Я никогда таким не был. 1968.11.с.100.

Закалка и люди продолжается. 1968.12.с.96.

 

Иванов П. К.

Я никогда таким не был

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127).

 

    1. Я никогда таким не был, и не приходилось мне таким на этом месте быть. А время наступило, уже глубокая осень настала. Я собрался ехать по части своего такого родившегося в жизни. Со мною то самое дело, никогда оно так в природе не встречалось. Я в это время как раз по своей местности города у вокзала ходил без ничего. В это прекрасное шло, в мысли такое на человека шло. Я его увидел впервые. Он был молодым человеком не более 20 лет. По его лицу можно определить, по его лицу, не из таких. Он был добрым человеком для моего поступка. Он на меня со своим посмотрел. Его заставило как молодого человека обратить внимание, как я в это время ему такой неимущий человек.

    2. Как все люди считали мою на мне на голове белую шевелюру. На себе носил одни единственные черного цвета трусы. Я, он говорит, был не в чистой одежде, можно сказать, рабочей. На своих ногах носил тоже поношенные туфли. Чтобы мне позавидовать, и сказать свои слова про все мое хорошее. Я в эту минуту жил плохо, чтобы такого незнающего человека я не брался душу с сердцем изучать. Разве таких людей мало мимо меня проходило, и все не бросали на меня, такого взрослого человека, глянуть своим глазом. Я этого человека очень крепко заинтересовал появлением сюда. Он мимо меня проходил, и в руках своих, как обычно человек, нес эти вот сапоги. Они были у него не из кожи, а их сделали все резиновые.    

    3. Вот тут я лично за это взялся, и сказал сам себе. Это моя будет работа над этим, придется пописать. Я об этом никогда не думал. А сапоги мне раскрыли ворота. Я должен не оставить про них так мысль свою. Она у меня родилась такая, есть, о чем рисовать. Картина моя уже для меня была ясна. Эти сапоги, которых человек в руках нес, они меня обязали. Я в трамвае, да еще в своем местном, по дороге по проезду заплатил пять копеек, проводнице этого хотелось. Но я ей как таковой говорю. Я на работу не спешу, мне ваш базар не надо. Я еду в Москву для того, хочу там побывать. И встретиться с учеными, им свою работу показать, как мое такое дело предо мною оказалось. Я напишу, у меня на это сил хватит, ум мой работает хорошо, а руки это делают.

    4. Как не писать, если в пути это рождено. Я со своим направлением иду, и говорю про проездной билет. А ехать приходилось до самой Москвы. Путь был далекий, но мне это все не почем. Я это делаю в своей жизни между такими вот людьми, да еще наши местные на нашем вокзале. Я стал в очереди пятый. А дежурный по вокзалу сказал, что четыре билета. Я узнал, что администрация это дело сделала. А солнышко в это как раз такое время, оно вверху по южной стороне между белыми пустыми тучками. А люди в восемь часов на своих местах менялись. Один оставляли, а другие заступали. Разные на колесах движущиеся машины, грузовые и легковые автомобили одна другую обгоняли. Автобус с народом доставил до своей остановки, кому это надо вставать.

    5. А по железной магистрали, по дороге товарные поезда гнали вперед и вперед. Захватывает свое, а заднее оставляет. Но время не стоит, уже прошло полчаса. Шла электричка с Ростова, входила в станцию Сулин. А пассажирам надо спешить, стоянка мизерная. Встают и садятся. Я тоже в этом спешу. Электричка не задерживается как никогда, она тихо трогает. И тут же объявляет, какая остановка впереди, чтобы человек слышал и знал свою заботу, и готовился к высадке. Сам водитель говорит нам, едущим: Красный Сулин. Я не встал, поехал дальше к Черевковой. Мы на уклон поднимались, но так не уступал своей быстротой захватывать. Уже мы с вами очутились на километровой остановке. Последняя станция – Зверево.             

    6. Мы ехали до нее. А Зверево станция последняя. Тут поезд стоял с тремя вагонами до станции Лихой, он отправляется в девять часов 15 минут. Мы поехали в вагоне таком, в котором не было ни одного человека, кроме трех военных охранников. Они меня по этой закаленной части хорошо знают, и хотят точно добиться. А на дворе атмосфера суровая, люди все от нее прятались. И им хотелось теплое, только мне одному было холодно. Я не нуждался никакими сапогами. Они требовались человеку, чтобы их носить. А время такое настало мое. Я совсем прекратил пищу употреблять. Люди мои вместе в вагоне сидят на своих местах, они ведут разговор. Хочется им узнать: сколько мне годов. Я им говорю. Тут не причем никакие годы, никакая такая особенность, которая заставляет нас с вами умирать.      

    7. Мы умираем. Где же правда, у меня или у вас? Я не защищаю самого себя. Мне умирать можно. А вам чего умирать? Вы же одетые, вы наевшие, вы в доме живете. А проводница, у нее больше к этому делу разговор. Я у нее переспросил: во сколько поезд 99 по Лихой проходит. Мне приходилось получить ответ, в моем распоряжении 40 минут. Придется по станции гулять. Пока придет 99 поезд, я возьму в кассе билет, касса мне выдаст. А сапог – это дело человека. Он его сам сделал для того, чтобы в нем ходить по такой земле, и свое имеющееся иметь. Как был раньше какой-то купец. У него есть деньги, он из-за них живет. Хвалится своими новыми сапогами. Их делал ему умелый человек, заинтересованный этой работой. И за это дело немалые деньги он имел. Не один день на это он положил – три дня.

    8. Да еще так умело, с такого хорошего товара. Шил их дратвой, прибивал подошву деревянными гвоздями. Очень было трудно угодить такому человеку, как был когда-то купец. Он даром свои деньги не раздавал. Деньги все берегли, но их расходовали по своему желанию. Надо было человеку жить, надо было приобретать в сапогах. Он без них ничего в своей жизни не делал. И никогда он не оставался в природе без них. Это его на ногах произвольных своих чересчур была красота. Она его фасон от самой земли до самого неба делала. Как же идет, да еще в праздник, до церкви. А тогда дороги были не такие, как сейчас делаются в быту дороги. Мы, все люди, чем были огорожены. Даже воду загораживали. Все это делалось до одного такого бушующего дня.            

    9. Никогда об этом не подумали. Как сама природа вздумала такие чудеса у себя проявить. После такой хорошей погоды, которая на этом месте стояла, это редкость, в атмосфере расположилась тишина. А потом и сапоги на человеке не помогли, чтобы их надеть, и по такому условию была возможность человеку в них ходить. Да посматривать по сторонам, есть ли на другом человеке сапоги, лучше от моих сапог. Это была у каждого человека перед собой такая мысль. Раньше жили между людьми купцы, они выделялись со своими сапогами. А за ними гнался наш этакий в этих условиях бедняк. У него есть свои ноги, может, лучше от купца, чем он свою хватку лучше в жизни своей покажет, как ее показывает купец за свои деньги. Человек любой и каждый в этом деле без своих сапог никуда не пойдет, ничего не сделает. 

    10. Смотрят все на эти вот сделанные кем-то, таким мастером, сапоги. Они показывали себя на человеке, он ими козырял, и не смотрел под ноги. Ему было тогда, не по бурьяну дорога слалась в природе. Делалось для себя человеком. Он же у нас один единственный такой, как были они раньше со своими сапогами. Без них мы не в моде ни на каком месте. А когда идешь по пути у своих близких людей, они тебя видят, и про твою жизнь рисуют картину. Они за твои сапоги хотят поставить на ноги, чтобы человек был такой, как все есть люди. Они не смогут оставаться без всякого управителя. Мы же умеем так хорошо индивидуально делать, особенно в сапогах. Да еще мы носим их для кого-то, чтобы не сказал на это все чепуха.     

    11. У человека нашего нет такого, чтобы корить, или сказать как неимущему в этом сапог. Раньше женились без сапог многие. Они в этом были бедные, незачем их на наги надевать. А когда подходит какой-либо годовой праздник, он человека любого ставит перед условиями. Мы, вся родительская молодежь, никогда никак не ожидали. Вот чего хотели мы. Любого и каждого на земле человека, он живет в сапогах на своем любимом месте. В сапоге вся сила человека. Она заменила на другую какую-либо сделанную для господина вещь. Она не заставила человека шить для человека сапог. В нем оставался по своему труду хлебороб. Его полное дело так делать. Большинство ему приходилось оставаться на одно время без всяких сапог.            

    12. Он крепко боялся оставаться без всяких сапог. Особенно время его приходило. Надо будет расстаться на одно время с холодом, поделиться. А весна такая единица, такой для человека путь, в котором надо будет  встретиться с другой порой. Мы, все люди, такие. Этого хотели, чтобы наше яркое в пламени утреннее солнце всходило, и так по атмосфере грело тепло. Это все в жизни делалось для того, чтобы наше условие менялось, и делалось на нашей черноземной земле. Вокруг оно делалось, как стелилась какая-то зеленая трава. Она была нужна для жизни человека. Чтобы он знал, в этом готовился сам себя заставить. С этого всего пришедшего в жизни своей надо будет всем людям делать то, что мы все в ту прекрасную весну делали.     

   13. Мы были рады такому долгому солнечному, он для нас принес с собой большие изменения. Ввел в жизнь хорошую влажную росу, она давала на земле не бывалый рост, а новый. На вот этом месте, где никогда оно не появлялось и не делалось. А сейчас в такую минуту, такой час не посмотрел ни на какие особенности, а прилетел на вот это место прекрасное в этот лесок дремучий наш для всех нас известный соловей. Он тихо у нас не сидит, и нас в этом веселит, как каких-то здесь жильцов. Мы, может быть, этого голоса и не слышали, и не видели такого места, откуда голос его давал знать, как на сцене. Это была в природе самая маленькая птица, разные песни свои пела.

    14. Всех нас таких веселила. Чуть свое знание не оставляла нам. Мы встретили не одного соловья, который не появляется к нам таким вот. Как мы его не видим, а каждый вечер мы слышим. Нам интересно стоять в своих сапогах. Особенно мы в них по нашему родному двору взад и вперед бегаем, как по ковру, да делаем свои дорожки. Нам надо будет  на этом месте бывать. Мы готовимся к бою с природой. У нас есть на это живая тягловая в закутках, запряженная. Мы ее на налыгаче держим, как какую-то особенность. И хотим сказать про ее большую помощь нам, особенно весной. У нас для этого есть снасть, да еще какая, нами сделанная. Мы, все хлеборобы, в сапогах. Вся наша система приготовилась, хочет сказать, наш день такой пришел.

    15. Особенно говорит хозяин этого добра, этого начала. Мы зернышка сеем все по земле в сапогах, валенки зимние забросили. А сейчас сапоги, все вымазанные дегтем, одели. Ходим мы в них, как какие-то господа, кого можно величать. Самые хорошие в этом деле люди, кто хочет сам себя сохранить. Он боится до самой крайности нашу природу, наши дни, которые к нам пришли не даром, а с какой-то целью. Если мы сами в этом всем не подготовились. А земля – это нечто такое в жизни, она любит, чтобы за ней как таковой люди брались и ухаживали. С обыкновенной площади для себя делали грядку. Сначала под зиму вспахали глубоко. На это потребовались волы, их три пары, одна от другой больше.

    16. Их надо кнутом по бокам бить, чтобы они этот 8-дюймовый плуг везли. А он режет землю. Одна за другой прокладывает свой …Человек вслед ходит по борозде в сапогах. Это его будет такое дело. Он в этом свои хоромы городит. Это мысль человека. Она на этих сапогах не заканчивает, другую новую пару держит в запасе. Ему это будет надо, чтобы люди на это дело без сапог не сказали. Сам у себя имеет землю, снасть для этого, силу живую, а сам разувший ходит. Мы не любим, чтобы с нас смеялись, да неприятно говорили. Пусть одни на ногах, а другие в приборе. Нас это учит наша природа, да еще как она нас с вами учит, дает знать своими приметами. Как чуть что такое, уже прилетели наши первые птицы.                

    17. Сменилось, другая атмосфера стала, теплая после холодной. Все люди к ней выползли. Считали сами себя добрым человеком, кто сам себя к этому приготовил, чтобы делать то в жизни своей, чтобы от этого дела полезно. Сапоги считались тогда в природе законом, через них сам Иван Иванович был одет как никогда со своей красотой. Ему надо будет обязательно перед другими людьми показать. Это людская в природе мода, чтобы на ногах были сапоги как сапоги. А на них был весь узор жизненный. За них раньше женились, в них шли как люди под венец. Без сапог не считался человек в этой местности, где жило общество, и тянуло через сапог вверх. Мы такие были люди один перед другим.

    18. Раньше не будет у тебя 8 рублей, самая средняя цена сапог, в жизни на ноге не будешь носить. И не будешь известный, что ты был человек. Шапку никто из всех не скинет, вежливо слово не представит. А назовут тебя, этакого  человека, ты есть ничто такой. А раньше даже служили в царской армии по 25 лет, они были обутые в сапоги. Но такого в жизни не было, как мы, этакие люди, добились через революционный бой. Сапоги лаптям проиграли за то, что люди ими хвалились. У них не в голове был ум, а в ногах. Они хвалились не умом, не головой, а ногами, сапогами. Это было старое сделано руками. Сами люди это сделали и добились в природе. Не лаптями в деревне показывали, а в городе на сапоге. Был такой в этом деле введен закон.

    19. Мы с вами в сапогах стремились догнать и перегнать своего соседа. Он мало у себя имел во дворе, курочку с петушком, да кошку с собакой. А лошадка была не одна, было пару лошадок. Есть корова, плод творит, заводит худобу больше. Наша всех задача, чтобы не был один бык. Ему надо будет в ярмо пара. А к одной паре – еще пара бычков. И так дело само приходит, чтобы было три пары волов. Тогда можно перед всеми хвалиться сапогом. Мы таких хозяев всегда знаем. Ничего кому-то мы про это не скажем. Он давнишний мужик со своей снастью, она у него вся принадлежит живому тяглу, без чего ни слова не говорят. И ничего мы без сапог не делали. А вот когда на мне сапоги, я их ношу, и ими крепко хвалюсь, что это мои, а не чьи-либо.          

    20. На это наш народ глядит и завидует этому. А у Ленина система была не сапожная, он ходил в ботиночках. На своих предложениях смело в людях настаивал. Его масса поддержала, чтобы в одном государстве социализм построить. Ученые в сапогах были, не соглашались с этим. Это экономика, богатство всего человечества в природе. Но чтобы остаться без всякой обуви, мы к этому не привычные. Нас природа в этом всех снимет с дороги. Мы зависимые от сапог и ботинок. Природа как таковая для нас сильная. В любое время может человека обидеть, и положить его на коечку, и подержать, поболеть, а потом умереть. Это ученые и неученые не собирались обсуждать. Это только между старым и новым остался один единственный человек.  

    21. Он между нами ходит разутый, и без всяких сапог и ботинок. Мы, все люди, с нами вместе был Ленин. Он этого не хотел со своим понятием, чтобы люди оставались одни в сапогах, другие в ботинках, а третьи в лаптях. Ему хотелось, чтобы все научились в природе ходить по-новому, но не по-старому. Как это в сельском таком хозяйстве ежегодно делалось, и заставляло каждого человека. Почти всю зиму промечтал, и у себя под головами продержал кусочек своей земли. И на ней индивидуально, что эта земля ему даст прибыли. Он был в этом деле бессилен вовремя вложиться, чтобы этим делом был доволен. Всегда он обращает внимание на все его сделанное, он этим был неудовлетворенный. А хотелось, чтобы у него было такое сильное хозяйство, которое имел самый сильный и богатый человек со своей любимой семьей.

    22. У этого хозяина сыны тянули в кучу состояние, они крепко слушались отца, их это был вожак. Но сами эти люди все носили сапоги, только не одинаково хорошие. По старшинству и по заслугам. У нас теперь при данном периоде все люди не по такой тяжелой дороге ходят, и не в сапогах. Они думают богатеть, как их отец поднимался из-за них вверх. Так хотелось хитрецам, умникам это сделать, раньше уйти от своего близкого родного брата, с которым он всю жизнь прожил при отце. Когда отец был живой, мы в этом всем не такие в жизни поделались. Взяли и сменили быт, стали строить общее благо, коллективный в природе труд. Чтобы жилось нам не по-старому в сапогах неодинаковых, а мы оделись по Ленину в ботинках. Заставили сами себя на земле, и в заводе, на шахте любить этот великий труд. Мы легко вооружены, ходим по земле в ботинках.

    23. Даже нам хочется остаться в туфельках. Нас теория окружила так. Мы хотим сделать общее неумирающее дело, но с нами такими, как мы. Что хотим, то мы сделаем над природой. Она нашему человеку, нашему делателю в ней еще не отказывала. Лишь бы только человек это наметил, и хотел это в жизни своей сделать, она ему не отказывала. Всегда шла его задуманному делу навстречу, разрешала это в жизни. Человек оставил позади свое то, что имел. Ему сапоги не понравилось за собой ежедневно таскать. Да вслед тащить животное на бечеве, да за это быть безвинного палкой. Сейчас соха ушла с борозды. Она заменилась 5-лемешным плугом. Его не возит животное, скотина. Перешло все на ум, на машину. Он ее оседлал, заставил работать, то есть заменил живую силу технической. За счет горючего стали силу, энергию вырабатывать на машине.

