Иванов П. К.

Поезд

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127).

 

    1. Мой маршрут лежит прямо от Ростова на Дону до Москвы. Моя бригада приняла для того, чтобы в нем моему народу приходилось свое место в вагоне проводником иметь. Наш поезд осадили по команде в свое намеченное время. Мы, все люди, ждали, как какую-то особенность. У нас на руках были билеты. Вот, вот по всему вокзалу нашего города прокричала система нашего радио. Мы были готовые. Обслуга вокзальная по порядку направляет пассажиров этого поезда. Люди не с одной местности сюда попали, им приходилось каждому человеку подходить к своему вагону по билету, становиться в очередь. А проводника дело такое – смотреть за посадкой, чтобы к ней не пробрался безбилетный пассажир. Говорит вся подготовленная бригада. Мы для этого делаем совещание.

    2. Нас учит по этой части обстановка старших наших работников. Мы просим, чтобы наши люди в наших вагонах соблюдали тишину и полный порядок, за своим местом смотрели. Это ваш был у нас отдых. Нашим отходом с места, есть такие порученные люди, они свой глаз от стрелки часов не отрывают. Ждет этого момента отправления не один дежурный по станции. Ждет, самое главное, водитель этого электровоза. Да и народ весь причитающийся к этому делу. У них мысль такая, чтобы скорее ехать. Даже под вагонами колеса не вертятся, они ждут команды от диспетчера. Он тоже сидит на своем месте, служит народу, чтобы водитель этого состава знал хорошо свое дело. Трогать с места надо, чтобы люди не обижались, а сказали про наше умение это делать. Мы для этого дела учились. Нас народ окружает, может говорить про весь такой пробег по этому профилю. Мы, как водители, его каждый раз смотрим, примечаем, делаем все.

    3. А впереди наша природа на каждом месте своего пробега. Мы по графику отправились, нам команда подалась, вовремя дежурный свой сигнал поднял вверх. Наша радость нашего труда ухватилась за то, чтобы дать свой сигнал. Мы отравляемся. С нами, может быть, едет рядовой колхозник, он спешит попасть в свой дом, он отдыхал на Черном море. Также отдыхают наши люди, им все места были предоставлены за то, что они хорошее нам сделали. Едет нашим поездом любой ученый специалист, он тоже на свое трудовое место спешит. А сейчас его пассажирское дело вместе с другими людьми ехать и знакомиться. Перед ним извиняться, у него, как соседа, спрашивать: вы откуда есть, где ваше место жительства? Я, он говорит, проживаю в колхозной деревне Вешенского района. Мы живем на Дону, с нами вместе живет наш донской писатель Шолохов. А мы выращиваем на Дону.

    4. Мы, он говорит, пашем донскую землю, хлеб своему народу готовим. А мы, говорит ростовчанин, работаем в Сельмаше. Делам мы комбайны для того, чтобы вы свой посеянный растущий спелый хлеб косили, молотили. И по конвейеру его давали нам, государству, для того, чтобы это наше зерно попало на мельницу, и смололи белую хорошую муку. Это теперь делается нами всеми, эту муку завод хлебопечения получает, и печет нам всякого рода и буханки, и булочки, и бублики. Все это нам делает теперь машина. Говорит дедушка по своему росту, который сидел сбоку. Раньше мы в крестьянстве мучились. У нас хорошего не было тягла, даже не такая снасть, которой приходится обрабатывать эту землю. Ни плуга хорошего, ни бороны хорошей. А хлеб был надо. Грядку на земле делали с хорошей пахоты. Зерно сеялось руками, а волочили боронами. Чтобы зернышко скоро ухватилось, надо ему попасть во влагу, а тогда оно растет.

    5. Все это делалось нами, людьми такими не вооруженными. А сейчас у нас, таких людей, не одно это изменилось. В борозду пробрался железный конструированный трактор. Соха прежняя ушла, весь живой скот со своей силой тоже убрался. Нам теперь не страшно, все на колесах по грязи крутится, груз везут в степь. А наше рабочее место на шахтах, в заводе вместе со специалистом инженером. Мы вместе вам, как сельскому хозяйству. Нашему колхознику надо техника не какая-либо для земли. Ему надо машина разъезжать по всей территории. Наш крестьянин любит хвалиться, как на этом тихом Дону хвалится первая поездная бригада со своим прямым начальником. Мы прикреплены для того, чтобы обслуживать пассажиров, севших на свое место. Он у нас в удобном месте и в хороших условиях.

    67. Нас как таковых Ростов Дон проводил своим отходом. Мы на ходу оставили Кизитиринку, оставили Аксай со своим Доном. А по Тузловке проехали, нас встретил Новочеркасск. Со своими пассажирами делают в наш поезд посадку. Дежурный по вокзалу, дежурный по станции свои места занимают. А сигнал горит красный, водителю это не дорога. Он смотрит в расписание, не отводит своих глаз от стрелки часов, которая заставила сменить свой красный свет зеленым. Новочеркасск поклонился этому пришедшему поезду. Сказал спасибо за то, что моих людей не оставили, а посадили в вагон. Все этому были рады, в наш поезд прибавились люди, они едут в Москву. У них законный отпуск, им хочется время провести в нашей матери столице. А поезд электровозом дает свисток. Надо будет готовиться, чтобы занять место.

    7. Мы, говорят едущие, тронулись, нас Новочеркасск гонит, не хочет, чтобы мы простаивали. Оператор точный отход с Новочеркасска «Тихого Дона» доложил диспетчеру. А у пассажиров свое желание явилось про что-либо такое в жизни  своей рассказывать. Мы свою молодежь ведем по дороге прямо в цель для того, чтобы ей жилось хорошо и тепло. Стал рассказывать про одно то, что хотелось в жизни нам получить. Для нас одежда, как хорошая одежда, мастером делается. А пищу готовят для нас, таких людей, самую вкусную жирную, сладкую. Мы все в этом поезде № 45 можем пойти в ресторан, и там за столом потребовать любую приготовленную поваром пищу. Да и по-соседски встретиться можно, познакомиться, кто откуда есть. Я, говорит пассажир этого поезда, делал посадку в Ростове. Еду я в Воронеж, хочу проведать близких своих родных.

    8. А у нас в Советском Союзе нет между нами чужих. Я, говорит знакомый. Мы познакомились в поезде, едем вместе в одном купе. Я должен сказать, как ростовчанам. Работаю на Сельмаш давно, делаю детали  и складываю комбайн. Мы их посылаем по нуждающимся местам. Там где люди совместно с учеными  агрономами взялись за свою землю. Вовремя под зиму осенью вспахали, эту зябь они положили под снег. А теперь мы с вами ждем и готовимся встретиться после такого нашего зимнего морозного холода. Для нас должна приблизиться со своими теплыми днями наша прекрасная, всегда она и к нам приходит в году один раз. Этот снег, которого лучи солнца прогоняют, делается водой, и берется силой, хочет по своему месту пробежать. Эти качества, сделанные природой, для нас есть всегда новыми, так как это делается природой.

    9. Такого дела, такого места мы никогда не видели, а сейчас есть оно, и будет оно перед нами таким. Мы с тобой двое едем в этом вот поезде, подружились мы с тобой. Теперь в ресторане за вот этим столом. По проходу мы не остановились, а пробежали на своем ходу этот Хотунок, которому надо было низко-пренизко своей головкой поклониться и сказать свои слова. Мы, это не труженица электричка, которая следует всегда через два часа, она нашего брата развозит от самой Лихой. Она на самом маленьком ходу забирает всех ждущих людей. Они могут только на нашу такую быстроту посмотреть. А вот ехать на нем так, как мы. Хоть редко, но ездим по вот этим поездам. А сейчас нас с тобою, таких людей, кто в ресторане пользуется как никогда нигде за вот этим столом. Пусть другие скажут нам и позавидуют, что мы такие есть люди, случайно повстречались и вместе кушали.

    10. Нас с тобою ждут в том месте, куда мы по билету едем. Как всегда ожидает наша работа на производстве, которую мы умело делаем. А в сельском хозяйстве есть очень много разных работ. Так и этих поездов, по нашему союзу. Они направлены от самого села до самого города, района и области. Мы привыкли на колесах кататься, возить самих себя, да кое-когда наши люди свой продукт. Им надо будет его продать, а другому человеку надо будет купить. Базар нами введен для того. Это место есть, чтобы наши люди свое имеющееся привозили, и по цене своей продавали. Наше такое в природе дело, мы на это закладываем свой труд, чтобы у нас получились лишки. У нас земля дает нам прибыль.                     

    11. Мы по ней ездим, стараемся попасть туда, куда это надо будет. Мы стараемся от плохого дела оторваться, и прибегнуть к небывалому хорошему. Мы уже проскочили на ходу это расстояние, в котором много людей жило, и свое дело делало. Мы приобретаем уголь. Зажигаем в заводе всю огненную систему. Надо нам железо – мы его приобретаем. Надо нам сталь – мы ее делаем. А из этого всего иголку приобретаем, и также нам нужно шило. Мы одежду шьем, и также шьем сапоги. Наковальню  отделывали, и на ней тянем с железа детали, которые мы поездами развозим. Это будет надо. Место окружили своим именем. Для нас был пробег от Новочеркасска до самых шахт. Кто только с нами по пути встречался, и кто на нас своим глазом ни смотрел. Мы видели, старались мимо его проскочить. Вся земля, которая у себя держала.

    12. Она нам растила и готовила человека, чтобы он делал в природе. Мы этого поезда есть водители, едем своим рейсом. Для нас каждое строительство, мы его видим, и хотим сказать соседу, да и этому нашему проезжающему месту: мы завод Сельмаш. И мы оставили также завод виноделия и рыбную донскую часть. Проехали мимо овощного завода также. Мы оставили на нашем пробеге стекольный завод. Вся химия Новочеркасска, и электровозное производство, мы ехали возле агрономического преподавания, военного лагеря тоже. Мы на этой местности оставили тут же рядом. А когда мы пробирались до каменоломни, наш поезд встретил угольные шахты нашей области, на которых учатся и работают практически наши рожденные дети. Их, как детей, заставила вся наша людская обстановка. Мы с вами для этого дела этих детей вбросили в природу, она их встретила. Она их растит, и она их здоровьем окружает. Говорит ему, как дитю близкому.

    13. Я, говорит она, вам этот поезд. И вот мы приехали в город Шахты, нас с вами встретили шахтеры. Мы остановили свой поезд, красный свет был перед нами. Я как раз в это время глянул на свои часы. Стрелки показывали восемь часов с минутами. По численнику показывали нам 17 номер. В это время нам приходилось оторваться, и ехать прямо перед терриконом на станцию Горную. С кем наш ростовский диспетчер на тему этого поезда разговаривал. Он у оператора спрашивал про наш пробег. Мы ему ответили. «Тихий Дон», поезд № 45 шел строго по графику. Мы его в девятом часу пропускали, он пробирался по электрическому свету между нашими лесами в наш город Красный Сулин. Он летнего времени не принимал, а как таковой поезд мчался мимо, забывал своей такой быстротой. Наши сулинцы рады таким поездам. Но ничего мы, сулинцы, не поделаем. Министерство так ввело график, заставило.

    14. По этой дороге и Волгограду поезд шел, и Саратову, также Тамбову. Архангельску, Новосибирску, Караганде. А в Сочи, Адлер и Баку поезда мимо нас, сулинцев, в неделю туда, сюда проходили. А женщина, одна пассажирка, стала про это в людях рассказывать. Мы люди такие, хотим хвалиться набором, как борщ в нашей местности для первого блюда готовить. Мода наша такая. Она говорит про порядок, про руки наших добрых людей на Дону. Я, говорит она, такая женщина, за собой беру этот вот пример, как ежедневно приходится эту пищу готовить. Я в доме самая главная хозяйка, на мне все мои ключи находятся. Если это будет надо что-либо, я начинаю стряпать на разведенном огне. Сперва я воду ставлю на плиту, солью посолю. Я уже порядок доклада у себя имею. Хочу сказать. Мы для этого живем, на всю холодную пору запасаемся. У нас вырыты глубокие погреба, без этого ты не останешься. Для тебя эти вот двери приходится каждый день отворять и закрывать. Там у нас все варенье лежит нашего человека. Особенно мы для этого засаливаем в природе на это время капусту с хорошим докладом, с хорошими качествами.

    15. А у этих любимых людей применяется горький и душистый перец, лавровый лист. Словом, это все делается для нашего запаса. А в этот запас ложится свекла красненькая и морковка. В песке много собрано картофеля. Мы с вами живем один раз. С докладом варим этот борщ, и с докладом на столе наше приготовление. Оно делается в любом условии и в другом месте, только разно. И не так совсем ведут порядок, как мы, донские люди. Можно сказать про ростовчан. Они сделали в истории, и пустили по всей лежащей территории наш такой поезд. Такую красоту мы пока пропускаем по своим местам нашей области, которая заставила у себя иметь на это дело своих людей. Мы с вами в своей области. Не один наш такой по примеру готовился у себя сделать для себя красоту. Она человека своей формой и своим фасоном показывает на арене человека. А человек наш шатер нашей шахты трудится, и хочет угля много на-гора дать. А разве сельское хозяйство, колхозная система не хочет на земле зародить урожай.

    16. А милиционер встретился с неприятностью. Меня заставили молодые ребята в своем поступке с ними не соглашаться. Их надо будет прибрать к законному порядку. Я, говорит лицо задержанное. Законом очень плохо мне оправдываться тогда, когда люди нападают. Это сторона та, в которой есть все. Они живут по примеру не старого порядка. Мы на это дело учимся, и хотим сказать про наши шахты, наши заводы, нашу такую землю. Мы, этакие люди, в этом приобретаем себе жизнь. У нас за этим смотрит научная сторона. Ученые люди делают, говорят про то же самое наше улучшение. Мы берем. А что было сделано нами такими людьми. Особенно наш земной человек в своем собственном дворе или хозяйстве распоряжался сам собою. У него были, по крестьянскому обычаю, волы.

    17. На их шеи клались из дерева ярма да железные … Они цеплялись за войцо, закладывалось притыкой. Если мы собрались в дальнюю дорогу, то у нас с собою наложено в мешок на целую неделю своего печеного хлеба. Мы с собой не забывали брать соль, надеялись в дороге на огонь. Если нам нужно будет горячую сваренную пищу покушать, у нас на это есть картошка. Мы ее чистим ножом, берем пшено, и готовим степной суп. Какая в дороге в нашей природе была прелесть. Мы без всяких разговоров не садимся за стол. Всегда вспоминали что-либо хорошее. Особенно наше вовлечение в этот путь. Мы с вами так от своего села не оторвались, нас с вами заставило условие наше. Мы надумали проложить свою дорогу не с пустыми возами. Наше крестьянское дело такое. Услышали от кого-то, кто-то  из наших людей прослышал про цену на нашу пшеницу. А она у нас всегда была, и есть, чем хвалиться. И повезти на своих волах этот груз. Раньше были намечены на этой земле шляхи.

    18. Они нашего брата заставляли гонять в Ростов живой скот. А сейчас нам пришлось с собою взять свою собственную пшеницу. И везти ее в город Ростов, или Таганрог. Эти два города были нам примером. А мы, как крестьяне, на волах пробирались. Бывало, скажем, передовому надо будет отдохнуть в какое-то время по этой дороге. А человеку надо будет в любую погоду шагать. Не одни люди по земле шагают, и не одни животные живут. Мы, говорят птицы, по воздуху летаем, а про землю никогда не забываем. Как зверь скрывается в лесу, и самый злой зверь медведь. А вот серенький зайчик, он безвредный из всех. На кого вся человеческая нога ни наступала. А солнышко так свои лучи распростерло от самого далекого края. Наш крестьянин думает про то, чтобы эта черная наша земля должна уродить крепко. Мы этим яром, этой равниной, которая не получила того, чего следует.

    19. Подъехали мы к этому большому на лугу селу. Там жили большинство богатые мужики. Я, говорит один из всех, вместе проживал. Я видел на них.

    22 октября 1969 года. Космонавт движется. Мы с вами это дело хорошо видели, даже слышали, как наши полководцы правительству рапортовали о задании. Мы, все такие люди, что это нам в жизни дает. Если мы ценности на это дело затрачиваем. Мы закладываем на это свой труд общими силами, у нас это получается. Наше колесо не останавливается, быстро начинает крутиться. А мы на нем стараемся  удобно, как птица, по воздуху пролететь. Нас с вами это не удивило, и ничего для человека не сделало хорошего полезного, чтобы мы с вами между собой в природе увидели легкое.  

