своей жизни иголку, это есть в деле первое начало. А в начале нет конца. Самое главное, есть основа в жизни человека. Если он сделает свое тело закаленным, его будет сердце молодое, здоровое, закаленное, 25-летнего человека. Сказать будет нельзя, это все плохо для своей жизни. Музыка, танцы и песни в природе не основа, а временное явление жизни. Человек в этом во всем умирает, это не спасение жизни человека. А в закалке-тренировке жизнь вечная. Мы не хотим ее дело принимать. Иванова тело гоним с колеи, его считаем  старость. 70 лет уже он прожил, 50% сделал основу.

    28. В природе закалился, на этот счет сделался победитель в природе над своим врагом. Теперь у него сердце не износилось. А раз сердце заслуженное в природе, почему не болеть о другом человеке, кому надо передать как больному человеку, чтобы он сделался таким закаленным человеком, кто бы не простуживался и не болел. Что самое (главное) в жизни? Мы должны это все завоевать силу воли для того, чтобы в природе побеждать того врага, который человеку мешает. А нам наше незнание очень крепко мешает. И будет оно мешать до тех пор, пока мы не опознаем природу, и от нее заслужим пользу.

    29. А польза в жизни появляется из-за воздуха, воды да земли. Мы не одну иголку сделали в природе, шило мы смастерили, и нож мы ввели. Топор сделали с пилою и все остальное, которое потребовалось человеку в жизни. Он сделал в жизни то, что следует для своего организма. С сердцем смог встречаться в любое и каждое время. Не так оно будет к нам приходить. А мы его ожидали так, как оно делалось. Мы его по природе ожидали после своей пущенной в ход мысли. Для нас оно шло небывало новым. Мы его не видали, а приготовились. Для своего тела лично сшили одежду такую, как требуется, по нашему придуманному фасону, из материала хорошего качества.

    30. Она нами в природе приобреталась трудом. А природа не так, как это хотелось для нас, пришла. Она заставила досыта наедаться, а перед другим хвалиться тем, что он сделал. Он построил себе дом, и в нем стал жить. Все удобства преподнес, в нем находиться. Он зря в степь, в пространство без всякого вооружения и удовлетворения, чтоб остаться в природе без всякого строения. У него на это сил нет. Когда на землю приходит тепло, хорошая погода, для нее все живущие люди. Особенно все сельское население, кто живет за счет земли, воды да воздуха. Он технику, снасть и живое тягло ввел в этом деле для того, чтобы в этом времени труд закладывал.

    31. Человеку мало, ему дня недостаточно в нем так, как он себя приготовил. Для него это время зря не проходит, он старается в нем физически делать на нашей земле, и умственно придумывает, как будет надо, чтобы у тебя, у человека, не на один день, и не одно для себя было. А чтобы ты у себя имел для своего удовлетворения и для другого, если это понадобится. Мы за землею ухаживаем сами и разделываем сами, сеем зернышко. Для себя уроди, и роди для того, кто не имеет. И про этого человек хорошей мысли со своим имеющимся хозяйством, про этого нуждающегося не забыл. У хозяина хорошего есть много. Он никак в этом деле не жалеет другому человеку за ценности продать, и в этой прибыли про свою имеющуюся нужду не забыть.

    32. Если бы мы жили так, и не умели мы для себя делать то, чего нам в жизни требуется. Нам не одна одежда мастерится, и не одна пища создается по нашему вкусу. И дом один ничего не дает. А к дому надо оружие, снасть, техника, которую мы сами не делали. Нам сделали люди те, которым приходилось подумать про то самое дело, в котором человек на сегодня очутился. У него есть машина, у него есть плуг, у него есть бороны, чем бороновать. У него есть многорядные сеялки, чтобы садить всякого рода зерно. У него есть снасть для прополки культур. У него есть косилки косить сено, и есть для уборки хлеба комбайн, косит и молотит. А они не живут вечно без всякого ремонта, им надо будет части.

    33. А их делает руками человек там, где есть удобства. Такие производство, которое мастерит ежедневно каждый час. Для того мы эти части производим, чтобы нам как коллективу нашего дела не сказали, что мы не умеем жить. Мы новые делаем машины, и разного типа выпускаем.  Нам надо, у нас в природе имеется много дел начатых, но не законченных. Мы не умеем делать, чтобы наша машина не портилась, и не требовала у себя ремонта. Мы делаем на земле, мы делаем на воде, мы делаем в воздухе. Но чтобы хранить наше сделанное, мы никак не научились в природе. Особенно мы с вами сделали, маленького родили человечка. Сами ему создали в природе жизнь, она ему не понравилась, он стал в ней нервничать.

    34. Почему эта нервность, которую имеет человек здорового характера и хорошего в жизни, имеющийся в достатке. Есть все. А раз у человека есть не одна начальная иголка. А у него есть машина и мотор, энергия выработанная, ток, электричество, сделанное атомом, водородным ядром. Мы этим всем не остановились, и не закончили мы искать по природе тайну. Она есть не в природе, а в человеке. Нам надо обязательно не обогащаться природою и не расти за счет ее сырья и своего дела.

    35. Мы его ищем, нашли, сделали как это надо всем людям. Мы все до одного человека больные, и крепко нервные из-за своего недостатка. У нас сердце непригодное работать, через что человек не доживает, а умирает. Мы с вами эти качества поддерживаем, и за счет их одно время поживем да подумаем, а потом мысль разовьем и не закончим ее. Мы с нею помираем, нам больше возврата в этом нет. Чего мы добились в природе? Никакой тайны.

    36. А мы получили от природы на человеке смерть. Если мы только в жизни не сменим направление, чтобы жить за счет природы, как мы живем и пользуемся правами так, как у нас это дело проходит. Мы в этом успехов не имели, и не будем иметь до тех пор, до того времени, пока мы не сменим это мертвое дело. А заменим живым, как заменил свою дорогу наш независимый человек. Он нашел у себя неумирающую тайну в природе жить. Знать: а что будет надо сделать маленькому нашему рожденному человеку, которого нам представила природа.

    37. Она нам его родила и приняла таким, как это надо. Все наши предки не согласились идти по той дороге, по которой надо было идти. Мы не пошли, а взяли да свернули. Пошли по неправильному пути, по зависимому. Спрашивается, каким он к нам пришел? Энергичным, живым. И куда попал? В воздух, в воду да на землю, с чем пришлось жить. Вода промыла дорогу, а воздух вытолкнул, земля приняла к себе. Для этого человека надо свобода на том месте, где ни один человек никогда не бывает. Ему зачем там быть, если это место никакой прибыли не дает?

    38. Это место я уже как автор написал. Указал это место, где этому человеку по его просьбе люди разрешат сделать свою историческую работу, которая будет пробуждать у каждого человека заглазно. Этот новый человек со своими естественными силами. Они притянут к себе. Вы сами к нему придете за здоровьем. А здоровье его это наше всех. Он в природе им окружил себя. Если хочешь быть таким, как он есть перед нами один неумирающий. У него сердце с душою не такое, как у нас всех. Мы не любим природу так, как ему пришлось любить.

     39. Для него разницы в природе нет. А нам есть, и большая разница между холодом и теплом. Мы живем в природе однобоко. Одно время к ней идем, а другое – мы бежим. А у него силы одни и хорошее, и плохое воспринимать. Как же таким небывалым новым человеком не заинтересуешься и не придешь к нему? Его надо будет просить, да еще как надо просить, умолять.

    Он самородок, по делу. А источник – закалка. Трудится один для блага всего человечества, учится в природе, хвалится перед миром. Хочет сказать правду про само хранение моей клетки. Сердце мое молодое, здоровое, закаленное 25-летнего человека.

    40. Выход мой в свете. Я не боюсь врага, не страшусь ничего, даже смерти. Если бы у меня не было этого, я бы давно умер. А то я человек земли, дышу я очень крепко. А говорю резко не про какое-либо чудо, а про природу, про физическое, про практическое явление. Про чистый воздух, вдох и выдох, снежное пробуждение, мгновенное выздоровление, про нервную центральную часть мозга. Я люблю и болею, но никогда не забываю про забытого нами всеми больного. Душу его знаю, хочу помочь ему или ей. Это не слова нам одни говорят, а делается все делом.

    41. Рука моя пишет владыка. Никогда про это не забыть, очень справедливое. А просьба какая? Меня надо как дельца просить – будешь здоровый. Кому это будет не надо, нашему юноше молодому? Так нет,  уважаемые вы. Это мировое значение. Нашу природу надо знать, и ее надо как мать любить. Про это дело не молчать, а надо правду говорить не про болезнь, которая играет над человеком. Нам надо говорить про человека, который играет роли над болезнью. Нам надо учиться учения Иванова, чтобы не попадать в тюрьму, и не ложиться нам в больницу,

    42. Жить свободно, не лезть на рожон. Какая будет нам слава любить самих себя! Вежливо своей головкой низко кланяйся старым. Дедушке, бабушке, дяде и тете, ровеснику и молодому человеку свою представлять вежливость. Эх, и жизнь моя тяжелая для всех! Поймите мое терпение, для этого сердце свое закалите. Милые мои вы люди, гляньте на солнце, вы увидите правду, свое выздоровление. Быть всегда таким, как я,  Победитель природы и Учитель народа.

    Чтобы учить человека своим достижением. Я мою ноги ежедневно утром и вечером холодною водою по колени.

    43. Это мое в природе пробуждение, самое главное первое начало. А второе. Это надо будет встречаться с людьми старыми, стариками и бабушками, с тетею и дядею, да взрослым молодым человеком, как я делаю. Головкой поклонюсь и скажу слова свои: здравствуй, дедушка, бабушка, тетя и дядя, взрослый, молодой человек. Мое дело сказать, свой долг им представить, а они как хотят. Третье. Это уже мое дело человека бедного, нуждающегося по природе искать без всякой ошибки, чтобы он материальной частью нуждался. Тому, кто просит, это профессионал, ему не надо эта помощь. Узнаешь хорошо, что он нуждается. Прежде чем давать, ты скажи устно: я, мол, даю для того, чтобы у меня не было никакой болезни.

    44.  И отдай так, как я отдаю. Не осуждаю и ничего плохого ему не говорю. Четвертое. Это время 42 часа надо сделать разгрузку. Я сам это ввел и делаю еженедельно. В пятницу кушаю вечером, а не ем субботу, воскресенье до обеда. 12 часов обеденное время. Я к этому готовлюсь. Выхожу на двор, и там начинаю с высоты тянуть чистый падающий на землю воздух три раза. Тяну, сам прошу природу: дай мне жизнь, учение мое, которое я передаю другому. Учу его тому, чему надо учиться. Для того надо меня просить: «Учитель, дай мне здоровье». Это будешь делать каждую неделю с душою и сердцем, во всем будешь выигрывать. Пятое. Не плевать на землю, не харкать, и не курить, не пить. Это будет уверенное твое здоровье завоевано в природе.

    45.  По всему этому делу, он место свое занял, и на нем никто из ученых не имеет права быть. Это дорога не наша совсем, не людей зависимых, кто бессилен бороться с природою без всякого оружия. Человек новый займет свое место, и там начнет жить, по-своему станет делать то, чего люди никогда не пробовали. Человек новый на расстоянии мыслью будет в любом и каждом месте, на расстоянии может рыться, и делать то, что делает любой зависимый человек. Новый человек может также. В нашей жизни на земле что делает наш ученый человек? Его поиски – то в природе надо найти с оружием в руках. Для того наша цель  добиться легкого.

    46. Не против того, что делается зависимым человеком в этом деле.  Копается и мыслит в любом месте наш новый человек. С мыслью разве он не сможет смотреть или он не умеет делать? У него ум не к плохому. Разве мне не выучиться у какого-либо маленького или большого мастера? Или нельзя будет сделаться административным человеком своего? Можно сделаться в шахте самым выдающимся в своей физической работе по той специальности, которая под землею есть. У нового человека такие руки, такие ноги, он сможет ползать на любое в природе расстояние. И делать в любом производстве то, что любой человек. Сможет любую и каждую работу сделать.

