Иванов П. К.

Водитель

 

1969.11.25

Иванов

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127).

 

    1. Это было в городе Ростове на Дону в автовокзале в диспетчерском окошке, где водители своих автобусов с путевками подходили отмечаться о прибытии и отправлении. Я как раз сюда вот пришел, стал спрашивать у водителя: ты откуда такой есть? Он мне свою местность сказал: «Я с Прочноскопса». Эту местность хорошо знаю, даже в нем был. Сюда попадают автобусы не с одной нашей области или района. Сюда в Ростов прибывают из многих других областей и краев, как вот Краснодар и Ставрополь. Они к нам везут своих людей, а мы им своих людей везем. Через 10 минут будет на Красный Сулин отправляться.

    2. А мне с самой Красноармейской улицы начал подсказывать. Я туда попал к врачу Холодному. Он мою рукопись читал, и дал свой здоровый совет, его, как труд, опубликовать. Я, не доходя до пригородного вокзала, увидел: электричка на Лихую отходит. Что мне оставалось делать, кроме как такси взять и догнать. В… надо догнать электричку. Где-то взялось такси, высаживает пассажиров. Я занял место, хочу, чтобы он скорее ехал. А он нацмен армянин свое недоверие ко мне представил, этот водитель такси. Он думал, что я ему не заплачу. В машину сел другой пассажир. Я вынужден был по требованию водителя достать рубли и обнадежить водителя проездом. А другому пассажиру приходилось догонять общее такси. Мы едем, спешим в два конца. Я смотрю на счетчик, где выбивает копейку, а он испортился. Он работает на глазок. У водителя одно – не повезу до тех пор, пока деньги не отдашь…

    3. Мы помчались быстро. Я у водителя спрашиваю: почему счетчик не работает? Это ему зачем, он за копейку возит. А я ему говорю, как водителю, ты меня знаешь? Он про меня слышал, как есть такой Иванов, а видеть не приходилось. Так вот теперь мы с тобою рядышком едем. Я тебя могу спрашивать. И заставлять, чтобы ты к сигналам присматривался. И свое брал догнать электричку. Водитель на все пары бежал, но пассажир водителя сменил адрес на полпути. Автобусная станция взялась своим отправлением на север. Мне приходилось в автобус садиться без билета. А проводника на это время не было. Это перед тем, что надо отправляться, было всего-навсего четыре пассажира, да я был пятый. Водитель посчитал всех пассажиров, и тут же про меня не забыл. Водитель сказал: это наш. То есть сулинский Иванов, кому надо будет ехать. Он сейчас находится в своих мыслях. То ли поехать в Москву самому, то ли передать. А про воду не забыть. Воды больше, чем находится материка.

    4. Мы едем по городу к аэропорту. Нас не нежит водитель. Он гонит вперед, чтобы любую автомашину обогнать. Это было водителя на четырех колесах с мотором. Его знание, умение нажимать педали. Я еду этим автобусом не порожним и не с вещами. У меня в руках пакет с написанным своим трудом. Я закалка-тренировка. Нахожусь не так, как все живущие люди. Я не об этом думаю, что думает любой в своем автобусе. Стал говорить об этом писании. Оно говорит про зависимого человека. Они не так живут в природе. Их дело родиться в природе живым, а в процессе надо сделаться мертвым. Разве водителю тому или другому нравится. Он никогда не откажет по своей дороге. Ему подняли руку, он увидел это. Но он не знал, что будет с этого. Я говорю про закалку, она нам нужна больше для того, чтобы не бояться природы. А тут рядом про это знают, надо доставить эту рукопись через обком.

    5. Мы стараемся без водителя помочь этому делу. А их по дороге сколько, этих водителей на своих разных машинах. Не одно направление держат. Я услышал разговор двух сидевших на своем месте, их что-то такое заставило. Один другому сказывают. Для всех людей нехорошо, на нашей земле большое изменение, в этом году не будет урожая озимых. Говорят люди, их тоже слушают люди, только никто не знает про это точно. А вот я им про свое письмо не сказал бы, но пришлось обрисовать про него, куда я его направил по назначению в Ростов, областное управление. Я так писал про эту стихию. Спрашивал: как вы, то есть люди, зависимые в природе, себя подготовили свой большой недостаток встречать? Мне сказали: так мы своей техникой подготовились брать много, но не мало.

    6. Много, но не мало. Природа этим не радуется нашим. Только что говорят, заболел человек, уже он умер. Разве не в процессе это все между нами получилось? Раньше гробов таких, таких могил не было, уряженных в цветах. Мы это все сами в природе сделали. Даже сама природа по этой части говорит нам, людям, чтобы мы к ней, как источнику, не лезли. И так мы за нею не ухаживали, как мы сделали с природы снасть, оружие. И начали землю беспокоить, она нам не каждый раз ежегодно хороший урожай давала. А сейчас знаете, как мы яичницу жарим на сковородке. Сало ножом нарежем, яичек набьем, и на огне живо жарится.

    7. Весь ваш аппетит, как не бывало. Садись и кушай, как свою. Только кушай досыта. А ты только покушал. Стал делать передышку, у тебя небывало стало падать. Ты знаешь хорошо, что у тебя есть надежда на то, что у тебя есть. Ты надеешься и на это, и на другое, а конца этому всему не видно. Нынче кушай, завтра кушай. Не один раз, а по три раза, да по четыре. Организму твоему когда-то надо падать. То есть терять себя нельзя нигде. Водитель на своем месте, он смотрит по сторонам, нет ли какого-либо человека, забравшегося сюда, и он нуждался проездом по этой дороге. Эта вот машина может любого человека, лишь бы только он захотел. Сейчас люди все на колесах, особенно зависимые в природе, им ходить по природе очень тяжело.

    8. Водитель этой машины свое дело знает. Из Красного Сулина он едет на Гресс. А из Гресса на восемнадцатый, а из восемнадцатого – в город Шахты. Из города Шахты через каменоломню по Персеяновским степям возле сельскохозяйственного агрономического учебного заведения, через Хатунок, и в Новочеркасск заездом. А когда водитель оставляет эту автобусную станцию, у него одно… по этой территории. Люди нуждаются проездом и в Ростов, из Ростова. Да где ты не будешь нуждаться, если только нужно что-либо купить для себя хорошего в жизни. Мы с вами для этого живем, хвалимся этим, приобретаем у себя средства существования. Смотрим направо и налево по сторонам. Мы видим, на себе хорошая одета одежда. Да чувствуем, чего ты терпишь до приезда твоего домой.

    9. А уже когда поставишь своего этого коня в порядке со всеми условиями. Как это делалось, делается, и будет в любом месте водителем. Он смотрит на машину, он видит не одну проходящую по этой трассе. У него на это дело большая память запоминать других людей. Водитель по условию есть коммерсант. Он без прибыли на этих колесах не водитель. У него такой … между людьми. Видит, знает по буквам, откуда едет эта машина. Сейчас государство выкачивает средствами. Она человека заставила с этим водителем, кто везет Иванова без билета. Он тоже стоит, наблюдает за каждой встречающейся с водителем машиной, какой только марки нет, и откуда это есть машина. Может своей … заинтересоваться инспектор, если он стоит на стороне этого всего. Кто знает, что эта машина крытая везет.

   10. В этой машине весь водительский секрет. Он на ней так умело ездит, может проехать в любом профиле. Если этот водитель с… машина не его лично собственная. Машина есть достояние народное, также и человек достоянием живет для народа. Я езжу по вот этим автобусам, не с одним водителем встречаюсь, или встречался, и буду должно встречаться, как победитель природы и Учитель народа. Хочу сказать про водителя. Какой он маленький человек, а права имеет большие. Захочет, и в любом месте остановится. И кого захочет, того он возьмет. Я сажусь на эту машину через посадочного дежурного, чтобы водитель меня знал. Я езжу с водителем не на рынок природу продавать. Я хочу добиться своего кипучего места, которого люди не знали, и не хотели за него браться. В природе родиться самородком не таким, как был полководец Суворов.             

    11. Он воевал, он имел солдат, он с ними отвоевывал. Я эту полководческую дорогу не искал и не ищу. Имейте в виду, и не буду искать. Но вот этим водителям, которые знают меня, и берутся собою. А я говорю всем. Хотите жить – по моему вслед идите. Не хотите – не мешайте. Мне ваше временное явление. Что вы будете иметь к 2000 лет жизни нашей. Водителя этого не станет, он сойдет с колеи. А другие не такие его заменят. Как вот я в поезд саратовский вошел. А за мною гурьба людей. Одни пьяные, другие больные, умные и дурные. Всем хотелось знать: а что это за такой человек. Я им на это слова не промолвил, а им желалось поговорить. Только умница одна с хорошей мыслью пришла. Я ей, как любительнице, все подробно рассказал. Говорю, называю деткой, даже дал письмо московское принимать. Я был этому прав.

    12. Водитель – это человек односторонний. Лежащий на земле дуб, распиленный на мелкие кусочки. Они взрываются, сами уничтожаются поодиночке. Так что этому началу будет конец. Мы эту частицу сами уничтожим атомной продукцией. А то, что мы не делаем, его у нас не принимается. Оно не в жизни есть. Это будет перед человеком одно спасение. Я, говорит человек, сделался в природе независимый ни от кого и никак человек. Это моя терпеливая в природе жизнь. Человек едет в Саратовском водительском поезде, он об этом деле слушал. Он говорил, что я не ел никакой пищи. Доказывает, что мы с вами. Не с Саратова эта история началась. Мы с нею встретились в Красном Сулине. Он с нами говорить не хотел. А время шло, поезд по дороге мчался.

    13. Это было надо, история этого требовала. Люди устрашались, их это не удивляло. А поезд на месте не стоял. Как нам этого хотелось, чтобы мы сменили свой поток. Я, говорит он, один на свете такой. Все наши люди хотят одного, и хорошего, и теплого. Нас правда из всех поразила. Она говорила про всех нас. А местность оставалась и встречалась впереди. Наш водитель этого электровоза видел, и предугадывал вперед, что будет дальше. По словам сказано нашим вождем на всесоюзном съезде третьем колхозном. Правительство всем колхозникам не пожалеет средств послать технику. Большое количество тракторов, комбайнов, также машин, и других нужных частей.           

    14. Все это будет нам надо для того, чтобы мы природу заставляли, умело от нее брали много продуктов, и качественных. Правительство не природа. Административное лицо в этом над человеком. А человек есть природа, живое существо, рожденное природой для того, чтобы жить. Он нами встретился для жизни. Его родители не так с ним в процессе поступили. Взяли по возрасту да пихнули, как небывалого человека. В этом не сказали ему, как таковому лицу, чтобы он об этом знал, и готовился в этом встретиться. Я не думал никогда, чтобы это со мною встретилось. Без всякой такой силы, воли я не смог у себя сделать. Моя такая в природе жизнь. О ней много и долго думал.

    15. Но чтобы делать мне, такому молодцу, я ничего не сделал. Меня мой страх обнимал. Да неужели это будет, я с этим делом встречусь? Разве будет можно такому оставаться. Я же этого никогда не делал. Меня природа заставила, она объяснила, кто я таков есть. Нет, и не было в жизни человека. Мы на каждом этом месте любили слушать про такое хорошее прибыльное дело. Нас с нашим водителем встречало время не так, как это хотелось. А потом мы решили приехать с хорошим таким всем в наш донской город Ростов. Проводница сказала. Нас никогда в жизни своей, сколько ездим от Саратова до Ростова, на первый путь принимали. Я тоже стремился выйти из вагона, но меня едущие дети задержали. Я матери двух детей своими руками ссадил, и в эту минуту радио прокричало. От Москвы до Сухуми поезд через пять минут отправляется.

    16. Я ищу этот поезд, на какой пути он стоял. Пробираюсь не легко, а быстро. Люди всякого характера встречались, хотели моей посадке в этот поезд помочь. Мы искали бригадира этого поезда. Нам говорят, что иди по нумерации дальше. Я иду, смотрю на контролеров, они тоже хотят мне в этом деле помочь. Я еду в Ереван, он ждет давно по приглашению. А бригадир не выходит. Вдруг он небольшого роста абхазец выскакивает. А ему контролер говорит: он хочет до Сухуми проехать. Перед этим человеком такое дело происходило второй раз. Бригадир такому поступку не смог отказать, сказал свои слова: «Садись». Я, как с билетом, сделал быструю посадку в вагон № 7 мягкий. На проходе мне персонал этого вагона указал…место, чтобы сидеть на нем.

    17. А я этой участи не имел нужды, стою себе возле окошка. А на меня бросают такие слова, от которых приходилось легко отбиваться. Я им сказал. Не политик и не экономик. Я за полумесяц, за красный крест, за международное здоровье. А раз я за это стою, сам себя показываю, то извольте мне такому верить. А раз верить, значит, слушайте. Этого мало будет от меня слушать, что я хожу лето и зиму в таком вот виде. Я им, как абхазцам, таким нацменам, стал про это говорить. Я к этому вот делу прибавил новое дело. В себя, как организм, не набрасываю никакой пищи, никогда и никак я не кушаю. Тут были врачи, их эти мои слова по этой части крепко заели. Они обрушились со своим. Как же так, стали у меня спрашивать, как у человека не такого, как все. Они этому верили, соглашались, и хотелось им добиться по этой части, что это было никак невозможно, чтобы человеку не кушать.

    18. У них оставался вопрос: «Как же жить?» Этот инициатор берет свое слово, и начинает людям свое доказывать. Он берет человека одного из всех. Мы его каким родили? Живым, энергичным. Помните, как он закричал. А мать его родная скорее …, ей стало жалко малыша. Он от материнского ухода забывался, и крепко уснул. Что его заставило это делать? Природное условие. Он у нас не рождался таким, как мы поделались. Такими, как вот сейчас, умными и такими дельцами. А раз мы ушли от прошлого, пришли к данному, то уже не то, что мы имели. Нас заставляет условие. Мы сначала так не кушали, и не встречались с таким видом. Нас экономика привела, показала каждый день это руками делать, и глазами смотреть. На ногах мы ходим, и носим груз.

    19. Про это все наше сделанное, что мы в процессе этого дня сделали, то нас, как переднего вожака, кормит. Мы знаем, мы делаем, надеемся на это все, что оно нас спасет – это наша одна неправда. Мы сначала, когда нас народили, то у нас не было, чем кусать. Мы не в силах были пожевать, да со слюной глотать. У нас даже не было желудка, в чем эту пищу, которую мы с вами сейчас едим. У нас с вами есть такая человеческая сила. Мы без этого куска жить не сможем, и также без этой одежки. Мы считаем: это все наше. А раз наше, мы должны поедать, только что. А людям это не нравится, они этого не смогут сделать. Наше дело такое: больше туда по-русски набросать, да слаще, да жирнее. И теплее, чтобы было хорошо, это такая наша одежда. Я им говорю про самого себя. Хуже и холоднее от меня никто в природе не живет.

    20. А все моему так завидуют. А сами не хотят этому подражать. У них, всех людей, большое недоверие. Это только я один такой на белом свете. А другие все боятся, на себя надевают цивилизованную одежку. Чего только в этом человек ни придумал в своей жизни. На своей голове национальной носит. Это его такое фасонное одеяние. Я не приучил так без всего оставаться. Я человек, да еще какой я есть сам защищенный человек. У меня для жизни не одна водительская рубашка или картуз. Я могу носить на голове и шапку, и шляпу.

    Мне не верят, не хотят понять, что это можно делать. Вы же видите, какая моя есть рубашка. Это природа. Она меня своими качествами одела. Это воздух, вода и земля – три тела.

    21. Даже меня в этом кормит. Она же есть дом, хранительница.

    Меня моя мысль такая встретила. Почему это так, что люди одеваются, кушают, в доме живут, а сами в этом помирают? Пусть это буду я. За моих тридцать пять лет существования я должен умереть тысячу раз. Я жил, живу, и буду жить в природе за счет ее таких качеств. Мое дело – наблюдать за ними, как будет надо хорошо. И к хорошему, и плохое должно показать.

    Мне женщина проводница из Горького сама, она мне показала это место, я дал согласие его занять. А в это время люди собирались, и старались узнать истину. Я им про нее рассказывал, со мною приключилось очень много таких встреч. Меня как такового обрабатывала общественность г. Москвы. Психиатр доктор медицинских наук задавал вопросы.

    22. Все слушали, старались посмотреть, что будет дальше. А у меня не одно это. Я подковался под это дело, говорю им. Этот ученый Лунц задает вопрос, спрашивает про тайну: «Она у тебя есть? Куда ты денешь, если умрешь?» Я ему говорю. У меня никакой нет тайны, есть одна истина. Сбоку меня становись, и делай то, что будет надо. Раздеваться умеешь, шапку снимать, также сапоги. Это будет вся моя тайна. Он говорит: «Да я умру». Все засмеялись. Интересно каждому человеку, он старается что-либо спросить. А водитель своего дела, он одно – своим пробегом оставляет … и Кущевку. А в Сасыкино стал, вынужденная была остановка при свете. Нашим людям до самого переднего вагона. Люди наши знали об этом, видели его тело. Он с радости свое передал. Но организованность не такая была, как в нашем купе. Окружили нашего вагона люди.

