Иванов П. К.

Сны апрельские

 

1971.12.20

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

 

    1. Через недостаток средств пришлось по своей старости наняться работать. Или так умирать, или так. Земля за полубобком была без растительности, урожая никакого. А природа не такая. Где было нужно, косился спелый хлеб. Страх обнимал.

    В атмосферу пускал ракеты на ленточках. Все скрылись, а один на востоке свой хвост с лентой показывал. Только один вернулся, и хотел садиться, пролетел. А на нем сидел отец. Когда сам хотел делать посадку с человеком, он не захотел делать посадку. Я сказал, чтобы человек отрывался и на землю прядал. Так получилось, это упала женщина русская беднячка. Она ногу разбила до крови, но живая. Мне не дала трогать.

    2. У одного в квартире случились неполадки через водку с женой. Он перебил посуду. Я тут был не причем.

    Я видел, как Федотов Остап, мой ровесник, во время работы в своем сельском хозяйстве. Уже видно, мужественность на нем была. За ним шел дядя Авил Федотович. А в степи работали все, готовили с земли грядку, кормиться собирались. Я не видел их лица, так они своим расположением остались. Я как будто в своей жизни жалуюсь, говорю Антону Платоновичу. Я до службы, когда был маленький, и небольшой был Федор. Мы с ним дружили. А люди говорят, что Федор Антонович сказал. Я, по роду, есть поп, как уже меня, простого человека, ни карают эти люди. А мне в это время пришла на мою постель, где я спал, и оказалась голова человека, она мою голову разбудила.     

    3. Видел такое поле на нашей земле, самое прекрасное время, когда огуречные все плети развиваются очень крепко, а цветут цветом беспрерывно. Между плетями и цветками огурцы выросшие, будь добр, собирай их.

    Воин человек, он идет по своей воюющей дороге вперед, или едет на лошади, чтобы на ней воевать. Или побеждать, или уходить, отступать. Также на машине ехал вперед, и мог уходить вперед. Человека это отыскиваемая разведка, в этом деле делать первое начало новой небывалой на земле жизни. Человек делает, чтобы быть им, чем задумал. Он полюбил это все сам. Значит, будет надо человеку хлеб. А где ты возьмешь, если ты не работаешь. По просьбе нет. Хлеб – это продукт. А тебя, как незаслуженного по делу, нигде не принимают. Говорят: не нужен.

    4. Что делать приходится. В одно место пришел: не надо. В другое: не надо. А кушать хочется. Жена живет хорошо, но это жена. А мне не дает за мою неспособность, которую люди знают, а помочь не хотят никто. Никто мной не радовался. Я не смог жить. Большая в этом тоска, негде зацепиться. Кушать хочу, а хлеба не дает никто.

    Мы с вами ложимся спать, но никогда того мы не подумаем в своей жизни, а что на сегодня человеку приходится во сне видеть, а делать то же самое. Я думаю сказать, про все это мы бессильные знать, и бессильные разговаривать. А только тот может разгадывать свои сны, кто умирает на веки веков, ему не надо будет никакая светская жизнь. Мы не захотели продолжать свое начальное.

    5. И не хотим считать, что мы с вами прожили больше не сами.

    У меня больной как у больного человека спрашивает про воду горячую чистую. Ну как, он говорит, вода чистая для того, чтобы купаться?

    4 апреля. Ввиду ветра, который дул в форточку. Я, как и обычно, под одеялом лежал. Алферов писал матери письмо. А Пятаков чего-то с написанного. Пишет большинство карандашом. Кто-то эту штуку. Как на грех, куда-то делись они, их Пятаков не обнаружил. Как и всегда, он заболел крепко. Он спросил не у Алферова, а у всех, кто был в палатке. Сам не стал ждать. К выходу с этими словами, за ним с кулаками Алферов, Пятаков в коридор быстро. Как тут где-то взялся Алмаз на это все.

    6. Слышу Алферова на Пятакова слова. Он, мол, говорит, что мы взяли его карандаши. Алмаза дело делать. По согласию, Пятакова в одиночку. На его место привели старика Куракого. В это время заходит Шахиров инженер. Видит, нет Пятакова. Стал говорить: «Этому глупышу так и надо». Я за Шахирова взялся, гоню его с палатки, а он не идет. Я тогда дежурного Николаенко прошу, чтобы он освободил палатку. Я в этом выиграл, но не он. Я за обиженного, а он против. Алферов, как на грех, стал ввиду этого старика закрывать форточку.

   Фраза предо мною. На Красной площади вижу наше все правительство. На своих плечах несут в катафалке сожженный пепел умершего Малиновского в кремлевские стены замуровать.

    7. Я у них спросил: что это вы делаете? Из них один отвечает: «Воину, самому высокому между нами товарищу, ему делаем почет». Я у них опять спрашиваю. А что, если вы умрете, что будут люди делать? Глубокое молчание. Никто мне на этот вопрос не сказал никакого слова.

    Дальний восток. 4 апреля был со стихией ураган 9 – 10 балов. Много пострадало в этом деле.

    Вышел на снег, стал ходить по условиям. А у меня нога разрезалась, кровь стала выделяться. Я сейчас побеспокоил брата, чтобы он мне, как аварийному, помог, отвел в отделение. А он мне сказал: «Иди, и не приходи, а я тебя водить не буду». Сергей Николаевич хотел мазать йодом, чему я был противник.                 

    8. На дворе на том месте был неимоверный холодный ветер, ходить босыми ногами дюже вредно. Зимою было не так, как сейчас между мною и природою делается через дорогу. Вышел на прогулку, я почувствовал что-то не так. Ходил по лавочке с апреля, где-то взялась кровь. В кино собрались, я вышел тоже само, стою, жду первой очереди. В это время мимо походит Алмаз. Он поставил вопрос: «Тогда я тебя пущу, когда измеряешь температуру. Я и на это пошел, измеряли – 37 и 9. Он не дал согласия, я к нему в кабинет. Он мне говорит: «Ты умрешь, а должен без своего вмешательства ложиться, за тебя диплом и два года. А когда ты умрешь с моим распоряжением, то я тогда не буду отвечать».

    9. Я это только продумал, но ему не сказал. А под чьим усмотрением умер Малиновский? Ему сделали под сердечным …операцию, он от этого умер. Надо заслужить в природе, воспитаться человеку не по такому делу, как мы, все люди, зависимо живем. Хотел колоть инсулином, тогда иди в кино. Я ему говорю: завтра уже этого не будет, а будет новое. Дурова делали медведи танцовщиком не одного, а многих под барыню сударыню… Второе, был волк здоровый и злой, с ним занимался, он свои зубы не смог сложить. А когда ему вбросили маленького человека в клетку, то волк с человеком, как обиженным, стал дружить через дирижера.

    10.  Он через этого человека заставил волка согласиться с человеком пойти по Москве. Есть всякого рода дельцы, они мудро старались людям какую-либо цацку сделать. Делали, у них это дело получалось до такого большого вооружения, и такой развитой техники, которая заменяла физический труд. Как было тому физическому труду тяжело оставаться, и поднимать груз на плечи. Он есть и сейчас. Надо искать не в природе, как мы его ищем в тайне. Через то, что мы делаем и сделали, это для нас не польза, которую надо нам. А разве это не природа? А само дело не то, которое в процессе развил? Никто не скажет, что это будет плохо. Я за свою идею был изолированный. Через то, что меня у ученых врачей брать.

    11. У них с воспалительным вопросом, взять больного человека с пальцем мизинцем, которому грозила опасность до локтя руки. А когда он обратился ко мне, попросил меня, я у сестры спросил разрешения. Она мне разрешила. Я тут же взялся, без боли, все это на глазах у специалистов легко сбил воспаление. А в Казанской больнице сестра Клара, она у себя мокрый лишай носила. Что она ни делала, какие особенности ни делала своим капиталом. А после меня руки можете проверить. Зиму проходил, не простуживался, не болел, а сейчас заболел. 6 апреля на прогулку не пошел, и не стал по коридору бегать. А увлекся сном, сплю, и спать хочется. Значит, не так даром я спал. А потом смотрю: по телу дрожь, как бывает, трусятся. Значит, заболел.      

    12. Заставляет меня вставать. Говорится так. Лучше жить, чем не жить. Я на это силы имел. Знаю, что делать, сам делаю. Пошел, своим поступком заставляю природу, чтобы в ней жилось. А жизнь человека, она характерна для того, чтобы быть помощником. Надо самому себе, а потом другому лишь бы умел помогать. «Доктор будет лечить», в газете «Известия», там такие слова литературные, и правильно. Любой наукой ученый может экспериментировать, лишь бы была людям польза.

    Школу надо нам построить для того, чтобы любители своего дела там получали знание. Никаких балов не набирать, никакой стипендии. А чтобы развивалась на человеке сознательность, с которой приходилось поделиться с теми людьми. 

    13. Кто в процессе этого всего диплом получил своего места, зачем ему в этом деле кто-то. Он начальник, я его подчиненный.

    Или оставили такое общество, в которое входила душа и сердце каждого малого и большого человека. Согласиться взять и дать любому человеку, работал ли он, или не работал. А раз меж нами такими живешь, проявляй. Твой брат сбоку все делает, он тоже получает. Так давайте соберемся, и начнем такое творить, чтобы люди людям не сказали про меня, такого ученого. Кто бы он в этой области ни был, его дорога чужая от нас. Мы его наняли, он у нас человек интеллект. У нас женщины уже достигают летчика, это можно. А разве это нельзя, чтобы люди у людей учились, как будет надо предотвращаться от простуды и заболевания.

    14. Люди, молодежь каталась на велосипедах. А я бежал сам, вперед прибыл на место, где приходилось купить в одном магазине щетку от пыли. Деньги получил кассир, а чек не дал. Как было трудно пролазить из-за натиска людей. Меня останавливает контролер и составляет акт. Как мне приходилось видеть асфальтированную дорогу до самого солнца. А половину жизни я бесконечное пространство видел, морской в воде вид. Без мысли не оставался. Этого никогда не было. А сейчас может быть до самого Японского города Токио, в котором лежит больной. Никто ему не помогает. А я на расстоянии все могу сделать, лишь бы дали возможность. Не как человек, а как Богу веришь – будешь здоровым человеком. Не хочешь этому верить – верь человеку. Он тебя проведет и выведет.          

    15. Куда? Куда дальше не попадешь, как в могилу. Если мы не умеем, что можно сказать про то, что у нас меж нами процветает, и будет процветать. По нашему всему развитию очень много мы заимели, а можно больше заиметь, но пользы никакой не нашли. Мы экспедиции назначаем для какой-либо цели, она нам нужна для науки. Всеми достоинствами снабжаем, даем оружие, то есть посылаем технику. Но того, что нам надо в жизни, мы не искали, и не ищем в этом. Одна просьба перед правительством, чтобы они дали свое полное согласие в жизни, и разрешили любителю этим заниматься. Разве плохо нам будет от этого дела? Человек будет через людей развивать свою идею, она наша независимость.

    16. Она никем не занятая. Что, если бы мы взяли, да оставили землю свободно. Пусть она зарастает. Надо изучать на этом деле. Раньше – это не теперь. Сейчас на ходу вся живая культура, которая делается для нашей молодежи. Мы, хлеборобы, такие люди, которым надо большой урожай. А про неурожай он не знает. А вы как думаете про коваля, кузнеца. Разве ему не хотелось какую-то цацку смастерить, и за нее получить деньги? Это его работа. А хозяин ветряка мельник, ему надо хороший ветер молоть завозчику зерно. А мельник водяной мельницы, он смотрит на погоду, ему надо дождик. Это наша жизнь такая в природе, думать. А чтобы делать, тяжело, и очень крепко. Хозяин говорит: у меня сад хорошим, я за ним ухаживаю, как хорошим плодотворным деревом.

    17. А его у меня любят за то, что оно родит, дает плоды. Я, говорит мастер сапожник, людям нужен. Они меня хранят, и держат возле себя. А плотнику работа тогда будет надо, когда человек задумает построить дом. На помощь свою зовет меня, я ему делаю, как умею. Лучше этого не могу. А человек мою работу видит, он видел у другого дяди. Полковник убил в своем дворе мальчика, а суд его как такового оправдал. Он выходил из суда, его облили бензином и зажгли. Человек сгорел, с чем человек должен разобраться, как орган.

    Говорит самый бедный человек в обществе. Я живу очень тяжело, даже нет курочки с петухом. Словом, для хорошего нет, чем его проводить. А люди имеющие так не смотрят, как надо. Никто из всех не пришел, и не спросил у меня.

    18. Я бы ему сказал. Хорошая в природе земля, но зато хлеборобная черноземная. Так это без всякой борьбы не обходишься. Я, говорит хороший хозяин хорошему добру. Чего только у себя имею, нельзя по условию назвать, что это плохое, то есть нехорошее. И без этого ни одного хозяина в природе не рождалось. Все отстающие хотят гнаться за уходящим. А мы хорошо знаем про природу, что она такая мать, ей недолго переделаться с матери на мачеху. По положению дела, отец есть отцом, а мать матерью. Поэтому семья какая-либо, но порядочная любовь к труду. Однажды мы жили в лесах, а у нас в тайге водились злые звери, особенно мишка медведь. Я, говорит охотник, напал на две берлоги, не стал их тревожить, пошел за помощью. Нас собралось трое на это дело.

    19. Когда стали с ними заниматься, вызывать с берлоги медведя, то там не один был, а всех их было четыре. Во второй оказалось меньше, три. Мы их побили, один за другим вылезали, мы их убивали. Я, говорит, на все руки мастер, но такого никогда не слышал, чтобы в течение минуты разложили. Где-то взялся парень свой с этой птицей филином. Я его взял, как подарок, домой приношу. А мои голуби когда увидели его, разлетелись. Больше этих голубей я не вернул. Воробья с зайцем не сравнять, оба между людьми живут, но человека с чем-либо боятся. Мы, говорят, тебе, как хозяину, не доверяем самих себя. А вот ворон с орлом высоко поднимается, далеко свою добыч видят, но вот разно питаются. Не соглашаются быть вместе всегда. А что было мне раньше, такому человеку, как я себя вел. 