    20. Как оно было, так оно и есть, и осталось на нашем человеке. Он таким не рождался в природе. Его процесс заставил на себя надеть эту красоту. Она ему не помогла, а крепко своим помешала. У нее живых естественных качеств нет. Она мертвым на живом теле человека висит, как фасонная форма. Эти люди досыта наедаются, как будто надолго. А потом берут, эту красоту надевают, и ею, как одеждой, перед всеми хвалятся. Она пока крепкая, висит на теле до тех пор, до того времени, пока начнет свой цвет в природе терять, и произойдет в негодность. Мы, этакие люди, на это дело готовимся, и делаем другую, не такую, еще лучше, чем она была. А потом она также портится, и мешает здоровью человека процветать. Мы так жили, так живем.

    21. Но отыскивать нового небывалого, мы не пробовали отыскивать. Без этого поезда, и без этой хорошей одежды, и без пищи, и без дома. То есть, мы должны пожить в природе холодно и плохо. Это только Иванов один единственный человек в мире на станции Сулин с Кавказской железной дороги в 8 часов 57 минут стоит не таким, как все люди, которых мы брали в свой поезд. Они садились по билету, их сажает народ, они ехали с курортов, с гостей. А Иванов, он такой один, мы его принимали без всякого билета. Он с нами садился в одном купе. Я, говорит Василий Иванович, старался с ним по этой части разговаривать. Он говорить умеет не про то, что было раньше, или это продолжается. Он касался нашей такой молодежи. Она не природою воспитывалась, а природою рождена.

    22. Мы для этого дела родились, и хотим заставить себя в природе жить. Как мы себя заставляли в природе делать, чтобы мы у себя имели то, что нам будет нужно для нашей жизни. Мы с вами трудимся в природе так, чтобы у нас получалось. У нас для этого дела есть источник земля, мы от него пользуемся с внутри и внешности. Сырье добываем, а из него делаем продукт, деталь. Мы это все делаем для того, чтобы мы не сказали про свое неумение. Мы думаем, и хотим самих заставить в этом деле создавать продукцию. Одно время мы строим себе из природы на месте свои дома. А в них мы приобретаем необходимость ту, которая надо будет в этом доме, как удобная сторона, которую мы делаем своими руками. Носим на своих ногах эту шитую одежду, хорошую и удобную мебель. И то мы все делаем, чтобы не нуждаться ничем.  

    23. Надо будет посуда, а к ней ложка и половник. Да и к столу надо будет не один наш выпеченный хлеб, мы его готовили к нашему столу. А на этот стол готовится руками. То мы ставим не порожние чашки. Мы в них наливаем сваренную на огне с воды причитающуюся пищу. Чем есть? У нас есть сделанная с дерева ложка. И к хлебу мы кладем железный нож, чтобы резать. Мы эту буханку режим на кусочки или ломти для того, чтобы хорошо накушаться нам. Мы берем в руки ложку и кусок хлеба, его зубами кусаем, и с воздухом вместе эту жидкость с хлебом жуем для того, чтобы нам его без всякой помехи проглотить. Мы не одну ложку жидкости хлебаем. Мы, как хорошая мельница, так и мы спешим, и крепко в этом деле до пота делаем. Мы наедаемся досыта. А потом чем идти куда-либо в природу на двор за чем-либо таким.

    24. Мы без одежды никуда не ходим, по холоду одеваемся до самого тепла, чтобы сохранить сами себя в природе. В ней одно для этого дела на одном месте ничего не стоит, а с места в другое оно девается. Нас в этом прощает, не дает своим полным изменением в воздухе. То одно в природе делается, и делалось другое, а нашему брату, как человеку одному из всех, надо защититься от того, что делается в этой жизни на нашей земле. Мы без обуви не научились оставаться. Надеваем сапог или ботинок для того, чтобы этим всем похвалиться. Мы знаем, что в природе своим телом делаем. Природа как таковая нами такими в жизни, что мы делаем, не радуется. Она, как мать родная наша земля, берет и скажет про раннее время. Это мы, как люди этого поезда, а он у нас по нашей земле бежит по своим стальным рельсам. А наше дело – сиди на месте, или спи, если уложился спать.

    25. Твое дело такое умершее. Тебе снится сон, ты летаешь, как птица. Очень живешь хорошо в природе, сидишь за столом, и… один из всех делом пробег. Мы с вами оставляем свою местность, а к другой приближались, как какая-то техническая сделанная машина. Она по организму человека сделанная. Ей надо, как человеку, одеться, накормиться. Это так делалось человеком в природе, так делается в природе и машиной. Она по-своему всему делает, больше от всего она не поднимает. Природа за это все имеющееся на этом фронте и машине, и человеку не дает в жизни свободы. Она изнашивается, он тоже, как машина, сходит с колеи. А в природе есть качества. На это все наши люди не хотят смотреть, ибо это в природе плохое и холодное. К себе природа тянет. Ничего из мертвого нигде долго не живет в природе. Одно живое тело живет, и будет жить.

    26. Разве человек живой в природе. Он так же, как и машина. Она живым человеком управляется до тех пор, до того времени, пока не станет изнашиваться. У природы не изнашивается никакая особенность живых тел. Железо ржавеет, в железе все крепкое и мертвое разбивается в дребезги. А человек живой энергичный со своими силами, с волею может жить вечно. Он этого добьется через свою славу. Для него открываются опять ворота. Он их отворит прямо в ту цель, в которую надо будет. Его идея правильная, она идет по дороге. По той дороге, по которой не проходили люди. Они не хотят по ней идти. И не хотят смотреть на это все имеющееся в природе. Когда люди все помирают, их кладут в землю, и закапывают в гробу землей. Он уже не обогревается, и ему там нехорошо. Люди этого не хотят, а сами лезут туда.

    27. Нет.

    28.  Наше такое дело, мы делаем его так, чтобы оно было видно. Это есть живой факт. Мы на месте этого пробега можем говорить, какой это небывалый новый наш поезд. Мы его назвали Тихий Дон. Он нас всех пассажиров подбирает. Это наше всех такое дело жить на одном таком месте, и делать для себя лично хороший, теплый дом, который мы ставим нам углу своей усадьбы. Мы его делаем не на один день, мы его делаем не на один год, чтобы в нем жить, процветать. Да в нем жить, и о другом очень крепко думать. Человеку не один дом на месте потребовался. Мы стараемся это место хорошим забором огородить для того, чтобы чужое не заходило. Мы свое все стараемся в этом месте делать, как какое-то строение. Нам нужен в нашем дворе погреб, вырытый глубже. И для этого камня наломать, а потом его хорошо со сводами выложить. А землю на этот камень для тепла засыпать, чтобы в этом погребе хранился зимою сырой продукт.

    29. Он приобретается летней порою трудом, а потом его ежедневно расходуем. Мы считаем, в этом деле сохраняем свою жизнь временного явления. Приходит день завтра, нам как таковым потребовалась денная пища. Мы начинаем мастерить. Сначала разводим в доме огонь в печи, к этому делу наносим в посуде воды. Говорим: надо будет к завтраку сварить суп. На это требуется не одна вода. Требуется для супа картошка, да для заварки сало. Или мясо мы кладем, чтобы суп был перед нами заслуженный. Вот чего наш погреб у себя имеет. В нем не одна картошка хранится. В погребе стоят кадушки с разными солениями. Люди солят капусту для борща, она употребляется. Без этого основного борща мы не сможем продолжать свою зимнюю жизнь. Для нас этот погреб – это наше временное хранилище. Оно для нас есть не на одну капусту. А в погребе может стоять кадушка с другими солениями. Может солиться арбуз, или яблоко мочиться и синенький, храниться морковь и свекла.                  

    30. Как мы ухаживаем, моем этот состав, или отдельный вагон. Как отдельно наш хозяин тоже прибавляет к этому нашему погребу. Мы как хозяева должны знать и смотреть на эту всю созданную картину, которая заставляет человека от старого и плохого уходить. Мы такого быстроходного поезда в Ростовской области еще не имели, а сейчас имеем. Он много остановок не уважает делать, как не уважает хозяин любой вниз спускаться. У него одно есть такое желание, чтобы вверх подниматься, и прибавлять во дворе то, чего будет надо. Это строится человеком для своего удобства амбар с закромами, куда не одна пшеница засыпается, и под хорошей крышей хранится. Есть засыпано в закромах ячмень, жито, и хранится много другого. Амбар – это не последнее, что человек сделал для зерна. У хозяина есть живой скот, ему тоже надо помещение. Оно зимней порой спасает это животное. Оно требует от человека, чтобы за ним ухаживал. Если это добро у него так быстро прибавляется, это его одна для всех есть большая в жизни радость.

    31. Он всегда радуется, как человек рождает человека. Да еще сын у него нашелся. Он в окружающей обстановке другим людям скажет, какой я этом деле счастливый отец своего родного сына. Уже мое дело такое – его надо хранить. Как хранят все эти люди, которые его принимают на ту путь, по которой приходится «Тихому Дону» проходить. Я, говорит стрелочник этой станции, стою на порученном посту. Мое дело – это дежурного приказ, я туда его направляю. Откуда наш «Тихий Дон» без остановки. Он у нас, как в незаслуженных людей, остановки не имеет. Так же само, как у отца с матерью не получается в жизни натуральной дочери. Они крепко думают не про наш один поезд. По всей территории диспетчера знают тот час, ту минуту, с нами, таким персоналом, как мы с вами его встречаем с командой. У нас на станции, как у хорошего хозяина во дворе подобрана вся добрая семья.

    32. Если возьмутся за какую-либо работу или во дворе, или в степи. Мы с вами, говорят они, этого солнышка раннего утра не ждем. До солнышка поднимаемся, да бежим на свою такую нужную работу. От нас таких вот людей и этот поезд не уйдет. А с нами вместе с бригадой едем по всем местам, где нашему поезду все люди головкой кланяются. Хотят ему сказать, как «Тихому Дону», как у тебя приятно и уютно в своем купе отдыхать. Нам как таковым приходится почитать какую-либо книжку или газету. Она нам дает знать, а что наши ученые сделали в природе. Они у нас проложили путь в космос на другие планеты. Нам пишет наша газета. Мы смотрим в телевизор всю их группировку. Они нам много небывалого в эту минуту сделали. Их дело – в атмосфере в невесомости они пролетали так, как никогда этого не было. И никогда уже такого случая не будет, как мы этим поездом ехали и читали газету.

    33. Она свое написанное нам показывала, как про какую-то нашу теперь сельскохозяйственную жизнь. На полях делали трактора или наши комбайны. От них автомашины быстро бежали, везли государству на элеватор зерно. А лошадка наша прошлая, она не в моду себя запряженной показывать. Теперь нашим таким людям представлено ездить и бывать, летать на самолетах. Мы плаваем по воде на кораблях, льды арктические проламываем. Говорим людям, в этом деле очень крепко мы хвалимся. Говорим об этом вот: мы так мы такие в жизни герои. Сделали поезд, его таким покрасили, написали мы буквы, их прочитали. Это будет наш «Тихий Дон». Мы его приняли, обслуживаем  бригадой. Говорим всем своим пассажирам про их гигиену в вагоне, чистоту и порядок. Как будет надо в своем родном и любимом месте. Мы живем и плодимся, хотим, чтобы у нас в семье росли люди и богатели славой.

    34. Нам надо, чтобы мальчик был и девочка была. Чтобы у нас росло за счет животного наше хозяйство. Мы едим поездом, смотрим на наши города, на станции, села, хутора. А людям там не приходится сидеть, чтобы ничего в жизни не делать. Они знают перед родиной долг, свою обязанность за это дело браться. Мы без труда не люди, и никто такие. Кроме того мы умеем все на земле делать, и за это все мы попадаем в могилу. Дорога, она нас ведет прямо по пути той дороги, по которой надо нам давно идти. А мы эту дорогу не любим, считаем, она для нас нехорошая. А как же наш ростовчанин Иванов эту дорогу нашел, применил. Уже 35 лет зиму встречал и провожал не так, как люди жили и строили для себя такое благо. Это природное богатство на нашей родной земле. Мы с вами ничего не нашли такого, чтобы мы, все люди, жили в природе легко.

    35. Мы в природе меньше прожили, чем приходится жить. Большинство впереди. Сколько мы живем. И одно время как человек в своей жизни прожил. Надо не уставать рано чуть свет. А тебя так с этого места положение гонит, не дает больше лежать. Это наш такой поезд с удобствами, чтобы в нем, как в чем хорошем, ехали. Мы, все пассажиры, без всякого места не оставались. Это сделали наши руки, чтобы мы смотрели по сторонам для того, чтобы мы видели в природе каждый стоящий кустик. Да что на нашей земле в это время делалось. Поезд наш «Тихий Дон»  и ночью смотрел своими глазами, он далеко видимость свою водителю показывал. А наша земля одно время освобождалась от прошлого года, от урожая она еще не освобождена.          

    36. У себя имела свеклу, и стояла неубранная кукуруза. А озимь зеленела, как ковер. Наша душа с сердцем мечтала, хотела, чтобы это все убрать, и определить, как какое-то хорошее.

    Каждый пассажир ехал и смотрел в окошко. Да свою мысль никогда не забывал, всегда помнил о наших создающих людях. Они работают в шахтах, нам делают одно время уголь. Они нам работают, дают из земли на-гора, себя в этом сохраняют. И также заводчики, они нам строят оборудование, ставят на колеса машину, вводят ей мотор, зажигают огонь. И делают с энергии ток, электричество, что наш этот поезд гонит так быстро, и дает нам свет. Все это наши есть донские люди. Мы свой поезд не забываем, ежедневно его отправляем, и ежедневно его встречаем.

    37. Наша в природе большая радость едет быстро на колесах. Никто нам не скажет про нашего русского человека, про Иванова. Он с нами  в 8-м вагоне едет, с нами лично говорит. Это наш природный рожденный меж нами, ростовчанами, один человек. Он говорит нам. Не надо будет так заболевать и так простуживаться. Мы, особенно наша молодежь, которую мы пихнули, она едет прямо по тому пути. И то она делает, в чем ошибается. Мы в этом сами виноваты. Для нас, таких людей, открыты по всей нашей земле дороги. Мы должны по них сами проходить или проезжать, или проплывать, или пролетать. Мы же это делаем сами вместе с учеными. Наши трудовые руки эти качества заимели. Почему мы хоронимся от природы, от ее таких качеств. Это уже мы делаем в ней нехорошо. Мы не любим природу одно время, не хотим быть в ней такими.

    39. Ему в этом помогать. Это ли не я. Вот электровоз нас с вами на этом вот поезде везет. Мы только посматриваем. Видим курганы терриконов, это шахты. Мы их оставляем позади, как остаются наши по пути эти близкие хутора. Мы возле них мчимся, да говорим про них. Там наши колхозники своей землей хвалятся. Она ими обрабатывается техникой, они ее делают в грядку, они в ней сеют зернышка, выращивают свой урожай. Мы на заводе строительном делаем по заказу машины любую деталь. Наше такое дело, туда надо посылать, куда эта деталь требуется. У нас на это есть парки, колоны и всякого рода хозяйства. Мы когда в труде хорошо заработаем, то нам с вами не грех и выпить. Опять Иванов говорит нам слова. Зачем это делать? Аль нельзя без этого обходиться? Мы привыкли это делать. Как вы думаете, я бы не выпил, или не сделал того, что вы делаете? Зачем, меня природа таким сделала.

    40. Вы видели такие качества на людях, чтобы был такой в жизни такого роста человек. У меня же такая практика, такой в природе путь. Я если узнаю про человека, лежащего в койке, больного, то у меня уже мысль такая, я ему должен помочь. У меня есть средства для этого. Я болельщик этого дела. За меня воздух, вода и земля, что нам в жизни и дало, и дает. Мы в этом сделали машину, мы ее оседлали, она нами управляется. Она с нами, такими людьми, на нашем языке не говорит. Прошу вас всех поверить мне. Не дай бог мою идею не допускать в жизнь. Она сможет через людей в природе добиться. Она мне поможет сделаться, для всех больных людей я стану помощник. Люди больные поверят мне как таковому не человеку, а Богу одному. Будут меня своим учением просить. И так будут мое учение выполнять. Болеть болезнью никогда не будут.

    41. Что может в этом деле лучше. Если он болел, или она болела своей болезнью. А ко мне он обратился, или она обратилась. Я, как в этом деле человек, у человека спрашиваю: чем ты страдаешь? Он мне показывает свою верхнюю губу. Злокачественная опухоль, невозможная была, когда на нее смотришь. Люди встречающие это брезгают, не хотят смотреть, боятся такого вот в природе заболевания. Я ему, как больному этой болезнью, говорю свои справедливые слова. Он меня слушает со вниманием. Ваша такая болезнь над вами таким не играет роли. А играете вы, если мое будете выполнять. Мое – это ваше. Природное практическое явление физически в воздухе, в воде да на земле. Любому человеку будет очень страшно. Человек никогда этого в жизни не делал и не собирался делать. Я ему говорю. Если ты хочешь, чтобы я тебя принял. Он просит меня, он умоляет меня, чтобы я его такого принял.

