Иванов П. К.

Небывалое

 

1971.10.21 – 1971.12.06

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

    1. Сегодня солнышко всходило, я стоял и смотрел. А в самого мысль блистала, вроде как это была правда. Мы, все люди до одного, мечтали об этом. А дети наши как раз по этой дороге шли. Их мысль тянула их прямо к тому, чего они хотели. Первоклассник бежит, своей быстротой он гонится за второклассником. Ему хочется свое бросить, а другое начать. Трудно было запоминать все по порядку в алфавите буквы. А голос изложения тянулся прямо высоко, как будто он знает наизусть. Я, говорит меньший от всех мальчик, учусь на то дело, которого в жизни не было. А сейчас предо мною стоит задача свой класс с успехом  оставить позади. А взяться за пришедший ко мне второй год моего учения и класс. У меня мой ум. Я много стал думать, и задачку свою решал. Меня за это моя учительница первого класса похвалила, я перед ней оказался славный мальчик. У меня есть дисциплине не как у всех детей. Я у себя поступок выработал детский вежливый, как ни у кого.

   2. Мать его родная встречает и провожает с такой улыбкой. Чуть ему в глаза не покажет, и ничего она не скажет свои слова. «Ты, – она его называет по имени, – сегодня урок свой читал». Он ее за это боялся обидеть своими словами. Разве ты мой голос за чтением не слышала. Я был уже готов собраться с другими ребятами вместе в кино. Как хочется погулять да пошалить молодежи. Я маму свою слушаюсь. Лишь бы она чего-либо приказала, у меня для этого дела рождается в природе бодрость на этот счет. А у мамы где-то взялась меня заставлять, это рождается у нее не каждый раз. Я как раз свободен, урок свой выучил, мне никто не скажет плохого в этом. А даже за это все похвалят, и скажут со стороны: он всегда в школу идет чистенький, как полагается. На нем фуражка как фуражка. А костюмчик, как с иголочки, ботиночки под брюками. Видно, его мать истец, водит чистенько.

    3. А учиться приходится с утра в первую смену. Мы начинаем в классе заниматься от всего своего понятия, с нами учительница играется. Она всех наизусть знает имя, фамилию. Опять говорит этот мальчик. В нашей школе и девочки учатся, им тоже хочется научиться теоретического знания для того, чтобы читать какие-либо писательские книги. Их надо понимать, зачем это мальчик растет. Он поднимается вверх, он не боится по этой дороге ступать. У него на это есть свое личное здоровье разбираться на ходу. А что он должен в этот пришедший к нему день? Он должен что-то сделать. Ему как мужчине преподносят в школе физический по любви его труд. Он и от этого не отказался, с душой стал его делать. Ему нипочем было запоминать сначала. Какая ему показывалась эта перед ним буква, он без всякого затора называл. И его тянул свой для слова слог. Он скоро это изучил. И понял в этом, что ему это будет надо у себя заиметь. У него складывается на это дело быстро смекалка. Он учится хорошо, а читает он быстро без остановки. 

    4. Ему как хорошему ученику никто не помогает, он сам все делает. Он берется за букву, ее окружает. Дети не любят капризы. А сами когда идут по своей дороге, а с ними встречаются взрослые люди. Он от них не ждал слова «здравствуйте». А сам скорее захватывает место такое, о котором не думалось, а сделалось. Не было видать, как прилетели с юга рано птицы, значит, будет в природе тепло. Мы по этому примеру собираемся. И едим вместе со своими в праздник воскресенье на базар. Там люди со всех концов нашего района съезжались, да свое имеющееся добро людям нуждающимся по цене своей продавали за деньги. А сами заходили в магазин, брали по выбору. Они не забывали в этом нас, и себя старались одеть, обуть и накормить. Мы в этом копались, рылись в земле, закладывали фундамент на большую глубину, там на дно его клали. Старались заложить стену какого-либо строения с верхом, окнами и дверями. У нас, всех таких людей, получается, можно сказать, жилой дом. Он на этой местности не один такой. А возле него другой не такой стоит соседский дом направо, налево.

    5. А их тут не можно посчитать. Улицы, переулки составляют город. А в городе в нашем районе не одна такая есть школа, она наших ребят тянет к семиклассному знанию. Мы тогда имеем полное право сказать про наше учение, про наш долг такой, что мы сумели не оставаться в том или ином году. Как только ни приходилось тяжело учиться, умело развивать. А некоторые ребята и девочки клевали, спали, не захватывали то, что нам хотелось получить за урок пятерку. А учительница наша такая умница перед нами такими, как на горе наше, возьмет и напишет нам небывалую тройку. А с тройкой приходить к четверке очень нехорошо. Я, говорит наша учительница, знаю ребят и девушек, не хочу их обижать. А по их заслуге они получили то, что нашим людям не по душе. Я, говорит девушка, такая она на вид рослая, белые волосы, видная она. А вот успевать, чтобы сказать, она у нас есть умница, никогда не отличалась. Так она вела себя, как никто никак. А город наш имеет у себя такую по уборке улиц чистоту. Она нас, людей, заставляет сказать спасибо. Идешь против других людей, им скажешь «здравствуйте», и головкой поклонишься.                            