    20. У меня была лошадка. Церковь имела человека для открытия верхнего окна. И на это нашелся охотник, интересующийся за эту бечевку руками взяться. И по ней, как по лестнице этого дела, достиг этого окна, через которое ему приходилось добиться кассы. Взломал замок, взял деньги, вино. Только задержали, узнали, что он вор первой гильдии.

    Для Иванова женщины молодые очередью двигались. Для чего? Не знаю. Шли без всяких людей, двигались с катафалка. Цветы разного вида. Куда, зачем, и кого несли, не знаю? Это глаза в наве видели, как солнце, воду.

    Сельское хозяйство говорит. Они хвалятся, что они в прошлом году ничего не сделали в соревновании. Надо было заключить между собою.

    21. А теперь комсомольцы берутся за это дело по-новому. Ввиду 50-Летия октября заставят себя заключить соревнование. Работа идет, но вот природа что-то сделает, нам дождя не даст. Мы с вами кому не верим? Богу. Его держим в темничной больнице. Он говорит. Вы свой год получили, вас природа не забудет. А вот мой вам год. Сделать то, чего вы не получали.

    Таланты на соревнования разных дел, областных, или районных. Особенно мы ребят подбираем выдающихся, ему дорогу, ворота открываем. Его просим повысить дорогу спорту. Не одна эта система так через тренера делается. У нас люди на это рождаются. Мы их для людей подбираем, учим, даем специальность. Она его поднимает вверх, и делает героем.

    22. Это вечно развитая на человеке такая система показательная чемпионская во всех странах на смерть. Люди со своими ударами идут, и делают то, что приходится в этом стать чемпионом. Каменные сложенные стены разрушались в жизни. Моих глаз никогда не уйдет это дело через правду. Куда они сыпались, и где они девались. Но когда эти слова писались, то желтые вроде подсолнухи вились кучей за пером. Вот когда моя мысль пришла напрасно. Мы ученых наняли, и дали свою волю делать то, что они хотят сделать, и пустить в ход на производство хозяину этого дела, или инженеру. Ученому человеку, кто свое производство сделал таким, как он его не ожидал. Он думает много. Но вот делать приходилось человеку, которому надо будет легко жить.

    23. А у нас техники нет, то есть машины, которая будет надо для скорого дела. Мы с вами люди ученого характера. Наше одно – копаться, думать, придумывать, вносить, ставить на колеса. Мотор заводить, чтобы он людям нашим, тяжело трудящимся, помогал. Как наша мысль мечтательница, и сделала она немало хорошего. На выставке мы показали людям. А вот практически в кабинет мы не притащили. Пока делает все человек. Ученым, инженерам хотелось своим хвалиться, но у них ничего такого в жизни не получилось. В колодец без дна ведра не спустить, воды не напиться. А вот дело самой жизни мы избегаем. Все ученые, все знающие люди по части жизни.

    24. Идет Алексей Никитич  со своей седой заросшей бородой вместе с многими людьми. А слова говорят: «Все равно мы с Господом Богом своего добьемся». Люди века свои завоевывали, и так не достигли, ушли дальше, и не получили легкого в жизни. А в людях есть наши рожденные дети, кому требуется великое в жизни воспитание для того, чтобы дитя делалось таким, которого мы еще не рождали. А вот оно родилось, и воспиталось не в духе того, что надо. Паровоз нового образца подготовился под состав. А наши земные люди взяли на себя ежедневно делать, что приходилось им встречать. Человек любой местности ждет хорошего теплого дня, чтобы в нем сделать то, чего не думалось. День хорошего качества перед человеком.

    25. Даром так никакому человеку не приходилось без всякого оставлять. Разве это не природа себя развит в этом деле. А разве она не сможет помогать? Она сможет любыми средствами помогать. У Осташки Полянского очутилось трое часов, золотые и белые. Он просит, чтобы я ему дал одни. В своей старообрядческой церкви был, а дети игрались. Я железными дверями накрыл одну девочку, то есть убил. Думаю, погиб. А девочка живая полезла с криком, и поднялась, и ушла. Чья, и как, не знаю? Усаживался поездом, но не уехал. Ехали по своим намеченным местам люди всякого характера. Они ехали с бригадирами, они ехали по закону своему, якобы им было такое право заслуженное.                           

    26. Я тоже не ехал как зря, на себя брал идею. Им говорил, как зависимым людям. Они меня окружали, и смотрели на меня, как на какого-то для них не человека. Якобы я им в этом сказал, знаете что, самому командиру. Моя идея для вас не подходящая к жизни, а для вас разрушающая в этом всем. Мы, все люди, остались на непаханой стерни. Моя сторона запахивалась.

    Под 20 апреля мне был преподнесен план форма завоеванного человеком государства таким независимым людям, которые со своим здоровьем не будут мешать никому другому никак. А только это идея, которую вносит для жизни небывало человек.

    27. Ему право природа дала пользоваться в Каменской области, как человеку.

    Тихо, тихо, тихо наша мать природа на месте стояла. Она нам из всех никому не говорила, и не хотела она, чтобы мы по этой дороге шли. Ей было жаль, и крепко за то, что мы не послушались. Взяли, да пошли по той дороге, по которой не следовало. Мы в этом деле ошибались и ошибаемся, но поделать ничего не смогли. Нас окружила природа, показала веху. Мы прямо пошли, а получилось криво. Нас встретила стихия, а с нею не совладать, кроме как надо сдаться. Бессильно бороться с нею, совладеть. А лучше поделиться.   

    28. И сказать ей: извини. Она была такая. Если нам придется ее опознать, какая она сильная. Нет больше никого, как есть природа. У нее вся сила есть, большие возможности для нашего человека все сделать. Реки быстрые протекали, а площадь ровная была. Цветок рос перед нами, дышать было аромат. Но природа несмолкаемая. Всходило солнце, а потом оно заходило. Все это было людское. Воздух, вода, и земля – самые близкие друзья.

    Дядя Филипп сидит на заднем месте, моет голову. Говорит: «Я это здание, самое хорошее, сам заделывал. У меня спрашивает сам директор: как оно может потечь? Я ему сказал: такое гром не разобьет».

    29. Мы урожай полем положено стерне, да по мягкой дороге трое провезли. От смерти уходили, а к карантину прибегли. Много поисков прошли, но чего-либо не нашли. Наша задача такая, найти в природе. Сделаться в природе человеком новым небывалым. Хотя мы и думать не хотим, а сделать бессильные. Взяли, сделали человека Богом. Долго вокруг мы ходили. Не знали, куда и зачем его посылать. Думали, гадали про него, как будто она есть святыня. А оказалось, самая простая, обыкновенная штука. Сам он простой  и обыкновенный человек, с кем можно.

    30. Любому человеку разговаривать с ним можно. Ему можно задавать вопросы. Он любезно отвечает, и понимает он их хорошо. Если только поймешь его, изучишь все детали на нем, он будет для тебя в дальнейшем помощник, учить тебя будет. У него знание практическое природное, мировоззренческое, с кругозором. Так что он будет нужен всегда в твоей просьбе. Ты его проси, без него ни шага. Если его считаешь Богом, и ему веришь, он твой покровитель, он твой и сохранитель во всех твоих делах. Не хочешь верить в него – не надо, живи сам. Он всем помогает, любому человеку. Надо просить с душой и с сердцем.     

    31. Воровать не помощник, убивать не учит, плохого другому не хочет. Хорошее, теплое и холодное, плохое любит без конца и края. О природе так, как все люди зависимые, не думает. Для Бога белый свет – от него нет ничего белее и мягче. Зима для Бога – здоровье. Люди для Бога ничто есть. Что захочет Бог, то сделает им. Все будут возле него. Бога обижать не надо, за что мы будем обиженные. У нас нет того, что надо для всех. Мы крепко жалуемся и плачем. Нас природа за это не жалеет. Берет, поодиночке наказывает своими силами. Мы, люди, нас много всех, бессильные бороться с нею. У нее – естественность, у нас – искусство.       

    32. Порожний поживший дом, без всяких перегородок, собирался в нем после жить. Сам Брежнев был в своем наряженном мундире, в шляпе. Он в таком, можно сказать, где находилось устройство гнать самогон. Брежнев сидел, и у него от огня загорелась голова, особенно шляпа. Я, Иванов, его умолял, просил, чтобы он оттуда выбрался для спасения сам себя. Он там был, да еще самогонки напился. Когда оттуда выбрался, мне приходилось водою обливать шляпу, загоревшуюся от жара. Это все утихло. Он со своим корпусом вышел на улицу, и стал мне хвалиться через это европейское совещание для того, чтобы ему доказать своим умением. Я в эту минуту был в трусах, на снегу стоял.

    33. Что же получается? Это совещание два раза сзывалось, а дела никакого на рыжих лошадях не сделало. Яшка ехал из моря на паровозе, а я вслед по воде шел. Мы этот паровоз в ремонт провели. И там в шлаке его в таком месте поставили еле-еле. Но как раз по воде приходилось возвращаться по мели, и через узкий водяной проток пронырнуть, как раз через границу. А там собирался дождик, и хотел мочить эту землю, где посеяно было зерно, от чего получился урожай. Надо будет не заставлять любые народы, а их надо просить. Особенно народ китайский, которому приходится трудно своими руками культурную революцию. У него такт правильный, с ничего делать что-то.      

    34. 1 мая. Моя бабушка Александра пошла к Федору Чувахину, я ее искал. Из Ростова вышел поезд в сторону Москвы, а молодой человек ехал почему-то до Ростова. Мы люди все в природе такие простые, а хотим, чтобы наше с вами сделанное вводилось в жизнь. Мы с вами сделали очень хорошее в жизни, и много для того, чтобы этого дела учиться всем. Для нас природа служит источником. Мы, люди, такие на белом свете, нам надо. А у природы эти качества есть, мы их ищем, и их находим, и ими пользуемся. Хотим, чтобы они были. Мы ими одно время живем, и будем так жить, как жили одно время. Мы, все люди, живем, а хотим, чтобы жилось у всех лучше.

    35. Дело такое  теперь, без всякого подхалимства как будто жить нельзя. Говорят, что у советской власти нельзя торговать. Нам сказали, что такой-то открылся магазин мануфактурный. Этому открытию даже сам председатель поставил финансовый значок о патенте. Мы тоже в город небольшой со своими чемоданами пробирались, искали без всяких людей свою улицу, которая давно была надо. Нам даже дом для спасения самих. И вот идем, люди встречают много. Мы были удивлены.

    36. А потом, когда стали подходить к своей улице, то улица эта оказалась. Мы стали искать номер по электрическому такому свету, было дело на вечер. К номеру полпути, еще первый начинался, да идти с вещами было тяжело до № 42. Это оказалась улица нашего села. Я хорошо эту улицу знал, и не соглашался по деревне в таком виде, тяжело скоро дойти. Со мною, с таким человеком, стали встречаться знакомые. Их интересовало, куда мы, и зачем шли. Меня мой близкий знакомый вел к себе показать. В жизни своей он нашел тайну, она была недурная в своей семье, которая без всякого дела никогда не сидела.

    37. А когда не было труда, он, как хозяин, их заставлял в землю втыкать железные палочки. И считать, сколько он этих дырочек сделает. Он в этом находил какое-то хорошее удовольствие, чем он хотел мне, как другу, в этом деле перед своей семьей хвалиться. Я, и были люди другие, думали, эта штука неплохая. А может быть, она чего-либо даст в жизни хорошего. Мы попрактиковались, поделали это дело не один день. Да посидели не евши. Нас заставил интерес это делать. Мы признали, это все дело, им выдуманное, ничего для жизни реального не дает         

    37а. А хозяин этого дела делал у себя из-за того, что у него в местности оказалось много людей живущих, но производства не было, куда поступить. А свое все то, что было, так оставлено. Так он и выдумал эту историю, хотел было этим делом заменить. Этот неоплачиваемый труд людям надо ввести. Мы копались очень много в своей экспедиции, но толкового в этих ямочках ничего хорошего, кроме как голодные остались они. И мы даже хорошего сваренного супа с хорошим русским, белого хлеба не съели, не проглотили. А ушли с этого места, на которое мы стремились попасть.        

    38. Нас дорога в этом деле не довела. Мы оказались в природе пустыми без всяких этих тяжелых чемоданов. На просторе высшего синего бугра.

    2 мая. Перед восходом солнышка тучи много показались. Я перед собою ставлю над ногою болезнь. А на небесах возле восходящего солнышка показались тучи, и много для увеличения. А болезнь моя прогрессирует на ноге. То я говорю. Если эти тучи разойдутся, то и моя болезнь уйдет, если я стану с этого числа не кушать, как кушал я до этого.

    Мы спускаемся по людскому ходу в шахту. А нам резали с правого хода, со светом гнали вагонщики вагоны.

    39. Мы им дали дорогу. Пока они свои вагоны до указанной остановки догнали, и их остановили, мой напарник вперед выскочил из шахты. Шахтеры еле-еле выбрались не на простор, а между техническими возле котла. Разными отверстиями меня окружило, чуть-чуть не режет мое тело. Я глянул назад на подводу, а она стояла с двумя корытами. А была сзади ее посаженная нами капуста, то ее хотели грузить. А Максим стоит там где-то, и передает мне чистые семечки, чтобы я их лущил. И за мной шли люди по изложенной дороге. Вороная кобыла вслед не отставала, шла. 

    40. А люди про это говорили. Вот, мол, лошадь, так лошадь. Я пошел дальше по прорытому каналу, где образовалась чистая вода. А кобыла вслед, якобы я шел не на работу. А заведующая меня встретила, и предупредила мою нескромность, как будто я неправильно работаю. Это было дело в завтрак. Виктор брат над больными хозяин. Саша не кушает какой уже день. Он его насмешкой хотел заставить. И вот он сел на заднее место, и не пошел. А Виктор к этому всему отнесся, говорит: «Сдыхай, как хочешь». Вот какая работа медицины. Деньги, а не болезнь. Мне пришла в голову такая мысль. Человек будет выздоравливать с любой болезнью в Ореховке, Луганской области, на Чувилкином бугре. Где я побывал сознательно. Ни одна нация, ни одни люди не придумали, чтобы оставаться без всякой такой еды. Этого не было никогда.