    42. А Лихая уже нас принимает. И, как это полагается, он свою стоянку сдержал. Так и человек, он сдержал сам себя в этом деле. Ему как таковому некуда было деваться. Никто ему не дал никакой своей физической помощи, как требуется больному человеку. Говорит он мне, как умеющему находить средства, и этими средствами удовлетворить нашего больного человека. Лишь бы он заболел своей имеющейся болезнью, он уже болеет. Хотя и в температуре лежит, это не его такая уже смерть. А наше дело, врача, такое. По команде все это делалось, делается, и будет делаться. Сказали люди, да близкие к этому делу, можно сказать, соседи. Они узнали, они проговорили, что наш близкий сосед чем-то заболел. А врача дело, лишь бы до них дошло, они уже в этом деле вояки. Боятся в жизни, как бы ни пролез между людьми какой-либо нехороший враг.

    43. У них недоверие к этому человеку, которого им пришлось встретить. А мы его очень крепко в своем месте в больнице как такового ожидаем. Это по нашему делу, говорит, человеческий баз, держать таких людей. Они по своей изложенной болезни там лежат под контролем врача. Мы знаем хорошо, этот врач сам на очереди стоит на своем месте. Он находится в труде, как наш «Тихий Дон», Ростовской области поезд. Если он будет на месте стоять, то он между нами никакой прибыли не будет иметь. Его дело одно есть – к себе людей нуждающихся с места своего тянуть. Мы с вами все так делаем. Для нас люди построили больницу, там ввели специалистов, и стали принимать больных. Их мы, как врачи, лечим до тех пор, пока им самим не станет лучше. Врач здорового человека держать не будет.    

    44. Больница – помощница нашей смерти. Она практически учится на нас. Как мы свою молодежь воспитываем. Так и наш на это поезд охраняется в езде, такая в езде потребность. Мы знаем, когда и как едут другие люди. Особенно себя перед всеми пассажирами сам себя показал Иванов. Я помощник обиженному больному. Мне их не требуется. Я учу здорового человека. Юношу хочу научить, чтобы он делал то, чего все люди боятся. Сергей Иванович, он мой есть давний пациент. После его такой просьбы я взялся за него так, как ни один человек не делал. Я утомление человека пробуждаю новым поступком и уходом. Берусь сам ему холодной водой по колени мою ноги, ухаживаю физически за ним. И хорошо узнаю, как человек будет здоров. Когда холодной помою  ему ноги, они сейчас же начнут гореть.

    45. Я ему говорю: это уже твое здоровье возвращается назад. Это наш в больнице такой есть врач. Он хорошо знает, что кроме этого места, больному деваться некуда. Как и поезду нашему. Он по всех маленьких городах не становится, на его такую долю есть города большие областные. Я на них десять минут стою, меня держат по этому времени мало. Люди делают посадку, люди выходят. Также в больнице койка не держит больного, если он не нуждается лечением. У него нет, куда девать, родных нет. Мы такого больного держим, стараемся за ним ухаживать, но уже без нужды. Мы бы его, как другого, закопали. Но беда одна, он не умирает. Пустили бы мы с вами таков поезд, если бы для него не выходили пассажиры. Пошел бы человек на свою работу, если бы за нее ничего никакой копейки не оплачивали.   

    46. Мы с вами за это дело живем, трудимся. Зарабатываем копейку для того, чтобы наш человек в природе хорошо и тепло жил. Пусть это раньше при таком царском режиме наши донские казаки жили не все одинаково. Между ними были такие, которым не приходилось на поездах ездить. Их дело было раньше, в руках водить за налыгач волов. Да барахтались они с землей, себе существование. Они эти качества делали для того, чтобы им на Дону жилось лучше от всех. А от бедного нашего неимущего страдальца и наш Дон не ушел, от такого порядка. Я и тогда был таким, и сейчас со своими днями встречаюсь с людьми на нашей земле. И мы делаем сами то, что сейчас. Раньше колесо крутилось со скрипом. А сейчас оно у нас крепкое. Мы на нем бегаем так, как наш поезд. Он у нас сейчас свое руководство сменил, а взял другое. Дорога северокавказская осталась сзади.

    48. А пришло на смену своей ножкой наступить, и с тем миром встретиться. У них спросить про их, и про свое рассказать. Я пользовался на расстоянии, там был. Особенно меня интересовала жизнь человека на земле на своем месте. В Ленинграде, в Москве, в самых высоких местах. Там где наши люди живут, и через свое дело богатеют, их коммерческая жизнь на своем месте. Они неузнаваемые делались в природе, они от других бедных людей уходили. Им они были нужны тогда, когда они шли к ним что-либо такое сделать. В этом деле жили одни, и жили другие. Вся жизнь в этом открывалась. Но я родился не для тех и не для других. Я родился для природы, чтобы она меня представила для этого дела таким человеком, которого в жизни меж нами не было.

    49. И такого нет меж нами. Я сам себя заставляю мыслью быть там, где моя нога не ступала. Я решился таким пойти, которого люди никогда не видели. Мы видели людей разного характера, и видели богатого, и видели бедного. Но не видели такого человека, которого меж нами еще не было. Он нашим не нуждается, особенно сейчас в своем пути. Никто из нас, таких людей, не пробовал оставаться в таких условиях, в которых остался я. Я иду по направлению одного жизнерадостного хутора. Думаю, кем себя им показать? Хозяйничать опоздал, то время прошло. А решил перед ними самого себя показать старцем. Я тогда ничем не нуждался, но само положение заставило это сделать. Иду я к первой хате, а меня встречает злая борзая собака, она меня заставила отступить.

    50. Они не увидели этот поступок. Я пошел по своему намерению, иду я, никому ничего не делаю. Я им был не нужен, такой в жизни человек, которого они не знали. Их заставила болезнь обратиться ко мне. Я у себя имел силу волю сам себя сохранить, и также другого человека научить, чтобы он не болел и не простуживался. Вот поэтому я стал учить Сергея Ивановича Качалина, что будет нужно сделать, чтобы у него не было этой навязавшейся болезни злокачественности. Нет человека и нет средств для удаления ее от человека. А мое, говорит Иванов всем сидевшим в этом вагоне в своем купе этого поезда. А у меня на этот счет служит для меня пользой природа. А в ней воздух, он рожден ею без конца и края. О чем мой ум по нему лазит от земли и до самых других планет.

    51. А на земле там, где нога моя не ступала. А она в любое время наступит. Это будет земля, никем она не захваченная, кроме только этого поезда, он по своему такту идет. По воде одни корабли плавают, да подводные лодки. А человеку такому, как я живу, то она ему помогает. Я Сергею Ивановичу ноги мою холодной водой, и тут же спрашиваю: после воды твои ноги делаются теплыми? Он говорит: «Да». А раз теплые, то уже враг побежденный. А раз врага победили, то уже есть хорошее. Можно будет этим самим в молодежи хвалиться. Это был рассказ перед нами всеми в этом поезде, в этом вагоне № 8, купе 5, и место верхнее 19. С нами вместе ехал Василий Иванович с курортов, он сам из Красного Сулина. 47 лет не был, а сейчас заехал. Его доля выпала это дело слушать. Но чтобы поверить, этого он не хотел. Его дело было рекомендации, то делать, что сделали уже мы.

    52. По его делу, надо человека заставлять, чтобы он учился так, как мы его теперь заставляем делаться таким дельцом, таким героем, которого люди в жизни не видели. Он сделался у нас трактористом, он сделался комбайнером, научился быть агрономом. Землю возделываем, мы получаем в этом плоды. И наша молодежь учится, организованные делаются комсомольцы. Это их такое общее дело, они в труде этого достигают, они в труде делаются героями. Василий Иванович эту идею, сделанную людьми, поддерживал. И хотел, чтобы за это дело взялся Иванов. Он хотел: за эту мысль, которую говорит в словах Иванов, его надо посадить вечно в больницу. Разве это человек. Он себя считает понимающим в своей жизни.

    53. Он же этим самим Иванова убивает. Это ведь то, что Иванов делает, он это сделал не сам. В этом деле была инициатор природа. Она его учила, как будет надо поступить в ней, чтобы человеку сделаться в природе новым человеком, чтобы в ней не простуживаться и не болеть. В природе этого Иванов заслужил. Ему не надо курорты, чтобы там себя показать. Он имеет курорт для себя и для другого, это природа, да еще какая. Она на любом месте мастерица сохранить человека любого в этом деле, в чем себя заставил Иванов. Это не на базар ехать что-то природное продать или природное купить. Я человек закалки-тренировки, еду в Москву по просьбе наших больных людей.                    

    54. Они болеют, они страдают в этом деле. Но знают хорошо адрес мой, пишут письма, свою просьбу ставят, чтобы к ним приехал Иванов, и дал им свое здоровье. Мы этого в жизни не отыскивали, что нам нашел Иванов. Он со своим не хоронится в лес для того, чтобы наши люди этого не знали. Наоборот, он внедрил. И говорит медицине про ее, что сделано много. Ну что ж, я, говорит Иванов, не против этого всего, что вы сделали и делаете. Это хорошо. Но, может быть, вы недоделали в чем-либо. А у меня есть на это дело зернышко зеница, которая разделяет с вами. Ваше есть искусство, для человека химия помогает. А у меня это не входит. Природа естество, воздух, вода и земля. Она нам все дала, даже родила человека нашего земного.

    55. А почему она не поможет этому началу, нашей всей жизни человека. То, что вы сделали, ваше никто не отбирает. Но то, что я вношу, говорит Иванов, это не ваше есть, а мое. Я его нашел, теперь сею. Этот поезд, он нам сумеет рассказать про все это. До Москвы большое расстояние. А мы должны в ней быть по графику в два часа 23 минуты 18 октября. А сейчас мы трогаем с Каменска в Глубокую. Наши ученые медицинской службы министерства здравоохранения СССР, ученый совет прислал свое признание закалки-тренировки, о предупреждении всяких заболеваний на человеке. Указал про другие учреждения, ими они занимаются. Это хорошо мне, что я ношу в кармане, как будто я хвалюсь перед всеми своим. Я прошу нашу молодежь, чтобы она мне разрешила перед собою выступить.

    56. Я ей практически раскрою эти ворота про мою такую идею. В 1951 году встретила госбезопасность, пришила политическую статью. Я три года и десять месяцев пролежал в больнице психиатрической по 58 статье. Я им говорил «белое» – они говорили «черное». Я говорю «черное» – они говорят «белое». Никогда я перед врачами нашими не думал, что они мою закалку душат. У них и до сих пор, должно, не пришло сознание. Человеку этому надо помочь. Мои так и оставались на мне силы, я ими овладел. А печать районная Красного Сулина, как шамана, по голове била, в милиции тоже не признали. Виновным как помогал, так и до сих пор помогаю, и буду помогать через свое умение в этом деле. Взялся за это дело «Крокодил», написал свою статью «Порфирий целитель».               

    57. Написал фельетонист Рябов, он умер на третий месяц после. Я, как обиженное лицо, в этом был обижен, но я этого не признавал. Выступал перед общественностью г. Москвы. У меня спрашивал психиатр, доктор медицинских наук про мою тайну. Он так у меня спрашивал. Если я умру, кому свою тайну оставлю. Я им сказал: у меня нет никакой тайны, а есть чистая правда. Я умею так оставаться, и умею так делать. Как я делал, делаю, и буду я делать с вами вместе. Только вы по моему такому пути не пойдете, и не захотите быть таким, как я себя показываю. Вслед вмешалась «Московская правда», она свою статью написала «Пророк гастролирует». То есть я ездил на «Зиме» по Москве, и буду я ездить на «Чайке». Словом, это все не останавливались в природе. 26 отделение милиции на Марьиной роще собрало всех корреспондентов.

    58. Стали его фотографировать, как закаленного человека, да еще дельца. Иванов встретился с корреспондентом газеты вечерки, с заведующим Ордтеникидским районного здравотдела. Он всех 50 человек опросил, что они стали через дело Иванова здоровые. А общественность Москвы заставила, чтобы Иванова убить, чтобы он не показывал сам себя. И тут взяли, написали статью в вечерке, как будто я с коровой вместе моя пишущая машинка. Ванна с водой, я ее продаю литрами. Очень было на эту неправду мне смотреть и моим пациентам. Мы туда в редакцию, мы там доказали свою правоту. То заведующий типографии нам сказал, чтобы мы пошли  в академию медицинских наук на Солянку, свое предложение внести вкладом. Я и туда не побоялся со своей правдой прийти. А там встретился с детским врачом Александровским. Он мне помог своим, взял на учет, и прикрепил профессора Шипова Анатолия Константиновича.    

    59. Хирурга института им. Павлова в Казани…Куда неоднократно я к нему приезжал на его такую работу. Я не боялся морозных дней, в Рязани шел я по улице, а меня обнаружили, дошло до начальника милиции города. Он звонит к главврачу №2. Говорит, что это у вас там за такое дело делается. Он изложил на профессора Шипова Анатолия Константиновича. Дайте ему трубку, профессор слушает. А начальник свое требует, прислал машину. А профессор просит Иванова, чтобы поехал, рассказал о своих намерениях. Я, говорит начальник города, не знаю, что у вас там делается. А Иванову приходится отчитаться, поехать для встречи с начальником милиции. Его как такового не видел. Начальник попросил зайти к нему в кабинет отчитаться, что надо. Он должен понять Иванова, что это есть великое дело в жизни.

    60. Мы, говорит Иванов, привыкли, когда нам хорошо и тепло. А когда нам холодно и плохо, то мы от него уходим, бежим от этой неприятности. Я отчитываться в медицину не пришел, а свое накопленное им принес. Это моя закалка-тренировка, которая заставила меня так сознательно сделать. Я не простуживаюсь и не болею, поэтому я по вашему городу соизволил пройтись. Я тут не нарушил вашего покоя. Так, как я хожу, вы не увидите такого человека между вашими рязанскими людьми. Я Ростовской области, родился на Украине, проживаю в Красном Сулине. Этим вот занимаюсь, да еще научился помогать бедным больным. Это моя практическая в природе профессия. Я в этом деле больной. Если увижу больного, стараюсь, ему все силы кладу, хочу помочь.

    61. Я там долго не отчитывался. У меня был на руках такой документ, которому все так кланялись. Я три раза был в Казани. Вел беседу с врачами, с коллективом. Им же интересна эта история. Я им говорил про аппендицит. Не надо было его резать тогда, когда это делали хирурги. Я с ними на эту тему говорил. Не надо будет нам нож. Мы уберем стол операционный. Так что я им был не помеха. А человек, которого профессор Шипов испытывал. На глазах я себя показывал. И сейчас еду на этом поезде не тепло, а холодно. Моя ванна – это глубокий север, которого я испытывал до Кирова. 46 градусов я встречался с холодом зимой. По морозу только трещит дерево, а я выходил, простаивал, и бежал по этим снежным условиям.  

    62. И так с медициной ничего не увенчалось. Надо Шипову написать про этого человека. Людям надо рассказать, чтобы люди про этого Иванова знали. Профессор ушел, его нет. Он где-то есть со своей историей, которая не захотела с правдой заниматься. А все равно это будет. Мои силы между людьми такие жили, живут, и будут жить. Я не бросаю больного. Если он обращается ко мне с просьбой, я беру и помогаю. Дошло до того, коллективно принимаю на селе, а блюститель молчит. Врачи видят, но ничего не делают, кроме как в министерстве здравоохранения СССР на Рахмановском переулке. Я договорился с помощником министра Рубаневичем, он меня послал за раковыми больными, чтобы я их привез на свой счет в Москву для исследования. Я дал слово злокачественных людей привезти из периферии, их было у меня шесть.

    63. Да причем тут эта болезнь, которую наши ученые не смогут излечить. А в моем практическом деле происходит все хорошо. Я люблю природу, близко возле нее окружаюсь. Еду я в Миллерово, не боюсь ничего. Я еду не базарить, а по просьбе только больных. Почему не передать это все врачам. Я и поехал в 1963 году 11 мая в Кировоградскую область. Прежде чем ехать, я написал в обком КПСС. Это письмо попало женщине заведующей здравотделом, к которой мне пришлось обратиться, как прямому начальнику, кто встретил меня, помог мне, чтобы взял я одного ракового больного. А сколько этих больных, они болеют, никто им не помогает, кроме моих сил. Я приехал, они меня ждали. И вот эту ночь всю под 13 мая я принимал народ, даже врачи смотрели на это дело. Они не могли слова сказать моему пробуждению. А 13 мая оторвалось жить от этого, я пошел в тяжелый режим.    

    64. Меня окружила за это блюстительская сторона, с которой я в природе расстался. Природа от меня ушла. Предо мною стал напротив нарушитель закона, они меня в стенах окружили, и стали вместе быть. День и ночь не забывалось посылать свою мысль на то место, где приходилось таким быть. Я все это делал для того обиженного больного человека, кто потерял меня на одно время. Со мною встретились в природе воины, сохранители человека. Он у них, бедняга, сидит, думает, как какой-то вечно не воспитанный злой преступник. Мне было не до этого поезда, который трогался с Миллерово. Он шел в Чертково за последним концом нашего.