    23. Среди них были врачи, химик, инженер. Он просто удивлялся такому голоданию. Я правильно говорил, что я не употреблял никакой такой пищи. Они мне не верили. Я их заставлял брать с собою мешок, или нагрузить машину. Все равно тот человек, который будет кушать, он останется, он потеряется. Усталости нет в этом. Это наука, из всех наук наука. Можно сказать, Богова. А Бог то Бог, не будь сам плох. Вот что я им свое ввел. Они старались доказать моему всему, но у них индивидуальная защита. Они верят прошлому предковому явлению. У них продукт питания, пища на первом счету. Это их, по закону всего развития, вся надежда на это, для жизни спасение. Также одежда с чего зря не делалась. С самого начального сырья, с нитки.

    24. А она по кустарному труду тянулась с прядева руками. И многими нитками ткалась в берде, на станке делался холст. А из него творилась одежда, чем человек своим телом красовался. Он весь год напролет старался это делать. Эта система получалась через тяжелый труд. Также человек жил в землянке каменной, а накрыта была землей. Но мысль его заставляла уходить. Все он для этого клал, собирался. Готовил у себя средства, которыми старался человек для себя сделать по последнему слову дом, как делали все наши люди на земле. Они боялись природы, шли со своим телом на рожон. Всегда огораживались словами. Это им все давал Бог, они в этом заслужили. Я, говорит Бог, этому всему вашему не радуюсь.

    25. У меня есть то, что у вас тоже есть, но оно скрытое. Такое же самое, как у меня, это ваше тело. Вы не хвалитесь им, а показываете чужое природное, совсем не одушевленное, а мертвое. Мы, все люди, кроме одного меня, живем так. Одно время радуемся, как никогда. Но эта наша радость окружает тогда, когда у него есть, что покушать. Он ставит на стол, им одно время питается, то есть он этим живет. У него есть, он ежегодно приобретает. Хочет сказать нам всем. Это он для этого делает, трудится, чтобы за счет этого одно время пожить, а потом умереть. Это вечные материнские слезы. Она рождала человека для данной жизни, чтобы жить в природе не плохо, а хорошо. Человек для этого и родился.         

    26. Он про это только и думает, про имеющееся добро. Про то, чтобы у него было на этом месте, в чем приходилось жить.

    Я воюю в природе за самого маленького начального человека. Я не даю свое согласие на то, чтобы мы с вами так его рождали, как у нас родился сам без всякой нашей помощи. Способствовала природа сама. Она делала, творила все чудеса. На это был инициатор: воздух, вода и земля. А мы от этого своим добром, которое мы сами сделали в природе, ушли, от основного жизненного дела. Нас стали учить предки, стали воспитывать в духе нашего искусства. Мы окружили себя в природе не живым, как это надо. А мы окружили себя мертвым, неодушевленным, как это сделалось людьми. Одно время за счет этого пожили да полакомились, как это следует.

    27. А потом обессилили, и пали жертвой. Никто нам из наших водителей, всех живущих вожаков таких качеств не нашел. А они, эти пути, и раньше были. Лежала по земле прямая для человека дорога. Он по ней не пошел. А стал своим умением сворачивать с этой правильной дороги вбок. Стал по природе искать то, что ему было надо. Он за это все время нашел хорошее и теплое. Огородил себя им, и стал пользоваться этим найденным в природе добром один раз. Я, как делец, этому всему противостоял. Сказал людям. Мы не правы в этом всем. Так мы воспитали нашего цивилизованного ученого, инженера. Он научился многому нас, таких неумех, по своему историческому заставлять. Он не знает, что будет с этого дела.       

    28. Его дело одно – на этом месте не стоять. Мы очень много сделали, но мало из этого всего получили. Человек родился для жизни своей. А мы его взяли и завернули, повели по своей ученой стороне. Надо только трудиться, работать, за это будешь жить. Сделаешь то, что будет надо. Человек не родился, а мы ему приготовили окружать себя, чем ему приходилось жить. А мы взяли, да свернули, стали по уже протоптанной дороге ступать. История за счет этого всего как развивалась, так она и развивается на сегодня по природе. Мы в ней не рождены с куском хлеба. Мы с собою не несли тряпку. С нами не пришел дом, в котором мы живем. Водитель есть электровоза, он нас так быстро по этой дороге везет. Мы без всяких разговоров в нашем купе, но собрались меня такого …                    

    29. Как сказал один из химиков. Вы есть врач, а я химик. Он говорит, это не наше с тобою развитие. Я им говорю про мое появление сюда. Никто не знает моей мысли, зачем я сюда прокладываю дорогу. Я еду в Ереван, он меня таким в первый раз ожидает. Я еду по приглашению самих обиженных, больных людей. Они моего прихода все ждут. Я приближаюсь к своему. Говорят, что это будет первая от самого Ростова остановка. Мы здесь стоим всего пять минут. А потом мы будем со своим водителем пробираться на кавказскую станцию. Будем поворачивать на однопутную дорогу. Мы будем ехать возле Черного моря. От самого Туапсе вся наша путь лежит по-над морем, по-над водой.   

    30. Я эту воду боюсь как никогда, в нее ступать. Я об этом деле, о воде рассказываю, как про природу. С воздуха в воду идешь, как в хорошую теплую ванну. Я умею плавать, умею нырять, умею лежать на спине. Но боюсь чего-то. Есть такое в воде, как будто она тебя хватает. Я знаю хорошо про свой в природе поступок. Он не идет, и не охотится на живое. А для того он туда идет, чтобы там в этой атмосфере завоевать не временную жизнь, а вечно не умирающую. Вода не заставляет у себя физически человека делать. Она его не как всех принимает. Он поднимает вверх свои обе руки, перед природою сдается, идет вниз так, как это его допускает  сама вода. Она тоже имеет у себя живое энергичное.

    31. Ток, магнит, электричество. То имеется и у человека, подготовленного уже к этому делу. Я хочу сказать про то все свое имеющее. Этому были и против люди. Но такому в природе дельцу совсем не докажешь. Он прав по своему, его идея верна. Откуда он появился? Об этом никто не скажет. А это мы, все люди, свидетели, как он в своем году свой день рождения захватил. И с нами вместе жил, на ноги поднимался в нехороших таких вот условиях, а они такие были. Хотелось крепко, чтобы на столе было слаще, жирнее, и, самое главное, это больше. Мы жили в семье, этого не видели. А хотелось наесться досыта. А потом как другие делали после еды. Одевали теплое и хорошее. Мне этого не давалось, за счет чего я так жил, и рос вверх.         

    32. Моя жизнь в недостатках поднималась. Она себя показывала деревенским парнем до самого труда в шахте. Меня, как мальчика 15 лет, моего здоровья. Нас, таких молодцев, двое было. Один вагон 1000-пудовый в день грузили. Я встретился физически с этой тяжелой работой. Меня такого перебросили под землю на плиты в брезбер. А потом катальщиком, санки таскал, вагоны гонял, отбивал, рубал зарубку и бурил, ходунком проходил. Итак, я практик шахтер, оставил очень много физического труда. И вместе не бросал сельское хозяйство. А потом ринулся в заводы. Сначала старший аппаратчик. Я такой был для них человек, они не захотели меня у себя держать, отобрали мое право на труд, заставили меня быть служакой. Царь меня призвал, к царю в Царское Село я ехал служить. А по дороге самодержавие рухнуло, чему мое здоровье не радовалось.

    33. И Временное правительство не удержалось, прогнали большевики, чем я радовался, как трудящийся. По моей мысленной жизни, я был большевик. Но меня, как такового в жизни, за мою справедливость не полюбила администрация. Посчитала, как будто я больной в этом деле человек. За мою идею я получил от ВТЭК от врачей 1-ю группу по труду инвалида. Что приходилось делать такому человеку? В природе искать выход. Меня стали встречать часто. Я их искал, и находил месткомы. Они меня сохраняли. Я по них от одного до другого приходил, им про это небывалое рассказывал. Они слушались, соглашались, и на мое здоровье выписывали. И я их оставлял, нахожу другой местком. А сейчас я еду для того, себя показываю, чтобы люди знали это дело, к которому меня сама природа вела.

    34. По всей дороге она оставила прошлое то, что наши предки имели. Они нас удержать не смогли. Во время нового строя сменили свое хозяйство. Мы стали на новом месте, на нашей фамилии хутор. Откуда мне приходилось учиться коммерческим человеком. Был частным торговцем, перебрался в город Красный Сулин. Я здесь в рабочем кооперативе продавал мясо рабочим, откуда попал в тюрьму. В исправительной колонии рубил лес, по своим заслугам был освобожден. Я не стала было уходить от физического труда. А пошел на жертву вдвоем с Федоровским. Наша двойка хотела природе доказать, но она оказалась сильнее, чем оказался я в своем труде.

    35. Она мои левого бока ребра об рельсы перебила. Я с вагона побился. Попал до Акулича в больницу, и стал смеяться от одного поступка. Меня оттуда скоро выбросила. Я встретился с Тарасовым, со строителем совхоза. Он меня знал, и взял завскладом лесным. Где моя работа показала перед ученым Воронцовым. Он меня учил писать с буквы, а считать с цифры. Словом, меня стали считать человеком деловым в хозяйствах. Я принял совхозное кладовое хозяйство так, как получалось. Надо без всякой ошибки. А меня директор Суязов хотел тюрьмой задавить. Я был мгновенно освобожден. Сам судья сказал: «Езжай куда-либо в другое место». Куда пришлось выбыть, и там, на Кубани делать операцию в работе.

    36. Удачно происходило в том месте, где приходилось выполнять. Я уже работал, и о работе писал. Моя работа происходила одно время по лесам и по рекам возле Черного моря. От Адлера до самого Армавира все лесные условия имел, в виду своей работы с лесными союзами. Работа моя была такая. Артелям отправлял клепку, лесоматериал и всякое другое. Мое дело было кооперация, торговля. И все же мене пришлось попасть к военным. Когда я эту работу провел, не грех попасть на любую другую работу, которая меня заставила, как будто я отказался от работы. Мне по профсоюзной линии пришлось шесть месяцев – я должен нигде не работать. Я это между людьми проделал, не поступал на работу, а учил людей, как будет надо, чтобы не простуживаться и не болеть. Я на это время в природе имел.

    37. Мне помогала в этом природа. Я любое заболевание излечивал своим учением. Я был людям полезный во всем. Меня хранили, особенно Иван Павлович Кобзин. Он был в постройкоме, меня как такового сохранил. Я свою имеющую одежду отдал шедшему по лесу старику. Он был для меня неизвестный откуда. Я его после искал, не смог найти. Закончил свой срок, со вниманием пришел к областному прокурору Кузьмину. Он меня послал искать работу, чтобы эту латку залатать. В природе так получилось, меня встретило Овечкино в Невеномысском районе,  куда я приехал с доверенностью работать. Я работал и помогал людям, таким калекам, от кого брал свои силы, давать им здоровье. А сейчас я по приглашению людей еду в Ереван.

    38. Очень страшно, не хочу смотреть на эту местность, которую мы вместе с водителем проезжали. Моя это дорога лежит вместе с водителем прямо сюда через равнины и реки, да через горы снежные к самому Черному морю. Моя это начальная в этом деле веха. Я иду по этой дороге, по которой мчится наш электровоз с водителем. Он не одного меня в этом поезде везет. Все люди едут по своим индивидуальным  делам. А я такой один человек в обряде. Вообще никто не согласился ехать туда, куда никогда не приходилось ехать. Тот человек взял, свое желание изъявил попросить Учителя народа. Его просят все наши земные люди, он и к ним едет. Считает: это моя такая изложенная работа.

    35а. Я с людьми вместе еду. Им свое неумирающее дело, как картину, рисую. Этого мало, что я в такой одежде хожу. Вам интересно у меня даже спросить: холодно ли мне, или нет? Я им всем свое начальное отвечаю. Вы это пробовали делать, или нет? Они отвечают так боязно: мы, мол, не сможем этого сделать. А я им начинаю говорить. Как же так мне пришлось это сделать? Я ведь такой один-единственный человек с такими намерениями. Когда я начинал это делать в природе, учиться было не у кого. Чтобы спросить. Такого человека не было, чтобы он мне подсказал. Мне в 1000 раз холоднее, чем вам. Но я от этого терплю. Знаю хорошо, что это будет надо не одному мне такая закалка-тренировка. Мы ее когда-то изучим, поймем, применим.

    36а. А раз у нас один есть такой человек, он окружил себя в природе силой и волей. Здесь в этих многих годах, тут роли не играет. Роли в жизни играет человек, он этого добился своим телом на другом человеке, на больном человеке. Ему приходится легко с врагом, который напал на человека, его давит своими силами. Я его легко изгоняю. Как вот я вам говорю. Не одежда наша с вами нас, всех людей, спасает. И не спасает нас наша сделанная нами пища, или наш жилой дом. Это все наше временное явление. Мы все такие на земле люди, которым хочется всем так хорошо и тепло жить. Я этого не искал и не ищу, и не хочу такого искать. Родился человек для жизни живой. А мы его одели, накормили, и вбросили в дом – живи, как хочешь. Он бы жил в природе, но ему не дало условие. Он им огородился, его заставила зависимость. Это искусственная сторона. Мы ее имеем в жизни. Один раз поживем, да посмотрим.

    38а. Человек я живой энергичный  во всем. Хочу сказать про пищу. Я ее не употребляю сознательно. Я нахожусь в пути – за собой мешок не ношу. Хочу, чтобы все такие стали. Я болельщик о жизни нашей прошедшей. Начну сам с историей разбираться, какая она была на людях такая тяжелая и недостаточная. У них был только двор, а во дворе стояла хата, в чем человек жил, да про природу не забывал думать. У него была земля, которую хозяин с головы не выбрасывал. Он ее знал от головы до самих ног. В природе для человека эта земля источник. Он всю свою жизнь землю держит, всегда не забывает про нее. А что он должен на ней посеять, или что он в этом году приобретет. Это такая мысль любого мужика в деревне. Другой бы и подумал, но нечем приходилось делать. У него усадьба, разгороженный двор.

   39. На углу сложена хата, да сарай для лошадки одной. Погреб, да на четырех колесах телега. Что было больше, не видать? Мы думаете, у него нет сердца  или души. Это все сделали в природе люди своим поступком, своей самовольной жизнью. Она окружила себя как никогда на простом не таком мужике, кто не имел ничего. Как это уже сказали, у мужика простого человека не одна на углу поставленная хата. Сзади рядышком чулан, и рядом амбар, конюшня, и сарай для быков, и коровы стоят. Оплодотворитель, овцы и свиньи, да птичник. Всему надо дать порядок. Человеку все это надо сохранить, как хорошую и прибыльную. Человек не забывал их кормить. И про самого себя не забывал, что кушал. Сам все готовил для своего аппетита. Больше от всего я не забывал каждому закутку кланяться, и подкладывать то, что было. Кормили волов соломой и половой, воду пили с колодца утром и вечером. А себя не забывал после покормить. Не у одного это дело проходило.           

    40. Если это все…, что делается на белом таком свете, и водитель на своей автомашине этого в жизни не получал, что я.

    2 декабря во вторник и в среду я думал, просил природу, чтобы она во сне рассказала про мое это писание. Сапоги новые мои новыми салазками ученые делали, два молодых ученых. А старый в головах стоит, он с этими сапогами согласен. А в ногах стоит постороннее практическое лицо, говорит. Эти сапоги, эти салазки можно будет еще лучше сделать, чем они делаются сейчас.

    Я с этим водителем этого поезда прибыл в г. Сухуми в 7 часов 10 минут утра. Знакомых таких я не встретил, не было, куда зайти. Я решил себя заставить по перрону взад, вперед прохаживаться, как и всегда со мною случается.                     

    41. У меня большое умение держать себя вокруг людей встречающихся. Я такой был между ними один. А они, абхазцы, меня не видели. Старались остановиться, и на такое чудовище посмотреть. Мне была в то время атмосфера новая близко морская. Я ехал в море покупаться. Старался глянуть на ее тихие берега каменные. Я видел море через окошко, старался попасть в него. Оно меня заставило своим недалеким чувством, я через гортань дышал. А у самого такая мысль лазит заглазно у нашего руководителя, у вожака, водителя своего народа. Я так по воде бросал свою мысль и барахтался, пробирался, как живой человек. Там я уже испытывал, меня народ в Сочи оторвал практически от воды. А у меня был акт Введенского о моей ненормальности. Они меня вывезли на вокзал, и езжай, куда хочешь. Я там встретился с выборными людьми.

    42. С ними говорил на тему этого дела. А сейчас абхазцам хотелось, чтобы я им чего-либо рассказал. Я молча хожу по перрону, да посматриваю на свою изложенную дорогу. Как бы свою ногу так поставить, чтобы не повлиял на них асфальт. Моя такая есть сила, ток, магнит моего тела. Только сейчас если бы разрешили выступить в природе между собравшимися, я бы им, как Учитель, свои силы на них показал. Это небывалый момент такому случаю. Я хозяин своему телу, никому в этом деле не мешает. Говорит. Я умел, и знаю, что в данное время надо. У меня нет никакой политики, никакой экономики. Мое здоровье – красный крест, полумесяц, международное здоровье. Что будет надо сделать человеку, чтобы не заболеть и не простуживаться. Вот что я между людьми нашел, и умею это в природе делать. А людям это будет надо здоровье, одно из всех.    