    24. Не физически, как это нашими предками делалось. Одни в этом были сильные на ногах носить сапог. А у другого лаптя не было, ему как бедному в этом никто не помог. И не хотел, было, чтобы он такой между ними жил. Наша разумная ленинская голова заставила людей не по этой дороге ходить. Мы теперь ходим не по тяжелой дороге, а по легкой ленинской. В шевровых ботинках, в городах по перронах асфальтированных. А какие построено дома с небывалыми обстоятельствами. Какая есть удобная обстановка, мы делаем в комнате все. А вот раньше мы средств против родившегося врага, кто нашей жизни при сапогах и при ботинках мешает. Все у нас делается неживой силой, как оно делалось. А сейчас люди научились сами с машиной вместе даже задерживать воду и делать море.   

    25. Такие наши ленинские ботинки. Они учат человека, технически вооружены всем. Но только не имели сапоги с ботинками того, что будет надо в жизни. Мы своими чистыми энергичными живыми ногами не пошли. Надо ходить по всем условиям. По зеленой траве, по бурьяну, и по черной земле, и по белому снегу ходить. Мы жить не умеем, а научили себя умирать. Вот поэтому наши кожаные сапоги не сделаны с чего зря. Для сапога потребуется кожа животного. А прежде чем смастерить на ноги человека сапог, надо затратить человеку физический и умственный труд. Мы на это все учились, как будет надо, чтобы из сырья получился товар. Мы немало прикладываем средств для того, чтобы получилась юфть и подошва. 

    26. А поэтому уже научились с этого всего шить сапоги говяжьего сорта. Для царского племени это было ничто делать животное нам через убой, оставляли кожу для спасения наших ног. Особенно боялся оставаться в этом сам царь без сапог. Ему шили люди, он в них ходил, как царь народа. Так же и теоретик Ленин со своей головой, он не сам шевро для ботинок создавал, для своих ног удобство. Ленину за его средства, которые он имел. Он их даром у мастера не брал. Все это наделали чистые деньги, чем приходилось расплачиваться. А вот уже здоровому телу – здоровый дух. Это идея Иванова. Он в этом выиграл. Заставил сам себя от этого всего отказаться. Он не больной, как его сделали наши врачи специалисты за его скромную жизнь, за закалку.     

    27. Она его научила, что будет надо в этом деле сделать. Царь сидел на своем месте, берег землю, чтобы кто зря не отобрал, и также заводы, шахты предпринимателей. А Ленин народом их отобрал у буржуев, и ввел это все в государство, чем мы стали, как народ, хозяйничать. Мы трудились сами в шахте, на заводе и в сельском хозяйстве. Общими силами создаем политическую экономику. Наше дело в этом – с природой бороться. Мы для этого вооружены, чтобы легко с помощью техники  прибыль доставали. Наша сила на это расходуется умом и физически. Мы падаем в этом деле, зато мы лезем на рожон, чтобы были у нас сапоги и ботинки, не какие зря, а кожаные.   

    28. Иванову приходилось всякие на себе на своих ногах носить 35 лет. Я свою историю, в которой прошел, не смогу за свое зависимое дело, которое жило в кожаных сапогах. Я этого и не думал. Как оно получилось, что мне приходилось с этим сапогом и ботинком расстаться, и взяться за чистое энергичное тело. Кто меня такого заставил, что я бросил политическую экономику, которая жила в сапогах и в ботинках. Вся это слава человека, чем я, Иванов, не захотел продолжать. А взялся за общее такое дело, которое не понадобится делать. Что люди в сапогах все делали, с этого всего ничего не получилось, кроме стихийной смерти. Мы научились это делать, чтобы в деле этом умирать.

    29. Иванов бросил эту политическую экономику, взялся за красный крест, за общее здоровье. Вот что нам надо в природе получить. В воздухе, на земле мы нашли, и разумели прибыль. А вода нами, внутренность, не исследована лежит. Воду надо нам изучать энергичным и физическим делом. Вода – это не воздух, который заставил человека быть в природе зависимым. Иванов ступил с берега в воду физически. А в воде такой, как она лежит не для сапог, чтобы в ней находиться, или ботинками ступать. Это атмосфера не знает, и вот человека, в сапогах хвалится или в ботинках ходит. Мы должны за это дело взяться, сами эту дорогу изучить. Вода это так нам не останется, и не будет нам даром так служить. 

    30. Она раскрыла свою дорогу нам без сапог. Купаться, как мы с вами купались все время, для нас воде не благоприятствовала. Вода – это не воздух, который заставил человека на земле жить, зависимо окружать себя. Вода – носитель тела человека. Такого человека, кто победит это дело, которое не будет в воде получать плохого. Мы только на материке приспособились за счет пришедшего времени. Мы с ним долго не жили, а только на земле с природой воевали. И до сих пор между нами и атмосферой лежит без конца и края фронт. Он нам не дал того, что хотели все люди. А им требовалось продолжение, да еще какое. Воздух заставил человека по земле ползать. И в ней в природе хорошее и теплое, красивое, вкусное находить.          

    31. А в нашей воде такого мы не видели. Вода есть сила природная живое сохранять, как такового нового человека. Он не влезает по-нашему такому, чтобы так купаться, как мы от большой жары влезаем. И начинаем себя погружать как никогда свое тело, чтобы ему было приятно, хорошо. Иванов в воде ищет не это. Он страшится в ней прогрессировать, как в холодной и плохой. Вода имеет у себя страшные свойства, как наша темная ночь. Мы к ней приспособили электричество, оно нам дало видимость. А к воде у нас совсем интереса не было. Зачем это было делать, если мы привыкли со своим материком. Он у нас не таких людей, как это надо, у себя держит. Сапоги на человеке ежеминутно носятся. Человек в них хвалится, как барон.

    32. Говорит всем: моя жизнь купца, у меня есть все. Лишь бы я только в этом деле захотел, для меня люди сделают. Я их за деньги заставлю носить на ногах сапоги. Это был такой природный закон. Он всегда делал то, что было для каждого человека надо. А мы привыкли всегда на земле не так даром ползать, как приходилось искать для себя какую-то особенность. А когда ты подходишь к берегу воды, то для тебя лежит сила, другая атмосфера. Толщина воды, она свой мир жизненный содержит, как какую-то грань, которая в волнах плескается каждый день и ночь. Мы с вами на это дело только издалека смотрим, хотим по ней поплавать в одно только теплое время, когда наше солнышко греет. Мы с вами зимой не любим эти проходящие качества. Они нам делаются страшными.

    33. Мы ни утром, ни вечером, ни днем и ни ночью этого не собирались делать. Наше дело – рабочие сапоги, да еще лакированные или яловые. А кирзовые или резиновые – это уже не то. Человеку по земле, да еще по такой бездорожной, ходить не приходилось в своей жизни. А в сапогах он, как по хорошему ковру. Не думает, что ему от этого будет плохо. Он их по одному направо, налево кидает. Усталости никакой. На это дело надежда есть. Любые сапоги твои, не какие-либо в этом деле, они твои собственные. Ты их носишь ежедневно. А кому-либо из таких людей, они их берегут, как око свое. Дюже на это большая дороговизна. А вода не воздух. Вода не требует никаких сапог, никакой одежды…, человек без всякого дома.

    34. Что за такая в этом жизнь, да еще в воде, не писать, не читать, а наизусть надо знать. Сапогу не в моде там быть. А сапоги надеваются на обе ноги на земле в воздухе ходить не помалу, а быстро, чтобы по пути своему догнать кого-то. Сапог носится человеком по природе для прибыли своей. Особенно есть такие люди на белом свете. Не в резиновых, а в шевровых ходит человек коммерческий. В природе есть три тела самые главные. Земля, воздух и вода, что нам породило все. В воздухе есть сапог разного вида. Чины, они своим именем козыряют. И хотят сказать, между людьми они правители, и сохранители самих себя в этом деле. Воздух у себя человеческую имеет храбрость. Он живет в природе добычей. Что в ней найдет, поймает, убьет.

    35. Кровь с тела выпустит, а кожу снимет, и начнет тогда на кусочки разделывать. А потом готовит для себя блюда разного ассортимента. Люди привыкли есть по своему достатку, что у кого было, что раздобыто человеком. Он эту пищу раздобыл где? Да на земле. В чем? Да в воздухе. В таком месте, где это животное размножалось. Мы эту штуку раздобыли, нашли ее умеючи, вооружением завоевали. Говорим: но и жизнь наша такая. Мы ее здесь сделали, ею пользовались, как какой-то красавицей. Она нас заставила на нее охотиться. Я человек любитель на это дело, от роду этим зарожден. Хочу, чтобы в этом жилось мне хорошо. Я со своим умением поселился на этом вот месте, где вокруг меня лежит земля.                 

    36. Не одна она, а с водой, протекает река. И здесь недалеко расположился лесок. Да горы каменные стояли для надобности. Мы это все делали, и будем мастерить с этого всего. Для нас потребуется в нашем дворе необходимость вся наша. Мы должны в природе заиметь из одной хаты хутор. А из хутора – село, а потом уже местечко кустарей, из чего создадим город. Мы же хозяева, да еще с большими чинами. У нас есть управитель всему этому, он есть закон. Ходит для этого в сапогах. Мы привыкли встречать по одежке хорошей, ему низко кланяться головкой. Это так делалось, делается у нас на земле в воздухе. Мы очень хорошо в природе живем из-за этого дела.

    37. У нас такое общество, к нам не подходи, и ничего плохого нам не делай. У нас есть защищающий закон. Кто – на нас, и мы на него. А кто хочет жить хорошо, тому мы хорошие. Любим в жизни дружить и делиться. Но когда мы завоюем, тогда ты берегись. Мы в этом бою не жалеем себя. Враг на нас напал, мы должны от него сами защищаться, то есть воевать с ним. А мы все воюем люди с людьми, теряемся навсегда. Но одного мы не достигаем – врага не побеждаем. Как он был в природе, так он и остался для нашего человека, да еще такого, как сейчас. Мы люди новые в жизни, но по старым следам идем. Хотим силами доказать, умело воспользоваться в природе. Она наша мать, она кормилица моя родная для всех. Ее никогда никак не обдуришь.      

    38. У нее все силы для этого есть. Если только захочет человек в этом копаться, он обязательно на свое нападет, и разрешит право этим пользоваться, как источником. Особенно вода, она пока не учтена так, как наша земля, которую мы заставили, чтобы она у нас даром не лежала. И каждый год для жизни давала плоды, из-за чего вся жизнь проходит. Мы ее такую плодородную землю черную держим под головами, и ее храним, как свое око. Пусть только кто-то посмеет на наше общество напасть. Мы все это дело будем грудью защищать. Это только люди сделали бой. В воздухе  огонь, сила природная палит. В воздухе это делает, воюет за землю. За жизнь такую, которую наши предки оставили нам для того, чтобы с природой за жизнь воевать.  

    39. И делать то, что мы для этого делаем на земле. Мы только думаем, и мы хотим жить, но нам природа свои силы не дает. А берет нападает, и не дает человеку так, как он думает, или хочет жить. В ней любая стихия готовая за свою собственность, а она введена нами. Мы с природой ежеминутно воюем. А вода наша без всякого действия лежит, живая энергичная, никем не занятая, как и делается в воде. В ней так делалось, делается и будет делаться. Вода – это не воздух, в котором способствует огонь. Он построение уничтожает, как непригодную единицу. В воде этого нет, и не будет. Вода чин в себе не содержит. Враг таким не бывает в воде, как он развивается в воздухе в природе.

    40. Вода живая энергичная. Чтобы на одном месте стоять, она не стоит. Свое имеющееся находит, и пробирается в самую большую массу море. Вот что человек в природе ищет, жизнь. А нападает смерть. Это такое в жизни человеком введено. Пожить одно время да подумать, а потом сделать дело. Недоделано это дело, человек умирает на веки веков. Бой между человеком и природой. Я, он говорит ей, иду по своей дороге. А ты со мной встречаешься. У меня есть свое имеющееся тело, а у тебя есть вселенная. У меня оружие, искусство, сделанное руками. А у меня, природа говорит, есть живое рожденное для того, чтобы тебя встретить, чтобы ты меня испугался, и надел на свои ноги сапоги.

    41. Мне это не по душе, сказала человеку природа. Если мне не бояться твою силу, я бы у тебя ничего не знал, и ничего не делал у тебя. Ты же сила вселенная, у тебя воздух, у тебя и вода, лежит под ногами материк земля, чему я не доверяюсь. Знаю я хорошо тебя, такую красавицу. Ты наша есть мать родительница, одна для нас, всех людей. Тебя мы не любим за твое все плохое. Особенно у тебя воздух, он является наш не друг, а враг. Если захочет он, человека обидит. Сапоги мои не спасение в жизни есть, я их сбиваю не одну пару. А у тебя, такой красавицы. Ты гуляешь по своим четырем сторонам, откуда начнешь наступать на меня своим жгучим ветром. Невмоготу сохранить меня такого в сапогах.                 

    42. Я хорошо знаю про тебя такую. Мы, все такие люди, за многое время готовимся. Сапоги новые шьем. Говорим: ишь, ты какая есть. У тебя день не такой, даже солнце другое. Большинство ты дуешь ветром с севера. А там вечно лежит на воде льдина, холодище, неприятность. Она у тебя большая на расстоянии лежит. Чтобы нам от этого уйти, мы бессильные так с тобою воевать. Кроме как на ноги свои одеть кожаные сапоги с теплыми онучами, или с шерсти валенки. Мы так и вооружены на одно такое время, в котором мы не пойдем в бой с тобой. А когда на ногах есть сапоги, да и к тому полушубок. Это ты все нам дала, мы разумели. А ты себя в этом меняешь, не нагоняться за тобой. У тебя дни неодинаковые есть.      

    43. У меня, говорит человек, есть совсем мертвое, неживое. У тебя не такое. А у тебя сегодня одно, а завтра другое, какое-то изменение есть. А нам всем не нагоняться, и не наделаться таких сапог, которые бы тебя спасли в жизни. Мы рады бываем, тогда у нас душа становится на своем месте, когда солнышко поднимется вверх, своими  лучами станет в упор греть. Снег зимний уходит вон. А из земли вылезает фиалка, зеленая трава да беленький цветочек. Ветер свое сменит, он будет дуть с южной стороны. Люди начнут другое совсем думать, особенно прощаются с зимой. Вода входит в море. А весна на порог лезет со своими днями, с продолжением своим. Мы хорошо знаем про это, особенно к зиме готовимся, как нехорошему времени.

    44. Она нас заставляет и одно, и другое, и третье иметь. А вот одного мы, все люди, не имеем. Берем да отказываемся от того, чтобы с природой не воевать, оставаться без всяких сапог. Мы про это даже не брались, и не думали с вами. Дорога эта не наша, чтобы иметь ее. В природе человеку со всех сторон дует. Он одевается для этого, и обувается в сапоги, чтобы было тепло от них. А все равно замерзают. Это такое тело, такая возможность в теле человека. Сила, воля, они внутри создают тепло, через которое человек сохраняется, и в этом он спасается, как не тревожный ничем никак. Это его не спасение есть, а временное явление. Одно время побыть таким, как он есть зимой и летом. Без плохого не остается. Если это надо будет природе, она в любое время года человека сможет наказать, то есть его повалить.

    45. А когда человек повалится, ему тогда уже нет сил. Мы, все люди, живущие на материке, такие. Если бы не сапог и не ботинок с лаптем, мы бы с вами не сделали в природе огонь. Мы без него ни одну машину не пустили бы в ход. Какие мы ученые специалисты, если мы без электрической печки буквы на бумаге чернилами не напишем. Какие мы врачи? Человека живого держим взаперти, сами боимся холода, печкой предохраняемся. Это хорошо, что нас люди в этом всем отапливают. Если бы не уголь и не приспособление у нас, мы бы в этом не жили. Мы не уголь палим, горит с углем воздух. Это все сделала техническая предусмотрительность. Если бы не человек в сапогах, мы на мели бы сидели.

    46. А то говорят про ученого Менделеева, Попова, Филатова, Сербского, Введенского, Корганова, Гагарина. Где они подевались? Их уже нет. И как они умирали со своим умом? Так же само, как и все неученые. Смерть не теплого характера, вечно мы лежим в прахе. А где делась сила, энергия? Она находится в природе нашим незнанием. Мы не пробовали, и не умеем начинать, как будет надо заслужить от природы такого права, как мы заслужили в природе в сапогах. Мы их надели тогда, когда нога человека стала ходить по земле твердо. Мы по земле ходить своим телом не брались, и не хотим так оставаться без всякого сапога. Они технику в жизнь ввели.                 

    47. Всякого рода построили телу, чтобы жилось тепло. Мы это ищем, и хотим это найти в природе. Какое оно интересное в жизни. Если человек возьмется испытывать холод, хуже в жизни нет. Но зато это все холодное и плохое, оно энергичное, все греет. И от этого всего зарождается в человеке сила, воля его побеждает любого врага.