    41. При НЭП я стал жить, хозяйничать. Своровал пару волов, их променял на лошадку. Стал середняком жить. Нажил крупное не себе хозяйство, отцу. Жил с женой, ее любил, но на другую посматривал. За счет приобретенного в природе приделывал. А про похороненное золото сказали люди, которые жили в зависимой стороне. Их природа разогнала пополам. В одной стороны было три красных вола, я их пас. И у другой стороны пасли других по масти. Они увидели меня, и по пахоте пригнали своих волов. Я их назвал богатыми людьми. Дети меня как такового пугались, и уходили от меня.

    42. Мишка Иноролов лежал сбоку, спал, не спал, а от него пахло вино. Я услышал, он понял это. Я у него спросил: ты пил вино? Он ответил: «Да». В тюрьме Казанской приходилось видеть, как наша молодежь в своей хорошей жизни приходила, и до усталости танцевала. Моя просьба: это учесть, у нас в наших комбинатах проявляется недостаток такого хлеба доброкачественного печь. И просьба такая: надо за чистотой смотреть. Моей этой работе хотел … Мишка мне в моих делах помешать. Я его, как дельца, просил, чтобы он мне в этом деле не мешал. Моя стойкость требовала, и настаивала в этом всем, чтобы было так, как это будет в жизни нам надо.

    43. Дело вечернее, скотина как раз из поля приходила. Пришла корова и два быка. Теленочек кинулся к корове, закричал по-своему. А пара быков себе заревела, как будто с голода. Я пошел на огород за соломой, ее было очень мало и гнилая. Я набрал. А они уже перед смертью лежали, да говорили. Откуда это время взялось. А Егор как раз похоронил, с голоду терпела худоба. Все натянутое было, не так, как полагается. Страшно было.

    В Ореховке на Ивкина мосту я стоял. А мне говорят. На Ивкиной против Калинчевых на бугре растерзанная убитая женщина. Коломахина меня просит, чтобы я, как таковой храбрец, смог проверить пойти.

    44. Золото с мисками нелегально женщинами давалось. А бояться пришлось в этом крепко. Стройматериал добывался воровски, по воздуху летели бревна. Я вошел во двор, обратил внимание на забор. А за ним стояли люди. Ночью пришли ко мне, под форточкой мне говорят: узнали, люди много идут к вам. Я, как болельщик в этом, их впускаю во двор. Хочу, чтобы они проходили в комнату, как это делалось. А моя жена увидела, и дрогнула таким опять приемом, которого я делал. Она как заплачет, жалеет мою жизнь. Хочет сказать, что я не хочу умирать дома, а где-то там.              

    45. Иван Алексеевич, Фекла Игнатьевна, и девочка Ульяна Федоровна, и Порфирий Корнеевич гостили у … хаты. Мы имеем такое хозяйство, в котором приходилось делать разного характера работу. Мы поехали на лошадях в другое место трудиться. А по нашей дороге был такой случай, с которым приходилось встретиться, как с живым фактом. Идет по дороге железной поезд, а ему кто-то сделал крушение. Он загородил однопутное движение. Смотрим, идет вслед.

    46. Я умру тем, что брошу все то, что мы имеем. А воскресну тем, что в жизни нашел жизнь, но не смерть. Почему я не кушаю? Вы думаете, мне не хочется покушать, или кушать нечего. Я не кушаю из-за того. Если все люди хотят дождя, а его нет, и не пойдет. Я ведь не хочу, чтобы люди с меня смеялись. А вот дождь пойдет, буду есть.

    Я вспомнил про капустник Ивкина, где жил Иван Антонович Полехин. У него жила Махорка племянница, которую я любил. Нужно, не нужно, а часто через ее личность ходил. Она не осталась за мною, но любовь моя так и осталась.

    47. Умер человек, его собираются хоронить со слезами, его везут на могилу. А когда он воскреснет, люди испугаются, уйдут от него. Я так вспомнил про свое то, что впереди будет завтра. Упал на землю белый снег, чем я радуюсь, и люблю я холод.

    Когда только люди меня, как Бога, в этом деле освободят, тогда люди будут жить по учению Бога. Не освободят – будут мучиться хуже, чем до этого дела. Надо будет признавать. Из-за одного дождя, из-за одного питания. Человек ума это не согласится делать ни за какие возможности.

    48. Люди будут в этом деле сильные, или Бог будет силен. Сажал по черноземной земле, по хорошему грунту деревья сливы. Уже с листьями, сам между ними ходил. Солнышко тепло светило. А я по-своему свои созданные стихи пел. Собирались люди рабочие на работу в смену. Один с другим сошлись, а другой бежал, старался от этого не отстать. Собрались в природе люди, на машине едут искать тайны. А сами в борту посочиняли, и свое в песнях поют. Я для себя купила черевички с новыми каблучками, с новыми подборами, чтобы было, в чем танцевать. Один человек, живущий в своем доме, вздумал другого ни за что кнутом большим погонять.

    49. Подкрадываясь, стала Катя просматривать мою писанину. А на ней уже есть отметки пять. Вершина зеленой травки в балке. По ней юноши, дети всякого роста, куда, зачем бегут в трусах. Ульяша, моя жена, пошла за водой сама, на ходу кушает. Я ей кричу намеренно: полный рот, и кушаешь. На платформе простой нашего транспорта лес круглый сгружался. А вот птицы гуртом вверху летят, наше будет счастье. Я, Порфирий, очутился между людьми мужиками, такими больными людьми, из которых выскакивает один такой смельчак с кулаками, и все за ним на меня бить и выгонять.       

    50. Мы в Ореховке за Ивкиной. Из-за Водолоцкой ночью показалось, чуть-чуть видно. А мы, трое, у пулемета сидим, ждем, чтобы они на бугорочке показались. А мы их должны поразить. И вот мы их на лошадях  упустили, они к нам приехали, не видели нас, остановились. Мы хотели стрелять, а потом не стреляли. Очутился я на курьерском паровозе, с которого по частям слез и пошел. Река, я через нее хотел переплыть или перейти без всякой одежды. Стал готовиться, одну сбросил, другую сбросил, и третью. Очутился в яме, а возле меня ахал на велосипеде, хотел обидеть. Я рос, как вол. Я отбился от него. Сам держусь в свою домашнюю жизнь. На пути солома старая, я ее набрал, и нес ее к дому.

    51. А там была кукуруза нарезанная, и обставленная вокруг дома. Я пробирался к двери, стал стучать, очутился в этих условиях в доме. Барахтался с сеном, а ко мне подходит Ульяша, говорит: два зятя каких-то приехали. И я пошел их встречать, а их оказалось сорок человек. Я испугался.

    Человек наш – хозяин природы, предрешит все наше дело. Мы, люди, разве не хотели с вами сделать то, что в жизни не введено нами. Цветок в природе естественно в поле на том самом месте расцветает, и свою красоту людям показывает. А запах ароматный слышен за большое расстояние. Так же само и борьба человека, война с природой. Она людям все дает, лишь бы люди это делали.

    52. А у них мысль не одна, а разная. Поэтому между ними и природой за их поступок ими же построенная тюрьма и поставленная больница. Не хотелось бы людям этого видеть, но сама экономика человеку показывает свою дорогу, от которой не отказаться всем нам. Да разве люди не захотели это сделать.

    Шел я с мальчиком к ним в дом. Когда зашли в комнату, то мальчик кинулся сразу к свету, а его нет. Я к тетрадям, а их не оказалось. Хотел записать стратегический сон. Меня обнаружили, якобы я был связан с фашистами. Советскому народу передают к ответу меня и брата моего, да третьего.

    53. Я его видел, но не опознал. Нас троих фотографировали. Я думал отговориться, так нет. Егор, тот на меня, что я действительно участвовал в этом деле. Так я был напуганный, что проснулся.

    А вот мы, или он сильнее оказался в природе. Я у Анофрия Кузьмича очутился, голодающего человека. У него в доме сижу да думаю. Как это получилось, что хозяин не досчитался оставить животного, не хватило корма. Он думал, что ему люди помогут. А у людей самих не очень много. Я сижу с буханкой хлеба. А он пришел, и точит нож. Хотел меня зарезать и съесть. Я догадался, ушел. Когда вышел, думал, что кто-либо у меня попросит этого хлеба. Я через Чувахин двор, да по снегу в сугробах. Стояла скирда соломы.

    54. Это не все, со мною случился недостаток. Я тоже в голодовку очутился. А жена моя Ульяша имела полный погреб картошки, да был хлеб. Я боялся у нее кушать оставаться.

    Я пришел на Чевилкин бугор. Вижу, оказалась там Матрена Афоновна Кобякова, Наума жена. Она по каким-то делам туда пробралась. Я к ней с претензией. Кто тебе давал право сюда взобраться. Она стала отказываться. Я ее хворостиной по спине раз и другой раз, и третий раз. Она жалуется. Я стал ей рассказывать со слезами. Говорю. Знаешь, что мне это дело доверил мой родной отец. Он мне так сказал.

    55. А у самого очень слезы на глазах. Я сам плачу и рассказываю, как будто обижен этим. Взобрался на бугор, пришло время. С первого начального имеющегося стройматериала, который следовало с места одного в другое, такую махину, транспортом переправить. Такая продукция, чтобы с нею справиться, надо на это дело приспособленная машина, которая должна погрузить краном. Мы это не одну такую принадлежащую у себя имели. Это не одна она ценности создавала. Приходилось удобное в руках с собою брать. И то предстояла большая очередь.

    56. Люди не обходились так это просто, а без ничего они собирались от этого места уехать со своими вещами уехать. Нам, как имеющим много, не одно это качество. Надо было с собою взять имеющуюся товарную причитающуюся продукцию, которая давала из себя ценности. Мы так и поступили, решили это взять, как тяжелый ручной багаж. На это была выделена одна большая порожняя местность, на которую уже давно люди создавали свою законную очередь. Мы много этого товара ценного к месту везли. Мы все зависимые от этого. Добра, вещей немало. И не то, что хотелось в этом деле быть.

    57. Мы не проигрывали в этом деле, если и не везут. Мы так решили. А завтра, по рассказу этих вот людей, которые здесь в этом деле жили, и хотелось нашему всему этому помочь. Назавтра не одно такое место, такие огромные силы будут со всеми порожними двигаться.

    Это Ореховская Водолоцкая, которая с западной стороны принимала всякого рода созданные стройматериалы каменного вида. Встречался в первый раз с Дербеевым. Мы других сумели замирить, а сами себя не умеем. Как быть? Что это такое в нашей жизни, что мы с вами не умеем на эту тему говорить.

    58. Я мыслитель. Не лезьте в чужое, не делайте другим людям плохого, берегите свое приобретение кровью. Ибо вы не светила есть в природе. А такие же самые зависимые люди, бедные в природе, да еще какие есть. Мы же стоим в очереди так, как стояли все наши предки. У них была мысль такая ждать у себя время, и к нему крепко готовиться со своей снастью, с оружием в руках. Мы это время ожидали, пришло оно и к нам. Мы все силы на это дело, начинаем делать.                 

    59. И вот такая быстрота и энергичность. Спешим сделать то, что мы начали подготавливать с осени. А весна пришла основная, заставила любого человека это дело творить. Мы, люди все, за это дело беремся, или брались, кроме одного-единственного человека, который физически заболел. Или у него нет, чем эту работу делать. Эти люди все обиженные природой, забытые всеми нами. Мы им не помощники и не сохранители их здоровья. Наша хитрость, от этого дела уходить. Не хочет на месте одном простаивать. А жизнь требует, что-то надо делать, и прибыльное.

    60. В людях зародилась такая мысль богатая. Мы не должны от этого всего отставать. Наше дело одно – идти по той дороге, по которой прошли все живущие старожилы. Или, можно сказать, все наши предки, которые когда-то жили, может, хорошо. А потом сдались, умерли, как и не были на белом свете. А умерли на веки веков. Это не наша с вами мысль, и не наше с вами дело такое. В нем я пожил одно время, и попользовался своим добром, а потом распростился, ушел в прах в землю.

    61. Что за такое чувство заставило человека смениться через это самое. В природе надо не думать так, как мы сами себя заставили, и хотим жить. Поэтому наш день пришел небывало впервые. А мы с вами с такими людьми приготовились по-вчерашнему сделать. Перед нами стоял стол, мы его также накрыли. Стояли стулья по-теперешнему, мы их заняли. Взяли свои принадлежащие ложки, кусок хлеба отрезанного. А первое – чашка с борщом. Мы это все прибрали гуртом побыстрее. Нам дали второго, чем мы это закончили хорошо. И так же мы сделали все это завтра. Не только завтра, и будет дальше в нашей жизни.         

    62. В этой всей начатой жизни мы с вами не живем, а отмираем как никогда. Мы это есть люди, да еще какие богатые своим нездоровьем. У нас того нет, что надо, это здоровье. А оно живет один раз всего в жизни. А потом отрывается, и бежит своим путем. Мы этого не видим, мы не старались в этом найти. А воевать, нам в этом успехов не будет, мы с вами проиграем через хвальбу. Природу не обдуришь, она нами командует. У нее силы естественные. Тому помогать, кто обижен и забыт всеми. У нее это никогда не забывается. Два раза не бывает выигрыш. А один раз, и стихийно, но бывает. Природа – мать наша, она нас всех родила, всех она и огородит.

    63. Мы это все захотим – сделаем, нет – так останемся. Надо не экономику строить, а сознательно бедность вводить. Однобоко не жить, а с кругозором и мировоззрением. Надо любить хорошее, теплое и плохое, холодное.

    По своему пути летит маленькая пчелка, она по-своему говорит. Какие это есть люди со своим намерением. Как чуть что-то такое не так сделалось, уже большая обида. На кого? Да на природу. А если сами вот нас, маленьких таких мизерных пчелок заставляют, чтобы мы их кормили и делали воск. Для нас таких люди делают плохо. А в жизни поделать мы не сможем, нас за плохое к людям они упразднят. Нами не все так интересуются, и хотят у себя их держать. Мы же красавицы в жизни своей.

    64. А какие труженицы, нам лишь бы природа.

