Иванов П. К.

Портрет

71.01.15

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

    1. Корнеев художник в Москве прорисовал три года. По приезду моему мы встречались с ним, как понимающие в этом люди. Он мне говорил про Иисуса Христа, его облик рисовал тридцать лет. Я ему говорю: кого ты делаешь своей рукой на вот этом полотне? Корнеев говорит: «Учителя». Какого? Он опять стал этого касаться, чтобы ему рассказал про свое учение. Это учение не мое личное, чтобы я его имел между людьми таким. Его люди сами создали. В нем есть истина. Это человеческий таков в природе поступок, особенно между всеми людьми есть вежливость. Она гордо себя не вела, головку козырем не несла, низко ею кланялась до пояса. Говорила вслух: «Здравствуйте».

    2. У самого осталась любовь к нашим всем людям. Не делать им никакого зла, или какой-либо неприятности. Вот какого, портрет говорит, нам надо человека. Такого сильного, вольного во всем. А мы с вами в этом живем. Видим, как на колесах бегает наша техника. На ней ездит у руля сам человек. Он не мыслит в этом, ничего не знает. А что будет завтра? Мы ждем завтрашний день не таким, как мы его сегодня видим. Он и к нам, как таковым, по нашему мнению, должен со всех сторон прийти, и лучше от этого всего принести со своим понятием, со своим развитием. Мы сделали на земле быстроходную тяжеловесную автомашину, чем загородили реку Дон, сделали Цимлянское море. Поставили электрическую станцию, протянули по проволоке по многим местам энергию.

    3. Ввели людям ток, пустили привод. Какая пошла в людях быстрая и легкая работа. Она нам помогла на месте поставить для жилого быта многоэтажный дом. Она нам сделала человека циркача, танцовщика и певца. Мы их слушаем, сидим на месте, отдыхаем. Что может быть от этого всего лучше, если мы веселимся. У нас для детей, мы школы ввели детям, для человека больница. Словом, все культурные условия. И тому, кто у нас ошибается за его злобную систему, мы, как врагу нашего государства, тюрьму поставили. Там людей в режиме держим. Эту систему мы ввели для того, чтобы у нас больше не рождался преступник. Для этого дела у нас растет и развивается юстиция со своим блюстительским персоналом.

    4. Мы свое дитя пихнули, но не научили его, чтобы он туда не попадал. У нас на это делается прогресс. Мы в этом зависимые. Хочется нам быть таким, как еще не были в природе люди. Но такой дороги, по которой надо нашей молодежи ступать, и наши предки не думали от своего стыда так ходить. Я эти качества нашел сам лично, на себе начал делать из самой головы, дошел до самых ног. А когда это я сделал, дошел до самых трусов, то люди наши стали от этого уходить. Посчитали меня ученые неполноценным человеком. Это только благодаря природе, ее атмосфере, она окружила воздухом, водой и землей. Человек стал уходить со своим делом от наших людей своим поступком. Он себя заставил быть в людях со своим делом полезным. Он ходит не так, как ходят все по природе.       

    5. У него никакого страха нет ни в чем. Он природу знает хорошо, с нею встречается ежедневно не так, как все встречают с подготовленными делами. Он тоже знает, что будет надо делать завтра. Он ждет время в природе хорошее и теплое. Ему, как человеку вооруженному, зависимому, надо не малая, а большая прибыль, что и делают для этого наши люди. У них для этого служит источником земля. Мы ее заставляем, мы ее роем, мы на ней ставим, что только хотим. Это наше самоволие. Мы надумали, мы и делаем дело то, что нам надо делать. А вот дух человеческой жизни, он признал: в природе человеку не надо будет делать. Вы думаете, это все из мешка высыпанное. Нет, уважаемые, вы близкие ко мне люди. Я тоже работал, и свое в природе найденное снял.

    6. А мое, это ваше будет. На мне такое административное лицо не хотело видеть. Мою работу, подготовленную мною, уже не захотели, чтобы я ее делал. Прежде чем сократить с работы, обстригли, обрили, и дали свой приказ сократить. Это мой был удар по моей идее. Я этого не испугался. У меня были друзья. Это воздух, это вода, это земля. Что нам давало, дает, и будет нам давать в жизни необходимое. А я с ними подружил, они мне стали в моем деле помогать. Я никогда не ходил по снегу, по морозу разутым, босою ногою. А все это сделала природа, она отозвалась на мою такую просьбу. Я у нее выпросил, чтобы на мне дала в природе жизнь. И научила так, чтобы в людях быть здоровым, что самое главное, полезным. Моя такая любовь проявилась к самому обиженному, больному, забытому всеми.

    7. Я проявил любовь к этой работе: помогать, целовать, делать то, что надо будет всем. Самое главное, здоровье. А здоровье можно давать тому человеку, кто его имеет. Он должен не держать у себя, а тому его давать, кто нуждается им. Вот я в это вовлекся, стал этим делом психиатрам доказывать, что я умею это делать. А психиатрам невозможно никакому человеку это делать. А мы хорошо знаем о прошедшей истории на человеке. Лишь бы только захотел человек это сделать, он этого добьется. Все равно сделает то, что делать он начал. Разве это плохо будет нашему народу. Я один из всех это в природе нашел, и сделал на себе и на другом. Лишь бы только обратился ко мне со своей просьбой на свое горе. Это есть болезнь, ему это будет надо.

    8. А я его через природу, и я ему с помощью одного того, что имеется в природе. Это – воздух, вода и земля. Что и представило в жизнь мой этот портрет. На кого со стороны некоторых людей было большое гонение за то, что я начал ходить в людях в природе без головного убора, да в обросших волосах. Если бы не это, так сказали военные в городе Армавире. Я за тысячу километров от церкви стоял, меня посчитали попом. Сумей доказать. Я за это шесть месяцев проходил, не работал за то, что как будто я себе в этом отказал принимать работу. Я и это пережил, считал неправдою. Говорит портрет. Как не хотелось делиться с добрыми людьми, хотелось свое найденное в природе передать, как таковую в людях пользу. Но другим не захотелось.

     9. За мою мысль моей идеи пришили ошибочно болезнь привитую. Как хотелось не бросать свой возложенный труд, которому все люди кланяются, к нему идут. Его делают добросовестно, за него средства получают, и этим свою жизнь проводят. А мне, как портрету, так сделали психиатры, дали 1-ю группу. Паранойя развитие, шизофрения. Я был от нее за 1000 километров, но психиатры все это сделали. На оклад перевели пенсию, из 200 рублей 138 рублей, по этим деньгам я был удовлетворен. Я и этого не испугался, стал их получать. В у самого было движение ходить пеши по природе. Я нашел портрету спасение, стал встречаться с профсоюзами, с месткомами, с председателями, кто мою жизнь поддерживал. Выписывали мне деньги, я за них, как за ценности народные, расписывался.

    10. И так мне легче приходилось воевать. А пользу я этому народу не делал, а только ходил с места одного в другое, да закалялся. Учился разговаривать, на это практически пробовал сеять зернышко. Я ставил на ноги больных людей, не брал деньги, я был удовлетворен союзами. А когда отказался от этого всего, взялся за свое сделанное. Мой портрет стал удовлетворяться за счет пациентов, за счет тех людей, кто от меня получал здоровье. Я им, как природа природе, передавал свое здоровье через свои руки. Их учил, что будет надо делать, чтобы не болеть и не простуживаться. Когда это учение устное человек делает, он не подвергается другими заболеваниями. И та болезнь, которая была, исчезает.

    11. Вот что делал портрет в людях. Ему письма шли со всех концов нашего союза. Он людей принимал, отпускал, как по конвейеру. Самое главное, играла роли в этом природа. Воздух, вода и земля. Портрет – это мое тело. Оно делает то, что будет нам в жизни надо. Это здоровье. А его не продают и не покупают.

    Это только мы продаем природу. Как только чуть что такое, лишняя курочка оказалась, или яичко, мы его скорее на базар. Нужны нам деньги. К этому наш портрет не ведет, а сам физически занимается с больным человеком. Он требует уход. Ему надо помыть ноги. Надо разуть две ноги. А с ними надо так поступить, чтобы они у себя заимели теплоту. Чтобы тело стало с этой минуты здоровым.     

    12. А для этого потребуется не за одними ногами ухаживать. Это есть тело, с ним надо поступить так, чтобы оно было довольное во всех отношениях. С ним надо уметь обходиться, чтобы не сказал на него неумение. Берется, а делать не умеет. Уже обиды никакой. Это помогает природа, чистый воздух и бурлящая вода. Она моет ноги человеку больному. Она сейчас после мытья холодной водой выделяет в теле тепло. Это уже начинает делаться в человеке через это все здоровье. Первое. Это делается человеком уход за собою, система ежедневно с душой и сердцем. Утром устал – помыл. Ложишься – тоже помой. Это одно есть твое пробуждение. Не ленись, а делай. Второе. По пути, когда ты идешь по дороге, и с тобою люди должны встречаться. Ты от них не жди милости, чтобы они тебе поклонились в этом.

    13. Это будет твой проигрыш. Ты должен с душой и сердцем отнестись, и своей головкой им низко поклониться. Скажи слова вслух: «Здравствуй, дедушка». «Здравствуй, бабушка». «Здравствуй, дядя». «Здравствуй, тетя». «Здравствуй, молодой человек». Это будет твой перед всеми выигрыш.

    Третье. Потом умом своим ищи между людьми бедного, нуждающегося человека, кто живет в природе бедно, тяжело. Ты узнай, чем он нуждается. Если это имеешь сам. Ему много не надо. Ты дай ему 50 копеек со словами. Давать будешь – скажи (про себя): «Я даю эти деньги лишь потому, чтобы не болеть ничем». И отдай с душой и с сердцем. А четвертое. Надо провести у себя разгрузку. В пятницу повечеряешь, потом не ешь до самого воскресения до обеда. 12 часов, надо садиться, ты дождался время. Иди на двор, подними вверх лицо, и тяни воздух с высоты до отказа, и проси в этом Учителя. Это будет болельщик этому всему.

    14. Он про это говорит, он про это пишет. Читайте, понимайте. Когда будешь воздух с высоты тянуть, проси словами: «Учитель, дай здоровье». Самое главное, Учитель, дай мне здоровье. Это твой будет праздник, о котором ты не должен забывать. Это твое будет здоровье. Пятое. Ты не должен на землю плевать и харкать, не пить, не курить.

    Самое лучшее в жизни, не будет через это все сделанное никакого преступника и больного человека у нас с вами из-за этого всего. Если мы подделаемся на всей нашей земле люди, то у нас враг исчезнет, не будет его внутри нас, и не будет его с внешности. Сама режимная система в законе изменится. Учитель пришел на землю для того, чтобы учить одному. Верить ему, учению. Самое главное, Учитель просит весь народ выполнять его учение. Это мировое значение.

    15. Войска все внутренние не будут нужны, также не будут нужны и внешние войска. Через это учение вся медицинская интеллигенция не будет  надо. Во всем человек будет это делать на ногах. Учитель им, как молодежи, поможет. Не будет молодежь делать вредного. Их Учитель учит одному сознанию. Надо будет работать, как мы работаем. Мы пойдем, и будем работать, если это надо будет. Учитель на землю пришел учить. Надо будет просить Учителя без труда обходиться. Мы все от Учителя получим через нашу природу, через наш ум, через воздух, через воду и землю. Это наши все милые неумирающие друзья Учителя. Он им верит, он их просит. Они ему помогают оставаться таким, как есть портрет. Ему одежда не надо, ему пища не надо, он не нуждается домом.                   

    16. Люди говорят одни о том, что Бог такой есть многомилостивый и наказуемый. Он где-то там в высоте находится. А другие говорят: его нет. А он был, он есть через свое дело, сделанное человеком. Это будет нашим людям наука. Знать его, как Бога, надо встречать за его такое дело. Он встретился на Кавказе между горами и быстрою рекою Белою. За Майкопом от Коддах и Даховской станицы тянулась по леску дорожка людская пешеходная. Она меня там на своей работе через клепку вела. Я, как портрет, с высоты в природе атмосферы в голову свою получил мысль такую. А почему это так, наши люди живут, они в природе одеваются, кушают и в доме живут, а фактически умирают? Портрет под сомнением остался.

    17. Эта самая мысль стала создавать на земле этой портрет, которому пришлось прощаться с бытом людским. И стал накапливать в природе силы Бога. Шапку скинул, не стал носить как таковую. А люди стали смеяться. Мне холодно, а они закатываются. Я никому ничего не делал, а боялся природы, так я не ходил. Все люди ходят в шапке, а я хожу без шапки. На мне люди ошиблись. Как будто я ходил в Армавире по Сенной улице без шапки, за строителя в горкомхозе сам себя представил. А в это самое время туфли женские своровал. Меня ловят, в милицию. Я сижу, жду. Думаю, за что? Не знаю. Когда оказывается, мать секретаря прокурора узнает, говорит: «Он». А другая женщина сказала: «Нет, это не он». Это же надо решиться.

    18. В этом деле я был экспедитор УРК в Армавире. Но с «Армкоммуной» дело имел, туда свои заметки писал. Мы на город должны получить уголь кокс из Макеевки завод № 5. А директор взял, его переадресовал в Овечкино для рабочих сено пункта. А станция получила, его посчитала не как уголь, а как гравий. В заготовительное зерно его в грязь, как камень. Наш представитель узнал за это безобразие. Им говорит: «Это не гравий, а уголь». Его стали собирать. Я об этом написал. А меня за это Нечаев за 24 часа уволил. Я в союз пожаловался. А он говорит: я ему за две недели оплачу вперед. Я не лез на рожон. А стал драться за свое дело. У меня родилась сила помогать больному, обиженному, забытому всеми. Я об этом писал, и много писал.

    19. Я любил редакцию «Правда», считал ее одну из всех. Она мне отвечала со своим штампом, с которым я пошел в межрайонную Армавирскую больницу, как корреспондент из Москвы. Меня дежурный врач принял, и дал полное право с нянечкой вдвоем пойти по палатам по больным. Меня интересовало их здоровье. Я, как портрет, туда шел с подготовленными силами уверенно. Делал больному помощь. Я его мозгом мыслью самого больного руководил, чтобы он на боль создавшуюся смотрел, и через гортань крепко у себя делал вдох и выдох до отказа. Это делал сам больной по просьбе моей. Ему, как больному, сейчас же мгновенно ставало лучше. Он за это действие хватался, ему делалось легко. С операционного стола он же на другой день выписался через это здоровый. Я ему дал читать книжку Пархоменко. Эта история, она была истинной не предо мною одним, а перед главврачом Нефедовым.        

    20. Он мне, как портрету, сам сказал: «Если имеешь такие качества, то их вези в Москву, там с ними пусть занимаются». Я и туда не побоялся поехать, и повстречался с врачами. Они мне сказали на мое все это: «Если ты будешь этим заниматься, мы тебя загоним туда, куда Макар телят не гонял пасти». Я, как портрет Бога, и от этого не терялся, а шел к больному. К такому больному, кто не ходил ногами 17 лет. А я не ходил отроду зимою разутый. Я перед нею дал свое слово. Если только от моего учения эта больная станет ходить своими ногами, то я за это должен пойти по снегу, по морозу разутым. Я ее по своему умению принял, костыли забросил на горище. Это было в Овечкино Невиномыского района Бондаренко. Я этого не думал, что получилось.

    21. Себя Богом тогда не считал, а к нему прокладывал дорогу. Мне говорят люди: эта женщина ходит. Я им не поверил. А у самого волос на голове сделался, как у ежика. Сам пошел, проверил: да, ходит. Зима на дворе лежала. Надо было долг свой природе отдать. Пообещал – значит делай. Выхожу в степь за несколько километров, начинаю разуваться за обещание. Да еще такое дело, которое сделал этот портрет в природе, может это сделать сам Бог. О чем встретились психиатры специалисты, они анализировали то. Они задавали свои вопросы, им хотелось знать. А прежде чем знать им, то будет надо делать, что делал я один между всеми людьми. Не боялся нигде про свое говорить. Я был в этом всем прав. Москва, А 30. Ул. Достоевского. Это историческое учреждение.

    22. Оно имеет у себя очень много таких больных, которых не надо нам уже иметь. Мы, ученые люди, прямо скажу, сохраняем в базе этих людей. Но чтобы знать, и по этому делу делать, мы учимся в этом. Надо давно врага прогнать, чтобы его близко не иметь. А из второго корпуса, третье отделение, палата 127 пишет Лебедева Люба. Она по каким-то данным узнала про этого Учителя, кто в природе болельщик за нашего обиженного больного. Он думает про тюремщика, про больничного больного, напрасно они там томятся. Мы, все люди, живущие на земле, стоим, ожидаем, как какого-то в природе горя. Это для нас история известная. Мы от этого дела не уйдем со своим здоровьем. Мы его не жалеем, посылаем в бой для того, чтобы убить своим оружием. И это все возделать вкусное, и проглотить, как какую-то живую вещь.

    23. Свое тело на время удовлетворить. Это такое дело мы сами в природе делаем, и в нем мы ошибаемся. Нас природа за это дело своими силами стегает. Мы заболеваем, болеем долго до мучительного момента, а потом умираем. В этом всем заслуг никаких, а только одна кара – не в тюрьме, так в больнице. А надо будет кому-то сидеть там. Для этого в природе живет и борется человек, с нею воюет. А чтобы не попадать, этого нельзя. У нас на это есть милиция, такой орган. Они в этом знают, и стараются преступника ловить, и ему создать дело. А в деле копается юстиция, прокуратура. Она свой закон ему представляет. Хочет, чтобы преступник на него не обижался. Прокурору все равно, как ученому придется отвечать. Знает хорошо про это дело, человека наказывает судом. Когда идея Иванова в людях воспрянет, ее так или иначе люди признают.

    24. Молодежь возьмется, начнет делать. Тюрьма от одного поступка человеческого распадется за его честность. У нас милиции не станет, некого будет суду судить, прокурора не будет между нами. Семьей будем жить одной. Одна любовь между природой и человеком будет. Мы подчиняться не будем природе, хорониться тоже не будем, жить будем за счет самих себя. У нас тепло будет во внутри естественное. Мы искусство от себя прогоним. Как Иванов и за что сделался в природе между людьми Учитель? Он нас всех учит одному здоровью. Чтобы человек понимал, за что дается человеку его личное здоровье в природе? За каприз в природе человек себя теряет, а за любовь к природе она его хвалит, бережет, как око свое. Он пока у нас между нами такой один. Он не жалеет свое здоровье всем нам передать. Мое учение устное практически физически делается.                