    Я был, говорит Иванов, подвержен законом фашистов, и также советская власть мне, моему делу  не доверилась. Положила в психиатрическую режимную систему. Она меня держала у себя четыре года, испытывала мое здоровье. Я каким был, таким и остался. Представляете, как это лежать на коечке у таких врачей, как есть.

    48. Они предо мною встретились. Они этого дела на себе никогда не испытывали. У них такого не было, как я сам сделал это все. Они не верят моему телу, что оно между нами не такое, как оно есть у всех наших людей. Мы без постороннего тепла не сможем создавать в природе славу. Это хорошо будет нам, всем людям, как мы умирали. И будем мы умирать по нашему историческому сапогу. Он нас всех заставил с природой воевать. У нас есть в руках оружие, у нас есть все для этого дела. Мы делаем с вами, но чтобы мы доделали это, оно у нас умерло. Мы его на пути бросили, у нас оно непригодное стало. Мы изыскали в природе то, что будет надо нам.

    49. Сапог наш, или ботинок наш.

    Скоро мы оставим земную кору, а завоюем мы кору Луны. Может быть, там и без сапог останемся. А когда мы это дело не завоюем, а проигрыш в этом деле, нас история забросает камнями. Разве можно забыть в природе Иванова? Он же у нас один такой, мы его видим. Говорит он про приобретенное горючее, огонь. Мы его приобретаем через физический труд. Уголь, и всякая такая нефтяная вышка, она током качается, и дает нам сырье нефть. А потом делаем бензин. Это все нам дает в жизни тепло. Мы в нем любим друг друга, нас оно сохраняет так, как никогда в этом. Всю зиму так обогреваемся.

    50. Вот какое нам дается тепло. Это уже не сапоги и не ботинки. Электрическое от бензина тепло. Мы его в комнатах, и в тех местах, где люди находятся, и там они живут в тепле. Это не скромница и не спасительница тела человека. Мы только научили сами себя, как было бы лучше от того, что делается человеку в хороших сапогах. Я, говорит он, ношу сапоги лучше от всех лишь потому, что я меж другими бригадир или какой-либо начальник над людьми другими. Они физические или умственные. Но люди этого сами хотят, у них сознательности нет. Люди хотят, чтобы кто-то их заставлял. Они не научены сами знать, что им приходится сегодня делать.             

    51. Он идет к месту указанному, наперед знает, что ему придется своими физическими руками на своем месте делать. Ибо это дело, которое нами вчера делалось, не сделалось. А стоит вопрос в жизни перед человеком: это дело, начатое кем-то, надо кому-то доделывать. А когда мы с вами это сделаем, у нас получится живой факт. Мы с вами с этого сделанного придумаем что-либо другое. 2000 лет разрасталась эта история в сапогах да в ботинках. Мы сделали одно хорошее, а другое теплое. Этим мы огородились на одно прекрасное время. Мы в этом пожили да повольничали. А эта воля с нами долго не живет, берет и меняется на другое. Мы этим что построили.

    52. Мы начали с Господом Богом эти сапоги надевать. И ими только была возможность новыми хвалиться. Да показывать их другим, чтобы на них такие люди наши смотрели. Мою жизнь видели, говорили и завидовали нашему добру. Это была такая частнособственническая индивидуальность. Мы ее знали хорошо, а делали еще лучше для того, чтобы не ходить без сапог. И не оставаться разутыми, как это начиналось  самым первым в жизни человеком. Он когда-то вел образ не цивилизованный, совсем предковый, но начальный без всяких сапог. Он не знал про Бога, что он ему прибавит в жизни своей что-то другое. Ему надоела жизнь своя индивидуальная. Ему пожелалось увидеть человека такого, как был он.

    53. Тогда не имел того, что должны мы иметь в дальнейшем. Как мы с вами сейчас, такие добрые во всем люди. У нас нет того, что имел первый один человек, которому в его жизни надоело. Он не удовлетворился ею. Она у него без всяких сапог не развивалась. Некому было ему помогать. Он был один единственный человек. А желание у него родилось, чтобы увидеть другого такого человека, как был он. Ему как таковому в этом деле далось зародиться между воздухом и водой. Он ничего такого не видел, и ничего он не слышал. Ему долго природа не давала, она такому бессильному дальше и не даст за его большое незнание. Он не смог так делать, чтобы у него было такое одно и другое.

    54. Мы такие все есть люди в сапогах. Может, и не надел бы их. А увидел их на другом человеке, заставил себя, чтобы у меня тоже были сапоги.

    А как не было другого такого человека, так и не было до тех пор, до того времени, пока он встретился с нею, а не с ним. Она на этот счет родилась и произошла в этом. Не учиться пришла в старых. А старые стали в жизни учиться у новых. И до сих пор мы новые сапоги делаем на старые, а со старых мы переходим на новые сапоги. Вот что мы получили с первого небывалого в борьбе человека. Не мужчина, как оно думалось, а к нему пришла на помощь всему этому сама родительница женщина. А когда ее увидел мужчина, то он перестроил свою такую жизнь. Учить не стал ее, а стал учиться у нее.

    55. Она больше его знает в природе. Он того не знал, что требовалось знать, как сейчас делается человеком закаленный в тренировке. Мы меж собой такого человека не видели. И кто его знает, будет ли он другой такой. «Не дай Бог такого счастья никому», – так подтвердила жена его Ульяна Федоровна. А раз этому в жизни быть, значит не миновать это недуманное дело. Чтобы на человеке совершилось в жизни то, чего никогда не подумал. А оно на человеке получилось. Дорога была, и есть она для человека, лишь бы он захотел по этой дороге идти. Ему природа поможет, как помогла технику ввести. И разить саму себя в области того, что нам уже материк не нужен.

    56. Мы поиски пустили не туда, куда это надо будет. Мы хотим оставить кору земную, а взяться за Луну. Она пока нам таким искателям ворота не открывает. А от нас в невесомости делает жертвы. Мы от земли не уходим, кругом ее летаем, а вот на Луну не садимся. И не сядем через дорогу одну такую, которая будет надо.

    Нам не нужна в этом никакая материальность. Мне шахты не надо, заводы тоже не надо. Земля надо будет не ползать, как мы по ней ползаем, и ищем у нее для себя какую-то жизненную тайну. Она не в хорошем и не в теплом расположена, ибо это долго не живет. А подворачивается к нам в наших сапогах, и давай такое плохое и холодное делать.

    57. Вот чего вся вселенная дрожит. Мы в этом деле не можем  свободно дышать без наших сапог или без валенок. Как же так вы, ученые, отворачиваетесь от такого дела. Раз я умею ходить по снегу, по морозу 46 градусов, значит, моя наука воспрянет. Вы хотите, чтобы я ходил в одежде, то есть сам защищал себя. Я боюсь этого. Не дай Бог, оно возрастет. Мне давно надо умирать. Никто нигде не помогает. Один Козлитен, секретарь горисполкома Красного Сулина. Неужели он не понимал, что он заверял. Или он не знал, что я такой закаленный человек, кто ходит без всяких сапог.                 

    58. Выигрыш в жизни не ваш за все, сделанное людьми зависимо. Это будет выигрыш за все, сделанное независимо. Так говорит нам без сапог Иванов. Он два раза по четыре года психиатрами испытывался без всяких сапог. Ему в этом всем деле никто не доказал, и не докажет сейчас через его деятельность. Он и сейчас от своего не отступает. Мне такое место не надо, как его занял ученый, и в этом всем не нашел тайны. Ибо без физического здоровья ученый – неученый. Я как говорил, так и скажу. Врага в природе никто нигде никак не победил. Как он был у нас  между нами, так он и остался таким коварным, как и был до этого.

    59. А вот по моему выводу и изложению, враг побежденный. Это моя такая идея. Свое надо построить, чтобы другому не помешать, ибо так гласит закон в природе. Надо самому научиться, как будет надо работать над собой. Закаляться в тренировке, чтобы не болеть, не простуживаться. Это будут мои для этого силы, и воля моя. Я должен обиженному, забытому всеми больному помочь, чтобы ему в жизни стало легко. И это свое найденное молодежи, будущему передать, как питомцам. Это моя цель и долг, задача моя. Но мне за это все не приходится сидеть на одном месте. Надо работать, и как тяжело и трудно работать. А меня люди со своим захватили, не дают продолжать.          

    60. Моя работа одна – двигаться по природе там, где нога человека не ступала, я там должен быть. Это пространство всей природы на нашей земле. На это надо общий закон всего человечества, чтобы про это знали все национальные люди, не возразили такому приходу, как я буду без всяких сапог. Он не хороший и не плохой будет не надо. Я не ищу жизнь хорошую, не ищу жизнь теплую. Я живу хуже от всех. Очень крепко холодно. Но зато я чувствую энергично, лучше не может быть от этого. Я должен идти своими босыми ногами, но мне грозит опасность. Администрация не знает мое такое тело.

    61. Темные люди – для меня есть все. Я не буду в сапогах или ботинках на сцене выступать и им будущее обещать. Я сам буду все делать на глазах у людей живой факт. Надо будет признавать всем это, что я сделал. Мое – это есть ваше, а ваше есть мое. Только нужно про это все нам знать, как про какую-то особенность хорошую. Ту хорошую, которая надо нам всем. Мы все люди есть, одно хотим, чтобы у нас всех было здоровье. Не такое, как мы в сапогах по дорожке протоптанной. Все люди стараются там в сапогах ходить, где люди стараются быть в своем деле.

    62. Я не должен бояться со своей ногой, которая должна ступить на землю в открытой атмосфере, и в лесах дремучих. Человек должен в воде находиться для испытания своего здоровья. Тело не должно терять силы без всяких на ногах сапог. Мы, кто только ни ходил в сапогах, все мы оставили позади  здоровье. Они не спасли сами себя. Ни богатому, ни бедному в сапогах не приходилось, чтобы ничем не болеть. Человека тяжесть заставляет болеть и простуживаться. А вот без сапог я хожу, чувствую, лучше не может быть от этого дела. Я еще не сделал ничего, но начал делать. Уже стоит вопрос. Надо оставить  все то, что есть, а решиться пойти без всего имеющегося.

    63. А будет не в мертвом виде, а в живом виде. Вода – это не сапоги хорошие. Или в них ходить по материку, чтобы перед всеми людьми хвалиться. Воздуху только приходилось в этом деле через такой поступок человека, а он его создал у себя в таком условии. Сапоги научились носить по большим годовым праздникам. А вот без этого всего мы этакие люди с вами тысячу лет провели своей этой жизни, которую мы как никогда построили. Это будет сегодня в этот прекрасный день, да еще 50-летний юбилей комсомола. Люди по радио выступали с хорошим, с веселым таким делом. А тут был день такой как никогда хороший.

    64. Весь день напролет сияло солнце для этого дела. Оно заставило меня мыслить опять об этой воде, об этой атмосфере. Там сапог человека не подойдет, чтобы в нем так прекрасно по полу паркетного вида. Они так себя заставили какое-либо выдуманное в танцах выполнять. Или же можно сказать про любую сцену, она человека заставила это делать. А вода всему этому делу госпожа. У меня она говорит. Не пройдет номер, и не пролезут эти качества, которые мы с вами, все люди, старались сделать. Нас научила природная обстановка. Мы одно время не радуемся, живем. А другое – про это забываем, и начинаем сами петь песни и танцевать.   

    65. Нам это далось сделать на сцене в таком уютном месте, где свои все силы поставили перед этим наши молодые руки. Это строение в сапогах смотрим. Мы природы боялись. Боимся оставаться без всяких хороших или плохих сапог, особенно которые пропускают воду. А для наших ног эта вода не благоприятствует. Мы не привычные в этом всем развиваться. Мы с вами все по хорошему, теплому дню и его солнцу бежим быстро на самолетах, на поездах в Адлер. А там нас, таких вот воинов в природе, которые научили себя уходить от такого плохого и холодного. Особенно для нас лежит неумирающий север со всеми своими условиями. Он хочет человеку сказать про юг.

    66. Там такая погода, такой климат, с которым можно будет ежедневно дружить. А дружба человека обутого, везде и всюду стоит одно. Мы от воды уходим, боимся ее одной капли. Не дай Бог, она дотронется своей мокротой до тела. А уже тогда все лихорадочная беда. Это все делает наша бедность. Мы с вами не знаем природу. И не знаем, с чего сшиты сапоги или причитающаяся на человеке одежда. И пища, которую человек употребляет. Она никак не делается без воды. Мы не дружим с нею, а пожираем ее вместе с частицами. За что она будет нам помогать, если мы ее досыта наелись как никогда. Этакие люди роем в земле колодец. Воду приобретаем для своего жилья. Мы ее пьем.

    67. Она нас успокаивает. Но мы в этом проигрываем, через это все теряем свое здоровье. Вода сильнее воздуха. Если она захочет наделать земле неприятность, у нее все ее есть возможности оторваться от всего этого океана. И маленьким началом это делалось в природе тем свойством, которое давно люди стараются опознать, как какую-то особенность. Мы не хотим, не пытаемся этого знать, что в природе опознал наш Иванов. Он тоже когда-то ходил в сапогах, и делал то, что теперь делают все. Без сапог и ботинок ходит по земле, но не говорит никому из всех о том, что ему очень холодно и плохо. Все люди боятся природы.

    68. Они ни за какие деньги не станут с людьми, чтобы поделиться с людьми. Им оставить материк  земли. А себе взять воду, чтобы ее испытывать зиму и лето без всякого богатства. Люди будут свое продолжать. И всевозможное, что они делали, то они должны делать. Иванов в природе отказывается заниматься этим делом, ибо это все нашему брату ничего не дало, кроме смерти. Мы сами себя в этом обманываем. Рождаем детей для жизни, их одеваем, их кормим, и они у нас в доме живут. Что, спросите у них, они от нас ждут в будущем? Куда мы ведем сами себя? Да туда, куда идут наши все предки. Это наша есть дорога такая, от этого никому не уйти. А вот к этому прибегнуть, что нам сулит Иванов.   

    69. Он ищет одно единственное богатство в природе. Это быть независимым никак ни от кого. Вот что наделали наши, вечно носились человеком сапоги. Они не друзья живому энергичному, а создатели в ногах болезни. Недостаток, судорога через это скоро делается в природе, и бессилие. Человек утомительный, стар, уходит с колени сам. Какая работа в жизни есть, это вода. Знаете, что в природе сама вместе с воздухом и землей устраивает. Она является сестрой брату воздуху и сестре земле. Они вместе живут, но не доверяются. Как земля терпит от человека, как и воздух, тоже со всех сторон он от человека терпит. И также от человека терпит со всех сторон земля. Она без сапог не живет с человеком.

    70. А человек в сапогах по этому всему ничего не сделал, чтобы без них оставаться. Сапоги в ногах, а шапка на голове защитница, и сбоку материал не допускает телу живое. Человек думает про это дело, творит сапогами след. Но вода сильная создавать вместе с воздухом ураган, от чего и сапог человеку не помогает. А все делается руками человека. Что мы их заставляем делать на нашей земле, нет учета, и на воде, и в воздухе. Все это прогрессирует в деле. Чтобы живым телом в воздухе и в воде, мы не пробовали оставаться. А вот это дело мы проделываем. Роем землю, и в земле открываем источник воды. А потом этот источник тянем ведром одним за другим для своей надобности в жизни.                            

    71. А надобность такая есть в жизни. Делаем посуду для этого, чтобы воды набирать. И везем на подводе туда, где проявится желание. Без воды не укусишь, без воды не спечешь и не сваришь. Вода есть строитель всему. Сапога не смастеришь, дома не поставишь. И жизнь свою энергичную на ноги не поставишь. Я, говорит вода, человеку так много дала в жизни возможностей пожить да повольничать. Как вольничала собственность с водой вместе. От воды и советская власть не отвернулась. Как она была помощница во всем, так она и на другое осталась. И хочется ей человеку помочь, чтобы от сменил вечно развитую систему, которая заставила человека быть в жизни, новым небывалым человеком для того, чтобы воду испытывать, как испытывал наш Иванов.

    72. И думает испытывать сейчас воду. Для него сейчас проходит в жизни. Его мысль не обрывается, она у него под головами под подушкой. Вместе с нею подходит без всякого сапога, разутым. С морем говорит. Я знаю про тебя, как небывалую силу твою. Я для тебя есть мизерность, но премудро к тебе подхожу не для того, чтобы мне такому человеку твоим добром воспользоваться. Я не охотник и не убийца тебя. Я сохранитель своего здоровья. Ты как природа наша допустила меня с тобой вместе дружить. Я прошел по твоей земной коре босыми ногами 35 лет. Чего только ни встречал. Ты меня сохранила, я остался в живых.

    73. Мне это начатое дело приостановить, это будет непригодная картина. Я должен переступить порог один, а наступить на порог другой. Вот моя какая задача – испытать холодную воду зимой. Она у нас живая энергичная. Вода, она где только ни бывает и ни делает. Это же капля воды, она в ложке бывает, и мы, все люди, ее глотаем. Вода нас кормит, вода нас обмывает. Мы с ней как таковой живем, без нее не обходимся ни при каком деле. Она есть удовлетворяющая. У нее поля никем нигде не занимаются. Если только захотим с нею разговаривать, она тебя, милый мой, своими волнами окатит. Ты не ходи близко, у меня волны морские, по-своему говорят, устрашают нас, забияк. 1968 год пошел, как мы стали в этом умирать.