    68. Мы, наши люди, весь ростовский народ передает в дружбе нашим воронежцам так же само, как мы встречаем их поезда. Он и к нам тоже в дружбе приходят, мы с дружбой их принимаем. Так и я воспринимал этот режимный закон. Я больше не увижу в природе. Все молодые люди сбились с правильного пути, они получили свой срок. А меня как такового человека знают все, что я закаленный. А почему он попал в наши условия в тюрьму. Стыдно говорить, за что сюда такие люди попали, с которыми повстречался в Знаменке Иванов. Его встретил специальный приемник, как такового человека. Блюститель стал искать по нашему Советскому Союзу. Они мою болезнь на мне узнали через Казань. На эту болезнь приехал сам кировоградский областной прокурор и начальник милиции области, да начальник милиции Бобренецка.

    69. Они со мною, как светила, говорили. Я им точно обрисовал про закалку-тренировку. Она меня такого научила, чтобы я в природе не простуживался, не болел. И также другой человек, больной, забытый всеми, он от меня получил помощь. Они мне не поверили, а стали свои областные права над моим телом устраивать. Я их просил, чтобы они меня с учеными опознали, как это было нужно. У них явилась своя добрая воля и к моему здоровью. Так прокурор сказал, посадить в тюрьму, обстричь велел. Словом, они меня заставили по тюремному режиму ступать. Я в Знаменке сел, как и садились со мною в вагон другие заключенные.

    69а. Они мою закалку заставили подчиняться своему тюремному режиму. Они не захотели, чтобы я их народу своим умением помогал. Они знали по истории, как Иисуса Христа воины с жизни сняли. Так им хотелось мои силы с жизни удалить. Они крепко ошиблись. Не это я имел, как человек. Сюда меня везли по условиям. Меня стали блюстители за это судить, что я такой милостивый для человека один оказался. У меня на это оружия никакого не было, я не бунтовал. Я хотел было ученых просить, чтобы они за это дело взялись. Их проигрыш. Они мои силы не знали, для чего я этот путь взял на себя. Я только просил и прошу. И буду природу просить громким голосом, чтобы она мне дала жизнь, и научила меня по плохому и холодному ступать, то есть по-новому жить.

    70. Это мой в этом деле был в природе в тюрьме анализ. Я не обижался, что в эти человеческие условия попал не таким, как все. А меня мое тело стали воины принимать, и через свои руки передавать. Я это хорошо знал, что со мною старая, гнилая жизнь, умирающая на человеке, будет драться. Я это хорошо знал, что люди на мне ошибутся. Я помощник в этом деле. Не я, как человек, хочу. Хочет сама природа перестроить силы человеческие на совсем другой лад. Как не хотят люди богатого условия поступок Иванова, да еще верующие в Бога. Они его ждут сверху, как это написано. Он и к нам придет на арену в золотой одежде на облаках. А что, если это будет правда. Она окажется через больного на Иванове, кого мы с вами за его идею судили.

    71. Это была их неправота. Люди Учителя посадили в Кировоградский изолятор, а потом в Одесский. А там к психиатрам в изолятор № 14 уже обстриженным, подготовленным к народному суду судить. Учителя в одежде врач психиатрии Алла Павловна Крицкая заведующая в Одессе психиатрического изолятора опровергла всех ранее психиатров. Сделала человека с больного здорового. Надела шапку, надела ботинки и всю причитающуюся одежду, которую Иванов не носил. Его блюстительская сторона взяла в трусиках. А психиатры хотели народу передать в футляре, судить через тюрьму. И тут она себя подвела. Заставила народ неправдой окружить себя. Учителя конвоировали через Одесскую тюрьму. Говорят, признали здоровым человеком.

    72. Все имеющееся в Красном Сулине описали. Сказали нехорошие слова: «Грабитель народа». А за это следователь вместе с адвокатом преподнесли через 15 статью расписаться для суда, чтобы Иванова Бобренецкий народный суд судил. А ростовский адвокат Линников приехал Иванова защищать, как больного. Не велел Иванову говорить, только сказать слова: я ученый человек. Суд продолжает у народа спрашивать: что Иванов делал? Они не поняли, они не делали того, что следовало. Они и не получили того, чего следовало. Значит, согласились послать на вечную койку в больницу. А замуровать от народа через психиатрию. Думалось так народу, но получилось не так.

    73. Ученые в Москве про Иванова теоретически знали, но не ждали его к себе таким, как он ехал. Через Харьков везли в центральную Бутырскую тюрьму. В психиатрии институт имени Сербского, надо было туда Иванову попасть. На это спешил поезд оставить свою область позади. Через Четрково перевалил к Воронежу со своей скоростью. В Воронежской области в самом городе Учитель принимал больных. Он им давал здоровье, за это народ сам его осудил. Он был своей идеей прав через любовь к природе. Ему его дело воины прекратили по их режиму, они ему не давали доступа к природе. Он рвался, им доказывал свою правоту, которую у себя имел.                     

    74. За ним ни один преступник не пошел. Всем была страшна эта идея. А он в нашем этом поезде про это рассказывает, как про истину. Он хочет, по приезду в Москву, встретиться с Петровским. О чем Иванов должен ему, как министру светиле всего нашего Союза. Он прослушает истину эту, что пережил сам в людях непонимающих Иванов. Причем тут кто-то, если это все сделала природа. Она его как такового вбросила в этот давно развитый режим. Он не побоялся с ним в любом месте встретиться, и наступающему врагу дать свой отпор. Иванов по этой части самородок. Он подготовился в этом деле, взял правильную дорогу, чтобы пройти по ней. И не зацепиться за это, а доказать своим здоровьем перед учеными. 

    75. Пусть они скажут, что это все есть неправда, развитая на Иванове. Он ходит, он едет этим поездом «Тихий Дон». Рассказывает про тот народ, который его одно время судил, как Бога в природе. Но природа заступилась, она сделала то, что делается сейчас в людях. Мы, все верующие люди, ждем то время, которое делается Ивановым. Он едет в Москву не бунтовать. А таких, как Мая Носова в Москве, 105. Варшавское шоссе, дом 2, кв. 37. Об этом человеке знает медицина, ее врачи, как она страдала, болела сердцем. А сейчас, ростовчане и воронежцы, посмотрите на это кипучее в людях дело. Оно не в нас одних это хорошее сеется раз. Мая не знала Учителя, через людей она пришла к Учителю, и стала у него просить  здоровье.        

    76. Дело Учителя одно – обиженных природой принимать, и давать им их здоровье. Так Мая Носова говорит, всем ученым задает вопрос. Почему Суворова называли все самородком?

    Победа моя.

     Я – самородок по делу. Источник – закалка-тренировка. Тружусь один я на благо всего человечества. Учусь в природе, перед миром хвалюсь. Правду хочу сказать про самосохранение своей лично клетки. Мое молодое здоровое закаленное сердце 25-летнего человека. Выход мой в свете. Я не боюсь врага, не страшусь ничего, даже своей смерти. Если бы этого не было в жизни моей, то я давно умер, меня не было. А то я человек земли, дышу очень крепко, говорю резко не про какое-либо чудо. А про природу, про физическое практическое явление.

    77. Самое главное, это чистый воздух, вдох и выдох, снежное явление, мгновенное пробуждение центральной нервной части мозга. Я люблю и болею, но не забываю я про больного, его душу и сердце знаю. Хочу ему помочь, через руки током убиваю боль. Это нам не слова говорят, а все делается делом. Рука моя пишет владыка самое справедливое дело, никогда не забыть. Меня надо просить – будешь здоровый. Кому это будет не надо, юноше нашему молодому? Да нет, уважаемые. Это есть мировое значение. Нам надо будет нашу природу, как мать, любить, ценить, как око. Неправда не говорится, а правду имею. Роли не играет болезнь над человеком, а играет человек над болезнью. Нам надо учиться у Иванова, чтобы не садиться в тюрьму, не ложиться в больницу. Жить нам свободно, не лезть на рожон. Какая будет слава за наше все! Мы должны головкой кланяться низко старику, старушке, дяде с тетей, молодому человеку. Это жизнь такая моя.

    78. Поймите свое терпение, сердце закалите. Милые мои люди, гляньте на солнце, увидите правду, свое выздоровление. Быть таким, как я, Победитель природы, Учитель народа.

    Мое учение надо всем. Это наше всех здоровье, которое я в природе нашел, им я пользуюсь через свое такое родившееся терпение. Мое на мне, никому не дается право им овладеть, кроме одного. В жизни надо такой путь пройти, и остаться в природе таким живым. Человек, родившийся в природе таким человеком, которого пришлось сделать в природе для жизни одной для всех. В природе не болеть и не простуживаться, а жить всегда вечно через свое понятие, через свое знание, которым в природе пришлось окружить себя. И то стал я делать для самого себя. Надо было в природе вставать с постели, и думать про удовлетворение человеческой жизни. Мы думаем про свою прибыль.

    79. Человеку каждому хочется остаться на много времени без болезни, здоровым человеком, то есть не нуждаться в жизни ничем. Спать, потягиваться так, как делалось нашим родным человеком, он в этом проигрывал свое здоровье. Он не рождался у нас в таком уюте, как ему его мать в процессе жизни его создала. Он и до сих пор бы спал, если бы его не будила завтракать мать. Она была не в силах своих свое дитя вскормить. Она отказалась свое начатое на дитю доделывать. А дела были такие. Родила в природе – значит докорми и одень, чтобы дитя твое было довольное. А ты по своему желанию не в силах его содержать. Оно твое дитя, у него нет того, что есть у других. Ему это надо, а взять матери негде. Мать в этом делается бессильная, и не умная, чтобы придумать такое сделать своему родному дитю, чтобы оно мать не беспокоило и не просило у матери.

    80. Слова матери были сказать, показать дорогу ту, по которой все дети матери пошли. И нашли себе такую жизнь, которая требовалась человеку. У одного был ум один, а у другого был другой, как это и сделалось между двумя человеками. Один умел, другой нет. Лучше было бы для них, таких людей, чтобы процветала между ними просьба, чем мы стали человека заставлять. Чтобы он пришел к тебе и попросил для того, чтобы жизнь свою спасти. Это человек бедный неимущий пришел к человеку богатому, чтобы он взял его к себе что-либо делать, лишь бы только заставлял хозяин. Я, человек, все буду делать, лишь бы жить, да кушать то, что он дает. Это прошлое развитие на человеке. Оно было, есть такое, и будет такое, если мы дороги этой не сменим, и не возьмемся за это вот новое небывалое на человеке дело. Взяться за природу такую, как взялся своим здоровьем наш Иванов. Его все люди били, вся администрация и блюстительская сторона.

    81. Я говорю истину, эту правду, а для меня стелется кем-то небывалый режим. Это разве новое вводится в жизнь. Я говорю. Прежде чем жить хорошо, надо пожить плохо и холодно, через что мы получим продолжение. Я ищу не труд, а без труда надо будет обходиться. А у Василия Ивановича, коммуниста, как близкого к правительству большевика, родилась мысль моему возразить. Он этого не видит и не понимает, как какой-то вредный скептик. Он это решение ученого совета читал, я ему давал. Мне хотелось, чтобы он мне помог с кем-либо встретиться, с такими людьми, которые помогли этому делу. Я правильно иду по дороге, по пути, а он противится. Ему это не по душе, он ездит на курорт ежегодно. Считает, он устает каждый год.                   

    82. А там он отдыхает. У него спрашивает Иванов. Все ли люди получают этот отдых? «Нет», – Василий Иванович сказал. Но он перед государством заслужил на гражданской войне. Ему говорит Иванов. А у меня сын в отечественную войну храбрым погиб. Это и осталась правда, но я этим не козыряю. И не обижаюсь на это все, что ученые психиатры считали мою способность. Мое мышление правильное. А зачем же они мою молодость убили. Пусть наш народ скажет про это дело, как я между ними себя развивал. Я природу не убоялся, что она меня такого человека обидит. У меня в руках ведь родились средства, я сначала стал этому человеку помогать. Я такой болельщик, от самых ног до головы своим мозгом мыслью пролез.  

    83. За что на мне свою мысль проложили. В это время, когда мне было 35 лет, я работал. Я делал то, что делали все. Я трудился, а мне создали ВТЭК. И признали на мне болезнь шизофрению. Я 1-ю группу по труду получил. То что же теперь я должен так и умирать. Я прошел испытание ученых психиатров от самого центра, и республиканскую Казанскую психиатрическую больницу, которая два раза держала меня у себя, как больного. Потом спускают меня на местные низы. Я через Казанскую и Ростовскую тюрьму проскочил, попал в Гуковскую. Новоровенецк, там тоже были врачи, они меня встретили, как ученики Коргана Н. Н. Они меня знали, приняли, как своего больного. Они тоже по этой части говорили.

    84. Я им про это сказал: ошиблись на мне психиатры. Я все равно докажу свою правоту, свой труд опишу. У каждых ученых учреждений моя рукопись осталась, лежит, и она ждет мое признание всех ученых. Я пишу об этом, говорю про этот наш поезд, он в Москву через область идет, и не зря людям про это рассказывает. Моя способность к этому была, она есть сейчас, и будет она. Это природа, она меня за это все любит. У меня нет того, что имеют на себе те люди, которые не смогут жить без этого. Им надо будет этот поезд, да еще по этому времени. Человек без этого хорошего и теплого жить не сможет. А как же так, что я такой остаюсь. Время находить в природе не такое, как оно летом было. Солнышко грело вовсю.

    85. А сейчас и солнце не такое, как оно было до этого. Человеку такому, как он есть сейчас без силы, ему приходится бороться, воевать с природой. Не надо будет над солнцем разницу строить. Надо себя солнцу показать, как оно никогда не видело таким. У него здоровое тело, здоровый дух. Таких тел, такого человека, который природу любит. Он не уходит ни от воздуха, ни от воды, ни от земли. В чем вся наша жизнь такая, которую не имел ни один человек. Люди все больные, их болезнь при них остается. Ее надо любить, а не уходить так, как уходит от них медицина. Мы должны этот каприз с дороги убрать, как непригодный в жизни. А народить такого человека, кто полюбит нашу на нас болезнь, и будет ее прогонять от нас силой, волей.

    86. Василий Иванович, пойми обо всем моем. Говорит ему Иванов. Я, что полагается, для этого всего сам физически трудом вложил вклад этому всему. Я из леса не вышел, все сделал практически. Вам не нравлюсь я. Давайте же в жизни в природе сделаем такого человека, пусть он доделает мое начатое. Это не мне одному путь такой тяжелый. С помощью людей все это надо сделать одному в природе. Разве человек не сумеет этого сделать, что сделал на земле я. Шапку с головы уже очень многие поснимали, ходят без головного убора. Дело доходит до ног. Я тоже не ходил разутым, а пришло время такое предо мною, надо было разуться зимой по снегу. Я это не для себя сделал.

    87. Я делал, я делаю, и буду делать для обиженного больного, забытого всеми людьми. Никто ему не помог, кроме меня. Я ради этого больного стал ходить разутым, хожу сейчас, и не брошу ходить разутым. А потом все остальное до трусов. Я от природы хорошего и теплого не получал, а плохим я от людей всех окружил себя. Мне в тысячи раз холоднее от всех. Но я практически знал про это в природе здоровье, и хочу, чтобы оно осталось меж всеми. Я хочу от людей всех оторвать отстающих молодых людей. Им помочь, чтобы они остались людьми настоящими здоровыми, крепкими, такими дельцами, как я в природе. Давайте же попробуем на одном человеке, на том человеке, кто свою способность в природе покажет одинаково, и человеку, заслуженному в природе, даст легкое.  

    88.Человек свою пробуждающую работу. Нам не надо много людей по этой дороге пускать. Нам надо одного человека такого перед всеми показать. Он пришел на землю для того, чтобы сменить поток, а поставить поток правды, чтобы воссияла истина на земле. Довольно нам в земле рыть ямы, да делать человеку гробы, и навеки его закапывать в могилу, и там лежать в земле прахом. Это больше не будет распространяться в природе на человеке, если он будет Учителем для того, чтобы учить другого человека на это дело. Чтобы не простуживаться и не болеть, надо взяться за учение практическое Иванова. Ухаживать за своими ногами, в день два раза холодной водой мыть. Встал с постели – берись за ноги, их мой. Ложишься в постель – тоже помой. Это твой милый труд для того, чтобы тебя носили энергично ноги.