    25. Не будешь делать – не будешь так жить, как живет наш Учитель Иванов. Он, по делу своему, является Бог земли. Учитель прямо заявляет, умирать не буду. Если природа, воздух, вода и земля – близкие в этом друзья. Они помогают Учителю, как будет надо жить в природе между людьми полезным. Все равно будете искать, и просить Учителя за его дело одно в нем. Он же болельщик за самого обиженного, больного человека, он ему помогает. Больной просит, через воздух, через воду, через землю от человека уходит болезнь. Что может быть от этого дела лучше человеку в жизни это здоровье. А его сам имеет Учитель, и всем его раздает. Это ток, магнит, электричество. Раз оно принято природой, и вместе с нею наравне живет. И будет Учитель жить в природе только за это дело, которое он в людях делает. Он им помогает. Они про его это дело не знают. А будут знать не как про человека, а как про Бога земли.

    26. Художник Корнеев напрасно этот портрет не рисовал. Такого человека не было во всей исторической жизни, чтобы он взял на себя холодное и плохое. Это только Бог может сделать. Он на землю не пришел нас, всех людей, обманывать. Его люди сами за дело увидели, и назвали Учителем и Богом. Это будет, и обязательно это будет между людьми, Бог себя в деле прославит. Портрет есть на полотне нарисован, и человек на это есть с делом Бога. Он красоваться и хвалиться не пришел на землю. Его бедным встретила природа, и одарила богатой мыслью за то, что он об этом писал, и он пишет сейчас про истину одну для всех нас. Мы это сделаем, добьемся в природе. Не она нами будет распоряжаться, а будем мы в ней хозяева. Ей не будем кланяться, чтобы она нам давала, и давала без конца. Мы нуждаться не будем ею.          

    27. Бог не пришел на землю за деньгами, он ими не нуждается. Он не за золото с серебром, он за истину одну из всех, за правду. За воздух, за воду, за землю. Он против этого, чтобы люди этим пользовались, из этого всего делали для себя цацку, или оружие. Он против этой продажи. Он за сознание и справедливость, что нам даст вечную жизнь. Мы через одного человека этого добьемся. Мы его силам поверим, и начнем ими пользоваться. Тогда-то будет Бог силен все делать. Только по-новому, но не по-старому. Вот что Бог нам несет. Жизнь, но не смерть. Бог на это дело вожак. Он не будет кого-то ждать, чтобы кто-либо из других людей делал. Мы, люди все, должны смотреть, и по его делу сами делать будем. Уже так за землю не будем драться. Она не будет быть источником для жизни. Мы за нею не будем ухаживать для того, чтобы урожай получать.

    28. Мы этого не будем даже мыслить. У нас будет работать мысль для того, чтобы мы не ждали хорошего и теплого времени. А будем делать то, от чего будет польза. Мы будем делать без всякой заботы, и всякой войны в природе. Надо на этом месте побывать, постоять, и подышать чистым воздухом. Тело наше будет разоружаться, оно будет пополняться чувством. Человек, он окружит себя природой. Воздухом, если это мало. На это не стоит в природе, меняется одно в другое. Воздух делает одно, а вода делает другое. А человек между этим свободно эти терпимые качества завоевывает. Только не надо никак никуда хорониться. Ты будешь человек, а не вояк с природой. Возле тебя будут пробегать лютые звери, ты на них не обращай внимание. И даже мысли никакой не строй. Это природа, а она у себя имеет очень много дел.         

    29. Возле тебя маленькая птичка пролетает, или пролазит букашка, а может жучок прожужжит. Все это делалось и делается великой нашей природой, и будет делаться. Может, удав возле тебя пролезет. Твои силы перед природой будут оправданы. Ты, это человек, свою зависимость сбросишь, возьмешься за Богову дорогу. Это нам скажет одно портрет истинно. А наше дело будет между нами такими пихаться, заставлять, кого не следует. Мы больше этого не будем делать. А когда Учитель от нас таких погрузится в воду, то мы все останемся на бережку. Будем ждать, что с нашим Учителем произойдет. Он от нашей массы, от мыслящей такого дела. Может находиться без всякого дыхания. Тоже он там не охотник будет, и не какой-либо из всех. Он всем людям своим докажет. Мирская жизненная вещь живая.

    30. Если ты на земле переделаешься. Не будешь делать то, что делали все до этого. Портрет наш так учит. Будешь делать то, что делает наш единственный Учитель. Он не мыслит о хорошем и теплом. А будет создаваться жирная, сладкая – ты ее не употребляй сознательно. Знай об этом хорошо, что пища не помогает, а мешает своим трудом. Прежде чем надо покушать, надо для этого поработать. А труд делается через мысль, она его заставляет круглый год. Мы думаем, ожидаем время, а потом приступаем, делаем, да еще по какой погоде. Какая бы погода ни стояла, у нее надо будет тяжело трудиться. Не будешь трудиться – у тебя не будет прибыли. Ежедневно ты кушаешь, ежедневно наедаешься. Без дома не остаешься. Всегда находишься в доме. В нем ты родился, в нем ты и помер. А вот жить мы с вами не научились.       

    31. На земле можно только на произвольных ногах стоять. Да думать про то, а что может в природе получиться перед тобою в воздухе, или в атмосферном явлении на земле? Мы и это должны ждать, как какую-то неприятность. Она человека зависимого заставляет, чтобы от нее бежать. Это природа, а у нее на это приходят такие бушующие дни без всяких солнечных лучей. А с тучами да с дождем и ветром, от чего любое животное не так станет себя держать. А человек уже об этом хорошо знает, сам себе в этом говорит. Иди, мол, этакая природа, которая создала у нас такую бурю с дождем, от чего нам, людям, приходилось хорониться в эту конурку, в эту халупу. Мы боимся ее, как бы не простыть и не заболеть. Хочется на белом свете пожить, да что-либо в жизни сделать.

    32. Особенно человек страшится сам без кого-либо вырыть лопатой яму, и там заложить с камня фундамент, чтобы на нем поставить высокую стену. И с нее сделать для себя хороший дом с окнами. Это говорится не про тех людей, которые от этого дела ушли, а которым это дело надо. Они ночь не спят, да все про свое место думают, что хитрее на нем заложить, и показать нашим людям свое мастерство. Этого все наши люди хотят, чтобы у них не маленькое хозяйство имелось, а большое. Чтобы у него было все, чем есть возможность эту землю обработать, и на ней взять большой урожай для того, чтобы это зерно лишнее кому-либо нуждающемуся в этом подать не за дешевые, а за дорогие деньги. Эти деньги собирают для того, чтобы за них не сидеть на одном месте, а быть в окружающей обстановке ловким коммерсантом.

    33. Когда человек делает что-то, у него есть во дворе. Люди видят, что он богатый, и к нему во двор стараются попасть, что-либо выпросит, пожалуйста. А он не для этого приобретал, чтобы людям раздавать. Он копил себе ко времени одному. А природа ему все давала. Думала, скоро у него родится сознание сказать  самому себе, что это сколько ни приобретай или ни имей, все равно будет мало. Лучше совсем не иметь так, как имеет самый богач в жизни миллионер. Он думает для жизни, он прав в природе, он делал то, что надо. А пришло время такое, он умер, как и бедный, его не стало. У всех людей есть своя любимая цель в жизни – лучше от всех пожить хорошо и тепло. Этого портрет не пожелал, а взял, бросил свое место, и пошел в природу в своих единственных трусах. А перед ним оказались колючки непроходимые, надо было обойти.

    34. Я, он говорит, этого не сделал. Какой же делец в этом деле, что мне колючки будут нипочем. Я и ринулся в них, как в иголки. Иду, они меня низали до самой крови. Я еле-еле по них прошел. А сколько их осталось в теле, уйма. Но, думаю, пропал. Горит все мое тело от этих колючек. Где-то взялась балка Юта. Там свиньи вырыли логовища с водою с лучами солнца. Туда лег, как в ванну, полежал – где и что делось. Когда встал, мне дюже хорошо сделалось от этой ванны. Теперь я подружил с водой, да и с воздухом. Пошел дальше по земле. Не для того я по ней шел, чтобы захватывать, и делать то, что делали все богачи. Я пошел в природу искать истину, для больного человека средство. На одном месте не сидел, и не спал на своем месте до того времени, пока тебя разбудят. Я был на это дело строгий.          

    35. У меня моя мысль не выходила из головы. Как так нужно было отказаться от своего имеющегося. Первое. Это стояла моя на мне одежда, которую я нес в портфеле. Думаю от этого дела отказаться. Прихожу в Новочеркасск к своему родственнику, они меня приняли. Иван Климович Захаров. Я у них без всякой еды лег отдохнуть, уснул крепко. Бьют часы 12, полночь. Я эту одежду у них бросаю, и в природу. Думаю, как же меня люди посчитают. Я иду по базарной улице, одни только кошки бегали по ней, да я продолжал свои шаги. И вот я вышел на арену города, стало солнышко всходить. Люди свою форму солдатскую показывали. А молочницы несли молоко продавать. Их заставило обратить внимание на меня, они так-то с меня смеялись. Я не мог им ничего сказать. Скоро я перебрался через реку Тузловку на ту сторону. Меня окружил туман, как в молоке.

    36. Только жаворонки не молчали, они в высоте пели песни. Я держался выбраться на высоту из луга. И вот вдруг солнце прояснилось. Я иду, сам не знаю, куда и зачем, кто меня примет, такого забияку? Говорят все люди встречающие о том, что он сбился с пути. Я иду, держусь по дороге к Новошахтинску, у меня там друг инженер Иван Алексеевич. Он работает на шахте ГПУ 11,  участком управляет. Пойду да поделюсь мнением. Может, чего он поможет. Такие мысли развивались. Когда-то в детстве мы шалили вместе, а сейчас он ученый. А что знаю я? Да ничего, кроме как вижу не так, как все видят свое тело скрытое. А мое чистое. Это меня условие заставило бросить у этих вот людей свою одежду. А они встали: одежда лежит, а человека нет. Куда пошел? Подумали: пошел купаться, и там потонул.

    37. Эту одежду взяли, прикрыли. Пусть, мол, молчите, не говорите, а то будут по этому времени их таскать, так они подумали. А я в степи в природе сам собою думаю: что я такой за человек есть, кому я надо такой в жизни своей? Иду я, не вижу никого, только далеко слышен чей-то человеческий голос. Я один, не слышно никого, кроме одного в высоте жаворонка. Она меня веселила. А я все думал да думал, начинал с начала своей исторической жизни, которую я прожил. Особенно приду я к другу своему, что он скажет? Не похвалит, а покорит, как какого-то проходимца недоучку. Я искал, надеялся уже на свои природные силы. Я от нее уже получал. Она ко мне по моей просьбе подослала пса, собаку борзую серого цвета. Она бежала по дороге прямо на Родионовку. А я ее увидел, сразу обратил внимание на то, что это человека есть друг.

    38. Для меня это природа подослала. Я к нему, как Мальчику, со своими словами. Он остановился, и хвостом мотает. Я понял его эту ко мне дружбу. Иду я к нему ближе, он на меня глазами смотрит, а хвостом мотает. Я его называю Мальчик. Он меня ждет, я к нему подхожу. Говорю: ты мой есть в природе друг по жизни, пойдем за мною. Он от моего приглашения не отказался. Куда я шел, туда он вслед за мною тоже побежал. Мы вдвоем идем, и то делаем, что я ему скажу. Он все делает. Я его посылаю, побеги, эту птичку попугай, чтобы она после своего полета в высоте не садилась на землю, а летала там. Мальчик мой уже меня слушает, как из вихра, туда за этим делом бежит. А потом свое сделает, и ко мне. Мы стали друг друга понимать, слушаться, как друзья.

    39. Особенно он меня так внимательно слушал как никогда. Брался за это мне послужить. Человека не надо, как это был для меня пес. У меня откуда-то взялась жалость. Я иду без всякой еды, не употребляю пищу, и не пью воду. Живу за счет природы. Мои друзья – это воздух, вода, земля. А собаку я нашел. Вот тебе и красноармейская палатка в совхозе № 10. Трактор пахал землю. А в палатке был офицер. Я к нему обратился с просьбой, чтобы он дал хлеба для того, чтобы покормить этого пса. Офицер меня впервые видит, и со мною согласился. Я ему обрисовал точно, что в природе получилось. Он выносит два куска ему, как собаке, и мне, как человеку. Сам говорит: «На, сам собаку корми, она за тобою таким не пойдет». Так и получилось. Я, портрет, покормил, собака два куска убрала, и за мною дальше не пошла.

    40. Это мне наука из наук показала на факте, кто за мною пойдет за таким. Собака была добрая, это мой был друг в жизни. Она  меня сохраняла без всякой беды. А теперь наелась, и не пошла. А я большое счастье потерял в природе. Она была мне дадена для жизни вечно не умирающей. А я свои в природе качества потерял. Только ступил в природу ногой по стерне, а перепелка порхнула с-под ног. Я туда. А там два яичка, которыми я воспользовался, и скушал, это мои в природе дары. Я пошел дальше. А у самого мысли по природе быстро бегают волнами. То они поднимаются в высоту, то они на глубину понижаются. А сказать, никто об этом не сказал: смотри, с тобою встретится вот это. Я иду прямо в бой в природу в люди в Новошахтинск. Нахожу улицу Авдееву, там мой товарищ жил. Он меня таким никогда у себя не ожидал.

    40а. Я как раз попал на Феклушу, она меня знала, как друга по детству. Приняла меня, как товарища мужа. А он был на работе в шахте. Пока мы с нею сделали сдвиги по части здоровья. Она стала звонить в шахту. Чтобы он пришел для встречи со мною. Он спрашивает у жены: «В чем дело?» Она ему говорит: «У нас гость Порфирий Корнеевич». Он быстро прибежал, где мы встретились. Он от моего поступка испугался, спросил: «В чем дело, я не пойму тебя?» Я ему говорю не все. Чтобы наш был с тобою выигрыш в своем деле, историю я не буду рассказывать. Спроси у жены, как она чувствует. Он спрашивает у нее: «Ну что тут у вас?» – «Я, – говорит Феклуша жена, – была больная, а теперь ничего не болит. Вот что твой товарищ имеет». Говорит он: «Я верю в технику, я учился в нее и ею владею».

    41. Но я, милый мой друг Иван Алексеевич, практик, изыскатель на себе здоровья. А теперь его сею на других людях. Ну как ты думаешь, это будет людям хорошо. А что может быть лучше. Он смотрел на меня. Знаете, что для этого сказал. Чтобы я у него оставался вроде неспособного к жизни человека. Он же инженер, имел своего одного сына, его учил. А я родил двух. Я должен отказаться от них, и не быть им отцом? Я слышал его экономическую семейную жизнь. Чтобы он согласился, как друг, это дело поддержал, он этого согласия мне. А знал жизнь человеческую, как возвеличивается, и делается в природе хорошее и теплое. Но его ни за какие особенности не уговоришь, и свое ему не введешь. Он между многими людьми командир. А куда ты денешь свою такую семью, и что будешь делать?

    42. Он эти шаги по природе делает, они не признается. А как же так, я тоже не смог  бы к тебе со своим зайти. А я решился заглянуть, и свой портрет тебе показать. Ты меня такого не видел, и не увидишь ты такого сам себе. Это для тебя есть могила. А ты по моей дороге не пойдешь. А как же мы, помнишь, по деревне ходили. Мы с тобой не думали ни о какой технике. У нас руки золотые, да головы были какие. Помнишь, в шахте 10 руднике у хозяина Мордена, генерала, статского советника. Мы были ребята молодые. Помнишь артельщика Санина хромого, он не хуже от тебя жил. Бывало, скажет нам, мне он говорит: «Большой выдачи не надо, хоть в поле два вагона найдите. Их на мою сторону на штопора, на доску поставьте. А вам упряжка одна есть одна палочка».

    43. Штейгар заведующий, мой близкий ученый, за мною держит мои два уступа. Это тоже лавы считались по ходу. Мы там были, видели, как колупался этот уголь. Наше дело спуститься в шахту. И там не хуже, чем в деревне, в потемках хозяйничали. Ветерба бесконечный канат, по уклону ходили вагоны. Мы там номера были, мы их два из гор брали. А когда свои номера уд… , чужие удалим, работа еще не закончена. Мы эти номера отнесем на то место, где их втыкал настоящий вагонщик. Это делалось нами раньше. А сейчас люди, думаешь, переделались. Техника техникой. А вот человек в природе – это есть для жизни своей все. У тебя тоже такая петрушка делается. Если человек заболеет, ты имеешь право его на работе держать. Он мне говорит, как незнающему человеку, об этой шахте.

    44. Мы же подростками рвались в эту вот шахту. Я при технике не работал, а задом лим… железный вагон, а в нем 30 пудов. Я и ты – мы были тогда лошадь деревенская, давай. О том, что раньше делали, сейчас тюрьма. А ты вот не против нее. Люди к этому несознательные, друг на друга нападают то тем, то другим. Юстиция одна уши держит остро. Но чего-либо сделать новенького в жизни, мы только говорим. Это вот техника. А она только в шахте вводилась для человека, чтобы ему, как таковому шахтеру, легче с этими вагонами под землей барахтаться. Теперь электричество, ток по проводам – все это сделали и делают ученые. Значит, по-твоему отец старый человек, а сын молодой человек. Он с намерением своим этого старого человека с земли гонит. Не надо нам кайло, нам надо метод Стаханова.                                                          

    45. Уметь владеть под землей такой работой. Неужели мы с тобой при таком оружии не сумели сделаться таким. Мы же были шалуны, не дрались. Помнишь Силая Ивана и Ваську Кобяка, они водились вместе, но не дружили, а дрались до камней. И что же с этого всего? Одно наше в природе несчастье. Пожил человек в этом всем. А стареть-то надо, здоровье терять надо. Кто же нам его даст, чтобы мы с вами туда не лезли. Там нашему человеку мест хватит. Больше рождайте, да учитесь в природе так, как вот ты научился быть инженером. Теперь тебе хоть хны. Не один ты инженер между нами есть или был. А где же они подевались, я у него спрашиваю? Уже они лежат в земле. Что с этого будет? Ты ученый человек, командуешь многими. Все ли тобой удовлетворены. Говоришь: убило на фронте женщину. Кто же за это будет отвечать?