    74. Нас в этом никто не учил таких, чтобы мы с вами учились у жизни. А мы учимся не на полезное, а на вредное. У нас такая охота идти по дороге своей, и чего-либо живое увидеть, и сейчас же его надо стрелять. Особенно наш заядлый охотник, у него сапоги как сапоги, а ружье централка двустволка. Не одним ударит, так добьет другим ударом. И так мы природу убиваем сразу. Для нас рождает она на просторе зайчика, лису куму, и также лес нам дает кровожадного зверя волка, медведя и разных других в шкурах. Мы с вами воюем для жизни с природой. А природа нам, таким людям, не забывала свое живое тело оставлять. Для того она все делала нам. Мы у нее, как у матери родной.

    75. У нее для этого сапога рождалась местность, в которой делались люди на все почти. А редко выделялись на это дело мастера, у них была способность такая. Сырье кожу добывали от животного. У человека в голове сосредотачивалось. Он преображал эту штуку, которая требовалась на то, чтобы человеку приходилось недолго сидеть. Для того он делал из кожи подошву и юфть. А потом учился кроить на фасон. Он их мастерил с докладом. Для хорошего сапога человек доклад делает хороший, гвозди деревянные, а дратва с прядева. На это требовалось человеку размышлять. То есть делать для другого человека, чтобы он на него не клал никакой обиды, раз за это берет с купца деньги.

    76. А деньги и тогда были деньгами, за них любую вещь мог человек приобретать. Одна была перед всеми беда, она окружала. Трудно ему как хозяину эти деньги приобретать, да еще как и где. Знаю хорошо предпринимателей, владельцев земли и также шахт. Люди имели на этот счет средства колоссальные, да и к тому была земля своя. А раз земля своя лежала не без чего зря, в ней стоял лес, да были недра. А раз недра были нужны для угля, хозяин строил шахту, копал уклон до самого пласта. На это дело требовались наемные люди, куда приходил наш бедняк, сам себя поденно за копейки продавал. А хозяину эти люди требовались, он ими жил.

    77. А раз хозяин себя в этом показал как предпринимателя да еще хорошего плательщика, про него люди не забывали никогда. С большого расстояния тянулись пеши с мешками. Шли гурьбой для того, чтобы там устроиться, и заработать денег. А за деньги мы, все рабочие, жили. Покупали для тела одежду, приобретали сапог, и также делаем на голову шапку. Она по фасону и красоте. Человека делает его форма. А когда он одетый, то он и наевший досыта. А раз у него на это есть сила, он окружен природой. А в природе дни идут не по одной дороге, и неодинакова погода. Четыре всех стороны, одна от другой далеко не такие. Мы сегодня сможем увидеть над собой, перед глазами на земле, в воздухе.              

    78. А что нам наша окружающая природа сможет в наших людях чудом показать. Живем мы в одном месте одного села… И в этом дворе была одинаковая для животного постройка, или один кусок земли. А этот кусок. Что на нем родило. Мы тоже не увидели, чтобы нашего брата вовлекло. Я жил сбоку своего близкого соседа. А у него не такая созданная в дружбе семья, и не такое живое в силе, и в раскладе животное. Особенно плодились волы крестьянские рогатые большие для того, чтобы их запрягать парою в ярмо. И за собой на колесах какую-либо телегу. А на телеге какой-либо груз для того, чтобы везти этой парой волов. Было большое бездорожье, трудно приходилось пробираться и там ехать.

    79. А я, такой любитель, люблю работать. Мы на этом месте жили, огородились. Сделали хорошую прибыльную эту землю, а на ней мы. Когда приходит наше теплое время, когда снег улетучивается от нашего ясного солнца. Мы все, кто в этом деле помощник, со своими лучами менять атмосферу с холодной в теплую. Зима уходит со своими холодными днями, с суровой морозной ночью. Мы такое время прожили, да проглядели на такую атмосферу. А сейчас нас весна окружила, она нам удлинила день, а укоротила ночь. Как приятно ходить в своих сапогах. Как мы с утра до вечера не ложились на этом месте, где нам пришлось одно время ждать после такого сна. Мы дождались утра, где-то взялось зарево, тут скоро пришло наше обогревающее солнышко. Мы его по теплу встретили как никогда.

    80. Наше такое дело – спешить, бежать. А когда человек по дороге бежит, он крепко думает не про такой день, какой сегодня был. Мы думали, что он будет такой. А оказалось, он иной пришел к нам. Весь день напролет льет дождь, да с ветром он полощет. Это не осень была, а весна. Сегодня дождь идет, завтра будет солнце. Эта грязь улетучивается, где она и денется. Весна, не что-либо такое, идет по природе. А как чуть что такое, надо для этого помазать дегтем сапоги. Земля заставляет за ней ухаживать. Сила была, есть, о чем говорить, и чего беречь. Лошадка, пара быков, две пары, плуг, бороны, вся причитающаяся к этому снасть. Как хозяин своего порядка, мы скородим эту землю, делаем на огороде грядку. Хотим посеять подсолнух, кукурузу сапкой, надо картошку. Вода в колодце идет.        

    81. А лук рядками, капусту. И не забыли посадить помидоры, морковь. Что и надо для нашего хлеба, так это зря не растет. Надо для этого влага да энергичная работа, труд наш. Поэтому мужики надевают на ноги сапоги, а женщины туфли, кое-кто лапти носит. И так никому наша индивидуальность не кланяется. Она вместе с землей жила и разрасталась за счет прибыли и урожая. Этот год нам, людям, далось получить в своей жизни одно из всех богатство. В нашем дворе нашего причитающегося хозяйства со всех сторон прибыль. От этого человек получает радость, которая вместе с людьми наравне развивается. И хочет окружить всех нас: хлебороба и кустаря, и самого большого богача, и руководителя.      

    82. Когда на земле делается вид для урожая, уже человек свои способности направляет в ход для того, чтобы жить за счет этого дела хорошо. Мы эту школу знаем. Без кустаря и одиночки, или хлебороба одному жить никак нельзя. А когда человек живет своей семьей, у него сыны, дочери. Есть для этого все, что хочешь, лишь бы в кучу льнули. Значит, это дело хорошо. А когда это дело разбирается по одному, то тут уже не пожить. Умирать начинают с чего-то с первого начала, как и прибыль делается. А мы живем хорошо только тогда, когда делается природой, нарождается прибыль, да еще какая. А когда от людей уходит на веки веков, очень тяжело человеку оставаться без этого человека.

    83. Я, говорит хлебороб, умею приобретать свое все. Когда природа нам всем дает свое, а мы его получаем, нам приятно делается в жизни и хорошо. Но вот когда убыль рождается в природе из-за нашего неумения, мы повстречались с болезнью. Она нам помешала. Она не прислала своих хороших дней, взяла, как никакой погодой окружила. Я, говорит природа, уже мне надоела эта история. Человек не насытился, ему мало и мало, он хочет много. А раз хочется не мало, а много, тут уже природе невмоготу его удовлетворить. Взяла силы свои направила в дом его. А когда силы природные пришли, и стали распоряжаться не чем-либо зря, взялась за человека одного, и стала силы его мукой отбирать.

    84. Человек болеет и болеет. А когда человек начинает болеть, и он стонет не помалу, а крепко, он заставил нас обращать внимание. И другому человеку помешал быть покойным в жизни. Болезнь – это не цветок, запах имеет. А человек, живущий в своем условии, он рад прибыли любой, ее принимает. Старается обслужить, как какую-то живую, ее старается у себя сохранить, как свое тело. Так и делается любое дело. И сохраняется в любом и каждом деле и месте. А пользы для человека никакой, кроме одного развития врага и смерти. Мы, ученые все люди всего мира, теоретически ничего такого не сделали, кроме как на старом, давно развитом, виде шли. Идем и будем идти для того, чтобы в природе славу не завоевать.    

    85. Мы воюем в сапогах. Мы покупаем за деньги сапоги, и носим их по тротуару. Это не наша с вами жизнь, которую мы в процессе развили. А вот этого в жизни своей не встречалось с природой, между людьми оказалось. На белом свету на арене стоят два человека. На них смотрит природа, на большую между ними разницу. Решилась спросить у человека нашего русского, кто ходит в сапогах всю жизнь напролет. Меня он слушает, я у него спросила. В чем дело, ты скажи мне, пожалуйста? Я, говорит, от сапог никогда не откажусь, от этого закона, как мои предки в этом деле ходили, сами защищали себя, на одно время ими хвалились, и жили на нашей земле.  

    86. Немало таких сапог побыло. А что с этого они в жизни получили хорошего? Дельцы считались, но без сапог они не оставались. Видные люди с ученых, поэтов, как был писатель Толстой, Тургенев – все они в сапогах умерли. И такой же самый человек, который без сапог, не научились жить. Я живу вместе с сапогами. Куда я, туда и сапоги шагают. А вот когда я встретилась с человеком неученым, с практиком, он мне стал наносить на всех проживших на белом свете в своих сапогах, как в колодках. Человек ходит взад и вперед в этих сапогах. Вы думаете, легко ему от этого дела. Он их не снимает, а одной ногой поднимает, а другой сапог ставит.   

    87. Я расскажу про себя. Я хожу совсем без сапог и всякой одежды. На моем теле нет того, что носят наши ученые. Их заставляешь ты, природа со своими силами. Они боятся твоих дней, твоей атмосферы. Ты для них не мать родительница являешься. Ты его родила и встретила, обмыла, разрешила права ползать по земле в сапогах. Они человека обязали быть человеком в природе, зависимым от сапог. Ты для него не воспитательница, чтобы сделаться в природе независимым человеком. Ты меня одного воспитала для этого дела, не дала возможности дальше в сапогах идти. Я пошел на жертву свою, никто этого не делал, и не хотел испытывать того, что мне приходилось без сапог пробивать щель.       

    88. Это не люди данного порядка. Я родился так же от матери и отца. Знаю хорошо, что я не падал с неба, но взялся я с природы. Может быть, с высоты по развитию всему. Я тоже был человек самовольник, строил жизнь в сапогах. А сейчас эту историю оставил позади. Ты меня воспитала ходить по земле босой ногой. Тебе великая благодарность за все твое хорошее в этом. Люди меня не хотят, чтобы я был таким, заставляют. В этом тяжело жить. А раз они хотят, чтобы я вернулся назад, я этого не захотел, и их не буду обувать. Сапоги – это все чужое, убитое, ворованное. Я все это делал между ними такими. Но они меня видят, но не соглашаются. Говорят, я сумасшедший, то есть ненормальный.

    89. Я и от этого не отказался. А может, я и есть ненормальный, а все нормальные есть. По этому всему выводу моему, кто ходит зимой и летом разутый, тот завоюет все в жизни, врага не станет, и не будет в природе зависимый от нее. Я говорю про это все «белое», а они говорят «черное». Я говорю «черное», они говорят «белое». И так эти люди, наши люди, они делаются чужие. Мы говорим одно свое, а мое при мне есть все. Лишь бы захотел, а добиться, все равно человек добьется. Сапоги ничего не дали в этом, никакой пользы. Так и не дали ничего хорошего ученые. У них старое развитие, никуда не годное, совсем непригодное к жизни человека.

    90. Пусть эта идея непригодная по всей нашей жизни, но я ее сделал, окружил на себе. Я не боюсь природы, не страшусь я ничего, даже своей смерти. Если это оно есть, как оно делается в людях, то я давно умер. Ученые не хотят. Надо попробовать молодого человека на ноги поставить, чтобы он это сделал, и больше не надо ничего, как этого добиться от юноши. А ученые добились своего. Враг как был перед нами такими, даже крепче себя развивает между нами, так он и остался за наше все, сделанное нами…     

    91. Природа заволновалась, у нее родилось в этом сомнение. Как же так, что одно никогда это не бывает. Из колеи уходит начало. А то, чего не было, а начинает, оно будет жить. Я спрошу у человека зависимого. Он в этом добру нажился, или нет? Отвечает вооруженный человек. Мы, люди земли, ничего такого хорошего не сделали. А лезли на рожон острый. Поживем одно время, пока на нас не нападет стихия. Мы сильно болеем, простуживаемся. Нам и сапоги не помогают. Ходят в них до того времени, пока не откажут ноги тебя носить. Ты как больной человек отрываешься от земли, ложишься в приготовленную коечку. Мы в ней привыкли долго важничать да пользоваться.   

    92. А время само приходит, надо было встать. А сил у тебя не хватает твое тело, уже бессильное, поднимать. И так этот человек ведет себя к смерти, он прощается со всеми близкими, родными. Ему жаль расставаться с родными людьми. Он делается мертвый, умирает на веки веков. Ему как непригодному в жизни своей, по закону развитому всему, делают навсегда гроб, укутывают, и на гвозди забивают. Сами плачут в этом, а сами лопатами закапывают. Ему сулят хорошее. Расстаются на веки веков с таким телом. Такая участь нас всех ждет. Мы умрем все до одного. Это не новое наше развитие в природе, а совсем оно старое, непригодное. Но делается между нами всеми, и будет делаться между нами всеми.

    93. Я, говорит зависимость, заставила всех нас, людей, недолюбливать природу. С нею мы воюем. Хотим, чтобы наш материк давал нам золото с серебром. Это наш хлеб, а мы его добывали в труде. Сделали в этом всем железную, стальную машину, которая крутит свое колесо для выработки энергии. Провели по всем местам, где человек с природой воюет. Он при лампочке смело умирает. Не нашли на это средства того, чтобы человека в этом  спасти. Дорога одна идет прямо от порога до самого кладбища. Никто этому не помощник, чтобы этого не было. Говорит природа. Никто не виноват, как в этом человек сам лично пошел по этой дороге.  

    94. И никак не смог с нее свернуть, чтобы очутиться на другой дороге. Я не завоеватель жизни, сказал сам человек. Как и не жил я, умер, меня не стало. Природа в этом человеке, да еще в сапогах, не нашла правды. Взяла да отвернулась от этого зависимого человека. Он живет с неправдой, умирает на веки веков. Природа обратила внимание на все то, что делал независимый человек, кто один на земле без сапог. Он не пошел по той дороге, по которой шли все. Не захотел с природой воевать, и ее так убивать, как убивают природу все. А я как такой в жизни рожден для этого начала. Мои силы не садятся и не сидят, а все делается на ногах. Да еще не тихо движешься, с большой быстротой, чтобы сердце жило молодое и крепкое.

    95. Как оно делалось, и будет в этом деле делаться. Так нам надо учиться у Иванова, чтобы вечно стоящей тюрьмы не было, и не тянула за собой больница. Вот чего хочет видеть Иванов. Свободы и силы, чтобы не умирать никак нигде. Вот что надо нам делать всем. А мы не доверяемся человеку одному из всех, кто ищет по природе смерти. Нашел в себе жизнь, нет ей конца и края. Сколько лежит в земле воды, но из берегов она не выходит. Можно в чашке любой затопиться. Надо заслужить от природы остаться живым в океане, в море. Надо научиться жить, чтобы тебя окружила жизнь вечная. Мы к этому сами ведем, ищем тайну. А она в нас самих, в любом человеке, но не в природе.

    96. Мы привыкли спать в кровати, и умирать в ней. А вот чтобы жить с вами, надо будет лезть жить в воду зимой для того, чтобы оттуда не возвращаться, там завоевать на веки веков жизнь. Это обязательно будет, завоюет человек. Это дело никогда никак нигде не умирающее. Вот что нам дали без сапог ноги. Жизнь, но не смерть.

 

1968 года 13 ноября

Иванов

 

Набор – Ош. 2012.12. С копии оригинала. (1212).           

 

    6811.13   Тематический указатель

Жизнь в воде  29,30

Исследование воды  29

Зависимость  29,30,93

Вода  39,66,69

Спасение, сила, воля  44

Первый человек  52,53

Враг  59

Идея: Не помешать  59

Закаляться  59

Цель, долг Учителя  59

Жизнь Учителя  60

Независимость  69, 94

Сапоги  69

Босым быть  89,90

Что делать  95    

 

 

Иванов П. К.

Закалка и люди продолжается

 

1968 года 26 ноября

Иванов

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127).

 

      1. Между нами, такими людьми, родился талант писать, и спрашивать у нашего на материке человека, которому дается в этом создавать нашу хозяйскую экономику хлебороба. Она начатая не нами, такими поделавшимися по полям людьми. У одного свое имеющееся, и у другого свое имеющееся. Один держится на своем месте, и другой тоже не отступает. Говорит, мы люди старой исторической даты, нам кем же. Мы верим крепко Богу, но не делаем по его указанию. Значит, мы с вами есть в жизни дельцы такие, как и неверующие. Вам простительно, таким новым людям, у которых есть земля, как источник. Также воздух с водой есть, что нам и вам враги.

    2. Мы этого боимся. Для этого дела много хорошего сытого, сладкого едим. А на ноги надеваем сапоги не плохие, хорошего качества, шапку купеческую на голову одеваем.  Брюки, пиджак самого лучшего сукна мастером делается. А когда на людей наряженных поглядишь, один дух от этого радуется. Люди на людях видят издалека, они не ясно себе думают, да берут слово свое, чтобы завидовать. Кому? Да неприятным людям. Они этакие в жизни своей нехорошие люди со своим понятием к другим людям. А какие мы были  начальные люди?  У нас не было того, чего надо нам. А какие мы были, жили в этом. Да пользовались правами такими, с которыми нелегко нам, людям, жилось на своем месте. 