    43. А вот в эту самую минуту по всему Советскому Союзу раздалась скорбь. 2 декабря под третье декабря наш полководец революции скончался Клим Ефремович Ворошилов. В жизни прожил 89 лет. Он был водитель в Красной армии. Как он ни жил, чего он ни делал со своими людьми, чужих людей из жизни убрал. А вот сам себя привел к бессилию. Такого участия все наши прошедшие и чужие полководцы, они также. И данные полководцы приближаются к этому делу со своими заслугами. И где бы только водитель ни был со своим понятием, он вел своих подчиненных, и будет он их в бой вести. Но про это самое он пусть не забывает, что это его все на нем. Он жил, живет одно время. Но то самое, что мешает в природе, никем не изжито, кроме одного воина с природою Иванова П. К.  

    44. Это буду я, один этой дорогой иду. Это будет хорошо всем людям, что так, как все, умру? А что если я буду, и буду продолжать, и остановлю жизнь человеческую. Что тогда будет людям. Мы тогда скажем про самих себе: это мы все делали в жизни, неправы. Я только с дома ухожу, не хочу делать то, что делают все. Моя мысль всех заставляет перепросить у самих себя, что мы с вами делаем между собою. Хотим, чтобы у нас не было отстающих. Хотим, чтобы он работал, а я указывал. Такая у всех была система. Я живу так, как не жил ни один человек на свете. У меня есть, а у него нет. Кто этому виноватый? Давайте мы рассмотрим  хорошенечко. Это будет виновен тот, кто оставил на пути своего близкого к жизни человека, и ушел дальше.

    45. А вот у нас такого нет, чтобы у тебя явилось желание. К самому бедному человеку прийти в его дом, извиниться перед ним. Сказать ему, в этом нуждающемуся человеку: чем ты нуждаешься в жизни своей, что так живешь плохо? Возьми, да дай того, чтобы ему зажилось хорошо. Этого ни один звеньевой свое место не вздумает отдать. Каждый от другого прячется. У него свой дом, а у меня свой. Никто в своей жизни этого не сделает, чтобы кому-то дом отдать. А я как таковой живу за счет одной природы. Хочу сказать про свое место, по которому хожу взад, вперед. Любому человеку могу его отдать, пусть становится сбоку, и начинает делать.

    Я в Сухуми ходил, никому не мешал. А ко мне подходит, в хорошем обряде, одетый, при галстуке. С перрона прогнал, сказал так: «Иди ты, а то заработаешь срок сесть». Я ушел в зал вокзала, стал в углу, чтобы ни с кем никак не говорить.

    46. А на меня люди, как какие-то для себя нехорошие, наступают. Им хочется затронуть меня. Я от этого искал выход. К осмотрщикам пришел, разрешения спросил: а можно у вас побыть? Женщина не возразила, взяла, и сказала: «Иди в помещение. До Ростова … поезд должен на Ростов идти». Я так и поступил. А ко мне пошли работники железнодорожники. Я с ними тоже стал говорить по части себя такого, как им не приходилось видеть. А сейчас им доступно стало вместе делиться. У нас была обида меж ними и мною. Кто-то из абхазцев прогнал с перрона, за этим я вас оставляю, и еду в Ростов. Абхазцы стали запрашивать гостя, чтобы он у них погостевал. Он говорит: не надо прогонять. Я ехал не к вам, ехал в Ереван по приглашению: Аздобян проспект, 2, кв. 3. Крапивкин Яков Тимофеевич. Моя такая теперь была цель.                  

    47. А раз от абхазцев обида произошла, то тут надо ее затушить. Со стороны их было предложение, чтобы я у них остался гостить. Я не согласился быть таким, как они думали. У них одно, а у меня другое. И я их в жизни помощник, помогать нашей молодежи. Она у нас из-за ничего помирает. Если бы она знала про то, что они умирают напрасно. Нас тянут предки. В природе хозяин на все человек, но ему это не дается. Хотелось бы с народом так поговорить, как приходится напоминать, что не природа должна распоряжаться, а сам человек. Приехал в Сухуми, побыл, сфотографировался с рабочими транспорта. Пришел ростовский поезд, на него пришлось сесть по разрешению бригадира. Он сказал, чтобы посадили в общий вагон, где не оказалось ни матраса, ни подушки. А отдохнуть надо было.    

    48. Еду я с ростовчанами, останавливаюсь на каждой остановке. Интересно выйти и ухватить воздуха морского. А сам про прибыльную вещь не забываю, везу домой. А на моем проезде столб сосед поставил. Я и на это не посмотрел, объездом поехал. Подъехал под ларек, и смотрю, то ли лицо. Сказали ее имя. А ключи в кармане, чем отворять. И как нужно, и каким отворять. На это был напарник, он пришел этому делу помогать. Это было не дело. А стояла запряженная лошадь, прилавки были пустые. Это моя такая буравит мысль. Сам еду в поезде, сижу на месте в вагоне. А сам думаю про море, про то действие, про которое никогда никто не думал, и не представлял себе в нем бывать. Я был в природе, таким остался. Как меня гонит сама природа, она мне такое в жизни показывает. Я должен сделаться в воде легким. Меня, как человека, вытолкнет наружу из воды, как такового человека. А тогда я буду жить, правами такими пользоваться, как никогда, природными.      

    49. Это будет. Тут в жизни одежда не помощница все это сделать. Мы привыкли до отказа наедаться, и в доме крепко спать. А вот не беремся за природу, за то, что нужно человеку. Воздуха очень много в пространстве, и также вода окружает землю. Она от нее через воздух никуда не денется.

    Вспоминаю я про молодую юношескую жизнь, когда я был холост. Но мои такие в жизни годы заставляли от своего порога идти туда, где была возможность своими ногами, да еще в таком обряде. А мы его чуть ни наполовину разорванные. Что на тебе было? Сюртук. Не штаны материальные, а с холста сшитые, да такая же самая рубаха. На голову одевалась какая-либо дедовская заброшенная шапка. Тогда никто с этого всего не смеялся и не мог, никто не говорил. Все об этом знали, но поделать в этом не смогли.    

    50. Обувь женская недоношенная туфли. Я в них шел 15 верст до пана наниматься. Это было тогда вот в деревне, в которой я жил, человеческая красота. Люди не добивались, и негде ее приходилось брать. Придерживались так, как это надо. Один перед другим хуже и хуже одевались, и кушали также. Мне моя мать клала в мешок на целую неделю. Хлеба ячменного синего, а не белого, да положила кавун туда. Что я делал своему телу? Да на преступление шел. А в это время спасибо было природе, что она была на стороне моей такой жизни. Солнышко осенней поры пекло. Как раз сено хорошее. Люди на место зимнего времени свозили, так в панской экономии делалось по порядку. Хлеб  посеянный убрали, и также семечки подсолнуха смолотили, на семечки чистые произвели. Пан готовился к зиме, задумал рабочих поблагодарить за их работу деньгами. Я был неделю ездовым на лошадях.

    51. Возил из степи во двор сено, а ребята его накладывали и складывали. Мое дело было везти. День был до самого вечера за 60 копеек платы. А на скирде платился рубль. И там было тяжело, и там такому человеку, которого окружало недостаточное условие. Я то в жизни делал тогда, когда моя молодость заставляла меня ступать по дороге. Я приближался к тому, чего я в жизни не встречал. А уходил от того, что меня окружало. Я не боялся того, что мне приходилось встречаться. Я день первый начальный понедельник в неделе встретил так, как никогда. В нем сам себя заставил быть в природе таким человеком, которого никогда в жизни не было. Я уже вторник встретил так, как не встречал первый день. Я хватался, я дрался за свои взрослые силы, за те силы, которых в природе не встречал.

    52. В природе человек рос, поднимался, и то он делал, что приходилось в жизни видеть. Я человек, поднялся на свои ноги, на свой органический хребет. И осторожно все то, что приходилось сделать. А сейчас не то, что раньше было. Человек распростирался своим здоровьем, своим умением себя так в окружающей обстановке показать. Это было, и сейчас оно есть, и будет оно между людьми делаться, ибо наука прогрессирует человеком. Пространства много нужно для жизни. Человек ищет живое, а делается мертвое. Им одно время попользуется, а другое время сам сходит с колеи. Он встретился с бессилием, потерял в процессе то, что будет надо. Человек – это в природе есть все на нашей земле. Чего он только в своей жизни с природы ни поставил.

    53. И чего он только в природе ни искал. Ему природа дает. И дала то, что ему в жизни своей помешало. Человеку в процессе была нужна одежда и пища, да жилой дом. Это все сделано руками человека не для того, чтобы оно умерло, а для временной такой жизни, которую люди в природе нашли. И ею одно время пользуются, а другое время она уходит. Изменяется на другое какое-либо такое крепкое и огромное имя. Только сейчас приведено к тому. Что делалось в жизни нашей, теперь не делается. То плохое, то холодное в жизни человека получалось из-за хорошего, сладкого да жирного. Вся армия людей лежит в земле в могиле прахом. Это ли нам дало жизнь. Мы окружили себя смертью на веки веков. Разве это наши люди умирающие.

    54. Нам эта история, которую мы делали и делаем, не нравится. Но она между нами такими продолжается. Если бы я, как таковой, не окружил себя природой, я бы не был таким жизнерадостным.

    Ехал возле моря ночью. Слышны, в берег бились волны. Но боялся глянуть, а что там в этой темноте в воде делалось. Там такой живущий мир, не спящий, а движущийся без  конца и края. Сильный за счет бессильного продолжает.

    А сейчас человек такой физический в природе родился, которого в жизни не было, и нет нигде. Он нашел в природе выход огородиться тем, чем не огораживался ни один человек в своей жизни. Чистая воздушная система стала для него ванной, а вода бурлящая. Земля такой нянькой не понадобилась. Такой быть всегда слугой, давай, и давай, и давай без конца.   

    55. Такое теперь от человека ушло. Нет требовательности – нет того, что было. Есть жизнь одна для всех одинаковая. Сердце есть у каждого человека, у каждого человека есть душа, и тело его есть. А почему-то люди не хотят умирать.

    Всех одной денежной зарплатой от малого до старого. Водитель свое внес – 33 рубля. Не умрешь от этого. Если надо будет человеку добавить, не одному будет добавляться, а всем. Вот тогда-то будет человек легко жить. Если ему будет надо полакомиться другим каким-либо животным, мы свое согласие дадим его с жизни убрать. Если мы сознание введем, у себя признаем. Все то, что мы для тела делали, мы этого делать не будем. Каждый день шапку на голову одевать для красоты, мы теперь этого не делаем. Сапоги не обуваем… не залазим всегда ногами.   

    56. И не застегиваем на пуговицу. А также не надеваем рубашку, и не застегиваем ее мы. Пальто не носим совсем.

    А раньше таскали до изнашивания. Это делали, делается, и будет делаться нами. Мы умираем, мы умирали, и будем умирать из-за этого. А вот когда только мы хотели жить. Если бы мы, все люди такие, живущие наши на земле. Если бы нам сказали про нашу жизнь такую – мы должны родиться, а потом надо умереть – мы бы не дали свое согласие родиться, чтобы нас родили. Мать с отцом взялись, запас покупали за свои средства. Надеть на тело наше одежду, и вбросили внутрь пищу, и для нашей жизни жилой дом. Это все давалось человеку через его тяжелый труд. Он всю свою жизнь ежеминутно не перестает думать. И он делает для этого дела, чтобы у него было, во что одеться, что покушать, и в чем было пожить.

    57. Это жилой дом, в чем приходилось о природе думать. Она начиналась от порога, и дошла до самого того места, где человек сам себя заставил делать. Ему надо, чтобы у него было все через то, что нашел. Землю заставил, чтобы она давала ему не малый, а большой урожай. Воду заставил свой корабль плавать. Да какие-либо гребли гатить, и строить у себя ток, электричество. В воздух пустили летающих птиц. Это все сделано людьми для того, чтобы хвалиться, что мы умеем жить. Это для природы не есть любовь. Ее желание, она допустила человека к действию. Мысль привела человека в этом делать. Он делает для себя, чтобы было ему в этом деле хорошо и тепло. Это все сделал сам человек, но природа в этом не достаточно довольная.

    58. Она не хотела, чтобы человек это делал. Взяла да родила нам, таким людям, для Водителя в природе. Она его так, как всех, не простуживает. И он так, как мы, не болеет. Он такой нужды к земле не имеет. И он воду так не хочет заставлять, чтобы она нам делала то, что мы от нее получаем. Также сама атмосфера безвоздушного пространства, она дала нам там бывать. Все это природа человеку дала технически в невесомости сделать. Но физически так, как это для нас сделал сам Иванов. Он пришел навстречу нашего бедного рожденного человека, кто родился для природной жизни. Он стал подниматься на ноги свои из-за того, что на нем было и в нем. Да в окружающей обстановке, которая день и ночь человека окружала.

    59. Иванов от природы эти качества получил, нам их показывает сознательно. Просит нас, таких людей, чтобы мы ему так разрешили своими лапами ступать. И, самое главное, это его дело – бедному, больному, нуждающемуся здоровьем помогать. Чего будет нам надо добиться от природы, она к этому ведет нас всех, к своему. Она этого не хочет, чтобы мы лежали в земле прахом.

    Водитель жизни это буду я, один первый человек. Не хочу, чтобы природа нам давала урожай. Я против этого дела. Наши люди не заслужили от нее получать своим поступком. У них большое развитие одно – брать и брать прибыль. А когда человек берет в природе ее плоды, она в этом деле терпит. Ей давать тяжело. На это дело Иванов откликнулся, и стал практически проделывать в природе. Не употреблять, и без всякой одежды по природе бежать.

    60. Кому какое будет дело. А люди на лошадях по пшенице чистой в колосьях. Им мой поступок не понравился. Я тогда был один небывалый больной в природе человек. За свою правду пришлось перед природой совсем без одежды чистым телом перед людьми. Я делал то в свете, чего не делал ни один человек. Природа не хотела, чтобы люди оставались такими, как они сделались в это время. Она заложила человеку силы для того, чтобы поток другой пошел между людьми через это все.  То, что на человеке было, оно теперь не будет. Мертвое от человека совсем уйдет, а народится в природе живое, вечно не умирающее. А как первый начальный человек в природе жил, как он и должен свое место занять, свое прошлое место.

    61. Поэтому форма, и в этом вся политика и экономика в человеке исчезнет. Красный крест, полумесяц, международное здоровье останется на веки веков жить. Мы никто из всех не хотим умирать. А фактически умирали, умираем, и будем умирать через свое незнание. Надо будет жить без всякой смерти через плохое и холодное. Я по этой части встречался с выдающимися учеными, с психиатрами. Они задавали много вопросов. Их интересовала моя физическая жизнь в природе. Я им так говорил, что мое это есть у каждого живого человека, чтобы отказаться. Я отказывал сам себе, только не иметь чужого. Я, как практик, на их учение смотрел, как нездоровую единицу. Им в природе хотелось сделаться такими дельцами, которых в жизни не было.

    62. Разве им не хотелось своим умением обиженному, нуждающемуся человеку помочь. У них этого не хватало. Они такие же самые люди нуждающиеся на этом месте. Они не смогли отдать в природе, свое богатство присвоили законом своего имени, это мое. А ты берешь свое. Раз мы природу мать кормилицу заставили нам давать в этом деле необходимость, мы с природою поступили так, как она сроду не думала такой быть. Это все мы тянем. Кто может из людей это попробовать, если мы, все люди, не желаем оставаться в природе с плохой стороной. А раз мы хотели получить в природе самое хорошее качество, только это приобретается через человеческий физический тяжелый труд. Мы в этом устаем, во-первых. А во-вторых, отдыхаем как никогда. Это такая наша введенная в природе привычка. А как же я?

    63. Я в доме не признаю, чтобы на каком-либо месте сесть. Природа со своими качествами никогда на одном месте не стояла. По ее примеру иду. Садиться, не сажусь на своих местах, свои ноги не держу. А стоять, только они мне помогают у себя бодрость заиметь. Идешь, думаешь одно про то, что в жизни человеком не делалось. А это из дома не делал, чтобы перед этим сидел и отдыхал. Моя мысль никогда она про то, что не следовало думать. Меня заставляла по неправильному пути двигаться. Я никогда не нуждался, чтобы телу давать отдохнуть. Я  про это даже никак не думаю, чтобы где-либо предназначалось место, на котором приходилось отдохнуть. Я в этом не нуждаюсь. Кроме только на короткое время могу глаза закрыть и уснуть для ...

    64. Я до станции пешком бегу, крепко бегал. А чтобы взял сел на какое-либо место, этого меня и в поезде не учила природа. Я был такой в жизни один. Билет для проезда ни на какой поезд не брал. Считал, это меня везут люди. Я открывал историю человека независимой жизни. У меня мысль сложилась: от всей зависимости уйти, и прибегнуть к тому, чтобы больше плохого людям не делать. Вот что я вношу людям. Нам надо родить такого нового человека с помощью природы, чтобы она ему помогала в жизни оставаться без всякого дела в природе. Чтобы человек в жизни своей больше не встречался с такой самозащитой, которую ему, как дитю, на его такое тело одели. Не надо бояться природы так, как мы это сделали. В природе естество. Ток, электричество, магнит в воздухе, воде, да в земле.