    24 июня Владимир Иванович сказал мне: я напишу в суд в Бобренец через месяц. В одном месте я нахожусь, приобрел четыре отрезанные по метру бревна легкие. Узнал про транспортное хозяйство, керосин возят в бочках на лошадях на подводе. Мне не отказал водитель, чтобы взять эти бревна. А хозяйственник узнал, велел их выбросить. Я дал слово за это уплатить водителю. Они согласились, взяли. Я проморгал. Он уехал шляхом, мне приходилось догонять. Я хотел дождаться любую машину. А на лошадке не догонишь. И на инвалидной нет мест.

    65. А тут ремонт оказался на мосту, с экскаватором все делали. И так мне не пришлось догонять. Сын с отцом пасли стадо коров, и одежды холстинные.

    Мы ждали поезд, а он скорый, должен на этом месте остановиться, и нас как таковых забрать. А он шел, забрал, кого надо. А мы остались. Я был в тулупе. И у меня впереди была Егорова ... Мы вслед кричать, он остановился, мы бежим на место. Нам все это кажется, взялся за поезд, за приспособление одного вагона, а надо добраться до другого вагона. Поезд стал, ждет нас. Мы еле-еле взобрались, а люди нас встречают.                

    66. Летит быстроходный реактивный самолет. Но люди на это все движущееся смотрели. И мыслями на такое расстояние в нем человека полагались. И водитель делал то, что мы видели. Мы смотреть начали с нашей русском низко летающей фирмонки. А сейчас мы с вами так на этот счет вооружились между людьми в природе. Наше с вами одно большое в этом деле незнание. Мы любим свое, хорошее и теплое создаем для тела, и удобное для продолжения. Какие же мы люди, заставили нашу новую технику. 

    67. Все колеса и моторы работают, и делают то, что наша машина на земле сделала. Разве это не наше родное поселение местности, село, или деревня с городом. Мы с вами того, что надо в жизни, ни в коем случае не достигли. Перед нами порвалась наша красота. В природе человек хорошее и теплое потерял, нет его в природе. А человек есть на земле, человек со своим здоровьем, он на высокую гору лезет легко. А когда мы с вами заболеем, для нас с вами нет пути. Дорога повернулась в иной путь, который не к жизни, а к смерти

    68. Ученые, кому верить: человеку или машине? Человек устно говорит, естественно делает. Любое заболевание через руки свои током убивает, родившего человеком врага. Это правда, изложенная в природе не машиной, искусственно сделанной на человеке. А умом своим, на расстоянии продумано. И пробуждение нервной центральной части мозга. Я человек естественный природный, независимый от нее. Большой, и крепко, болельщик о нашем заболевшем близком, больном, забытом всеми людьми. А мы ему никакими средствами не помогли. А закопали в землю так, как оно делается в людях в природе.

    69. Оно будет делаться через наше незнание. Мы бедно развитые в этом деле, жить не научились. Мы ученые на нашу смерть. Не уходим от нее, а приближаемся ежесекундно. Это наша неправда.

    Про самосохранение клетки я говорю правду. Мое закаленное здоровое молодое сердце 25-летнего человека. Выход мой в свете. Не боюсь я врага, не страшусь ничего, даже своей смерти. Если бы этого не было у меня, не жил бы я давно. А то мое тело два года испытывалось в Казанской больнице, сделало то, что надо. Практически ученым врачам показало свою бдительность на себе лично и на других. Мы не будем кланяться природе. Сами взяли, теперь делаем, добились истины, и ею стали владеть. Наш человек никогда нигде не будет болеть и простуживаться.

    70. Этого мы добились. Что может быть от этого лучше, если мы сменим поток. Жизнь будет новая.

    Какое всходящее солнышко, оно с утра рано поднималось, и себя, свои лучи показывало, как никогда. Оно обогревало, и ложилось на землю так, как это делалось перед нашими людьми. Они в этом месте делали, и заставляли в атмосфере меняться из одного в другое. Нет конца, нет края этого идущего в природе времени. Оно с собою несет не такие условия. А каких только их нет в природе такой, как она с первых дней своего дня рождения, в котором наш человек произошел. Как какая-то живая клетка встретилась с тем, чего в жизни не было, а сейчас есть.

    71. Да наша человеческая зависимая в природе ежедневная жизнь, которая стоит, и в очереди ждет. Оно идет, и медленно приходит к нам. Мы встречаем и провожаем с силами, хотим, чтобы оно от нас таким хорошим ушло, и больше не возвращалось назад. Мы его видели до этого таким, как оно приходило и уходило. Для нас никакого ущерба не сделало. А прибыль разрасталась. Мы богатели, у нас это все прибавлялось. У нас была заинтересованность индивидуально. Человек какую-либо интересную вещь для себя сделал, и перед всеми в этой местности он ее показал, как небывалую единицу, которая заставила человека другого смотреть.

    72. А у нас такого хорошего в жизни не было. Мы принимаем его впервые. Разве было плохо нам, этаким людям. Мы с вами сделали из себя нового небывалого человека, кто в жизни себя переделал на новые качества. То человек болел в природе, а сейчас он не болеет и не простуживается. Да и к тому дело идет. Он умирал и умирает, а добьется цели в природе, что умирать не будет. Это время не за горами, надо будет делать. Мысли такой не рождалось, и не было у человека думки. Это невозможно, да и кто сможет это сделать. У человека слова не было, и некому сказать об этом самом.

    73. Все люди зависимые от этого. Их дело одно – умирать. А моя жизнь не Богова, а человека, не такого, как все люди, кто однобоко заставил сам себя окружить себя зависимо в природе. Как уже сказали в один голос, мы живем один раз. На свое обоснованное место стали мы и стоим, ждем небывалое, новое. Оно и к нам пришло. Мы думали, в нем жить и свое дело делать лучше, чем было. Раньше ошибались, и сейчас никакой другой дороги для этого не нашли. Наше дело такое в природе – гибнуть, как мы гибли все время из-за этого дела. Хотелось мне, такому человеку, сделать руками своими то, чего люди не пробовали и не хотели делать.

    74. Мы с вами наметили это сделать. А чтобы доделать, этого мы не сумели. Оборвались в этом, не сдержала бечева, жизнь человеческая ушла. Мы с вами не искали у себя жизнь, как это нам требовалось. А пошли искать своим умением по природе. В условиях не нашли жизнь  свою. А наткнулись не на жизнь свою, а на нашу смерть. Какая она есть, из-за чего мы начали болеть, или мы простудились, и легли мы в постель, лежим, стонем. Наша с вами такая напала, на нашу такую долю, болезнь, с которой человек встретился. Его, как такового человека, за сделанное им в природе, она не пожалела.  Силы его взяла и отобрала. Он непригоден к жизни. Его природа гонит с колеи, как непригодного к жизни человека.             

    75. Я вижу на нем недостаток, а он у него есть силой. Так что с природой не следовало считаться, как не с матерью родной. Она нас всех до одного родила, и всех постепенно умертвило. Это не наша с вами такая между людьми есть жизнь, наше незнание по части этого всего. Мы такие люди со своим направлением в жизни, своим на себе хвалиться, и гордость свою, ни перед кем не уступать никогда. Это было, оно и будет между нами всеми.

    Закалка не хитрила, не хоронилась, прямо шла. Если это было нужно, она не смотрела ни на какую страсть. Шла она, и не останавливалась нигде, а брала храбрость свою.

    76. Мы знаем хорошо про любой и каждый день. В любое время человек может умереть со своим таким приспособлением, с таким вооружением. Между этим разницы нет на этот раз. Мы считаем, что наше все приготовление в любой встречающийся день. Мы его также с хорошим таким позади оставляем. Наше такое в природе дело делать приходится, особенно в понедельник в любую проходящую неделю. Она у себя имеет шесть дней всегда рабочих, кроме одного праздника воскресения. Как эту неделю приходится каждый с утра день напролет. Без всякого дела, или без всякого труда никак не приходится нам всем расставаться.

    77. Нас каждое время хочет, чтобы мы знали, а что надо для этого сделать. У человека разрабатывается своя проработанная мысль. Она делала дорогу ту, по которой без всякого продукта, или каждой твоей еды. Она нас кормит, и он кормится для того, чтобы быть насыщенным человеком для того, чтобы природой сохраниться. Человек одного шага не ступит. И не посмотрит вдаль для того, чтобы своими глазами это место, эту живую вещь оформить. Мы на это мозг свой направили, и хотелось в пользу свою сделать. Мы свое чувство направили, и ввели для этого свой имеющийся слух. Это наше то, что мы не видели и не сделали. А природа такая в людях примерная со своими силами.  

    78. И такой же самый вторник, он идет вслед за первым небывалым днем. А тут же рядом среда, третий день, прошло полнедели. А четверг перед пятницей, начинает приближать эту пятницу. Она к себе субботу тянет. И в этой недели можно распроститься, и сказать про вторую в месяце начальную неделю, которая делала целый любой месяц. Мы в этом месяце не спасаемся, а умираем. Как это делалось до этого дела, и может умереть всегда. А вот не рождалось такого жизненного денечка, при котором мы с вами не закалялись. И не делали все люди в этом деле, чтобы в любом и каждом дне без всякого всего жилось не так, как мы их проводили и провожаем со смертью. Мы сможем умереть, а вот жить, мы в любом дне не нашли и не сделали.

    79. Сделала наша одна из всех есть закалка. Не один она год так свои дни проводила, готовила не так сама себя. Закалка перелистывает и считает, это же самое спасительное время. Человеку это будет новое небывалое, сроду не пробовано. А сейчас человек родился не таким человеком.

    Смерть. Может, мы без этого дела в своей жизни и не пожелали это получить от природы. Но мы такие люди, стоим в очереди, и своего дня ожидаем. Он для нас обязательно придет не такими силами, которые нам надо. Он со своими силами придет, и у нас спросит, что будет надо меж нами сделать для того, кого следует. У него найдутся силы, он их применит, и заставит любого нашего человека сдаться, здоровье отберет.

    80. А введет нездоровье. А с ним нам не жить, и не быть вояками. Мы захиреем, нас окружит неприятность, это болезнь. Она давит человека. Где бы он ни был, а ему хочется жить. Да еще какое желание. Но в природе иное, другое. Она нашему делу, что мы делаем, никак не радуется. Она нам говорит. Я сама и без вас могу ароматом дышать. А когда мы люди, кому хочется плохо жить? Хочется хорошего и теплого. Все наши люди к этому идут, но чтобы удачи, мало получается. Обижает часто нас природа, возьмет и накажет чем-нибудь. Особенно проходит на людях болезнь рак, которому мы не находим средств. И нет человека такого, чтобы излечить легко рак. Мы с вами не научились жить, а научились умирать. Мы не от одного рака умираем.

    81. Наша смерть прогрессирует. А вот жизнь, она на месте не стоит. Сегодня много, и хорошее. А когда это умирает, уже нам не нажить. Лучше бедному, неимущему человеку бедняку. Ему хочется гнаться, и догнать человека бедного, и его перегнать, чтобы у меня было. И есть, знаю, где взять, да прибавить, чтобы было, и на что нам надеяться. Вот какие замечательные в природе в людях дела, наша такая жажда в этом деле. Мы хотели, а потом сделали. Наша в этом человеческая цель и задача вся, дождаться нашего в природе времени. Оно уже старое давно, если смотреть, как на какую-то живую вещь. Она нас, всех людей, заставила, чтобы мы знали  про изменение. Мы в одном времени не пробовали оставаться. А когда одно уходило, другое появлялось.

    82. Гигиену приходилось в одном городе. На одной улице приходилось набросанный людьми всякого рода сор. Эту работу я выполнял для людей. А люди свой сор не хотели убирать. Эту работу не пришлось закончить. Под 1 июля приходилось голос услышать, своя фамилия названа Иванов. Это небывалая единица в природе, такой родившийся день. Под 3 июля 1967 года я приехал на лошади к своим родителям, которые умерли в свое время. Их желание было одно – возле себя меня оставить. Я в этом деле хорошо разбираюсь, в своих только днях, и приснившихся снах, какие они только ни встречались.

    83. Сегодня собрались мы, поехали на машине со всеми в баню. Оказалось, я еду с чужими по своему городу Красный Сулин. Дошли до указанного места, им надо по своей дороге идти, а я пошел. Приблизительно знаю расположение бани, о чем знаю, и иду. Одну улицу прошел, одетый в пальто, а шинель несу. Сам не знаю, зачем. И вот вижу, что это баня. Захожу, отворяю дверь, а это школа, родительское собрание. Я вернулся, стал выходить, а мне сказали, она сбоку. Я когда выходил из последнего коридора, а дети, много их, сидели тихо, ждали урока. Мне эта картина впечатление осталась.

    84. Я вышел уже без шинели. Спрашиваю у людей. Они говорят: ищет баню. Она в той стороне. Я покрутился, повертелся, узнал насмешку. С меня они смеялись. Я пошел по сухой уже пахоте. Дорожек много есть, все они протоптанные. Я иду, делаю свою. А ко мне привязалась женщина, вроде скелет, с ехидством. И так я проснулся. Не нашел баню, а шинель потерял.

    Видел начинающуюся зиму. Под ногами лед, а снег порхал, ветер дует, а он вьется под ногами. Люди сидели в своих амбарах или домах. Я встал и записал эту картину, этот для людей такт в их жизни.    

    85. Люди в одно местности нуждались машиной, чтобы и к ним кто-либо приехал их землю пахать, осеннего времени сделал грядку. Нашелся человек, пригнал со снастью трактор, приехал и начал работать. Не точно занял, а больше, чем указали. Другая земля совсем попала, за нее надо платить. А оказалось, платить нечем. Люди претендовали на свою причитающуюся землю. Значит, такая в жизни история, развитая на белом свете.

    Владимир Васильевич, вы меня заставили написать о своем учении. Я вам пишу одну правду.

    86. Что самое нужное в жизни человеку. Мы ведь люди все на нашей с вами земле. Нас с вами родили предки. Мы встретились с друзьями. Нас окружила природа, воздух, вода и земля. Что нам и помогло в жизни сделать дело. Такое дело, которое показало из себя живой и хороший факт. Мы с вами в этом развились и умом, и трудом. У нас одно в голове – сделать то, чего в жизни нашей не было. Все наши силы, вся наша в этом деле воля должна сосредоточиться умами, и открыть в природе тайну. Нам пока этого не удалось сделать. Мы с вами оказались в природе бессильные. Нас природа наказывала, и будет наказывать. Мы как болели, так мы и будем простуживаться.     