    3. Мы живем один раз. Так живем мы, как нам хочется. Дорога наша одна нас ведет к гибели. Мы не приостановимся по ней идти. Она нас ведёт прямо всех людей. Мы других дорог в жизни не нашли, и не можем искать. Люди самовольного дела, надо бы им таким, этого не делать нельзя нашему брату. Мы весь день свой напролет не перестаем делать. Одно начинаем, а другое уже ждет. Только что заканчиваем, а впереди третье приближается. Этому дню конца у нас не видать. Так и год наш проходит. Новый как никогда, он и к нам не приходил, а сейчас он у нас, таких людей, со своим началом на арене. Мы встретились с ним, люди подготовленные. Мы прошлый год, как какую-то особенность, проводили.

     4. Он нам большую прибыль принес со своими плодами. Мы этим располагаем, говорим. У нас есть одно, есть другое, чем этот год тоже проводим со своей подготовкой, с работой. Люди без труда не живут, у них налицо есть в этом богатство, вся такая большая экономика.  Люди за природою гоняются,  они ее ожидают, как какую-то особенность. Это идет для людей наших время такое, люди давно замечают по солнышку да по ветру. А тут, можно сказать, пришла людская в степи работа,  чем люди занимаются. Они вокруг себя знают местность, кто и где  как живет, чем он занимается. Человек, какой бы он ни был богатый или бедный, их не уравнять. Один за другим гонятся. А чтобы догнать и перегнать этого человека, нельзя никак. Он очень от него уходит, боится отставать, плохо в природе жить.

    5. После таких размахов очень нам тяжело. Лучше не жить, чем жить бедно. А люди на всей земле живут и радуются в труде. На это всё надо  будет сказать человеку, все люди собравшиеся чего-то ждали. Люди не начинают делать лишь потому, что нет смелых. Не выезжает никто в степь до тех пор, пока кто-либо возьмет и попробует. А за ним люди вслед бегом наперегонки. Так в этом во всем нами, людьми, по-старинному да по прошлому весь год напролет ждем и готовимся. Для нас это есть жизнь, да еще какая. Не успел наравне выехать в степь, и не сделал того, чего требовалось. На весь год  получил проигрыш. Так и это в жизни делается человекам между людьми один раз. И то это бывает на человеке.

    6. В первый раз не сделаешь это – будешь беден навсегда. К людям всем обращается Иванов. Он  говорит про завтра. Будет собрание, подготовка человека, кто бы со своим выступил, и им рассказал про то, что будет дальше. Если мы будем по людскому жить, так бороться с природою, воевать, мы  ни к чему не произойдем хорошему через это. А если мы бросим это всё, а возьмемся все мы, люди, за закалку так, как взялся одно время Иванов. Он один пока по этой дороге идет, об этом он нам, всем людям, говорит. Бедные мы с вами, все люди, за то, что мы делаем в природе. Чужим вечно живем. Природа есть друг нашему телу. А мы, все люди, сделали ее врагом. Поймали, привязали, а потом убили. Мало того, что мы воровали, убили, разделали, и в котел скорее это всё варить, жарить, чтобы пахло.

    7. Это будет нам всем людям от этого дела хорошо. Если я такой умру, меня не станет. Мне давно, по такому виду я должен умереть. Меня некому спасать, как спасаемся мы, все люди. Готовимся, думаем, делаем. Пришло время, а у нас здоровье упало, нечем перед людьми хвалиться.

Здоровья нет – нет жизни, человек умирает при недостатке. Что этому делу можно будет сказать? Уже полжизни своей живу, 35 лет прожил  в природе зависимым человекам. Можно сказать про это все, сделанное мною в людях. Я добрым между ними не был, и заставлял  в этом всем так жить, как жили все люди. А потом я отказался, не стал по этой дороге идти, а взял, свернул. Пошел по дороге плохой. Не захотел с людьми рядом ровно идти. А пошел по своей дороге, по той дороге, по которой люди не проходили.

    8. Это дорога лежала раньше, ею только никто не проходил, и не хочет идти. Я от всего имеющегося отказался, не стал в природе обольщаться за счет ее добра. А взялся я за свое живое тело. Ему стал по природе искать не плохую, а хорошую жизнь, которая мною стала делаться  в природе, независимо от нее. Стал естественно добиваться сил, всех возможностей, чтобы в природе жить и процветать со своим здоровьем, которое я нашел. Им  теперь хвалюсь перед миром. Люди, они меня видели, как я с ними делился. Все люди на своих головах носили свои красивые в фасоне шапки. А я ни у кого не перепросил, и все сделал сам. Я и не остановлюсь, буду пробираться дальше. Шапка шапкой, а надо расстаться со своим на веки веков, и с сапогами. Мы, говорят сами люди, все это видели, нас это пугало.

    9. Что это был за такой человек. А я уже перед ними, такими людьми, не был похож. Волосы мои шевелюры на голове бушевали. Всем людям было известно, что я не был такой, как все. Себя приготовили встретиться с холодом и зимой. Я в это время думал, не плохо от этого всего как никогда. Моему телу энергичному хорошо. Я вам мне не рассказывал про это взятое дело. Солнышко тогда не светило. Чтобы тихо стояло, я не замечал. А вот это было. Люди льнули в кучу, им не до этого было. А вот тепла не мешало заиметь. Сосед соседа только просит, чтобы он на это чудо глянул, и что-либо такое сказал. А сосед его сроду не видел меня такого. От такого поступка умер, испугался, не знал, что сказать.

    10. А люди, как нарочно, что зря надевали на себя. Была цивилизованность. А мое, что я делал? Даже ученики нашей школы, мои дети ходят, учатся с ними.  Возьмут да и скажут, что не следует. Отец ваш с ума сошел. Как чуть что такое, в степь бежит. Ходит не так, как все, одетые, обутые да в шапке. Ваш отец – в одних трусах. Это ли плохо для здоровья.  Об этом не одни ученики знают. Даже знают старики и старушечки, все знают рабочие. Для этого родился, он пришел со своими силами, с волей. Лишь бы душа и сердце, надо просить по заслугам природу. А в природе один он нам, всем людям. Его надо, как заслуженного в ней человека, просить. Он для этого пришел на землю в таком виде, чтобы встречаться с природой не так, как мы хоронимся от нее.

    11. Она нас всех не одинаково встречает. Мы, люди, не одинаково в природе окружаемся. У нас сердце и душа человеческая не хочет с жизни земной уходить. Это всё наделало наша людская зависимость. Для нее все наши люди себя заставляли в труде своем умирать. Не одни только рабочие, труженики, которые, может быть, и не хотели этого в жизни делать. Но их развитие в этом  заставило. Они не ищут жизнь, а нашли они смерть.  И так эти люди рождаются для того, чтобы умереть. Вот чего люди добились в природе через свое всё богатство. Если бы люди этого не стали делать, у них ничего не получилось в жизни, они бы не вооружились. Человека заставила это делать природа, у нее оказались свои силы.

    12. Так что в природе богатство, а в богатстве есть людская иголка, она сделанная ими. Мы и на сегодня, этакие люди, своей храбростью окружены. Мы заставили человека нового закаленного, чтобы он бросил свою найденную в природе дорогу, по которой он идет уже 35 лет. Ему сровнялось 70 лет. Он прожил по-старому историческому по вредному. А сейчас по полезному идет, и перед людьми криком кричит про наш весь такой в природе поступок. Мы с вами не живем, а умираем. Разве это мы есть люди, родившиеся на белый свет? Мы должны обязательно завоевать свои лично силы и волю человека. А человек сам не знает, для чего он родился. Сам себя не научил жить, и не научил другого. Что же мы есть за такие умные люди? Перед нами оказался человек, мы ему его жизни не разрешаем.

    13. Какие же мы люди со своим понятием. Надо будет жить и учится по-новому, не по теоретическому, а по практическому. Надо нам, людям всем, взяться не за хорошую и теплую жизнь человека. Нам надо браться за жизнь человека плохую и холодную. А мы, все люди, на себе не хотим даже видеть этого человека, которой хочет свою в этом  способность передать нашей молодежи. Мы с вами привыкли, и научились от любого человека требовать, чтобы он делал одно и другое. А если он не будет делать в своей жизни, он жить не будет. Какие мы в этом есть люди, что не хотим тяжелого испытывать. Для нас природа не одинаково окружает. Мы, люди все, бедного характера. У нас нет того, чего требуется на сегодня здесь вот на столе приготовленного. Особенно если мы яблоко антоновское съели.

    14.  А вот его нет. Где же мы его такое в жизни возьмем. Мы его не все и не всегда кушаем. Наша в этом есть человеческая болезнь. Очень много думать, но не получать. Какие же мы есть в природе люди, если у нас один получает, а другой нет. Один кушает, у него много, а вот у другого нет. Мы такие есть в природе все до одного. У нас живые тела, чувство  наше одно. У нас, людей, сердце и душа есть. Почему разная у нас одежда, с разным фасоном одежда. И дома наши не такие, чтобы было одинаковые.  У всех людей и в степи, и на поле делается борьбой не одинаково

какая-либо доходная единица людская. Она не одинаковую дает  прибыль. А раз не одинаково мы торгуем, продаем в природе ее добро, мы не одинаково и умираем. Что из этого всего получается?

    15. Наша война, драка на фронте. За что, спрашивается? Да за землю, за источник людской. Уступать, проигрывать человек человеку никто не желает. А вот игроки, да еще азартные в карты играть люди, это делают. Они садятся за стол, и хочется ему выиграть. Как крестьянин хлебороб со своею местностью, с землею,  со снастью, с живою силой. Ни одному человеку в жизни своей не хочется, чтобы ему не уродило. Для чего люди живут, для чего люди делают. Их не одно такое дело есть. А хороший хозяин своей собственной земли, ему одному надо знать про эту землю,  которою он держит у себя под головами.  Это не он один делает. Он один думает о земле. Да надо еще подумать про все то, что делается людьми. У него же люди, они создают ему здоровье.

    16. Как создается богатства за счет ума. Ум тянет к себе умелых людей.

Люди на земле все этого делают. У них на это ноги быстро носят на себе не одно. Они механизацию строят на нашей такой земле, которая без всякого ухода над нею. Она не земля есть, если ей не загонишь полуметровое железо. Это плуг не однолемешный, а плуг  современный пяти лемехов. Его цепляют за трактор железный, его … на колесах, гусеничный,  которым наши люди управляют. Особенно близко к нему тракторист, кому дадено право быть над этим. Специалист он в людях такой, кому надо знать не одну эту нашу машину, которая не один наш плуг таскает за собою. У него способность пахать, во-первых. А во-вторых, он может за собой везти телегу, да также и комбайн или косилку.

    17. У тракториста нашего людского голова не про одну механизаторскую работу знать. Тракторист практик агроном, он же и по природному смотрит, кое-когда берет на себя учение астронома. Ему, как человеку, одному из всех наших людей, дадено место. Он, мало того, что сидит в стуле, и правит рулем, чтобы не испортить борозду.  И землю ворочать, как это следует. Ну и люди этакие со своим заводам, кто выпускает нам машину, трактор и комбайн, и косилку. Словам, машина такая копает и зарывает. Хочешь – старый дом завалит. А тракторист, он же механизатор, мозгует  по машинам. У него нашего людское знание об этом. Он машину заставляет, чтобы она шла, и за собою силу оставляла. А дело свое знала, перевертывала к солнышку эту черную землю для того, чтобы эту пахоту осветить солнцем.

    18. И пустить в ход под нашу зимнюю пору, под холодные морозные в снегу дни. Мы, говорит нам, всем людям, должны знать время, какое и когда оно рождается. Мы к этому времени со своим коллективом, со всеми нашими людьми, кому эта наша холодная зима по ней ходить надоела. А лучше было бы, говорят наши все люди в этом, если природа взяла, да вот сейчас свои силы и направила, своим солнцем прямо в этот лежащий на земле снег. Как это бывает, приходит по своему времени наша весна. Ее люди все хотят, чтобы скорее она приходила с зеленым ковром, да с беленькими цветочками ложилась по нашей земле. А мы и к этому все люди на коготках. Нам всем хочется, чтобы природа такая прибыльная была у нас каждый раз.

    19. А когда снег начнет рухнуть от этого, на этот счет летят с юга дикие гуси, рядышком одна задругой угольником. Так это все сделала людская всех весна. А мне, такому закаленному человеку, уже этой разницы нет. Для меня холод, зима морозная, она есть дух. Давайте возьмемся все мы, люди, за это дело. Мы повернем свои силы не туда, куда они шли. Нам нужен один человек, а он у нас уже есть единственный это Иванов. Почему ему не поверить? Разве он не видит, как мы в этом деле хвалимся. Тогда надо сказать спасибо, когда в закромах будет зерно. Взять с гектара по 33 центнера это слава. Люди в этом всем, но не земля есть. Каждому хочется на своем месте не прогадать. Если скажем про это хозяйство, свои люди, они на общее благо все работают, и создают экономику свою. А людям это надо. Одни рождаются, другие отмирают, чем-то нужно продолжать.

    20. Мы спрашиваем у этого закаленного человека. Только надо приложить свои усилия, и надо отказать самому себе в этом всем, что мы, все люди, имеем. А независимый человек это будет, он по своей дороге ступает. И он делает то, что надо нам всем. Это его здоровье, которое он не жалеет передать любому и каждому человеку. Место есть, будь добр, становись на свои ножки. И также задайся цели своей. Обиженного, больного, забытого всеми надо найти, и ему создать свою умелую помочь. Мы, все люди, этого не делаем. А он во имя природы это делает. Он заслужил перед природой. Пока это делать у него получается. Кто только за это возьмется из больных, сейчас же делается здоровым. Это уже есть он со своими силами, он их выпросил у природы, она ему дала.

    21. Это будут его силы на это и на другое какое-либо развитие. А при  этом развитии, с которым люди идут, это наше сельское хозяйство, которое все время свое делалось практически. Специалиста агронома не было. Был сам хозяин всему мыслитель и делатель, его пихало это делать. Он имел свою близкую жену. Когда с нею ночью отдыхал, он делился своим мнением. Это было зимой, когда люди боялись природы. Не выходили зря на двор, и не бегали разутыми. Требовалась обувь, сапоги или валенки, а их  недостаток был. Надо обуваться, надо одеваться, надо кушать. А в какого хозяина кончался корм для скота, а его приходилось тянуть. Снасть было очень тяжело поднимать индивидуально. Думай, говори, но дело само ждало. Делать было нечего, только с любыми хозяевами делом надо было готовиться.

    22. Не в одном сельском хозяйстве была токая подготовка с мыслью. И тому было нелегко начинать лопатой рыть яму. А лопата сделана по надобностям человека. Ему в земле что-то  потребное запахло. Он эту яму зря не рыл глубокую. А яма рылась не хозяином. Шахту начинали с гор, и доходили до пласта угля, чем и развили в людях пламя. Огонь загорелся  недаром через человека другого труд. Мы с вами, такие люди, зародились, лишь бы была прибыль, мы разражались очень медленно. У нас не было того, что надо. Земля окружена техникой. А когда шахту люди выкопали, достали угля, тут и железная дорога подкатила. Как же кустарь приехал, ему надо будет огонь, кузня требует. Люди хотят, чтобы был у них железный дюймовый плуг.

    23. И также чугунолитейный завод людьми развивался. А сейчас механизировано все делается людьми, руки человека дело. А молодцы добились в природе на земле в условиях. Земля людская – источник для всего развития. Мы с вами все это делали, и сейчас мы делаем все то, что надо

нам, людям. Тем людям, кому это все не понравилось. Мы дальше вглубь пробираемся для того, чтобы мы делали не на земле, а в воздухе в атмосфере. У нас металла много делать машину, и пускать ее в ход. Люди на земле делают физически, люди на воде и под землею также хотят, и в воздухе. Все это будет надо для человека. Он пошел искать себе жизнь, а нашел для себя смерть. Куда мы, все люди, с этим шли, и идем сейчас. И будем мы идти так, как шли.

    24. Остановки никакой нет. Давайте мы глянем на солнце, мы с вами увидим правду, выздоровление. Мы будем такими, как Иванов, своим делом Победитель природы и Учитель народа. Вот чего нашим людям требуется между нами всеми заиметь. Не надо нам быть историческим предковым человекам. А надо быть новым человеком, кто будет не умирать, а будет вечно жить во славе своей. Для чего мы живем, и что мы думаем? Мы думаем о хорошем, а у нас не получается. Общество молодежи ведем не туда, куда это следует. Мы идем по дороге той, по которой не следовало идти. А нас гонят, чтобы мы шли. Да мы с вами делали то, что было в этом деле вредно. Мы так и делаем со своим желанием. Надо будет трудиться, и не плохо, а хорошо надо трудиться, чтобы в этом труде была польза.