    6. Дядя наш сосед, он всегда сынишку своего вел в школу, просил его учиться хорошо. А кто может видеть эту вот сделанную забаву. Мы все праздники всю зиму напролет только отдыхали. А в будний первый день недели понедельник надо знать парту, да изучать уроки их. Люди понимали, старались от других людей воспринимать. Это была раньше и сейчас такая в нужде людская жизнь. Своего нет, негде взять. А природа такая богатая и большая, по которой приходится на колесах ездить взад и вперед. Мы встречались со многими чужими мужиками. Они приехали, как и другие, на ярмарок. Привели какое-либо животное, чтобы там кому-либо из всех за деньги продать. Мы это место хорошо знали, в одно время сюда собирались хвалиться имеющимся хозяйством. Это место такая зона, где можно любому крестьянину сюда со всем своим богатствами приезжать. Лишь бы не так даром. Мы сюда не одни русские могли приезжать, сюда ехали немцы, украинцы и цыгане. Словом, есть возможность свое изделие привезти, и показать, как на выставке нашего государства. Мы не одного мальчика учили читать. 

    7. Не одну лошадку мы запрягали в драги. На нее, на шею надевали хомут, и клали на спину седелку. Когда за клещи хомута цепляли через дугу оглобли, чересседельником подвязывалось. А вожжи в руки брали, и кнутом погоняли. Вот это была лошадиная физическая наука. А вола рогатого тоже учили люди, чтобы он на своей шее носил ярмо и войцо, за собой вез какой-либо груз. Это такая была другого животного в труде человеку помощь. Она делалась людьми, годами вводилась в жизнь. А сейчас это дело упразднилось, стал доступ другой, иной у человека. Все люди молодого характера учатся, хотят технически быть в природе знающими. Они историей огорожены. Берут пример прошедший. Что люди делали, когда у них на их земле не зародился урожай? Как мухи по холоду исчезали, так и люди без хлеба не смогли сами себя спасти. Их природа не держала. А сейчас люди учатся на это дело, не хотят  иметь у себя стихии. Заставляют природу, чтобы она нашего малыша кормила. Поила  и одевала в хорошее. Мы, все живущие люди, для этого дела в своей местности свою имеющуюся хату или дом строим.

    8. И в первую очередь не забываем за малыша, ему как таковому строим начальную школу. Такой наш в людях порядок. Мы с вами сами не забываем про нашу на нас болезнь, она между нами прогрессирует. А чтобы помогать ей, надо врача, надо больница, мы ее строим. А за всякого рода шалости мы строим тюрьму в области заиметь, такое людское есть воспитание. Кто на что смалу начинает соображать. У одного строительное дело всех представленных чертежей архитектурных. Люди ученые мыслят, как будет нам надо этого мальчика ничем не обидеть. Ему надо знание теоретическое вложить, чтобы он первый год проучился в своем классе так, чтобы его никогда никак не забывать. А за второй год надо браться, чтобы все эти годы оставались историческими датами. Мы учимся, проходим не два года всего, как бывало. Мы с вами учимся, заканчиваем церковной школы земского управления четыре класса.       

    9. Нам как таковым детям за наше такое учение давался похвальный лист. Мы тогда этим  довольны, знали читать, складывать. А сейчас вся наша молодежь, все наши люди стараются жить не по-старому, по историческому, отсталому. Мы учимся все на новое небывалое. Мы хотим учиться на инженера, на врача, на геолога, на строителя. У нас есть юстиция, которая козыряет нашим законом. Хочет, чтобы наши люди через режим не попадали больше ни в какие злодейские действия. Мы для этого начинаем  учиться с первого класса, нас учат быть человеком  сознательности. Мы с вами трудом живем, нас окружает  в этом наш достаток. Мы ищем по природе то, что надо. А для нас надо наше личное здоровье, мы его куем в этом деле. Занимаемся большинство в сельском хозяйстве, учимся на агронома. Мы хотим, чтобы про нас природа не забывала. Свою землю питала влагой, пусть она нам дает свой урожай. Мы для этого вооружаемся, делаем для работы на ней машину, трактор. К нему цепляем четырех лемехов плуг, им ее пашем. Прицепляем агрегат, это бороны, ими почву волочим. Сеялку тянем, сажаем зерно.