    87. Никакие особенности нас не спасут в жизни до тех пор, до того времени, пока мы не изменим свой поток. Он нас мучил, и будет тяжело заставлять, чтобы мы в жизни не нуждались ничем. Это все наша для всех болезнь, которая нам не дает легко жить. Мы думаем, мы трудимся, и в этом всем умираем. Это нам не новое, а старое. Без закалки-тренировки жить будет нельзя. Это дорога новая небывалая. Мы должны общими силами эту историю развить. Она была и есть. Все зависит от нас самих. Мы должны за это взяться, и обязательно это делать. Природу не надо любить так, как мы ее любим однобоко. Наша любовь – это низко кланяться ей, и надо ее просить. Она мать наша, родила всех, она и сохранит нас, если мы возьмемся, и будем делать по закалке-тренировке.

    88. Будет для нас это.

    В Ореховке на завалине в доме Михаила. Он был в доме. Я его слышал, его разговор, но туда попасть не сумел. Это было на выгрузке угля с пульмана. Пришли красноармейцы выгружать. А один …вниз головой попал. И начали вниз кричать. Кому? Сами не знают. Думали, что он пропал, убился. А он зацепился ногой, его сняли. Что он плохого сделал? Оказывается, он взял письма Иванова.  

    89. И сказал это нехорошее. Шел я по ветру, по природе большое слышал чувство. Оказалось, создатель плантации из материала делал семечки. И в мою обязанность входило это совершить. Ярмарка прогрессировала. Я метался, а вор там делал свою работу. Зародил индивидуальный в природе урожай. Его надо было косить, а кос не было. Только в колхозе были косилки без всякого комбайна. Я эту вещь разумел, попросил, чтобы он взял на свободный стул. Я – за ним, он, как машина, вперед, а я за нею. И так не пришлось ее догнать, чтобы сесть.

    90. Ореховка. Наша Гора… край. Я по нему как будто по детству своей жизни пробирался. И вот свою сестру Анюту проходил, она меня, как старушечка, обнаружила. И скорее ко мне звать, чтобы я к ней зашел кушать. Я с нею расцеловался, она мне своего украинского борща налила. Я долго с аппетитом кушал, пока весь поел. Но не знаю, как мы впоследствии раз… В своем доме приехала тройка. Один раз мы ее не видели, второй раз мы этих трех лошадей видели. И видели, как в сенях зажигался огонь, и она тронула …

    91. Сортир на равнине, как будто какая-то сделанная из половинки … Никаких дверей. А так просто я в своем доме находился возле Висанового мельника. Ночью это дело было. Нас со стороны колодца устрашало, вроде голоса бугая бутило. Кто-то голосом говорил, это нас страшит паук. Это долго не проходило, но страшно тогда было в хате. Я там где-то очень далеко по-над проложенной железной дорогой, где приходилось быть, как в командировке.

    92. Где испытывал природу, понимал ее. В потом одна часть поехала в больницу. Я лично по одной улице побежал вслед за одной парой молодой. Очутился в одной шахте, по ходам сделано условие. Я в шинели, в фуражке молодым человеком иду по ровной как будто своей местности. А сам получил освобождение нелегальное. Думаю, как же так, что идешь будто домой. Держишься стороной, чтобы тебя никто не заметил и не узнал. Особенно боялся милиционера. А он задом ко мне был, я хоронился.

    93. А милиционер ничем не думал. Я боялся дезертирства, не хотелось, чтобы меня кто-либо узнал. Вот, вот пробираюсь по-над дворами. И большая пропасть бездонная, а тут нет, за что браться. С великим трудом выбрался на новую дорогу. Сам не знаю, куда. По природе виделось очень много таких мест, на которых обратил внимание. Как это была распаханная данным плугом та местность, на которую мы смотрели, как на неудобное место. Она сейчас не лежала такой, как она была до этого. Мы с вами теперь обнаружили на ней глубокую вспаханную … Я на ней был возмутителем тем, и говорил сам себе.

    94. Как же так, что это дело получилось. Как будто никакого права в жизни нет. Собираешься от этого места выезжать под каким-то небывалым страхом. Это было в Ореховке. Тебя как такового прогоняли с жизни. Мы собирались уезжать куда-то подальше. Как будто едем. А у меня никакого доверия в этом деле. Едем, сами не знаем, куда. От всего этого дела приходилось отрываться, и быть в одинокой темноте. Где и сам обо всем этом страшном моменте, как будто ты очутился перед концом света в такой темноте.

    95. А все близкие ехали, не знали, куда. Об этом природа пусть скажет. От сна страшного дела проснулся.

    Мне приходилось свою болезнь белой марлей развязать, а болячки не оказалось, кроме одного места белого. Жить, в недостатке жил. Картошку в коридор собирал. Им в доме не пришлось быть. Я был с одной ногой предупредительно. Сам себя заставлял, на одной ноге прыгал тяжело, и другая была. Тянулась железная цепочка, которая длину имела.

    Мать моя и бабушка Ерина так у дяди Федора заметали, готовили под молотьбу катками.

    96. Одна скирда пшенички у бабушки Ерины, ее надо молотить. А у нас было мало пшеницы, которую требовалось молотить. Сперва хотели дяде Федору. А у него в коридоре мясо висело и уздечка от коня. Молотить надо, меня посылает отец за тремя лошадями. Я иду домой, а моя Уляша не хочет разговаривать. Я, как чужой, остаюсь у нее с какой-то жидкостью в пузырьке, посуду ставил, чтобы не разлить. Отец мой говорит про свою начатую шахту, которую мужики копали, то есть рыли, но достать уголь не смогли. Большая в этом получилась ошибка. Как раз революция, на их счастье. Летел казацкий самолет.

    97. А летчики на их проходку напали, и попросили его охранять. А партизаны Толстоусовского отряда об этом деле узнали. Приехали на то место, где это получилось. Самолет сожгли, а летчики остались. Назавтра приехала сотня казаков, и взяли с собою этих всех шахтеров, которые искали счастья пласт. Иван Егорович, Корней Иванович, Иван Савельевич, Никон Родионович, Степан Михайлович и многие другие. Их забрали в плен, посадили в погреба в Каменск, где много страдало людей через политику. Я вспоминаю, начинаю думать об этом плане, и хочу открыть на этом месте шахту имени своей фамилии.

    98. Больные собрались в одной местности, старались в гармошку играть, Володя Кузнецов танцевал без всякого всего. В нашей больнице в наших отделениях ручки на дверях и часть стен обмазано отходами человека. Вижу очень на морской воде белую птицу. Не стремился больше. А вот это будет крепко знать. Снег по земле большую площадь занимал, а холодно не было. Если только будет моя такая в природе неправда, она никогда не будет жить. Правда моя, но ничья в природе. Я живу для будущей молодежи, чтобы жить, но не умирать.

    99. Написал про природу. Она сделала все и имеет. Никакого изменения не получилось, кроме того, новое рождалось, а старое умирало. Как человек жил, так он сейчас живет, а потом умер. Такого в природе между мною не было человеческого права в жизни, что человек делал. Его нет. Даже заставило сдать корову. Дороги к жизни нет, не знаешь, что делать. А когда права не дадут, и не разрешат материально жизнью пользоваться, хуже не может быть.

    100. Сон снился, и большой в этом деле, но не вспоминаешь это дело. Чтобы пусто не рассказывал. Лошади не видал, капуста не встречалась, да и чистой пшеницы не видал. А все снится больше прошлое, прожитое  мною детство. Я думаю, это база, на которую приходится базироваться, что это не будет, что делается. На старом месте в Ореховке две скирды соломы. Мы люди такие есть в жизни, чего-либо имеем в нашем хозяйстве. На арене очень много хорошего. Можно сказать, всего достаточно для нашего человека.

    101. Он сам сделал в природе для того, чтобы в этом всем жилось хорошо и тепло. Мы к этому всему приготовились, получили, научились перед другими хвалиться. А вот этим одним для всех? Мы не имеем у себя такого здоровья, чтобы наш человек умел завоевать силы и волю. Это все сделалось человеком в природе для того, чтобы мы не простуживались и не болели. Это будет в природе самое нужное. А мы эти качества не хотим воспринимать у нашего русского практического в закалке Иванова. Он при любой температуре сможет быть.

    102. Его умение, он добился в природе, и на сегодня воюет, доказывает своим организмом.  Что если только нашим людям, нашему народу понадобится такой человек, который добьется от природы одного жизненного продолжения. Человек, по всему этому выводу, сделается бессмертным. Это тогда будет, когда человечество приведут к своему сознанию. Люди этому должны поверить, и согласиться с этим человеком. Ему дадут дорогу идти по ней свободно.               

    103. Не мешать так, как мы научились со своей теорией каждой практике мешать. Мы не доверяем человеку без всякого диплома. Мы на это дело очень крепко и много учимся. По расчету математическому все делаем. Считаем, это все, что мы делаем, правильно. В своей жизни в природе одеваем  тело, кормим его, и заходим в дом, со всеми удобствами одно время живем. Там в этом условии заболеваем, делаемся к жизни непригодными.

    104. Нас природа как таковых в постели держит, нам не дает развития в этом деле. Мы постепенно отмираем. Нам природа, как живых людей в самозащите, зависимых в природе, оттуда гонит. Она такие тела, которые от нее прячутся, уходят от нее, недолюбливает. Это время, которое мы не видали, и не хотели его близко возле своего тела встречать. Как это все делалось нами, такими людьми.

    105. Знаем хорошо, что это время приближается, идет к нам оно. А мы его ждем, и готовимся большим праздником встретить. За то мы его отмечаем в жизни, что мы не сделали. А что-то делали. Мы оделись, наелись, и мы в доме пожили. А потом такое для нас время настало. Природа нашла, положила, мы с вами умерли. Остались без славы, нас природа наказала, не посчиталась с нами, такими учеными. Мы в этом всем оставляем свою душу на веки веков. Что мы сделали над собою? Смерть ввели. Заставили себя болеть через нашу нелюбовь к природе, через наше незнание.

    106. Мы делаем то, чего не следует. Нам не надо так рождать человека, как мы его рождаем. И по-своему мы воспитываем. Наша задача – дитя одеть, накормить, и в доме спать уложить. На это дитя нам не делало претензии. А все мы сами сделали, ввели в жизнь кормежку и одежду. А дом – это предковое явление. Мы так научили себя в этом всем делать по людскому. Как родился человек, он в процессе своей жизни потерял свое здоровье. А чтобы найти его, нам очень трудно в этом всем.

    107. Мы не сделали средства, и не нашли человека такого, который бы этому горю помогал. Мы как жили, так мы научились в этом деле умирать. Это все наделала в природе зависимость. Ей надо будет место обширное, и надо на нем дело делать. Мы это делаем, окружаем себя, чтобы иметь не мало, а много. Мы не ведем себя к малому. У нас зависть рожденная. Мы через это все умираем. Тяжело умираем в своем труде, в работе развитой. Мы же делаем в нашей природе, в которой очутились.

    108. В нашей жизни недостаток. Мы в природе не нашли того, что нам надо. А независимость встретилась с человеком нашим Ивановым, его взяла под опеку своего знания, и стала учить не на вред своего здоровья. А на пользу того, что будет надо. Моя, то есть Иванова, жизнь не пошла по той протоптанной дорожке, по которой наши предки со своим богатством не останавливались. Они шли, и протаптывали свою дорогу не так, как им требовалось в жизни. Они со своей зависимостью гибли при любых обстоятельствах.

    109. Человек любой на своем месте и в своем деле простуживался и заболевал. Хорошее и теплое не дало человеку никакому рентабельности. А вот новое, никем не пробованное так, как ее изучил и понял об этом правильно. И взялся, не отступил от своего того, что приходилось сделать в природе независимо. Иванов со всеми людьми на нашей земле поделился. Нам всем свое развитие мысли нашей оставил. Не стал делать то, что мы делаем все. Мы недоделали, умерли. Наше не в такте.           

    110. Делу нашему конца нет. Мы только начинаем. А чтобы в этом деле добиться, мы успехов не имеем. А всегда свое начатое делаем. А у самого про другое не забываем, и за этим новым недоделанным умираем. Зависимая сторона такая. Родился человек не для жизни, а для смерти. А вот независимость, она прямо говорит. Я человека учу, чтобы он жил, а не умирал. На это и делаю энергично.

    Телу человека дает энергию природа. А в природе воздух, вода и земля.

    111. Что человека породило, то и сохранит. Как сохраняет в этом деле Иванова его любимый труд. Он для этого дела крепко терпит. У него адское терпение. Ежедневно каждый год проходить в этом. Это видоизменяется жизнь. Сегодня одна погода, завтра другая. А вот сегодня такой для меня  прекрасный день, в котором приходилось один раз в жизни за себя брать друга. Так по истории думалось, после чего жизнь новая иначе пойдет. А оно не так с моим другом. Я считал, будет женщина мужчине все встречающиеся дни помогать, и любить за его такое в этом деле. А атмосфера между двумя, им и ею.

    112. Было большое обещание, горы золотые ставились. Я, говорит он ей такой, в своей жизни богат. У меня есть для нашей жизни в природе не умирающее никогда богатство. Это золото с серебром. А у меня будет, в жизни такой обязательно надо и любовь во всем. Особенно в труде, где закладываются на этот счет силы. Когда друг другу честно помогают, и ценят, друг друга жалеют, у них будет хорошая жизнь, дружная. Им обеим того, что они у себя имеют, мало, надо больше. А вот в этом всем зависть. Если бы этой парочке не мешало иметь у себя много подчиненных и богатства в природе. Это для них никакого спасения. 

    113. Для этого солнышко всходит утром рано, прекрасно и хорошо, своими лучами оно греет. Мы с вами по земле шагаем, никому этого не говорим. Наша такая дорога. Идти, искать, находить и воспользоваться. Как наша земля со своими видами. То белым покрывает, и зеленью обрастает. Трава и снег большая радость. Мы привыкли встречать и провожать эти такие свойства. Заучила нас с вами природа. Заставила она нас делать в жизни то, что наши предки наметили. А в этих людях, в этой силы есть все. Лишь бы человек захотел, свою ногу босую поставил, это очень тяжело будет. Человеку такому не надо будет рождаться.