    25. А мы делаем то, что нам вредно. И будет нам от молодежи вредно. Мы родили человека для жизни. А потом мы его возрастили, взяли да пихнули в природу. Мол, иди, и для себя в людях ищи себе здоровье, оно между нами, такими людьми. А вот им не хочется расставаться с такой приятной осенью, она у нас такая хорошая в погоде простояла в нашей местности. Были некоторые такие денечки, в которых приходилось людям от такой пониженной температуры в морозе. Редко кто по свободному времени появлялся на двор. Мы привыкли к хорошей  как никогда погоде. Мы по теплому так не хоронились, как этому холодному дню, заставила признавать человека зиму. А потом отпустило, держало нулевую. И от него ни туда, ни сюда не уходила, ни теплая, ни холодная.

    26. А мороз в одной поре стоял, люди заставили себя ходить в теплой одежде. Для меня, говорит Иванов, если бы не люди, административные лица, кто не хочет мою форму признавать, не хочет по этой  части сам себя.  Чемпионы разного вида спорта. Мы люди этого на 19-х олимпийских играх в Мексике. У нас в наших людях не одни люди спортивного содержания. Мы есть труженики полей и своего места в деле. Но у нас в этом тяжелом жизненном условии рождаются люди между нами преступники мира. Мы все есть люди, такого не рождали, он в жизни сам родился. Человека живого родили тело живое, и встретила со своими действиями природа. Водою обмыла, а воздухам окружила, как вновь появившегося в этом деле человека,  кто пополз по земле.

    27. Мы приспособленные в жизни, его встретили. Крепко боялись того, чтобы он не простыл, и не умер с голоду. Ему, прежде чем родится, приготовили для его тела самозащиту, спасение в жизни. Мы, люди, это сами сделали, приготовили, как хорошему дитю. Он же нашу неправду на нас видит, и слышит наши все разговоры по части их жизни, как она между людьми делалась. Сами себя кормили, и меня кормили этим, что приобретали трудом в природе. Чтоб честно человек любой по детству прожил. Этого мы, все люди, видели, и слышали, как наш сосед не спал ночью, куда-то собирался. А я тоже от этого нелегального дела не отставал. Сама жизнь в природе дорогу показывала, и хотела, чтобы человек делал, сам от людей хоронился. А люди есть люди. Как вода по своему сроку побежала, а в реку большую попала. Так и люди, как бы своего дитя ни встречали со своим богатством.

    28. Со своим имеющимся, что есть у человека. Но привычка токая. Если бы чужого хоть немного, но надо попробовать. Чужое интересней от своего. Ты своим можешь в любое время воспользоваться как никогда. Тебе за это никто ничего не скажет, если ты сделал то, от чего не вредно тебе и окружающим. Мы не привыкли оставаться в жизни без ничего. Обязательно надо иметь то, что тебе оставили твои родители, им надо воспользоваться. Мы, вся наша такая молодежь, по предковому чужому возрастали. И мы  делали для себя то, от чего делалось другому плохо. Мы  тащили во двор, мы делали во дворе, чтобы было всё у тебя для жизни. И вот из нашего людского труда в молодежи выделяются люди. Можно сказать, по всем отраслям чемпионы мира. Они в беге перегнали, в прыганье, тяжелый вес поднимали, и боксерами, борцами были. И плавали по воде быстро, гимнасты были.

    29. Все это далось человеку один раз. Он говорит: я начинал плавать в маленьком бассейне. А вот преступная и вредная  сторона молодежи, она тоже начиналась из самого маленького начала. Всё это идет по порядку нашего развитие. Мы такие все люди поделались в природе, от нее зависимые. Надо будет человеку родиться живому, и войти в подготовку мертвого человека. А такому человеку очень много лежит по пути, этой дороге. Какая будет еще дорога, она тебя приведет к тому делу, от чего ты не получишь хорошего. Дело делу есть разница. Одно дело сохраняет в жизни этой, а другое уходит, третье ловится, как неприятность. Это уже делается  нами всеми.  Мы хотим, чтобы от этого было хорошо. А, в конце концов, из этого получается, хуже не может быть.

    30. Я по той дороге пошел, по которой все люди в своей жизни  проходили. Они ею пошли из-за неумения. Ведь их в жизни не стало, они умерли давно. Так зачем мы это дело продолжаем? У нас есть дорога другая. Не по земле ходить, искать для того, чтобы сегодня этим самим прожить.

Мы задались цели за счет природного живого тела прожить. Мы этим вооружились. У нас источник земля все дает нашему телу. Мы получаем, и мы снашиваем, и в доме всегда живем. А выигрыша в этом деле ничего не получаем. Это наша не жизнь, а наша есть смерть, с которой мы, все

люди, жили, живем. И будем жить так, как прожили наши все предки. Чего только они в природе ни делали, а свое здоровье все люди потеряли. Так что же вы, все люди, этого дела хотите, чтобы я тоже пошел по этой людской дороге.

    31. Это все люди все зависимые в природе, они недолюбливают плохого и холодного. Готовят нового человека, чтобы он был честный в труде, любил. Его это не новое, а старое, никуда не пригодное. Если бы мы одинаково, то мы бы не уходили от другого. Мы жить плохо не хотим, чтобы было холодно. А за что же я, Иванов, в этом деле виноватый стал? Разве это болезнь моя, что я, как таковой человек, добился своего. Это мое есть в природе начало. Я стал для этого первым человеком. Оказался над природой победитель, и Учитель народа молодежи, чтобы мы в этом деле с вами так не погибали, как наши все воюющие с природой предки. Они этого не знали, и не знают до сих пор. Наши люди с таким направлением, которые хотят в этом деле жить.

    32. Люди имели свою собственность, которая занималась богачами. Я был тогда бедный человек. Меня мой отец родной заставил лошадку попасти. А у них между  копнами трава зеленелась. Я и пустил туда свою лошадку для того, чтобы она там попаслась. Я был мальчик, да еще мал, в этом не понимающий, словам, малограмотный. В это время заснул. А лошадка в копну, и давай весь ячмень есть. На мой такой сон где-то взялся сам хозяин, да ко мне. А возле меня сбоку лежала уздечка. Хозяин взял ее в руки, да грузделями по боку моего тела, да не помалу он меня бил, а очень крепко, да еще после сна. Я не знал, что это за такая в жизни прелесть. Он бросил бить, сжалился, отдал уздечку. Я был тогда незнающий человек. Куда деваться, и что можно сказать кому? На стороне его был закон, не спи этакой, а стереги лошадку.

    33. Мы думаем про это, нам простит наша мать природа за мои в людях побои.  У них, как хозяев, отобрали эту землю. Мы с вами, всеми людьми, думаем, от этого поступка нам, хозяевам, будет лучше. Вы не знали, кто я есть, и зачем меня прислала природа? Нас с вами проверить, как мы жили в природе собственниками, индивидуалистами. А теперь ввели к этому  свое недоверие. Революция стала творить свое дело. Хозяина – с дороги, а коллектив – на порог. Положение жизненное не изменяется, а по-прежнему делалось на земле, и делается, и будет оно делаться  через науку. А наука, как она была земля, так она и называется землей. А в земле человек открыл источник. Сеет по поверхности хлеб, да  раскрыл недра. Они были, есть, и будут угольком и железной рудой. Никак больше не назовешь, и ничего не можешь другого такого выдуманного в труде.

    34. Мы только в этом имеем язык не тот, но имя такое же самое есть по своему названию. У них и у нас одни трудятся, другие делаются чемпионами, а третьи преступниками всего этого закона. Если бы у нас с вами не было ничего этого, у нас бы не было честного труда, и не было у нас чемпионов. Все это не то, что будет надо. На чужое природное и преступник рождается. Он введен природой это родить. Если бы природа не обогатила человека, у нас бы не было богача. А то раз он приобрел для себя, это имеет у себя лишнее, на это у человека зависть родится. На имеющееся лишнее человек наступает, и хитро нелегально присваивает. У него на это родилось зло, которое не хочет, чтобы у тебя было богатство.

    35. Мы не хотим, говорит преступность. Мы людьми за наше  нехорошее осуждены, нас принудили. А нам за это по договоренности платят, за наше сделанное дело. А мы в этом любители, мастера. Кто что получил... В людях есть основное одно – труд есть. Он от себя отгоняет при достигающей стороне за свое сделанное от тяжелого и прямого труда. Кто его делают, он уходит. Человек достигает мастерства какого-либо спорта, или же заходит в преступный мир. А также его валяет бессилие, старость. Мы, все люди, настроены на то самое, которое нам мешает своё имеющееся наживать. А как вы рождались, и что у вас таких было? Вы все это приобрели, чужое природное. Вы не защищаете обиженного.

    36. Зря не будет делаться в природе наш преступник. Какое вы права за имели больше от других получать. Разве вы будете жить вечно. Вы живете со своими средствами так же, как ваш мученик, в этом проходит свою жизнь. Так он умирает из-за тяжелого. Говорит закалка. Я буду прав и у этом всех смирить на одну дорогу, одну зарплату. Чтобы люди подумали и согласились со мною, что у каждого человека, у всех людей есть сердца и душа.  Зачем мы выделяемся в самих людях. Делаемся поэтами или же писателями.  Надо будет с пути развития удалить нашего злейшего врага. Мы должны не умирать из-за правды, человек будет ее видеть на себе, но не будет видеть на другом. Он у себя видит, кто у нас в жизни нашей крепче всех обижен. Только наш сделавший преступление. Он не делал, но совершилось.

    37. Не одевался, не одеваюсь, и не буду одеваться только из-за этого врага, из-за этого дела, чтобы человек сделался  в жизни равен. Не будешь богатеть, не будешь иметь. Будет все хорошо, если только мы, все люди, откажемся от того, что у нас есть. Выйдем в природу чистыми пахучими телами к природе, то она нас не будет так у себя калечить. Мы все до одного человека  поделаемся в природе победителями и учителями народа. Разве это плохо будет нам, таким людям, жить на белом свете, если мы не будем болеть, и не будем совсем умирать. У нас с вами неумирающее пространство лежит, это не изученная вода, она нашего брата живого примет. И будет там человек не умирать, а жить вечно энергично, как живет в воде всякого рода животное. Это не фантазия и не какое-либо, а это жизнь вечного характера.

    38. Закалка  усмирит людей за их самовольный захват. У закалки люди живут одинаково природой, тем, чем человек заимел  у себя свое собственническое тело. Оно является жизнью для всех одинаково. Мы, люди, это не признаем, особенно то, что делается независимостью. Она одна для

всех есть, на весь голос крикам кричит. Что вы делаете, что делитесь, уходите своим искусственным делом. Разве это хорошо мы делаем. Я хочу, а ты не хочешь. Разве это будет плохо, если человек не будет болеть и простуживаться. Он научится оставаться без этого всего. Разве это будет плохо человеку нашему, кто получит свое такое здоровье, или он не будет болеть никогда.

    39. Это уже победа есть. Чья? Да независимости в жизни такой, которая царствует для себя для того, чтобы мир признал эти переживания, которые идут прямо в цель. Это есть вода, да еще морская. Этого мы, все люди земной кары, на белом свете не думали. А получается. Дорога одна ведет нашего человека к тому, чтобы пойти по воде чистым телом.

Я такая есть бываю сначала, когда мне приходится на землю ложиться. Хорошо знаю об этом, что на мене все люди недовольные, кроме в жизни одного нашего Иванова. Он об этом хорошем духе пишет, и хочет сказать про это все наше нехотение. Но чтобы этому не быть, куда нам деваться. А я  такая для всех людей голубушка со своими родными днями. Я ложусь на три своих месяца.

    40. Пользуюсь на этом материке, как родная для всех людей сестра. У меня не одно бывает, чтобы я клала снег. У меня, как в таковой сестрицы, для всех. Я когда как забью … да вот расширяет между солнцем ясным со снегом тучи. Это было второго дня зимы. А людям не докажешь этим. Они со своей зависимостью один за другим кто куда, со двора понемногу  с мыслью своей, чтобы сегодня не потерять так это зря такой проходящий по земле вместе с воздухом ветер резал. Он как наш такой всегда был и может быть этому названию. Я, говорит он, понедельник сюда таким попал. А меня люди такие ненавидели. Говорят сами себе, рано, по нашему всему, не надо. Мы с вами на материке так встречаем хорошую, теплую погоду. А холод не одним нам он такой есть.

    41. А там, на севере в глубокой Сибири, тоже люди бьются  в труде, делают на этой земле свою жизнь. Их телам не потребовалось одна вещь. Человеку надо еще в такую путь-дорожку, которая перед ним лежала. Особенно нашему трудящему, он спешил попасть туда, где его ждала работа. Мы так зиму, да еще холодную, не бросаем на ветер. Сооружаем какие-либо начатые в строительстве дела. А кто за этим всем наблюдает, в этом он болельщик, думает, он правильно делает, сам спешит его сделать. А до этого очень далеко, чтобы спешить. Бежать на это место вовремя наша всех человеческая забота. На одном нашем рынке в городе встретились, говорят друг другу: ну как дела. Встретили с чем, он перепросил. Да с зимою, такая нехорошая...

    42. Наше такое рабочих дело есть. Лишь бы  пришел, а тебя тут ждут. Это нужно делать не на одном заводе. Я работаю, делаю деталь для конвейера станком, и готовая деталь есть. По этому времени, надо сказать, неплохо. А по теплому да в затишье можно будет и в колхозе творить. Я, говорит водитель, электровоз вожу по этому профилю не один год. А мои все пассажиры, они моей работой все довольны. Наша обязанность такая, покойно доставлять на свое место, куда едет пассажир. Он предупрежден проводником про эту местность. А в cельcком  хозяйстве не спят, готовят, ставят на колеса механизаторы машину. Им нужен трактор. А плуг его ждет, когда начнут цеплять, и скажут не про зиму. Такое  только что начинается,  а заканчивать долго ждать. Это не одна такая неделя проходит по нашей местности.

    43. Зима есть, она так и осталась зимой. Надо будет пробежать, да поглядеть, какие наступят в природе холода. И как люди будут об этом мечтать. Никто нам так не скажет, только будут на это надеяться, что природа делает, то это ее закон. Она свое время закладывает, чтобы материк лежал и менялся, чтобы люди копались в этом деле. Зима на двор, а  снасть вся вслед за тобой, ей там делать будет нечего. Землю на время накроет снегом, и будет под ним лежать в сохранности. А вот люди одно – думают, да готовятся к тому делу, которому надо кланяться в нашем физическом и умственном труде. Труд делается человеком для того, чтобы ему заиметь то, что требовалось, и всегда оно требуется.

    44. А кому не требуется покушать, или одеться в хорошую одежду, которая красит себя от других своих близких. А вот когда нет, чего надеть, и нет, в чем  пожить, в хорошем доме. Я, говорит мой близкой сосед, еду на другую сторону, где завербовал сам себя. И хочу глянуть на простор всей нашей природы, посмотреть на людей, а они на меня. И поля колхозные не с радостью встречали эту погоду, а она была. С востока и с запада бросала мизерный снежок уже это по всей земле. Проскочило  сегодня зимнее число декабря, скоро оно дало знать. А вот на земле, да еще утром рано подходили минуты к шести часам, так стрелки показывали. Но людям охоты не было, чтобы так приходилось рано всем подниматься.  Жизнь не старая на дворе была, люди ее сделали нашею. Она нас, всех людей, заставляла смалу об этом размышлять. А какие мы стали люди к природе.

    45. Только что поднимешься с кровати, а тебе уже в голову твоя мысль бьет. Ты должен быть на своей работе, и ты должен делать то, что ты делал вчера. Это твое приказное дело. Если ты работник в нашем колхозе, то ты болельщик за землю. Ты уже не боишься такого зимнего времени. Сам ты просишь природу, чтобы она скорее клала свою скатерть. Мы уже, как трактористы своих полей, сделали для этого действительную грядку. Есть, на что людям посмотреть, и позавидовать, как она показывает. Черная земля лежит, вспаханная нами. Мы тракторами это все делали. Теперь надо будет снег, да еще не маленького характера. Надо, чтобы зима была старинная. Мы ее к себе такую ожидаем, нам она нужна в сельском хозяйстве, вода. Водою мы поливаем хлеба. А влага зимняя, это другое для нас.

    46. Агроном агрономом, а природа природой. Если солнце так, как следует, не взойдет в день, это, как следует, нам воли не даст. Откуда-то возьмется в природе плохая погода. А она хоть редко, но с нами встречается, по всему природному закону. Делает сама наша природа, она нас всех гонит с полей. Мы знаем свое дело, все в свое строение. Город – это не село. Возиться с землею, ежедневно о ней думать, как о хорошем месте, где мы обдумали всеми колхозниками про этот предыдущий год. На этом месте должна быть посеянная пшеница горновка  с новыми качествами. Мы эту землю подготовили, заложили удобрение, ученые нам подсказали, что нам делать в этом деле. Силу нам дали стойкую, железного коня ввели в борозду. А он у нас землю пашет, вовремя делает пахоту. Она у нас ждет зиму, а ее нет. Она как-то отсутствует, рано не ложится. Что делает природа, поговорят так. Нам ее не учить.