    46. Тот человек, кто нарушает этот закон. А вот я своим портретом не нарушаю. Я иду по народу не таким, как вы, все люди зависимые. Вы растете своим. А как вы за землю свою крепко воюете. У вас техника бьет, давит, на куски рвет человека. Что вы делаете в этом деле, не усмирит вас. Как думаешь, для чего меня эта природа такого родила. Ты же мой портрет не видел никогда. Я тебя не заставляю, как товарища, чтобы ты бросил это, а пошел за мною. У тебя ноги больные, ты ляжешь в пути, а я никогда не устану. Ты спал, а я тебя бросил ночью сонным, и ушел вон дальше от тебя.  Я не прогонял с места человека, как это делается у нас на земле. Хорошо и тепло живет, ему этому завидует. А вот моему портрету места нет, все его гонят с дороги дальше. Считают, он больной, ненормально делает.       

    47. Я эти отклики слышу, как они про меня говорят. Одна старушечка идет, я ее перегоняю, а она свои слова вслед бросает. Это ее как будто есть жалость. Она говорит: «И не умрет он, дюже мучится он». Я останавливаюсь, ожидаю ее прихода, у нее спрашиваю: что вы сказали? Она от этого отказалась. Она говорит: «Я ничего не сказала». Как хочется жить не по-старому, а по-новому, по небывалому. Я эту жизнь видел, вижу, и должно буду видеть. Она делается людьми, и будет делаться ими такой. Это дорога, по которой я иду ночью тогда, когда люди не ходят. Они спят все, не живые, и не думают то, что у меня в голове есть. Я ищу дорогу не людскую совсем. Я дорогу нашел Богову. По природе долго бродил. А в население зашел, хотелось мои силы на людях показать, они есть живые.

    48. А меня встретил Фирс Иванович на своем пороге. Он меня просит, чтобы я надел его брюки. «Неудобно так», – он мне сказал. А я не отказался, надел эти брюки, в дом зашел. Люди есть люди, пошли на это, диковина. Стали спрашивать у меня: в чем дело? А я у них стал спрашивать: то у вас есть такие новости? Они не хвалятся, а жалятся. Поля в шахте садятся, а нас, как коммунистов, туда гонят. Хоть себя подставляй, а делай, приостанавливай. Этого боятся. Я у них спрашиваю: есть между вами кто-либо больной? «Есть», – сказала хозяйка этого дома. Мы ее звали тетя Дуня, а у нее был радикулит. Я ей говорю: выйди на порог, и подними лицо свое вверх. И оттуда тяни воздух. Кому ты веришь, его проси. Она пошла, она сделала, приходит обратно, говорит мне: «Ты Господь, сам болезнь снял».

    49. Вот это портрет так портрет. Думаю, за это меня здесь задавят как такового. У меня на это есть другое. От народа уходить не надо, надо им помогать, раз у тебя эти качества рожденные. Это тетя Дуня не живой для людей наших факт. А вот есть у нас больная Евдокия Понкратевна Бочарова, она уже пять лет не ходит ногами. Где она ни была, куда она ни обращалась, в санатории ездила, а ноги как болели, так они остались. Эта Евдокия за ночь пошла ногами, когда с нею повозился я, то есть портрет. Она на дворе тяпает картошку. Не чудеса ли. Ты есть Господь. Я человек, не такой формы одет, хожу чистым телом. Говорю всем: мне не надо ваша болезнь, мне нужен человек. Он сам с собою справится, прогонит этого врага, то есть болезнь от себя сам. Вот какие дела мои есть.

    50. А меня чем надо нести на руках,  и за это надо благодарить. В психиатрический дом в Сватово. Чтобы я знал про московских врачей, они мне так говорили: «Если только этим будешь заниматься, мы тебя загоним  туда, где Макар телят не пас». Я это не побоюсь. И там есть люди. Я между врачами ставил свою деятельность. Никогда не отступлю, а пойду в море. Из-за этого меня вытолкнет целиком мой портрет на воду. Я пойду по воде. А вы боитесь, вы в койке, миллионы загоняете, растите, а все равно вы умираете. Умирать портрет не будет так, как умираем мы в этом. Я приезжаю к товарищу по жизни к инженеру, хочу проведать его здоровье. Он мне жалуется: так все хорошо, но глаза видят 14 %. В них он делается уже слепой. А раз глаз нет, что может от этого хуже.

    51. Смотрю на путешествие в телевизоре. Вижу многих людей, но таких не вижу портретов, чтобы к плохому и холодному льнули. Я вижу природу, я вижу вулканы естественные, я вижу местность. Особенно человека вижу, как он готовится с природой встретиться. И вижу его оружие, технику, он ее готовит на фронт. Особенно богатство вижу, как оно боится в природе бедности. Люди людей присваивают к себе. Только один наш портрет, только наш человек, рожденный природой, этого не признает, противополагает. Говорит нам про жизнь свою. 50 лет эти люди на этом месте поживут да поделают. А потом все один по одному умрут, как и не жили на белом свете, и не делали ничего.                    

    52. Так прожить, как мы 50 лет жили, от природы заслужили смерть. Вот чего надо в природе человеку добиться, не смерти, а жизни. Бог – это человек со своими заслугами. Ему природа дала все свои возможности владеть этим. Человеку больному помогать. Что может быть от этого лучше в жизни. Он не жалеет сам себя в этом, бросает в природе таким человеком, которого в жизни не было, и не будет такого портрета. Он у нас один написал труд свой из этой жизни. Если только это есть правда в жизни этого героя, его нам надо носить на руках. И ему как таковому мы будем кланяться, просить, чтобы он дал нам свое здоровье. Уже 38 год наступил этой работы. Он нами сохраняется. Он нас всех любит, принимает, целует. И нас учит, чтобы мы это делали.   

    53. А когда мы с вами будем это все делать, то наше с вами заставит природу, она нам сделает то, чего мы от нее никогда не ожидали. Люди перестанут делаться в людей преступниками через свою сделанную ими честность. У них милые люди заимеют через это закаленные, здоровые  и молодые сердца. Никакого нападения не будет со стороны их, они окружат себя здоровьем. От них уйдет тюрьма, уйдет больница. Персонал этой системы нашему государству не понадобится. Все это сделает на себе человек. У портрета будут люди все учиться. Их заставит природа быть такими силачами через любовь свою, через дело одно в портрете. Он не будет таким сидеть, он будет по условиям двигаться. Его эта мысль правильно сделала. Сначала шапку скинул, а потом сапоги, а потом и пальто с костюмом.

    54. Трусы это … завоюет. Она сделана не для богатства, чтобы иметь. Это портрета сознательная бедность. Я плохой в жизни человеку. На меня если смотреть издалека, можно не вовлекаться. А можно только подумать. Это человек наш русский. Он через свою мысль этого добился. Его все люди, обиженные в природе, ждут. Он к ним придет, и спросит: кто вас это так на сегодня обидел? Мы скажем: это мы все сами сделали то, через кого мы сюда попали. Мы враги этому всему. Нас за это держат, и будут держать до тех (пор), пока этот поток людской сменится. Он будет не людской портрет. На него смотрит весь народ не так, как люди привыкли смотреть на мертвую единицу. Это человека тело живое между живым, никогда оно не будет между нами мертвым через свое действие. 

    55. Портрет сказал нам всем, родившимся в жизни, что заставило это все на себе сделать. Тяжелая жизнь  человека. Она его заставила окружать себя зависимостью. А с нею приходилось неудачно бороться. История до этого проходила в природе не так, как у хороших отцов была немощь. Бедность окружала в сельском хозяйстве, а потом стала разрастаться за счет своего физического труда. Земля давала возможности уходить от бедного к богатому, что и заставило все это бросить, и отказаться от этого дела. Стал идти по дороге той, по которой предки не ходили. Портрету приходилось осваивать свою дорогу. Пробивать щель не так, как жили люди. Он отказался от жилого дома, стал выход искать в ней. Ему приходилось отрываться от жизни очень тяжело.

    56. Если бы природа для человека не была ясна и полезная в этом деле, что наш портрет заимел. Он всю свою одежду причитающуюся забросил, не признал ее пригодной. А стал своим телом уходить постепенно, а к себе притягивать воздух, воду и землю. Это его милые по истории друзья. Они не стали  этому возражать. Людям эта дорога и на сегодня не по душе. А природе это естественная сторона живая. Никуда не денешься, надо такого в жизни человека принимать. Он у нас такой есть один, полюбил природную болезнь. Она нашего человека через его каприз не захотела держать, умертвила, не дала ему жизни. А портрета полюбила. Стала учить этого человека, кто стал любить другого человека, и ему отдавать его здоровье так, что люди этого не искали. У них разума нет такого.    

    57. Зачем портрету надо будет наш больной человек? Ему это надо. Он не нашел средств. И нет такого человека, чтобы он согласился, и через себя в природе передавал свое здоровье. Как болезнь передается через человека, так и здоровье. Болезнь сама пролазит через больного, а здоровье через свою любовь, которая не пожалела сама себя. Тело портрета вбрасывать в природу таким, как это сделалось им. Он от чужого отказался, а взялся за свое, за природное. За то, за что ни один человек в жизни не брался, чтобы себя к этому приучить. Портрет был этому прав, он и остался правым. Его природа поддержала, дала возможность это приобрести. Но люди стали против этого дела, не стали его труд признавать, не стали с ним считаться. Говорят: это неправда есть. Когда воровал, убивал животное, то был друг между нами.   

    58. Разве человеку запрещается переходить из вредного на полезное. Человек нашим не нуждается, берет на себя свое тело, и таким, как портрет, показывает. Это, надо сказать, правда. А люди говорят: нет. Поэтому природа, это она научила, чтобы человек сделался на земле Бог за его дело. Поверьте, у меня есть написанная история, каким я был до этого на земле. А сейчас это забросил. Не пошел вслед за людьми, а взял Богову дорогу. Как Учителю пишут те люди, которые заболели. А надо писать тому человеку, кто стоит на очереди, он ждет этого дня. Он обязательно к нам придет, и кого-то с собою захватит, да еще какой болезнью заболеет. Лучше бы было из всех, если бы здоровый человек физически взялся за учение Иванова. А оно нас всех ведет туда, куда это будет надо.

    60. Подходим мы к другой двери. Она у себя тоже написала свое воззвание. Сюда в эти двери можно любому человеку заходить. Только здесь люди учатся, как будет надо нам всем научиться в природе, чтобы не заболеть и не простудиться, и не умирать. А когда мы научимся это делать, умирать мы не станем. Где вам понравилось, скажите? Умирать никто не хочет. А вот нам надо жить учиться. Если мы с вами этого научимся, тогда то, что было, уйдет. Дом – это атмосферное условие в природе. В нем можно по-старому жить, по людскому. Этому конца и края не видать. Одни люди рождаются, в этом другие отмирают. А по идее Иванова, людям не надо умирать. Надо в природе учиться. И так надо научиться, чтобы у нас не было тюрьмы и больницы, а была в природе жизнь вечно не умирающая. Вот что нам принес портрет.          

    61. Если мы, вся наша молодежь, за это самое возьмемся. У нас есть, с чем все делать на нашей земле. Надо сделать человека, чтобы он был Богом земли, хозяин жизни. Сказал, что я больше умирать не буду, а буду жить бессмертно. Это только добился портрет. Он хозяин своим словам и делу, за ним есть правда. Его проверяла общественность всего союза «Знание». И вот доктор медицинских наук психиатр Лунц, он у портрета спрашивает. Он не знал этого человека, поэтому спросил: «Вот ты как таковой умираешь, кому тайну передашь?» Портрет ему отвечает, как дельцу в этом, с улыбкой. Тайны у меня никакой нет, а есть одна для всех истина. Вот сбоку место есть. Разувайся, раздевайся, и вслед. Что – я, то – и ты. Лунц отказался от этого, не стал делать по Иванову. А все равно умрет. А Иванов, уже под  сорок лет подходит.

    62. Он не болел, не простыл, а живет силою, волею. А мы от его практической идеи отворачиваемся. Давайте подумаем с вами, это наша жизнь неумирающая, как никогда мы это должны заиметь. Вот что нам природа на человеке создала. Бог земли болеть не будет, жить вечно будет. Вот что он нам приносит в природе, новое, но не старое. Человек не должен на этой земле умирать, он должен жить. Эта история от людей уйдет дальше, которая заставляла человека умирать. Он умер из-за дела своего. Стал он делать, недоделал этого дела, умер на веки веков. Что от этого хуже есть. А мы с вами показываем, хвалимся, что это мы с вами сделали. Мы его недоделали, а все умерли. Что с этого получилось? Да ничего. Надо бы жить, а нам природа не дала.            

    63. Мы перед нею хвалились, что мы живем хорошо и тепло. А в природе люди построили жизнь за счет природы, а поэтому она и отобрала их хорошее и теплое, а ввела им вечно умирающую жизнь. Они все умерли. Что может быть хуже от этого и холоднее. Человек в своем теле, как только пришел на белый свет, народился, и сейчас стал терять свое тепло во внутри тела. А раз оно расходуется на какие-то особенности, уже это есть недостаток. А чтобы этого не было, может сделать природа: воздух, вода, да земля. Это самые три тела, которые все дали. Все на месте своем получает. Одно время родится, другое время умирает. Это законное явление в людях. А если человек сил, воли набирается, то что может быть от этого лучше. Человек будет жить за счет этого всего.

    64. Зачем меня природа такого родила, зачем она мне мысль создала? Неужели я неправильно поступил в природе, сам себя, свое тело разоружил? Да что ж я лучше от всех, что я такой есть на белом свете. Мое тело – это общий есть портрет. Он дошел до этого сам, в природе получил здоровье, теперь им хвалится. Говорит нам всем: этого мало, что я его имею. Я хочу, чтобы его все такое имели. Природа мать всем как одному, она сохранитель. У нее на это есть силы свои для наших тел. Она всех может содержать, и дать им жизнь свою неумирающую. Человек не такой есть, как все такие люди. Портрет не так нам с вами свою речь говорит. А если бы мы с вами ничего не делали, что бы получали в этом. Мы обязаны это делать, чтобы у нас было все необходимое.     

    65. Даллес человек был миллионер, самый богатый в Америке человек. Он дожился до того, пришла за ним смерть, как и за всеми. Он от нее отбивался, у него было, чем отбиваться. Но такой смерти, которая пришла к нему, и стала с ним делиться. То, что у него было из богатства, должно остаться позади, а тело должно в землю закопаться, в прах пойти. Так она и поступила. Она нас всех в то условие загоняет за то, чтобы мы с вами ничего не делали, и сделанным не хвалились. Это не чье-то ваше дело, а оно делалось в природе за счет умения. Что только люди в ней ни делали, но чтобы больше не делать, они этого не смогли. У них на пути все это рождалось, им было надо. Люди старались царя прогнать, а свои силы в природе сделать. Без природной экономики человек не жилец в природе.     

    66. Люди людей боятся. Люди людей за природу убивали, убивают, будут убивать. За богатство, за золото, за серебро жизнь в природе не построишь. Тебя за него другие люди убьют. Ты раньше захватил своей физической силой, а сейчас без оружия ты не командир, которого поставили во главе для обиженного человека. Его, как глупыша, надо заставлять и требовать от него. Надо стойкость. Взялся за дело – доводи до ума, чтобы за тобою другие гнались. Ты у нас есть делец. А по дельцу этому и жизнь делается. Сидеть мы не должны. Так мы в жизни своей построили. Хотим, чтобы наше дело делалось всегда, от этого дела прибавлялось в доме. Мы не привыкли сами без ничего жить. Обязательно надо что-то другое иметь.   

    67. Не будет в доме стола, чем его накрывать, чтобы им удовлетвориться, жизни в доме не будет. А это все берется в природе между воздухом, водой на земле. От чего мы трудимся в этом и получаем. Нам земля родит через наше ухаживание, через наше дело. Не будет земли – не будет дела. Будет земля – будет дело. Ее надо буравить, из нее надо делать грядку. А потом туда зернышко, а это зернышко нам дает много зернышек. Мы его возделываем на муку, а с муки печем хлеб. За этот хлеб люди людям продаются. У них растет за счет этого хозяйство. А в хозяйство входят, самое главное, животные. Лошадок не одна, так две лошадки. Есть волы, не одна пара, так две, а то бывает у богача три пары.    

    68. И к этому всему есть коровки, овцы, свиньи. Их надо накормить, их надо напоить. Держит без ухода не хозяин. Это так себя собственность одно время развивала. Росло в этом деле это хозяйство, пока нашелся такой человек, сосредоточился мыслью. И что захотел, то и сделал. У этого хозяина вожжи собственности отобрал. И не ввел прежнее, сделал техническое. Машина стала обрабатывать эту землю. Животные разводятся для удовлетворения человеческого организма. Как был в природе для человека недостаток его болезнь в этом, так он и до сих пор есть. И будет он таким, как и раньше, тяжелым. Ученые не думали захватывать светила на небесах. А теперь мы сделали спутник, запустили на Луну, изучаем мы это положение.

    69. И щупаем, ищем для жизни новое, не такое, как есть между нами в природе. Мы и тогда равные в собственности жили, а сейчас в коллективе сильный бессильного выживает. Это природное явление. Зачем ты, сосед такой, возле меня живешь издалека. Ты ко мне со своим имеющимся богатством не пришел, и не спросил, как я живу, что мне мешает. Ты сам живешь, и живу я тоже сам. Мы с тобою про плохое не хотим думать, а вот хорошее не идет в голову. Как раньше трудились тяжело, так трудимся тяжело сейчас. Машина машиной, а человек человеком. Он сохраняется, как и машина. Хочет, чтобы за нее человек все свои силы клал. И он делал для этой машины то, чтобы она из-за этого ухода работала хорошо. Ей надо человеческий ум, не забывать про ее смазку, про горючее, и про руль.

    70. А когда будешь внимательно слушать, присматриваться, то ты будешь на ней ездить. А человеку надо сила, воли, а ее у него нет. Он от природы зависимый. Он окружен не живым, а мертвым. Поэтому ему надо так или иначе умирать. Это в природе живой факт.

    Независимость – это портрет. Он не хвалится умением, это не его дело есть. Всему дело природа. Она может поднять. Она может и понизить человека умника. Ее как таковую не обдуришь. Она сильная со своим живым. Чтобы было мертвое, это нехорошо для нее. Она от себя гонит мертвое, с живым жить не станет. Лучше будет живое, с живым помогает и удаляет вон дальше. Так и в природе делается. Когда человек человека не знал и не видел, он сам себя не защищал, и не уходил от природы, и ее не убивал.     