    47. У него такая мысль, которая сможет любого человека заставить делать то, чего он никогда не думал, а сейчас он практически на земле делает. Он не умел, как следует. У нового человека есть и свое место, и дело его. Он может на ногах на любом месте при любом климате, только простаивать на босых ногах. А мыслей не перечесть, ему природой дадено это развитие. Наука нового человека – сделать практически, и самому описать про пользу жизни человека, а вред прогнать. У нового человека – знание о природе, и с нею великая дружба, любить природу, взаимно с нею.

    48. Для нового человека надо маленькая болезнь на человеке. Он ее хорошо знает, откуда она взялась, и что она делает. Этим всем человек новый больной. Думает до тех пор, пока от человека ее прогонит естественно природою. Воздухом, водою и землею, что и научило нового человека сделаться в природе независимым человеком, не нуждающимся ничем. Его место, оно может каждого человека окружить, и с ним вместе делать то, чего надо всем.

    49. Новому человеку помогает природа за его любовь, за его дело, за закалку, за тренировку. Чего делает новый человек? - У него основа всему делу – природа, она самая главная. Это живой факт. Его тело, оно делает то, чего в жизни надо, это здоровье. А его он имеет для себя, и научился в природе через мысль передавать на расстоянии другому человеку. Новый человек эти силы имел до этого. Ему они родились в шахте в забое тогда, когда приходилось вручную бурить.

    50. Это был кустарный труд. А я его в молодых летах как новый человек делал. Моя работа была физическая, тяжелая. Про это никто не скажет, что новый человек ничего не делал. Есть история написанная зависимого старого человека, работающего в природе. Я предвидел это, когда собирался 8-й съезд чрезвычайный в 1936 году 25 ноября. Туда наши люди писали предложение по части права человека жизни. А тогда не участвовали заключенные и умалишенные. Я брал от них доверие и ехал как ненормальный. Такое дело как тогда в жизни получилось?

    51. Это все сделал в природе новый человек, чтобы в такое время зимою по снегу. Была такая небывалая демонстрация, без всякого  защитного дела в природе 1200 километров в железном тамбуре вместе с главным. Вместе ехали от Красного Сулина до Москвы. Ни одного полустанка, ни одной маленькой и большой станции мы не пропустили. Новый человек шел, и заходил к дежурному. У него, как у работника железной дороги, у служащего, кто нас со всем народом. Ехала в этом поезде делегация Северокавказская.

    52. Я рассказывал как новый человек всем заинтересованным людям, кто меня слушал и соглашался с делом и с закалкой-тренировкой. Она показывала в Воронеже, в Мичурине, в Рязани, как таковой есть у нас между такими зависимыми людьми независимый новый человек, кто нам свою идею рисовал. Нам всем будет надо с такими силами, которых показывал практически. Никуда ты не денешься от этого живого факта. Мы, все люди, этому свидетели, как новый человек не хоронился от холода, по снегу босою ногою не боялся ступать.

    53. Это его был нам ответ. Когда у него кто-либо спросит: холодно ли тебе или нет? Его слова: а вы попробуйте остаться таким, как оставался в природе новый человек. Он в Конституцию внес предложение. Нам нужен такой человек, он от природы добьется этих сил, ими окружит себя, и нам своей правотой докажет. Сейчас он приехал на вокзал Казанский в Москву. Куда ему приходилось идти, как не в вокзал, где тысяча пассажиров сидела, и ждали своего поезда к отъезду. В это неожиданное для людей время перед ними оказался этот новый человек.

    54. Как на солнышко своими головами и в один голос сказали: «Ля». А это не один человек встретил, а многие, и не с одной местности, разного возраста, они небывало нового человека встретили. А тут на это дело где-то взялась патрулирующая милиция. Сержант с женщиной подходят, свою вежливость преподносят. «Вы, – они говорят, – извините». Новый человек их слушает. А сержант спрашивает: «Откуда вы есть?» – «Я, – он говорит, – только вот упал с неба». А они ему говорят: «Мы их подбираем». Тогда берите меня тоже, ведите за собой, новый человек от этого не откажется.

    55. Они его взяли и повели к дежурному. А дежурным по истории такого не было еще привода, ничем он не был обиженный и не нуждался ни чем. Говорит новый человек: «Я закаленный в тренировке, приехал на съезд любителем защищать заключенного и умалишенного, чтобы они между нами по учению нового человека никогда не рождались". Дежурный в этом деле не был помощник, и не имел права такие качества задерживать. Этому дал дорогу двигаться туда, откуда пришел.

    56. Новому человеку никакая встреча не готовилась, и никто им не нуждался со своим поступком. От него отказывались, уходили люди, кроме только одних: на страже этого всего была безопасность, в пальто, без всякой формы. Такие люди встречали на пути своего поста и прибирали к порядку. Нового человека встретили три красных буквы в Лубянке ГПУ. За какое дело, никто не знал, и не смогли работники. И разговаривать он с ними не стал, свои слова им рассказывать. Это касалось наших психиатров. На этот счет этого дела вызвали психиатрию в белых халатах. Приехала Иванова, врач с одним глазом.

    57. А новый человек этому приезду рад, говорит: "Я для этого сюда приехал, чтоб у нас одно не было, как делали люди режимом. Не надо такое воспитание, с которым человек жил. Он хвалился, что сделал сам. А вот это, что показал нам новый человек. Это никогда не было, чтоб человек зависимый отказался от своего имеющегося. Он бросил позади, что было у него, не захотел с тем, что у человека есть. Признал: это все непригодно к жизни. Человек новый искал не ту дорогу, по которой люди свое время проходили. Их дорога была тяжелая, кустарная, режимная, в большом недостатке. А надо было найти источник в природе один для всех одинаково, чтобы жить, а не умирать.

    58. Вот чего ищет в природе новый человек. Не терять свое здоровье, а надо сделать то, чего будет всем надо.

    А в природе даром ничего и нигде не пропадает. А новый человек родился не для смерти, чтобы не жить на белом свете. А надо нашим людям взяться и сделать это дело, чтобы наши люди этого нового человека. Ему надо обязательно добиться от природы сил воли. Она должна на этом человеке, чтобы он между нами всеми был и сменил поток в людях. Заменил данный поток, который заставлял нашего брата ходить от самого порога.

    59. Человек ходит, где он ни бывает. И что бы старый зависимый человек ни делал, ему приходилось закончить свое ползание, и себя привел к смерти. Это новый человек в природе предвидел, и хотел  заставить сам себя сделаться независимым, никогда не умирающим. Новый человека – на это дело, и он сам решился добиться без ничего.  Нашим ученым доказать как таковое дело, чтобы тело нашего человека получило то, чего надо.  Это жизнь, не что-либо такое. Новому человеку надо будет.

    60. Поэтому надо писать и то практически делать. Новый человек со своею дорогою, с силами своими. Лишь бы сказали люди, что надо сделать то, что пригодно всем нам. Напрасно наши ученые возразили, не стали поддерживать то, чего делал наш новый независимый человек. Он к нам, ученым, никакой претензии в этом деле не представлял. Такого места, как мы заимели или заняли, и делаем свое дело, которому мы научились, и на нем без перемены живем. Этим новый человек не заинтересованный. Ему надо наш забытый всеми людьми больной, ему никто из наших людей не помог в его горе.

    61. Нет такого человека, чтобы он нашел средства, и ими ему помог. Мы все научились в природе, как будет надо легко потерять свое имеющееся здоровье. А новый наш человек со своим умением не отвернулся ни от какого плохого и холодного. Перед новым человеком раскрылся наш народный режим, административный. Эти люди этого закона, им захотелось с жизни снять, как фокусника, как тунеядца, чтобы осудить как непригодного. Но новый человек от этого дела не дрогнул выступить перед народным судом, который в условие послал и держал.

    62. Поскольку такого человека в режиме не держали, передали в психиатрию. Она встретилась с новым человеком в институте им. Сербского, где сидят светила психиатрии СССР. Новый человек на обходе многих врачей спрашивает: «Почему Суворова называют самородком?» Ему врачи отвечают: «За закалку, он сам закалялся и закалял солдат в этом деле, всегда побеждал в своем деле». А кто я есть, новый человек, если только закалился, не простуживаюсь, не болею, других учу, чтобы они имели то же самое, чего имеет новый человек. Он сюда не напрасно в эти условия попал. Мы его, как психиатрия, проверила как больного,       и направила в Казань в спецбольницу.

    63. Два года пролежал, да встречался ежедневно с врачами, с ними один на один в кабинете об этом вел речь. Нам надо, и обязательно нужен людям этот новый человек, которого продержали в этом времени. Пришлось показать, как будет надо новому человеку быть. Ни одного дня без мысли не обходился. Думал про природу, про ее качества, которые не стояли перед человеком на одном месте. Двигаются и меняются ежесекундно перед нами, перед людьми. Почему одним не быть, чтобы это время хранить и говорить про него одно и одинаково. Мы привыкли гнаться и привыкли уходить через нашу разницу.

    64. Если бы мы с вами жили в природе, ее не боялись, у нас бы не получалось в жизни. Мы одно время живем, а другое помираем. Нас это делит природа, сильного волей оставляет, а бессильного забирает. Мы идем дорогой одной, зависимою. Для нас то, чего мы получаем в природе каждый раз, будет мало. Мы с вами на этом не останавливаемся, хотим, чтобы у нас было много, кого мы ценим, храним, как око. У нас это не у нового человека есть такое явление в нашей сделанной жизни. Мы на месте не стоим, за временем гонимся, за много дней готовимся. А новый человек говорит. Если я буду нужен для природы, в любом дне меня природа своими силами сохранит и заставит жить, как человека живого.

    65. Мне такое не надо, которое имеет наша природа. У нового человека не то есть, чего имеют наши все старые предковые люди. У них ценится в жизни год, время, которое им приходится ждать, как кого-то. Оно к ним медленно приходит, мы его дождались. Но чтобы суметь с ним вместе так сделать, чтоб от этого всего человеку получилась польза. Новый человек не стремится к такому богатству в природе прибегнуть, и в нем, как хорошем и теплом, пришлось не все время жить через свое недостаточное дело. Старые люди – это не новый человек, который не нуждается природою, чтобы она ему давала и давала без всякого.

    66. Люди это в природе ищут, чтобы этим окружить себя, им тяжелое не по душе. Это их нож, он их режет. Но они чего хотели в жизни, того не получили. Их история осталась сзади со своим имеющимся богатством. Это их не спасение есть, на них их хорошо разукрашенная одежда. Чем люди не всегда, а красуются, говорят, присваивают к себе. Говорят о ней как? Это моя вещь. Воюют из-за нее, нападают на другого неожиданно. Все человеком делается, человек старый никогда не остается без любого дела, ибо оно ему надо.

    67. Пища так никогда людьми не приобретается. Человек, он весь год напролет без всякой мысли не остается в природе. Человек из-за стола не вылезал бы, если бы ему лучшее подкладывали. А то он поел то, чего сделал, он досыта не наелся, у него больше нет, и нет слаще и жирнее. А когда на столе недостача есть, то хуже не может быть от этого. Говорится так. Когда у тебя много есть, то хорошо всем нам. А когда этого не будет, и никто не знает, где это взять. Так жить – лучше не жить, а умереть. Разве это человека силы, или он в этом деле делец без этого оставаться, и нет, за что жить.