    65. Живые естественные дела самой природы. Она водою промыла берег, да воздухом вытолкнула, земля приняла. Вот это есть человека природная сила. Не в природе человек для этого дела над человеком так делал, как он его одевал. Надо было форму застегнуть, а потом расстегнуть. Все это делалось физически человеком. А пища как применялась, это одно есть в природе горе. Сколько надо дать, и как надо давать. Природа практически все это применяла на человеке… Волны воздушной не попадало человеческому телу. Что может быть с этого всего хуже. Мы привыкли ребенка, как начального человека водителя. В природе своей сделана людьми эта жизнь. Мы с вами решили все над ним сделать. Школу не одну ему с классами представили. Он прошел низкие классы, прошел средние, попал в условие высших. Сделался своего рода специалист по этой части.

    66. Его, как человека, природа не оставила без одежды оставаться, не оставила природа без еды быть. Она его каждый день одевала, кормила, и в постель укладывала. Приказывала ему: ты у меня живи так, как я хочу. Одно время по-своему пожил, а потом по-моему сдался, силы свои потерял, стал болеть. Поболел, поболел, измучился, умер на веки веков, как и все умерли. Это не система сделана нами такими. Надо так пожить одно время. Видишь, в жизни не получается – откажись. Возьмись за другое совсем. Стань отказываться от всего этого, ибо оно не дало нам реальности в этом деле. Водитель жизни не добился того, что будет надо. Как плоды от дерева отрываются, так и люди от земли падают. Уходят вон дальше от жизни, а приходят к смерти. Это невозможное такое дело, чтобы жить в природе. Человек этого не получил, чего следует в природе. Он на себе развил бессилие.          

    67. Человек встретился с природой в войне. Он стал от нее отбирать то, что ему нравилось. С плохим он не стал встречаться. Ему надо будет хорошее и теплое. Поэтому человек на голову надел шапку, а на ноги сапоги, всего себя окутал тряпкой. Все это посчитал дюже хорошо. А вот без этого всего человек не находит такой смелости, которая заставила так это все делать, как Иванов. Он идет по дороге, и стоит в помещении, но не забывает про свои произвольные ноги, что приходится немало на них стоять. Они не хвалятся своим одетым сапогом, и не носят на себе мертвое. А всегда идут по любой на земле дороге, и все как зря, чтобы наступать. Я тоже имею для этого дела чувства. Хочу так по этому месту пройтись, и никому не помешать. Вот какая такая моя задача. Надо так жить, как никто из всех не брался.

    68. Моя такая мысль без этого места не оставалась. Если я ехал поездом, садился в поезд в Сулине, и проезжаем полустанок Кондрючее. Разве я еду только по направлению этого места. Меня поезд везет по направлению своему любому. Я могу в Горной встать, и очутиться в Новошахтинске через восемнадцатый километр. Я на Мехасмотнтевской станции выхожу. Посещаю дежурного по станции, это мое видоизменение. Я в холоде купаюсь, не боюсь никогда попадать. Самое главное – это мое учение, с людьми разговор. Их интересует: мне бывает холодно или нет. А вы попробуйте остаться хоть на один часок времени. Им это предложение никуда не годится. А потом я им начинаю разговор, свою картину об этом. Мне, как таковому человеку, в тысячу раз холоднее, чем вам.

    69. Но имейте в виду, я не привык к таким … от природы качествам. Я опознал природу. Хочу вам сказать про истину одну для всех. Природа – это наша мать. Она богатая для всех  и холодом, и теплом. То есть у нее есть хорошее и много плохого, еще больше есть. Но мы такие есть люди, которые стали пользоваться, ближе к хорошему, а от плохого бежим. Мы с вами живем однобоко, не с кругозором. Боимся мы холод. Мы, все люди, не такие, как я перед вами стою. Я дорогу избрал для себя не протоптанную. Я Водитель есть всего человечества. Я с вами навек поделился. Пожил одно время, теперь извините меня, пожалуйста. Может быть, я не так для вас делаю, но вы на меня не обижайтесь. За меня заступилась сама природа, она меня учит со всех сторон. Хочет полезным меня признать в людях.

    70. Люди в природе живут очень тяжело, трудятся для того, чтобы заиметь чего-либо другое. А я от этого ухожу. Меня природа не учит, чтобы я с нею на фронте воевал. Вы знаете свою однодневную жизнь, что вы делаете. У вас колесо крутится, а вы по нему живете. То ли вы бегите к труду на производство, то вы бегите с производства домой, и так это дело меж вами проходит за деньги. Вы солнце встречаете без всякой любви. А заходит оно так, как и всегда с вами. Скорей садись, будем спать ложиться. Вот какие мы с вами люди. А мне солнце не надо, я не ожидаю от него другого. А мы ждем от природы случая. Она нам дает урожай в нашем труде. Мы трудились не помалу, а тяжело. Вы водители не своему добру. Вы живете чужим природным. У вас не ваше место, на котором вы живете.            

    71. Это кусочек, на котором вы живете. Вы знаете, что вы делаете. Вы бы сделали то, но вы не в силах сделать, у вас это не получается. А мысль большая ваша, но средств у вас нет. Так вы хотите, но вам природа не дает. У вас ум короткий. Вы только знаете расти в этой земле. Она вам дает столько, сколько вы не думали сделать. Дом – это не все для нашей жизни. Надо и к дому иметь очень много такого, без которого не обходимся. Особенно надо для дома воздух и вода, без чего жизни не создашь. А земля надо для того, чтобы в ней буравиться. Она есть источник. Мы ее пашем. Мы за нею ухаживаем, как за невестой. Хотим сказать. Мы сильные ее заставлять, чтобы она нам давала много того, что надо.

    72. Если мы не будем мыслить об этом, то у нас на этом месте не будет обрастать. Мы тащим с природы живое и мертвое. Мы с этими домами, с этим всем богатством создаем хутора, села и города. А к этому прокладываем дороги для людского удобства. Мы для себя создаем, и хотим жизнь улучшить. Если мы не будем в доме так жить, как мы живем, да думаем обо всем том, что имеем мы. Да еще чтобы оно у нас было хорошее. А когда оно хорошее, то есть, чем хвалиться. Мы хвалимся не своим добром. У нас есть все чужое природное. А наше, что мы имеем в жизни, это наше тело, которое мы в сделанной истории храним. Чем мы теряем свое здоровье. Это наша с вами не хвала, а чистый в природе проигрыш.

    73. Мы без всякой прибыли не считаем день прошедший, который не давал прибыли. Мы, все люди, этим на белом свете живем, да еще выдумываем от этого всего лучше. Мы живем не одинаково все, поэтому мы и бедные все. Один от другого уходим. Не хотим, чтобы он меня догонял. Это есть у нашего такого человека, кто хочет в своей жизни это все перегнать. Это не наша такая задача, которая не соглашается с другим. Все люди держатся на своем месте, так как он хочет быть на нем хозяином, и называть это все причитающееся дело моим делом. А чтобы он отдал свое имеющееся кому-то, этого человек не научился, и не хочет это признать. Но это временное явление. Мы делаем в природе так, как делает наша наука.          

    74. Мы не умеем уступать свое другому. Говорим: будь добр, учись достигать сам этого. Это история прошлого человека. Надо будет заставить сам себя не жалеть свое имеющееся здоровье, которое имеет человек. Все люди таятся, все люди хоронятся, не хотят искать больного человека, кто лежит и стонет в койке. Люди ученые думали, что я есть ненормальный человек со своим делом. Разве можно забыть про такую больную Тамару. Она проживает по Центральной в Свердловске, Луганской области. Это Тамара. Молодой человек совсем был потерянный своим здоровьем сердца. Астматический человек ни от кого не получал помощи, чтобы какие-либо средства помогли. Только мое учение сосредоточилось, и дало врагу природный отпор. Мы этого дела никогда не встречали.

    75. Говорит сама Тамара. Я все надежды потеряла, чтобы в природе жить. Прошла все лечение, дошла до института. А теперь человек нашелся, средства оказались. Я не думала, что я буду такая. Без воды холодной не остаюсь каждый день и ночь. С утра обливаюсь, и тяну воздух. Считаю, это все мне дало реально. Не я одна такая доходяга есть на белом свете. Есть та женщина, которая мне сказала. Она болела, и крепко укутывалась. У нее был рак. Я не могу вам так передать, как она на дворе в холодной воде купается. Чувствует хорошо, где-то делась эта болезнь. А Александр Васильевич, какой он был, его сердце болело, он был весь опухший. А теперь что с ним после такого учения, он вам сам расскажет об этом. А сколько есть таких мест, где нет, чтобы не было там человека больного. 

   76. Когда я лежал в коечке, меня испытывали. Я неоднократно врачам говорил. Я в этом деле водитель этих качеств. Теперь скажу про Сыроватка Алексея. Он даже в Харькове проверялся. Ему так сказали: «Рак, но приостановить эту течь мы не сможем». А сейчас я про это описывать не стану, пусть он рассказывает. А врачам эта система не дошла, они эти средства не признают. А природа, она велика на этот счет. Что она захочет, то она и сделает. Лишь бы человек в этом деле изъявил свое согласие сделаться в природе хозяином Водителем всей нашей людской жизни через сделанный на себе труд. Это закалка-тренировка, она пугает человека своим холодным и плохим. Она его пробуждает своими качествами. Человеку надо было от болезни умереть. А он прогнал своего врага из тела.

    77. Стало ему легко, хорошо дышать, и у него стало биться сердце, как сердце. Мозг заимел мысль свою, желание к жизни. Человек это есть водитель всей людской жизни. Никому своим не мешал, не мешает, и не будет мешать. Все найдено в природе самим для нашего человека, для нашего Водителя на земле, и сохранителя в природе. Есть об этом труд написанный «Закалка и люди». Но ученые не признают. Он брался с природы, делался на людях, они этому живому факту свидетели. У них вся сила есть к жизни, но у них она не получается. Любви к природе нет. Есть одно – между собою происходит война. Убивают человека за кусочек земли. Человек человеку через его богатство не доверяет.    

    78. Уходит человек от человека подальше. Не признает сердце и душу свою. Убивают друг друга люди. По этому всему Водитель жизни заявляет. Не умеете на земле жить, как полагается.  В природе надо жить. Откажитесь от своего неумения. Природа нас не учит, как будет надо в ней заболевать и простуживаться. В природе все живые есть качества, они больного человека ставят на ноги. Эти ноги начинают человека носить, человек по-новому начинает жить. Он не верит чепухе, сделанной в природе руками. Это дело искусственной стороны. А естество, самое главное, это живущий воздух и вода на земле, с чем человек заключил на земле через любовь свою дружбу. Водою стал человек обливаться.

    79. А воздухом удовлетворяться, через гортань тянуть с высоты до отказа. А по земле надо научиться босыми ногами ходить так, как ходит наш Водитель. Он свою жизнь не хоронит, и не уходит от нас. Говорит нам, всем людям. Идите, помогайте, любите природу так, как люблю ее я, Водитель. Моя закалка-тренировка, она не моя, она ваша. Вы боитесь природы.

    Мне присылают письмо из Полтавы. Они про мои способности, про мои средства прослышали от людей. Что у нас на земле ходит на своих ногах не так, как это полагается. А он ходит в одних трусиках без шапки, заросший в волосах, прилично себя ведет. Разутым ходит даже по снегу, да по морозу терпит. От этого ждет от людей своей славы. Его дело идеи неумирающее.  

    80. Этот человек пишет про своего родного сына, как он больной лежит в койке. Он рожденный Учитель, это Водитель был. Он заявляет всем нам, живущим людям, особенно нашей такой молодежи. Она у нас в этом деле отстает. Не научился сам себя сохранять, чтобы не болеть и не простуживаться. А эта есть возможность в природе эти силы получить. Мы, все люди, живем, и ничего не делаем для того, чтобы быть в природе уверенным в свои силы. А мы их имеем. Только не хотим сами этого делать. Нас пугает своим чувством. Она нападает на человека тогда, когда он своим богатством огорожен. Он считает: это для него есть все, если он так оделся и наелся, да в доме он так живет.

    81. Он забывает про природу такую, которая на одном месте не стоит, а с тихого бушующего дела происходит. Вот поэтому так не хочет наша молодежь. В природе окружать себя нельзя будет одним, надо пользоваться в природе и другим. Пожил одно время, походил, покрасовался. А потом начинай делать другим. Я ведь маленький в этом человек, но Водительский. Боялся очень крепко этой природы, особенно кутался в теплую, хорошую одежду. Меня это все не остановило. Я бросил это все. А начал делать с шапки. А заканчивал сапогами. Когда я это сделал сам, то для меня разбросались все природные поля, вся система защитная самого себя ушла вон подальше.        

    82. А когда едешь от места до места, ты не садишься на это место. Мысль заставляет, чтобы своему телу чего-либо делать. А до Москвы ехать поездом много такой местности. Мы встречаем и провожаем их вместе с больными, лежащими в койке. Они ни от кого легкого не получили, чтобы нашелся такой человек со средствами им помочь. Они без помощи отмирают. Как это было, оно есть. Наша молодежь в спорте окружает, но этого она не заимела, чтобы не болеть и не простуживаться. Ни в одной области нет такого места, чтобы там не лежал человек со своей болезнью. А если бы они знали про этого человека, они бы просили. Просящему дается, а стучащему отворяется.

    83. Так и этому человеку. Раз он в людях добился, свою идею должен в природе прославить своим полезным экспериментом. Он для этого в природе учился, проходил на себе все невзгоды. А это было надо, он про это нам написал «Закалку и люди». Но ученые крутятся, не хотят народу опубликовать. Там такого нет, чтобы нам мешало. Там все легальное, новое к жизни, но не смерти. Мы с вами должны этот поток жизненный поменять, из вредного его сделать поток полезный. Сколько людей на белом свете. Они рождались от матери в природе жизнерадостные. 

    84. А в процессе своей жизни человек делался в природе не таким… У него не было ничего подобного для такой жизни, чем хвалиться, да красоту свою другим показывать. Это все наделал в природе человек, он с природою через это все воевал. Ему хотелось от нее отобрать много хорошего и теплого. Но, в конце концов, он сам себя через это все потерял. Природа через хорошее и теплое действие на человеке делает плохое и холодное. Мы только с этим делом не разбираемся в людях. А закалка-тренировка, она вывела итог на этом деле.

    85. Заставила себя жить и холодно, и голодно. Хуже от этого дела не может быть. Но человек живет уже так 35 лет. Он не простуживается и не болеет так, как мы. Даже свое учение не жалеет передать другому человеку.

    12 декабря 1969 года. Я как таковой в жизни своей решился Ростов встретить по такой погоде. У нас снежок сыпал, холодный ветер с востока дул. Я по пути по городу зашел в свою милицию, там коснулся жизни. Я дежурному говорю. Не найду на труд рецензента ученого человека. Прочитал мою «Закалку и люди» союз писателей, и взяли, сами направили в издательство «Знание». А издательство никакой причины не дало автору знать, прислало по адресу Иванову. «Мы такой материал не будем публиковать». Автору пришлось ехать в Москву самому. 

    85а. Он там получил на свою мысль, чтобы обратиться в издательство областное. Я туда, а там директор меня принимает. Дает мне, чтобы я нашел человека, знакомого с литературой и медициной. Я и это сделал. Эдуард Федорович Холодный, он не отказался, взялся прочитать, прочитал. Дал, как врач психиатр, чтобы я обратился в Москву к советской науке в прогресс. Поэтому мы вышли без 7 минут на площадку. Там по холоду пришлось не стоять, а бегать. Какая была природная прелесть. Я не из многих таких, которые сами защитились от природы. Их заставила зависимость, она одела всех и накормила. Все вышли по холоду одетые, только Иванов был раздетый. Ему было тысячу раз холоднее, чем чувствовали все. Но Иванову это не повлияло. Он поезд московский проводил, с опозданием пришла электричка.  Мы, все сулинцы, в разные вагоны сделали посадку. Я тоже сделал свою посадку в тот вагон, где сидели со Зверево четыре человека.       

    86. Я с ними поговорил. А потом бросил, пошел к водителям вперед. Меня они встретили, как человека мирового. Они хорошо знают, даже сажались на площадку, поздравляли. Это одна из всех есть моя польза для всех. Ученых приходится осуждать за их такую несознательную историю. Я перед водителем на это заимел жалобу. Как же так, не смогу доказать. Как сначала поступали с Циолковским, он тоже тормозился ими. Путался по этой части. Водитель был с этим согласен. Он просто говорил, это их бюрократическое отношение. Разве молодежи это дело не читать, она идет по неправильному пути. Ее свои родители пихнули, она самовольная. Что захотела, то она от природы в процессе получила.

    87. Она ни с чем не посчиталась. А как взялась за это дело без всякой закалки, простыла, заболела, и, как ни в чем, умерла. Я водителю говорю про наших моржей. Купаются, им почет, это чемпионское дело. А мое – это не йога однобокая. Они так чудеса свои творят. Мне приходится творить с кругозором. Я люблю холодное, люблю и жаркое. Для меня нет хорошего, и нет, чтобы было плохое.

    Я решился в Новочеркасске сменить другого водителя, чтобы меня в Ростов привез. А мне говорят, садись в электричку, а то она уйдет. Я к хвостовой, да в водительскую кибитку. А женщина мне не понравилась. Я тогда молча, по вагонам не стал молчать. А стал перед пассажирами свою просьбу в помощи. Они слушают мою просьбу, но не могут понять через одно, что я обращаюсь.