    47. У нее своя сила, вечно перед нами живет, и видоизменяется. Но такого в людях еще не было. Перед природою взялись за это дело добывать ученые, у них на это риск произошел. Им надо  выдумывать технически, как будет надо доярке помочь, чтобы она практически не делала на коровах. Веревку надевать и снимать, это ее отрывает много. Нам надо молоко, а его дает через хороший корм корова. Это вам не что такое,  как живой скот, кем человек всю свою бытность питается. Как продавец своего прилавка, он там находится для того, чтобы реализовать это все причитается. А в колхозах всех, если бы природа не была такой, как она есть теперь перед нами. Мы хотим от нее не малую, а большую прибыль. У нас, людей, расширяются по нашим телам аппетиты, мы только из-за них трудимся. С природой боремся, ежедневно воюем. Нам все равно, зима или лето. Оно нас гонит всех на свои места, мы должны работать. Это уведено перед нами. Если мы будем работать, то у нас получится жизнь.

    48. Это не одного колхозника дело. Мы все на бечеве привязанные. Природа нас заставляет кутаться от нее, природа нас заставляет наедаться, ибо без этого всего мы не понесем свою причитающую одежду, у нас сил не хватит. Мы понесем по дороге своей. А когда будем кушать изредка, да больше, мы до времени жить будем, у нас прибавляются в этом деле силы. Они в этом бутят, косятся на наше такое  дело. Мы приучили сами себя делать это. И в городе, и в деревни люди одни. Сначала думает, а потом принимается к труду, не легкому, а тяжелому. Это так делается всеми, скорее спешит, хочется сделать. Раздеться везде и всюду человеку можно будет. А вот одеться так, как это надо, мы с вами не сумеем  сделать. А вот чтобы для тебя была жизнь, у нас этого нет нигде.

    49. Даже нет у человека такого, кто живет хорошо. Ему только делается хорошо. А вот зима, да еще такая стоит она перед нами. Ее встречает не один день, и не одна наша неделя, которая продолжается сем дней. Да еще такие они сейчас проходят со своей холодной струей. Она нас с вами никогда такими не встречала. Мы как таковые люди в этой зиме прожили четыре дня. А как был холод голого характера, по нему ничего не прибавляется. Только человек в самозащите своей терпит, он чувствует через свою прекрасную в фасоне одежду, которая  носится на теле для того, чтобы спасаться. А в природе не одинаково, такой стоит на месте холод, он сегодня есть, а завтра не сможет быть.

    50. Человеку невмоготу гонятся за тем же самым, что делается в природе. Хорошо, тихо, но не тепло, можно сказать. А зима зимою считается, только без снега голая земля. Что за причина, на нашем материке в одном месте лежит снег и сильный холод. А где на это время подевались дети. Даже птицы, которые улетели, их не стало. Как ушла из поля от земли снасть, вся техника стоит на месте. А вот человеку такому, как сейчас, ему не видно стало того, что было. А в степи набиралась в землю влага. Ей приходилось кормить, чтобы дать человеку нуждающемуся урожай. А потом за этим всем будет единица другая, которой по дороге приходилось встречаться с этим делом. Такой наш сегодня день он бы не был, если бы мы не были такими рожденные живыми. А сейчас нас одели, накормили, дали волю подрастать.

    51. Мы с вами не в ту изложенную сторону идем, да все техникой вооружаемся для того, чтобы иметь. Мы много имеем, но одного не имеем – личного здоровья. Не радует нас с вами это все, что мы имеем. Мы жизнью не удовлетворены. Мы, все люди, думаем про одно, как это была раньше. Ни один наш земной человек в этой области не завоевал свою способность в жизни.  Мы вроде живем и делаем, а у нас рвется бечева, здоровье наше худое. Мы с вами дорогу взяли по части жизни своей неправильно, чужим мы пользуемся. Это яблоко дерева, но не живого нашего человека, кто не родился природой, чтобы поедать все.

    52. Он родился для того, чтобы жить. Люди об этой истории не знают, и не хотят понять то, что делается в природе. Пятый день морозный на дворе, этому дню люди своим законом поклонились, и стали сами делать то, что наши предки ввели с Божьей помощью. Жизнь стали развивать ежегодно в природе, чем только человек вздумал. Ему дали полное право этим делом заниматься. Он человек, его считают, он в природе есть хозяин этому добру. Поэтому ему надо будет одежда, пища, и жилой дом. Он без этого всего не будет подряд считать эти зимние дни, с которыми давно люди стали встречаться не живыми телами, а мертвыми защищенными, добытым в природе своим трудом.

    53. А раз опознано это время, где человеку требуется  жить в нем не так, как хотелось человеку,  чтобы жить вечно. А природа ему дала все его возможности заиметь, чтобы за это, что он сделал, пожить, полакомится, а потом умереть. Этого на человеке природа не хотела видеть, даже слышать она не хотела. А ее одно, живое солнце всходит для кого? Для понимающего человека, кто проходит весь день, на него глазом не глянет? То, что люди, да еще наши ученые, никогда этого не будет. Земля любит, и держат человека за его живое тело. Она перед ним себя поделила, и стала служить ему для того, чтобы он в этом деле делал. И у него получилось вроде того, что ей делалось с Вавилонской башней. Мы с вами сейчас делаем, как будто нам этого мало. Мы хотим много и качественного.

    54. Мы бы сделали очень много и хорошего, но не умеем. По объему всего строительства нам этого мало, и недостаточно хорошее. Мы хотим  лучшее. Пиджак, брюки, сапоги с шапкой – это не спасение в жизни, это надевать и носить на живом теле. А разве техника в природе есть помощь человеку. Мы привыкли говорить, и много хвалится, что мы хорошее сделали, и его очень много есть. Но по всему этому мы для жизни ничего не сделали. У нас дорога для всех есть, она была  зависимая, но нет то, что надо в жизни. У нас для этого дорога не начатая, и никем не пробованная, лежит без всякого действия. Это дорога прямо в воду, как мир морской живет.

    55. А это, что мы с вами думаем и что мы делаем, это временное явление. Молоко с маслом – это не спасение в жизни. Или же мясо с салом – тоже не спасение. А хлеб с приварком – тоже не спасение. Вода нам помогает глотать, это самое плохое в свете есть. Мы такие же люди нехорошие для природы одной. А вот этого у человека не было, чтобы он зиму нашу начинающуюся в последних днях последнего месяца. Мы холод стали на себе чувствовать. Он нас таких подготовленных встретил, как не бывало. И мы оделись, мы наелись, и в доме тепло живем. А вот от этого всего мы не попытались попробовать, чтобы без ничего такого остаться в природе. Мы не наученные. Это только у нас один-единственный человек, с нами он вместе живет не так, как это понимается.

    56. А все же нам холодно в природе. Мы для этого оделись, как уже оделись, но на нас висит сделанная нами наша одежда. И также мы голодные в своем деле, поели досыта. Но нам не подсказало, и нет того, чтобы поел хорошего. Так оно и получилось, что даже дом не такой, как это надо. Чем мы хвалимся? Да жизнью. Какой? Да хорошей и теплой. Но мы не все такие богато имеющие. У кого-то этого нет, что мы имеем.  Я жил в деревне своей, возрастал. Сколько людей вокруг меня, тоже они жили, и также лезли в гору  на своих местах. Им была большая охота в этом деле жить. Но беда их по природе шла, и зацепилась за их тело. А природа со своими силами напала на них.

     57. Человеку хотелось пожить, продлить свои годы. А ему не дала природа, взяла и отобрала у него его здоровье, он скоро в этом опустился и пал на веки веков. А жить ему хотелось. Он эту жизнь видел от самого кряжа до самой Скеливатской  балки, от Рединого става, от гор и до Синих гор, до Голубовки, так наша земля по условиям своим лежала. Мы с вами все были такие, чтобы захватить свой наделенный кусочек земельки. Да хорошо его обработать, то есть вспахать, и посеять чего-либо хорошего. Особенно погоня была вся за Горновой пшеницей, она нашего брата не жалела, заставляла хорошо и глубоко под зиму положить под снег пахоту. И дождаться такой жизни, где была возможность сделать с нее грядку, и в грядку посеять зерно.

    58. На все это требовалась подготовка, и большая на этом месте рабата. Я ли, ты ли, но кто-то должен это сделать. А запас у каждого человека был на один год до урожая. Если только природа нам, таким работникам, не даст своих плодов, мы тогда исчезаем. Всему дело – это наша в природе есть прибыль. Как она  нам достается, об этом напишет и расскажет нам  Иванов. Он этому всему нашему инициатор. Весною меньше вывозят из дома. А вот в дом навозят не одно зернышко. Чтобы готового поехать, набрать, и привезти, так это ни одним крестьянином не делалось. Он свои глаза простер на то, что у него делалось на его земле. Он к ней готовился, делал острую косу ручную с граблями на ремешках. Не так ею ходить показывать. А его, густо зародившего, надо резать, как бритвой.

    59. Да чтобы было рядышком. А на это требовалось не человек, а этой косы косарь. Мало того, что он рядочки наложил этого растения, но надо его сохранно собрать. Не врозь, а в снопы. Эти снопы сложить в кресты, чтобы сделать копну. А потом, если сила твоя такая есть, делай арбу, запрягай волов, езжай туда, куда это следует. Всем, кому ехать за снопами, привозить их во двор, и класть в одинок.  А из одинка надо брать, на ток расстилать, и катками  молотить, если есть сила. Она делалась по погоде, это осень, которою просили у Бога, чтобы дождик в эту пору не брызгал в природе. И на это дело являлась сила, давала человеку управляться кустарным путем.  Надо было праздник воскресенье выполнять, ничего не делать.

    60. А время бежало, не стояло на месте солнце. Хозяину надо позавтракать, пообедать, и также надо ужинать, а поспать тоже надо. Дело это ладилось при всем здоровье. Но когда порвется бечева, и ее не связать, тут уже не спрашивай, кто этому виноват. Дня мало было, на это прихватывали ночи. Человек это не машина, ему надо и отдохнуть. А сеять с половы. На чистое зерно кто имел свои веялки? Да тот, кто имел средства. А все это не делалось в доме, а на огороде его, то есть зернышка надо положить в землю. А закрома во дворе еще не крепкие, а худые. Что можно поделать? Да заболеть и умереть, как умерли все. Не от этого всего, а от того, что нет в мешку. Надо будет молоть, и надо будет печь. Да еще чем печь? Если рассмотреть, или же собраться спечь хлеб, это одна проблема, которую решить нельзя.

    61. И умер человек в этом. Умер Макарка Красный, после этого умер Иванка, а за ним Доедка. Словам, их от этого дела не один ложился в землю. А у нас два  кладбища. На одном не закопают, так на другом. Люди не жили, а умирали один за другим. Если только за пятьдесят лет жизни человек … ушел от нас. А пришли на смену им мало. Молодежь, она не с такой верою, не с такой силой. Для них пришел на помощь, в степь пробрался в борозду трактор, за собой потащил 5-лемешний плуг. Уже у нас недостатка сил нет, а есть большая надежда на то, что делалось по погоде хорошей. У нас земля долго не лежит непаханой. Как чуть что такое, уже говорят: мы эту землю под пшеницу вспахали.

    62. Наше дело теперь в кармане. Мы приготовили для себя пахоту. Наше дело за снастью да за зерном. А люди знают, что сеять вовремя. Надежда на агрономию, она за это отвечает.

    Шестой день последнего месяца этого года, все работы крестьянские уходят в этом умирающем году. Люди наши ждут глубокого снега. А его, как на грех, природа не дает. Мы под сомнением. Неужели это так нам придется остаться по-новому без всякого снега. Зиму встречать в нашей такой. Можно сказать про местность, этого не случалось, чтобы быть в природе без всякого изменения. Я, говорит, не летнего характера,  и не заставляю людей, чтобы они у меня работали так, как они весною в марте месяце начинали свой труд закладывать.

    63. Им так построено, у меня все узелки этого года подсчитываются, какую прибыль земля наша дала человеку. Такие дни проходили, но мне говорит земля, надо бы добавить сверху воды, как это делается природой. Сейчас у меня все мертвое стоит, даже леса голые поделались. Где-то этот лист делся, которой не давал покоя, говорил сам с собой. Я, говорит, живу один раз на дереве так же, как наши деревенские люди оставили свои места, где они неоднократно декабрем не радовались. Хотя этот месяц нашему брату филиповку принес. Она делалась людьми всегда в это время… Люди не старались себя окунуть в жир, на чистую воду, да на черствый хлеб надеялись.

    64. Так оно делалось и весною для людей таких, как мы  сейчас очутились в декабре. А март был развитый во всех природных соображениях. У меня дни остались на земле считанные, и школьники их так считают, и гонят их с колеи вон. Им новой год в школе даст каникулы, они пойдут на отдых своего учения. А зима свои привычки не бросает, нас, таких ребят, страшит утренним холодам. Дети знают про меня, как какого-то последнего самого первого месяца у зимы. Я прихожу к людям вместе со своей погодой, со своими силами, бывает ветер, и дождем поливает. А людское дело одно – позавтракать неплохо, а пообедать хорошо, ужинать, про это не забыть. У каждого человека это на уме.

    65. Эта зима этого месяца, она заставляет  вспоминать про весь год проходящий. Каждый отдельный день, он нам, людям, приносил с собой благодать не одинаково. Всходило рано утреннее солнце. Кому это следовало, он на это обращал внимание, как на первые шаги этого дня. Мы только ему и подчинялись, сложа рук, не седели, а что-то делали. С вами хоть палочку на дрова, но разрубили. Такая деревенская жизнь была раньше. А что сейчас делается с нами такими? Да еще в этот месяц мы заканчивали план. Успехи получаем, но это все мало. Нас ждет много, мы на этом не остаемся, а идем вперед по пути своего начала. И мы делаем то, что делаем ежегодно.

    66. Седьмой день на горизонте. Мы его по своим условиям хотим встретить, и проводить так же, как и шестой был день. Люди все наши хотят жить, ждут нового года. А он у нас не один такой год. Мы с вами прожили больше, чем приходится жить. Я, говорит наш декабрь, всегда такой, как бывал раньше,  весь у снегу. Хочу сказать, никакой разницы для того, чтобы человек у меня умер. Я даже помогаю его закапывать в землю. И по снегу это все делается людьми. Мы его родили для жизни, а он пошел сам, но это дело не захотел, идти по условиям природы. А пошел по своим прямым условиям. А вот когда кончится мой первый в зиме месяц, это последний в году, заканчивает себя такое время.

    67. Люди собираются со своими силами выработанными повстречаться с тем днем, которого никогда не было нигде. А вот когда ляжет снег в моем месяца, да еще он белый и влажный, люди, особенно дети, в снежки играют. А старые только на это все смотрят, завидуют. В прошлом мы не раз такую погоду встречали, когда на земле лежит снег, белей от снега не может  быть. А как приятно дышать этим зимним воздухом. Вспоминать, да только нам, людям, им дышать. Здоровым хочется быть человеку, так что люди наши такие они есть сейчас. Однобоко живут и любят природу. Надо бы радоваться таким дням, как они сейчас проходят. Некоторые говорят им.

    68. Вы, этакие люди, подевались, попрятались от чего? От зимы, от таких благ, которые наступают сейчас. Дни зимы, дни последние года, больше их не будет, и мы распростимся на веки. А вот вода на земле, она тоже человека примет. В воде, да еще моей декабрьской, солнышко не играет роли, и не будет играть. Такая наша зима, низко оно ходит к югу, там где-то есть тепло. А на севере лежит снег вечно. В это мое декабрьское время хотелось нам тепла такого, как на побережье возле Черного моря. Там иначе все в жизни проходит, иначе дела людские идут. Тоже  умирают так же, как умирают на материке. Мы так и поступаем, все наши люди для того, чтобы жить нам, да еще не забывать про хорошее и теплое. Мы все об этом думаем.

    69. Ну, кто согласится с этим? Если надо работать и жить на белом свете, а тебе, как человеку, не дает природа. Кто скажет, это делается хорошо? Таких людей в природе не найдешь, как вот это сделалось. Для этого дела природа, она этого человека родила для этого дела, чтобы делать и расти в этом человеке. А вот мы этого в жизни не сделали, чтобы наш земной человек от природы не получал того, что он всю свою жизнь получал. Как чуть что такое, уже говорят, Кирюха Луганченок оторвался от своей жизни. Мы привыкли в природе своим добром хвалиться, и его показывать людям, что он хороший такой есть в это время наше.

    70. Человек – это не машина, а чистое в духе здоровое тело.  И … не поползет в свое время, когда это настанет час. Декабрь наш месяц, в году самый последний, он отмирающий. И самый первый из всех, это наша зима. Она ложится раньше от полагаемого времени. А вот сейчас снега нет. Наше любимое место не заслужило от природы получить даров. Мы бедные, не имеющие сил воли. Нас природа не жалеет, а наказывает. Да еще как будет наказывать за то, что человеку воли не дают. Это будет, это как никогда получится в жизни своей. Мы, люди, за это наказанные.

    71. А зима говорит одно. До каких пор люди будут лезть в гору со своим имеющимся  богатствам? Я всему дело, этому кормилица. Не дам земле влаги – людям делать будет нечего. Ишь, какие руководители. Есть города, будет беда вам. Разве вам человек со своим хорошим помешал. Он просит у вас, как людей таких, кто не помог никому из обиженных своих, забытых, бальных. Снег это счастье, да еще какое, зародилось в природе. Бояться не надо, хорониться не надо, надо идти прямо напрямик, любить природу, ценить ее так, как никогда. Этот декабрь с такими без зимы днями. Совсем неделя проходит от воскресения до самой субботы, одна неделя. Такого в жизни никогда не бывало, да у зимы, да у первых дней, про которых приходится писать.