    68. Есть другие намерения, они у каждого есть. В природе все, лишь бы захотел. А наши люди зависимые в природе, у них и день не такой, как он следует. Не такая неделя проходит, и не такой в году месяц бывает. Даже в жизни год бывает, легко он проходит. А бывает и тяжело. Человека желание этого добиться, чтобы не один год прожить, а много годов. Сколько бы мы этого времени между собою не пропускали, а все равно приходит конец тому живому человеку, кого встретила природа. А в ней все обмыла вода, а воздух вытолкнул, земля приняла для естественной жизни. Но те, кто родили этого человека, который еле-еле оторвался, и пошел в природу в свою жизнь, стал прислушиваться, стал смотреть. А того, чего надо, не увидел.

    69. Тайну человеческой жизни в этом деле не изыскал. Мы понаделали дорог очень много, их протоптали. А вот такого дела не сделали, которое нам даст свое вечно не умирающее. Такого человека мы не нашли, и не сделали его таким, которого в жизни не было. Новый человек звучал, и делал он по-своему, по-новому, чтобы не одно время пожить да поделать в природе. Перед нами всеми стоит задача такая: в нашем мире надо обязательно в природе родить всеми силами, отдать все возможности для того, чтобы этот человек был со своими силами. Новый человек свое старое прошлое дело оставил позади Аза свое взялся: за природу, за все ее хорошие и плохие дела, одинаково заиметь и ими пользоваться.

    70. Новый человек – это буду я. Такой же самый человек, которому не запрещается нигде и никак, чтобы свое место пришлось занять, и им воспользоваться как никогда своими ногами. Они у меня никогда не ищут и никогда не хотят переставать, чтобы на них, как мы, старые все такие мученые в жизни люди. Как чуть что такое в своей тяжелой такой дороге, по которой любой наш человек, когда он движется своими ногами, у него мысль недурная проходит. Он бы шагал очень много расстояний, но беда у него одна – на низ она его тянет. Ему как человеку живому не приходится останавливаться.

    71. У него как никогда мысль его работает в сторону хорошего. Когда бы он ни шел по своей дороге, он никогда не получал удовольствия со стороны климатической погоды. Она ему наносила свой ущерб. Летом жарко, а зимой холодно. Чтобы было приятно, этого мы в жизни никогда у себя. Да еще в живом теле мы не оставались без своей народившейся усталости. Она с нами встречается, и хочет своими силами повалить, ибо вокруг нас все нас держит живое, энергичное, а на нас мы несем ужасное все, от чего мы не получаем в жизни хорошее.

    72. Нас с вами окружает всегда тяжелое, а кому не хочется с вами получить в дороге легкое. Мы привыкли всегда, если бы нас с вами какие-либо колеса возили, а они сами никогда не крутились. К ним надо оглобли, а в оглобли запрячь лошадь, завожжать да зануздать, и самому сесть в воз, да кнутом бить по животному. И то надоедает сидеть, особенно, на какую-либо высокую гору человек взбирается сам еле-еле. А лошади нашей приходится самой поднимать, да то, что было на ней, и то, что прицепили. Твоя такая участь, твое такое дело – вези и вези. Если тебе тяжело, стой, постой, а все равно надо везти. Не одни колеса крутятся, а на них лежат дрожки, а на дрожках сидит человек, как чучело.

    73. Он и вставать не хочет, привык с места до места на своей лошадке разъезжать, такая мода. А тому, кто шагает, ему короткая жизнь. Приходится искать место свое удобное и на нем расположиться, сесть на свою задницу. Когда бы это не делалось человеком, а вздремнуть обязательно надо, да еще как уснуть. Бывает, случается с человеком всегда: заснет на воле зимою, и навеки пошел в землю. Мы сами это сделали. Никто, как мы сами все это сделали своим организмом. Наше старое, никуда не пригодное в жизни. Но между нами, такими людьми, кто не боится помирать. У него через это часто рождается в жизни в природе смерть. Отчего наш новый человек не такую форму свою имеет? Он у нас один такой, никогда ничем не защищенный.

    74. У него не чужое тело, а свое, чувствительное, идущее по земле, никогда оно не устающее, а наоборот, развивающееся.

            Разве можно в природе за счет другого, чужого жить, или пользоваться его жизненными правами. Поэтому и делается между людьми в природе. Надо было жить за счет имеющегося у себя богатства. А условия на человека набросились, и связали ему руки, не дают телу человека дальше жить, то есть то делать в природе ежедневно. И в этом деле наш старый исторический, прошлый человек начал было делать, да недоделал свою изложенную работу, с нею и умер. Все это сделала наша великая для нас всех природа, она заимела силы свои естественные, с человеком живым не посчиталась.

    75. А за наше все дело нас взяла да и наказала. Это для меня есть весь хлам, эти все на земле вооруженные против меня люди. Они делают то, что им природа не хотела, чтобы они были такими. Мы, говорят люди, для этого все родились, и научились с природы мастерить. Нам природа не возразила руками делать, а ногами ходить или ползать, а глазами на большое расстояние видеть, разузнавать, и на ходу этого всего опознать с ним, что будет надо человеку сделать. Люди мы предкового значения, уже очень много лет в природе прожили, этому месту старожилы. Нам приходилось очень много разного встречать, к хорошему дню приближаться, а от плохого, неприбыльного дня уходить.

    76. В нем человек не научился сам без этого всего жить, за что взялся теперь наш новый человек. Ему все дни идут для жизни одинаково. А вот старому человеку, вооруженному, не приходится. Свое то, что было раньше. Мы жили очень тяжело, нам, таким  неумелым, кустарно делать. У нас того, чего будет надо, недостача большая во всем. Как тяжело без этого дела, то есть вещи, которой у нас не было. Какие они бы ни были раньше, и сейчас того, чего следовало, мы не имеем. А природа сама своими делами, она нашим не радуется. Все то, что мы приобретаем, и хотим лучшее заиметь, все это не живое, а мертвое.

    77.  А мертвое мы это заставили, оно движется через наше умение. Мы не научились жить так, как нужно. Этого, чего следует делать, мы не сделали. Грош цена нам. А вот новый человек исторический, независимый в природе человек, он все свои силы на это положил, и в природе практически от нее полезное получил. Что можно сказать про это все, сделанное им? Это же новое. Ходить чистым телом по холодному и морозному снегу – это все небывало новое. Из старых, прошедших в истории людей. Они крепко боялись этого, у них доверие было к большой прибыли, что их обогащало. Мы никогда не забывали про красивое, всегда вовлекались.

    78. И то мы сами делали, чего неприятно природе. У нового человека не то, чего имеют все люди. Он говорит. Я народился для того, чтобы люди не сказали, что этот человек ничего не делал. А вот за это дело небывалое взялся. Эта дорога, она нам так не дана, чтобы даром. Новому человеку приходилось трудиться очень тяжело. Приходилось молодые силы закладывать в шахтерском труде. Шахта у себя имела много по физическому труду специальностей. Первое – стопорный клети, плитовой верхнего уклона, и на каждом ходу плитовые. Ходовщики и крепильщики, зарубщики, отбойщики, катали саночники и вагонщики, чего приходилось делать без перебоя.

    79. Эту работу практически делал. А потом приходилось добиваться, эту историю на другие работы менять, и делать то, чего никогда не делал. А учиться приходилось. Все это заставила шахта, в ней большинство работало беднячество. Люди были непригодные к сельскому хозяйству, эти люди продавались и нанимались за копейку нанятого жить. В этом сохранялся наш новый человек, его как человека. Он поделился с ними, не стал поддерживать их дорогу, которая не длинная была в этом, не достигалась через стихию. Она встречала каждого человека своими силами, не давала дальше своими ножками ступать. Человек делался по-старинному.

    80.  У него встретилась неприятность, да еще какая, на теле развитая болезнь, как оно и делалось всегда человеком старым. А старые люди – это предковые, прошедшие, давно они умерли. И такие, как сейчас живущие, всегда подвергающиеся любому заболеванию, которое наносится на бессильного, зависимого, старого человека, кто не сможет уйти от того, чего природою делается. В ней для нас все дни по порядочку расставлены. И мы их ждем, сами об этом думаем, чтобы жилось нам в этом времени хорошо. Но природа на это все рожденное не допустила, чтобы воспользоваться этим благом, изменила, свое имеющееся ввела.

    81. Не дала нам, таким людям, чтобы мы этого в жизни не получали. Время есть временем, оно пришло к этому делу само, нашу очередь сняло, а другого человека поставило. Будь добр, жди такого нехорошего дня, кто с нами не посчитался с силами, удалил их. А у нового человека такого нет, чтобы о будущем думать, или ждать этого дня. Я, говорит, не они есть, бессильные, зависимые люди от природы. У меня мои силы – не поддаваться никак природе, и в ней не делать того, чего делают ежедневно все люди. Я так не думаю, как думают все наши старые люди, и того не делаю. У меня получается совсем другое. Очень в этом страшно этой в природе развитой смерти.

    82. Все о ней знают, но чтобы уйти от нее, сил своих не нашли. Новый человек сейчас практически проходит у нас в психбольницах у таких врачей, как Алмаз Резаевич Дербеев, у которого приходилось быть на испытании своего здоровья. Это было в Казани, где своим телом показывал, и всегда говорил по части жизни человека в природе. Она его родила, и приняла к себе на землю, водою облила, воздухом окружила для того, чтобы в этом всем жить и творить не старое, а новое. То, чего делали наши исторические люди, нам это не по душе.

    83. А вот то, чего сделал в природе наш человек независимый, которого в природе между людьми не было. Сейчас он испытывается в нашей Ростовской области, в Гуковской психиатрической больнице, в первом отделении при заведующем отделением Владимире Васильевиче. Он лечащий врач, испытывает мое тело, которое находится в первой палатке. Не раз мы встречаемся, говорим. Про кого идет речь? Между наукой медициной и всеми больными, которые хорошо знают Иванова. Но помочь, они против ученых ничего не сделают. Нового человека держат врачи.

    84. Они не хотят, чтобы был между людьми и природою новый человек со своими качествами, которые вносит в люди. Это работа, это дело физическое, практическое явление. Чистый разреженный с высоты воздух, и вдох и выдох, да снежное, холодное в морозе пробуждение. Мы с учеными, можно сказать, не в одном такте. Новый человек не уходит, а приближается к природе, хочет это все испытать до самой крайности. Это будет завоевание не на плохое, а будет делаться на хорошее. Второй день, пошел пятый месяц, как мне приходится об этом деле писать. Я написал "Закалку и люди", это самое одно из всех тех, кто любит природу и хочет с нею жить.

    85. Моя природа есть справедливая. Она ждет такой просьбы, как она от Капочки поступила. По его словам, у него в желудке рак. А я как новый человек за это берусь, и сказал больному, что я это все выгоню с желудка, болеть никогда не будет. А Владимир Васильевич сказал, что я его, то есть Капочку, не излечу. Дело оказалось между новым человеком и Капочкою, оба мы сюда попали в это место с Москвы. Капочка ученый человек, по его рассказу, он большой фантазер и критик, говорит, что он пришел с планеты Фианы. Ему пришлось лежать в Боткинской больнице с 1946 года, и там он услышал про Иванова, что он есть таков.

    86. Рассказывали люди про Иванова, про самородка, про практика, без всякого операционного стола раковое заболевание удаляет. Иванов там между умирающими и живыми людьми во славе. «Мне, – говорит Капочка, – так сказали о нем». Я еду на юг с Москвы, меня как больного привезли в Митякино Ростовской обл. А у нас пропал теленок, я пошел его искать. Очутился здесь, не знаю, как. А нового человека обнаружил. Я его признавал, как всех, безграмотным человеком, но видел его заботу, труд.