    114. И не надо об этом мыслить. Наше золотое дно, по которому я, как человек, движусь или ползу. Делать, все делаю по порядку. Сено сушим для животного, а пищу свою солим, мочим, в пригодность делаем. А природа таким делом не занимается, и не хочет свое имеющееся показать. Камень и землю не угрызешь, да и не сделаешь ничего такого. Вот что надо нам на земле. Руду железную тянем на-гора. А колодец глубоко выкапываем, не зная, что делать человеку. Дела такие есть в природе. И в воздухе, и на воде, и на земле. Мы стараемся без этого не оставаться. Зависимость от человека требует, чтобы у него было для жизни то и другое, и третье.

    115. Мы, мать и сын мой Яшка, трое забрались в магазин, где хотели воспользоваться красным материалом. Только хотели резать, а люди нас обнаружили, мы поймались. Я проснулся.

    Еду я или иду я по полубабской дороге. Был глубокий снег, даже не видать было скирд в снегу. Я набирал граблями чистый порей. А в нем оказалась кукурузная пустая солома, которая собиралась  легко. Организация одной сельской артели своих женщин вызвала для экскурсии на Скилеватский бугор для участия балок Ореховских.

    116. И скиливатская свинья меж нами бегала, а мы ее не смогли загнать. Это было в Ореховке. Мы не пробовали оставаться в природном явлении. В грозе, в молнии, в огне, как будто на тебя такая определенная сила, которая напала из какой-либо стихии. Мы не предупреждены как никогда в этом деле. Мы на этом месте так хорошо приспособились. А человек с человеком договорился. Как на воде случилось. Разве некому такого новенького сказать. Когда в воздухе при полете любых птиц, они стаями летали, показывались. Мы одно время на все смотрели.          

    117. Как природа придет, за свое нехорошее накажет. Как случилось перед. Собака злая набрасывалась на меня, на мое здоровье. Говорят, что идет большое в жизни изменение. Идет природа, и без ничего умертвляет человеческие тела. Я искал своих. А звон, на это колокола звонили, говорили…С молодыми ребятами на колокольне трезвонили в колокола, в самые маленькие. А потом бросил, стал спускаться на пол на пасхи, на сдобный хлеб. С собою отрезанную пасху взял, а потом обнаружил, отдельно от этой отломал, схоронил под рубашку.

    118. А когда приходилось вспомнить, я этот хлеб в печурку, а потом в тряпку. И так поймался, на руках обнаружили это перо. А дождь 17 августа за все летнее жаркое и сухое проходит. Это в природе делается для людей один раз. Мы со своей мыслью пришли, со своей подготовкой, с черными парами к посеву озимых хлебов. Все это делается человеком в природе для того, чтобы люди не сидели, а что-то в этом деле делалось. В моде, это счастье дождик. Но беда одна такая лежит перед всеми – надо будет работать.

    119. Я в Ореховке как будто дома. И к нам пришел Иван Потапович. А мне поручила жена Ульяна Федоровна корову отвести. Я ее повел на резинке. Она оторвалась и перелезла через стену на огород Аннушки. Я ее догнал, взял ее за рога, она напачкала до самого двора. Я вернулся. А за мною маленький мальчик Чувахин увязался, и крепко плакал. А тетя Хима увидела. Я пришел во двор, а на нем была чистота, надо мне двор чистить. Мне говорит… гусят, но я не видел. Хотел зайти в дом, но проснулся.

    120. Мы очутились в далеких краях, хотели выезжать на поездах. А билета не возьмешь. Кассирша была не такая, которой бы надо. Я ей сказал: одно никогда не бывает. Был поезд рабочего направления. Им хотелось уехать, и сюда не взяли. Собралось нас четверо, все по сторонам хотели к ветру. Я очень крепко и долго отхаживался по маленькому. А потом я ехал с кем-то до одного места на подводе. Поехал в командировку, а документы забыл. Вернулся, и один пришел с улицы. Я пробирался через неудобства. В дом пролез возле туалета, и попал в комнату. А там был …Говорю: Ульяша. «Я», – говорит она.

    121. Как будто стал собираться. А люди много шли, и на кого-то на особенность смотрели, но видать, не видали. И так церковь в колокола звонила. Дядя Федор гнал с воли всех людей своим криком. А мы с Иваном хорошим боялись. Одевшись, я шел по Ореховке по улице Горы. Посредине возле Чувахиных увидел знакомых, Васькину жену, она спрятались. А потом дедушку Егора Тимофеевича, с ним поздоровался, спросил, как живете. А он делал цепь для молотьбы подсолнуха. Зашел я в лавку к одному торгашу, у него разных закусок я набрал. И не взял я серебряных денег для того, чтобы воспользоваться.

    122. Мы были трое в дороге. Нас вместе заставили остановиться перед угольной деревенской хатой. Я их двоих заставил, чтобы они шли раздобывать чего-либо из еды. А сам прилег. Ко мне подходит с недоверием человек. Начинает меня, как старого заброшенного человека, осуждать. Его надо, то есть меня, с жизни снять. А другой против шел, он жалеет меня. Я увидел заросшего. Автомашина черного цвета, она шла своим ходом, шла по дороге быстро, и сошла с колеи на черную точку. А потом пришли женщины на смену, и шагали своим фасоном по тротуару.                

    123. Мне приходилось за многими лезть в шахтерках по штреку, сам несколько раз. А потом долезли, и там остались.

    Я был в своем доме. А потом стал выходить, в коридоре запутался в каком-то материале, стал криком кричать. И пробудился. Человек в серой чумарке пошел ко мне за дом. Травку … теленок щипал, он кормился. А я возле него проходил.

    Сталин во время своего руководства, он много над людьми издевался. А машинка пишущая строчила свои слова. Солнце жарко светило над землей. А мы мимо проходили.

    124. Футболисты, 22 человека, гоняют по полю мяч, но попасть в ворота не могут. Мы такие есть люди на свете. Что захотим, то мы сделаем. Для нас это все пустяки, заставить себя получать от земли плоды. Вот какая наша штука. Одно время мы думаем, а вот другое, беремся, делаем без всякого такого вредного дела. Лез я на высокую гору, вылез. А потом мне одетый человек не дал по равному двигаться. Песня. Идем мы с вами на врага с острым штыком. Что я видел в природе самое хорошее из всех, наши грехи.         

    125. Из хаты своей вышли после сильного дождя. А мы спали с Яшкою маленьким в маленькой халупе. Хозяйская небольшая белая собака на меня злая гавкала, хотела укусить. А потом возле моего тела такого очутилась, а чтобы гавкать, не гавкала, и не укусила. Дело было под субботу в воскресение на шахтерский праздник в Гуковской больнице. Я шел с вещами, для меня где-то взялась подвода. Я на нее положил свои вещи, и поехал до колхозного дома. Еду, разговариваю. А базар, Яшка с … стоят … как торгаши, что-то ждут для покупки.

    126. Мы трое едем к начальнику, чтобы с ним договориться. Приехали к нему домой, он спал дома, его разбудил. А вера оказалась, но пустой кукурузной соломой. Мне говорит, здесь жена была, говорила о твоем лечении. Якобы я дунул – и готов человек. 

    Сначала тонкая проволока маленькими и большими катушками приобреталась, а потом снег между проволокой лег. Я его стал убирать не один, а другие. Когда часть убрали, кинулись, он питательный оказался. Но добился его сохранять. А погода пошла такая, стал он таить, и так воспользоваться не пришлось.

    127. Не было ничего, чтобы практически жило. Одна мысль появилась, чтобы создать чего-либо в жизни. Даже не было земли, не держалась вода, и воздух не окружал. А мысль человеческой жизни родилась между этим огромным пространством. Что и не было ничего, кроме одного родившегося в жизни живого энергичного взрослого мудреного создателя человека. Он мыслил, он и делал. У него перед ним таким происходило.

    128. У него слово родилось к этой всей жизни, которая завязалась из-за одного человека, кто об этом деле знал, но не смог против этого всего течения отказаться. Сила была не в нем. А она все нам наделала. Мысль захотела создать землю не одну, а с водою, да воздухом окружена. Это она сделала, а потом ввела за этим солнышко. Оно свое время просветило, вслед за этим пришла на нашу землю ночь. И окружило это время, которое стало между этим делаться природою.          

    129. Плоды пошли по природе от человеческого ума, труда. Он не захотел жить между одним и другим самому одному. Ему пожелалось увидеть такого человека, как он был силен создавать, но не упразднять. Мысль создала тело человека. Она создала землю, разделила с водою. А воздухом окружила. На помощь всему этому пришел свет. Человек увидел на земле радостную в цветах, в плодах жизнь, которая родилась от тепла. А ночь пришла, она белым снегом оделась. И только она пожила, пока не вернулось обратно солнышко.

    130. И взялось за свою деятельность, которая за собою вслед привела другого, совсем не такого, как был человек он. Она в этом деле пришла, и хотела ему своим делом помочь, чтобы жизнь человеческая в этом всем процвела. Она не пришла учиться у человека мудрое дело. А она пришла подсказать человеку то, что мы являемся в этом деле хозяева, начальные люди во всем. Раз земля с водою между воздухом появилась, и день с солнышком пришел на помощь всему этому. Легла на землю темная ночь, и родила у себя белую струю.

    131. Родился в природе в жизни белый снег, никогда не бывалый, для того, чтобы свое время пролежать, и поднять на ноги своим уходом. Пусть человек пользуется в природе всем, хозяин он: так сказала она. И стала заставлять человека первого, чтобы он соглашался с нею, как с пришедшим человеком, вторым человеком, кто не пожелал жить так бедно, как жил первый человек. Он не видел и не слышал, между собою родилось добро и зло.

    Природа нам, как людям, создала в их труде плоды, чем и воспользовались люди. Им потребовалась необходимость.     

    132.  Они увидели и услышали другое. А раз мы, люди, увидели в природе одно и другое, то мы стали понимать: а что будет надо в жизни, чтобы пожить одно время. А потом придет такое время, мы свои силы потеряем и умрем, нас не станет. Поэтому мы за это взялись, чтобы делать в природе дело то, в котором стали сами ошибаться, и гибнуть в этом всем, то есть умирать через это все желание. Мы нашли жизнь живую, а потом ее сделали на мертвую. А когда у нас это все получилось, мы вслед стали сами помирать. Нас природа била, убивала насмерть.

    133. В природе ехал на каком-то животном, ехал возле других и маленьких. Старался глубь туда, где были разные растения, чем была возможность это животное накормить. Оно по бездорожью не шло. Я вернулся от этого похода, и дошел до того места. Оно огорожено для жизни каким-то средством от вредного существа. Когда я там стал заходить, увидел человека, пьяного вдребезги. Он сидел у порога. Подумал я: это человек сможет обидеть. Когда кинулся я к своему месту, где мы стояли табором, то мне оказали пустое место. Уехали мои. 

    134. Стояла посредине двора производственная железная труба. Ее я угольной большой грудой ударил под корешок, и повалил ее в целости. Мне потребовалась для своей жизни основа. Я ее другим людям таким, которые умеют ее делать, заказал. Они ее сделали, теперь у меня она есть. Я добился в природе, теперь я не кланяюсь никому. Она меня научила, как будет надо в природе делать для своего лично физического тела, чтобы оно никакими особенностями не подвергалось. Это не машина, которую сделал человек своими руками, а умом надумал.

    135. Теперь эту машину делает лучше. Ему это, что надо в жизни, дюже хорошее, от чего делается в природе тепло. Это тепло нам создает плоды. Наше могучее неумирающее солнышко, оно всех нас живых подняло, и заставило делать то, что нам, дельцам, от этого дела вредно. Мы, все люди, идем по той дороге, по которой наши предки проходили. Они свое прожили, но ничего такого ценного в жизни своей не добились. Как начинали в природе производить то, что будет надо в природе, чтобы в этом деле нам свое то, что нам надо, давала.

    136. Мы это делали, делаем, и будем делать. У нас с вами, самое главное, в жизни это природа. Воздух, вода, и земля. Они нам помогли сделать для жизни, нашли все то, что требовалось. Мы это сделали сами. В этом деле добились от природы. Она нас обогатила, через что мы живем один раз. Нас это все хранит, свое даденное природой. Мы ею хранимся. Она нам дала нашу на нас одежду и пищу. Сделали мы сами жилой дом, чем мы одно время хвалимся.   

    137. Говорим: это мы сделали все то, что у нас есть. Мы сказали про самих себя, что мы умеем делать. И в этом деле приходится свое указанное время пожить да повольничать, полакомиться. Когда был здоровый и крепкий человек, тогда старался для себя все хорошее и теплое приобрести. Этого не хотела видеть, чтобы человек в природе делал своей рукой, мыслил головой. Одно любил, а от другого уходил. В природе этого нет, и не было. Ее дни, которые не стоят на одном месте и не одинаковы, они всегда приходят. Их к нам один за другим присылает природа.

    138. Без конца новое и новое. А мы для этого нового создали сами свое. Государственные деньги похитил, ухожу, хоронюсь. А за мною погоня, хотят посадить… Мужчина мужчину в пустое заднее место… Произвел, но не сделал.

    1967 года 3 сентября в воскресение дежурил Владимир Васильевич. А я в смену Олега Ивановича спросился, чтобы пойти в став покупаться. Он мне не разрешил. Это было дело на телевизоре. Как раз была вторая часть …крах.

    139. Мы всегда ходили купаться трое. Володька Кузнецов и врач. А когда я предложил пойти покупаться, они оба отказались. Я тогда думаю, спроситься утром одному ходить? Спрошусь. И вот перед телевизором спрашиваю, обращаюсь к нему, как лечащему врачу. Говорю: Владимир Васильевич, разреши мне ходить утром на став. Знаете, что он мне сказал. Я узнаю, кто тебя пускал. Я ему говорю так, как это было. Мне разрешил Олег Иванович. Он сказал: узнаю я.  

    140. Мне вслух говорят, что все административные лица пьют, и напиваются до неузнаваемости, были пьяными.