    72. А какие  они в эту зиму счастливые, и не такие, чтобы сказать, они плохие. Но снега природа по какой-то надобности нам, этим людям, не дает. Должно быть, мы это у нее заслужили. Она через это прогневалась. Бедные, больные люди, всеми забытые, ни от кого никакой помощи не получают. А держат их в койке мучительно. Это не их люди. Они со здоровыми людьми давно поделили свою дорогу. Имеют, ждут от природы своего спасения. Раз человек зародился для этого, он должен свое взять. Это хорошо, что об этом молодежь наша не знает. Она бы свои силы требовательно от нас предъявили такой жизни. Они не видали, чтобы не болеть и не простуживаться, а жить за счет природы так, как это намечается Ивановым.

   73. Фараон не отдавал евреев Моисею до тех пор, пока из палки не получилась змея. Это было перед фараоном чудо из чудес. А у Иванова палки нет, никакого оружия за собою Иванов не носит. Он нашим не радуется. А детей его ему отдайте. Пусть он их воспитает так, как хочет природа. Ей уже надоело в жизни, что человек естественно умирает, то есть его убивают. Когда-то будет это дело. А разве это не печать, была в «Крокодиле» статья  «Порфирий целитель». Разве это не человек? Качалин Сергей Иванович, он же инженер был, окружен раковым заболеванием. Разве он не в Москве находится. Он живет на Станиславской ул., дом 8, кв. 5. А Сыроватка Алексей, он тоже такую же болезнь имел. Они же люди, да еще какие теперь здоровые.

    74. Пусть они скажут, как это с ними получилось. Им давно лежать в могиле, а они живут и процветают. Как же это не чудо. В больнице Казанской врач обратился с радикулитом. Иванов для чуда прогнал от нее болезнь. Давайте попытаем людей, а они по белому свету есть. Что они делают для того, чтобы не простуживаться и не болеть? Это и дети проделают на себе. Первая начальная Мария Матвеевна, живет она в Москве на Тополевом переулке, 8, кв. 11. А от нее неотложка не уходила, только знали, держать на уколах. У нее болезнь была астма, сердце. Спросите, что она теперь делает, чтобы болезнью не мучиться. Она вам с душой и с сердцем расскажет про свою процедуру. Она никогда без воды холодной не живет, и не пропустит одного дня, чтобы она утром и вечером не скупалась.

    75. Это она всегда делает. А воздух через гортань тянет. А веру свою. Как в Господа Бога, она верит закалке-тренировке, такой, как ее делает Иванов. Я, она говорит, сама больше Иванова делаю, и хвалюсь им. Только он мне мои силы дал. Мария Матвеевна, она такой славы обязательно ждет, и хочет сама сказать про это лечение Иванова. Неумирающие эти силы, которые есть у Учителя. Я говорила, говорю, и буду об этом говорить, ибо это воспитание одно есть сознанием. Я старый человек, я учительница, мать своих родных двух детей. Они у меня жили живыми, но сейчас  постигло меня материнское несчастье.

    76. Они оба сложили голову за родину, за жизнь нашу. Я осталась, прикована к постели, прикована со своим понятием. Нашла, обратилась к Иванову. Он меня назвал деткой, и дал мне свой совет. Вот я им сейчас живу. Идет старый, старше от меня человек. Я ему не потому, что это требуется в жизни порядок такой, нет, уважаемые вы люди все. Это меня научил сознательно делать Учитель. Он совет выработал наш людской всего нашего земного народа. Мы ходим на ногах, мы на них носим пуды живого и мертвого, мы их заставляем обессиливать, тех сил, которые есть в организме человеческого тела. А по делу Иванову, это легкая жизнь для ног.

    77. Я, говорит, такая не одна есть, нас таких очень много. Но они, все эти люди, живут, но разно, одним советом пользуются не вредным, а полезным. Я мою ноги холодной водой, да и к тому я обливаюсь при любой атмосфере, к этому обсохну на ветре. Какое чувство делается мне лично. Да и тот, кто это дело делает, он никогда от этого хорошего не откажется. Это не лечение врача, а по правилу всему сказать, премудрое явление. Не я это лично вам рассказываю, а звучит по всему союзу правда одна из всех. Это человека тайна, она была на человеке, и осталось на нем. Теперь

ее мы применяем, как я вам скажу.

    78. Когда со мною встречается любой, какой бы он ни был маленький человек, девочка или мальчик, я им бабушка. А я им своей головкой приклоняюсь низко, и громко им говорю: «Здравствуйте, деточки вы мои». Для меня это, или нездоровая для детей делается голова? А мы этот поступок, он людей, от Иванова не приняли. Он эти качества применяет на всех нас, и на старых, и на детях. Это есть выигрыш, он любого врага предотвращает этим. Да разве это плохо будет, если я или ты, бальной человек, сможешь сознательно не кушать 42 часа  в любое время один раз в неделю? Это делается для того, чтобы разгрузить свой желудок. Какая легкая работа у самой проходит. Да это не у меня одного, а у всех тех, кто совет его выполняет.

    79. Это одно счастье. Да еще человеку не плевать, не курить, и вина не пить, и не харкать. Что может быть от этого лучше. Если уже мне вы не поверите, то поверьте природе, она для этого прислала Иванова со своими декабрьскими днями. Он нам про это пишет, и говорит про людей. А что им надо будет в эти дни, в эту пору,  которая сейчас лежит без всякого белого снега. Надо бы уже снег, время такое, а его нет. Начнет мизерно пушком ложиться, а чтобы мухою, этого нет. Иванов весь в природе, она ему дает жизнь, и такое учение, которое раскроется чудом. Мы этому делу, да еще сейчас не верим. И не может быть такое перед нами.

    80. Иванов ждет, он боится. Не дай только Бог, это дело раскроется на мне, придется этаких людей всех на земле судить за их все то, что они сделали. Их это ошибка. Быть в природе зависимым хуже не может быть, в этом человек помирает. А прах лежит вечно до своего времени.

Сейчас мы мертвецов, неживых людей в землю закапываем. А придет время, их будут раскапывать. Эти силы, они будут перед нами всеми. Суббота сегодня, она тоже проходит меж нами такими, как и всегда. Такая долгота дня, мы солнце не видим, вроде высокого тумана, но не мокро. Такие дни лежат у нас на земле. Это будет все хорошо, если будет, как оно и было зимою по снегу неплохо. А вот когда природа свои силы для этого направит, и станет от человека ждать.

    81. Какие будут перед нами требовательности, особенно природа возьмет, от нас и потребует. А от людей таких, как они решились сами себя показать. Я, говорит человек, не хочу признавать себя за то, что мне тяжело. Оно и есть в это время тяжело, холодно. Не хочется раздеваться, разуваться, как это делалось и делается. Говорят все соседи, он заболел. Чем? Да какой-то болезнью нехорошей. Нет, кому заступится. И говорят, Бога нет. Да и тогда было тоже такое, когда верили, молились много. А как болел человек, так он и сейчас болеет. А вот не по такому живет один

наш человек, которому приходится не одеваться, как мы одеваемся, все наши люди. Он и не кушает так, как мы едим пищу. И в доме прекрасно живем.

    82. Такого дела не рождалось, чтобы человек от этого ушел. Мы, все люди, это боимся сделать. Не дай Бог, оставаться голодным и раздетым. Лучше умереть. Чтобы без одежды оставаться, этого никто не делал. Иванов герой тем, что его природа не будет смертью обижать. Он не одевается, шапки на волосах не носит, ходит босыми ногами, домом не нуждается.

    А вот сегодня воскресенье, пошла вторая неделя, 8 декабря. Мизерно падал на землю дождь, он людей своею мокротой страшил. Люди на эту погоду так не надеялись, а все они ожидали, вот, вот падет на землю белый чистый сплошной снег. Мы крепко надеемся на природу, что он обязательно будет. Уже пошла вторая неделя, долгого дня не было, укорачивался.

    83. Все люди на это смотрели и удивлялись. Друг с другом они говорили по части природы, она у нас уже менялась, не такая энергичная. Люди со своим вооружением с самой осени готовы встретить зиму. На это мы работаем. Сказал друг по жизни мой. А вот природа что-то не имеет хорошего к нам за нашу способность. Мы свою мать не жалеем, и не хотим, чтобы она жила сильной, не истрепанной. Как мы с вами на ее материку поступили, всю площадь до основания заняли, заставили ее родить нам для наших животов зерно. Мы, вся наша техника, все наши ученые лабораторно выступили, хотят сельскому человеку помочь, чтобы он у нас не ходил по грязи, и не выходил в сапогах. Ему надо будет город, все условия городские, чтобы были школы, где учиться.

    84. И была бы больница. Люди не хотят в ней лежать, но жизнь сама заставляет. Все свои силы кладет, всю свою возможность на фронте кладут. Как же, есть больница. А в ней человек ученого характера помогает, чтобы не болеть и не мучиться. Это всё прежде времени сделано людьми.

Они не хотят умирать, но их природа за их веселье, за танцы, за песни, все хорошее и теплое. За что будет природа посылать нам дни, чтобы мы ими, как зимою, удовлетворялись? Какая будет в жизни нашей красота, если возьмет природа, нам откажет эту белою муху, которая без всяких потерь ложится, и прибавляется до самого конца. Природа сама знает, что делать. Такого человека не рождала, чтобы он для людей старался делать хорошее. А ему они не давали возможности жить так, как он наметил.

    85. Он этим не радуется. У него одно есть – тюрьмы не надо и больницы не надо. Надо жить свободно, не лезть на рожон. Какая будет по-моему слава любить себя и нашу природу. Какая она умная, хорошая во всем, теплая как никогда, она не вредная. Природа есть родная мать, неумирающая. Она имеет у себя друзей человека. Это – воздух, вода и земля. Они нам дали эту жизнь, которая окружила нас всех своим  богатством. Мы в нем пожили да повольничали. А потом за это взяли и умерли. Нас с вами природа не пожалела, взяла, наказала, отобрала силы, волю, не дала нам жить. Так зачем нам нужно зима, если люди человеку не дают его воли. Он же больной человек.

    86. У него болезнь такая, самая лучшая из всех. Он любит, и хочет помочь нашему обиженному, бальному человеку, забытому всеми. Он в этом есть герой, борется в природе за жизнь, за бессмертие. Он хочет молодежи ввести это. Моя родная жизнь, которую я полюбил в естественном порядке. Она мне отдает всё то, что я у нее одно время выпросил. Это мое учение, мой такой труд, моя работа. Я ее делаю. Это небывалый праздник воскресение, а он у нас рабочий день. Его не захотели, чтобы в нем праздновать. Такое условие декабря. Конституция подтвердила, этому делу конец. Если только получится на факте, в природе снегу не будет, то мое воспрянет, как какая-то неумирающая слава.

    87. Мы этого в природе сами добьемся. У нас на это родились силы не такие, а естественные, независимые никем нигде и никак. Какие мы люди, не хотим с вами понимать. Самое главное, делать по Иванову. Он говорит правду, которой у нас нет. Мы живем с неправдой, нас природа валяет, кладет на койку. Мы не умеем по природному жить. Живем мы один раз, да не так, как это надо. Не надо бы думать так, как мы о большем думаем, не хотим мало иметь. Запасаемся, говорим:  нам это надо, а вот это не надо. Мы любим красивое, пахучее, прекрасное, и берем, от плохого уходим. Мы с вами это сделали сами, за наше сделанное мы получили.

    88. Говорит, я живу в деревне неплохо, можно сказать, по-деревенски. Работаю в колхозе трактористом, пашу землю, готовлю пахоту под зябь. А дело наше такое, хочет сделать агроном, как ученый человек, угадать. Он у нас хозяин земли технический. От председателя за хорошую твою работу в поле над землей можешь заслужить ученую степень, благодарность. Мы в своей бригаде делаем для этого грядку, особенно весною. Агрегатом волочим, как хорошую пуховку. Только посеет сеялка зернышка в землю, быстро поднимается  вверх, как какая-то шуба стоит зеленая, чему не один я радуюсь. И об этом деле я говорю, как тракторист: это мы своей бригадой вовремя положили под снег.

    89. А агроном по-научному изучает. Природа перед ним живет так. А каких только в этом нет трудящих. Сегодня наш день понедельник, он прошел вторым  днем во второй недели декабря. Мы, этакие люди. Хоть маленьким крошечным покроем снежка землю накрыло. Можно нам всем сказать, это уже начинает зима, она к нам пришла. С запада стал с ветерком проскальзывать мизерный снежок, холода крепкого мы не встречали в нашей местности. Да это всё делалось без всякого солнца, мне этот прекрасный с духом хороший день дозволил не тихо ходить, а по своей силе я быстро пошел. По дороге, пробитой автомашиной, бегал. Чувства мои проходили не хуже семнадцати лет своего прежнего возраста. Я мог было всем сказать: это хорошо.

    90. Но люди этому не верят, говорят: такой организм. Давно нашей молодежи, не мне одному надо верить. Надо поверить нашей матери природе. Она нас всех одинаково родила, по одной дороги мы прошлись, не зацепились. Мы зацепились за свое  индивидуальное дело в жизни. Надо молодежи верить нашему старшему от всех нас. Он сделал шаг свой в природе, он это делал для того, чтобы  предотвратить в жизни человеку это. Нам давно надо бросить старое, никуда оно не пригодное нам, людям. Да непригодное из-за нашего всего действия над другими жизнерадостными животными,  которые служат для нас, всех людей, продуктом.

    91. Мы их растим, мы возделываем из них все то, что будет надо. Это наш человек с 35-летним стажем, он это на себя завоевал, теперь хвалится этим. Как же не поверить, как же не сделать то, что надо в своей жизни,  в нашей людской. Год этот заканчивается зимой. А зима только начинается, поэтому мы живем в ней по тому началу, по которому наши все предки прожили так, как им хотелось. Но не нажились, ибо им за их хорошее не дала природа своим умением. Природа нами распоряжается, мы у нее есть частица: пожить время одно, а потом умереть. Не наши с вами это проходят дела.

    92. А все это делается природой, она доведет до самого конца и края. Говорит закалка людям. Мне ваше не надо, у меня своё есть жизненное. Надо нам жить не так, как все наши предки прожили, да видели. А дел своих недоделали, умерли все, как и не жили. Что из этого всего они получили? В прахе земном лежат. Человеку не тогда помогают, если это сам больной. А тогда помогают, когда сам себе помог. Тебе должен поверить, как какому-то особенному человеку. А он должен быть между нами, всеми людьми, кто должен сохранить этого человека, как око свое. Надо будет жить.

    93. Этот человек, он должен меж нами пройти, и свою пользу оставить, чтобы этим люди были довольны. Это сделает нашим людям Закалка, но не люди сами. Все для жизни сделает, она раскроет природную тайну на человеке. Он будет хозяин ее, и она ему отдаст все то, что надо будет в жизни. Довольно подчинятся, довольно быть рабами, чтобы гибнуть перед нею. Мы с вами, люди, должны этому человеку поверить. И дать ему полное право делать его дело бесконечное. В природе нет конца и края для того, чтобы жить.

    94. И делать то, что надо всем людям. Мы от него научимся самого лучшего в жизни, здоровья. Это одно из всех нас, не будет наш человек заболевать и простуживаться. Это все человек на нас поймет, это его будет в этом дело. Его надо, как хорошо знающего, во всех полезных делах просить. Просьба будет наша перед ним, она от него получит хорошее, теплое, здоровье. Все мы этого в жизни добьемся, не будем умирать, но зато будет и плохо, и холодно, будет нам энергично. Природа наша мать, да еще какая она есть сильная во всех отношениях.

    95. Любить природу будет надо, но не хоронится, как мы от нее хоронимся, боимся. Прячемся мы от природы в свои сделанные руками вещи. Эти вот сделанные нами вещи не помогут нам в жизни, они только нам  помешают. Мы их носим на себе, ими хвалимся тогда, когда они хорошие. А когда запреют, то мы с вами гоним в утиль, все наши тряпки туда  попадают. И нами создается опят тряпка новая, а не старая. Мы из старого делаем новое. Это было, оно есть и будет.

    96. Чуткость нашей жизни, нас с вами заставить добиться в природе того, что будет надо нам, всем людям. А его Иванов имеет, и хочет нашей молодежи свое найденное передать. Мест хватит, и дела не начаты. Пусть молодежь делает, недоделано им, то есть Ивановым. Он руки свои поднимет, и скажет нам в один голос: ура. В этом завоевание.

 

1968 года 9 декабря

Иванов

 

Набор – Ош. С текста, сделанного в Ореховке. 2014.04. (1404).

 

    6812.09  Тематический указатель

Холод, зима – дух  19

Враг  36

Равенство, одна зарплата  37

Сделаемся учителями все  37

Одежда не спасение 54

Человек, человеку волю  70

Чудеса Иванова, исцеление  74

Зависимость  80

Здоровье, помощь  92.