    87. Он много писал в этих условиях, один-единственный человек. Мы с ним как больные здесь встретились. У нового человека душа с сердцем для меня была. Я, как ученый, себя считал, да к тому астроном, предугадываю погоду. «Я строитель», – говорит всем Капочка. А Иванова видел, но не признавал за нового человека. Ходит между нами взрослый человек в бороде, в шевелюре, то есть обросший старик. Мне не хотелось, как Капочке, ученому человеку, с Ивановым говорить. Он, бывало, чего-либо спросит у меня, я ему скажу. Что ты, этакий безграмотный, обращаешься ко мне, надо учиться тебе. А говорить у нас не получалось.

    88. Мы были далеко, я в палате у хроников лежал, в восьмой, а Иванов лежал в первой, там, где делалось инсулиновым. Нас условие новое заставило сблизиться. Иванов меня своею писаниной вовлек,  в ней как в древней истории такой стиль проходил, а Иванов сейчас пишет. Его Капочка понял, и стал внимательно прислушиваться к этому голосу, про который знает весь мир и вся природа как про нового человека, стал писать Иванов. Я его догнал, поравнялся, в одной палате друг с другом лежим да разговариваем по светскому. Он практик, а я ученый. У нас одно проходит между такими больными, как я был.

    89. Очень крепко у меня болит живот, большие рвоты из-за него. А сейчас, в эту минуту, рвоты прекратились, а живот болит, и крепко. Я,  ученый человек, рвоту сам предотвратил. Табаком это все я в жизни получил. Узнал я частично про Иванова. Он тоже спускается по порожкам вниз с самой Москвы. Я лечусь вольно, а его лечат принудительно. Он должен здесь пролежать в этих условиях шесть месяцев, а потом будет видно. По рассказу врачей, Иванов должен бессрочно лежать. Его держат, как неблагонадежного человека в государстве. Капочка со своею болезнью не так понял, как поняли его ученые.

    90. И положили рядом со мною, Капочку и Иванова. Врач лечит один, Владимир Васильевич. Он их держит, им дает разные наставления. У Капочки живот как был больной, так он и остался больным. А у Иванова никакой болезни нет, есть одно непоколебимое здоровье, которое требуется нам всем. Меня, Капочку, готовит врач к выписке, а Иванову, может, год придется лежать, по словам самого Владимира Васильевича. Только писанина Иванова о новом человеке сблизила нас двоих. Мы стали писать по сюжету … а ударение и стиль Маяковского.

    91. Я, как ученый человек и астроном, строитель всему делу. Эта история, которая в этом деле создана, она провалилась. Ученый человек сдался, испугался, и не стал хорошее для себя делать. А в природе такая мысль и такое дело, которого не приходится забывать. А ученый понял и сам не сделал. А раз не сделал, что может получиться у человека. Учишь ученого. Лучше умереть, а не делать то, чего сделал новый человек. Его такая зарядка. Не в цель она зарядилась, и не в место попало. Я, говорит ученый, тебя обманул.

    92. И буду практику создавать. Сегодня 16, суббота, сон снился. Как это человеку приходилось. Не признанным он никому не нужен, как со мною, как будто нет, за что на земле жить. А сейчас водой, двумя ведрами, облил Павел. Холодно, когда вода лилась на тело. А ученый человек Иван себя представил, свою претензию, якобы мой продукт его испортил. Колбаса московская и утка жареная, он чуть не умер, было больно, и вырвал все. Я 15-го сентября по-новому. А по-старому 2 сентября, было солнце, тепло, в 2 часа дня поел последний раз до отвалу, как это полагается, сыто.

    93. А в четвертом часу ко мне из Донецка приехала Вера Воробьева. Мне дали с нею свидание, с кем мы встретились двое в вагоне. Она моему состоянию крепко верит, и никогда ни перед кем она не откажется. Она  получила через мое учение здоровье, и хранит его так, как никто. Она привезла передачу, и хотела, чтобы я с нею в эту минуту покушал. Я уже свою практику начал делать: не кушаю, не ем, и не буду кушать. Не сказал ей, а от еды отказался, ввиду своего сознания. На столе были котлеты, колбаса, булка хлеба и бутылка молока, что я любил. А сейчас не стал есть, взял ту дорогу, по которой иду я смело и точно.

    94. Передачу взял: арбуз и две пачки печенья да конфеты и яички, которые с колбасой положил в свою сумку. На 16-е сентября рано утром искупался, было прохладно. Взад и вперед по-своему я побегал, да помыслил про свое. Это мой был бой в природе между людьми, которые свидетели остались в природе, как я сегодня терпел без всякой еды, сознательно нужно. Без всякой мысли я не оставался. Поэтому и назвал новым человеком, кто это время захватил, и стал делать на себе. Мысль нового человека спустилась по воде вглубь, и поднялась в воздухе вверх, а потом делалась.

    95. Теперь не остановится, а будет делаться. Эти качества, они есть у каждого человека. И они будут, если за них возьмутся, и станут делать то, чего надо нам всем. Мы должны добиться, как добивался Иванов все свое время. А сейчас 17 сентября, стою, пишу про субботний день своего начала в жизни, про нового человека, как он это время свое начатое ценит, и в нем сознательно терпит. У него на то все свои силы сохраняются. А предстоит человеку это не делать, поэтому легко приходилось от развития алкоголизма, как какое-то хорошее надо будет бросить, а плохое получить. Этого природа не дала.

    96. А вот это хорошее, она дала возможности с этим процессом. Я его на себе провожу: 42 часовый промежуток для своего хорошего. Если бы мы с вами за это взялись и сознательно делали, не ели пищу четыре приема, мы бы в этом деле не проигрывали, а выигрывали. Нам было бы в природе лучше и экономней, и здоровей. А ученый об этом знал, и понимал, что он в этом получит для себя хорошее одно здоровье, но не сдержал в своих силах, в своей деятельной в животе болезни. Он хотел по скорому, прежде времени, до субботнего самого основного дня, в котором мы должны, как другие многие подражатели делают.

     97. И мы будем при условиях делать. Ученому не далось. И я ему говорил. Меня обманывать не надо. Я очень много обманул своим поступком, своею работою, которая у меня есть. Я боюсь одного: не дай Бог, это на мне совершится, тогда чего наши ученые скажут. Их все найденное в природе останется позади, поток жизненный он останется недействителен, его природа сменит. А свой никогда  никак нигде введет в теперешнюю жизнь человека. Люди наши зависимые, у них родятся силы на истину. Не мертвому будут верить, а они поверят живому.

    98. А живой человек новый. Его нам природа делает между учеными, врачами. В Васецком хуторе, в каменном карьере много собрано в ставу воды. Глубоко, и вода чистая и мягкая. Я не сам это дело начинал, и не просил никого. Сам врач Владимир Васильевич предложил моему телу прийти и взяться за пробуждение в этом. Это я ему сказал. Мой дух есть, мне это купаться не надо, на что оно моему телу. Промыло дорогу, воздух способствовал спуститься на землю. А тогда была зима, вьюга снежная бурлила, людям было нельзя ходить ни в каких одеяниях, только надо сидеть в помещении. И меня условие приняло.

    99. Я своим родителям не претендовал и не хотел, чтобы они так сами со мной поступили. Тогда со мною нечего было делать, кроме как мое тело все берегли. Я не понимал ничего. А что-то меня, такого маленького человека, окружало. Я имею сейчас 69 лет. За это прожитое время и проделанное дело я мог в этом ошибиться, но меня все время спасала в этом всем природа. Она меня чужою рукою, совсем польское звание Бердецкий. На кулачках я был пацаном любил на это все смотреть. А он, как не их стороны, обидел меня, ударил по лицу, у меня пошла кровь из носа и рота. Я был им в то время обижен. А меня стоящие мужики близкие знали и меня обвиняли. «Пришел, губы распустил, и их Бердецкий Володька побил».

    100. Я от этого удара не умер, а Бердецкому руку в германскую войну отбило. А тот, кто со своим нехорошим относится, обижает, его природа не молчит, и за это наказывает сурово. Это делает природа для того, чтобы знали о нем не как о человеке, а как о заслуженном в природе за его дело, которое делается им. Он болельщик за больного человека, кто не получил ни от кого помощи в своем горе, забытый всеми. А у меня он в душе с сердцем. Я его принимаю через поцелуй, у него этим своим снимаю, как шубу. Это одна есть природная польза, она заслуженная между нами и природою. Самое главное – это воздух, вода и земля, в чем есть вся сила и воля.

    101. В пришедшем новом дне это было, в этом году 18 дня в сентябре. Мне, как новому человеку, кто следит за природою, понимает и делает, хоть не все то, что надо будет. В шесть часов утра еще темно. А я с чистым ведром под колонку, сам чистым телом обливаюсь водой, двумя ведрами. Это мне дает в холоде, в пониженной температуре, нулевой, энергию. Сила моя такая большая. К этому всему я по этому холоду делаю быструю пробежку не так, как все зависимые в природе люди делают. Я один из всех независимый в природе практический человек.   

    102. Дышу через рот, и глубоко делаю вдох и выдох для того, чтобы мое тело в жизни не падало. Вот чего я добиваюсь. Это последнее и первое начало нашей осени. Я не бросаю делать практически, и про это, что делаю, описываю. За 14-го сентября был численник, в котором про меня, как про проходимца. Я купался в воде, а люди ее пили. Этого в моем не принимается, ибо это абсурд, неправда чья-то. Я сижу в больнице закрытого типа, и тем людям, которые ни от кого не получают никакого результата, а я им даю, как забытым всеми. Холодно, больные отделения купались, а гулять не давалось. Я один был в этом рад, и крепко, в этом остался на весь персонал доволен. Мои мечты сбываются.

    103. 19-го сентября опять холодно так же, можно сказать, холоднее. Я тоже принял свою обязанность закалку. Хорошо облился и побегал быстро. А холодное сентябрьское с ветром время. Каждое утро холод осенний вглубь проникал. Он, как живое и естественное, летнюю пору оставлял по закону развития позади. Эта теплая система непригодная для человека, чтобы одно в природе было. Урожай – это работная система, которая заставила тело человека, чтобы оно по-старому делало то, чего проделала вся наша предковая история. А в ней были кустарные руки, приобретать для себя то, чего им надо было.

    104. Разве можно нашему первоначальному предку, историческому человеку, который в своей неумелой жизни еще не встречался со вторым своим близким человеком. Он не знал про этот приход и про эту первую встречу. Она человека сначала заставила об этом деле мысль проложить. Человеку хотелось крепко это увидеть, и с ним по-своему договориться, как будет надо начать вновь представленные, небывалые эти дни вдвоем встретить и проводить. Человек такого, как ему хотелось встретить, и по его мнению жить, мы в природе этого не получили от нее. Она была самая главная в жизни.

    105. Она сделала то, чего первый человек встретил. Ему не на помощь пришла женщина, а на великое, капризное зло. Женщина – второй человек. Она не училась у человека первого, кто захотел видеть в природе женщину, которая стала его природными богатствами учить. Она научилась в природе, как будет надо сделать, чтобы на всю жизнь всего продолжения быть зависимым в природе человеком. Так она и поступила, как подсказала природа, чтобы за счет ее жить. Женщина в своем деле была права, не она искала себе мужа, то есть человека. А искал муж, человек жену через природу получил. Теперь верьте, делайте то, что я вам как мужу скажу. А слова между ними только начинались развиваться.

    106. Между ними стала в природе жизнь заставляться. Они сначала  никаких детей не имели, и не знали даже в этом, что сделать, чтобы был маленький человек. Все это сделала природа, их такое время. Они друг друга заставляли, друг друга во всем слушались, и в этом деле чего-то небывалого ждали. Это мысль рассказывает нового человека понятие о первоначальном человеке, кто нам и развил всю нашу зависимость в природе на самом себе, на человеке. Так новый человек говорит о жизни прошлой, которая делалась нашими первыми людьми. Она, жена, что хотела, то и заставляла мужа сделать.