    88. Им рисую картину, чтобы они дали свое согласие мне об этом что-либо сказать. А у них своя была мысль. Свое место не упусти, как не упускают, это иметь. Они подбирают людей, чтобы у них были люди заодно. Так делалось, делается, и будет делаться. А на мою такую требовательность они не отказывают. Сказал мне: «Надо человек, чтобы он был врачом». За мною прослеживали. Узнали, что надо в этом деле делать. Я от областного здравотдела потребую, чтобы они мою способность проявили через телевизор. Я народу расскажу, какую роль играет человек над болезнью. Особенно я людям расскажу про свои средства, и как я их на людях применяю. Это будет живой неумирающий факт. Человек должен в природе между воздухом и водою, да на земле своим энергичным телом находиться без всяких чужих и природных веществ.

    89. Человек хозяин всему. Раз он наметил это в жизни сделать, его будут в этом естественные силы. Он будет на себе эту историю показывать. В природе таких мест хватит, лишь бы человек захотел. Он не хочет этого признавать, что это все делается теперь человеком. Он между нами такими вырос таким, в природе других, как он, нет. Никто не хочет в природе пользоваться, чтобы ему было плохо и холодно. Это только он делает. Он все время делал для того, чтобы не одеваться и не кушать, и в дом не заходить. Это будет, раз он это делал на себе, он должен по закону рассказывать. Это его пропаганда между всеми людьми. Не тогда война начинается, когда…

    90. А как война между людьми делается, то об этом всем печать пишет. А вот про это самое, что человек по-новому делает, ни одно издательство не хочет обнародовать. Человек никогда для этого не садится, у него усталости нет. Поэтому он всегда сыт. Его тело, которое он имеет, оно не меняется. Волос один побелел под снег. Он подобрел. А живот не падает, это его сила в этом людям об этом говорить. Он сам это делает для того, чтобы в природе победить все. А раз только победит, враг не будет больше прогрессировать. Люди ученые долго с этим не будут соглашаться. У людей дорога такая: жирнее, да слаще, и побольше. Это все наша прошедшая история, в этом деле пали жертвой. Ни один человек не хотел быть человеком не таким, как все.

    91. А это будет, и обязательно будет. Всем нашим людям, верующим в Бога. Они хотели близко стоять к Богу. Но их жажда в этом деле через хорошее и теплое добиться. Не интересовались сделаться им. А сам Бог не радовался человеческой нуждою. Богу такая дорога, по которой идут люди. Они ведь родились для того, чтобы умереть. А самородок по делу, он является из всех закаленный в тренировке. Ему верят, что он сможет ходить по снегу разутым, и терпеть от холода. И в этом не требуется никакая пища. Вот этому люди не верят. Иванов не такой, как все люди, поэтому он не по человеческой дороге проходит. У него дорога Богова.

    92. Бог не вовлекается, чтобы чего-либо сделать в жизни хорошее и теплое, что заставляет человека. Приводит после этого всего к плохому и холодному. Бог не нуждается одеждой, ему не надо пища, и также жилой дом не надо, и всякого рода выдумки не требуются. Что заслуживает на земле быть Богом. Он болельщик о больном. Если только обратиться, как знающему это дело, что Бог это природа. Она таблетки не дает, шприцом не делает уколы. А вот холодной водой купается при любых обстоятельствах. Он хочет нашей молодежи сделать то, чего они никогда не учили и не делают. Вот что надо молодежи принимать. Этот поступок, за который уцепились все те люди, которым  от болезни помогло. И до сих пор помогает.  

    93. Бог на земле в природе не воин. Он так, как все, не работает. И не делает для себя какое-либо дело, которое недоделает и умирает. Это человек, он является в природе бессильным бороться. У Бога нет никакой собственности. Он не ругается, он не харкает и не плюет на землю. Не курит и не пьет никакой жидкости. А наши люди нашего характера очень много верующие. Верят, и они должны в этом выполнять. А как же будешь выполнять, если хочется того, что люди употребляют, не плохое, а хорошее. Кто любит природу холодную, кто это сделает, и кому надо холод? Все люди ходят одетые по земле, и досыта наевшиеся. Это его все то, что дает человеку быть здоровым. Он это не всегда имеет.

    94. Для этого он трудится, свое дело доделывает. Но чтобы он доделал, этого он не бросал. Бог того не думает, что думают все. У Бога мысль такая. Пожил, поухаживал за землей, от нее получил урожай – будь добрый, не собирайся с этим встречаться. Богово дело одно – это думать и думать о небывалом в жизни, о новом. Это его встретит в природе вода. Бог уже определил место не на печке в доме, как это делается нашими добрыми людьми. Это в доме, в комнате, на кровати в постели мягкой пуховой лежит человек. В ней последние свои денечки, их оставляет позади. Он уже в это время сейчас не думает об этом, что он раньше думал. Мозг перестает уже у него мыслить. А сердце у него еле-еле бьется. У Бога этого дела нет. 

    95. Он когда свою мысль пускает в ход по природе, то у него его белые волосы поодиночке становятся, как у ежика. Бог пугается. Как же так, что ему придется от народа оторваться, и прийти к берегу Черного моря. Как уже практически делалось на людском пляжу. Не тогда, когда солнышко пекло в твою спину, а тогда, когда все люди от холода разъехались по своим местам. Я, как Бог этому делу, сюда пришел, и громко голосом закричал в природе. Она мне, как Богу, в этом рисует. Были одно время здесь люди, лежали на боках, удовлетворялись природой, им и камень был нипочем. Они сейчас разъехались, говорят, пусть Бог купается один.

    96. Не на этом одном месте могу стоять все время без всякой усталости. Пусть природа, она скажет, когда меня ученые люди в условиях своих. Они меня, как Бога, держали, не пускали от себя. Я их так окружил своими написанными словами. 46 градусов мороза, я стою на месте прекрасно, телом дышу. А ко мне в шубе, в валенках подходит врач, как испытатель. Он у меня, как человека, спрашивает: «А холодно тебе, или нет?» Я ему говорил: а ты, мол, не пробовал? Он отвечает: «Если я попробую, то меня больше не увидит земля таким». А мне давно про это сестра хозяйка показала кладбище. Я ей, как человек, говорю: это место не для меня построено. Это место магнит, вы его сделали.

    97. А раз вы его огородили, то вы туда идите. Это ваше место, где находится для любого человека магнит. Я вас, всех людей, называю бедными людьми. Где я только ни бывал, с кем чего ни говорил, никто моим делом не хочет заниматься, боятся. Как боялись оставаться без своего индивидуального собственнического хозяйства. Не бедные люди, а богатые, им не хотелось расставаться с трудом. А все же пришло время, советская власть пришла …Заняла свое место, и не возразила она. Между людьми родился Бог со своими силами. Он их берег, он их не показывал царю батюшке, синоду церкви. Бог себя показал в социалистических людях на той психической стройке, где никогда человеком это не делалось. А сейчас людям это мало. Давай, давай, и давай.

    98. А когда же будет это дело, скажут, довольно? Говорят: в могиле, когда будем лежать в прахе. Этого дела Бог не собирается получить, он про живое так крепко думает. За Боговой дорогой ни один верующий не пойдет. Это будет невозможно сделать.

    Бог садится на троллейбус первый от Сельмаша до вокзала. А водитель видел это дело, он был на ходу, сейчас остановил свою ведущую машину. Иванова все едущие люди знали, что он тоже своего пути был Водитель. Он нам свою головку преклонил, сказал всем: «Здравствуйте». Они сидели рядышком. Многие сказали: «Здравствуйте». Перед ними своя жалоба стала.

    99. Жалуется на нашу советскую науку, на прогресс. Как же так, я, он говорит, нам всем написал труд «Закалка и люди». А получается, не то. Мое написанное им кажется, не то. Опубликовать народу они не хотят. У них к моему труду большое недоверие. По мукам ходят эти труды, им у нас места нет. Циолковского тоже не принимали, не считали в этом деле. А пришло время такое, признали делом космонавтов. Говорит Иванов. Мне, как таковому делу, не надо политика и экономика. Мне и всему народу нашей земли – полумесяц и красный крест. Я им говорю. Это международное значение, здоровье есть всем. Вот что я народу нашел. Про это писал, пишу и буду писать.

    100. Я им, как ростовчанам, сказал про рецензента. Про того человека, кто должен мою идею признать, и рецензию свою наложить. Был один из всех дельцов делец выдающийся психиатр Н. Н. Корганов. Он мою идею поддерживал, и хочет мне сказать: «Про тебя много надо уже писать, и есть, что писать. Но я писать не смогу. Если я напишу правду, меня заставят это дело на себе испытать. Так лучше я умирать буду в пальто, чем я умру без пальто». Умер, нет Н. Н. Корганова. А теперь остались другие ученики его, встретились со мною. Эдуард Федорович Холодный, он, как психиатр, так сказал мне: «Я вас направляю в Москву».

    101. А Москва такая, один до другого, не хотят, бутят. Рога на меня поставили, как будто я не Водитель этому начальному делу. Секретарь союза писателей Ростовской области, он так написал. Говорит она: «Уже надо признать профессором давно…»

    На остановке троллейбус оставляю, и по Энгельса быстро бегу. А милиционер, в это время дежурный, обознался, дал свой свисток. Он когда глянул, это бежит Иванов, свою тревогу отставил. Вот какие со мною встретились в пути дела. Я продолжаю, бегу как никогда посредине... А Машины то встречаются, то пробегают…Но такого одного из всех человека Иванова.

    102. А он свою быстроту пожелал, развивает, как никогда юноша не пробежит. Нахочеванский оставил, и к Куровскому бегу. А тут стоит … университет, знаю хорошо Жданова дельца науки. Он меня не принял… Я добежал до книжного, свернул вправо, тут вот на левую сторону областной здравотдел. Я попадаю к самому заместителю Полякову. Он меня встретил с моими словами. «Ну что, получил от людей письма, или нет», – мне заместитель сказал. Мы с ним уже разбирались. Меня хочет посадить, я никогда не сажусь. Кончайте дело, но меня у себя не забывайте, как помощника всей родившейся истории. Они забегались, как врачи своего дела.

    103. Прибежали сверху. А Поляков серьезно с ними занимается не так. Как им не понравилось больных людей писание. Я остановил, как врача. Люди неправильно написали. Напиши сам ты правильно на факт живой. Это я, Иванов. Вы дайте мне человека врача, чтобы он, как корреспондент, за моим действием проследил. А я делаю людям пользу. Что вы мне теперь скажете. Они поручили психиатрического диспансера областного главврачу Никогосовой Елизавете Георгиевне. С нею стали по телефону вызывать, еле-еле дозвонились. Это все дело ей поручили, разобраться с Ивановым. Мне дают 11 декабря, а по-моему было 12 декабря. Врачи знают, зачем я хожу, и что я требую … Справедливость одну.

    104. Давно мои слова проговорили. Операционный стол с ножом уйдет, не будет нужен. Вручают, областной здравотдел направляет на … госпитализацию гр. Иванова П. К. Красный Сулин. Заместитель областного здравотдела, роспись. Иванов не на машине бежит. А по городу по переулку Чехова, да по Пушкинской улице. Люди смотрят, как на ненормальность. В чем дело? Пугаются такого человека. А другие знают Иванова, им хвалятся. Говорят: это Иванов, он закалился. А почему так бежит? Это он пусть нам про свое все расскажет. Врачи всему дело, они за это взялись, видят правду, но не хотят ее признать. Гоняют от угла до угла сами.

    105. Областной здравотдел поручил главному врачу психиатрического диспансера Елизавете Григорьевне. Надо по Семашко бежать быстро вверх от № 70 до № 120. Это место, куда меня послали. Я туда бегу, как сумасшедший. Если бы люди все знали, зачем я туда так быстро бегу. Хочу сказать. Меня надо за это на руках нести. А физически своему сердцу жизнь. Как мотор в машине, так и я делаю. Метеором поднялся в кабинет, хочу врачу доложить. Не про машину речь идет. Она была, она есть, и будет она не такая, как сейчас. Люди все сделают. А сейчас, милая моя Елизавета Григорьевна, мне надо живой человек. Пусть он берет мешок хлеба, и что-либо такого другого.

    106. Вслед за мною проверят. Ей говорю. Я умею жить без еды, без всякой пищи. Это дискуссия, врачи этому не верят. Ну что ж, пусть по-вашему будет. «Человек не сможет жить без питания». А по-моему, по Иванову, сможет. Человек за это взялся, не кто-либо, Иванов Порфирий Корнеевич. Он для этого не кушает, хочет своим делом доказать врачам. С врачом договорились, что будет делать, чтобы мой живой факт жил. Переписываться, чего я хочу от них. Моя практика изложит. А сейчас как такового до вокзала меня подвезите своей машиной. Елизавета Григорьевна дала шоферу Сергею команду Иванова довезти до вокзала.

    107. Я с Сережей покатил по грязи по их двору. Я говорю Сергею водителю. Мы с врачом договорились ехать в народ. Я – зимою, а они хотят летом. У нас не совпадает. Они хотят важничать. А мое дело – всем людям, так само и тебе водителю, надо здоровье. А ты же, я ему говорю, боишься природы. Ты не вояк есть, а трус, можешь погибнуть моментально. Водитель мне сказал по дороге, когда мы ехали с ним вдвоем. Он говорит: «Про тебя врачи говорят, как дельца, что ты многим людям помогаешь». Я ему говорю. Зависит от меня этот человек. Я не больница, и не баз держать человека в условиях.

    108. Моя работа – это люди. А они со мною. На вокзал привез водитель на красном кресте «Волге». Я уже между людьми. На меня как такового смотрят небывало, особенно военные. Сами одеты в шинелях, в пальто. Я что не человек. К заместителю по вокзалу насчет билета до Москвы на 19 число, чтобы место было не занято до Сулина. Так начальник мне сказал. А люди, как пчелы, хотят мое слово услышать. Кто что обо мне скажет. А мое дело, как 17-летнего человека.

    109. Мне касса выдала билет, я его определил в карман. Вагон 8, место 15. Сам к дежурному по отправлению на запад прихожу. Меня встречают, это было начало одиннадцатого, поезд будет через час. Я от народа не ухожу, меня окружают транспортники. Им же я интересен, с ними развивал это. А раз до поезда час ожидать, я пробегусь, говорю сам, в кондитерскую, где выделывается печенье, пирожное. Словом, все то, что кушает человек. А по дороге люди холодно смотрят на меня. Я с ними, как с людьми заслуженными, головкой поклонюсь и скажу: «Здравствуйте».

    110. Захожу в кондитерскую. А там девчата в белых халатах. Для них это дюже холодно ногам, они меня жалели. Я им говорю. Жалейте вы сами себя. А мне, по закону своей идеи, надо будет чего-либо в бумажку завернуть. Это будет подарок жене. В эту минуту пошла работа, надо будет угодить Иванову. А он долго у нас не был, спешил попасть к поезду. Пришел, а поезд на 30 минут опаздывает. Я встретился с работниками второго резерва кондукторов.

    Я им, как Водитель, говорю, где был это время. Я за Бога земного отвечал на Украине. Там где я шел, а меня встретил районный начальник милиции, Кировоградской области, Бобренец.

    111. Он сказал: «Ты Бог есть земли. А мы ему не верим. Тебя в тюрьму посадим, чтобы ты таким не ходил у нас на Украине».… Моя была только одна просьба – изучить, понять обо мне, кто я есть такой. И вот за это самое от КПЗ до тюрьмы было небольшое расстояние. Перевозил заключенных вагон, я был один. Меня не стригли, а повезли в Одесский психиатрический изолятор. Моя способность была доказать врачам, что я здоровый человек, только закаленный. Они согласились с моим выводом, с моим здоровьем. Постригли, одели, и на суд. Доказывай суду, что ты ходил по снегу разутым, дурил людей. Этого нельзя было в одежде доказывать.

    112. Люди пошли против, не захотели делать мое учение, решили осудить человека невиновного. Суд на мою сторону повернул. Через тюрьму погнал в институт имени Сербского, где моя взяла. Я доказал профессорам, врачам, что я есть больной человек. Не то делаю, что делают все. Природа на моей стороне. В конвой пошел без самозащиты. Через Бутырку меня спустили в Казань. Там одно время пролежал, свою им силу показал. Это было недостаточно. Они комиссовали. Спустили на место. Уже место мое городское спасло. Не Богом я оказался, а человеком. Все сидевшие слушали, засмеялись. 17-18 поезд Адлер – Киев пропустили. Я его с дежурным провожал. А пассажиры смотрели в окна вагонов. Перроном 105 поезд принимается.

    115. Я в первый по приходу не сел, а во второй меня пропустил проводник. Когда я зашел в вагон, то азербайджанцы меня такого по прошлому знали, кинулись говорить со мною. Я им точно отвечал, им говорю. Этого мало, что я делаю. Да к этому не кушаю пищу давно. Их это все заело, моя неправда. Я вас не заставляю. Не верьте мне, как Водителю в этом деле. Я один такой был и есть, и буду с вами. Но садиться, не сажусь на ваш приглашенный стул. И не буду вас слушаться, чтобы пойти в ресторан, и там распустить свое брюхо. Спрашивается, для чего это все делается человеком? Сегодня кушай, завтра кушай, и послезавтра тоже ешь, по нашему всему этому делу.