    10. И на это все мы готовим  практически  человека. Он знает природу, он знает то, что мы делаем. Это есть одно из всех учение, оно на полях растит. Выхаживает маленьких животных, как ягненка, поросенка, теленка, жеребенка. Все это надо нам, людям таким, как сейчас. Ученикам первоклассникам нужна книга, с которой маленький ученик с нею от дома и школы проходил сам.  Про это наши такие люди, им надо не одна земля, не один воздух и вода. Людям без искания природа так не дает. Надо пошагать, надо поплавать, надо полетать. В этом всем можно найти небывалое такое, как есть животное. Острова, леса, горы, пространство везде и всюду открывается. Мы хотим разговаривать с природой на своем национальном языке. У нас для этого есть все, что хочешь, сделанное оружие. Мы имеем иголку, мы имеем шило, имеем нож с топором. И палку да вила с граблями. Вот что руки держат. И могут сделать на колесах с мотором машину, ее оседлать, и поехать в любое наше место. Мы едем на работу, мы едем с работы. Ходить, мы не ходим.

    11. Вот к чему движется наш человек. К нашей жизни, хорошей и теплой. Мы для этого учимся, проходим первые начальные в своем росте классы. Нас встречает семилетка, и также мы проходим школу десятилетку. Она нам вводит среднее образование. Мы с этим подготовились быть в своей жизни студентом. Наше знание далось получить от институтской комиссии принадлежащие балы. От нашего знания и человек, ни один ученый не откажется. Мы начинаем первичные курсы институтского знания. Нас учит профессор, ассистент. Мы запоминаем нашу теорию. Наше то, что мы прожили, видели. Встречались с этим, что нам отечественная война в жизни дала. Не забываем прошедшие национальные войны, которые делались людьми. Мы такого героя не встречали ни в каком народе, чтобы он взял в природе самую плохую и холодную дорогу. Все люди вооружены своим техническим знанием, и научены, как будет надо драться со своим злейшим врагом. Мы на это у себя заимели химию вплоть до атомного зерна, до ядерного дела. Хотим сказать, мы готовы встретить любого нам земле врага.

    12. Мы ему дадим отпор. Мы хотим жизни, но сами не научены не бояться своего близкого врага. Он как был, так он и есть, и он в природе будет для нас. Мы боимся природы, мы землю сырую, мерзлую очень крепко боимся, также отворачиваемся. А воду холодную тоже ненавидим. Мы родились в этом, и в процессе создали техническую жизнь. Она нас заставила быть в природе от этого зависимым. Мы стали в природе копаться, искать не плохие качества, а хорошие. Мы ими окружили себя. Стали имущие люди заставлять людей неимущих, чтобы они тяжело сами работали, создавали им их богатство. Неплохое оно чтобы было. По истории так человеком  делалось, и делается сейчас, и будет так делаться. Для этого и дитя начало учиться, чтобы быть грамотным ученым, знать хорошо историю. Она нашего человека заставляла, заставляет, и будет заставлять, чтобы он в природе жил богато, имеющим много добра. Особенно люди создавали  это дело, чтобы жить хорошо. Не всем, одним богатым людям.

    13. Мы в природе жили, живем, и будем так. Как хотели хорошо жить, так мы и остались такими. Бедный, нуждающийся, больной человек. Он перед законом сам отвечал, в этом как нуждался помощью, так он и на сегодня нуждается. Никто не нашелся ему помочь, кроме нового небывалого в природе независимого человека. Он от природы своим поступком закалился. Для него через его любовь к ней. Она его научила, сделала его по всему небывалому. Самородок, чистота всей человеческой жизни. Это закалка-тренировка, она в труде себя показала для этого быть в природе таким, как его люди между собой не видели. Живой факт был. Это он пришел на землю сам для того, чтобы людскую жизнь в природе осудить. Он не стал на голове носить шапку, раскрыл совсем волосы. А когда только протерпела эта голова в природе быть такой, как она рожденная. Эта головка, которой вода проложила след на землю допустить. С этого всего такого живого небывалого люди стали смеяться. А волос бушевал, сам собой говорил с природой. Она ему подсказывала: это люди смеялись  сами с себя. Никто в жизни своей сначала свое учение не начинал так, как он.                    