    89. Твой первый вклад любовь твоя к себе, пробуждать должен ты в природе. А когда ты идешь по дороге, с тобою встречаются люди всякого порядка, старые ровесники и молодые. Ты их не забывай своим словом пробудить. Головкой низко поклонись, и скажи «здравствуй» дедушке или бабушке, дяде с тетей и молодому человеку. Их такую милость от них не жди, делай ты сама или сам. Это твое все будет для всех. А потом не забывай ты искать нуждающегося такого человека, чем-нибудь он нуждался, ему надо помочь. Если ты можешь, помоги. Без слова ничего не давай. А когда этого человека обнаружишь, ты сам скажи: я, мол, этому человеку даю за то, чтобы ничем никогда никак не болеть. Отдай с душой и сердцем этому человеку. Четвертое. Это суббота, это 42 часа. Марафонский пробег он спешил сделать. А тут терпи, не ешь ничего, и никак не пей.

    90. В пятницу вечером в шесть часов поешь, а будешь садиться в воскресенье в 12 часов обедать. Перед этим выходи на двор, подними голову, и с высоты тяни воздух, и проси ты просьбой Учителя, кто тебя учит. Сам тяни воздух через гортань, а сам говори: «Учитель, дай ты мне здоровье». Он у нас такой один, кто не жалеет отдать свое здоровье. Пятое. Это – не плевать и не харкать на землю. И не пить ни водки, ни вина и ни пива, и не курить.

    Вот это мы должны каждый человек у себя устно знать, и учить этому всему нашу молодежь. Природа наша и человек наш. Я эти качества выпросил в природе. Она мне такому отдала все то, что надо. Я уже не побоюсь встретиться ни с какой особенностью в природе. Не побоюсь я воздуха, не побоюсь воды, и не побоюсь земли. Пойду по этим условиям сам для нашего рожденного в природе бедного, больного человека, чтобы он больше не был таким.

    91. Разве это хорошо нам, таким людям, чтобы мы этого в жизни не добились, и не сделали то, что будет надо в жизни. А нам всем надо то, что рассказывает Иванов Василию Ивановичу. Он его слушал. Вот мы с тобой двое приходим в хутор. А там люди живут, свою жизнь продолжают, да людей новых рождают. А мы туда придем, что мы там будем делать? Учит их или учиться у них, скажи. Хорошо будешь знать про природу – будешь учить. А нет – откажись. Я, говорит, буду таким, как есть моя партия. За меня все. Я должен поступить так, как полагается. Мое дело – это всех нас учить, чтобы люди не были без работы.

    92. В природе очень много дел, хватит для жизни, лишь бы здоровье. Мы рождены для того, чтобы без дела никакого не оставаться. Наша земля такая для нас, таких людей. Вот эта дорога, по которой мчится наш поезд, а мы в нем едем. Можно сказать, мы важничаем, в нашем поезде встреча. Василий Иванович есть, как все люди. Поживут на белом свете за счет природы с отдельными днями и ночами. Весь день напролет у человека на пролете. Он хватается за все, что есть в природе. Ему весь день от самого восхода солнышка  и до самого захода. Ему некогда разуть свои сапоги, и скинуть свою шапку, да раздеться, как это делается человеком ночью.

    93. Он ложиться спать в постель по своей привычке. Он для этого весь день напролет делал одно дело. А ночь пришла, она нам покой преподнесла, мы в ней спим без всякого такого дела. Человек глазами так не смотрит и не говорит своим языком. Это бывает с человеком не один раз в жизни, он сам атмосферу строит себе. Если бы не человек такой, как он народился. Его это дело, он для этого на белый свет рожден. Без завтрака не оставаться, а обед тоже перед тобой. Когда ложишься спать, надо тоже поесть. И одежда надо твоя ночная, ты без нее никогда не зевнешь. Телу не требуется холодная струя, а человек любит положить себя в теплое и мягкое.

    94. У человека очень много всяких дорог. Если он не пошел по своей точной дороге, он взял дорогу чужую. Не тем, так другим. У человека не один есть двор, по которому люди могут ходить взад и вперед весь день. С утра и до самого вечера так всегда делалось нами. Куда ты пойдешь со двора, кроме степи в природе. А она начинается от самого порога и до самого того места, где мы на земле всегда вместе работаем. Да что-либо в жизни хорошее делаем, а с этого дела всегда получаем прибыль. Мы одни без ничего жизнь свою не построим, и ничего у нас, таких людей, не получится. Двор тоже надо получить для жизни своей. Вечно оно лежит на своем месте. Мы на нем чего только ни делаем. Нам хочется, чтобы наша хата была лучше от всех хат.

    95. Это мое дело хозяйское. Я, как человек, первую мысль прокладываю на хату. Смотрю на крышу, на трубу, как в ней выходит с печи дым. И как крыша крепкая, не течет ли, облизаны стены. На все это смотрел и думал. А где это все бралось? Только в природе. Это мы думали о том, что нас сохраняет, и кому мы верим. Мы этот кусочек земельки, который захватили, держим у себя, как поле свое. Одно время ее роем, готовим. Говорим, делаем, хотим получить тут на этом месте прибыль. Она в году делается один раз, а другой раз она лежит спокойно, отдыхает. Никакой пользы она не дает. А про нее знает и думает человек, он это время не забывает и не забудет.

    96. Это его жизнь. А в жизни нашей есть проходящий по природе воздух, который на одном месте не стоит, а движется ежеминутно. Туда он попадает, где это ему возможно. Он живому телу помогает, как будет надо в этом деле в этом месте жить. А мы от этого проходящего воздуха наделали для себя всякого рода хоромы, и пользуемся ими. Человек без этого всего, он одного дня не сможет жизнь эту продолжать. Вот что природа сделала, человеку ввела собственность, индивидуальность. Он считает, это его дело, идти по дороге и мыслить об этом. А мысль заставляет делать.

    97. А в этом деле человек ошибается. Он в этом деле крепко ошибся, стал в жизни другого человека слушаться. Поверил ему, что это будет надо сделать. Человек не родился таким, он не произошел, каким он в процессе сделался. Особенно он стал слушаться, и он стал делать. Ему от этого стало не лучше, а хуже. Он заразился этим, и стал у себя потребность иметь. Ему этого начала стало мало, он уже стал от другого просить. А когда человек просит у человека, значит, у этого человека нет. Ему надо давать тому человеку, кто имеет это все, когда человек лишнее имеет.

    98. У кого природа, у того и слава. А у кого есть частная собственность, у того есть вечная нужда. Она малое место у себя имеет, ей надо место неизмеримо большое без конца и края. Это имеет у себя независимость в природе жизнь такую, в которой нет ничего подобного. Человек живет не так, как живут все люди. Ему не надо никакая пища и никакая одежда, не нужна стенка, никакой дом. А защита живого – воздух, вода и земля. Мы от них, от этих тел получили сырье. А из сырья сделали продукт, смастерили себе дом или одежду.

    99. Его так зря не делали и не гадали. Пища готовилась для еды. Нужно кушать, то есть наедаться досыта пищей, какая есть хорошая, жирная, сладкая и вкусная. Самое главное, побольше. Вот чего хочет у себя иметь человек. У нас свой материк, своя земля, свое сырье мы добываем. И в построенных заводах мы делаем продукт, деталь, ставим на колесо машину. На рельсах, по асфальту быстро бежим. Стараемся перебросить в одно, в другое место, чтобы там человеку удовлетворяться тем, что мы нашли в природе. У нас есть, что кушать – хорошее, сладкое, жирное и вкусное.

    100. Мы – люди одинакового покроя. Имеем у себя стол. На него ставим, и смотрим, что лучше да больше, да вкуснее поесть. А одежду мы делаем из самого лучшего материала, также фасон давим самый цивилизованный. А дома мы ставим на земле самые лучшие, в чем мы свободно умираем. Это все мы самовольно на земле сделали, ввели это сами. Стали в природе это приобретать, стали запасаться. Имеем у себя то, что в природе долго не живет, а портится, как и наша вся жизнь. Она начинается или началась от самого запада, оттуда вся цивилизованность идет прямо.  Она развивается на учителях, агрономах, врачах да инженерах. Все искусство воссияло в этом деле. Мы с вами теперь не побоимся ехать на вот этом поезде «Тихий Дон».                                

    101. Мы его сами соорудили своими руками, умами. Это удобства этой хорошей и теплой жизни. Эта жизнь, которую мы сейчас имеем, она нами завоевана. В ней человек один научился, как будет надо в природе жить. Он это право получил сам, им свободно пользуется. А другой, обиженный, больной, забытый всеми, он и до сих пор лежит в койке, стонет. Мы такого тяжелого и режимного в законе не имели. Человек идет той дорогой, которой по природе проходил. Он раньше жил и сейчас живет в природе тяжело. И будет при такой обстановке, или при таком потоке, который мы имели, имеем. И будем в своей голове иметь через нашу теоретическую жизнь, которая одному дается, другому нет.

    102. Тот, который сумел эту жизнь оформить, научиться быть учителем, агрономом, врачом да инженером, ему бывает легче прожить в природе. Он понимающееся лицо, командует тем, кто подчиняется одно время. Это делалось раньше, и делается сейчас в жизни. Бедные наши дети, они не знают ничего такого, чтобы им было от этого легко. Они рождены в этом деле так, как их заставляла природа, чтобы человек жил, и учился для этого трудиться. Это дело на нем продолжалось одно время хорошо или плохо, но жить было надо. Умирать никому живому не хотелось. Его как человека живого нарядили в мертвую неодушевленную одежду. Она на нем попрела, она его задушила, не дала человеку энергично жить.

    103. Ибо это, что сделал себе человек. Он не хотел слышать, не хотел видеть плохого и холодного. Человек живой поверил мертвому неживому, стал этим сам себя защищать, и удовлетворяться стал мертвым. И всю зиму напролет не выходил из дома. Такого чувства, такой энергии, которая требовалась в жизни, наш рожденный в природе человек не имел. Он, как цветок. Цветет одно время, а когда на него попадет пылинка мизерная, то он начинает вянуть. Так и наш земной человек, он тоже природой снимается так за его все, что он делает. Его окружает не природа, он огороженный искусством. У него есть на это дело одно, есть другое, и есть  третье. Ничто с этого не помогло и не помогает. В природе умирали люди, умирают люди, и будут умирать они из-за этого.

    104. Мертвое с живым никогда не жило, и никогда не будет жить. Как оно делалось людьми и делается на земле, так и будет людьми делаться. Нового небывалого в жизни человека ни у одного, ни у другого. Они оба как жили, так они живут. И будут зависимые от природы жить. Чтобы в природе пожить пришлось так, как жил Иванов все время, и живет он сейчас! Что в дальнейшем его ожидает. Он много мыслит о небывалом новом. Не дай счастья этому делу совершиться, нашему всему делу. Он будет нас за это все судить. Мы его дело все призираем, и не хотим, чтобы он был таким между нами. Он наш есть и будет за наше все судья.

    105. Это нам будет хорошо, если он, Иванов, так, как все, в своей жизни с нами расстанется? Как расстался сам весь мир, все человечество с людьми. Люди людей народили, люди людей заставили, пихнули в природу. А они в ней ошиблись, и на веки веков со своим умерли. Только дадено одному нашему Иванову окружить себя, жить с природой, с живым жизнерадостным воздухом, водой и землей, как с любимыми друзьями. Но все это люди не делали, и они делать не собирались, и не хотят все за Ивановым идти. Дорога, которой идет он, это дорога Богова не умирающая никем нигде никак. Видно из всего, Иванова тело слышимостью, здоровьем окружено не так, как делалось  людьми. Они обогащались всегда природой и обогащаются ею, и будут обогащаться.

    106. Люди такие все. Пожить одно время, а потом надо, как и все люди умерли. И так они умрут, как и всегда они умирали. Их нет уже. И умрет вся наша молодость и взрослые, старые старики, старушечки. А вот Иванова тело правильно показывает, и оно хочет жить одинаково на нашей земле в воздухе и воде. Мы мало сделали, чем приходится делать для того, чтобы жить Иванову. Он должен пройти по всем национальностям  на земле, чтобы человеческой  жизни сосредоточились, и глянули на одного человека, на небывалого человека в жизни. Это будет Бог земли, он не будет свое здоровье терять нигде никак. А будет жить по-новому небывало.  

    107. Его природа с ног до головы за его доброту полюбит, создаст на нем силу волю. Он будет ходить зимой и летом разутым, в одних трусиках. Из-за этого всего помощник своему лично здоровью, и помогает человеку больному, обиженному природой. Это есть только он, со своих сил показывает, и делает он один зависимо в природе. Он является природы хозяин, самовольник над этим материком. Он эту местность облюбовал, столько он захватил, и определил эту вот местность, на которой он стал, как на земле, свое трудное дело делать. Ему так даром это дело, легко не пришлось. Он для этого места сколько труда заложил, пока он огородился каменной стеной, и эту местность присвоил к своему родному в природе имени.

    108. Он для жизни своей на этом месте посадил фруктовые деревья. Не одну вишню или сливу, сбоку ее груша посажена. Да и к тому же яблони есть и терн. Все это делается из беленького цветка, один раз в году этот урожай бывает. Люди его ждут, и хотят, чтобы он у него был не какой-либо, а сильный урожай. Он ее бережет, как свое око, до самой зрелости. А когда он созреет, тогда его приходится употреблять. Это человека вовлечение в эту ягоду, над чем лежит его труд, не плохой, а хороший. Человек на этой усадьбе, ему некогда лежать, спать.

    109. Он своим мозгом думает одно, обрабатывает план, что ему в этом году на этой своей усадьбе придется сделать. Человек метеор, он инициатор, вояк с природой, убийца природы, вор природы. Он хочет поработать меньше, получить больше. Это его такое всегда желание – иметь в своем дворе хорошую вещь. А природа есть природа, она этому человеку возьмет да не даст. Он тогда весь год напролет чхает. А раз он не удовлетворился этим в природе, он уже болеет, он больной перед природой. У него не получилось то, что он хотел. Он не выиграл, а проиграл в этом.

    110. У него на этой усадьбе не уродило. Он выход свой в этом делает, хватается за соломинку. То он сбывает лишнее, а точное, то, что надо, приобретает. Это его в природе на этом месте умение. Он не спит, а все думает, что же ему придется в этом году посадить, или посеять на приготовленной земле. Он с нею барахтался, делал под зиму пахоту, а на ней весной облюбовал, что надо пораньше посеять. Самое первое зерно считалось, считается, и будет считаться, это наша пшеница. Готовится для этого вперед земля, чтобы весной своей силой обработать, сделать грядку хорошую. А на ней сеем эту пшеницу. Весь год про это думали да гадали.  

    111. В природе есть не одна эта пшеница. Человек имеет на это все землю лишнюю. У человека ум работает не об одном. У него полная плантация, не один сад посажен. У него место и на картошку, и на огурцы, и помидоры, и лук, морковь и так далее и тому подобное. Сеют в поле ячмень, овес просо, кукурузу, гречиху и рожь. Это необходимо для жизни человеческой. Мы к этому еще капусту сажаем и бахчу. Если это наша в этом деле экономика, она заставляет в доме во дворе иметь, мы это имеем для себя и для нуждающихся других людей. Они хорошо знают. Каждый человек думает то, что приходится человеку делать, и делает в этом человек.                                        

    112. Он для этого дела имеет у себя снасть и живую силу, или есть машина, чем эту землю обрабатывать. За нею ухаживать, да имеющиеся грузы от урожая  отвезти. Вот до чего мы дожились. Устроили на земле вечно не умирающие могилы. Они стоят в украшающих цветах да оградах, да в земле гробы стоят. Какое нехорошее, самое плохое в жизни, холоднее нет от этого всего. Мы туда не стремимся попадать, и мы не хотим, и наша живая жизнь очень об этом не думает. А когда человек заболевает, он уже математически, то есть уходит с жизни моментально, с апатией землю оставляет.

    113. Умирать нам не поздно, нас могилка у себя тянет магнитом. Мы бы, может, не захотели, но наша такая всех жизнь. Мы уходим, бежим по природе от этого, нас условие заставляет. Мы когда едем по нашей дороге, мы попадаем на какое-либо жизненное селение. То ли хутор, или деревня, а бывает, что стоит на своем месте город с призрачными домами. С культурными парками, с кинотеатрами. Словом, это делается не так, как в деревне исторической. В городе заводы, фабрики, и к тому огороженные парки.

    114. Словом, хочешь  покататься на вот этих колесах – они не останавливаются. Крутят, и очень быстро, то есть быстро бегут зарабатывать хозяину положенные деньги. А за эти деньги весь мир живет. Все человечество в этой местности красуется. Я, говорит человек, для себя это все построил. А чтобы я искал жизнь. Мы только очень крепко хвалимся. Говорим, что это место наше. Мы в нем живем один-единственный раз за счет пищи, за счет одежды, за счет жилого дома. Мы в это укладываем все наши средства, всю свою возможность. 