    В лесах на заготовках партизаны криком кричали: смотрите, а вот бегут, отступают, а за ними наступает, будут рубать. И ввиду сна проснулся. А потом наш серый кабель собака вокруг берегла амбар. 6 сентября 1967 года видел отца и мать свою. Мы вдвое с Иваном Алексеевичем на носилках взяли чужой уголь. А Иван Егорович Слесарев это увидел, проснулся, и на наш шорох вышел с винтовкой, хотел у нас стрелять. Я его увидел, приостановил, он согласился со мною, не стал стрелять.     

    141. А Петр Никитич Бочаров тоже встал. Мы этот уголь за Митин угол в саду под стенкой бросили. А сами к дедушке во двор в хату для того, чтобы скрыться. А дружинники нас нашли, мы не спрятались, и хотели нас забрать. А потом мы были в такой комнате, которая сохраняла много нарезанного подсолнуха, и упразднилось. Сам животным мешает, и самому жизни не дает.

    Мы двое были посланы послами для смирения войны. Запряжка в плуг пару лошадей. А на это дело бежали лошади, да… которые друг с дружкой задрался.

    142. А с них оказались люди, стали драться. Мы пробирались на гору, и увидели, прожектор наводил на самолет. И вот вдруг обнаружил, он начал бомбить. Война из этого. Вышел немец, и стал русским по-своему говорить, что придет время, немец вас, русских, заберет, и сам тащит бечеву. Я со своим собакой, гнал по горе своим собакой всех собак. Стою вместе с конем на возвышенном месте, я был в белой одежде. Три наших прошлых лошади, я их видел. А арбу с не молоченным хлебом в ярме не ток спускал.

    143. Двух  голов животное, я на ней еду, как будто у нее две головы. Чисто разговаривает, боится верблюда. А потом девушка с мальчиком игрались со мною. У них игрушки маленькие живые говорящие. Хорошо, ясно М… приснилась, с нею разговаривал в Ореховке.

    Кабан соседский привязан на цепи, не пускает меня. Я на кабану ехал. Думал, приеду. И так пришлось его загнать в свинарник. Он сам открыл ворота. Собака рвала до самой крови. Но не было больно страшно.         

    144. Работа в природе происходила на лошадях людьми, которую делали в одном месте. Человек ее делал. Изобретал машину, и заставлял ее работать. Она у него возила груз с места одного в другое, и делала такую огромную вещь, которая бурила, и делала крушение. Загораживала путь, дорожку, по которой приходилось человеку ездить и ходить. Особенно сделанная машина, она создавала аварию. Бурился груз, не довозила до самого места. Загораживала эту дорогу, по которой шли вслед поезда. Они не хотели ожидать, а свою быстроту проявляли, а дорога железная была заслонена. В эти условия пробирался другой состав, он в эти условия забрался, и наделал людям страх.

    145. Поезд дальше не пошел, перервался, а потом дюже он гремел, когда шел. Дело было такое, что мало родила животному корма, нечего было есть животному. А потом оказалась после урожая разбитая солома, которую набирали в мешки, и несли это все домой. После чего человек сделался вредный, он ничего не делает, а живет за счет своего дела. Он умеет и живет. Вел я поезд главным, надо было паровозом ехать. Я проехал, и сзади соскочил, и пошел искать дежурного. Наскочил на зал, а там грязи по колена. Мне она мешала, были дорожки протоптанные. Я вышел на самый главный путь, а идти приходилось дальше.

    146. Меня заметили не своим, хотелось ему придержать. Я его от себя прогнал, хотел биться. Корова наша отелилась, я ее гладил. Говорит врач мне: «Вы предсказываете бессмертие». Еду я поездом в паровозе, как и раньше ездил, с внуком Геною. А потом меня заставили перейти к главному в его купе, с ним ехал Гена. Я был в большом тулупе. Когда зашел, а там оказался зал, а в нем замазанные все главные. Я их поднял, чтобы они посмотрели на мой тулуп. Они поднялись. Я им говорю: вы знаете меня? Они меня не знали.

    147. А когда я им стал рассказывать про свое достижение, кто ходит зимой и летом в трусиках, они узнали. Оказывается, это все были обиженные люди, которые бросили из-за чего-то работать. И вот один начинает про все недовольство рассказывать. Я слушал, и понимал про них. Больной мне говорит. Мы были в Железноводске на курорте. А из Горной станции говорил. Мой последний путь лежал в воду, я должен спуститься, и там быть, изучать положение.

    148. Ехал я по пути разного вида. Думал добраться до дома, работать приходилось. А потом захотелось ко двору. Я пошел искать туалет, пошел возле стадиона, а потом в частный двор, где не нашел туалет. А люди в это время были одетые. Меня женщина узнала, стала с меня, такого в одежде, смеяться. Я тогда одежду снял, им самого в трусиках показал, а они перестали смеяться. Я же был перед ними Бог. Первое, изгнали меня из жизни. Я не мог через это все устроиться жить. Даже жена Ульяна, она отказалась.

    149. Хоть уходи с жизни. Никто не обращает внимание. Я очутился с детьми в природе. А Иван ко мне пришел, стал руку свою подавать. А девушка, которая обратилась ко мне, чтобы я ее жалел. И стали мы пир в этом деле создавать, квас из воды сделали. Во сне предлагают кушать жареную рыбу, это дразнят. На пути железной дороги человек напачкал, его ругали.

    Два замка не одинаковые были дадены в руки, разомкнутые. А потом по лестнице в доме одна за другой спускались женщины. А одна так и осталась...

    150. Два вагона стояло на рельсах, один сошел с рельс, я его поставил, а потом их забрали, повезли. И они очутились в одном здании, сделали кругообразную аварию.

    Я видел выкинутого ребеночка. Люди приходили, меня посещали, просили меня, чтобы я эту местность … менять. А взять Кирюхина Игната, он… И есть земля, и есть сад, чем можно легко жить. А я им говорю, что это для дома любого не спасение. А надо уметь жить не по старому таковому. Человеку находящемуся, в море он попал, стоял, и ему бросили бечеву с корабля, стоящего на месте. Он взял через плечо, и пошел в глубину.                    

    151. Мы стояли со внуком. А до нас долетела стая грачей. По морю вглубь поплыло какое-то черное существо. Мне пришлось две пышечки, одну я съел, другая осталась, я ее не ел. Мы молодые люди, нас призвали на службу воина. Мы едем на фронт, наша часть в городе Ростове. Назавтра хотят нам сделать парад. Нам дали квартиру. А я ее потерял, не смогу, ее не нашел. Меня отпустили, я ехал домой. Это неправда оказалось. Видел своих серых двух лошадей, которых мой отец приобрел через Егора. Он их купил в Маршальске. Молотилка молотила, чистый отходил овес, он был виден.

    152. А пшеницу должны везти на мельницу молоть муку. Я был в Гуково, сидел заброшенный. А ко мне подошел один крестьянин, меня испугался. А я его приостановил. В это время вышла такая группа организованная переселяться с песнями на Украину, у них командир. Вдруг мы шли по дороге. А перед нами оказалась внизу речка. Из нее выходит по течению маленький человек. Мы его видим продырявленную голову. У него убежище свое, живой. У меня было яблоко, я ему его бросил. Он оказался обязанный, съел это яблоко. Я туда спустился.

    153. Думал, что глубоко, а там и не. Хорошо скупался, и на гору я вылез. Яичками выполнением 22 тысячи удовлетворились. Я в посольство просился для того, чтобы американцам по снегу доказать. Горской замучил теленка. А он говорит, дал мне топор неимоверный, чтобы я его рубал. Я этого не делал. А потом ко мне пришел неизвестный, с кошкой черной набросился. Я его уничтожил, он сдался, ушел. Словом, то, что надо, между мною совершилось. Приехала машина, привезли мануфактуру.            

    154. Природа страшила, сделала неприятное, ввела для всех живущих свой страх. Люди и животные очень крепко испугались остаться без всякой крови. Не было, чем питаться, такая погода образовалась. Толпа людей сосредоточилась. Я был в этом один. Знал, к чему это все вело. Второе. Мне природой пришлось получить разрешение из своего Ореховского села. Город со слезами поручал Фролу Власовичу Кобякову, чтобы он был в этом начальник.

    155. Я среди людей оказался. У меня двое часов. Одни Павел Бурэ, а другие неизвестно какой марки. Я одни им показал, они удивленно сказали: но и часы. Из них Федор Федорович Городовитченко, брат жены Ульяны Федоровны, берет и жжет его весь стеклянный механизм. Он сгорать не смог. Я думаю дальше: что за сон это? А мне представляется раскаленная печь с углем, несгораемый уголь. Вечно тлеющий это предмет – жизнь моя неумирающая, вечно будет жить.

    156. У В… шел товарный поезд, я хотел на него сесть, условия не оказалось. Я в дом тащил живое и мертвое. А потом его потерял. Встретил жену больную. А потом у меня стали просить. У меня не оказалось, чего давать. Росло, прибавлялось хозяйство, а распоряжаться никто не знает. Я с женой находился в Лисеевом саду, а с Аношкина стороны подлезал корреспондент со своей целью. Мне Ульяша об этом сказала. Я увидел с камнем. К нему, он уходит. На голове были раны разрезанные гнойные, в пузырях висели на нем.    

    157. Ехал я поездом скорым в тамбуре в кепке, одежде до одного маленького города. Доехал поезд, остановился, я пошел по дорожке, и пришел в тупик. Я видел, как другие люди одних оставляли, а свое место захватывали, как какие-то умелые люди, а им не везло. В Ореховке по улице Горы я иду вперед с Иваном Алексеевичем. У меня какой-то аппарат, журнал «Наука и техника», которая сделалась какою-то не сделанной машиной. Она бежала по команде нашей. Мы ее под лапочки в тыквы. Она по бездорожью пробиралась без всякой энергии, и по зову нашего камня она вернулась.

    158. Мою голову и мое тело бил веником обвязанным. А дядя мой Филипп по голове бил. За что? Я сам не знаю. А я ему говорю: дядя, это я, Паршек. Он меня перестал бить. Угадал: через свою идею. Я иду по дороге прямо на то место, где мы жили. Оказалось: там заросшая в диком виде степь. Я взошел на возвышенное место. Сижу, думаю, как это получилось? А люди…и тоже жалеют. Место мое кровное одно для меня избранное. Шел я с Ульяшей, ее двигал своим здоровьем. Собрались в одном месте сельские крестьяне.

    159. А перед ними докладчик говорит. Рад вас порадовать двумя белугами. Я, говорит природа, в году имею 12 месяцев, а полгода – 6 месяцев, а три месяца в квартале.

    Снится моя родная сестра Нюра, якобы она подарок сама готовит окорок и торт. Я в это хотел встрять, а она говорит мне: я сама все сделаю.

    Я в Ореховке спускаюсь под Луганский став возле огорода Васильева. А его дочь Федора, наша ровесница, гонит под кручу Чувахина Нахима быков гнедых. Они сделались серо-синие, очень гладкие, неузнаваемые мною в это время.

    160. Мать моя покойница ехала в паровозе. И я, мой сын с вещами переезжали в другое место. Голос Ульяши крепко слышал, разбудил. А потом тема родилась на просторе с одним студентом «Луна и человек». Мы на машине были на выгоне, а потом приехали в свой дом обедать. Когда отворили свою комнату, то холодная атмосфера была, в снегу обсыпана обстановка. А кожи спущены лютых зверей, которые где-то кем-то так поделанные. Я взялся за слова, написанные стихами, которых написал, а мы разбираемся поэтически.

    161. Моя мысль дала охоту людям это написать. Я должен эту тему описать сам, как человечество должно заселить эту Луну. Представить всю возможность в жизни человеку на Луне. Луна должна открыть каждому человеку глаза, чтобы жить в природе, а не умирать. Так будет делаться человеком на Луне. Не за счет природной зависимости будет продолжать свои годы, а за счет своего умения. Человек должен на Луну перебраться такими огромными составами, в которых человек будет удобно и сильно доставлен как никогда хорошо.     

    162. 20 октября температура до 2 градусов, а на утро нормальная. Одна площадь для меня огораживалась, а девушку одевали во внутри. Моя жена из дома своего криком прогоняла, я был от нее обижен. Я захожу в вокзал, стоит калека, я его опознал, что он Иван Васильевич. Я к нему вежливо с рукой, он меня не захотел принять. Я с братом Егором встретился, ехали мы с мешками до одного места поездом пассажирским. Нас на указанном месте перед лесом Кавказских гор высадил главный. Паровоз встречный шел, чуть-чуть меня к стене ни придавил. И потом меня осудили спалить.

    163. Хотели уже палить. Я проснулся. Я пошел по маленькому … по реке, а очутился на живой и морской воде. Меня окружил страх, которого я никогда не видал. Мне сорило незнание: где я есть?

    Вожжами управлял свободно природою, но вожжи застряли. Я их не смог вытащить.

    Получил разрешение вырыть у себя колодец. Написан на это один документ. А на два года пустые. Возле Ивкиной сбоку дороги пахал плугом, черноземную начатую пайку заканчивал. Арбу сена мы на волах наложили, и под кручу спустили. И под кручу парой лошадей повезли по равнине.

    164. Старый двор, ореховская хата Федора Чувахина разорена. Я определился спать в условиях, надо было готовить. Мать моя говорит: «Чисть картошку». Было дело весной. А собака черная прибежала к нам во двор. Водит, что наша собака, и уходит. Тучи не сплошные, падал с высоты хороший шляпами снег, чему приходилось завидовать. Деньги были в кармане, хоронил я от матери их. Шли мы разведкой, поднимались на белую глину гору. И открыли у себя площадь, на которой стали приобретать инструмент, которым стали делать цацку. Я, то есть человек, шел в солдатской форме и в белой фуражке. А дяде Федор все матери, он стремился, устал.

    165. Я ему помог, он поехал. А лес был не влажен, как следует. Я вернулся в подсолнухи, где моя жена отдыхала. И воду пила, доставали с земли в бутылки. А в это время играл в транзисторе концерт. Как будто артель фашистская власть. Я пришел, как неимущий. Меня встретила булочка, и мне дал рыбы кусочек. Я ее ел, а кошки голодные на меня набросились. Я хотел было устроиться работать. Это было как будто не в Сулине. Я по дороге встретился с грязной черной водой, по которой люди бродили. Я старался от нее избавиться, хотел на плот… сесть, а через них стали люди драться. Я вижу, что это чужое, их оставляю. Иду по дороге, уже воды нет.