    116. Так есть, сказано давно людьми. А из Ростова берут поезд из Глубокино. Мы Водители нового пути. Надо было с ними ехать. Но азербайджанцы окружили, слушают со вниманием мои слова. Сели кушать, то кушай досыта. А раз не кушать, то совсем не надо есть, чем недоедать. Мы кушаем одно время, но другое терпим. Это наша неправда – кушай, кушай, и кушай до самой уМы же лопнем от всего этого. Наша такая жизнь, которую мы сами ее в процессе сделали. Мы с вами, говорит Иванов, не с желудками родились. Азербайджанцам это дело новое, они ни от кого этого слова пока не слышали. Из ученых нам никто об этом не говорил, что так себе человек рожден.                 

    117. Он с собою кусок хлеба не принес, и в тряпки сюда не попал. Его, как энергичного человека, вода обмыла след, а воздух вытолкнул его, а земля приняла, чтобы жить. И то он должен близко с природою делать, чтобы человек жил в природе. И продолжать жизнь свою не за счет хорошего и теплого одного, а он должен жить в природе за счет плохого и холодного. Природа, она с первых годов рожденной жизни хотела, чтобы так человек делал. Но его родители взяли, и стали по-своему воспитывать. Они думали, что это дорога для человека будет одна из всех.

    118. Дорога, которая привела всех нас к отмиранию. Вы знаете об этом, азербайджанцы. Я вам читаю лекцию, это мой труд такой. Я тружусь на это. Вы не сможете этого получать, чего я научился. Вы бедные люди в этом. Вы видите на мне живой в природе факт, что я не такой есть, как все люди. Все хотели и хотят, чтобы им было на нашей земле хорошо и тепло. Этим они ошиблись, они проиграли, а не выиграли. Вся их история показала на человеке минус, но не плюс. Надо человеку жить, а он не захотел жить, как это полагается. Природа с нами не согласна, что мы от нее берем не мало, а много, не плохое, а хорошее.      

    119. Поэтому мы болеем и простуживаемся. Лежим в больницах, и сидим за это в тюрьме. Мы эту систему должны изжить путем сознания. Мы должны отказаться от прошлого того, что мы имели. А сейчас должны взяться за то, за что мы с вами не брались, и не хотели у себя этого иметь.

    У нас Водитель есть. Его место это Богово, самого себя сберечь. То есть сохранить в природе так, как не пробовал никто.

    Азербайджанец спрашивает: «Ты, Иванов, скажи, было ли, что ты продавал воду людям после твоего купания?» А Иванов у него спросил: ты бы купил воду сам?  Азербайджанец переключается на другое. «Тебя сажали в тюрьму, а ты порезал вены. Тебе за это дали срок семь лет, ты сидел», – он у Иванова спрашивает.

    120. Стали смотреть. Правда, у меня есть порез. Только это шахта порезала. Им пришлось доказывать. Прислано решение ученого совета Министерства здравоохранения СССР. Тогда-то зачирикали по-своему азербайджанцы. Они остались довольные за то, что я один закалился. Больше нет никого в мире. А вот чтобы не кушать, у них осталось недоверие. Ну, что ж, не верьте. А я, говорит, с вами расстаюсь, и на своей станции Сулин вас оставляю, и ухожу дальше. Мое у них так и осталось в мысли. Они говорят больше. А мне надо готовиться, чтобы написать. Ростов. Психиатрическая больница, проспект Семашко, 120. Елизавете Григорьевне. Она там главврачом. Письмо. Елизавета Григорьевна! Ты мой друг по дороге помощи больному.

    121. По части помощи для больного нужно провести большую работу. Во-первых, можно выступить по телевизору и рассказать, для чего я закаливаюсь. И что дает мое закаливание и, самое главное, для нашей будущей молодежи, по-моему, для вас уже известно. Можно говорить о многих болезнях и недугах. Но, главное, врагом здоровья людей является раковое заболевание. И я могу сказать прямо, что я пришел к выводу: только тогда можно избавиться от этой страшной болезни, если постоянно пользоваться моим советом. Есть люди, которые страдали опухолями раковыми, но твердо взялись по моему совету за самолечение природными богатствами, и никакой опухоли не ощущали. Вы, конечно, как врач, как специалист медицины, всесторонне поддерживаете химическое лечение для больных.

    122. Но я неоднократно писал, говорил, и настаиваю на том, что химия никакой пользы не оказывает для больного. Единственный и правильный выход больного от своих мук – это природное самолечение. Воздух, вода, и, самое главное, самому над собою, от чего будет пробуждение. Даже с первых дней работы над собою больной почувствует себя легко, и от этого вреда не будет никакого, кроме пользы и быстрого возвращению к труду. Я очень много провел экспериментов с разными заболеваниями, и могу с гордостью сказать, что эффект от этого совета очень огромный. Можно избавиться от любой болезни, только, конечно, нужно работать самому над собою. Природа богатая своими качествами, их нужно у нее взять, чтобы не заболевать и не простуживаться. В этом главная задача, и в этом все здоровье человечества.

    123. И я, как практик, хочу рассказать людям, что можно не болеть, не простуживаться, и жить долгие годы здоровым. Дорогие все мои друзья, которые по жизни всей нашей, нам надо это, и крепко надо здоровье. А я его нашел, сею его на людях больных, забытых всеми нами. Я выступаю за то, чтобы мы не имели заключенных и умалишенных. Вот чего нам надо добиться. Чтобы наши люди не лежали в койке, как Водитель этой истории, он не болеет и не простуживается. Ему тоже холодно, а смотреть плохо, хуже от всех. Но зато я не отказался от своего того, что имею. Это будет природная и экономическая правда, любить надо природу. Как полюбили наши абхазцы, сфотографировались вместе, как с выдающимся Водителем природы. Это их одно желание. Если они будут этим заниматься, и, самое главное, будут с этим считаться, как полезным, почитающим человеком.

    124. Про это дело, как люди, желающие быть в природе здоровыми людьми. Это их дело. Захотят – попросят. Откликнусь, приеду, всех их приму. Научу, что будет надо в этом деле сделать. Моя такая наука характерная для всех. Она в больницу не пойдет, не будет надеяться на врача, ибо есть врач искусственного порядка. А мое в природе есть жизненное природное. Что может быть от воздуха, воды да земли. Это самые милые три друга в жизни. А мы, все этакие для них друзья, вдоволь одетые, обутые, в шапке шагаем по природе, уходим от нее. Холодно – мы одеваемся, тепло – мы раздеваемся. А чтобы стать таким, как стою на страже за здоровье я в этом. Все наши близкие, все наши знакомые, они тоже не хотят, чтобы быть больным. Мы добиваемся, но у нас не получается.          

    125. Этому написано письмо, за которое должны взяться все люди, за это водительское дело. Оно нас ведет к жизни. Не надо к врачу идти, и там ложиться для того, чтобы там ожидать спасение. Где это было, чтобы человека недвижимого больного, у кого колет, ломит, не дает хода в жизни. А жить-то надо. А прежде чем надо в жизни жить, надо силу, надо волю. А кто даст ему в природе. Надо человеку не лежать, а как водитель на ногах. Он терпит от холода и жары. Так приходится человеку жить. Надо двигаться, да пугать самого себя. Водою обливаться, а воздухом глубоко через гортань дышать.

    126. Мы в чем родились, мы должны в этом сами жить. Вот что идея Водителя вводит. Сам Иванов нам кричит на весь свой голос. Никто не имеет полного права человеку где-либо купить свое здоровье. Оно есть в природе не для того, чтобы продать человеку. Этого никто не имеет никакого права. Если люди сами дают, их брал не для самого себя. Эти деньги в жизни роли никакой не играли. Ими приходилось успокаивать тех людей, тот народ, кто был в этом деле жаден. Я как водитель этого значения. Мне деньги в жизни через азартного картежника свои силы приобретать. Я не сажусь с Моисеем играть без всякой цели. Мое дело было проиграть ему.

    127. Я живу беднее от всех, смотря по природе. За что мне давать пенсию, если я не участник строить социализм. Мое не однобокое такое в жизни дело. Я хочу сказать человеку. Если ему без здоровья представить политику и экономику, какая она будет для него, если он будет больной. Политика и экономика, это человека не есть спасение, быть богатым и гордым. А природа – это друзья в жизни человеку воздух, вода и земля, без чего политика, экономика бессильная расти. Если нам, всем людям, откажет земля давать плоды, то мы как таковые в природе не подготовленные встречаться с таким делом. Мы подавим от недостатка. Политика хороша тогда, когда есть, чего в экономике. А Водитель наш Иванов для этого растит, чтобы всему этому противополагать.

    128. Я, как Бог в природе, буду стоять на своем энергичном месте, кому будет холодно, но не вредно, а будет полезно. А раз это будет, значит, человек на ходу будет, на ногах двигаться, и не будет больше болеть. Как же я от самого Баку до самого нашего города Москвы, я еду и стою на ногах. Чтобы сесть на свое заднее место, это уже этому месту подчинение. Не гордость моя, а минус мой. Надо жить на ногах так, как я делаю. Для меня дорога по Советскому союзу открыта. Я по базарам не езжу. А бедность, плохое и холодное людям показываю. Это мое в природе такое есть оружие. Меня за это любит природа, помогает она мне.    

    129. А я ее прошу, как человек, чтобы она мне дала жизнь свою и учение об этом писать. Если мне надо проехать от Сочи до Ленинграда, я еду туда с ленинградцами. Они меня везут, как победителя природы. Они им базируются, как закаленным человеком. Он на каждой станции выходит и говорит про любое в природе явление.

    Люди наши, верующие в Бога, смотрят на небо. Их дело – ждать время, когда Бог будет спускаться на землю. И будет своих искать для того, чтобы нас, как грешных, всех осудить за наше такое дело. Мы живем на земле, одной дорогой идем. В природе не любим холодное и плохое, на это смотреть не хотим. Нам надо золото с серебром. А чистое энергичное тело нам не надо. Мы сами делаем руками, мастерим одежду, чтобы она у нас фасон имела, и красотою обшивалась.

    130. Мы же люди такие. Нам надо хорошее и много. Это все, как материал, на нас гниет, оно преет на нас. А пища, которую мы едим, она во внутри киснет, наше тело портит. А в доме мы живем, мы там делаем живого человека, рождаем его для замены себя в жизни. Этим самим нашим Бог не радуется. У него не золотая одежда висит. А живая бронзовая энергичная природная, никогда она не умирающая. Жила, живет. И будет жить не по нашему людскому – надо воровать, убивать для своего хорошего и теплого. Бог даже нам это не велит, чтобы мы это в природе делали. Наше дело – от природы уходить, не любить ее. Одеваться в хорошую и теплую одежду, вроде короля. А Бог придет на землю, его родят люди человеком.

    131. Он за свое сделанное в людях получит имя свое Бог. Это не человека будет дело. Человек не сможет оставаться без одежды, и без пищи, да жилого дома. Все это дала природа сырьем человеку. У Бога нет ни курочки, ни петуха. У него нет, в чем держать кошечку или собачку. Он гол, как сокол. Ему не надо одеяние, ему не надо пища, и не нужен дом жилой. Ему нужен обиженный, больной человек, забытый всеми. Мы не думаем про тюремщика, да про умалишенного, как их освободить от их ига. Бог придет, за чужое, природное он нас осудит, за наше дело. Мы делаем дело не на пользу всех, а на вред самого себя лично. Хотим, чтобы сыто, жирно, сладко, хорошо и тепло. Кто же будет жить холодно и плохо.         

    132. А такой стороны больше, и она живет на пользу здоровья человека. А мы, все люди, только воюем с природой, человек с человеком за хорошее и теплое. Что нашего брата впоследствии, всех верующих и неверующих, приводит к плохому и холодному. Человек в этом трудится не легко, а тяжело. Учится на инженера, чтобы командовать всеми. И от природы все за свое сделанное получали простуду и заболевание. Умирали, умирают, и будут умирать. Из-за этого дело недоделанное. Люди все умерли. И умрут все из-за того, что они одеваются и кушают, да в доме жили и живут. Люди верующие и неверующие, умные и дурные, все заболевают и умирают. Это их спасает их одежда, их пища, их жилой дом.  

    133. Природа не делит бедного с богатым, а всех наказывает. Почему же Иванов Учитель не так поступает. Он дин для всех. Ему холодно, ему плохо. Он не интересуется жить по людскому, его идея без этого всего. Чтобы было холодно и плохо не оставался. Его дорога такая. Любить природу всю, но не отворачивается, а близко живет. Перед моими ногами была серебряная сторона. У женщины своя правая дорога, мужчины левая. Водитель хочет, чтобы его ноги доказывали свою правоту, что у нас есть одна капиталистическая сторона и социалистическая. Две разные ноги, правая и левая, и два класса. Но я хожу на двух этих ногах, и показываю у себя мир.

    134. Для меня нет плохого, нет хорошего. А есть здоровье одно, ничем не нуждаюсь.

    19 декабря 1969 года в 8 часов 56 минут отбываю. Это моя прямая задача. Он должен встретиться с сессией в Москве, про свое им рассказать, как люди новшеству помогают, как люди хотят коверкать идею. Она совсем нехорошая для всех, новая, небывалая, Богова. Хочет для человека в жизни легкое сделать. Кто будет в жизни по этой части силен, если один есть полезный, а все будут вредные природе. Она всех заставит жить, мы перестанем через это умирать. А наша жизнь будет процветать за счет нового дела. Люди не будут окружать себя старым.

    135. Зачем обманывать, если я не падал с неба. Я человек, умею побеждать природу, умею делать эксперименты полезные. Я еду в Москву не так это что-либо покупать, а я еду человеку обиженному больному помогать. Но не обманывать в министерстве здравоохранения СССР. Зам. министра Угренович, он давал слово 3 мая 1969 года, чтобы больных привезти для анализа. Я и поехал в Кировоградскую область. А меня там 13 мая уже забрали, как проходимца, шарлатана, грабителя. Как будто я грабил людей их. Меня блюстительская сторона забрала к рукам. Говорит. Ты, мол, Бог земли людям есть. Не Бог земли, а человек земли. Но я делаю то, что не делает ни один человек в жизни. Разве я не человек.       

    136. Вот меня, как Водителя земли, в Москву. По своим остановкам я пробирался только выходом из вагона. Меня окружала пониженная температура. Я смог только глянуть на наш проходящий возле сел и городов «Тихий Дон». Мы все на это место очень внимательно смотрели. А люди на это все думали, но поделать, как другие, как смогли. У москвичей, у людей, не такая привычка, которую надо переделать. Мы есть такие люди, умеем делать, умеем по своему доброму жить. У нас с вами есть одно и другое, есть возможность, чем в природе хвалиться. Мы такие есть в жизни своей водители своей машины, своего производительного места, на которое нас другие такие люди доверенные в этом деле поставили, чтобы мы с вами брали с места своего этот поезд, в котором все люди ехали, и видели мою такую способность.

    137. Она нас всех заставляла повернуться, и так на это все внимательно посмотреть, да подумать. Это наш человек со своими выводами. Они нам показывают небывало. Все то, что мы видели, это наш для всех есть живой в природе факт. От начала нашего рождения мы с вами стали по земле шагать, и стали мы с вами, как водители, к этой местности присматриваться, как никогда. Изучать, а потом применять свои найденные качества. У нас с вами они нас ведут не по одному, чтобы оно было одинаковое из всех. Мы такие есть люди все, только разного характера. Живем мы один от другого далековато через стену. Это мое, а это мое есть тело, или моя есть жизнь.     

    138. Я живу не для кого-то, а я живу для себя лично. Это мое место моего двора, стоит свой дом, как игрушечка. Я в нем живу, и хочу сказать про другого человека. Он тоже живет, так же само на себе носит, на голове шапку, а на ногах у него надеты сапоги с теплыми онучами. Это все, чем другого человека не удивишь. Он тоже старается не таким в жизни сделаться водителем своего дела, лучше от другого водителя. Мы, как пастухи, можно сказать, за свое имеющееся. У нас у одного человека толстая палка. Он ею владеет помалу, к этому делу не приводит. Если ему приходится во весь рот закричать на какую-либо единицу, он с этим смело поступит. Он не всех, как одну, в этом обижает. Его великая в этом всем есть перед всеми животными сила. Он этой палкой по боку бьет.

    139. У него такая работа. Он, как небывалый поводырь, ежедневно с нею ходит. А в этой всей своей такой изложенной работе можно будет научиться толковому делу. Ты будешь в жизни своей такой практик. А практика человека заставляет физически камень взять со своего лежащего места. Человек от этого дела может сделаться любым мастером. Всему дело – это на все смотрится вдаль на этот угол, и определяется точно. Можно сказать, про все это строение мы думаем, мы и делаем то, что надо. Для нас это место, на котором пастухом проживаем, это наше не все делается. Природа дает палкой право не этим заниматься, богатеть за счет природы. Она многим огорожена, и огораживалась по всем тем правилам, по которым человеку требовалось и требуется. 