    71. А придется от этого отказаться, природа заставит. Мест для этого хватит. Там всех одинаково принимает. Что с этого всего, если мы на воле так живем, прогрессируем. Один за другим гонимся, мы догоняем, перегоняем, и этому всему конца не видать. А что с этого всего, если мы так хорошо и тепло живем. А потом помираем так же, как и все, не имеющие такого добра. Рождаем на белый свет, пускаем в жизнь, чтобы умирать. Этого портрет не хочет иметь у себя, он от плохого и холодного сам лично уходить. У него природное тепло, естественное, живое тело, и с живым телом в атмосфере. А в атмосфере так жить чужим, это лучше не рождаться на белый свет. Природа любит человека живого.

    72. А живым человеком не хотели жить. А жизнь живая есть правда. У человек ее нет, он живет в неправде за счет природы, за счет чужого. Мы же люди, весь наш народ, говорим: мы есть коммунисты, новые люди в природе. Куда мы ведем свою молодежь? Она со своим направлением идет прямо по пути к такому холодному и плохому, это наша с вами смерть. Хуже от этого не может быть. А портрета дело одно – лучше на белый свет человеку не рождаться, чем так жить, как мы приходим и уходим. Мы не живем, а отмираем. Это не наша с вами жизнь проходит такая: родился, а потом надо умирать. Надо по делу портрета научиться, как надо будет умело жить.

    73. Портрет пишет свои слова. Но ничего по-своему не делает, не хочет свои качества в природе показывать. Это хорошо нам будет всем, если он не умеет ничего делать? Это будет нам хорошо. А если он по-своему сумеет, то тогда нам с вами будет горе. Он же нашим, что мы делаем и сделали, не радуется. Он говорит, это временное явление. Так быстро, и очень много сделано, оно продолжаться не сможет. А портрета дело будет одно – это умом разрушать. И надо сделать то, чтобы наша молодежь не гибла, как она в своей жизни гибнет. У них нет того, что это следовало в жизни. Мы видим их то, что между ними делается. Они делают у себя патриота для того, чтобы всем за ним надо будет делать.

    74. Если мы только это свое будем продолжать, как мы его делаем, то из нас получится курица дворовая. Мы от природы получаем между собою большую неприятность. Между нами такими людьми разрастается в природе враг со всех сторон. Особенно между нами во внутри он появляется, и так прогрессирует без всякого предотвращения. Мы его сами в себе разводим через наше недостаточное дело, которое мы делаем. Но чтобы доделать, мы не в силах сделать. Природа мать наша, всех она родила нас на это дело. Она нас своими силами заставила, чтобы мы от нее уходили. Мы ее поступок боимся воспринимать, а уходим по своей дороге, бежим от нее. А она нас так быстро догоняет, хочет загатить дорогу.     

    75. Иду я по дороге своей. Далеко вижу проходящих людей. Они бежали мимо меня, спешили попасть на свою работу, их она там ожидала. Это не один раз такое в жизни делается. Утром туда бежишь за поля душою, а вечером домой гонит необходимость. Мы с вами для этого живем. Наше дело, как у норки суслик. Он тогда вылезает на свою гору в природе, когда солнышко свои лучи распростирает. У него к этому такое есть чувство природное. А у меня такое дело. Я бегу по хорошей дороге, бегу и по плохой дороге. Это наша людская такая введенная на местах жизнь. Мы для этого на этом месте остановились, заставили сами себя, чтобы на месте не сидеть, и не спать, как это хочется другому. Нас условие заставляет это вот делать.

    76. Ноги и волка в природе кормят. Но он любит чужим жить, у него большой нюх. Слышит далеко мучительную жизнь в людях. Сами привязали себя к работе, делают ее сами. Да к тому завели курей, заводим овец, свиней, и разводят кроликов. Это такая слабая жизнь, за которой требуется большой уход, от чего люди получают, и лакомятся мясом, жирами. Волк тоже на это охотник. У него зубы – это нож. А человек для себя делает все из воздуха, воды, да земли. У него оно получается в этом доме. Чего он там ни имеет. Даже кухня, где готовят. Ванна, где можно будет скупаться, и рядом туалет. А столовая рядом, через стену проходящие двери. А для того, чтобы себя украшать, что ты есть такой цивилизованный человек, у тебя есть всякого рода обувь. Нужно не одно белье, брюки не одни, а рубашек с галстуком.         

     77. Есть выходной костюм, пальто, сверху еще плащ, которого в любую минуту можно надевать, если нужно хвалиться. А потом садиться за стол, а на столе чего только нет, даже есть выпивка. Словом, человеку в этом всем жить бы ему, жить. Но беда одна – между ним и природой одного не хватает – ума в голове, чтобы думать, и хорошо разбираться с этим вот делом. Говорится человеку. Разве ты один такой на белом свете есть с таким положением. Все они были такие, которым дай, и дай, и дай. Кто? Да природа. А когда же этому конец будет? Человек таких преград не встречал, а зачем оно ему надо. Он родился на белый свет таким, как родились все. Но только условие его как такового заставило от всех людей уходить. Он бежит со своим имеющимся делом, делает для самого себя.

    78. Это так делалось, делается, и будет делаться ими. Они умирали, умирают, и будут умирать через это свое. Независимость, она человека заставляет об этом деле думать, чтобы не иметь ничего, кроме одних трусов. Только природа ему помогает воздухом, водой и землей. Он в них живет не так, как все люди. И не делает то, что делают все. Люди без дела не живут. Люди в природе хитрят, сами себя защищают, уходят, не любят они ее. Поэтому они и помирают через свой каприз. Мы привыкли на одном месте сидеть, на одном месте рыться, обогащаться, на одном месте не стоять. Одно имеешь, это мало. Другое имеешь, это надо. А вот четвертого нет, тут уже силы кладешь, достаешь, что будет надо. Мы это в природе приобретаем, и  хотим, чтобы у нас было на что смотреть.

    79. И чем-либо таким распоряжаться, как своим добром. Это царство, из царств царство, которое проиграло самому народу. Теперь мы с вами поделились на земной коре. И за нее мы, люди, с людьми воюем, убиваем сами себя. А конца не видать. Только портрет народился, он один выступил против отца и сына, своим делом хочет предупредить. Из вашего всего завоевания за золото, за серебро надо будет между людьми родиться самому Богу. Он им скажет вслух. Дожились, боролись, у себя заимели хорошее и теплое. Что отец с сыном заимел? У отца есть своя сила созданная, это оружие, а у сына своя. А вы, чужая сила, деритесь, бейтесь, сыны нашей жизни. Вам все равно, как и нам, помирать. Золото, серебро не помощник и не спасение в жизни. А вот дело портрета Богово спасение.

    80. Ему отец крепко верит, а выполнять ни на копеечку. А вот сын никак не верит, и не хочет понимать, что Бог родился в духе. Он обеим своим делом докажет, что вы, отец с сыном, свое на чужих людях проиграли. Для этого родился между природой Бог. И отец, и сын, они в природе все имеющееся провоевали. Бог со своим телом не пришел их спасать. Он пришел их осудить за золото, за серебро, чтобы они своих людей за деньги не заставляли, и не гнали их в бой воевать с природой. Она терпит от их двоих. Но не может им как таковым сказать: что вы делаете. Вы в природе ищете хорошее и теплое, но им не удовлетворяетесь. Что с этого, что вы сегодня кушаете, завтра кушаете, и послезавтра тоже не плохо, а хорошо едите. Этому делу конца нет. А когда-то придется лопаться.

    81. Также и одеваться с вами не плохо, а хорошо. И так придет твоя старость. Рад бы на себя хорошее надеть, да сил нет. Что мы сделали в этом доме? Родили человека для того, чтобы он нас заменил. А мы этого не подумали, что меж нами родится Бог, духом он окружил себя. Его тело не болеет, не простуживается, и не стареет. А как оно было живое, так оно между нами осталось. Уже нам бы не жить с вами, если бы мы пошли по его такой дороге. Нас держит не природа, а деньги. Мы за них покупаем и продаем здоровье. Чтобы купить, и им огородиться так, как огородился Бог всей нашей земли. У него боязни к природе нет. А все сами себя защищают. Говорят: вот мы, так мы, мы живем хорошо и тепло. А Бог живет плохо и холодно. Это его здоровье на нем.

    82. Он с людьми не воюет, а обиженному, больному, заключенному помогает. И поможет ему, тогда отцу и сыну придется отказаться от своего быта. Деньги, золото, серебро – не помощник, а война и убийство человека. Бог в этом деле выиграл, он на землю своим не пришел мешать. А свое вводит холодное и плохое, не каждому это дается. А у Бога это его естественное оружие, оно ему помогает в жизни. И также другому человеку. Даже хочет, чтобы быть таким в природе человеку, как и Бог в природе. Он говорит: хочешь Богом быть, пожалуйста. Природа никому не возражает на земле стать Богом. Он против тюрьмы, против больницы. Разве это будет нам таким плохо, если мы от природы по Божьему делу добьемся. У нас не будет преступника, не будет больного. Что будет между людьми и природой? Одно здоровье.

    83. По разумному уму, и по физической… Вот что нам принес Бог. Это дело между науками прояснится, займет место свое закалка-тренировка. Она будет рождать с человека Бога. Закалка-тренировка, она ввела в жизнь своей природы портрет. Это живое тело, оно добилось от природы силы, воли. Они человека сделали Богом. Это есть правда, за которой люди по земле ходили и искали в природе Бога. А нашли у себя сумасшедшего человека в людях. Между отцом и сыном такое зло и ненависть зародилось, которого удержать никак нельзя, а только в ход пускать свое сделанное оружие. Умными считаются политические, экономные. А вот чтобы с человеком договориться, и сказать свое слово между отцом и сыном. Что мы делаем на других людей? Отец своим оружием убивает чужих людей.

    84. И также убивает чужих людей сын. У них нет языка по этой части договориться. И бросить эту сумасшедшую жизнь на человеке. Не сможете этого сделать – поручите это дело сделать между природой и людьми портрету. Пусть он нам скажет свои слова, которые надо нашему народу. Не мир такой создавать, а бойню вводить в люди. Портрет Бога, он против такого убийства. Спрашивается, за что, если можно и без этого обходиться. Это Бог такой на арене есть. Он не помогает своим поступком ни отцу, ни сыну, а свое ставит на землю духом. Дух есть, природа материалистическая, она человека для этого воспитала, она с него сбросила зависимую защиту. Она научила человека, как будет надо, чтобы надеть на него. Портрет не мертвого характера, а живое тело. Вот это есть Бог всему нашему делу. Он пришел нас всех осудить своим телом.

    85. Он говорит. По всему этому, я должен вперед вас умереть. А чего вы помираете? Если на вас висит одежда, животы полно набитые. А у меня, как Бога, этого в жизни нет. То, что сделали отец с сыном, это их политическое и экономическое богатство. Бог не радуется этим всем, а своим хвалится. Хочет сказать. Природе спасибо за то, что воздух, вода и земля сделались неумирающие друзья. Таких друзей нажил у себя Портрет. Он заслужил внимание быть над людьми Богом. И по Божьему явлению все делалось, делается, и будет делаться. Любить природу. Она же нехорошая для всех людей. Люди этого прихода ждали, только не в таком виде.

    86. Бога обнаружили на Украине Кировоградской области. Признали за ним шарлатанство. «Это не Бог земли, а он обманывает наших людей». У Бога нашли деньги, это деньги людские. Они за его учение ему вознаграждение. Бог был без всякой одежды в хуторе, Свердловск, Бобренецкого района. Милиция Бога убрала к рукам, посадила его в спецприемник. По паспорту сверились, что он по Казанской больнице проходил больным. Его послали через Знаменку в КПЗ в Кировоградскую тюрьму. Послали в Одессу через тюрьму. Его в Знаменке областной прокурор и областной начальник милиции. Через их встречу Бог свои слезы пролил. Они у него, как Бога, спрашивают: «Что ты хочешь от нас?» Им Бог так сказал: я вас прошу, чтобы вы меня опознали. Сам прокурор сказал: «Постричь, посадить в тюрьму».                      

    87. Мои, как Бога, силы попали сначала в Кировоградскую тюрьму, а потом в Одесскую. Не дают Богу своим заниматься. Требуют законного, и так заставляют одеваться. А Бог разложил свои карты на столе. Спрашивает, где же есть правда? Каким я был на воле? Таким. За нарушение судите, советуете мою вину, что она так закалилась. Я им, как воинам над своим телом, говорю: Иисуса Христа по закону распяли за его бунтарство. А я считался учеными больной человек, не входил в рамки. Ученые не знали, не знают, и не смогут знать мое тело. Но не судили его. А ученым было надо знать, тогда судить. Бог просил, умолял воинов тюрьмы, чтобы они его по своему режиму изучили. Он сюда попал из-за нас, таких бедных, кто сюда по конвейеру поступал.

    88. Он сделал преступление между природой и людьми. Не так, как это надо, повернул, зацепился за закон. А в нем расположилась для этого милиция с оружием в руках. На его проступок дело ввели. Лишь бы был человек, на его давно зуб имеет юстиция. Воспитательная часть в этом деле сама стоит на очереди. Кривит палочкой на этот, такой есть в отца свой закон и у сына. Не ушел держать человека, как Бога, по существу всего закона. Его психиатры признают больным. Он со своим поведением не делал вредного. А был на защиту обиженных людей, за что блюстительская сторона посадила, держит в неволе. А он не испугался этого закона, который взялся проанализировать своим поступком этого закаленного в тренировке человека. Он по делу есть в портрете Бог земли.       

    89. Любимый в природе друг. От воздуха не уходит, к воде бежит своим чистым энергичным телом. А ему и этого тюрьма не разрешает. Говорит ему: ты же у нас следственный человек. Тебя гонят в больницу к врачам для того, чтобы определить твое здоровье. За что, подумайте? Лишь бы меня, говорит Иванов, не посадили в доменную печь, я там не приспособлен. А в природе я для нее друг, она меня такого хранит. Я попал в тюрьму за то, чтобы знали тюремщики, что я их хочу своей идеей освободить. Для меня природа дала мою мысль. Я и тут писал про нашего в природе врага, про рак, как он исчезает на человеке при моем учении. Разве в этом люди наши научились разбираться. Их с дороги нетрудно будет снять, лишь бы захотели. Они, хорошие, полезные, дрожат, а не пускают в жизнь.

    90. Знают обиженные люди, хотят от этого избавиться. Но средств ученые не нашли. Чтобы болезнь больше не прогрессировала. Ученые по этой части, они еще бедные. Враг как был на человеке, он есть сейчас. Болезнь и развивается впредь дальше. Никто в этом не помощник. А все люди живут, и смотрят на положение в жизни, как его соседа близкого понесли в гробу на кладбище. Сами плачут, человека такого жаль. А у самих в руках лопаты, надо по закону зарыть. Мы его зароем, а нас другие тоже зароют. В этом проходит вся наша такая жизнь. А природа видит на людях развитую неправду. Взяла и подослала человека такого, как он есть портрет. А ему за это дело, что он помогает бедным, больным в жизни, люди законники не дают воли. И говорят: мы тебя погоним в изоляцию от мира в психиатрию отделение № 14.  

    92. Друг друга ловили, создавали ему дело, суд судил. А прокурор приказывал: надо больше дать. Так и Иванову заведующая Алла Павловна Накриницкая, она была лечащим врачом. Глупого слова не услышала, кроме вопроса. Алла Павловна, скажи, за что Суворова прозвали самородок? Она так отвечает: «За закалку, за умение воевать. Он закалялся сам и закалял солдат». А как же вы будете меня величать, если я закалился, то и закаляются люди? Алла Павловна уже была намерена Иванова осудить. Она видела в аудитории Корганова в Ростове, я перед студентами выступил. Я доказывал, что мы неправильно живем, неправильно делаем. Мое – это ваше. А вашего, что вы сделали, у меня нет. Что же эта Алла Павловна взяла на себя? Свою правду раскрыла, как она есть действительно. Я не был больным, как ученые признавали. Алла Павловна правильно поступила, опровергла своим выводом Казань, и, самое главное, Введенского.

    93. Я с нею был согласен до того времени, пока она не сказала, чтобы я доказывал суду, как тунеядец. Алла Павловна меня в этом посчитала, как и всех. Она считает, в бой посылает. Говорит: идите преступники. И также меня они проверяли с профессором. Они спрашивали, как я лечу рак. Я им так отвечал. По моему учению, как я учу людей. Болезнь не играет роли над человеком, а играет, всему дело человек над болезнью. Им хотелось, чтобы я им с кармана вытащил яблоко, и дал больному. А больной скушал, и где-то девалась болезнь. Портрет – это мое тело магнит. Раз люди были против этого лечения, которое они его в жизни такого легкого не видели. А сейчас Иванова описали. Он сидит в тюрьме, перед судом предстанет. Кто на это пойдет, чтобы защитить этого одного человека …

    95. Когда врач больного вызывает на личные с ним разговоры. Только касалось ракового излечения. Врачи знали в этом свою слабость. Им было только одно – убить такую мысль, и не допустить этого предотвращения. Иванов останавливался на одном. Это была для человека любого природа, воздух, вода и земля. Что нам и дало в науке делать. Я, он говорит врачам, не сам это делаю. В моей жизни играет роли сама природа. Она нас родила, и дала нам волю делать. Я сам это сделал. А что врачи в этом знают? Их дело – решить на мне вину. И пихнуть ее кому-то.

    И вот мне снится сон. Надежда моя была такая мои волосы. Окружили самые злые звери, они не выпутались.

    А меня везут на суд судом судить. Мне мои к… говорят при этом.                     

    96. Мы по ее примеру не пошли, а взялись за свое, найденное нами. Это наша пища, одежда и жилой дом, в чем мы рождаемся, и в нем мы помираем. Так что же вы мне теперь скажете за мою к вам способность. Я с вами поделился, нашел выход один для всех. Это закалка-тренировка. Она меня научила, как будет надо по ее примеру в природе жить, чтобы не простуживаться и не болеть. Что же может быть от этого всего лучше. Это все нас ведет к продолжению жизни, но не к укорочению нашей такой жизни. Как мы делаем? Всю нашу красоту на себя мы тянем. А кушаем жирнее, слаще, и много. А дом требуется для жизни своей со всеми удобствами. А что если нам найти в природе такие качества, чтобы они заменили наш труд. Мы бы с вами оттуда не вышли. Зачем нам нужна природа. Воздух, вода и земля.          