    166. Как будто в степи. А потом под ногами большая гололедица. Я разутый покатился. И под гору надо разбиться от быстроты. А дорога так сделалась, как будто я попал в навоз с соломою, тем я спасен. Стала дорога, а людей кучка меня ждала неизвестных. А две как будто со слезами бросились. Я шел освобождать, их не принял.

    Иван Алексеевич мне говорит. Умер Рябцев Владимир. Это было в Ореховке. Я у него спросил: кто тебе сказал? Да те близкие к Богу. А потом стал про его способность говорить, какой он был умный рассказывать про всякого рода знания.

    167. Его мнение: такому человеку не надо умирать. А вот, по-моему, это всему дело. Такой со своими силами дождался своего дня, он его повалил. Мы все на такой очереди. Это 1967 год 3 ноября. Я задумался: кто его будет хоронить? Жить не научился, а умирать. Каждого закопает. По моему мнению, это должно измениться. Приходит иза… сторож. Я у него спросил: ты откуда? Он мне говорит: «Я из россашенского района». На платформу состава грузились бревна. А я удовлетворялся хорошей удобной вареной рыбой. Вслед за подсолнухом ростом я шел. Меня кормила неизвестная старушка тремя удобными кусочками хлеба.           

    168. Меня приглашал Яшка сын купаться, я от этого отказался. Гнались за мною люди обозленные, хотели меня в железо заковать шею. Догнали, я их упросил не на железную цепь попасть, а на бечеву. Я их упросил, они пошли на нисхождение. Их был смех надо мною. Хвостик тайны в природе оторвался, им хотели люди воспользоваться. А Таня его оторвала самой пронизывающей быстротой, и не дала ею воспользоваться, ушла вперед. В Ореховке хочу связаться по телефону с Иваном Алексеевичем. Мне говорят: звони и проси заготовительное зерно. Я беру трубку, говорю: дайте заготовительное зерно.

    169. Слушает заготовительное зерно. А потом проси Гришку Сапуна на ветряк. Гришка отзывается. Я у него спрашиваю: узнал голос? Он говорит: «Паршек». Я того удивился. Ему сказали про меня. А с Иваном Алексеевичем не договорился. Смотрел на план, и сказал им: приду завтра, подсчитаю все это сам. Пошел к Игнату искать. Вышел на крыльцо и кричу: Игнат. А он жил недалеко в своей хате. Я туда пошел, а мне уже жена отворяет двери. Я зашел, поздоровался с девочкой. Я видел, как собирало министерство здравоохранения ягоды. Они были красные цветки для лекарств. И какое-то передвижение вроде живых …

    170. Был на бечеве, его хотелось привязать, он побежал, еле-еле его удержали.

    Ехали три подводы, две впереди, по горам и лесам, вроде возле моря. А моя подвода ехала как будто на больших волах, и разломалась в ярме, а потом цепью прикрепили.

    В моем доме на столе стояли бутылки разного сорта вина. А мы за столом сидели, но не пили. Моя мать, жена и Анютка. Мишка Егоров заключил договор на сад, а меня не взял. Я просился на яблоки, так он и не взял.

    Пробирался по дорожке одной из всех, селение в Оше железной дороге. Шел поезд, и растянулся. Я попал навстречу, с рожком бежал. А люди били лошадей. Я по снегу пробирался.  

    171. Щетовцы привели лошадей пасти на нашу ореховскую землю ввиду недостатка. Три человека сделали команду, чтобы я подошел за десять сажен от кручи, и вместе стали. А река большая впереди. Один берет, хочет мою голову пробить способом до крови. Карою лошадь добыл, она по человеческому говорит: я тебя сброшу. И сбросила. Я ее привязал, сел на нее. Я пришел домой, и пришел вслед мой отец пьяный. И послал маме сказать, чтобы она глупцам обиженным пришла приготовить хлеб белого характера. Делалось выменем у коровы. А мы готовились, чтобы это все издоить молоко. Самое красивое дело. 

    172. Купили дом совсем пустой, без усадьбы, и никакой обстановки. Федор Сергеевич под горою диктантом был. Я поднимался обутый, и нес с собою два дрючка, и искал от церкви ключ.

    1967 года 22 ноября. Мне приходилось выигрывать через два раза местность. Я ехал куда-то с двумя мешками. То со мною ехал в вагоне Ленин. Он сидел на боковом месте с одной стороны, а я с другой. Он о своей работе много думал, как Ленин. Я к нему со своей мыслью, ему в его лицо говорю после его слов. Он о своем сделанном сам лил. Я ему скажу, что я все же думал. Что вы заставили неправильно, чтобы рабочий так сильно и энергично трудился, чрез что он умирал.

    173. Он своей головой склонился спать к моей голове. Я все думал, как это пришлось с ним встретиться, даже он лежал на моей правой руке своей головой. Мы ничего не говорили. Он был в своем костюме сереньком. Ехал как будто с измененной своей мыслью. Мы должны вставать. Я рад, ему хотел помочь своими силами. У него спрашиваю: сказать рабочим? Он сказал: «Скажи». Я одним военным сказал. Они никто не обратил внимания, что со мною ехал Ленин. Я свои полмешочка бросил, пришел ему помогать.      

    174. А его уже не стало. Где он делся? А я очутился в природе вокруг глубокого снега, со мною говорливый чей-то мальчик.

    Был я избран в сто процентов в сельпо, и украинское старое давнишнее негодное. Все железные инструменты мы, Яша, мой сын и отец мой родной, брали и начинали раскидывать. Было залито нефтью. Я ветхо себя чувствовал, чуть не упал, а отец меня поддерживал. Люди беспокоятся попом. А мы шли с братом Иваном. Представились для людей, что мы те люди, которые им надо. Зашли в дом, с них взяли три рубля серебряных. Приказали, чтобы они осторожно все делали.

    175. Я хотел уходить. А люди организованные узнали. Под окошко, я видел. Уходить, побежал по деревне. Бегу туда, где меня на велосипеде догнали, и с револьвером в руках скомандовал: «Стой». По улице Горе я посылал молодежь, они меня не послушались. Я сам до Авраама побежал. А по-над кладбищем пришлось лететь вперед ногами. А вся семья дедушки Гриши сидела, к которой я подлетел. И с ними поздоровался, они мне сказали: «Здравствуй». Видел бледную тетю Феню. Потом на Чивилкином мосту летел. Трактор, он делал закладку кирпича.

    176. С девушкой Аленкой лежал, с Тосей Мурашеною тоже лежал, говорил, ехал поездом. Признавал я людей, которые были свидетели меня осудить.

    На прогулке возле Андронкиных встретился на лошади верхом Бочаров Антон. Он слез и за мною камнями гнался до Кирековых. Я увидел между деревьями условия этой психиатрической больницы, и золотой живой крест.

 

Просторные планеты. Песня

Просторные посмотрим мы планеты,

Мы много их увидим наяву.

Заводим быстрые наши ракеты,

И летим скорее на Луну.

    177. Припев

О, если на рассвете дует ветер,

И тихо мчатся тучи над землей,

Как летим с тобою мы в ракете,

Ощущая невесомость за кормой.

 

Самолетным новым …

Часть изобретение Луны,

И под вибро-арками пластмассы

Снова поплывут корабли.

 

А все ближние и дальние планеты,

Проплывая, высоко летим.

Раньше мы бывали на Венере,

А теперь к Центавре полетим.

 

На Юпитере сначала побываем,

Освоимся нормально на воде.

Сельское хозяйство насеваем

Новыми сортами мы в труде.

 

Мы решили план разоруженья.

Выполняем волю трудовых,

Нам открыты все пути ветрами,

Да родственникам, близким и родным.

 

В телескопе мы новые видим

Все изображения Луны.

Как эксперименты там проводим,

И другие мы видим миры.

178.

Мы откроем новые планеты,

И заглянем в этом издалека.

Воскресит он мирные процессы.

Правда коммунизм велик.

 

И сторонние планеты охраняем,

Близкие, и очень далеко,

Мирное оружие мы знаем.

Потому-то ведь…

 

Всем найдется место на планете,

И просторно будет всем всегда.

После обновления ракетой

Заселимся там мы навсегда.

 

На небе покажемся мы скоро,

С мопедом мы пройдемся пешком…

Просторные планеты облетаем.

Да летим до любой звезды.

Райские просторы вдохновения.

Чудные дела воплощены.

   

    179. В заводе в бригаде в транспорте работал грузчиком. В завтрак мне надо бежать домой кушать. А они сготовили из свинины, и это кушал. Вся жизнь поставлена в нашей борьбе на земле. Чего мы только в этом ни делали, чего мы ни видели, и как ни представляли в этом деле наше с вами все строение. Это будет для нашего человека все. Он своим телом пробрался через маленькое и большое расстояние в светлую и огромную комнату. Без всякой печки светлая комната. А потом растаял снег, и было тепло. Я в этом испугался. Находил в природе дождь. А мы с отцом его собирались встречать.   

    180. Мешки порожние вывесили, а два ведра воды приготовили. Один варит кашу, другой был целый день на солнце с водою. Это для питья было на вечер.

    В Сулине собрались нас трое играть в карты. Чтобы не было никого, хоронились. А милиция узнала, приходит один хитро, как будто ничего не знает. Другой мощный намеряется на меня. Вроде танцует. Я уже вижу, за мною. Двери отворил, скорее домой. А милиция окружила, стоит, ждет, ожидает. Я проснулся.

    Женщину бил железом по голове. В одного мужчину швырял тоже железку, а ему это не влияло, он живой. И обрушился на меня осудить, убить, за это меня уничтожить.

    181. В палатке номер один проговорились Слава с кем-то, я их слышал. Отворились двери, шел по своему пути. Замирился, встал. Мешок с вещами. Я сначала отдал хлеб темный весь, и покормил собак. Да кукурузная солому с початками осталась…Легкая одежда непригодная. Шел я на Ореховку. Косили хлеб. Я спрашивал дорогу, как попасть прямо. С Иваном Федоровичем поехали за чем-то приобрести. Удачи никакой, кроме папирос.

    10 декабря 1967 года видел Алмаза Разаевича Мердеева. Государство наделило вас… подарка. Подтоварников 50 штук, половина очищена, а половина нет. Потом… в совхоз на…          

    182. Увидел вишенки, стал их пробовать. А объездчик наскочил, и хотел меня оштрафовать. Я шел много по пахоте, по паханой. В пути по дорожке человек друг другу делает почет. «Был на этом месте, умер». Он читает слова на этом месте.

    11 декабря 1967 года был дома. Возле коровы отходы чистил, корову видел. Люди куда-то кучей на лошадях ехали. Молотили хлеб на токах. Я там появился. За мною приехала милиция арестовать. Потом с Иванов Федоровичем пахали, волочить собирались. Шел паровоз по земле, он нас окружал. А потом пошли камни в ход. Стали мы – на них, а они – на нас. Мы с Яшкой четыре скирды соломы, стояли отдельно.      

    183. Появился в Сулине в чистой одежде. Иду, и не смотрю на милицию, она с моего поступка смеялась. А потом я попал на вокзал. Иду, и встречаюсь с людьми из Сулина. Они мне не сказали, где идти. Я шел на сулинский вокзал. А получилось, я иду на  Новочеркасск. Реку в неудобствах я перешел, очутился в Новочеркасске. Иду, и думаю, как и где ночевать? Была прелестная ночь, и так я не попал в условие дома. Тело мое должен хранить, как око мое, чтобы не умирать. Иван Климович рассказывал, как его тело слышало, как его закапывали.

    184. Он чувствовал, только тело хрустело. А потом я был у Германа, посетил в снабженческом отделе. Как будто Уляша умерла. Я хотел, чтобы она вернулась. Она говорит, что второй раз не буду умирать. Свою ранку маленькую видел чистенькой. Я шел в национальные люди, они меня так ждали. Как это ими делалось. Я хороший человек, но через одно не получалось свое. Они выбирали между собою у них. А у меня не получалось. За меня была природа. Вижу я перед собою Артема Сергеевича. У него спрашиваю, как ты живешь. Он жил хорошо по такому развитию, когда были смолоду все. А сейчас отмираем.

    185. Мы сели в домино поиграть. А мое предложение было в карты в «двадцать одно», в любимую мою практическую русскую игру, которая сложилась в четырех. Один банкир, а трое игроков. Банкир дал нам по карте. Я получил десятку. Жду, чтобы они проиграли. А я должен выиграть. И вот один проиграл три рубля, стало шесть. Второй рубль, стало семь. Если по закону брать пять портов, то у меня 21, я выиграл. Но я не выигрывал деньги, я их по закону не должен иметь. Я остановился на 14 очках. А банкир набрал больше. Я остался не в долгу перед людьми. Деньги – это не спасение, как мы думаем. А оно только, если имеешь деньги, и хочешь обыграть своего товарища, кто хочет тоже обыграть.

    186. Как мною делалось. Это мой соперник, который от меня получил не мои деньги, а людские. Я проигрывал в этом деньги, а выигрывал в этом здоровье … Хутором через условие попали на косогор, и перевернулись с животными всякого рода. Как будто виновато условие. Был своей пойманной дикой скотине, которую чистил и приучал. Говорил, делал, и об этом в природе знал. Значит, заканчивается этот год. Ждутся другие дни наступающие, они принесут с собою много новых в жизни снов.      

    187. А в следующем году то же самое будет, что было до этого. Зима такая же самая, как она ложилась, и будет свое продолжать до своей весны, которая откроет поля, заставит человека с нею воевать. А я буду любить, как никогда никак. Это будет жизнь неумирающая, жить будет вечно.

 

1967 года 20 декабря

Иванов

 

Набор – Ош. С копии оригинала. 2014. 03. (1403)                  

  

   6712.20  Тематический указатель

Сны  4

Школа  12, 13

Вера в Бога, здоровье  20

Видение в наве  20

Бог  30, 31, 46, 47

Бугор и здоровье  40

Голодовка  53, 54

Не экономика, а бедность  63

Хорошее, теплое, плохое, холодное  63

Закалка  87

История Учителя: казацкий самолет 97 

Правда Учителя и молодежь  98

Зависимость  109, 110

Независимость  110

Рождение первого человека  127-132

Луна заселение  161