    107. В труде, в деле человек неожиданно ими народился. Разве им хотелось по истории всей, чтобы их дети неодинаково жили. У детей не родительское. Они взяли свою дорогу за счет природного добра жить и делать. А в природе не перечесть этого добра. Поэтому они и обогатились своим собственническим, индивидуальным трудом. Так оно и получилось между людьми новыми. Их жизнь с порога пихнула, в их жизни получилась меж ними хвала. Один одним окружил себя, другой – другим. А этим всем надо было похвалиться перед какой-то высотой. Они верили через своих родителей, и хотели по всему развитию сделать жертвоприношение. У них продукция была разная, приобретенная.

    108. У одного было животное, а у другого зерно. А в этом и родилась у людей между собою зависть, через кого не пожалели создать смерть. Убил человек человека первого, такого же самого, как и он был. Это развитие осталось между нами всеми теперь. Вот чего наш земной человек сделал. Он думал, это сделал для себя хорошее, а оказалось, в природе и нам всем плохо. Человек от этого плохого не ушел, он этим, что сделал, сам окружил себя. А раз он начал это делать в природе, первое тянет второе. Мы с вами об этом не знали, и то мы делали с вами, чего было нам видно. Разве нам было легко от этого дела? А мы его начинали с места  в другое перетаскивать. Мы смотрели прямо, нам казалось, это надо делать.

    109. Бечеву мы с растущего прядева свили, то есть мы сделали. А раз мы это руками все сами сделали, уже наша есть для будущих техника. В ней завязался узелок, мы охватили его умело, и своими потащили силами. А у нас не у одного, а у многих людей сосредоточилось. Мы на место эту вещь невозможно тяжелую привезли, и сделали то, чего было надо. Мы много лет по этой дороге таскались, и делали эту тяжелую работу. Она нас много таких людей закопала. А люди про это все не забыли, взяли, да ушли от этого первого начала. Сделали ось, и смастерили колесо круглое на нескольких спицах. Ободом окружили, стало немножко легче. А раз колесо крутится, ему надо будет живая энергичная сила.

    110. Как ввели в это быка или лошадь, нам, таким людям, в этом деле стало легче. Мы научились себя заставлять, и заставили другое животное. И совместно с этим делом создали села, хутора и города. И стали делать руками свою снасть, которой перешли в вечно развитую кочевническую жизнь на земле. Долго мы учились, ползали по природной земле. Нас природа одно время одаряла, а потом эти качества убрала, стала своими силами мешать. Она семьи за собою в плен забирала и тянула вслед за водой. Люди попали впросак, и больше не вернулись назад. Мы и это стали оставлять позади, а другое на месте выбирать. Мы избрали место, на нем, как на своем, остановились.

    111. Почему это так, что мы с вами, все люди, живущие на белом свете, зависимые от природы, сами защищенные искусством? Мы бессильные бороться с природою через историю, которая нас как вояк родила, в чем мы без всякой славы все до одного человека предкового в своем веке умерли. Разве люди, когда бичевали, или когда они перешагнули со своим колесом, им приходилось семьями двигаться, то есть кочевать. Они жили, да еще друг другу, как вожаки, не мешали до тех пор, до того времени, пока между кочевниками не образовался болельщик вожак, совсем не такой, как все остальные кочевники.

    112. Он стал думать об истории совсем новой, небывалой еще. Человек не пробовал так шагать, как он надумал самовольничать в природе. Он этим заболел, ему в этом сама природа, окружающая сторона, пошла навстречу. И разрешила, как новому человеку в этом деле, помочь, ибо этого еще человек никогда не делал со своим развитием, и кто решится на такое первое дело. Если все люди этого не делали, и никто не думал даже этого сделать.

    113. Земля была источником человеческой жизни, она и осталась. А почему она не сможет этому болельщику в природе помочь, и выделить ему его надуманное, свое собственническое, индивидуальное имя своего места? Осталось все за самим человеком, надо будет решиться, и остановиться на том любимом месте, где человек одно свое прекрасное время свои силы закладывал, ежеминутно он думал, готовился. Как же это было перед ним новое историческое. Ступить на снег, и по нему топтаться, ежедневно, каждый раз выковывать для себя жизнь данного характера.

    114. У человека это была перед нами большая опора, собран был урожай. Для того эта была собрана продукция, надо было кормить животных. А сами люди кормились от животного. У них на этот счет не колесо их крутилось, а каждый день, он проходил и уходил таким же зимним, таким же холодным. Небывало человеку в этом терпеть. Он, когда запас был, великолепно жил за счет приспособления. А когда по их соображению зима не уходит, а продолжается, корма нет, нечем кормить это животное, на кого вся была в этом деле надежда.

    114. Бедности ни один человек не верил, и не хотел с нею жить, ибо она холодная и плохая. Поэтому это племя стало умирать. Благодаря только их новому, надо было это место защитить, дать ему волю. Новый человек на эту авантюру не пошел, такой выход в жизни не стал выбирать, чтобы с кочевниками, да делать эту умершую работу, которая стала продолжаться за счет людей зависимых, кочевников. Они стали вожаку первого места пособлять, дорабатывать стали, приобретать этот корм больше, чем это было надо.

    115. В природе не обиженность заставлялась, она стала доделывать эту работу, которая собрала очень много для этого дела продукта. Через них пришлось природе отступить, и согласиться с теми людьми, на которых человек вооруженными силами напал. Время в природе не продолжалось, а укоротилось. За счет этих людей выиграла в этом природа, она их вовлекла, они стали делать вредное, но не полезное в жизни. Люди в этом деле стали болеть, стали простуживаться, и со своею жизнью они стали проигрывать. Природа стала им давать по их возможностям, они этим были бедные в этом деле с этого маленького места.

    116. Мы сами его расширили, оно у нас выросло из одной семьи в другие. В хутор, в село, в местечко, в город. С управой сельской, уездной и губернской основалось государство. С этим мы не жили, а постепенно умирали. Нас это не спасало, а закапывало в землю. Новому человеку приходится доказывать и показывать, на себе базироваться о данном развитии, что мы на земле сделали. Мы вооружились, и мы ввели то, что видим. Это собственность, она огорожена режимом и своей силой, которая сделалась нами всеми.

    117. Это государство, дом Романовых, оно заставило людей, политически сделались. И организованно стали требовать, чтобы форму сменить на другую, на коммунистическую, которая стала делать не по указанию царя, а по-народному, по-новому. Люди это сделали, окружили себя, стали с помощью ученых делать. Мы сделали то, что нам стало вредно. Нам в этом стало не лучше, а хуже. Мы с вами стали тяжело умирать. Этого мы меж собою в природе не получили, и не добились одного, чтобы мы не простуживались и не болели. Этого мы не приобрели и на сегодня.

    118. Мы с вами видим нового человека, который противополагает всему. Он говорит. Раз заставлять человека, значит, надо умирать в этом. Человек не знает, что с ним в пути получится, и не знает свое последствие. В природе дел очень много, их нам не переделать. Одно начинаем, другое не заканчиваем, в нем помираем. Это не история новая, история старая, никуда не годная. Вот история: холодная, голодная, не защищать сам себя, а живет без всякого плохого, и хорошо. Мы так не приучались жить, и не учили сами себя быть так, как оно должно быть в жизни.

    119. Все историческое, сделанное руками, надо выбросить вон долой. Мы хорошо знаем про развитие всей истории в природе, как она внедрялась для человеческой жизни, и что она делала в процессе, и что с этого всего получилось. Мы только хотели, чтобы плохого не получилось, но не угадали.  Вместо хорошего мы дождались с этого всего плохое, нас окружила смерть. Чем мы в этом похвалимся, если нам приходится жить с вами, а у нас развилась смерть. Мы не достигаем в этом деле, и не предрешаем во всем, а люди бессильного характера. Мы не умеем жить, и не умеем пользоваться полными правами, чтобы жить, а не умирать, как это нужно.

    120. Новый человек на это все претендует, что нам прежде времени приходится думать, и ждать никогда небывалое время. Мы же не знаем, какая к нам придет сегодня весна, с какими днями, и что они нам дадут. Бывает, и не думаешь, они сами приходят. А бывает, не показались, но что ж поделаешь, время такое, на которое не приходится обижаться.

    Мы с вами первое, новое небывалое начинали. Не надо было разно жить. И такую ненависть первые начальные люди из-за богатства ввели, друг друга убили. Спрашивается: за что? За природу, за свое дело, которое создалось ими. Они стали хвалиться им, и сделались жертвой, убили.

    121. А раз убил человек человека, тут пошло уже в этом зло кровного характера. Люди стали делать то, чего не надо было. А им в голову пришло. Веревка груз тащит. А вслед за этим пришло на помощь колесо, да еще круглое, на котором кочевники не удовлетворились жить. Они жили, учили по небесному, по звездам. А потом и это не прошло в жизни.  Мысль человека заставила форму менять на другую, на небывалую, чтобы на месте одном удобном жить, и в свой двор тащить, что попало. Это все надо делать человеку, да еще такому, кто со своим умением лез на гору.

    122. Тот и спотыкнулся, и пал жертвой. Мы для этого дела начали, но не закончили наше все деланное. Разве эту историю можно будет сделать, если она начинается с одного боку или со стороны, а кончается другой. Только что мы закончили, а там уже подоспело, его надо начинать. И так этому колесу нет остановки, нет того, чего не надо было сделать. Мы делаем для того, чтобы видно было издалека, что это дело, оно показывает живой факт, в чем человек сможет ошибиться и погибнуть на веки веков.

    123. Этого новый человек не получает, и не хочет, чтобы это все меж нами, людьми, получалось. А вот свое новое, небывалое, пробуждающее дело вводит. Ноги холодной водой по колени каждый день можно мыть. Встал с постели – надо будет помыть. Ложишься в постель – тоже надо помыть. Это твоя система – мыть ноги. Идешь дальше со своими намерениями. Мы не должны за счет природы жить и пользоваться правами земли. Это все будет для нас начало старой истории. А надо браться за новое, за небывалое в жизни это начинание. С утра брать время, и сознательно терпеть, не кушать ничего такого.

    124. Это будет не по зависимому, а по  независимому. Если мы все до одного человека возьмемся, и станем делать, у нас будет большой сдвиг. Экономика будет естественная, но не искусственная, богатая из всех, она нам даст все, что хотим.

    Эта зависимость в природе для жизни человека. Мы в этом заставили природу, воздух и воду, и землю, чтобы это все нам давало в необходимости. Нам в жизни потребовалось ежедневно новое и новое для того, чтобы им пользоваться, как источником в жизни. Жить приходилось, чтобы было нам хорошо в этом деле.

    125. Нам не одно место в жизни показалось. Мы его оформили своим умением для нас, это место заставило изучать, и понимать про идущее где-то время. Мы его ждали, про него думали, что он к нам не так это просто приближается. Он со своими силами к нам пришел. Мы его дождались как никогда небывало новым. Мы с ним встретились для того, чтобы в нем жить и всякого рода дела творить. Природа такая, она не любит, чтобы человек в ней ничего не делал. Она без дела не бывает, у нее для человека не перечесть дел для зависимых людей, кто на своем месте поселился.

   126. Это его красота в жизни, свой хутор или село, город, в котором он родился. И построил дом для себя, огородился оградою, и в ограде сделал амбар для зерна, вырыл погреб для мочений. А животному сделал сарай, закутку, свинарник, для овец сарай. Какой красивый рожденный ягненочек, поросеночек, теленочек, жеребеночек, верблюд. А когда это все произошло в здоровую силу, мы стали пользоваться помощью силы.

    127. Стали делать в природе человеку то, чего надо. Из живого тела создан транспорт. Землю делали в грядку, а груз с места в другое перебрасывался. Это было человеку хорошо, а животным было плохо из-за хорошей сделанной снасти. Она украшала особенность. Люди этим гордились, красовались, делали то, чего надо, чтобы земля сама себя заставила не одну снасть заиметь для земли. Выхаживался скот для того, чтобы между собою чем-либо хвалиться, и за счет этого жить. У нас хорошая снасть, хорошая живая сила, чем надо перед всеми похвалиться и сказать всем об этом деле: не плохо стало жить, а хорошо.