    98. Она нехорошая, в ней сильный холод. Лижи в доме, ни о чем не думай. У тебя есть все. Это не спасение все, и не удовлетворение. А мы в этом всем теряем свое здоровье. Дети, может, вы так думаете, что у меня нет таких возможностей. Вы же живете из-за этого хорошо и тепло. А у меня родилось такое сознание. Это нам не даст впоследствии. Мы самих приводим к смерти. Это и есть холодное и плохое. Зарыть человека в землю. Моя, найденная мною идея, противополагает. Она говорит. Лучше и здоровее на тело будет холодно и энергично, что и дает нам жизнь вечную. Желаю счастье, здоровье всем.

    А тюрьма со своим административным режимом лезет на рожон. Их дело одно – раз сюда привезли, то отсюда поворота нет, чтобы суду не осудить. Для этого следователь и адвокат статью преподнесли, чтобы расписаться.

    100. Суд решает свое дело, в Москву в институт имени Сербского проверить. Атмосфера опять в тюрьме повернулась. Иванова, как больного, посылают в Москву без всякого. Даже чемодан оставили ручки в тюрьме. Это уже повернулись оглобли в драгах на сторону мою. Люди тюремщики видели в Кировоградской тюрьме, в Знаменском КПЗ, и Одесская тюрьма видела. Но никто из всех не спросил у начальника: «Были ли такие мысли у вас, чтобы реализовать эту тюрьму?» Одно делают, чтобы люди людей не видели. Хоронят человека от человека. А Иванов есть начало, чтобы не быть этой тюрьмы. Я про свою закалку нигде не молчал. Говорил, говорю, и буду говорить всем. Только она нас в жизни всех спасет путем поступка одного. Это будет природная в людях истина. Люди будут делать то, что надо.

    101. В моем всем есть людская истина. Тело мое такое есть, как у всех оно есть. Только у них сердца не выхожены так, как выходил я его у себя. Оно у меня молодое, здоровое, закаленное сердце 25-летнего человека, что и меня сохраняет в этом. Я такой есть в природе один. Меня посадил Хрущев. Я ехал через Харьковскую тюрьму, меня просили, чтобы Хрущева прогнать от этого. Я не доехал до Москвы до института, как Хрущева прогнали. А я попал в Бутырку, в самую центральную из всех тюрьму, которая приняла, и скоро вывезла в институт. Я попал сюда по своей болезни, от чего наши ученые не отказались. А каким я был, таким я и остался. Меня в институте не стали стричь, брить. Я не побоялся ученых, что они меня за мою способность осудят. Этого я не получил, и не получаю я от них плохого.

    102. На мой поступок все кричат, что я в людях сделал преступление, гробил их. Если я умею так гробить, как я это делал, то вам таким делать нечего будет. Я ведь не… и не какой-либо делец, чтобы чего-либо сделать. Я делаю то, чего не делает никто. По всему выводу всей этой жизни, не дай Бог этого, к чему ведет природа. Я гордости никакой никому, а какая вежливость. Она заставила природу любить. А за мою любовь к природе она мне доверила делать то, чего не делали люди. Вот что нам в институт принес Иванов – одно счастье в жизни, от которого нельзя отказаться. Это же делает это дело Бог нашей Земли. Он должен проанализировать, пройти все режимные условия. И добиться от природы такое дело, за которое надо людям благодарить. Это его счастье быть Богом.

    103. Если бы я был несправедлив в природе или вреден в людях, я бы это не писал и не говорил. А то холодно на дворе, а мне приходится идти по условиям. Мне вам не рассказывать. Вы сами это все знаете, как бывает тепло телу, холодно. Это не одежда, она висит на теле, никакого тепла не дает, а только отбирает в теле тепло. Посудите сами  вы, если бы была одежда  в жизни человека полезная и пища, также дом, человек продлил бы жизнь свою. А то все это вот даже помешало своим изнашиванием. Ведь одежда на теле портится, и во внутри киснет. Что может быть от этого хорошего. Если человек живет в любом доме, он такого чувства в природе не получает, а недостаток своему телу делает. Нового мы в этом не нашли.

    104. Надо не в природе искать, а надо искать в человеке. И сделать его другим, совсем не таким, закаленным в тренировке, чтобы он сделался таким же самым, как и я отношусь к себе и окружающим. Всем надо в жизни не нуждаться ничем таким, которое требуется нам. И общими силами сделать одного человека, пусть он учит обиженного мальчика растущего, тянущегося к делу. Этот человек не должен сидеть на одном месте, и ждать от природы милостыни. Она должна разрешить этот вопрос в жизни. Он добивается без всякой помехи быть там или в другом месте, чтобы его не подозревали, и не сажали человека, как Бога. Он человек, да еще какой мудрец в жизни. Находит средства сражать для любой болезни любое место в воздух, в воде, на земле.

    105. Москва меня посылала. Говорит, наш для всех есть портрет. Он в Москве 1 мая 1963 года с обиженными, больными людьми. Они к нему приходили, просили, как Учителя, чтобы он дал им здоровье. Он окружил себя природою, она ему помогает, поэтому его Москва, как источник, материально держит. Портрет после праздника 4-го числа встречался по Рахмановскому при министерстве здравоохранения СССР. С замминистра по части злокачественной опухоли, то есть рака. Медицине такой шарахаться не надо. Им надо средство найти, и эту проблему предрешить. Это рак, не что такое, говорит Горинович. Такую вещь  сделать. Это есть в мире все имеющееся золото. А как раз это все делается не для золота, а для того человека, кто смог его на себе развить. Это больной.

    106. Он с портретом встречался, по этой части говорил. В Ростовской области станция Гуково осмотрщик Сыроватка Алексей. Не буду его характерность описывать, скажу прямо. В Чуевке проживает Сыроватка Алексей. Давайте мы с вами встретимся на сцене любого места. Я, как Учитель этого дела, вам, как молодежи, покажу, как это получается на человеке. Он курил 30 лет, а потом после приема Иванова он бросил, не курит. Это говорится про начало. А перед ним лежит большая проблема, это есть рак. Мне не надо никакая техническая система. Искусство тут не причем. Мне нужен человек. Я его указал, он живет в нашем районе в Гуково Алексей Сыроватка. Работает на станции осмотрщиком. Один человек в Чуковке. Вот нам и средство. Не надо шприц, не надо нож, и разные таблетки. Нам на щеке расскажет  человек. Как это получилось, что Алексей узнал Иванова.

    107. И после всего анализа всех врачей ему пожелалось приехать к Иванову и сказать так, как ему Иванов давал рекомендацию до самого Харькова. А когда твоей болезни скажут: это рак, и нами, как медициной, не излечим. То тогда ты знаешь, где Сулин. А там тебе скажут, где Иванов живет. Приезжай, я ему сказал. Он приехал. Я его принял на лету. Все не вводил. А наш Алексей излечился в течение одного месяца. Вот нам живой на человеке факт. Не надо ездить далеко. Прошу вас. Желаю вам счастье, здоровье всем. Уважаемая вы вся молодежь. Может, вы посчитаете, это неправда, я ничего не делал. У нас в Ростове находится областной здравотдел на Чеховом. Да разве там в нем сидит один врач, который технически замещает директора Полякова. Многие не надо. Я с ним имел дело. Ему мои пациенты, которые выздоровели от моего учения.                                        

    108. Я просил их, чтобы они мне с помощью их дела продали хорошую машину, чтобы посещать на месте лежащего больного. И дали через президиум полное право это делать по нашей области… Пришлось ответить одной больной с Николаева… Я не имею диплома. Диплом – это мое тело. Оно не технически делает, а природою. Воздухом, водой и землей. Что нас породило, то нас сохранит. Я вас, как комсомольцев, всю молодежь, прошу, чтобы вы от Казани, республиканской спецбольницы психиатрической. Там у меня лечащий врач, испытатель моего здоровья, он обязан правду написать. Он не пишет лишь потому, что боится правды сказать. Говорит: «Мне Москва не разрешает». Это его неправда. Вся история там моей болезни. Это Дербеев Алмаз Резаевич, нацмен татарин. Если взялся за это дело, говори. Не дает и министерство здравоохранения СССР.     

    109. Говорят: штаны одень. Я хвалиться не буду, но скажу правду. Не штаны сделали человека, а человек сделал штаны. Носите, пожалуйста, только на меня не одевайте.

    Письмо скажет вам всем … 20 января 1971 года. Добрый день или вечер, дорогой Учитель! Обращается к вам женщина, страдающая тяжелой болезнью. Я уже вам писала, просила, чтобы вы приехали ко мне, и вновь прошу. Дорогой Учитель, пожалуйста, приезжайте. Я вам очень буду рада, очень, очень благодарна. Я вам отблагодарю за ваш труд и заботу обо мне. Да не одна я здесь такая, что нуждается в вашей помощи. Наши женщины рассказывают, как вы им помогли. Они вас просили, чтобы вы приехали ко мне. Я не хожу ногами, и к вам приехать я никак не могу. Осенью я хотела к вам приехать, договорилась с машиной. Но наши женщины поехали к вам, а вы поехали в Москву. Да и говорили женщины, что машиной к вам нельзя.

    110. Милый дорогой Учитель, пожалуйста, приезжайте. Я вас очень буду ждать. Ехать так. Доехать до Ростова. Сесть не электричку Ростов – Кущевка. И встать за П… первая остановка, 41 километр. А тут любого спросите, вам скажут, где живет Паша, что ездит на коляске. Поехать к вам, дорогой Учитель, у нас некому. Живем втроем. Моя мама, 70 лет ей, и дочечка моя 16 лет. Отнялись у меня ноги во время беременности. Дитя спасли семимесячное, а я так и осталась. Где я только ни была, и в больнице, и в институте, и на курорте. И сколько видела, и лечилась у ворожей. Уже не лечусь, и ничему не верю. А вот очень мне хочется, чтобы вы меня посмотрели. Это последнее, чему я еще верю. Если вы мне не поможете, тогда, значит, судьба моя такая. Так мне оставаться.

    111. Дорогой Учитель. Еще раз очень прошу, пожалуйста, приехать. Это моя последняя надежда на вас. Вот у меня пока все. Будьте здоровы и счастливы. С приветом к вам, Паша. Очень буду вас ждать, дорогой Учитель. Ростовская область, Азовский район, село Ново Транук. Ржаниковой Прасковье.

    Это все заставило Иванова в Кировоградский обком партии написать, чтобы он Иванову помог в его делах. Я договорился, дал свое слово, чтобы доставить в Москву. По дороге от Ростова и до Киева дорога большая. Можно много думать и написать. Самое главное, в жизни любому человеку надо наука закалка-тренировка в природе. В воздухе, в воде, и в земле. Надо научиться в этом всем, как в ванне, быть. Надо признать природу, что она мать родная. Атмосфера всей расположенной жизни. Но до сих пор для нас тайна лежит, откуда взялся человек.

    112. Мы хорошо знаем про воздух, про воду и землю. Это три тела, которые помогли осуществить человека. А он не стал с ними близко жить, и не стал с ними дружить. А научился искусственно от них отбирать то, что требовалось человеку. Он стал делать. У него получилась ложка, чашка и кусок хлеба. А раз он наелся, ему надо одежда, и также жилой дом. Мы с вами научились создавать это легко. У нас есть, с чего делать. Мы катаемся, мы летаем и плаваем. Но предотвратить от природы свои тела мы не научились. Мы воюем с природой оружием, завоевываем мы это. Но природа от нас терпит. Как терпит наш человек в тюрьме,  в больнице. Но чтобы с этого всего польза была, никакой. Как бы вы ни берегли человека, все равно его природа найдет, и там ему не даст жизни. Мы ушли от дружбы, мы ушли от природы, своим поступком не любим. За что нас будет любить  природа, за то, что мы ее заставляем?

    113. От нее все берем, нам мало. Природу не обдуришь. Она нас накажет. Мы у нее берем, это не доказательство наше. Мы проиграли. А жизнь есть неумирающая. Я вас прошу поддержать мои силы. Желаю счастья, здоровья всем хорошего.

    Этого мало. Мне нашелся по проезду моему какой-то едущий начальник милиции, которому бригадир поезда помог в Днепропетровске в милицию как такового сдать. Я не доказал своим делом. А меня милиция железнодорожная по моей идее знает, пускает на волю. Сажает на электричку, чтобы я добрался до Знаменки. Эта Знаменка создавала дело в тюрьму. Я через кого теперь попал в Москву. Лежу на коечке, а у самого мысль одна горит и лазит по всей нашей земле. Ищет дорогу прорваться с этого дела, и порхнуть в люди, в молодежь так, как это и получилось.

    114. Меня стали спускать по бечевке в низы, в самое мое условное начало. Москва в Казань прислала отдыхать, как инвентаря здорового на 100 % жизни. А вот Казань, это больница, своим поступком окружила. Не дала Портрету, чтобы он доступ имел в природе. Положила в Койку, и держит, как чурбака. Если бы не были у Иванова силы, он бы не разговаривал на эту тему с врачами, с этими людьми, с которыми я жил в палатке. Это лежали убийцы, больные люди, признанные врачами. А моя идея – это жизнь, наука есть закалка-тренировка. Сила воли человека. Он не хотел, чтобы его там, как больного, держали. Но условие такое перед ним было, чем завоевать это право в природе, чтобы люди не ворчали. Это я есть сам, взялся от самого запада. Иду с людьми разговариваю, что нам не надо тюрьма, нам не надо больница.

    115. Нам надо сделать с природы не врага, как мы с вами думаем. Мы сделаем с нее друга в любви, чтобы мы не болели, не страдали, и не умирали. Такая история перед нами лежит. Надо будет жить. И так в природе жить, чтобы не нуждаться ничем никак. Вот какая моя в этом победа. Драться надо. Я ничего не делаю для нашего больного. Надо выйти на самый высокий. Есть на Украине, Ворошиловградской области, село Ореховка, мое родное, где я родился, и возрастал. Там никем никак не занятое место Чувилкин бугор. Я должен там постоять и подумать о том деле, за которое я взялся. Это надо сделать, добиться. Как вот сегодня среда. 27 января 1971 года. Я его не встречал таким, как встретил я его сейчас на свободный совсем желудок. У меня все способности есть проглотить это, что глотают все.

    116. А я не глотаю сознательно. Где берутся в этом деле мои силы. У меня зубов много не хватает. Это моя есть любовь к природе. Если начну это делать на себе, то тогда делать будет нечего никому. Вот какие происходят в мире дела. Надо будет давно это делать, а я не делаю. В природе есть все, но мы не умеем их брать, как берет их портрет. Он для этого пишет, говорит про свое все хорошее. Мы с вами живем в природе из-за этого дела, что мы живем один раз, трудимся, нам за это платят. Мы получаем, и по нужде их расходуем. Но когда у нас не будет нашего здоровья, мы продолжать уже жизнь не умеем. Нас таких природа ни за какие деньги не держит. Мы покатимся под гору. Мы живем до времени,  и один раз. А во второй раз, это наше желание жить бы, да здоровье не дозволяет.

    117. Мы нечестные люди такие. Такую жизнь построили, для нас очень тяжелую. Все у нас есть, если рассмотреть, и одежда хорошая, и пища жирная и сладкая, а дом со всеми удобствами. С такой жизни нам не уходить. Но мы здесь не виноватые, вина природы. Она нас народила, и нас заставила, чтобы мы трудились. А труд, какой бы он ни был у нас, мы в нем устали, делаемся слабые. А телу неприятность, а эта неприятность, она заставила человека болеть. Он болеет такой болезнью, мы на нее не нашли средств, то есть человек умирает. Такого нет, чтобы человек жил. А как же так, что первый человек не болел, не простуживался, он и не умирал. А как же получилось, что его заставило в процессе умирать. Его дело делал, и недоделал, он и умер. И будет он умирать при таких обстоятельствах. При таком деле, как мы его делали и недоделали, умерли. Что для этого придется делать. Надо в этом жить. Я тоже человек, да еще какой стал.

    118. Работал, делал. А мне ученые не дали за мою идею. Взяли, сократили, а потом больным сделали, и не разрешили трудиться. Я не строитель этого всего, а болельщик жизни человека. Нашел средства на любую нашу болезнь. Я себе в природе нашел здоровье неумирающее, и хочу, чтобы каждый сделался таким. Как сделали люди меня. Взяли, сказали, якобы я умер, меня нет на белом свете. А я жил, живу, и буду жить. Это сделали наши ученые. Их есть решение, что мое все принято, и многими другими организациями изучается. То, что я сделал, каждому человеку есть смерть. А как же я живу, да еще как хочется жить, чтобы не умирать. Это мною делается на это, и будет делаться. Но это разве плохо нам таким, если мы завоюем в природе бессмертие. Желаю я счастья, здоровья всем хорошего. Болезнь, она наша есть развитая. Может уйти через наши тела? Мы делаем в жизни то, от чего можем заболеть в любую минуту.      

    119. А чтобы предотвратить и не болеть, мы ничего не делаем. А это есть в природе, можно будет завоевать эти качества. Природа есть воздух, вода и земля. Они породили человека, и научили, что делать, чтобы не болеть в природе, и не нуждаться ничем. Этого добился я, у меня нет никакой болезни к тому. А что имеет наш зависимый человек? У него нет сапог – уже болезнь, да еще какая. Он рвется, он думает про это. Всю свою возможность для этого направляет, идет на любое преступление. Ему хочется приобрести. Сам себя в тяжелый труд закладывает, говорит, томится в своем недостатке. Ему такое перед природой требование, чтобы творились ворота. Хозяин надел эту нужду. А сколь ее было, этой нужды, когда мы не были технически развиты. Мы с вами больше нуждаемся сейчас. У нас на нашу болезнь, которая окружила нас. Это рак. Мы для этого не нашли средств. И нет такого человека, чтобы нашему человеку помочь от этого грибка. Все мы, ученые, этим больные, а беремся помогать этому человеку, но не в силах.

    120. Мы стараемся в человеке утушить эту боль. А по моему учению, здесь роли не играет болезнь над человеком, а играет роли человек над болезнью. Нам надо такого человека, закаленного тренировкой, чтобы он был силен и волен побеждать в своем теле любого напавшего врага. Тогда этому победителю сеять в людях свое здоровое зернышко советом, чтобы он учился по Учителю делать, чтобы человек любой не простуживался и не болел. Вот какое есть в природе учение, чтобы быть здоровым человеком. Не бояться жары и холода. Быть таким любителем в природе, не отворачиваться своим телом от любого заболевания. Если умеешь, помогай. Пусть человек делает, пусть он живет из-за твоей вечно не умирающей славы. Это будет, и обязательно в природе будет. Она свое направление сменит, силы нам свои отдаст через нашу с вами тайну. Она в человеке в том, кто природу победил. Нам нужно его признавать, хвалить его всем народом. Он нам еще не делал ничего для нашей болезни, но делать придется. Наши ученые ничего не сделали по этой части.           