   140. Место короля, место царя, это… из народа произведенное у царя царствующее слово. Мы короли. Мы, все люди, привыкли с вами быть в природе по ученым условиям. А вот так не делается нами, такими людьми. Как родились в доме, так и умерли в доме. Это наша привычка. Мы себя приучили умирать, но не славой жить. Этого не было, и нет, чтобы человек живой отказал сам себе в такой хорошей и теплой жизни. У человека эта мысль не рождалась, не было такого дела. Зачем скитаться, зачем такой образ иметь, если можно будет жить так, как не жили люди. Они кочевали, они оставались на месте одном жить. И то они сами думали, что следовало для такой жизни жить. Мы живем все в мертвом.  

    141. Мы не жили в живом, а в мертвом мы заканчиваем жизнь. Есть выводы одни из всех, как будет надо не бороться с природой, как мы все это делаем. Хотим природному дню доказать о том, что мы умеем жить. У нас с вами на это есть все. Мы не кланяемся природе, не просим ее. А идем, наступаем своим умением, своей красотой гигиенично делаем. Говорим: это мы все сделали. Пожили одно время, повольничали, да поговорили про все то, что у нас есть. А вот сохранить это все не сумели. Наш этот день к нам как пришел тяжелым, так он от нас и ушел, как ушли все наши люди. Они сюда приходили в это добро гостевать, у них намерение не было такое, чтобы совсем бросить, и ничего не делать в этом деле.

    142. Это не человека рука, она делала, но недоделала, и на веки веков умерла.

    Давайте с вами хорошенько разберемся, хорошенько подумаем с вами про жизнь свою. Про то, в чем мы прожили, и как жили не такие герои, не такие дельцы, все до одного умерли. Так и они умрут, как они себя заставили в природе все это вот делать. Не надо бы было сначала человеку нашему маленькому кушать, не надо было ему так одеваться, и в дом так заходить, ибо это все чужое. Не свое тело человека, а природное сырье. Мы дерево свалили, мы его разрубили, мы им воспользовались. В огне разожгли, это наш такой сделанный нами огонь. Мы в нем научились варить, жарить то, что мы убили. И заставили ему верить как таковому.

    143. Местность наша деревня большая. С восточной стороны от восхода солнца синяя большая острая гора. А на западе красного камня тоже большая гора. Там на Украине поселились наши русские мужики. Одни верили Богу православной церкви, их было две части этого населения. А одна часть верила в Бога. Три церкви, единоверческая, старообрядческая и без попов. Чем разницу между собою имели. Носили бороды, не брились, не курили. Считали людей, кто курит, …Между ними всегда проходила такая борьба между собой.

    144. Какое-то недоверие во время дележка земли на паи. Большинство кричало во весь свой голос. Вы, этакие люди старой веры, нехорошие для нас люди в обществе. А мы от вас слышим, что мы тоже рашки, тоже табак курили, люди нехорошие. Меньшинство их считалось, по обряду всей жизни, они рашки. Земля, которая лежала вокруг их села, им давала жизнь, которую там эти мужики проводили за счет этого. Эти люди, их называли по уличному, и по фамилии. Скажем, это улица Забугина, а эта улица Серготкина, а вот эта улица Гора, которая одна от двух улиц всегда свое недоверие терпела, свою ненависть.

    145. На этой местности протекал посередине маленький ручеек ключевой воды. Она много собирала в свои собственные загаченные ставы. Эта вода крутила камень и молола муку населению, где люди пристраивались жить не водой, так ветром на ветряке, и так эта жизнь. 6912.31с145.Заставила природа между всеми этими мужиками быть по прозвищу (просьбе) одному хозяину, из Нестерят выходцу, Тимофею Кузьмичу. А у него было два сына, один Георгий. Другой Иван, который был любитель сам себя тряпкой хорошей украшать. У него, как отца, было тоже два сына. Одного звали Федор, другого Корней. Федор придерживался хозяйства, а Корней сам себя продавал, за копейку нанимался в наймы.

    146. Пас отару с Кириллом Гульком. И вот у него жена, которую за себя взял, Корней Матрену у Григория Ивановича Бочарова, одного из всех охотников). И, в конце концов, у Матрены родилась дочь Анюта, а вслед за нею родился Паршек. Мать была прядильщица, а отец был шахтер. Он был этому всему Водитель. Он этого сына родил, не знал, а какой он будет тогда, когда мы, как родители, уйдем с колеи. Сейчас он, как все дети, рожденные для жизни. А мы, как родители, ему сейчас же показали смерть своей судьбой, своим условием. Мы такие же самые люди, как и все. Родили этого сына, и встретили тем, что мы у себя имели.

    147. Это наше богатство, это наши руки, наш был ум. Хоть в холстинном одеянии нам такого красавца сохранили. Мы этого не знали, что наш сын так свою жизнь нам показывает всем, как никогда. Один берет его на свои руки, хочет подержать на своих руках. И другой тоже, также ему хочется такого мальчика на своих руках держать. У тети Степаниды спрашивают: «Чей же это такой есть мальчик?». А она про него начнет говорить с самого рождения, первого дня. Как его встретила зима наша своими последними днями. Все в буране, снег такой-то шел на землю … А его мать Матрена нам в жизнь привела. Даже до попа Наума единоверческой церкви нельзя было добраться. Сама бабка взяла, как водительница этому всему, пошла к священнику, и рассказала про все то, что встретилось с жизнью.

    148. Порфирий родился у Корнея Ивановича сыном. Он не по дням, а по часам прибавлял за счет ухода свой рост. За ним ухаживала больше от всего материна сестра Степанида. Она над ним, как мать. И кормила, и поила, и всегда на руках носила везде в край от своей хаты до самих Ностерят. Сколько жизни прошло между такими мужиками, которые одно время жили, а другое время они отживали. Это наступающее одно время приходило, не стояло на одном том же месте. Все эти люди, которые в нашем селе жили, семьсот дворов, они к плохому сами себя не вели. Им всем хотелось по-новому, по хорошему и теплому жить. Но беда одна такая была в природе. То она давала, и она дает нашему человеку, с чем он был рад встречаться.

    149. И хотел такую весну встречать со своим таким здоровье, с таким временем, которое меняло себя. Зима заканчивалась, а весна начиналась. Люди за этим гнались, одно позади свое оставляли, а другое делали, как никогда. Со своей снастью готовились. У одного она была в достатке развитая, а у другого ее совсем не было. Он только об этом думал и гадал, как ее приходилось заиметь. На все это рождалась своя сила, воля. Человек эту снасть в пути своей жизни делает. Как пришлось это все маленькое в большое такое сделать. Теленочек рождается совсем глупым, непонимающим, и совсем незнающим к этому жизненному условию. Его люди наши учат, чтобы он в этом обрастал.     

    150. Ему дорога одна. Если он такой бычок, на своих таких ножках поднимается, и делается крепким, ему готовят ярмо с войцем, чтобы таскать за собою какой-либо груз. Так и человеку дорога одна. Он на человеческих руках носится и нянчится, как маленькое небывалое дитя, к жизни. Он глазами видит, что вокруг его людьми делается. Год напролет неодинаковыми условиями живут люди на вот этой земле. Один день первый у недели понедельник, как водитель, приходит. Можно сказать, это водительское начало в труде человеку показать. Мы с вами привыкли сделать все это дело. Но ведь у нас на этой неделе встречаться будет, так же само встретится человек со вторым днем. Это было уже не то, как это вчера было. Вчера болело, а сегодня было хорошо. Значит, продолжалось не по душе.

    151. Это первая неделя, она по-своему все в своих днях поставила. Так же само для молодого человека проходит в месяце тоже не один этот день понедельник. Он в году бывает 52 дня. Все они не такие, как они с утра приходили. Они не так в природе ушли. В году одном никогда и праздники не бывают. А также уходят и приходят, как никогда. Со своими силами приходят, а человеку в первый раз в жизни таким надо встречать. Люди делают, люди на сделанное смотрят, замечают, говорят.

    Корнея Ивановича отец Иван Тимофеевич дождался своего внука Паршека. Любил его до крайности, говорить с ним. Даже с собою на подводе  брал ехать на лошадке. А внука было дело одно – слушаться, что ему, как внуку, дедушка скажет. Садись на подводу – надо садиться. Куда поедем? Об этом дедушка скажет.                    

    152. У дедушки, как у всех хозяев, лежало не одну лошадку у себя заиметь, и не одну пару волов. А чтобы было две, да свой плуг. Дедушка не один такой из землянки перебрался в построенный им дом за счет общества. А пришло время, недоимку надо оплатить. Волостной старшина, как хозяин этому делу. Надо недоимщиков побеспокоить. И вот моему дедушке Ивану Тимофеевичу Андрей Холомида пришел, к окончанию стал палкой бить. А хозяином тогда был дедушка про свою вину знал. Не стал отпрашиваться. А взял своих овец, вложил в драги… как сейчас. Делалось в понедельник, после воскресения в будний день. Мы вдвоем поехали в местечко Успенку по непротоптанной дороге. Хотя нашему Белогривчику тяжело этот живой груз везти, я не слазил с драг.

    153. Мой дедушка любил рассказывать. Ему хотелось, чтобы его внук знал про все то, что делалось в природе мужиками. Особенно он коснулся веры их в Бога. Так люди крепко в Бога верили, за своей работой они, может, и забыли про какой-либо день. А то их колокол в церкви прозвонил к вечерне, все живые люди бросали. И ехали к делу Богу покаяться за его шестидневные прегрешения в природе, мужиками всеми так делалось. А Забуга один хитрил в это время. К – арбе, да за снопами, лишь бы они были в копнах. Чин ему, это не надо. А мы, он говорит, свое будем брать, как свое добро. Подскребли, и давай накладывать. Наложили, и на свое гумно привезли, и в одинок сложили. Был праздники воскресение. Кто-то и перед иконою стоял, молился, Бога просил свое прощение. А Бог в это время про это молчал.

    154. Он своим всем о нашем таком никак не хотел, чтобы мы с вами, этакие люди, этим занимались. Только что заканчивали сами, в этом деле видели. Да нам хотелось не выпускать это годовое дело. Мы растим каждое отдельное зернышко, его так мы собираем. Как чуть стало поспевать, у нас во всем уже точилось, коса отбивалась. Своя была физическая сила к этому урожаю. Теперь только уже этим Паршеком рисуется картина. Для чего меня это создала природа таким. Я не лучше от всех. И не хочу сказать, что я не хочу встречаться с тем временем, с которым встречаются все с временной природной жизнью, с которой встречаются все, за счет одного хорошего и теплого живут.

    155. 1922 год май. Мы его не ждали, как его приходится ожидать. Моему здоровью придет такое место, на котором придется садиться. И с людьми придется разговаривать, как с человеком, у него спрашивать. А он меня будет спрашивать, как у давнишнего старожила. Как же так, что ты будешь указывать. Сохранился, не умер так, как умерли все до одного. Я ему, как юноше, скажу свои слова. Как мне хотелось, чтобы они мою эту независимую идею поддержали. Как мне хотелось, как какому-то в этом деле, дельцы своим здоровьем поверили, и решились в этом деле поддержать. В природе я остался таким человеком, кто у Николая Николаевича спрашивал. По дороге даже просил его, чтобы он обратил такое свое внимание, и про это все хоть немножко написал.

    156. А он мне такому что сказал. Я его, как профессора слушал. Он мне говорит: «О тебе есть, о чем очень много писать, и крепко можно даже мне о тебе писать. Но я если только напишу про тебя правду, тогда надо вслед за тобою идти. А я в этом умру. Так лучше ходи без всякой писанины, и я буду в своем пальто умирать». Его уже не стало. Это есть Ростовской области светило психиатр. Его, как человека, уже в жизни не стало. Он человек такой, как все были люди зависимые в своей жизни. Я хорошо с ним говорил по части моей жизни.       

    157. Особенно мое было начало, я его сам делал в этом деле с колючек. От своей местности я, как водитель, оторвался. Не стал свое место, где я жил своим. А пошел в природу искать то, чего в жизни еще не было. Люди по своей дороге шли, и приближались ближе и ближе к смерти. Я говорю юноше. Никто мою личность не поддерживал с первых моих шагов, и никто в процессе не нашелся меня поддержать. Я был один, есть один и сейчас. Все мое считается несправедливым, что я закаляюсь, работаю над собою в природе. То, что мы сделали в природе. Водитель своего времени видит, как наши люди в этом всем делают. Они не хотят плохого со своим имеющимся делом.

    158. Их старая прошедшая сторона страшила. Не дай Бог, старому историческому делу возвращаться. Мы строим свое новое, небывалое, из-за чего получается сила. Это оружие, то есть техника, которая не стоит на одном месте такой, как она была. Она растет и росла. И будет расти в таком труде, в котором люди копаются, делают для того, чтобы было, на что смотреть, и что иметь. Мы не хотим быть такими, как были первые начальные люди, у которых не было, чего запрягать, и везти в чем-либо груз. Все это развивалось медленно и скучно. Без всякого такого оружия трудно нашим предкам приходилось на земле жить.

    159. Да биться, как они бились в таких недостатках в своих условиях, в которых они не жили, а мучились. Но закладывали в этом деле жизнь. Они этого не знали, что такой порядок в природе будет. Они бы этого не делали, что они тогда получали. Мы с вами теперь знаем хорошо, что делалось, и как делалось. Все это по истории происходило через веру в Бога. Они такой путь заимели. Когда прибыль была, это было все от Бога. А когда была убыль, тогда говорили: Бог за нехорошее твое наказал. Вся история развита в этом деле. Она без Бога не до порога. Вот как люди жили, да еще пили водку, устраивали бои, пировали. Правда, не все это делали, но получилось.                             

    160. Как и сейчас делается при такой огромной технике, да при таком порядке. Не надо бы этого дела допускать, что у нас всех душа есть и сердце есть, только мы не одинаково трудимся. Не одинаково удовлетворяемся, и не одинаковую жилую площадь занимаем, не одинаково хорошо одеваемся и до тепла. Кому-то и сейчас приходится переживать. Особенно нашему родному молодому дитю, кто хотел бы попользоваться хоть одним днем, как есть другие дети, в своем достатке живут. У них есть, за что пойти в кино, и, что из хорошего, одеть до самого тепла.

    161. А другой живет в условиях тяжелых, ему негде взять, он огорожен недостатком. Мы, говорят, живем при социализме. А получаем мы в этом деле разно. Получайте, у вас ваше никто не отбирает. Вы для этого учились, бежали от другого. Не хотели смотреть на отстающего. И так же делалось до этого раньше, и делается сейчас в данное время. Не все в природе удовлетворены, чтобы было тепло и хорошо. Кому-то и раньше, и сейчас бывает холодно и плохо. Так он и тогда не имел успехов, и не имеет сейчас успехов. Это такая людская болезнь – драться за большее, за жирное, за сладкое.

    162. Бедному раньше сулили рай, а сейчас ему сулят  коммунизм. Мы рождались не в одно время, и не будем рождаться в одно время. Учились все, только не одинаково получали успехи. Нас природа обижала тогда, обижает сейчас. Своими силами набрасывалась и набрасывается, и отбирает от нас силы, и вводит бессилие. Мы, люди все, это получали, получаем,  и будем получать. Все живем сейчас хорошо. Видим человека одного раздевшегося. Сами себя одеваем до самого тепла, хорошо одеваемся. А кушаем пищу досыта сладкого и жирного, да больше. Мы с вами к этому человеку подошли и спросили у него, как это полагается, с извинением, своей вежливостью. Подошли и спросили: «Что тебя заставило, что ты так вот ходишь?»      

    163. Ведь тебе в этом деле холодно, и ты проводишь жизнь не такую, как мы, этакие люди. Устали с постели – скорее беги на работу. Кончил свою работу – иди домой. Такое колесо меж нами, оно крутится меж нами такими. Мы для этого работаем не легко, а тяжело. А у тебя другое, даже ты об этом не думаешь, что мы думаем. Да себя одеваем, кормим, и в дом заходим. А тебе это должно не надо будет. Ни один наш человек этого никогда не сказал ему. Он от нас не слышал. А вот это у него спрашивали, как у небывалого закаленного человека: «Ну как, тебе не холодно,  или как ты этого достиг?» Им приходится истину рассказывать от начала до конца. Он тебя слушает, что ему рассказываешь. 

    164. А чтобы он побеспокоился, да сказал: «Вот тебе одежда и обувка, на одевайся. И будь таким, как мы есть». Это они сами себя одевают, и сами кушают, и в доме живут. А я, как таковой человек, их не радуюсь. У меня есть свое такое же самое, как у всех людей. Оно скрытое это их тело. Оно у них зависимое как никогда. Окружено материалом мертвым, варенным снабжено досыта один раз, а потом схоронено в сложенные стены. Живи там, да думай про природу. Про ту природу, которую мы знаем, какую она и когда прибыль дает, и как там ее приобретают. Время приходит ночное, мы все до одного человека спим, да потягиваемся как никогда. Хочется крепко нам спать, но нам не дает наше дело.

    165. Если мы рано не встанем, как мы все время вставали, мы будем спать, то мы не попадем на работу. Кто же нам за сон будет оплачивать. Это безделье ничего не дает, только отбирает от человека его силы. Проверьте на самом себе, сколько вы в жизни живете. Меньше, чем спите. А во сне герой погибает. Откуда берется у человека сладкий сон? Он приходит в природе от своего усталого дела. Ты физически сам себя в природе носишь, и физически  на себе ты всю причитающуюся одежду носишь, как все. До тех пор ты ее таскаешь, пока она на твоем теле не сгниет. В природе зря ничего не пропадает. А вот в этом всем человек сгнивает, он от этого всего зависимый. Ему это будет надо, он без этого жить не сможет. 