    128. Мы научились и землю возделывать, а во дворе колодец выкопали, и собаку как сторожа привязали. А в доме ружье заимели, лучше не может быть. Разве можно будет от этого отказываться, что нам дала зависимость? Она человека полностью вооружила, и заставила овладевать всеми достоинствами. Ей же не плохо тогда, когда у человека все удобства есть. Лишнее заимели, а его надо будет доставить на то место, в котором требовалась потребность. У человека есть все, чтобы его продать, на это надо будет иметь у себя и им распоряжаться, его продавать другому.

    129. Независимость, она одна для всех, 34 года делается, закаляется в тренировке, копается для того, чтобы в природе не жить по-старому, по зависимому. Как чуть что такое, уже простыл и заболел. Долго не приходилось болеть, как только, уже говорят: сгорел, уже нет в жизни. Это зависимость сделала на земле жизнь человека, ввела в природу то, чего было человеку надо, это с природою воевать. Люди с оружием стали все делать, со своею снастью приходилось всякого рода мастерить. Этого было в природе надо с нею воевать, со своим живым телом в самозащите оставаться.

    130. Если бы у человека не родилась его мысль в этом, что ему надо, он бы не мыслил и не делал этого в своей жизни. Прежде чем он надумал что делать, он приспособился, взял причитающуюся одежду на себя одел. Вроде красоты у себя сделал для того, чтобы я был в этой форме человек. Это не доказательство в природе. Человеку потребовалась в жизни в своих шагах не одна одежда, которую человек стал носить. Это его уверенная в природе самозащита, он себя научил, как будет надо совсем  мертвую, никуда не годную вещь на живом теле носить.

    131. Это как будто вовлечение в это. Я, как автор этого дела, на себе эту всю картину раскрыл. Не одежда обогревает, ибо тепло есть энергичное у человека, и все мыслимое явление, с которым можно было жить без этого всего. Но раз уже это получилось в природе, что люди на себе крепко ошиблись, можно будет вернуться назад, и больше делать так не надо. В этом деле не выигрыш человека, а проигрыш его, он это все делал напрасно. И также он в своем организме развил свой желудок за счет причитающейся, сделанной руками пищи, то есть. продукта, найденного в природе.

    132. Человек живой верит и надеется на мертвое, то, чего его тело не спасает, а заставляет эти качества приобретать в своем труде. А мы знаем хорошо, что прежде чем накушаться, надо немало в этом поработать. Мы пищу с вами готовим в природе одно время, и ее аппетитно кушаем. Поедим, а потом ждем, большинство не кушаем. Почему это так мы делаем? Да потому, что так в жизни надо. Прежде чем одеваться, нам надо хорошо наесться. А потом оделся, идешь в природу для того, чтобы с этим добром повоевать, то есть поработать, что-либо там сделать. Это физическое твое упражнение.

    133. Ты там устал, свои силы сносил. Куда деваться? Идешь в дом, свое условие, ложишься в постель, укрываешься до тепла, чтобы в хате заснуть. Человек это делает полжизни. К чему это все сводится? К бессилию. Мы в этом теряем здоровье, утомляемся и умираем, нас это не оправдывает в жизни. А вот по независимому, по Иванову, это все не надо, нужды никакой в этом деле. Вот какие силы надо в природе заиметь. Надо тело не утомлять, а пробуждать, чтобы жить, но не умирать. Этого мы впоследствии добьемся, и сделаемся в этом деле герои по независимому порядку. Человек любой умирать не будет.

    134. А как это сделать, мы не знаем. Нам надо признать: все это ошибочно сделали, заставили каждый квадратный метр, чтобы он давал прибыль какую-либо. Мы не имеем этого права: землю засевать, в земле делать шахту или строить фабрику, или какой-либо завод. А он себя заставил выпускать какую-либо продукцию, и это надо на одно время попользоваться. Но не навсегда это приобретается, хотя и снасть, оружие конструируется, делается по последнему слову нашей техники.

    135. Природа и тогда была такой энергичной как никогда, живой и естественной. Она тогда была такой двухсторонней. Была сторона теплая и хорошая, была сторона холодная и плохая, без всякого такого человек жил. Не думайте, что он не мыслил, или ничего не делал. Одно его заставляло – быть без этого всего. Мы и тогда жили, только нас с вами такими никто не видал. Мы тогда этого не имели, что есть сейчас, это все сделалось нами. Мы дельцы всему этому. Наши руки, наши ноги и свой ум, чем мы жизнь свою зародили, сейчас живет.

    136. Раньше этого не было, и нет, чего видеть. А вот это можно сделать. Прошлое начало в жизни, что оно нам дает? Мы не пробовали этого сделать, бежим все вперед за новым небывалым делом. Он долго жить не сможет так. А раз он стремится к новому, то надо попробовать в жизни сделаться таким, как он был до этого времени. Я считаю, и посчитает тот человек, которому не приходилось в жизни делать. Пробовать надо будет, ибо то начальное, которому нет конца. А в этом сделанном есть конец и край. А первому человеку, ему нет конца в жизни. Мы должны разрешить этому человеку, он обязательно на себе докажет.

    137. Кто не захочет жизни? А жизнь несет за собою независимость. Она говорит. Мне не надо будет земля, чтобы я за нее прежде времени о ней мыслил, а потом такое время приходит, где нужно заложить в этом деле это зернышко, не одно, а много. А прежде чем землю заставлять, надо большую снасть или технику. Она нам большие в этом тонны приобрела и заставила это зернышко блюсти, как око, для того, чтобы с этого зернышка муку молоть, да с этого печь хлеб. А потом потребителю реализовать не так, а за деньги. Я этот хлеб купил, и наелся не навсегда, а на одно время. Я ел, а потом в этом устал, мне нужно помочь отдохнуть. А отдых ведет…

    139. Мы с вами без этого не обошлись. Нам, зависимому человеку, надо отдых. Мы его и делаем, и будем делать. Перед нами не одни курорты есть, всякого рода есть санатории и дома отдыха. Все это служит нам всем облегчением, а больницы для излечения. Мы должны это признать, наше есть это все, и необходимое для жизни. Мы пользуемся как источником, хотим сказать: нам хорошо и тепло. А умирать-то надо в этом хорошем и теплом. А вот пожить, да поучиться этому, что нам пишет новый человек! У него на это разработанные силы, воля своя для того, чтобы это все делать не по-старому, историческому, а по-новому, закаленному в тренировке.

    140. Разве этого нельзя делать? Мы, большинство, не делаем. А новый человек, он все свои силы кладет в этом деле, никогда не считается со всеми трудностями, если это надо наступить на кучерявую дорогу для того, чтобы по ней пройтись.

            Говорят, что победу мы завоевали. А новый человек взял на себя инициативу, встретился в Сулине с немцами. Мне как новому человеку пришлось остаться в оккупации. Говорят, десант высадился во Владимировке. А назавтра немец показался через наш забор на нашей улице. А к соседке подбежал с оружием в руках и свои слова сказал: «Молока, яйца».

    141. Тут приходилось вспомнить про печать. А назавтра приходилось по своей Ленинской улице идти, а бечева поперек протянулась. Я – к ней, а часовой указывает: не сюда, пан, а вот иди туда. Я своего умения добился, меня взяли на изучение в штаб генерала. Сперва переводчик, офицер белой армии. Кого моя идея заинтересует? Я им выложил начало, а конца не было видать. Меня к генералу представили. Я еще ему, как деятелю фашизма, рассказал не о самом себе, а о моей идее, которая не один год жила и делала свою историю.

    142. Она была для генерала понятная не как политика или экономика, с которой жил этот генерал. А новый человек придерживался Красного Креста, международного дела, чем послужил я для этого генерала своим здоровьем. Он прочитал, по-русски написана была мною справка, что я из себя представлял. Я изучал природу, понял ее, за что получил кличку «Победитель природы». Она меня заставляла больше всего делать бег. Моя сознательность, опрятность, которой  мое тело окружило себя, и заслужило любого человека со мной согласиться.

    143. И мне по части моего поступка они верили, и соглашались с моим здоровьем. Что мне надо было в их политике делать, то они разрешали. Я дал свое согласие поехать в Берлин, и там узнать про наших детей, про русских, украинцев, куда их взяли и зачем. Меня взяли немцы военнослужащие, с которым приходилось делиться мнениями. Офицер – это ничто такое немецкой армии, он понимал, что делал во время такого события. Особенно были военные  схватки, которые создавались под Москвой и Волгоградом. Это делалось в этом немецкой армией, она выигрывала своею техникою.

    144. А у меня два сына. Один был моряк Кронштадта, а потом попал к 5-й ударной армии генерала Цветаева адъютантом – Андрей. А другой – десантник, попал в плен, и, как молодому, ему пришлось форму немецкую надеть. До тех пор, пока я его по своей болезни изъял домой. Я в дороге, а к нашему составу прицепили с одеждой, офицерскими шинелями, где я спал. А когда с немцем вел разговор по части приезда в Берлин, чтобы я взял шинель для того, чтобы показать самого себя их человеком. Я эту шинель берег, как око, но ко мне придрались в Знаменке.

    145. У них коснулось недоверие, меня проверить полицаями. Они меня долго там не держали, а спустили меня в Днепропетровск за пропуском. Я был защитник самого обиженного русского человека, на кого напала цацка немецкого фашизма, который со своею хитростью напал, и чрезвычайно заставил молодежь русско-украинскую. Она не знала, куда ехать и зачем ехали? И не знали отцы и матери, тоже очень крепко терпели в этом деле. Я не посчитался с этой мыслью, окружил самую верхушку. Он творил дела, Гитлер надеялся на то, что его эта техника, которая крутилась на колесах и двигалась на восток.

    146. И свою силу вводила для того, чтобы быть над землею хозяином. Я был оккупированный, но считался не своим, а чужим. У меня дети обои защищали меня. А я не думал так, без цели, а с целью. Мысль закладывал в руководстве, что и выигрывало мое над таким делом. Я встретился с ними в Днепропетровске на вокзале, где немцы солдаты возвращались со своей территории. Они окунались в незнаемую глубину через свою самовольную наживу. У них мысль была для себя то, чего им не думалось. Я перед ними заложил свое то, что надо.

    147. Я действовал через переводчика, мне хотелось их опутать. Моя история такая: прогнать их со своей земли. Но техника была такая, которую не сдержать. А зачем природа меня в этом деле родила. Она меня недаром заставила с ними разговаривать. Я им говорил, они такого не слышали никогда. Но мысль была своя: по Суворовскому закалять самих себя, чтобы быть закаленными, и побеждать того человека, кто живет врасплох, то есть не знает, что делает. Взялся воевать и побеждать, а сам у этого человека спрашивает, кто побеждает врага в самом себе.

            148. А тот, кто не думает, чего надо, он проигрывает в самом себе. Гитлер думал о завоевании, а Советская власть отбивалась. Сила была на стороне обиженного. Природу как источник уничтожают. А я один был такой, кто обиженного знал, и ему помогал. Это то, что тебя родило. А рождала человека природа. А от природы надо будет зависимому человеку брать. Мы берем с недр уголь, железную руду, нефть. С карьера – камень, песок и глину. Да лес и вода, да воздух. Никому не давалось права этого от нее брать. Этого никто не имел полного права брать: и уголь, и руду железную, и нефть, или лес. Все это будет для жизни не надо.