    121. Почему это я взялся за это дело? Я увидел далеко-далеко эту жизнь. Она и раньше между людьми была, она есть и сейчас, холодное и плохое. Кому из нас понравится это все. Человека такого природа встретила. Она его научила, чтобы он с нею воевал. Его заставило условие. Он за это дело взялся, теперь делает. Это дело нам показало в природе, такие дни пришли. Мы, люди все, нарядились да наелись, как бочка, такими зашли в дом и жили. Все время находились. Если бы не наше солнышко, не наше тепло, мы бы там были, и не вышли. А то к нам прикатилась такая ясная погода, при которой мы не забывали, а все думали. И готовились такие дни встречать. А он нас год кормил. Мы в нем спешили свою работу сделать. Так у нас и проходило. Мы без ничего не оставались. Надо было за землей ухаживать. А уход был такой одной семьей, которая не спала, а во внутри делала, чтобы чем-то приходилось эту работу делать.

    122. Она показывала в пути след, по которому все наши люди старались жить, и свою экономику развивать. Она росла, она делалась, чтобы было, чем хвалиться. На хорошее людское не скажет плохое. Вот что нам дала наша земля за то, что мы на ней, сложа рук, не сидели. А нам жизнь предковая показывала всю пришедшую историю. Разве не было таких молодцев, которым в жизни своей ничего не хотелось делать, у них одна была бедность. Также мы не пошли по старым следам путаться. А взялись за прошлое, за природу, технически заставили ее. От наших сил она терпит. Мы потребителя вводим в жизнь, заставили оружием природу кормить. Из-за этого количества и качества мы живем, да не плохо, а хорошо. Это хорошее не нам таким дается. До нас люди не бросали делать физически. Спросите, где они подевались? Им за их хорошее не дала жизни природа. Нам так тоже наступает. Она не это нам несет.

    123. Признаться, что эти агрегаты не будут работать, и вся техника станет из-за отсутствия. Наша неудача. Как нам хочется от земли брать высокий урожай, а этому делу конец есть в природе, она нас забросает. Вы же видите по природе, что в этих днях получается. Нет белых мух. Нет природной тайны. Только есть такой рожденный человек, которого не было в жизни. Он не зря родился в природе. Разбирайтесь сами лично. Желаю счастья, здоровья хорошего всем. Сколько наша мать на белом свете ни жила такой, она же свои силы теряет так же, как и люди все, живущие на белом свете. Где их тепло естественное подевалось? Так и природа наша, она исчерпывается как никогда никто. Есть ее такое бессилие. Мы по ней лазим, ищем ее тайну. А она есть в человеке, в таком человеке, кто не стал верить зависимому человеку. Он же говорит, что этому всему не будет конца, края.

    124. В нашем веке люди стали рыть шахты. И в нашем веке перестала шахта давать уголь.

    Вот что говорит наш портрет нам всем. Мы, все люди Кировоградской области, ожидали Учителя, победителя в природе врага. Он Бог земли, пришел для спасения в жизни нашего человека больного, забытого всеми. А мы, администрация Бобрика, куда входила партия, прокуратура, милиция и суд, хотели осудить, как шарлатана. Это хорошо, что я сдержал все свое. Прошел узкую в горах щель между нашими людьми. Они хотели мои силы снять. Истина заступилась. Мое тело рвалось к природе. люди ученные не доверяли, не хотели, чтобы мои качества процветали. Это была моя жизнь в природе между людьми. Я болельщик, изыскатель в природе здоровья. А меня, как больного человека, ввели. Это хорошо, что мои силы физические, недаром они делали.

    125. Я на своих ногах двух, как машина, бегал. Бегаю и буду бегать. Побеги ты. В любую минуту тебе надо тренироваться. Я в отхожем в институте не давал покоя дежурным. Моя сила гремела. Я ни перед чем не останавливался. Как был по русскому слову богатырь. Иванов по этой части пролежал в институтском режиме, не отступал от своего. А как говорил ученым про самого себя, так и сейчас говорю, что моя дорога не такая, как все ее имеют. Дюже плохая и холодная. Нет человека, чтобы он со мною согласился с таким направлением, с такой дорогой, по которой я ступаю. Этого нет ни одного человека, чтобы он пожелал  эту историю попробовать. Пусть скажет весь причитающийся персонал этого учреждения про мою такую способность. Это есть правда. Спросите в Бутырке, в такой тюрьме, через которую мои силы проходили. Это же больница, имеет врача.           

    126. Она меня встречала, и провожала она этапом. Она видела, провожатый говорил свою неправду. Якобы я кушаю много и хорошо, меня Москва снабжает. Я так говорил, говорю, и буду говорить. Вы заслужите перед народом. Учитель делал, делает, и будет делать то, что будет людям от этого хорошо. Я прошел воина режим, узнал. Теперь мое здоровье шлют в Казань в республиканскую спецбольницу психиатрическую, там я должен отдыхать. Мне надо работать, как другим людям, а ученые меня жалеют, не хотят, чтобы мои силы терялись. Или потерялись так, как их теряют все наши люди, весь наш народ. У них на это родились силы ума. Природа все это сделала. Разве можно будет человеку простому это делать, что сделал в природе я. Природа через любовь все это сделает, и у нее на это все есть силы.

    127. Тюрьму провел, попал в институт, тоже туда попал через болезнь. А теперь в Казань тоже через болезнь. Не знаю, выберусь ли с этого дела. Этим делом не хочу сказать, что я делаю в природе плохо. Мое дело одно делается. Я не езжу на базар, и не продаю товары. Я езжу по природе, ищу в жизни то, что всем надо. Это здоровье, то здоровье, которое будет надо всем. Мы это дело не делаем, мы теряем здоровье, оно у нас не живет. А у меня мое тепло живет. Возьмите историю тех людей, того человека, кто когда-то прожил. Он, как и все остальные, потерял свое здоровье, свое то, что он имел. В природе все зависимые от нее, они не остались живыми. Самые силачи, богатыри с невозможной силой, какой бы ни были национальности, они умерли. Их не стало, уже нет их на белом свете в живых.      

    128. За что я буду в природе умирать? Я не силач в жизни, я любитель в природе. Знаю сам себя лично, как независимого человека. Партия – такие же люди, как и все люди на нашей земле в природе зависимые. Им необходимо надо в жизни своей одежда, пища и дом, который приобретается трудом для спасения в жизни, чтобы пожить да повоевать с природой. Это наша с вами в телах дорога одна – пожить и умереть. Нам, как новым людям, таким в природе дельцам, не заслуги. Есть перед нами всеми грибок. Он на каждого не садится. Тело заслужило его привить. А мы с вами на это средств не имеем, и человека нет такого. Нас таких хвалить нет, за что. Мы с вами этого не нашли. А вот хорошее и теплое в искусстве нашли, окружили себя, живем мы в достатке. У нас есть все, но не спасение в жизни. Враг как был, он есть, и будет между нами до пор, пока не сменим свое направление. Мы не любим, самое главное, природу.

    129. У нее две стороны. Мы имеем хорошее и плохое. А вот холодное плохое, мы от чего бежим. Мы живем однобоко, с мировоззрением, не живем, недолюбливаем природу. За что она нас будет любить? Мы от нее уходим своей красотой и сытостью. Мы находимся в доме, и там нашего брата природа находит. Гонит своими силами, не дает жизни нам. Наше неумение. Мы с вами научились помирать, за жизнь мы не брались. Как же мне, Иванову, так приходится молчать. Если он научился в природе жить не за каприз, который мы имеем. Друг другу не уступаем свое место, говорим: это мое. А где же мое, укажите, такое место, чтобы я там его занял, чтобы люди меня не беспокоили? Я есть средство на любое заболевание. Я болельщик в этом, помощник обиженному больному. Моя идея ведет к тому, чтобы у нас не было тюрьмы и больницы. Когда мы этого добьемся в природе, будем жить в одной семье, нас не за что судить будет.

    130. Наша независимость на человеке оправдает. Умирать нам рановато. Нам надо жить. Такие Иванова выводы. Вот какие дела жизненные. Но смерти не будет. Мы победим врага. Желаю счастья, здоровья хорошего.

    Я не был в чужих, проходил большие препятствия, но все же добился своего доброго для всех. Это мое здоровье. Оно встречалось с природою. Оно встречается с людьми, так вежливо обходиться в любом месте каждого дна, отворачиваться не приходится. Какой он сегодня пришел, и что с собою вместе принес. Как и человек, по своей дороге шагает. Он не про одно хорошее и теплое думает. У него мысль такая, чтобы не было возле него плохого и холодного. У человека живет то, чем он интересуется. Задался цели одной – быть в природе сильным и богатым, и имущим. Все у него есть, и может достать. Вот какие молодецкие дела.

    131. Ставлю перед издательством Ростовской области перед издательством. Он меня принял, как такового автора, кто дал согласие сделать встречу с Эдуардом Федоровичем, как рецензентом моего труда «Закалка и люди». Закалка есть человек герой своего дела, он играет в природе в людях свою неумирающую роль. Этой роли можно будет занять любому нашему в жизни человеку. Надо заслужить в природе, чтобы встречаться с воздухом, с водой и с землей, как любимыми друзьями через дело свое сделанное. А дело такое сделано им. Не надо будет никакое предостережение, а только естественная сторона, которая дала возможность сделаться независимости. Где только и как ни приходила погода по природе, человек, я портрет, встречался, и чувствовал от хорошего и плохого дела. Мои ноги не боялись по природе ползать при любой атмосфере.                    

    132. Вот что приходилось видеть однажды по густому без листьев. А сорока белобока, она меня такого увидела, и тут же на этом месте прочирикала. Она сама себе говорит. Всем она мое тело показывает, чтобы все наши близкие посмотрели и сказали вслух. Вот какой рожденный в природе человек, он хочет нам всем сказать. А вам будет какое дело, чтобы я здесь не ходил. А дорога моя была не протоптанная. И вот мои глаза видят, и хотят пальцем на этот предмет показать, как на какую-то живую сову, сидевшую на дереве. Она со своего места так и не тронулась, и не обратила внимания на мой проход возле нее. А я шел, да все про природу думал. А как же так, что мне не придется эти качества найти. Они где-то там возле кого-то есть.              

    133. Это было до этого времени раньше, когда люди имели целинный земельный участок. А на нем стояли сложенные скирды сена. И вот одна не доложена, я на ней сижу. А скирда зад поднимает, и делается чистым инвентарным зерном пшеницы. Она меня засыпала. Я получился на терриконе сверху.

    А другое время. Я перед народом выше всех. Хотел речь держать. А ко мне из толпы пробирается Ленин. Он подскочил, и дулю мне сует. «На, – он говорит, – тебе, глупец».

    Потом иду я по своей дорожке, одной из всех. А на меня идет поезд со всеми продуктами. А с другой стороны идет волна морская, куда приходилось идти, меня она накрыла. Я и пошел в воду. На меня там напал дракон, вроде удава, и стал прижимать ко дну, чтобы держать.

    134. До тех пор меня в воде держал, не давал дышать, пока у него родилась жалость меня выбросить из воды. Я и пошел по природе между отарами овец.

    В этом всем родилась мысль. Почему это люди кушают, наедаются досыта, и одеваются до тепла, и в доме живут прекрасно, а, в конце концов, в своей жизни они умирают? Это далось мне такое мышление, чтобы я знал об этом самом, что оно нам, людям, никакого жизненного дела не дает. Все это нами для этого найдено, сделано нами все это. Но чтобы была какая-либо в этом ценность, никакой. Человек рожден в природе. Ему приходилось встретиться так, как встречается ягненок с нами. Он только не понимает русский язык, чтобы сказать. Так это делается человеком. Он берется так, как все брались.

    135. Разве дитя любое, возрастающее на своем месте, от своей матери родной увидит ласку в уходе за ним. А дитя есть дитя, оно себя заставляет капризно держать, особенно перед родной матерью. Она за ним ухаживает, видит его все примеры. Она его, как дитя, любит, и им одно время хвалится. Это ее есть кукла. Она его одевает, она его кормит, и она может на его весь проступок класть свой гнев. Она его недостаток видит. А он на нем бывает хороший пахучий, а  бывает, он воняет. Матери он делается противным, она на это смотрит с недоверием. Кое-когда она приложит к нему свою руку. А ему от этого всего делается больно. Он начинает криком кричать, начинает капризничать. А мать на это раздражается.

    136. Не палка, которую можно поднять, и бросить куда-то зря. У матери родной есть к дитю свое любимое сердце. А дитя за хорошее обращение к нему есть дитя. Оно смотрит, оно ждет: вот, вот придет его родная мать, и скажет ему свои любимые слова. Он их ждал, они его потешат, как какого-то маленького, вроде забытого всеми. Он про это одиночество хорошо знает. Ему это все не по душе. У него есть родная мать, у него есть отец и много братьев, сестер. Все это не то, что ему будет надо. Он направо и налево в своей жизни смотрит, видит, как вокруг его все люди живут, и что они там на своих местах делают. Этот человек маленький, его желание одно – быть в природе здоровым, доступным во всем. Ему этого сама мать хочет, чтобы ее дитя сделалось таким дитем.

    137. Нет возможности, никакому дитю не приходилось сделаться таким, как мать его хотела, чтобы оно у нее было такое, которое в жизни от матери не рождалось. Дитя живет по материнскому условию. Она хочет, она его пихает. Она дорогу показывает не к какому-либо дурному непонятному лицу. Люди живут разно, и думают не по общему, а по-своему, по индивидуальному. Так маленький человек, он или она, думает. Как матери родной хотелось, чтобы сделались таким человеком, которого вокруг мы не видели. Мы с вами жили или живем в таком коммерческом городе, где находятся все наши областные учреждения. Здесь областной исполком партии, она руководит всеми причитающимися организациями. Мы знаем хорошо производство, где наш весь народ работает, а ими руководят ученые.                                      

    138. Разве такому делу не могло научиться это наше дитя. По знанию определяется человек, ему, как умному. Он только думает стать на арену таким человеком, чтобы все о нем сказали: это он есть рожден природой. Мы для этого дела родились, чтобы у нас не был пустой двор, чтобы во дворе стоял дом со всеми его удобствами. Он нами поставлен для нашей жизни, мы в нем жарим, варим, поедаем. И во внутрь все бросаем для того, чтобы там в негодность сделать. А потом надо будет собраться с силами, и пойти на двор, там свой долг отдать. Это все делается нами не один день, чтобы человек сам себя в этой красоте не показал. Это им сделана одежда для украшения и тепла. Но она у нас всегда до сносу висит, мы ею хвалимся, ее носим до самого конца и краю. Это было, оно сейчас есть между нами.

    139. А когда заглянешь в какую-либо скрыню или сундук, или шкаф, или в капот, где лежат все причитающиеся тряпки. Их человек держит для случая, он не будет при них умирать. Это его такое будет спасение. Он где бы только ни находился, чего он там ни делал, а домой идет на всю ночь, чтобы отдохнуть. И чего-либо сладкого, жирного покушать. Это делалось всеми нами всю нашу жизнь напролет. Живешь ты на хуторе, по хуторскому думаешь, как бы не забыть про завтрак. А он мастерится для нас всех хозяйкой, она заботится об этом. У нее есть ключи от кладовой. От того продукта, от которого ни один человек не отвернулся сделать это дело. Оно делается всеми нами. Для этого моют руки, готовят, на стол кладут хлеб, ложки, ставят чашки, нож кладется.

    140. Этот стол, его каждый человек накрывает. Только чем он его одно время накрыл. Без этого человек не научился  жить, чтобы ничего не кушать в своей жизни. Это человека рожон, он себя заставил об этой жизни долго думать да делать по природе. У него есть для отдыха кровать, на ней лежит подушка с перьями, он ее кладет под голову. Она его заставляет о чем-нибудь подумать да погадать. Но чтобы забыть про то, что он делал вчера. Это его такое дело, он спешит не отстать. Кому хочется отставать. Кем-либо он работает на своем производстве, где коллективом мастерят, делают какую-либо интересную вещь, без которой не обойтись. Людям она надо. Люди – это есть все. Они утром идут на работу, вечером идут с работы, их заставляет условие. Они без труда жить не научились.

    141. Значит, нам так и придется умирать. Мы ищем через наш труд в природе тайну. А что, если мы эту дорогу перевернем на другую дорогу. Пойдем, и найдем на ней без всякого труда оставаться. Мы в него тогда не пойдем, нас окружит другое. Мы должны сказать, мы живем из-за труда. А как же мне, Иванову, приходилось бросать это все? Вы мне помогли. Меня за мою работу сделанную сократили. Сначала постригли, а потом такой приказ дала Ростовская ОРС. А когда обжаловал, хозяйственник сказал, что я там ничего не делал, писал о каком-то человеке. Я же не дрогнул, а стал свое продолжать. Мне теперь ваше не интересно. Я нашел тайну в самом себе. Я не работаю с тех пор по природе, хожу и ищу то, что надо человеку в его жизни. Я нашел сам, им окружил себя. А теперь все мои силы сосредоточились передать его молодежи, пусть она начинает.

    142. Портрет спустил свою рукопись, свое дело. Попросите меня, чтобы я вам его так показал, чтобы вам было ясно. Моя книга этой рукописи, точно она свои поиски бросила по всем фронтам. Такого человека отыскать, и его надо нам на сцене показать. Он был в природе и есть, и будет таким. Его идея одна для всех сделаться таким человеком, которого не было. Он между нами должен быть не искусственный, а естественный, природный живым фактом. Так сказал врач психиатр Эдуард Федорович: «Этого мало, что ты сам написал. Самое главное, это ты сам есть живой факт. Никуда не денешься, пиши. Я в пальто замерзаю, а вы в одних трусах. Такая вам будет слава одна из всех». Я не бросил об этом рисовать, я не бросил об этом думать. Свою практику народу покажу. Я не делал ничего такого, чтобы была польза людям, если бы у меня не родились такие качества.

    143. Я бы никогда таким не был. А то я был и есть таким, для меня нет в природе врага. Я не ухожу от природы, не хочу, чтобы она от меня уходила. Воздух есть мой милый друг. А также вода – милый и любимый друг. Также и земля – незабываемый и неумирающий друг. Они, эти друзья, все для меня сделают для того, чтобы в природе жить не таким человеком, а жить в природе Богом. Вот что мое тело заслужило. Портрет Бога, он пришел на землю не для того, чтобы человеку, рожденному в природе, было плохо и тяжело. Он у нас один вожак для жизни, но не для смерти. Бог не заставляет никого по этой дороге идти. У него свое намерение, свой такой долг в жизни не останавливаться, а свое делать и делать, как никогда никто, чтобы быть в людях болезным. Ему это надо делать, он для обиженного пришел.