    166. Не одна для жизни кожа надо. Человек этим одним не удовлетворен. К хате двор большой, чтобы в нем делать что-либо иное. Это дело, которое делалось на этом вот месте, люди делали раньше, и делают люди на таком же месте сейчас. Без умелого дела и без тяжелого труда раньше и сейчас не оставались. Как люди жили в природе, то они делали, что приходилось иметь. Раньше и сейчас мы имеем, и в нем мы живем один раз. Рождались мы раньше для этого у себя. Мы рождались для того, чтобы мы это у себя имели. Все наше такое есть приобретено нами богатство. Чего мы только в этом ни имели. У нас было, у нас есть, и будет у нас. Если только мы так будем поступать, как мы для себя делали.

    167. Это наше все родится человеку. Он рождается для того, чтобы пожить. Мы для этого и взялись жить, чтобы нам в этом было хорошо и тепло. Мы раньше этому были водители, мы и будем через это все водителями хорошему и теплому. А плохого и холодного, мы все этого не хотим, и смотреть не хотим на это. А сами одно – идем ближе да ближе к этому. Мы приводим к одному умиранию. Разве это раньше в природе не было, или нет сейчас этого отмирания. Мы сами это сделали, и сейчас мы, как водители, в этом сами себя привели. Моя дорога не такая есть, у нее хорошего и теплого не повстречаешь. Да и зачем будет беспокоить этого человека, если он сам себя в этом разоружил.          

    168. Ему мертвое будет не надо. А вот он живым энергичным сам себя показывает, как человек небывалый новый. На себе не носит, и не хочет, чтобы чего-либо покушать, или в доме пожить. Это людское такое дело – пожить одно время хорошо и тепло, а потом в этом всем умереть. Это дорога не водительская, а умирающая. Мы, все люди, такие, что обязательно надо умереть. Мы в этом деле умрем, как и не жили на белом свете. А природа такая. Она берет, и сажает грибок, от этого дела человек не научен отбиться лишь потому, что сорит большое незнание. Поэтому мы заболеваем и простуживаемся. Поболеем, поболеем, и умираем мы на веки веков. А вот по закаленному в тренировке дело другое.

    169. Человек не надеется ни на кого, чтобы тебе этакому должны помочь. Человек ничего не делает. А по всему этому делу, надо человеку делать, чтобы человек ни на кого такого. А самому над собою надо заниматься. Надо будет пробуждаться в природе, чтобы твое или другое тело купалось, или воздухом питалось. По земле босыми ногами ходить по природе, по снегу, не бояться снега. Да делать, в неделю 42 часа не кушать никакой пищи. Вот что человек должен делать, и этим заниматься. Как небывалое в жизни это дело, которому конца и края не видать. Одно делать и делать, как в праздник. От чего человек никакими болезнями не будет заболевать. Этого мы на человеке добились как никогда. Вот что надо нам всем делать, и не бросать браться, да так все делать.      

    170. А мы, лишь бы только заболели, болеем. Других дорог нет, одна нас ведет к больнице, к врачу с сестрою, да нянечке. Их дело одно. Они знают хорошо, что и к ним обязательно больного привезут. Враг, то есть болезнь прогрессирует. Один за другим человек заболевает. Только спасение одно – больница. Это есть для человека техническое лечение. Не таблетка, так шприц. Не шприц, так нож, операционный стол. Люди этим занимаются, люди этого хотят. Но врачу все равно это, так и быть. Есть больной – сюда давай. Он нам, как испытателям, нужен. Мы его, как человека больного, обязательно примем. И дадим ему коечку, пусть он полежит у нас, у такого административного персонала.  

    171. Человек наш земной заболел, он болеет, верит нам, врачам. Куда он больше пойдет, если для него есть больница. А мы, как врачи, обязаны это делать. На это нас с вами учат, чтобы мы знали, что это наша обязанность по закону. Его надо принять, скупать, в белье одеть. И на указанную коечку положить, пусть он свое указанное место занимает. А наше такое дело – за ним, как нянечка, наблюдать сначала. У нас такое правило. Увидеть недостаток, сейчас же донести сестре. А она записывает больного в журнал. А что было с вновь поступающим, тогда-то врач с этим делом разбирается. И применяет этому диагнозу способ, вплоть до самого ножа. Болит в средине – человек просит уколоть ему, в этом не удержаться. 

    172. А просит, как никогда, нас таких. Мы все силы прикладываем, как водители в этом здоровье. Видим больного, а хочется ему своим режимом помочь. Мы ему делаем такое, чтобы он всегда об этом условии думал. Если бы было хорошо в больнице, то люди оттуда не стремились уходить. А то там люди лежат больные доходящие, в этом деле их беспокоит болезнь. Он стонет, он там или выздоровеет, или совсем умрет. Больной не хочет там лежать, просится у врача, чтобы его оттуда выписать. Он делается на это время здоровый, а фактически ему эта болезнь не прошла. Она у него была, она у него есть, и она у него будет. Он с нею опять попадет. Его дело такое, больного держать в условиях, пусть он переживает. Это ему не что-либо такое, а больница, врачи, сестры и нянечки.

    173. А семья этого больного, она его оттуда ждет не больным, а здоровым выписаться. Ему тоже не хочется здесь лежать, как какому-то страдальцу, человеку больному. Но болезнь, так или иначе, она от него не уходит, живет всегда с ним. Надо делать самому, ухаживать за собою. Довольно идти в больницу для того, чтобы там лежать, и ждать от врача помощи. Человек – это хозяин самого себя. Надо на ногах отбиваться от всех наступающих болезней, есть природные особенности. Человек должен свои ноги по колени мыть холодной водой. Утром  встал, помыл, а потом иди, куда хочешь. Это ваше днем на ногах дело. Пришел в дом, надо будет обязательно ложиться спать. То ты помой ноги по колени, и ложись спать.

    174. Это будет твой уход за своими произвольными ногами. Это ты делаешь телу пробуждение. А второе. Это будет надо идти по дороге, по которой надо будет с людьми встречаться. Особенно со стариками, старушечками, с дядей и тетей, да с молодым человеком. Им надо, как водитель, низко кланяться своей головкой и говорить вежливо свои слова: «Здравствуйте». Бабушка или дедушка, дядя с тетей и молодой человек. Это твое личное дело уважать людей своим поступком. И знать их, как людей встречающих, они тебя выведут в хорошие, добрые люди. Третье. Надо будет такого нуждающегося человека, которому следует помочь. Ты его должен найти, и разуметь, как небывалого человека. Ему надо помочь, как нуждающемуся. Твое дело – сказать: я, мол, даю этому человеку за то, чтобы у меня не было никакой болезни. И отдай без всякого всего.

    175. А потом жди субботу. В пятницу повечеряй в шесть часов вечера, а потом терпи до воскресенья, до 12 часов дня. Пришло время садиться – надо кушать. Ты выходи на двор, подними вверх голову, и тяни воздух с высоты. Кому веришь, Учителя проси: «Учитель, дай мне мое здоровье». Сам тяни, сам говори, то есть проси Учителя. Он инициатор помогать любому человеку. Это будет всегда твой в жизни праздник. Ты каждый день делаешь это – твое здоровье никогда не потеряется. Пятое. Не плевать, не харкать, и не пить, не курить.

    Это если только будешь делать все, от тебя все уйдет, не сделаешься преступник.           

    176. У тебя, как человека, будет делаться сознание. Водитель для этого народился в жизни своей. Если мы к этому сознательно приведем себя, и станем мы сознательно все делать, в природе разоружим мы тюрьмы, и у нас не будет больниц. Мы добьемся от природы. Не она нами будет распоряжаться, будем мы ею управлять. Она нас за это всех полюбит, нас не будет в этом наказывать. Мы будем через это семьей одной жить. Нас никто не будет судить. Вот чего мы с вами в жизни через это добьемся. Человек станет через это все здоровым, крепким. Не будет попадать в тюрьму, и не будет ложиться в больницу. Вот какие мы вожжи заимеем. У нас не потребуется юстиция, милиции совсем не станет.

    177. Я эту историю не хочу брать на себя. Но как это так получается, что в людях оказался Учитель? Все люди признали меня за их помощь. Давайте изберем этого человека. Пусть он сделается таким человеком, который от природы заслужит внимание, и будет победитель природы. Он должен таким быть, как я в этом являюсь водитель. Я веду всех людей к одному тому, что делается меж людьми. Это человека лично здоровье. Мы с вами должны сделать в природе то, чего ни один человек не начинал делать. Надо человеку в жизни не прогрессировать, чтобы человеку в жизни за счет человека жилось. А мы это делаем, все наши виды разрастаются за счет человека.

    178. Природа нам дает через наш труд. Мы с вами его на себе делаем, не бережем сами себя, и не хотим искать другие качества. А они были, есть, и будут, если мы за них так возьмемся. Как же мне, такому водителю, пришлось оставаться без всякого труда. Я имел такой у себя рост, которому надо было работать, чтобы износить свое тело, как изнашивают все себя. Мы ведь с вами живем в жизни очень мало. Можно сказать, не продолжаем, а укорачиваем. Мы не живем за счет сознания, и нам надо будет деньги. Это временное мерило. Мы их на своем месте получаем, каждый человек не одинаково от малого до самого большого по чину.

    179. А по старшинству мы ничего не получали, и не получаем сейчас. Водитель настаивает на том, чтобы учли люди свои души и средства для того, чтобы наши люди себя не поднимали на своем таком месте. У нас есть техника не малая, а большая, только ею надо владеть. Давайте мы доведем это дело до самого конца, признаем этого одного Учителя, станем малыша воспитывать в духе этого. Пусть он делает. У нас пойдет не по старому историческому, а по-новому. Мы бросим отчислять на эти нужды, которые у нас были. У нас больше таких нужд не будет. Мы этим поступком, за которого мы возьмемся, это изживем.

    180. Нам надо Водитель человека для этого дела. Пусть он продолжает, пусть он делает. Это его сила, в этом воля оставаться для этого без всего. Пусть делает, мы будем на это смотреть. Мы не для будущего это разрастаемся, делаемся экономически сильные и политически режимные. Это все нам не даст хорошее и теплое. Мы с вами в этом как умирали, мы умираем, и будем в этом умирать. Это все нас заставила экономика. Она с предков заставляла человека, чтобы он в природе делал. Так и сейчас человека в природе заставляет, чтобы он делал так, как это было раньше.

    181. Мы с вами кланялись и кланяемся. И будем мы кланяться ежедневно за то, чтобы он нам дал жизнь за счет природы, за счет куска хлеба, за счет тряпки, за счет камня. Все это давала, дает человеку природа сырьем, и за это она человека снимает с пути, как непригодного в природе. А почему это так делается меж нами, всеми такими людьми, кто не в одно время помирает. Казалось бы, не надо умирать. А мы же делаем свое спасение, этим создаем богатство, окружаем себя им. Хотим сказать: это все мы сделал для своей жизни. А почему мы в этом умираем? Такие люди кладут свои головы. Пусть уже война, которую сделали сами люди для себя убивать. Они друг друга убивают за кусок земли, за то, что они делают.

    182. А вот при этом законе мы не будем это создавать, что мы создали. Мы водители такие, чтобы воевать с природою, с условиями. Мы такие есть люди, нам надо много, мало не надо. Вот за что люди наши в природе погибают. За природное богатство, за сырье, за уголь, за нефть, за руду, за лес, за камень. Что нам дает рост села и городов, но жизни нет. Есть в природе смерть, которая кладет человека на веки веков. Мы не живем в природе, а мы в природе умираем только через это. Водитель в жизни я один воюю за это, и делаю в этом я один. Что с этого всего делается в жизни, если мы заставляли, заставляем человека, и будем мы заставлять. Улучшения в жизни не будет через один к человеку каприз.

    183. А мы так привыкли заставлять, особенно природу, она нам подчинена. Нам этого кусочка, на котором мы стараемся поработать не плохо, а хорошо. Силы надо на это иметь. А природа, это живой факт, от нас, от таких возможностей терпит. Мы не по закону ее заставили, чтоб она нам так давала. Она говорит. Я вас такими не рождала, такими не хотела возрождать. Люди сами в необходимости завоевали право такое, от чего мы растем. Мне пришлось практически исследовать областной закон. Я делал людям хорошее здоровье.

    184. А меня блюститель порядка посчитал Богом, что я помогаю больным людям. Я перед ними оказался Бог. Поэтому они меня взяли таким, как меня природа создала. Я в трусиках с места преступления конвоировался милицией и военной охраной. После этого разговора со мною встретился начальник милиции и прокурор Кировоградской области, к кому была моя просьба одна из всех, чтобы они меня изучили, кто я есть таков. А они меня сделали человеком таким. Как им самим хотелось убить мою идею, чтобы она не была. Так они и поступили. В конвой без обуви не брали, заставляли обуться, одеться. А я этого не делал. Когда был создан надо мною суд несправедливого характера, то мое бронзовое тело огородили путем красоты.

    185. Чучельную одежду надели на меня. Не человек я стал, а попка. За меня природа заступилась. Она не стала судить судом Водителя. Он практически сказал про это дело, что не будет над человеком этот режим. Изменится он в лучшую сторону через Водительское учение. Человек наш земной, он будет делать то, что следует. В жизни не будет нуждаться тем, что приходилось ждать время для того, чтобы этим делом огородиться. И с ним одно прекрасное время пожил, а потом умер. Это не военная сторона, и не милиция с прокурором. Одно время за счет человека пожить да полакомиться, а потом так же само, как и все люди, распроститься с белым светом на веки веков.

    186. И военные, и простые люди согласились с этим делом, что нам Водитель предлагает. Что он нам в жизнь ввел, это небывалое для всех, Водительское новое. Не одеваться, через это и не кушать, и в дом не заходить. Есть на это три основных живых неумирающих тела. С ними надо будет поближе, да быстрее с ними оставаться. Как с Водителем поступила природа. Она его приняла к себе, как никогда, таким мудрецом. Человек должен оказаться между людьми полезный. Герой зря в природе не рождался. Он заставит людей наших изменить свое направление, которое вело нас всех к плохому и холодному. А возьмутся за природу так, как не брались люди.

    187. Перестанут одеваться, перестанут кушать, и не станут в дом входить. Это будет, и обязательно будет. Родятся и на это дело люди, возьмутся за природу. Изучат ее качества, поймут их, станут пользоваться ими. Они дадут полное право  человеку жизни. Он перестанет в природе болеть и простуживаться. Мы их, эти силы, у себя заимеем путем закаливания. Это все сделают люди. Они перестанут сознательно делаться преступниками, и болеть они не будут. Что будут делать служаки этого дела. Надо признавать эти рожденные качества. Они человека заставляют по-новому без ничего жить. Человек такой уже больше не будет. Как чуть что такое, уже говорят люди о нем, он заболел.

    188. А раз он в природе заболел, уже ему здесь жизни нет. Его гонит природа, роли не играет в этом деле. Человек живет вечно на этом месте, никуда она не девается. Это природа, которую мы видели и слышали, только с нею на ее языке не разговариваем. Мы свое только знаем. От нее хорошее и теплое требовали и заставляли. А когда мы приходили к этому сами, нам за это, как водителям, в жизни природа своими силами посадила на тело грибок. Чтобы наши ученые не смогли этому горю помочь. Поэтому наш человек бессилен с природою бороться. У него большая нужда. Ему надо одно и другое, а за третьим приходится бежать.

    189. Только Водитель этому делу, он говорит. Если мое будет, наше человечество выполнит то, о чем я писал. Самое главное, люди перестанут заниматься преступно, или чем-либо заболевать. Вот от чего отпадет тюрьма и не будет больницы. Все эти люди придут к мирной созидательной жизни. Начнут не воевать, а любить своим телом природу, которая никогда так не любилась, и не любится. И не будет она никогда так любиться, как ее полюбил наш водитель Иванов.

 

1969 год 31 декабря

Иванов

 

Набор – Ош. С копии оригинала. 2014.02. (1402)                             

 

   6912.31   Тематический указатель

Одежда Учителя  20

Первая мысль Учителя  21

Наука Бога  23

Рождение человека  26

Вода  30

Под водой  30, 41

Учителя история: юность  32-37

Паршек в 15 лет  50

Закалка   37, 78

Равная жизнь всем  44, 55, 73, 74

Плохое орошее  53, 81, 84, 118, 132, 134

Водитель Учитель  59, 60 -63, 69, 81, 89, 90, 91, 93, 119, 130

Учитель не отдыхает  63

Учитель что вносит  64 

Закалка и люди  84 – 104

Моржи, йоги  87

Верующие в Бога  91

Тюрьма Казань  111, 112

Оздоровление  121 -127, 161, 169 -173

Рак  121

Политика. Экономика  127  

Жить на ногах  128

Просьба 129

Бог  130, 131, 135

Две ноги  133

Жизнь в природе  141

Чужое  142

Ореховка  143

Нестерята, детство Паршека  145, 147

Закалка  161, 169, 173, 187

5 советов  173 -175

Тюрьмы, больницы нет  176

Смерть  182

Ноги учителя  67

Природа  69

Сон  165

Без потребности  186, 187,