    149. Я иду не за тем, не за другим. А иду прямо по дороге, ничем не нуждаясь. Вот чего нам надо в природе. Добиться своих сил и воли. Мы не должны через это все подвергаться никаким заболеваниям. Этого мы с вами должны заиметь. Мы не должны быть такими, как нас делает природа. Она нас одевает, она нас кормит досыта, и удобно мы живем в доме. Но не продолжаем свое время, а прежде времени мы умираем. Это не наша с вами жизнь, а наша с вами смерть, которую мы в природе сами заимели. Мы по зависимому так живем. А дорога есть одна независимая в природе.

    150. Я испытывался как человек новый в природе Днепропетровским гестапо, офицерами военными людьми. Не так я зря сидел, а все про победу над фашистом, мы должны заиметь. Я был для всех немцев одним. Недалеко от политотдела располагалась немецкое гестапо, кухня. Готовили немцы, а я гулял по двору. Если бы я не был известен в этом, меня не кормили они. А то каждый раз каши клали с мясом в ведро и передавали мне. Я был сыт и другие тоже. Я посмотрел, как наши люди оставляли позади свою жизнь, которым не давалась на белом свете жить. 27 суток я пробыл в политотделе, меня проверяли врачи русского типа.

    151. Я успехов от гестапо по части получить пропуск в Берлин для анализа нашей молодежи. Гестапо меня в этом испытывало: закапывало в снег на 15 минут. Я прекрасно там чувствовал. Я не шел в жизнь. А пробирался со своим понятием, видел, как наших людей охотники ловили и привозили, связанными руками назад, и глаза завязаны, чтоб не видал следов человек. Вбрасывали ко мне в мои ноги, я к ним своих рук не прикладывал, а разговаривать с ними говорил как со своими, их ждала одна "луна".

    152. Больше всего погибали евреи, им прощения никакого. Я у них заработал хорошее мнение, они мою автобиографию изучали со всех сторон. Я не был у них подходящим продуктом, чтобы кому-либо строил неприятность. Мой ход моей идеи заставил уходить от политики и экономики. Я боролся в природе между людьми зависимыми, я уходил от них и крепко придерживался  того, что надо было в жизни. Я от семьи не отрывался, как делали другие люди, им не нравилось, они своих всех делали чужими.

    153. Я не соглашался с таким поведением, что это будет оставаться между природою в людях в силе. Такая расправа, гибельный режим, никого он не сможет спасти. Эта моя дорога, она меня вела по бездорожному бурьяну. Все люди, живущие на белом свете, во время этого шефства развитой между людьми в природе войны. Она заставляла человека на земле таким оружием снять с пути. От такой техники и умения не приходилось делать что-либо непригодное. А я делал и заставлял отдельных лиц обращать внимание как на какого-либо мудреца или передового человека, кто ни тому, ни другому своим поступком не старался даже чуточки помешать.

    154. Он один был против этого начала. Люди сделались такими людьми, которые поделались в природе убийцами человека. Это только я говорил, когда касалось моего здоровья. Меня хотели использовать у себя, чтобы я им сказал, чего я знаю такому человеку на земле, кому стало мало места в своей семье жить. Эти люди поделались ученые по части географического места. Им хотелось воли с места в другое бежать.  У них работает большинство техника. Человек на это надеялся, как на какую-либо гору. Он не знал природу.

    155. Она в этом деле напрасно терпит. Что с себя представлял для нее человек один и другой. А в природе есть силы, их не обидим и не обманем. Мы в этом деле не знаем врага, какой он будет впоследствии. Мы идем по пути правильно, наши силы делают, по дороге убивают неизвестного человека. А их очень много, чтобы убивать каким-либо оружием. Эту техническую политику сменит одно начало. В природе никогда одинаково не бывает, один строит, а другой не бросает, особенно я с мыслью. Никогда не проходило у меня новое. Я этого старого начала между немцами и русскими не хотел.

    156. Разве с таким знанием не договориться? Зачем у нас есть административное лицо вожак. А вожаки этому делу были во всякого рода экспедиции. Разве птица, которая собралась в свой полет, она летит в свое предназначенное время, никогда она не думает в этом погибнуть. Вожак в жизненных условиях не одна птица такая, которая потеряла своих жизнерадостных тел. Надо будет всем противоположным, одним и другим, но самому не быть побежденному. Как вот я, один вожак, эту зависимую систему между людьми всеми развил. Люди не стали доверяться на своем месте. Казалось бы, хорошо живется, но беда одна – этого мало.

    157. Это не моя идея, которая не делает другому человеку. Как у нас между нами получается, особенно между соседями. Я живу по-своему, а ты не по-моему. Это наша ненависть – друг против друга жить, и уходить один от другого, то есть не доверяться. А раз доверия нет, есть одна между нами неприятность друг друга в этом деле. Я, мол, умею жить, а ты не умеешь. По-твоему я не живу, а по-своему я живу, и то я имею, чего не имеешь ты. У тебя поступок жизненный свой, а у меня свой. Я ухожу от твоего нехорошего режимного распорядка, ты для меня есть чужой совсем человек, другого совсем покроя.

    158. Ты не по моей дороге идешь, я за то тебя ненавижу. Живу я лично сам, сплю в своем доме. Индивидуально мыслю не о твоем благополучии, а о своем. Природа богатая для нас, и очень много между нами разных дел, которые делаются нами. Ты рано встаешь, а поздно ложишься. Твоя такая натура: со своим здоровьем уходить от тебя. А раз я ухожу со своим, то я не хочу с вами наравне жить. Это нам всем, зависимым в природе людям, рассказывает независимый новый для жизни человек, кто не поделился с нами так, как нас ученые со своим доверием разделили: чужое и свое.

    159. Мне ваше не надо будет, зачем вам наша будет молодежь? Она сама не дала вам согласия к вам в дом поехать, и там быть подчиненным. Я этого не сделала и не позволю этого для вас делать. Вы со своим оружием сделались властителем, заставили наших отцов, матерей сдаться, подчиниться под ваши сосредоточенные силы, которыми вы делаете между нами. Вы нас убиваете своим оружием. Кто виноват в этом? Я, говорит зачинщик самый ярый немецкой вооруженной армии.

    160. Я, Гитлер, самовольник в человеческой национальной жизни, который не дает другим народам свободы, заставляет по этому всему жить. Я, говорит Гитлер, пока со своею подчиненной силой хозяин, со своим гестапо. А он в Днепропетровске с офицерами встретился, о чем зря не говорилось. Офицер был не новый человек, завоеватель этой местности. Никто не должен со своим поступком мешать. Мы же политики, со своим встретили человека не такого, как мы, сами защищенные. У нас на нас есть свое собственное, так мы по-своему делаем. А этого человека мы к себе не применим, он ни с кем не воюет, и никому своим не мешает, идет по своей дороге.

    161. По той дороге он идет один, мы по ней не ходили и не пойдем. Мы не знаем, чего знает он. Оставаться таким, как наш. Мы его признали больным, юродивым человеком, кому не один вопрос был задан. Он не отвернулся, чтобы на него не ответить. Между офицерами сложилась своя доверчивая мысль, они правильно определили. А уже между ними и новым человеком было и политическое дело спросить у нового человека. По их определению, я не строитель старого, чего люди одни и другие хотят. Одни обещают права неимоверные человеком распоряжаться, а другие без этого не бывать.

    162. Все мы зависимые люди в этом деле. Начали, но не доделали, умираем. Нас стали окружать, мы стали проигрывать со своею техникой. Природа не пошла нам навстречу. И этого перед нами не было, чтобы такой мудрец, которому мы не стали в его пути мешать, он правильно предъявил свои народные требования. Я, мол, не такой человек, с которыми мы имеем дело. Мы воюем с коммунистами, с новыми, совсем не такими людьми, у кого не такая политика, как она у нас. Мы их снимаем с пути, а у них сила нас снять. Мы только в таком большом размахе не знаем, что из этого получится. Поэтому мы, офицеры, не побоялись побеспокоить мудреца. Он и на это не промолчал. Мы такого мыслителя не видели и не слышали.

    163. Он нам сказал, не обходил нас, а прямо говорит нам: «В победе будет тот человек, кто в этом деле обхитрит. Вся сила в этом», – нам сказал новый человек. Мы его недаром в снег закапывали, он же протерпел. Это не земли человек – своего завоеванного в природе духа. Его не одни мы испытывали, испытывали другие. Посадили в КПЗ и продержали три месяца, а потом при 27 градусах мороза 20 ведер воды на голову лили. Волос замерз, а тело парило. Мы ему, говорят офицеры, не дали свою фашистскую волю, прекратили, и послали его в Ростовскую область, Красный Сулин. Он нами не был обижен. Мы его освободили, посадили в Берлинский поезд, который шел до Ростова.

    164. Он с нашими воюющими офицерами уехал из Днепропетровска. Ему было между нами не страшно, он не заслуживал ничем. Если бы я не имел в этом мозговых сил, и ими овладел так, как никогда, между немецкою армией и природою. Я был вояк со всем миром воевать. Мое написанное моей рукой – это нового человека есть дело. А в деле правда, она человека для этого посылала. А говорить приходилось. Кого зря офицеры с собою, чтоб ехать в Берлин. Таких вояк в природе не рождалось.

    165. А я был и есть в этом деле. Кого коснулась эта история, которую я, Иванов, в природе лично сделал? Разве смог кто-либо это сделать по части всей жизни, которая была в Днепропетровске. Новый человек не маскировал, а прямо говорил, что в этом деле немцы проиграли. Их холодная зима в природе окутала за их над обиженными людьми работу. Новый человек к ним не назывался, а взял свое слово перед всеми и уехал туда, где ему приходилось про все сделанное не молчать.

    166. У нового человека было не какое-либо умение, чтобы в этом деле запутаться. Было сказано вперед и сделано для Международного Креста за здоровье человека.

Скажите, пожалуйста, для чего Ленина природа родила? Она ему силу поручила, чтоб у царя самодержавного вожжи, управление режима отобрал. И ввел в жизнь социализм за счет новой экономической политики, которая заставила сама себя огородиться большой собственностью. А потом ее убил, не дал дальше ей развиваться.

    167. А ворота открывал к коллективу Сталин. Я был только больному и заключенному. Моя идея против стояла. А вот когда меня из Днепропетровска немцы назад домой выпроводили, я по дороге узнал про фашистский проигрыш. Они, офицеры, меня с собою везли. Я с ними говорил про свою закалку-тренировку, которая всех заставляла по этому времени интересоваться. Это было время, когда их возле Москвы разбили и окружили возле Волгограда. Я услышал от солдат, я с ними ехал в вагоне от самого Ростова до Красного Сулина.

    168. Они у меня как у русского человека спрашивали: «А что, русские берут в плен?» Что я им должен сказать, только правду. Они ехали из Франции на помощь своим немцам. Я знал, что они уйдут с нашей территории. Я в то время не знал, что мой сын Андрей в 5-й Ударной армии у генерала Цветаева. Они привезли одежду, они закопали в Чертковской станице, которая и сейчас как могилу держит. Я был обижен этим, и были многие обижены.

    169. Хотелось, чтобы больше война не продолжалась. Война проходила на сторону русских. А азарт был очень тяжело натянутый со стороны русских за то, что сделали немцы в этой войне плохого. Люди попросили меня, чтобы я поехал в Москву до самого Сталина, и ему рассказать желание всех бросить воевать, чтобы так обеим сторонам было хорошо из-за договоренности, из-за ума нового человека. Он хорошо знал историю всех на земле войн. Как это делалось против вооруженных людей. Их дело при азарте развивалось на белом свете из-за места, чтобы врага своего убить, чтобы он не существовал.

    170. На это были такие нападения народ на народ, право на право. Но чтобы хитрость народа убить, такого права никому не давалось, и не делалось никем на земле. Как были одно время войны, так они между таким развитием в природе остались. Новый человек не коммерсант в природе, а сохранитель своего здоровья. Он не боялся врага никакого в жизни, ему, как болезни или незнанию, старался дать отпор. Практически выводил итог всей человеческой жизни, которую стремилась уладить между немцами и русскими людьми, кто озлобленно друг друга убивал.