    144. Бог не кошка есть, а человек с понятием этого дела. Он не знает, как это надо себя представить в люди таким человеком, кто пришел на землю для того, чтобы спасти сам себя и других обиженных, чтобы люди больше не мучились и не болели. Вот что он нам принес. Спасти человечество надо, спасти сам себя от любого нападающего в природе врага. Я не интересуюсь природным, как мы берем сырье, а потом возделываем на продукт потребления. Я за него не воюю и не борюсь, поэтому мое тело живет не вооруженным, как другие, а естественно через любовь к природе. Вот поэтому я не простуживаюсь и не болею, уже я научился этому всему. Я Учитель жизни, но не смерти. Если наша молодежь поймет, в этом подхватит, то мы добьемся все этого. У нас не будет преступного мира и не будет больного.

    145. Пусть персонал сам это учится делать, и также администрация всего нашего общества. Они этому должна научиться, и сделаться такими, как Учитель. Он против этого закона и дела, чтобы людей в базу держать за его болезнь. Она сможет встретиться с любым человеком, кто не занимается никакими для этого дела путями. Мы это преследуем, считаем, для нас невозможно. Как считали люди, невозможна будет советская власть. Она же свершилась, она же создалась. А это природа, у нее, самое главное, человек наш русский Иванов практически сделал, он добился этого в природе. Теперь учит людей, чтобы не болели, не простуживались, как это получил Учитель народа. Это мои силы, они сейчас между людьми развиваются пользой. Мне, говорит портрет, не надо никакая боль.

    146. Она на человека делает посадку для того, чтобы ему не дать жизни дальше. Это способствовал воздух, вода и земля. А я в этом деле живу с ними, через любовь свою к ним друзья. Меня просит человек, он обращается ко мне. А я прошу природу, чтобы она помогла мне этому обиженному больному, чтобы он больше не мучился. У меня выработанный людьми так в пяти пунктах поступок. Он человеку через дело свое помогает, лишь бы только человек делал. А это дело нужно устно словами знать с душой и с сердцем. Первое. Ноги свои по колени мыть холодной водой ежедневно два раза, утром и вечером. Встал с постели – берись за ноги. Ложишься спать в постель – тоже мой. Второе. Ты ходишь по дороге, с тобой встречаются разного характера люди, они должны с тобою поздороваться. Но ты старайся с ними встретиться вежливо с сердцем.               

    147. Сам захватывай, им головкой поклонись, и скажи: «Здравствуйте, дедушка». Или бабушка, да дядя с тетей, и молодой человек. Это твоя с ними заключена дружба, любовь. Третье. Это надо между собой искать обиженного бедного человека, чтобы он нуждался чем-нибудь. А ты сможешь помочь, ему надо помочь. Узнай хорошенько вперед. Скажи, я, мол, ему даю для того, чтобы мне было от этого хорошо. И отдай без всякого. Четвертое. В пятницу поужинаешь вечером, и считай часы 42 часа, в обед в воскресенье будешь кушать. А когда надо садиться, то выйди на двор, и подними лицо в высоту, и тяни воздух через гортань, и говори: «Учитель, дай мне здоровье». Три раза потянешь, три раза скажешь. Садись кушать, кушай все, не бойся. Это твой будет праздник каждую субботу каждый раз. Пятое. На землю не харкай и не плюй, не кури и не пей (алкогольное).

    148. Что может быть лучше от этого всего в жизни в природе. Мы этим все выходим сердца, они будут у нас закаленные, здоровые, молодые 25-летнего человека. Это наша будет здоровая жизнь в природе, чем разоружим мы тюрьму и больницу. У нас будет между нами проходить честная сознательность. Вот чего мы от природы добьемся. Нам она за это все послужит благом. Нас этим природа помирит. Мы не будем горды и мстительные, а будем между собою вежливые. Вот что нас с вами ждет. У нас разницы не будет. Мы захватывать будем унижение. А каприз, ненависть отбросим совсем. Мы будем одному Богу верить все. Не будем нападать и подсиживать. А будем мы помогать, как таковым друг другу. А когда мы поделаемся, как Учитель. Он просит природу, она ему помогает во всех его делах.

    149. Бог со своим никому не мешает, но свое сделанное и найденное в природе ставит. Умирайте, мест вам хватит. А мы, говорит Бог, повременим. Тот, кто закопал, он его отроет. Обязательно будет это дело. Бог заставит себе верить, как Богу. Если мы этого вот добьемся, изучим мы природу, поймем этих вот людей, которые умерли давно.  Им не хотелось никому умирать, а умерли, как и не жили. А раз их природа наказала, их природа и все это простит. Они не виноватые. Им надо жить, а природа не дала, взяла да умертвила. Теперь приходит то, что надо будет жить за счет природы, за счет умения. Мы с вами ждем завтра лучше, чем было. Вот чего человек в природе ожидает, а сам для этого ничего не делает.                

    150. А Бог по-своему ничего такого чудесного не делает, ему принадлежит в природе делать. Он, как и все остальные, ползает по земле. У него ноги такие же самые и руки, только само тело не хоронится от природы. На голове шапку совсем не носит, также сапоги совсем не носит, и всю причитающуюся одежду тоже не носит. Считает, это все чужое, не его телу принадлежит. А раз чужое, значит украденное в природе. А воров природа не любит, ловит, своими силами наказывает. Оно же не такое, поэтому силы природные гонят дальше от себя. А Бог есть Бог, он не такой есть, как все люди. Он думает не про хорошее и теплое. Он мечтает и делает в холодном и плохом виде.

    151. А раз он в природе живет беднее от всех по материальной части, да и ему делается в природе холоднее от всех. Он сам выбрал эту дорогу, этот путь, он ведет Бога к завоеванию. Если только узнает молодежь, что она шла по своей дороге неправильно, то что можно будет нашим предкам сказать. Они родили эту молодежь, эту силу людей, только воспитание не такое, никуда не годится. Показали, накормили, одели, окружили, и взяли, пихнули: иди, куда хочешь. А сами для этого поставили тюрьму и больницу. Для окончания всей этой жизни отвели место для могилы. Это такое явление в природе между людьми. Сам закон людской каждого человека заставляет, чтобы он работал, а все сидели, ничего не делали, что и мучило нашего брата.      

    152. Признайтесь, кому эта структура понравится? От дома отрываться ежедневно, идти на работу и с работы. Одна ходьба в жизни не удовлетворяет. Мы с вами пришли на работу, нас заставило условие эту работу делать. Мы сами должны это все делать, чтобы за счет этого пожить одно время, а потом в этом всем надо умереть. Это нехорошая на нас структура, тяжелая жизнь. Вся жизнь прошедшая лежит в зеле прахом. Мы так делали, мы так делаем, и будем мы с вами так делать до тех пор, пока мы послушаем Бога слова. Он нам скажет. Мы же сильные в этом Бога признать, как человека одного из всех, ему поверить. Он не хочет видеть между людьми такую развитую смерть. Это есть неправда. Мы ее сами пожелали, чтобы она на наших телах была.

    153.  Гляньте вы назад на ту историю, которая была, а ее уже нет. Она умерла, сама в бою погибла. А что, если бы ей сказали тогда, когда она дрожала в силах, ей бы показали дорогу Бога. Я думаю, говорит портрет, любой человек согласился бы пойти по такой дороге ради жизни, чтобы больше наши люди не умирали. Вожак этому всему Портрет Бог своей силы, он так прожил 37 лет, уже заслужил бессмертие это у себя показать. Может, скажете, это я делал без участия вашего. Нет, уважаемая администрация. Я с вами вместе заключал договора, делал свою возложенную народом работу. Мы заключили, а реализовать мне как таковому не дали. Нашлись люди такие, которым мой волос не понравился. Обстригли, побрили, и под сокращение представили. А потом сделали больным человеком.

    154. Что хочешь, то и делай. Тебе мизерная пенсия, получай, и, как знаешь, живи. Это вы сделали на мне. Я ваше вам бросил. Вы своим живите, а я буду жить своим. Вот какое вы захотели, то и сделали. Это ваше, а мое есть Богово. Дорога эта была, она есть и сейчас. Так тут я не причем, что мне пришлось оформить. Портрет говорит. Я не на базар езжу, и не на какую-либо свадьбу. Я езжу и ищу по природе средства, те средства, которые лежат в природе. А их нужно опознать, какие они есть, и на что, самое главное, надо. А потом их применить на нуждающихся больных людях. Вот поэтому всему я таким сделался. А на болезнь в природе что я сделал? Я ничего не сделал. Надо в природе делать, бегать и бегать, свое сердце развить. Вот что я делаю, и буду делать в жизни. Любить природу, любить ее условия.      

    155. Чтобы мое сердце в этом было хорошее, здоровое, закаленное и молодое 25-летнего человека. Вот что нам хочет Бог в портрете привить. А мы к нему относимся скептически. Мы не хотим, чтобы было его желание. Он нас гонит впросак? Он нас не гонит  впросак. А сам лично все он делает не для самого себя. Он свою историю оставляет нам, молодежи. Хочет, чтобы мы делали так, как он. Он нас учит небывало новому. Чужими руками жар он не загребает. Надо ему идти босыми ногами по бездорожью – он в любую минуту пойдет. Без всякого гнева надо остаться, без одежды в любую погоду он остается. У него проходит испытание, он не боится в природе. Ему не надо будет в дороге никакая лошадка для того, чтобы на нее сесть верхом, да еще в седло. Этим Бог не нуждается. Скажи ему: давай в дороге сядем, отдохнем.

    156. Он скажет. В беге можно больше отдохнуть. Вы думаете о ресторане. Так он думает. У него такого, как у вас, чтобы был аппетит, у него этого нет. Он разбирается со временем, хорошо знает работу. Знает, как ее делать, и что с нее получается. Если бы мы с вами так не жили, как мы сейчас лучше живем, и будем мы так жить, как живем сейчас. Нас природа встречала, встречает, и будет встречать. Она нас как стегала, так она и будет стегать за наше хорошее и теплое. Это мы сами поставили на углу этот дом, и в нем трубу для вентиляции вывели. Жить бы в нем, да не повезло в здоровье. Должно, придется с природою без этого дома остаться, и лечь на веки веков в землю. Так наши предки ввели эту нашу жизнь. Мы с вами вместе на одной подводе на паре лошадей ехали. Видели, как с этого дома выносили гроб с умершим телом.       

    157. А мы в один голос сказали об этом горе. Этому человеку жить бы, жить, а ему природа не дала. А вот нам, едущим, в свое время такая участь тоже придет. Мы тоже умрем так же.

    А что я тогда думал, когда мне было мало годов, я был юноша? А хочется копейку от кого-то получить, чтобы в жизни своей тело украсить, чтобы оно было похоже на деревенского человека. Я и двинулся с мешком на горбу. Мне мать наложила хлеба, а его надо не близко нести. Спросите у меня, что я тогда думал. А ребята уже там, у пана работали. Дело было за мной, таким мальчиком, кто ехал не вилами кидать на скирде. А лошадками управлять, возить арбою сено. Весь день напролет за этими хвостами. А ведь есть такие ребята мои ровесники. Их это условие не заставляло делать, они в эту пору в школу не ходили.

    158. С утра по детскому примеру где хотели, там они себя показывали. Их не заставляло условие присматриваться к хозяйству. Их дело одно – в лето жаркое не на речке в воде купаться, так в сад за ягодами пробираться. Таким дитем надо было рождаться. В деревне жилось не так, как было у пана. Здесь материнского нет ничего, чтобы тебя, как дитя, пожалели. Мы, говорит портрет, не богатого условия все там были, в чем нас вела природа не к красоте, а к чучельному состоянию. Нам была отведена для спанья кошара, мы в старой соломе спали. Если успеешь воды набрать для питья, то напьешься. Да и после чего приходилось пить? Сладкого не было, а жирного не спрашивай. Тут все делалось. Далеко не ходи, а то собак пан выпускает имение беречь. Это закон… история. После захода солнышка мы ложились спать.

    159. Нас колокольчик будил. Солнышка нет, а мы уже устали. Где тут умываться, если надо скорее бежать на свое место. Своих пару лошадок брать, и скорее их в арбу запрягать, надо спешить в степь. Хозяин любит работника доброго, старательного. А кому это не понравится, если мальчик послушный. Ему дорога вперед за вершинами, а их и близко не видать. Это же физическая такая работа была перед нами. Хочешь, не хочешь, а работать надо. Штаны любили носить, сапоги тоже надо. А рубашка надо, да и без шапки не обойдешься. Все это будет надо. Мы там у пана не сидели, а тут осень была такая ясная, без дождя были дни. По-деревенскому бегать бы, бегать, условия жизненные только детям. А взрослые по своим местам, где надо было что-либо делать. Человек пригнулся, и делает свою возложенную индивидуальную работу, которая делалась нами.                        

    160. Мы в городе жили, так и в деревне без всякого труда не оставались. Вот какие мы жили люди. Кто-то был нужен в панском дворе, а кому-то не хотелось быть в чужом дворе. Его учила обстановка нашенская, что мы делаем, то делают все. Разве я бы согласился с этим делом какому-то чужому человеку. Совсем я его не знал. А сейчас через эти деньги  и поздороваешься, и скажешь ему: «Здравствуй». А он как был чужим человеком для тебя, так он и остался. Я, говорит портрет, тогда этого не знал, что мы это делаем для истории. Что человек не падал с неба, как это людьми говорится сейчас про этого Господа, кто придет одно время, нас, грешных бедняков, за прегрешения осудит. Люди людей спрашивают, в какой же он придет одежде? Люди людям отвечают так: он спустится с неба небывалым человеком в золоте. 

    161. Все это так рисовалось нашими предками, и так мы об этом думали, старались эту копейку в труде приобрести. А за копейку такую как мы когда-то жили, за золото строили любую жизнь в природе. Надо было одежда, надо было пища. Мы ее приобретали трудом в природе в условиях. А условие люди имели, и они его на людях создавали. Вот что делалось в природе, вот что она нам на людях давала. Она человека маленького заставляла на себя работать. Если бы не было надо человеку одежду, то он не приобретал ее. А то он ею, как какой-то красавицей, хвалится, и говорит: это моя. А когда за ним охотятся, то из него делалась не человеке красота. С него как такового снимают и говорят: ты умел это делать, сумеешь и это. А раз умеешь, тебя не учить.                                                                                  

    162. Я это научился дома за лошадьми ухаживать. Мне в этом везло в степи на работе. Это было у себя. А у пана, если сила есть, можно будет и на скирду вылезть. Места хватит. Повозил я неделю, а неделю теперь вилами кидай. Так оно делалось, делается. Раньше, чем нам лезть в шахту, быть там саночником, уже это не мода такая. Надо будет придти в контору к заведующему. И его попросить, чтобы он дал верховую работу на решете. У него Бугреев подрядчик, он принимал таких молодцев, куда я сам попал. А работа такая проходила восемь часов, и только днем. А в шахте работали именно сидели, крутили до десяти часов вечера с шести утра. Всю неделю не приходилось видеть этого солнышка, а работать было надо. Никто не давал никакой копеечки. А требовать за любую вещь требовали. Надо одежда тут.

    163. Я так и делал, с горы начинал, а под землей бросал. Уходил на завод. А там работа чужая, люди на людей делали оружие. А мне это не надо. А вот это будет надо. За их ко мне отношение, всю их жизнь, мне пришлось их обидеть. Я сделался вор, забрал сапоги с ботинками. А сам был призван на царскую службу. Попал к царю в гвардию. Где когда это было такое царское время, в парк не могли входить ни собака, ни солдат. Я этого не захватил. А вот между солдатами слух был, чтобы на посту своего места я был в карауле. Мне так офицер ротный командир сказал: если будет Ленин идти, то я должен в него стрелять, он есть шпион. С тех пор, с той минуты что-то не так у меня в голове получалось. А у Керенского, как у служителя Бога, не переставали в колокола трезвонить.                                                                             

    164. Так Бога служители говорили нам: наша берет. Фронт стал после царя силен. Гучков, Меликов помог этому. Большевики приехали в Петроград, а потом перебрались в Москву, свое место. Сын революция отобрал у отца вожжи, и стал по-своему все делать. Ту же самую способность в жизнь ввели. Так же, самое главное, от людей не ушла земля, и не ушел воздух и вода. А раз это оставалось, то тут уже не новое сделано людьми. Зависимость как была, так она при человеке осталась. Человек без оружия ни одного шага. Портрет взялся за детей, наших юношей. Они кричат все со своих мест. Там, где они живут, сосредоточились, в один голос говорят, обращаются ко дню. А что ты нам, этаким детям, в телевизоре показываешь. Наша в природе развитая это такая введенная система.     

    166. Ученые не дают такие вольные права рассказывать про светила, небесные планеты. Другие хулиганы мешают. Такую лекцию можно будет  слушать. А вот что делается на планетах. Мы добиваемся такого на земле убийства человеком человека. Еще в жизни не было такого времени промежутка в природе без снега на такой площади земли. Мы, все люди прожившие, не встречали, чтобы белая муха к нам за наше скептическое дело не садилась на землю. Говорят, что самого Бога нет. Так его дело на человеке живет, и хочет детей от этого сумасшедшего бедствия спасти. Такое развитие делается на людях невозможное. Нет человеку сознания, ушла честность, заболели люди психически через хорошее и теплое. Людям этого на земле мало, они ищут в природе много и качественного для того, чтобы прогрессировать.      

    167. Ты нам как таковым показываешь про хорошее и теплое, про нашу жизнь веселую. Почему ты не осмелишься нам показать про истину, про живого Бога? Черта с хвостами, нам противно делается. Нам нужно, чтобы сердце и душа была в жизни. Мы, все дети, этого у себя не имеем. Большая между нами погоня за своим местом. Никому не хочется оставаться с плохим и холодным. Все мы рассыпались по разным местам, и смотрим на вот этот день данный. Скоро, скоро ворота отворятся истины. «Закалка и люди», она уже написана давно. Эта книга ищет Бога, его святые слова. О нашем всем не интересуется. Так свою жизнь в природе закончит, как мы ее заканчиваем. Надо бы этому человеку жить, говорят другие. А у него только птичьего молока не бывает. А смерть не отказалась, пришла за хорошим и теплым. А привела к холодному и плохому.