    115. Для того мы это в природе сами делаем, чтобы уничтожить все это хорошее и теплое. Мы его делаем на негодность в природе на этой местности. Не один наш поезд «Тихий Дон» себя здесь вот на этом месте показывает. Я, говорит человек, своими руками его построил для того, чтобы мы с вами его в деле сносили. Он наш есть. Копилка деньги собирает. А мы за деньги все в жизни делаем, и хотим, чтобы наши деньги нам помогли. Я вам за них не продамся. Я живу для нашей молодежи, но до них мы еще не дошли. Они думают, моя жизнь человеческая. А если только разобраться с этим делом, то в природе есть жизнь без всяких денег.

    116. Это только одного человека в жизни, как борца и создателя этого дела. Он хочет нашей такой рожденной в природе молодежи. Мы ее заставляем от всей нашей души, чтобы она делали то, что наши предки сделали. Их природа. Были такие люди в гражданскую войну, которым не хотелось, чтобы советская власть в жизнь свою проходила. Поэтому и война такая гражданская продолжалась. А разве таких людей сейчас нет, которым в жизни этой не везет. Они кричат крепко.

    117. Мне люди данного характера говорят: в природе нет вечности, а все течет, изменяется с одного в другое. Так и я все время думал, и соглашался с многими, что это так есть и будет. А когда только с головы убрал свою красивую шапку, то у меня родилась дальше мысль. Надо будет свои сапоги с ног снять. Это было не так просто. Всю жизнь напролет приходилось летом и зимой обутым, а потом надо разуваться. Этого в жизни никто из нас не пробовал делать. И не хотел этим заниматься, чем я, Иванов, занялся. Одно время меня встретила мысль такая. А почему это так, что люди все, живущие на белом свете, они не так просто живут?

    118. Их заставляет жить их необходимость. Они бы сроду в жизни своей не стали этого делать, и не пошли бы в свое условие. Если бы они эту дорогу бросили, а для себя нашли дорогу иную, без всякого труда оставаться, пошли бы они в труд? Или давайте спросим у не рожденного человека. Если ты рождаешься для смерти своей, а тебе можно будет в этом не рождаться, родился бы ты для того, чтобы умереть? Я думаю, такому человеку не надо рождаться. Что с этого, что ты пожил несколько годов, а потом надо умирать. Лучше будет любому человеку не рождаться. А раз тебя родили, и встретили со своим имеющимся богатством, и взяли тебя пихнули в твою природную жизнь.

    119. Мы ее сначала все делали, и мы с вами это начатое дело недоделали. Нас природа за это дело не погладила по головке. А взяла, и капризно взялась за него, то есть за тело человека, и ему не дала жизни. Он умер так, как и все остальные. Так умрут все остальные, и будут все остальные в этом деле умирать. А по выводу Иванова, это дело не будет делать. Я тоже так же, как все люди, до этого дела был. На своей работе работал, как все люди остальные. Но нашим людям мой такой поступок, который стал по природе показывать. Все люди стали считать за это все больным человеком.

    120. А в природе этого на человеке никогда не было. Психиатры со мною встретились через блюстителя порядка, он меня поймал в степи. Я сам себя показал чистым энергичным телом. Меня по пшенице не зрелой на лошадях поймали. Я в поезде этом всем рассказывал. И это все вперед описал про все это подробно. Меня блюститель порядка по договоренности с Черноморским краем, с милицией договариваются. И определяют мое тело в психиатрическую больницу по Пушкина… Я в такое жаркое по солнцу бегал, сам себе загорал. А когда меня везли от Хопров в Ростов, на небе ни одной тучки не было.

    121. А меня хотела Месниковская милиция, хлеба выписала, как полагалось. Но я у них проспал, всю ночь проворочался. Я лежал на полу в тулупе. Дежурный так мне сказал: вот, мол, встанешь, да набросится. Я без всякой мысли там не лежал. О чем я только ни думал. Я свое это начало подтвердил. В природе так я ставил перед собою. Если только в Ростов мы приедем, будет для этого моего прибытия, должен дождь с грозой, с молнией пролить. Я был буфетчиком станции Хопрыг приглашен покушать, но я не ел. Кушать, это люди по всему делали, их считали больными.                                            

    122. Я уже не ходил в обуви, и не считался больным. Но встретился с тремя светилами. С доктором Покровским, с психиатром доктором Артемовым, с профессором Н. Н. Корганом, с психиатрами. Они меня своими вопросами вынуждали, чтобы я им свое начало рассказал. Их заставила психиатрия на мне все в природе изыскать. Я в то время не кушал, но был уверен в природу, что она мне в любое время поможет. Когда я ехал в вагоне по проезду от Хопров до Ростова, со мной встретились с «Молота» корреспонденты. Их это заинтересовало, почему я такой человек скитаюсь по степям, по природе. Никто за это не брался, и никто не хотел таким оставаться, как я за свое право боролся.   

    123. Я и тогда не был больной человек. Но все это, что говорил, говорю, и буду говорить. Людям правду рассказал: будет в Ростове дождь. Так оно и получилось. Закрутились в небе яблоками на дождь тучи, вот, вот спустится. Мы очутились уже в Ростове. Нас на порогах дождь начал мочить. Я к этому приготовил сам себя, одежду не хотел мочить. А тело – это непромокаемое, и такое оно не умирающее. Я не останавливаюсь, иду с конвоем по улице Энгельса. Мы по улице шагали, а конвой хотел, чтобы я приостановился под каким-либо козырьком. Люди на нашу действительность выглядывали, как овражки. И на наше все смеялись. А мы свое продолжали. И все же дождь нас помочил. Мы добрались до краевой милиции.     

    124. Милиция ждала, она направила по Пушкинской в психиатрическую больницу. Я в ней не собирался так быть, как меня туда положили. Я просил, умолял врача. А санитары, как молодцы, уже с руками, готовые были меня вязать. Я и это на них заметил, в буйное отделение дорога привела. Я от напряжения атмосферы устоял. Мне, как вновь поступающему, дали койку без матраса. Вот куда мое такое тело сначала. Сюда в это стадо попал. Человеку здоровому можно между ними сделаться больным. Но у меня был один ум, одно настроение на свое имеющееся. Я все силы напряг встретиться со своим лечащим врачом.

    125. А наш поезд по Воронежской области Кроссашом подходит. Им через аппаратуру диспетчер командует. А наше дело – поговорили, надо будет стать. А две женщины должны в Лисках высаживаться. Им тоже такое мнение в жизни понравилось. Говорит одна из них: «Это правда, которую старый человек рассказывает». Она малограмотная, физического труда, у нее такое к этому чувство. Ей, как матери своего родного дитя, подсказывало обратиться. А что будет надо сделать, чтобы мой сын на меня,  на родную мать, не нападал, не ругался. Ей приходилось, как матери своего дитя, сказать. 

    126. Ты же сама его родила, а вот воспитать не сумела. Да и другие люди так подумали. Это было бы хорошо без тюрьмы и больницы оставаться. А учение Иванова доказывает все это через молодежь изменить. Так будет она воспитываться через поступок один для всех. Это быть в природе вежливой и ниже от всех. Мы проехали…вперед, мы поехали к Лискам. А спать приходилось в это время крепко. Иванова тревожило. Как же так, я был все время «ненормален», а сейчас ученые согласились. Значит, есть правда. А каким я был, таким остался. Моя способность моей идеи, она в природе вводит новое. Человек будет жить, он так умирать больше не будет.

    127. По выводу самого Иванова, как таковой смерти на человеке нет. Это все в природе сделал процесс, а мы его сами в деле соорудили. Не надо было человеку рождать этого маленького человека, и не надо было его так встречать, как мы его собрались в своем богатстве встретить. Это было его не спасение на его живое тело надеть неодушевленный кусок тряпки, или начать жидкость употреблять. Мы, взрослые, это сами на этом человеке сделали, развили его всю потребную систему. Она его заставила в природе на деле сдаться. Люди смалу это не хотели начинать делать, но их возраст стал заставлять, за это надо браться.             

    128. В какое общество попал, того ты и набрался. В природе люди, которые начали смалу свою возложенную работу делать. Если он за нее не возьмется, он не человек есть данной семьи. За стол научился с большой ложкой садиться. А когда надо брать в руки топор или лопату, надо рыть  землю, как будто человеку тяжело. Он устает в этом. А раз его окружила немощь, он заморился, ему требуется отдых, покой. Он должен не на твердое, а на мягкое лечь, и уснуть. А потом, когда человек поспит, ему надо подниматься. А после сна условие опять тут же заставляет подниматься. А что-либо надо будет делать, а то без дела никакого, человек в природе своим телом проигрывает.

    129. Если человек работает, что-нибудь делает во дворе, для него другие люди готовят что-либо поесть. Так эта система развивалась в частной собственности, так и человек себя поднимал на ноги. Рос до одного времени, укреплялся, делался человеком. На нем, на голове была надета по фасону шапка, она накрыла его волосы. А ноги надели на себя какие-либо сапоги. А окружили себя брюками да рубахой, с пальто, или с шубой. Человек красоту имел. Если глянуть в микроскоп, то не знаю, что тут показывается в этой жизни, от чего нужно будет бежать. А мы научились это все носить до самой смерти, бессильно напавшей, которая задавила тело человека. 

    130. А тело, оно никогда не собиралось так умирать, как оно в условиях пало. И будет умирать при зависимости. Она человека в природе вовлекла, чтобы человек без этого не оставался. Ему надо ежедневно свойственная в природе пища. Он ею кормился досыта, дополна. Ему хотелось кушать, поедать. Ему казалось, он мало ел, надо будет кушать больше, чем это надо. А пища делается не с одного сырья, она делается с многих плодов. Создавалась руками человека для самого себя. Все лучшее и лучшее находилось, такие продукты делались в природе, чтобы ими одно время наесться до полноты.               

    131. Что будет с этого, никто не брался, а все считали, это будет хорошо. Природа плохого не родила человеку. Человек в ней это все выбирал, он все время делал то, что ему было угодно. Но думать ему приходилось больше от всего про жизнь в природе, про большую прибыль. Ему не шла в голову эта могущественная наша для всех смерть человека. Мы, как люди  живого характера, а можем умереть с вами на любом этом месте. Вот едем в этом поезде, нас она любого может тут встретить за то, что мы не думаем и не хотим у себя иметь эту смерть. А она такая расположена в природе, ни у кого она не спрашивает.

    132. Если нужно будет человеку помешать, у нее есть свое болезненное начало. Это самая маленькая язвочка, она для этого в жизни на человеке показывается. А потом делается больше и больше, потом приходит и к концу. Человек зависимый от природы, за ним она ходит вслед. Она только ушла от одного в жизни человека, победителя природы, кто свою зависимость отогнал подальше. Он стал жить в природе независимо. Ему не надо будет никакая для человека режимная политика. Человек захотел это сделать, он пошел к другому его обидеть. А получилось, он попался, и проиграл его всю силу.

    133. С ним встретилось бессилие, оно его повалило там, где он ими распоряжался. Человек за столом, за пищей может умереть. Это его сердце, оно у него не выхоженное, а утомленное своей жадностью. Сколько таких от сердца умерло людей. Не то что от сердца, может человек от самого маленького начала. Лишь бы только заболел, это его будет начало, а конец впоследствии покажет. Мы радуемся хорошей вот этой жизни, нас она не удовлетворяет. Мы с этого хорошего приводим себя к плохим делам. Это наша развитая на нас смерть. Хуже не может быть от этого дела.

    134. Жил человек хорошо, а потом надо помирать. Где люди делись? С колеи ушли навечно неумирающие в прах. А такой «Тихий Дон». Когда он свою скорость развивает или укорачивает, это по профилю законное явление. Мы им едем. Проехали уже Донец, а теперь впереди нас встретится Дон река. Мы и это все ночью проскочим. Нас везут по пути диспетчера да дежурные по станции. Выйдут на перрон, свой зеленый свет покажут, и айда от нас без остановки. На ходу так сказал оператор… дело. Это ему поглядит в хвост, благополучные его сигналы. Вот что приходилось рассказывать Иванову. Я этого, что делают люди, не строитель. И не хочу так вот умирать, как умерли все до одного.

    135. И обязательно помрут все наши люди зависимые. А вот независимый человек в природе, это Иванов, он умирать не будет. Его такое  тело, которое не думает о такой жизни, которая делалась людьми. Мы хотим то, чем Иванов не радуется. Он для этого с себя скинул всю одежду. Его доступ к природе не такой, как он у нас есть с самозащитой. Он не хоронится, как мы с вами не любим природу. Мы не друзья ей, а враги с оружием. Мы с нею воюем, хотим от нее забрать все ее необходимое. Она нам дает по возможностям. Захочет она – нам даст. Никто от этого у нее не отберет. А захочет не дать – она не даст. Это ее будут силы, ее в этом воля.                 

    136. Она для этого давала, дает, и будет давать человеку урожай. Мы не хотим его малым получать, а все стараемся много получить, и хорошего. Вот чего не хотел у себя получить Иванов через одну смерть. У меня нет того, что все люди имеют. В природе я считаю, когда оденусь, есть на мне большое преступление всей своей жизни. По этому всему моему выводу, я считаюсь первым человеком в природе. Такого не было, чтобы он желание изъявил быть в природе с холодным и плохим. За это его природа полюбила, как такового в природе борца со своими имеющимися особенностями.

    137. Так и наш Ростовской области поезд «Тихий Дон». Он принялся ночью воронежцами. Люди в домах спали, а поезд между ними мчится. Об этом наша бригада смотрит и говорит. Мы ваша есть машинная подвода, вас всех будим с постели, приглашаем. У нас для вас есть причитающееся спальное белье, есть наволочка, две простыни и полотенце, да одеяло бери. За это всего рубль. И стели, как умеешь. А потом, как дома, разбирайся, и в постель ложись спать. Спи глубоким сном. Пусть тебе что-либо такое в твоей жизни приснится.

    Александр Васильевич Бреженев, он встретился с Учителем. А у меня, он говорит, был… Я от него крепко страдал. Он всем говорил про это.

    138. У него он поселился на заднем проходе. Я тогда работал в шахте. Это мое было мучение, марлей обматывать и разматывать до крови, приходилось терпеть. А мне во сне Учитель говорит. Знаешь что, вода в шахте недаром с высоты капает. Откуда она берется, об этом знает сам высшее лицо. Так помойся этой водой, этими каплями. Я, говорит, об этом никому ни слова. А взял и стал водою обмываться. Два раза помылся – где-то эта боль  делась. Мой свищ, он у меня через это дело освободился, дал силу волю. Как же мне об этом не рассказать. Это была чистая в природе правда. Еду я в поезде от Енакиево до Дебальцево, повстречался с больным человеком, у него на зубу флюс.

    139. А зуб это зуб, он болит до самой крайности. С Хоцепетовки Башкирской комсомолец себя показал, как никогда, белым платком обвязан. Я инициатор этого дела, знаю хорошо, что этому человеку нужно было сделать. У меня для этого есть руки золотые, у меня ум дорогой. Сейчас же у него спросил, как у больного человека. Он мне сказал: «Флюс». К которому мне приходится только притулить свои руки. Это был ток, электричество и у меня, и у него. Мой ток электризованный, здорового характера, а у него дефектный. Вот мы с ним повстречались. Я ему свои все услуги, как взрослый, предоставил. Знаю хорошо, что он по бюллетень едет в Дебальцево. А я ему сам себя представил, как молодому человеку. Этого он не понимал, что есть люди, для этого рожденные.

    140. А раз они рожденные в жизни, им надо верить. Комсомолец в этом сдался, дал право в этом деле ему легкое сделать. А мне как дельцу, лишь бы он дал свое согласие к его телу дотронуться. Он этому всему не возразил, дал моими руками окружить эту боль – сейчас же эта боль мгновенно исчезла. А раз человек получил легкое, он за это самое хотел отблагодарить. Он достает 15 рублей по старому, и дает мне в руки. Я ему сказал. Мне ваши деньги не надо будет. А ты, как комсомолец, про это молодежи расскажи. Для нас двоих была правда, про нее в живом факте не забыть. Он этого не думал и не ждал про свой рассказ комсомолу. А они его посчитали изменником. Я, говорит Башкин, правду говорю.

    141. А как это мне все давалось в жизни своей. Я об этом пишу очень много. Не про один этот наш Ростовский такой поезд. А мы его как такового по нашей земле пустили. Он уже оставил позади и Лиски, а взял на подъем свою скорость и к Воронежу. Он нас, таких делателей, которых знают все наши советские люди. Они копаются в природе, приобретают сырье. А из сырья наши человеческие руки. Самое главное, это ум, он начал много думать. Особенно ученые хотят  сделать нашему человеку, нашему дельцу в жизни, чтобы он вместе машиной в этом или другом заводе сделал более широкую сконструированную машину, которая бы нашим людям во всем много помогала.