    171. Новый человек – исполнитель обиженного всего народа. Для того он родился в природе, чтобы победить над собою врага. Это сделал новый человек. Но ему поручили люди сделать то, чего будет надо всем нам: чтобы с этого врага сделать между собою друга, чтобы больше не воевать никак и не вооружаться против человека. Новый человек узнал всю немецкую армию, с офицерами дело имел и имел с солдатами, никому не хочется войны.

    172. Это вожаки народов наделали: никто не хотел друг другу уважить. А между этим огнем я со своим телом энергичным приехал в Москву в Казанский вокзал. А начальник милиции Казанского вокзала как административное лицо блюстительского порядка запетушился, взял под стражу, стал доводить до конца. Привел сержант в институт имени  Сербского, хотел без дела нового человека в коечку положить. А ему сказали: «Надо на этого человека дело». Какое? Но институт от этого не отказался, взял и положил.

    173. Я не был и тогда болен, чтобы убить кого-то или мешать государству. Моя идея имела золотые руки, и ум был дорогой – обиженному, забытому всеми людьми человеку помочь. А как вы думаете, война, кем она создана? Нами всеми. А новый человек брался этому помочь. Он приехал не лечиться, и не испытываться кем-то. Он приехал к Сталину  лично говорить по части войны, чтобы так сделать в жизни друга между народами, в природе не повторять такие войны. А новый человек уже учит человека, чтобы за свое дело не садиться в тюрьму и не ложиться в больницу.

    174. Как это будет надо сделать? Всему дело это природа, в ней есть человек, он хозяин своему телу и создатель всему.

    Один-единственный человек в жизни новый не соглашался с этим делом, что делали все на земле люди. Они ввели меж собою такую ненависть убийственную из-за земли, из-за источника, поделились пополам в жизни своей, стали делать в этом оружие. Учиться стали, как будет надо метко стрелять, чтобы своего близкого товарища убить. А раз убить, значит не жить в природе. Мы это делали, делаем, и будем так делать, если мы врага на человеке будем убивать.   

    175. Человек тут в этом деле не причем. Идея между людьми живет выдуманная человеком, и заставила человека в этом деле делать. Один начальным первым занимается, богатеет. А второй своим развивает это богатство, которым он хвалится, что это его руки сделали. А новый человек не то говорит этому народу, то есть людям этим. Надо не убивать на человеке этого врага, с которым мы воюем, а надо обеим сторонам согласиться с природою, что она есть мать родительница.

    176. Она нас родила, и заставила нас с нею воевать искусственно. Мы сделали из земли с водой и воздухом оружие, и с помощью этого всего стали стрелять в человека. Человек стал всеми возможностями убивать друг друга природой – воздухом, водой и землей. Это война, сделанная нами, всеми людьми по последнему слову техники, которая разрывалась в этом деле и разрушала мирное население. Мы вожаки самых выдающихся великих стран.

    177. Такого врага на человеке договорились и сосредоточились убить перед всем народом как агрессора, как непригодного к жизни человека, кто это все начал делать. Мы оказались от него хитрее и сильнее, но наша с вами сила бездеятельная. Надо этого человека обозленного умело просить, умолять, и договориться между собой этого в природе не делать. А мы без этого вооружения, без этого дела жить не сможем. У нас мысль сегодня мыслит, а завтра делает. А кто его знает, что с тобою будет завтра. Мы ничего не знаем.

    178. Живем так, как природа захочет. Она с нами со всеми воюет, естественно стреляет. Мы падаем жертвою в ней из-за ее богатства. Ну что же, пожили, поглядели, поделали и помыслили, у нас ничего не получилось в жизни хорошего. Мы заставили сами себя умирать. Это самое плохое, хуже не может быть. Мы ложились в землю, и будем ложиться из этого всего. А давайте мы попробуем, испытаем по новому человеку пожить. То мы с вами все жили по зависимому в природе, а теперь мы возьмемся за независимость, за то, за что не брался никто.

    179. Нам надо за нее взяться и попробовать. Как же так, что в природе человек наш русский объявил самого себя в этом деле самородком. Идет зима, да еще такая она, лютая и холодная, морозная, в снегу. Мы все приоделись, мы все запаслись, в хороших, в частных домах живем. И хотим это дело встречать и провожать, одну за другой зиму. Как же Иванов со своим здоровьем готовится? Уже делает, купается, никак не дождется пышного белого энергичного снега, который падет с высоты на землю ковром. А новый человек Иванов по нему пойдет, как по ковру.

    180. И будет нам всем рассказывать, как это получилось между ним и природой. А в природе две идеи: одна фашистская под управлением Гитлера, другая – коммунистическая. Сталин возглавлял, а капиталисты помогали, боялись, чтоб на них эта идея не напала. Все они принадлежали зависимости, по-старинному, техническому развивались. И  они делали в природе то, от чего получали вредное. Их природа с силами встречала и провожала с плохим и холодным.

    181. В природе в такой, как она есть, жить долго не будешь, она за твое сделанное накажет. Я попал к Введенскому, к  светилу Советского Союза, к психиатру. Его интересовало мое прибытие в Москву, по какому делу я попал. Я ему рассказал то, что надо. Не в пользу политики, а в пользу всего народа, здоровья, которое требовалось не одному мне, а оно будет надо всем. Введенский вывел итог мой на мне: не то я святой, не то я дурной. Меня не сделал по заслугам святым. Он хорошо знает, что они все умерли, их нет.

    182. А взял, закатил мою невменяемость, которую актом Ростовской области здравотдел затребовал, и мне выдал на руки. Я им как новый человек базировался. И не был рад этим, чем все люди были заинтересованы делать. Они сделали, у себя в жизни заимели.

    8-го октября 1967 года праздник сельскому крестьянину ввиду пятидесятилетия. Все национальности своим русским языком рассказывали про свои успехи. Они отмечались большой прибылью и качествами, что необходимо надо им друг перед другом.

    183. Даже свадьбу молодому человеку в этот день сыграли, в танцах, в песнях и в оркестре. Люди нарядные и радостные наливали с 50-летием, бутылки наливали вина, и вспоминали это хорошее с природными плодами между горами в снегах. Как эта приспособленность на нашей земле один раз делалась, только не всем пришлась. А кому-то слезы приходилось лить, и прощаться на веки веков с телом, которое закапывали на веки веков. Об этом человек не заикнулся, и не выдумал такую песню или танцы такие.

    184. Взяли бы так, как новый человек, это Иванов, никогда не бывало встречается с природою, с временем, в которое мы без теплой одежды не оставались. А октябрь месяц посередине осени стал вводить свой ежедневный холод с холодным ветром, для чего приходилось встречаться новому человеку. Он тост не брал и не слушал музыку, не танцевал, не пел. А приклонился против теплого места при солнечных лучах, сам себе думает: кому же я с таким поведением? Надо было делать по тому примеру, по которому делали все наши такие люди, их не заставить это делать.

    185. А у нового человека со слезами. Свою головку клонит, вежливо всегда перед врачом свои слова говорит: пустите меня в мой дух. Это будет для всех надо в жизни. 35 зима со мною встречается, я к ней уже своими силами готовлюсь, утром в холодной воде, как в ванне, купаюсь. Сам думаю. А что, если это будет правда, что я со своим телом так, как думаю, придется освоить. Мне надо людям указать свое место. Я шел тихим ходом лишь потому, только оторвался от холодной воды, а вперед ученик Васецкого хутора ехал на велосипеде. Я между карьерными  рабочими, пришлось побежать быстро.

    186. Это дитя меня испугалось, и на велосипеде побежал, с криком уходит. Мне надо от них бежать, от вооруженных, от свободных. Я принудительно, как дрючок, лежу в Гуковской психбольнице, это моя закалка. Я готовлюсь не радоваться так этим праздникам, как все радовались. Я никому не скажу, что мне так тепло и хорошо, на мне сияющая одежда. Мне в этом плохо, что я один, и холодно потому, что я не одет. Но знаю хорошо про это: все равно мое это в жизни возьмет. Природа не радуется тем, что они это делают. А я радуюсь одним своим, и радуется природа моим духом к ней.

    187. Это тяжелое дело не для меня одного, а это тяжелое для всех. Дорога моя не чья-то, кого-либо другого человека. Он не сможет этого думать и об этом практически написать. Это до ставка бегом без всякой остановки. Мои силы не падают, а живут не по прошлому, а по-новому. Человека заставляют в условиях не выходить на двор в любое время наука медицинская. Ущемляет, не хочет, чтобы человек имел такие силы. Раз он имеет эти новые силы, которых никогда не собирался в природе делать.

    188. Я подготовлен место это занять. Приходится одному это делать. Так, как я себя готовлю, или готовил в этом оставаться, я иду на смерть. Мне не отворяются двери по природе, чтобы легко сквозь них надо пройти. Октябрьских первых десять дней, я их проводил как никогда, мне очень крепко холодно. Но у меня силы, воля моя эти качества между собою и природою воспринимать. Всю ночь напролет я чувствую, энергично, холодно, потому что не одеваюсь в одеяла на себя.

    189. Круглые сутки никакой самозащиты. Есть подготовленное мыслью, чтобы ничего из пищи не кушать, и на это уделяю сознательность свою. Купаться в воду хожу с мыслью, с такой, с которой не ходил наш человек. Я поднимаюсь с постели вихрем. Если бы условие не держало. Мне в этом надо люди, чтобы они меня слушали, и своими они умами мое тело сохраняли. Вся у них в голове, в мозгу сила. Я только на это надеюсь. И хочу сказать: мои силы ничто есть без этих людей, которые видят и слушают, свою правду в этом выводят, говорят сами.

    190. Я этим окружен, мне надо хоть один человек. Он знал, как я пошел вниз головою в воду с холодной атмосферы. Я когда погружался в воду весь, как в огонь, то мое тело и мой организм заставляет себя, как спичка от коробочки загорается. Мое это начало в жизни своей не должно изменяться таким, как делалось нами всеми. Это было не то, чего надо нам. Нам надо от этого всего, что мы сделали в жизни, добиться нового, небывалого в жизни потока. То мы от этого дела умирали, а сейчас мы умирать не будем.

   191. Для нас поток изменится, мы получим в природе качества, они нас заставят жить так, как не хотелось. А сейчас мы научились делать не по-старому, как мы провели эти годы, в которых очутились неловко. Нам природа за наше все не давала возможности браться за такие дела. Это холодная, энергичная вода, она должна наши тела пробудить. И дать им возможность уцепиться не за то, что было раньше, а за то надо нашему человеку взяться и делать, чтобы издалека было, на что смотреть.

    192. Мы с вами страшимся оставаться, и не хотим воспринимать то, чего сделал нам новый человек, это Иванов. Он нам вводит жизнь не старого характера, а нового, небывалого. Надо жить по примеру Иванова.  Не надо нам уничтожать силы природы, силы те, которые есть в природе. Они были, они есть, и мы их сами сохраним через наши всех нас дела. А мы этого сделаем. У нас получится живой факт. Это жизнь для человека будет никогда никак нигде не умирающая.

 

1967года 10 октября

Иванов

 

Набор – Ош. 2012.11. С копии оригинала. (1211)

 

    6710.10   Тематический указатель

Зависимость  5,7

Хорошее и теплое  6, 9

Независимость   7,9,10,179

Плохое, холодное   8, 9

Природа  9, 75, 148, 178

Что нужно, чтобы не болеть  1

Не стоять в очереди  9

Закалка-тренировка  19, 20,27

5заповедей   42-44, 124,125

Человек новый  45

Рак  85

Первый человек и второй  104,105   

Экономика  124

Одежда  130, 131

Ошибочно сделали  134

Война 41г.  140, 141

Не убивать врага   175, 177