    168. Что может хуже от этого. А Бог дела хочет по-своему между молодежью выступить, и сказать свои слова. Я тоже человек такой, как и все люди. Почему я не захотел по людскому жить? Вы думаете, это так даром досталось заиметь. Почему больная из Николаева хочет, чтобы я, как Учитель, ее посетил? Или есть такие другие, которые просят Учителя заглазно? Им это помогает. Разве это все продается, или это покупается. Учитель это сам делает. Для этого дела Учитель родился, как и все родились, только воспитывался в недостатках. А когда пришла советская власть, ему далось самообразованием заняться. И он стал делать то, что невозможно никому делать. Его учила природа, друзья ему помогали: воздух, вода, да земля. Учитель стал тогда, когда он научился в природе помогать обиженному, больному.

    169. Он и есть болельщик об этом. Вам этим не докажешь. Докажешь стихией природой. Вы же не верите истине. Я хожу разутым через человека, через того, кто не ходил 17 лет ногами. А когда я его заставил ходить, я  вперед сказал слова. Если только я это сделаю, что она пойдет, разутым я пойду, и буду ходить для этого сам. Вот и все мои природные дела перед Богом есть. Я недаром Бог есть. Я по делу по его несу имя его. А из тюрьмы, из больницы всех выпущу. Они в это не виноватые. Виноватые мы все до одного. Если бы мы в кармане не имели денег, кто бы туда протянул руку. А раз карман у тебя есть, значит, есть у тебя и деньги. Я делаюсь через это вором, а болезнь приходит через чужое, совсем не твое, а природное. Оно  заставило человека быть больным человеком.        

    170. Бог не против того, что делается в природе. Нас, таких вооруженных людей, ничем никак не устрашишь, а только устрашит сама природа. Она для этого дела родила нам, живущим людям, дело на нас. Бог делает на людях. А когда ему поверят, как Богу, то он с нами распростится, уйдет в воду жить. Его вода примет, и также примет воздух. Этого мало, что по земле он пошел босыми ногами. Он пойдет по воде, это все будет. Пока силы такие есть в природе, и в человеке все равно будет это. Преступление уйдет, а болезнь исчезнет. Мы через это все заставим своими телами согласиться с нами, что мы такие поделались. Не боимся природы, не страшимся ничего. Нам за это все наше она даст волю, силу для того, чтобы быть в природе человеком, которому через это стало хорошо.   

    171. Что за такая вот это … Она человека заставила сбиться с праведного пути, через алкоголизм он сделался не человек жизни. От него отвернулась вся общественность, прогнала его с рядов тех людей, которые хотят в природе через свой поступок благой. Мы живем в природе, строим жизнь такую, чтобы мы были огорожены своим достоинством. Чтобы у нас с вами для этого была работа, на которой и другие должны свое время там поработать. Затратить там свой труд для того, чтобы там необходимо нужное для человека сделать. Человек этим помогает человеку. Он делает ему деталь для того, чтобы у него в машине заменить. Или какую-либо часть, которая требуется строителям какого-либо объекта. Мы эту часть делаем коллективом на заводе.

    172. Нас ученые за собою ведут, они нас гонят в бой для того, чтобы мы там не сидели, а что-либо такое в производстве делали. Это наша такая обязанность, мы должны это делать, мы это и делаем. У нас в нашем коллективе вырабатываются детали для других, более сложных заводов, где делаются большие ценные машины и что-либо другое. У нас на это сидят и думают многие ученые. Лабораториями и институтами закладывают свою профессорскую жизнь, которая должна впредь для человека продолжаться. Мы на это дело, чтобы жить так, чтобы нам было хорошо и тепло. Мы учимся, стараемся в стихии человека ему помочь. Бывает, в природе все делается человеком, такое дело он делал, и ошибся через свою халатность. Не захотел это все честно сооружать, у него получился в этом деле недостаток.

    173. Он эту вещь испортил, поковеркал. Люди об этой корыстной  истории узнали, стали говорить. Это история нехорошая, она нас заставляет делать.  А какое ни было дело перед человеком, он может ошибиться, бывает и это. Машина есть машина, а у нее есть аппарат, который работает для живого человека, находит неполадки. А неполадки сами люди творят. Кто-то должен прийти и заявить о таком деле, в котором наш город Белгород остался. Пенсионер железнодорожник взял воспитанницу к себе ее выходить. А она подросла, почувствовала силу, и не сказала ни слова, ушла совсем с этого города. А воспитанники есть люди, они беспокоятся. Говорят: где эта наша девочка делась? Надо в милицию заявить. Пришли, заявили. Значит, нет такого человека по адресу. И вот на это счастье с-под льда в реке выплывает женщина молодая подходящая.    

    174. Уголовный розыск и подумал на этого пенсионера: это, мол, он ее задушил и под лед бросил. Больше никто здесь не жалуется. Взяли, посадили, признали, что это он сделал. А юрист это узнал, отбил это горе, во второй раз стали дознание производить. И дошли до того, что только он. Ворошилову вмешаться пришлось, благодаря ему в живых оставили, не расстреляли. Этот пенсионер едет к сестре в гости, и встречается с воспитанницей, ее тащит сюда в Белгород, как живую. Она жива. Кто виноват? Люди, да еще какие. Второй пример. Заходим в министерство здравоохранения в Москве по Рахмановскому, 3 к министру по лечебной части Прохорову. Со мною пришла гражданка москвичка Антонина Токарева, проживает по Набережной. Я зашел в кабинет, а она села в коридоре. Мы ведем речь о том, что меня окружила темнота.

    175. Это говорит мне Порфирьев, он не доверяется. Я ему предложил, эту гражданку вызвать в кабинет. Порфирьев согласился, дал слово ее пригласить. Я ее позвал, она входит, поздоровалась. Мы ей сказали: «Здравствуйте». С нами было два хирурга врача. Порфиров у нее спрашивает: «Откуда ты есть?»  Она ему говорит: «Я москвичка». – «Где работаешь?» – «Работала конструктором самолетных … И стала про медицину рассказывать, что шесть абортов сделали, и не давали рождать, говорят … «А Иванов принял, у него жизнь получилась. Я родила двух детей, и стала здоровая». Она нам рассказала, и ушла. А Порфирьев вслед за нею говорит: «Она ненормальная». Вот вам и дело. Куда хочешь, туда и лезь. Это не кто-то есть, а орган медицины. Я человек, но начальный, в этом есть спаситель молодежи. Нам надо жизнь неумирающая. Вот что надо нам. 

    176. Тогда эти врачи видят на мне правду, говорят мне: «Что ты хочешь перед всеми сделаться благим. Мы хирурги, работаем на человека. Мы 50 % оставляем в живых, 50 % режем». Вот с этого всего выводите, кто здесь прав, а кто виновен. Мой прием был правильный. Я без брака принимал, а меня, как шарлатана, в этом обвинили. А сейчас, когда я с этих условий вышел, пишу прокурору. За что же меня наказывали, если меня ученый совет при министерстве здравоохранения СССР признал мое мышление и закалку-тренировку, как предупреждение от любого заболевания? И прокурор Кировоградской области не отказался. А где же мои делись годы, которые я в режиме провел. За что, спрашивается у блюстителя?                

    177. Уважаемые вы ученые психиатры. Вы меня, как нарушителя в законе, признали в Одессе здоровым человеком. Почему вы признали, я бездельник? Как будто я ничего не делал, ходил, обдуривал людей. А потом одели, обули, и на суд. Где же логика этому всему? Меня нигде не видели одетым. Кто же может меня признать. Если я считаю: надеть на себя одежду – это уже есть преступление мое. Вот что я сделал. Суд заставил согласиться с моей болезнью. Послать в Москву в институт им. Сербского для того, чтобы меня проверить, что я не симулянт. Я не устрашился, и там перед учеными раскрыл всем глаза, что есть правда моего портрета. Я не отступил от своего, не убоялся природы. Мое молодое здоровое, закаленное сердце 25-летнего человека.

    178. Рычало, рвалось, чтобы показать себя людям. Меня не допускали, боялись. У них было доверие к тому, что я это делал правильно. Но они не хотели, чтобы я, такой безграмотный, в природе свое доказал. Я был прав, любил человека, ему в этом помогал. Но болезнь как таковую не признавал. У меня как такового на комиссии спрашивал профессор женщина: «А как ты лечишь рак?» Я ей говорю, что я не лечу никакой рак. Для меня есть болезнь любая, она на человеке враг. Ее никто не имеет права с человека снять. А я с помощью воздуха, воды, земли это сделаю. Человек избавится от этой болезни. Человек для меня – это все. Лишь бы он меня попросил, чтобы я ему помог. Портрет рисует свою историю. Раз я не простуживаюсь, не болею, что может быть от этого лучше в моей жизни. Что-то меня такого спасает.

    179. Я доктору медицинских наук психиатру Лунцу так сказал, когда он мне задавал свой интересующий вопрос. «Вот ты умрешь, кому оставляешь свою тайну?» Я ему говорю. У меня нет никакой тайны, а есть моя истина. Вот сбоку становись, и то делай, что делаю я. Он так сказал: «Я умру». Умирай, не ты один такой будешь умирать. А я, как портрет, не буду умирать. Силы мои – это природа. Я уже сказал, как лечат рак. Есть написанное человеком на Сыроватке Алексее. Если я одного человека поставлю на ноги, то все больные поставят себя тоже на ноги. Это магнит. Как люди идут по очереди в тюрьму, их тянет их преступление. А это здоровье, кому оно не нужное. Я его берегу для нашей молодежи, которая на сегодня у себя имеет свое нездоровье. А его наша молодежь у себя теряет легко.

    180. Для того чтобы доказать ученым психиатрам, я проходил все имеющиеся этапы, начиная от института, в Бутырку. А из Бутырки меня повезли в Казань, где я повстречался из-за людей. Про этап тоже не принимал. Я заставил своей смелостью. Я там тоже сдержал. Попал на отдых в больницу. Меня пресекли, не давали развернуться. Я рвался, дрался, бился за это, мне пришлось пробить эту щель. А потом уже ходил свободно. Нельзя сказать, меня санитар водил. Я дюже здорово переживал, а все же доказал свою правоту. Сколько мне приходилось этого дела переживать, да про это все думать. Особенно я думал, как бы эту силу в природе не потерять. Да и кто ее такую страшную подхватит. Это только мне пришлось ее оформить. А любить так природу, как никогда. Я знал, и написал «Победа моя».

    181. Если бы я не был прав, меня бы не спускали по дистанции ближе к дому. Бутырка принимала, и она провожала в Казань. А из Казани через тюрьму Казанскую Ростовский этап принял. Через тюрьму повезли в Ровенецкую больницу, в Гуково. Там, где надо пролежать шесть месяцев, я пролежал один год. Сколько я там помыслил, за что я только сам ни брался. Ежедневно делал бег, все бегал. За кого только приходилось вспоминать. И на севере я был, и на юге в море купался. Да на восток пробирался, и на западе был. Но про человека больного с головы не выбрасывал. Считал сам себя стопроцентным помощником. Если только надо будет помочь ему в какой-либо его болезни, я по организму лажу с головы до самых ног до пальцев. А потом поднимаюсь мыслью до самого мозга, и опять спускаюсь до самого сердца.

    182. А потом обращаюсь к легким, и начинаю идти в голову, а потом в плечи до рук до пальцев.

    Здесь в Новоровенецкой больнице я закончил труд о поисках человека в природе. Так он называется «Закалка и люди». Закалка – человек, а люди есть природа. Они на глазах своих видели, как этот человек между ними возрастал. Он, это портрет, свою всю жизнь новую показывал. Герой будет играть роли в природе Иванов. От самого дома он начинал по бездорожью своей ногой лапой ступать, и до сих пор он ступает недаром. У него просьба одна перед природой. Он ее просит, чтобы она ему дала жизнь, и научила его, как будет надо помочь нашему обиженному больному человеку, забытому всеми нами. Этому человеку, которому не идет в голову его мысль. Это наш юноша, которому надо сила, воля.

    183. Этот человек может в природе за свое дело заслужить быть таким человеком, кто с природой будет жить в дружбе, в любви. Его природа в этом научит, а что будет надо человеку делать, чтобы не простыть и не заболеть. Этот человек будет практическая веха для этого дела. Он сам будет в людях делать, чтобы ему не сказали: что ты делаешь, куда ты хочешь молодежь деть? Молодежь никто не имеет полного права заставлять. Пусть она смотрит назад, что делается людьми. Пусть она посмотрит на портрет, это дело. Он не один год между ними живет. Он так сложа руки не сидел. Он продолжает писать про свое сделанное. Природа от нашего дела легкого у себя ничего не получила, кроме как земля терпит. Она этого не обязана от нас получать.                                

    184. Мы с нею воюем. Мы хотим, чтобы на ней не рос бурьян, чтобы она наши животы кормила. Мы для этого сделали технику, ею сами управляем, заставляем умело, чтобы она работала с нами вместе. Но портрет свои слова никогда не возьмет назад. Они как говорили, говорят, и будут говорить, что природу не обдуришь. Мы харкаем в лицо ей, оплевываем. Не хотим смотреть на ее такие качества, хоронимся. Говорим: без этих хороших жить не сможем. Как же наш портрет не устрашится оставаться без этого всего. У него веры нет к вашему. Земля давно бы вам отказалась давать это все. Но вы же люди, за это все сделанное вами умираете. Вас в землю закапывают. Это идет один в этом поток, он когда-то себя сменит, в другую совсем сторону повернется через этого человека. Портрет займет свое место.

    185. Он дождется своего времени. Куда вы шли со своим направлением? В бой с природой. Она же вас родила для жизни. Вы не захотели по ее примеру жить, а пошли по выдуманному. По людскому стали в природе искать тайну хорошую и теплую. Вот чего захотела сама молодежь. Сейчас она окружает себя, и продолжает в жизни своей. Неужели вы не видите, или у вас глаз нет, чтобы ими на этого человека посмотреть. Он все это делает для нас, для будущего молодого человека, кто, может, со своими силами не рождался. А сейчас, может, между нами родился. Он возьмет и попробует, у него получится, это будут у него силы и воля. Он сделается таким же самым, как и портрет данного времени. Человек от природы заслужит, его природа полюбит, ему даст свои силы и волю.     

    186. А тогда-то мы свое возьмем, мы все от природы получим. Уже это дело, что мы делаем, у нас будет другое. Мы с вами на сегодня делаем то, что нам будет завтра вредно. Мы с вами не знаем, будет ли завтра хорошо и тепло. Мы только об этом думаем. Если этого не будет, а будет холодно и плохо, у нас с вами есть то, в чем есть возможность сохранить этого человека на время. Портрет в свою очередь рисует. Это же не спасение за счет чужого прожить в природе. Природного где же можно добиться от человека мертвого, он же лежит в земле, его природа в прах сделала. Раз она одного положила, то она положит другого. А теперь наоборот. Раз природа сохранила человека живым у себя, то родится скоро или поздно другой такой же самый человек.

    187. Вот к чему ведет портрет. Он пахнет жизнью, но смерть он гонит прочь от себя. Что может быть от этого лучше в жизни человеку. Если он все время умирал, а потом умирать он не будет. Если вы как таковой человек этому не верите. Уже 38 год пошел этой истории, как себя человек для этого стал закалять. Уже эти годы он прожил, но не нажился. Я, говорит портрет, что надо делать  в природе, ни на одну копейку не сделал. А предстоит делать с людьми  вместе. Кто только захочет быть таким человеком. Портрету тяжело между законом зависимости. Ему не доверяют, что это будет так. Люди умирали и умирают. И будут они умирать до того времени, пока поймут об этом человеке, что его природе не зря  в люди прислала. Он делает то, что надо всем людям, это здоровье.        

    188. Спортсменом, физкультурником без здоровья не окрепнешь. На катании на коньках не прокатишься, футбол не скроишь, и тяжелый вес не поднимешь, побороть не поборешь. В любом месте физически ты, как человек, не отпилишь пилой какой-либо конец. Нездоровье кладет тебя в постель, как какого-то молодца, делает его бессильным. Только через учение Иванова преступление уйдет от человека, и болезни не будет на человеке, если он за это возьмется с душой и с сердцем. Будет любить природу так, как она его полюбит. Тогда меж ними каприза никакого не будет. Человек и природа одно целое и неумирающее. Тело живет, и будет жить в природе вечно. Хорошая и плохая сторона есть, и будет она до тех пор, до того времени, пока этот человек возьмется, с мировоззрением будет он жить.   

    189. Чтобы однобоко жить, как прожили наши предки, уходили от другого, бежали, а их догоняли. И так из старого прошедшего человека не вышло новое, чтобы отца сын послушался. И стал он делать то, что делали все. Сын словами вооружился, не стал быть послушным делать то, что делала собственность индивидуально. Отец распоряжался богатый над бедным. Сын пошел навстречу помочь этим беднякам, коллективно стали делать все, взяли под свое командование. Это не мое, а наше священное достоинство. Мы должны его хранить в этом, как око. А сам себя не жалеет то делать по-научному, в чем мы можем ошибаться. Что значит, это наше. Мы социалистическая сторона, как сын в природе. А отец есть сторона капиталистическая. На средине их прокладывает себя дух.

    190. Он есть в матери природе в трех основных телах: воздухе, воде и земле. Эти тела по условиям, они находятся духу друзья через любовь одну. Через любовь дух – это вся природа. Она человека учит в этом, доверяет в этом. Он хозяин обиженному. Он не хочет, чтобы были обиженные, сидели в тюрьме и лежали в больнице. Он хочет, чтобы люди сами себя хранили в природе естественно, но не искусственно. Надо нам научиться жить. Умирать не надо.

 

1971 года 7 февраля

Иванов

 

 Набор – Ош. С копии оригинала. 2014.06. (1501)       

 

    7102.07   Тематический указатель

Здоровье  7,10,63

Прием  11,12,19,181

5 советов что дадут  12,15,53,60,146

Учитель история 16,34-48,86,90,157,180

Тюрьма больница не будет когда

признают Учителя  23,24, 89,100,129

Учитель Бог 26,52,60,81-84,102,143,154

168-170

Учитель идея  60,114,118

Тайна Учителя 61

Природа воздух, вода земля 63,70

Чужое свое 71

Жизнь смерть 72

Молодежь  73,185

Отец сын, Бог 80,84

Закалка 83,100,111,120,144

Рак  93,95,106,107,128,178

Одежда тепло в теле 103

Бессмертие  118

Кто закопал тот отроет   149

Преступник уйдет болезни не будет170

Болезнь 178

Дух 190