    142. Природа не пожалела, открыла нам недра. Мы построили для этого заводы, сделали нужное в природе. И в сельском хозяйстве ввели большую снасть за землей нашей такой вот ухаживать. Есть, чем делать для этого грядку. И у нас чистое зернышко, мы его такое заимели, и в землю один раз в году его сажаем. Оно нашу землю занимает свое причитающееся время, не дает ходу другим людям, или другому природному растению ходу. А мы, как эти  вот на земле люди, без этого урожая у нас и ум не работает. Мы такие добрые люди тогда, когда у нас есть все на белом свете. Есть, чем любую стихию закрасить. Мы делаем в жизни то, от чего у нас получается веселая жизнь между людьми.

    143. Мы не голодные, мы не раздетые, мы живем в домах. Для нас построен спорт молодежи. Она у нас за золото все это делает, и хочет в природе лучшее сделать, большое мастерство, всякого рода эксперименты. Мы, вся молодежь, на своих ногах хотим перед другой национальностью поставить свое умение в природе сделать то, чтобы они этого в жизни своей не сделали. У нас всех такая живая бодрость в любых номерах, чтобы интересное что-либо в жизни сделать. Мы юноши молодые, играем в футбол, это наше мастерство перед такой массой людей. Они болельщики за того молодца, за игрока, кто в эту минуту мог свое умение и ловкость этот пустой футбол убить в эту азартную минуту.

    144. У каждого человека такая сила через мозговую систему идет. Люди за это хотят сделать такого героя, которого в жизни не было, как вратарь Яшин. Он много лет держал в этом первенство. А настало такое время, его немощь, он свою способность потерял. В природе чего только на человеке ни было в жизни, он все имел у себя. Но этого никто в мире не завоевывал, чтобы человек ехал поездом таким. Да еще в мягком вагоне № 8, место 19, без всякого билета. Его сознательность, как человека закаленного, победителя природы. Он сам себя сохранил, и помогает другим больным. Он на базар не ездит, природой не спекулирует ни направо, ни налево.

    145. А вот когда к нему обращается человек нуждающийся, больной в своей жизни. Тут я уже перед ним есть болельщик, болею я о нем. Думаю, что ему для этого дела дать. У меня все в жизни в природе бесплатно. Продавать, покупать, чтобы человек у меня купил здоровье, это есть человека больного одна историческая дата. За это Учителю дать его содержание. Он пока не за деньги живет, не за какие-то особенности в природе. Он верит ей, а она у себя имеет воздух. Какое пространство в атмосфере. А воды сколько между землей лежит. Все это есть богатство природы.

    146. Она разрешила полное право этим всем бесплатно обогащаться. Он этому добру хозяин, сохранитель в этом всем себя. Я, как человек, не защищаю сам себя никакими природными условиями, на себе мертвое не ношу. Считаю, все это природное, убитое людьми. И сделанное ими для того, чтобы вместе пожить да помыслить в природе для того, чтобы ему было хорошо и тепло. Это хорошее, это теплое, оно есть в природе, также в человеке. Если он захотел и для этого сделал, у него получился живой факт. Это человек, он этому верит, он это делает, чтобы в природе человеку было хорошо, чтобы человек ничем никак не болел.

    147. Мы это в жизни ищем, и хотим раскрыть это для себя. Поезд недаром бежит по вот этой Воронежской местности. Его принимает область. В нем едет в Москву наш болельщик, кому пришлось найти в природе средства, которые надо нашему больному, страдальцу, мученику. На своем месте он лежит, забыт всеми нами. Никто из всех ему такому не помог. А сейчас в данную минуту не молчит, а на весь свой голос в этом поезде говорит. Он знает хорошо, что это нужно нашему народу. Нашему человеку надо только уметь передать.

    148. На этот счет сам этот человек готов каждого нуждающегося человека принять. Его такое физическое состояние, за него вся наша природа. Он в ней заслужил, теперь не боится кричать. Говорить можно, но наши люди пока молчат. Им не хочется, чтобы я перед ними такой оказался. Мне люди, нуждающиеся мною, пишут письма. Свою просьбу ставят, чтобы я им дал свое здоровье. А я его у себя имею. Хочу сказать: это мое будет тело, оно живое, оно энергичное.

    149. Оно не так в природе живет. И не так об этом думает, он об этом не спешит. Его ведет по пути сама природа. Он едет в Москву не сам, его тянут со своим хорошим  люди. Он такого человека поставил на ноги, это Голицина. Она получила здоровье после того, как ей пришлось сделать разгрузку своего желудка. И она делает вдох воздуха через гортань, в день несколько раз тянет с высоты с природы. А меня, как инициатора в этом деле, просит. Она говорит: «Я шага не ступлю без твоего имени». Она меня величает за свое все: «Учитель дорогой».

    150. Я до этого в больнице лежала, приступ заставлял. Мне так и врачи сказали: «У тебя образовался песок с камнем в желчи». И болела страшно печень. Мне хотели сделать операцию, но у меня инфаркт, сердце плохое. Врачи сказали: после приступа, другого сделаем. А я с тобою, дорогой Учитель, это все проделала. А через задний проход все это чернотой пошло, и много гноя. Не удержалась я, дорогой Учитель, теперь кушаю то, что мне не велели кушать. Здоровье прибавилось, хожу в магазин, ношу по пять килограммов веса пять километров,                                                  

    151. По пятой поднимаюсь, тысячу раз говорю тебе спасибо, дорогой Учитель. Забыла к празднику поздравить Вас с октябрем, поздравляю.  

    Как вы, воронежцы, думаете теперь, будете такого человека встречать. А когда я ехал по этому пути, да перед утром  наш поезд бежал, вы не вышли со своего логовища, из условия. Вам все равно там спать так, как спят по нашему земному шару, по коре, по материку всему. Они об этом начале ни чуточку не знают. Говорят, где-то есть наш заступник.

    152. Он нас за наше нехорошее наказал, чтобы мы этого не делали. А мы в природе делаем, делали, и должны непрестанно делать через нашу такую в природе жизнь. Мы же заделали человека в матери, она не захотела рождать. А у нас на это специалисты есть  делать аборты. Человека убивали, убивают, и будут убивать в этом. Зачем вам за это надо прощать.  Вы виноваты во всем. Как вот одна мать своих двух дочерей. Она не знала про этого едущего в этом поезде, про Учителя, а от таких же самих больных прослышала. Ей тоже такая больная рассказала, что и к нам ездит человек, наш русский Учитель. Он нам дает свое здоровье, не жалеет ничего.      

    153. Сюда привозят народ, он ездит бесплатно. Сколько он людей спас от недуг. Его учение одинаковое для всех нас – воздух, вода и земля. Самое главное, его надо просить. Он у нас есть Учитель. Мы его так сохраняем, так мы его бережем. Он нам помогает своим умением, своей силой и волей. Он умеет, от этого не откажется ни один человек, ни одна единица. Знали Иванова, знаем его, и будем мы про него знать. Просили, и просим мы его, и будем просить его для того, чтобы он нам давал свое здоровье. Вот для чего он нам говорит. Он между нами не напрасно ездит без всякой оплаты. Его везут для этого дела люди, и этим «Тихим Доном» он едет. Его ждет эта мать, которой не нашлось ни одного человека, нет средств.

    154. А одна большая была в этом надежда на этого Иванова, на человека, на Учителя одного для всех. Он болельщик о нас, он умеет нам помогать, он для нас Учитель. Ездил и ездит, и будет ездить своим понятием. Его ждут, он без пользы не приезжает, обязательно кому-то даст здоровье. У него мысли никогда в голове не бывает. Больной лежит за морями, болеет. Он не знает, кого просить. Просит неизвестного человека, которого никогда и никак не видал. А сейчас он вот в поезде едет. Про это Василию Ивановичу сулинскому по этой жизни свои соображения говорит. Я, говорит, человек, которого в жизни не было. Моя болезнь не одна из всех. Она заставляет  другого больного, умирающего в своей жизни, Учителя просить, чтобы он ему или ей дал здоровье.       

    155. Разве это не мать своих детей. Она тоже хочет жить, и своим детям помочь. Но у нее родилась апатия, она тянет человека больного назад. У нее одно в голове. Она уже отказалась в жизни своей, что она будет жить. У нее нет мысли такой, чтобы жить. А у Иванова она была, она есть, она и будет. Он одаренный природой, его природа не наказывает так, как она наказывает нас всех таких, как мы есть. Как мы оказались перед природой бессильные даже говорить. Мы не умеем ходить по земле. Самое главное, разутым зимою и летом. Вот какие мы люди, богатые для самих. А поезд наш при таком рассказе не стоит, он мчится через Воронежскую область, попадает в Мичуринскую. Уже мы проехали грязь, дело осталось за самим вторым Мичуриным.

    156. Нам эта мысль интересная. Но правда ли это. Я, говорит Иванов, боюсь дальше по этим условиям шагать. За меня природа. Вы вот едете в Москву сдыхать. А предо мною лежит природа, мороз, вода. Я должен в это погрузиться, и там не так показать, как все копаются. Я должен спуститься на воду зимой тогда, когда меня признают все люди. Я не буду такой хилый, как они. Меня родила природа для вечной жизни. За то я получу от нее свойственные качества, за мое желание. Я не хочу, чтобы между людьми была такая разница. Родились все живые, а вот впоследствии в процессе друг с другом поделились.

    157. Один попал в тюрьму, другой в больницу, а все остальные ждут свою очередь, им тоже там быть. Я не захотел с ними быть. Они хотели мое тело такое осудить, хотели убить меня в тюрьме, как больного держали в больнице психиатрической. Людям я не понравился. Им не хотелось, чтобы я такой был. Я у себя зародил для всех людей болезнь, мое дело было Богово. А Богу как таковому право не давалось так ходить, как заставил я сам себя через обиженного, больного, забытого нами. Никто ему не помог. Она послала мужа своего ко мне. Попросила сына дежурного по станции Овечкино, а он был близок к моему телу.

    158. Я тогда не ходил так, как я сейчас хожу, но силы мои развивались на людях, я им помогал. А это женщина не ходила ногами 17 лет. Как вы думаете, что я сделаю, если я был человек такой, как и все. Ходил без головного убора, но обутый. Тогда перед собой ставлю задачу. Если только эту женщину поставлю на ноги, то я тогда должен пойти разутым по снегу. Люди это обещание не знали, а взялись судить, не таким я сделался в этом. Болезнь ученых отобрали, а взялись судить, как здорового человека. Одели, обули с ног до головы. Хотели, чтобы я с ними на суде разговаривал. Этого я не делал, а сказал: я с ученой стороны это все делаю. Считаю, моя дорога правильная.

    159. Я эту женщину Бондаренко в поселке Овечкино принял по своему умению, сам ее оставил. А мне об этом говорят. Женщина та, которую я принял, ходит. Как вы думаете, теперь мне идти в снег разувшим. Я пошел в степь в природу, там, где снег. Так я никогда не встречал, чтобы человек сам себя заставил разуться, и по снегу идти разутым. Это был мой жертвенный страх, я его делал на славу свою. А люди хотели меня за это судить. За меня была природа. Она заставит  наших всех людей за это, что я делаю. И назовут  меня, как это хочется людям, чтобы я был перед ними Господь Бог. Тогда я буду им, когда вода мое тело заставит по ней идти.   

    160. Вот это будут наши людские дела. Они меня окружили этим добром. Это будет, мы дождемся этого времени, когда Иванов оставит материк нашей планеты земли. Он физически переселится, будет жить на воде между бушующими волнами. Он забудет про наше все, что мы с вами делали. Да еще думали сделать, это наше умение. Мы танцуем, поем песни, но нас с вами ждут слезы. Не хитрость наша сделает в жизни пользу – наша мудрость. Она воцарится, она природу попросит от своего имени. Она повалит нас всех, зависимых от природы, от ее сил. Мы же в этом бессильные бороться с нею. Она же наша мать, всех нас родила, и заставляет по земле искать хорошее и теплое. Мы чем не удовлетворились, а взяли и пали жертвой.

    161. За эту работу, за этот труд надо нашим ученым, нашим людям брать на свои руки, и громким голосом кричать свое «ура». Браво, браво этому сделанному, этому достигнутому! Я, говорит герой, все делаю это через мозги людей. Они встречались, моего тела живого пугались. А я не побоялся ни природы, не побоюсь человека любой болезни, что он у нас такой есть. Мы, все люди, этим брезгуем. Говорим: эта болезнь, она переходящая. А, по-моему, в природе этого не было, и нет, это боязнь есть наша. Я люблю природу, все ее направления, и также расцеловываю человека. Болезни как таковой нет, есть в природе человек, сам он это развил, усовершенствовал эту болезнь.              

    162. А когда эта болезнь убила, он умер от нее. Я всех людей люблю, все они, по жизни, друзья, а, по условию, враги. Я для того это все делаю в жизни своей. Своим током убиваю любого врага на другом человеке. Это моя сила это делает. А раз я делаю то, что между людьми получается. Люди больные, совсем непригодные к жизни были. Я их желание хорошо знаю, что они хотят жить. Им кто-то про это самое рассказал. А больной, ему хоть кирпичом по голове ударили, лишь бы она у него не болела. Кто хочет в природе так мучиться. Как есть такие головы, как себе носят по десять платков. Ей от природы холод, а она не нагреется. Никогда у нее нет тепла. А ей сказали про Учителя, что есть такой-то человек. Обрисовали всю его жизнь.

    163. С ног до головы, это его вся внешность такая. Он так недаром в трусах, разутый по снегу ходит, это его сила воли. Ему говорят: пришла больная, просит здоровье. Учитель его не продает, а в природе так он дает. Любишь Учителя, что он у нас есть такой, хочет дать свое здоровье. А оно через руки передается, как шуба. Уходит твоя старая болезнь, а новое здоровье Учителя внедряется. Болезнь есть болезнь, а учение Учителя – учение. Он встречает любого больного своим поцелуем, с сердцем человека принимает. Ему никакая болезнь, которая есть, не надо. Он дело имеет с человеком, с живым телом. Золото всякое убирает. Говорит: очень много на тебе чужого природного. Ты живое убил, а мертвым огородился. За что тебя прощать. Тебя надо наказывать.     

    164. Это говорит Учитель нам всем. Раз сердце излечилось, им желчь излечилась, в которой был камень. Песок задним проходом прошел. Это небывалое. А калека без ног, умирающий ждет его к себе ради только здоровья. Она Учителя ожидает. А Учителя дело, он бы пешком к больному пробрался. Он хорошо знает про всех людей, они все больные, стоят в очереди, ждут у себя. Может, хуже от этой болезни, которой не было. А сейчас участился на нас, на людях, враг, это рак. Ему никто не помощнике, он дюже для человека есть хитер. Садится незаметным на теле грибком, долго сидит, укореняется. А когда силу свою возьмет, тогда удержу нет. Рак человека съедает. А когда человек учением Учителя занимается, в полноте все слова выполняет, у него эта болезнь не прогрессирует.

    165. Он свое тело пробуждает природой, воздухом, водой и землей. Я для этого рожденный в природе. Если я одного человека излечил, то есть дал ему здоровье, то я дам многим. Это не мои лично силы делают, чтобы человек больной был в природе здоровым. Всему дело есть воздух, вода и земля. Что они породили, то они и уберут. Сталь – это есть все, и та ржавеет. А болезнь есть это только начало, конца совсем не видать. А Учитель этого врага снимает с пути своими руками, своим телом током убивает боль. А в воздухе есть такие бациллы микроскопические. Когда они внутрь попадают, мгновенно атмосферу внутренности человека делают бодрой, то есть здоровой. А в воде надо всем людям купаться, ибо она много дает славы.

    166. Я этот путь делаю сам. Это было в Овечкино в коммуне. Я был там на постоянной работе от Ростовской районной ОРС. Мне пришлось по хуторам ходить, я ходил без головного убора. Меня встретил член этой коммуны, пригласил в свой дом. Я думал, зачем? А у него была уже цель. Я зашел в его кубанскую хату, по ходу направо была печь. Я – туда, а мне кажется, там что-то живое ворочалось. Я спрашиваю: что это такое у вас на печи? Мне говорят: «Мама в лихорадке там в шубе лежит, мерзнет, никакого тепла». Вот зачем он меня сюда привел. Я велел маме подняться. Она с шубы вывернулась. Я ищу причину этого всего, в чем тут было дело. К ногам, а она на себя десять чулок надела.

    167. Женщина не старая, чтобы сказать, она отжила. Я решил ей в этом помочь. Разул все ее чулки. Попросил у невестки холодной воды. А на дворе филипповская зима, землю снегом накрыло. Все люди от нее бегут. А я один – к этому, свой любимый дух. Я уже с природой дружил. Много времени не работал, а ходил по природе не таким, как все люди. А сюда сам областной здравотдел, он так мне на мое предложение сказал, чтобы я ехал в колхоз для того, чтобы колхозников лечить. Я его добрую волю выполнял. У меня не порошки помогали, а холодная вода. По снегу силу телу давало. Эта мать пугалась, она сроду не мыла так ноги, как я сам взялся за это дело.

    168. В природе вся такая сила. Она любит мои силы, им крепко помогает. В этом всем роль моя была над любой болезнью. Я помыл ноги, а у нее они загорелись жаром. Я говорю матери, как человеку, чтобы она шла на снег. Она меня слушалась, верила одному приему в жизни. Она никогда на снег не становилась. А сейчас мать как по комнате в хате, так она на снегу. А он чистый как никогда лежит на земле. Я, говорит больная малярией, постояла, подышала, и в хату пришла. Взялась готовить такому человеку завтрак.                

    169. У нас были яички, сало было. Я жива, сама это сделала. Мое в этом деле начало. Этот человек, он был с Ростова. Кого только он ни принимал, ему люди не давали отдохнуть. Он день на ногах ходит пешком по хуторам, а ночью с людьми. Ему это Бог должно дал так.

    И сейчас я этим поездом еду. А меня ждут в Москве с большим желанием. Никто не хочет в жизни своей мучиться. Мы проехали Мичурин, едем в Рязань через Ряжеск. А потом пусть ждет Москва.

    170. За что она, то есть природа, меня вознаградила. Я ведь родился в такой отсталой деревне, где мужики через землю богатели. Они строили свое родное благополучие, развивали в природе частную собственность. Я тоже родился в семье хлебороба. Меня встретила не так, как всех встречала природа моя мать. Ночью в бушующем снегу родила. Мой был ангел, по святому писанию, 7 февраля по-старому, а по-новому 20 я народился. Мое имя Порфирий, которому люди стали поклоняться. 

    171. Ежедневно на него смотрели. Он был сын одного шахтера Корнея Ивановича. Он не жил свое время хорошо, всегда физически боролся, малограмотному пришлось родить сына. Его, как человека, встретила школа церковноприходская. Она ему раскрыла в голове цвет. Он увидел на книге первого человека Адама, и вторую женщину Еву, как они раз умножались своим хозяйством. Им было перед Богом мало, им надо было больше. Он старался вместе с Богом больше заиметь. Мы с вами без Бога не обошлись, чтобы не родить у себя убийцу человеческой жизни. Бог этому всему помог. Матери сделать для своего сына, а также Бог отца сделал своему сыну.

    172. Бог создал и вора, другого человека. Делец всей хитрости, тоже помог в этом Бог. А торговец или торговка на базаре крестила голову. Она так же, как коммерсант любил обдуривать других не коммерсантов. Так что дом для жизни построен вместе рядом с Богом. Без него частная собственность, она развивала до самого царя. Короли тоже Бога не забывали свой народ заставлять. Эту ложь признал только Ленин. Он заставил бедноту с буржуями, кулаками поделиться. Взять в свои руки такой закон. А в законе режим дюже тяжелый, что нельзя будет делать. Человек зависимый от условий. Ему надо, а он не знает, где брать.

   173. Бог человеку построил завод и фабрику. Также с Богом строим церковь, тюрьму и больницу. За что Бог прогневался, и стал их за это наказывать. В природе было все сделано человеком, чем Бог не радовался. А сейчас люди образовались скептики, они не верят своему Богу, а тому, что люди создали при нем. Эти неверующие взялись, как за свое добро, даже с людьми верующими воюют. Убивают за что, спрашивается? За чужое, за природное. А чтобы это все помогло, этого мы не видели и не слышали. Человек как жил на земле, за свою собственность убивали, так и сейчас за землю идет война. Разницы нет никакой, только есть одно-единственное. Надо было жить, а мы умираем.           

    174. Это не мы есть люди в природе, а природа, родительница всему этому. Раньше так было человеком введено в жизни. Падает зернышко из закромов на землю. Хозяин видит свою беду, не прибыль, а убыток. Говорит сам себе: «Господи, благослови нагнуться, труд для этого заложить». Хозяин нагибается, это зернышко берет щупальцами, поднимает его в закрома обратно. Тут он с радостью промолвил: «Слава тебе, Господи, прибыль получилась». А когда у хозяина курочка снесла яичко, хозяин его увидит в насесте, как он радуется этому яичку. Берет в руки, сам благодарит за первое появившееся яичко. Он не одним яичком радуется. Приходит время, надо коровке телиться. И вот благополучно, мать все это сама сделала. Теленочек прибыль свою дал, или жеребенок.  

    175. Все это делалось человеком в природе Богом. Приходит утро рано, себя солнце показало. А мужик встал, смотрит на него. Говорит: «Слава тебе, Господи, день начался». А сам с Господом Богом поймал курочку, ей головку резал без Бога. Сварил этого супа целый чугун, тоже поблагодарил Бога. Надо садиться за стол. А там уже ему, как хозяину, положили резаный на куски хлеб, ложку положили. Он заслужил, что-то в этой семье сделал, тоже надо помолиться Богу. А когда наелся, полный живот набил, благодарить Бога надо, он делал человеку аппетит. Казалось бы, это все делалось не Богом, а человеком, да еще каким.

    176. Сейчас люди уже ему не верят, а живут по-своему, по людскому. Они без того не остаются, что было раньше. У них большая прибыль общая создается или на земле, или в курятнике, или в животноводстве. Где за свою смену у человека может не одно зернышко валяться, и не одно яичко сразу птичница обнаружила, да и теленок может не один появиться. А лошадка наша уже для хомута не в моде мужику встречаться. Человек встречается, он тоже каждое утро встает. Он для колхоза, не для себя лично, всегда поел сладкого он. А солнышко поднялось, прозевал человек. А за завтрак он сумочку захватил. Знает время такое, надо завтракать не одному, а коллективно.

    177. Без всякого Бога садятся, и молча, кушают. Один – свое, а другой – свое. Хлеб покупался, может, одной выпечки. Также яичко колхозное,  колбаса производственная. Все это мы сами сделали. Мы тогда порадуемся, когда поедим, много поедим сладкого и жирного. А потом оденемся в хорошую фасонную одежду. Перед другим, перед неимущим себя показываем. Это я, говорит человек, сделал сам, или какой дом построил. Раньше мои прадеды этого не имели. Они все были индивидуалисты, собственники, все делали с Богом. Теперь говорит коммунист. Я в Бога не верю, верю в свои руки, голову, ум. Если начинаю что-либо делать, знаю хорошо, что это мне принадлежит сделать. Я без Бога все сам делаю. Не говорю, что это он дал.

    178. Автор спрашивает. Скажите мне, пожалуйста, чье это все, и где вы его взяли? В природе своим трудом сделали, так же само добывали. Землю не сохою пахали, а трактором. Не косою косили, а комбайном. Тогда люди не такие были совсем, у них в голове не сидело то, что сейчас. Мы с вами также руками делаем, на колеса перешли. А сейчас все делает машина. Раньше физически добывали, воевали, а в данное время об атоме соображаем. Только вот одного мы не добились – свое сердце не выходили, чтобы оно у нас не старело и не портилось. А всегда оно было молодое, здоровое и закаленное, как у 25-летнего человека. Этого мы с вами не по части здоровья не сровнялись. 

    179. Что в капиталиста, то делается в коммуниста. Рак, как болезнь, прогрессирует своей силой. Мы на это средства не имеем, и нет человека, кто бы был помощник этому. В этом деле не нашлось, нет таких людей, не нашлось никого. А сейчас человек нашелся, делает дело. Кто моим добром интересуется делать, тот не подвергается никакими заболеваниями. Надо будет обязательно учение Иванова воспринимать. И надо будет делать то, что будет человеку польза. А когда человек от человека получит пользу, то тогда-то и будет человеческая жизнь. Человек будет надо людям, он человеку дал пользу одну из всех нас живых людей.

    180. Мы оставили позади своим поездом город Рязань, взялись за наш столичный город Москву. Она нас приглашает всех, чтобы мы приезжали и давали свое предложение. Василий Иванович дал свой совет Иванову Порфирию Корнеевичу, чтобы обратиться к Петровскому, к хирургу. К тому врачу или министру, которому времени не было Иванова принять. Иванов свое сделал по своей практике, и через шесть дней вернулся назад домой ухаживать за коровкой, помогать своей супруге. Молочко любим поедать – любите и ухаживать за коровкой.

    181. Я как автор слов «Закалки и люди». А союз писателей Ростовской области прочитали труд мой, взяли сами в издательство «Знание» послали. Я приехал в Москву, захожу в этот отдел. Мне отвечает женщина, девчонка. Она даже не прочитала, а ответ за свою подпись дала. «Я, – говорит она, – и не прочитала, только глянула, что это неподходящая нам такая работа. К нам поступают труды научные, обработанные, как яичко». Я говорю серьезно мужчине. Как же быть с мыслью. Куда ее денешь, если она рождена. То посоветуйте, куда дальше обратиться.

    182. А вы в областное издательство обратитесь. С Москвы люди посылают труд, написанный Ивановым. Это его практика такая. Он делает то, что будет нам всем надо. 23 октября я оттуда с Москвы выезжаю. Ничего не добился. А свое, что нужно. Принимал людей, люди остались довольные. Я им дал здоровье. Такую женщину для практики принял, она никому уже не была нужна. У нее две дочери, обе работают. За ней надо уход. Учитель не Христос, дунуть в человека, чтобы он был здоровый. А Учитель когда посмотрел на забытого всеми людьми этого человека.

    183. Принять я приму, дам ей силы. Но кто будет ей физически помогать? Дочь говорит: «Мы обе будем ей ноги мыть холодной водой». А потом она сама должна устно делать. Дело Учителя научит, что надо сделать, чтобы она лучше чувствовала. Чтобы ей делалось не хуже, а лучше. Так и сделал Учитель. Эта больная уже у него на учете, он про нее не забывает, а все думает умом. Как можно забыть про это самое, если был безнадежный, а теперь заживет, будет жить. Я без этого из Москвы не уезжаю. Сам наметил описать. Этот поезд, который привез, он же меня обратно везет в 7-м вагоне. О чем только  я им ни рассказывал.     

    184. Особенно не забыл им, пассажирам, как меня ученые люди признали на земле Богом. Я принимал людей, давал им свое здоровье, как уже говорилось. А меня Бобренецкая милиция от этого забрала. У меня обнаружили деньги, я их собрал. Мне давали сами больные, они все отдали. Но этому быть. Надо опознать меня народу, чтобы я не был перед ними Богом, а был человеком таким, как я есть сейчас. Из Москвы получил одно и другое письмо. Я вам их напишу в истории, чтобы знали так Иванова, как никогда полезным человеком в природе.

    Первое письмо. Здравствуйте, наш дорогой Учитель! Большой вам поклон, дорогой Учитель, от москвичей. Дорогой Учитель, большое вам спасибо за ваше лечение, которое я получила от вас.

    185. Я была у вас на приеме, дорогой Учитель, на Болотниковском б-р., 44. Не в последний раз, когда вы были, а перед этим. А в последний раз я, к сожалению, не знала. А так хотелось видеть. Ведь когда я увидела вас, дорогой Учитель, первый раз, очень растерялась, меня било, как в лихорадке. И я толком не могла вам рассказать о своих болезнях. Но, не смотря на это, мне стало лучше. И те болезни, о которых я вам говорила. Например, у меня болят суставы, болит желчный пузырь, с которым я лежала в больнице. И мне хотели его оперировать. Но, так как я была дважды с инфарктом сердца, врачи побоялись, и отложили до следующего приступа. А теперь после первых разгрузочных дней – задним проходом, я даже испугалась. Сначала, как грязь, а потом очень много отходило желчи, которая меня облегчила. Ведь врачи говорили, что желчный пузырь забит полно песком или камнями, и поэтому у вас такие большие приступы.

    186. И лечение – это удалить пузырь. Но теперь я стала почти все кушать, когда до этого эту пищу нельзя было есть от болей. Стала меньше одышка, и я стала ходить нормально. И даже из магазина ношу продукты в весе 4 – 5 килограммов, и поднимаюсь с ними на 5-й этаж. Я вам, дорогой Учитель, говорила, что у меня в левом боку, в животе выше паха шишка, как куриное яйцо, она меня немного беспокоит. И очень беспокоит на ногах, за ухом, и на шее, и на носу, это экзема. Чешется, и от этого наверно болит голова, и шум в ушах. Прошу вас, дорогой Учитель, подкрепите, помогите мне в моем здоровье в жизни. Дорогой Учитель, если можно, помогите моим детям в здоровье и в личной жизни. Дорогой Учитель, простите, что я у вас так много прошу. Но я когда у вас прошу, куда бы я ни шла, и вы со мною везде мне помогаете.

    187. Спасибо, мой дорогой Учитель за все ваше лечение и заботу о людях. Еще раз, и тысячу раз большое вам спасибо, дорогой Учитель. Выполнять, я выполняю, как вы мне сказали. Но в субботу под вечер у меня побаливает печень. Я выхожу тогда на балкон, как вдыхаю воздух, становится лучше. Но тогда я вдыхаю не два раза, а три или четыре раза. Так можно или нет? Если можно, как-нибудь сообщите. Дорогой Учитель, извините, что я не поздравила с праздником. Теперь, 10 ноября, поздравляю я вас с прошедшим праздником Октября. Желаю вам здоровья, терпенья в вашей жизни, долгих лет жизни. До свидания, дорогой Учитель. Услуга ваша больной Голициной.

    Теперь второе письмо. Здравствуйте, наш дорогой Учитель. Привет и низкий поклон от москвичей. Дорогой Учитель, получила от вас письмо, которому я очень была рада.

    188. Вы, дорогой Учитель, ответили на мое письмо, в котором я вас просила о подкреплении. Тысячу раз вам спасибо за ваше лечение, с которым я стала здоровая. Меня даже по голосу узнают, что я стала крепче и здоровее. Спасибо, дорогой Учитель, что с вашей помощью я стала совсем живая. Дорогой Учитель, теперь, как вы мне писали, сделаю настой воды, и выкупаюсь три дня подряд от экземы, которая меня беспокоит. Дорогой Учитель, просим вас, дайте мне здоровье и благополучие, моим детям в работе и личной жизни. Дорогой Учитель, помогите, не забудьте про нас грешных. Я всегда с вами, и вы у меня стоите всегда перед глазами, как дорогой целитель. Дорогой Учитель, простите, что не так я, может быть, пишу. Но я в своей радости и не знаю, как вам описать. Я звонила девчатам о своем здоровье.

    189. Они очень рады, и все мне подсказывают, как и что. Очень хорошие они люди. Дорогой Учитель, до свидания. Будьте крепким и здоровым, наш дорогой Учитель. Целую вас, ваша Больная. Еще раз вам спасибо за вашу заботу о людях. Москва. М 209. Ул. Керченская, 6, кв. 159. Голицина О. И.                                                           

    Вот я и дома. Закончил это все писание о нашем поезде «Тихий Дон». Я написал труд вступление «Закалка и люди». Обратился к знающему врачу психиатру в дорожную больницу Ростова Холодному, чтобы он наложил рецензию. А он меня с ним послал в Москву в советскую науку в «Прогресс». Я туда послал сказку и другие стихи.

    191. Если это потребуется людям, особенно 3-му съезду. Колхозникам свою направил просьбу, чтобы народ дал свое решение о пользе закаливания организма человека, чтобы он не простуживался и не болел. Вот что нам ростовский поезд, Иванова без всякого билета возил. Сейчас его везут в Армению в Ереван. Надо и туда поехать, надо там зажечь тоже такую самую спичку в коробочке. А это будет про меня, про такого человека, кто свое зернышко, найденное в природе, сеет на людях. Это будет, и обязательно будет. Иванов, это человек, он практически завоевал, добился от природы. Он ею сам окружил себя, ею одно время живет.

    192. За это все, что я проехал в поезде «Тихий Дон» 17 октября, бригаде выношу большое-пребольшое спасибо, за все ко мне услуги. Писал я, пишу, и буду писать.

 

Иванов

1969 года 24 ноября

 

Набор – Ош. 2013.03. С копии оригинала. (1303)

Нет страниц: 27,65, 66, 67,190.                 

 

    6911.24   Тематический указатель

Плохое и холодное  25

Живой человек вечный  26

Рак  4,16,41,44, 51

Больница  44

Прием  44,163-167,167,168

Учитель и природа  49

Медицина  54,55

Учитель три года 10 месяцев  56

Учитель родился на Украине  60

Учитель история: Кировоград  68, 69,

120,121, 131,157

Идея Учителя  81

5 заповедей  88

Мысль, дело, ошибка  96, 97

Независимость  98

Одежда  102

Иванов судья  104

Учителю пройти по всем националь. 106

Холодное. Плохое 112, 114

Смерти нет  126,127

Правильное рождение  человека 127

Зависимость  130

Смерть  131, 132

Лечение зуба  139

Аборт  152

Болезнь  161

Лечение желчи  164, 185

Сердце выходить  178