    14. Это были первые исторические в природе начала. Он, как маленькое дитя, старался природу понять, а какая она есть для этого начального дела ходить между людьми без головного убора. Это для людей есть первое небывалое в жизни. Человека не теория учила, а сама природа. Она практически  всем себя показала. Раз голова получила в этом историю, то не грех было оставаться зимой при морозном холоде без всякой обуви. Он никогда этого не пробовал, и не хотел было так оставаться. Природа прислала человека больного, нуждающегося в своей болезни. Она женщина, своего мужа прислала, чтобы он его попросил, как знающего в этом деле. Он для этого рожденный. Это его работа физически помогать любому человеку, кто только его попросит. Он не должен от этого отказаться, а свое имеющееся в силе и воле надо людям показать. Муж жене не добился точного его в этом прихода. А дал свое слово к ней прийти. А чем было нужно посетить ее в койке, не ходит ногами 17 лет Бондаренкова. Станция Овечкино, Невеномыского района. Чем было ему это сделать? Он перед собой поставил слова свои. Если только я эту женщину поставлю на ноги, я должен зимою при холоде разуться, и пойти босыми ногами. Шапку уже я не носил, ходил без головного убора. А когда он посетил больную, костыли велел забросить на чердак (горыще). Так и поступили они.        

    15. Не думали и не гадали. А люди встретили, говорят ему: «Ваша женщина, которую принимали вы, она ходит». Я никому из людей не верил, сам иду живой факт проверять. Узнал, женщина ходит. Я должен, он говорит, остаться при любых обстоятельствах  в природе разутым уже. Не побоялся природы, осталось одежду сбросить всю. И вот иду я на преступление всей жизни. Я верил природе, она помогла мне эту женщину поставить на ноги. Она ходит, и также он вышел в степь, в холодную зиму разулся, и шел по снегу. А с него стали смеяться в том, что он ходит разутым. Значит, есть это природная правда. Она окружила меня за то, что он говорит: я помогаю всем больным людям. А одежда впоследствии вся сброшена им. Смотреть всем людям на это плохо, и с жалостью относятся к этому делу ненормально. Он говорит: я в природе работаю так, как все работают, но красоту свою не ношу. Стараюсь сделаться хуже от всех нас. Это есть неправда, она губит  человека. Это было в селе Ореховка, Успенского района, Луганской области. Там он, этот человек, в бедняцкой семье шахтера родился. Всего четыре класса прошел церковноприходской школы. Учителем был Егор Стефанович Сычев, его профессия псаломщик.      

    16. Окончить школу не пришлось ввиду сельского хозяйства. По молодости пришлось своего отца заменять с дядей Федором Ивановичем. Об этом уже есть написанная рукопись истории. Ее профессор психиатр Н. Н. Корганов назвал фантазией. Я работаю в сенном пункте станции Конаково кладовщиком комбикормов. От мельницы Успенки лошадьми его возят ко мне в Чехау, станция Конаково. Я, он говорит, так построил свою работу меж начальником и собою. Лишь бы клиент приехал. У меня яруса, в мешках лежит комбикорм, а сырье по некоторых зданиях, я его принял по акту. Клиент  обращается ко мне, спрашивает: «Ну как тут дела». А у нас был сговор с начальником. Ты, он говорит, хозяин комбикорма, держи запас в этом складе. А я, он говорит мне, хозяин вагонов, я буду ждать от тебя отправителя. Так у нас получалось. Я без него, а он без меня. Водку пил начальник, а я был участник. Курочку ест, ел с аппетитом. Эта работа там меня долго не держала. Скоро клиент с Ростова перетянул меня в Любинскую для того, чтобы получать для совхоза любые грузы, и принадлежащие товары и продукты.   

    17. Я оставил сена пункт, перешел в сельское хозяйство. Там пришлось быть хозяином своего места недолго. Скоро я директором Роминским был снят. И вот я заинтересовался поступить в экспорт леса браковщиком. А испытание в Новороссийске не прошел, провалился. Еду я обратно домой. Что делать, думаю? Специальности никакой, кроме, показывает дорогу, в шахту надо лезть. И вдруг мне по дороге встречается человек, у него спросил, как нуждающийся в работе. Он мне говорит: «По улице Урицкого есть леспромсоюз. Там требуется агент по отправке леса материала и клепки в лесных горных районах». Я ему сказал: спасибо. А у самого дрожали руки, колотились ноги по земле, скорее туда попасть. Прихожу, спрашиваю у председателя Гнутвинова: вам требуется агент по отправке леса? Они с Выродовым меня приняли, и дали мне документ, и выписали деньги командировки и проезд. Моя работа была от Армавира. Любинская и Майкоп со станицами… Туапсе и Сочи с Адлером. И вот первое было. Он говорит про встречу с Любинским леспромсоюзом, узнал про клепку. А вагон – дело его, надо достать. Утром приходил местный поезд двадцатка, он шел в Любинск. На него очень много клиентов.

    18. Особенно я задался цели этот вагон под клепку. Стал с собравшимися. Речь шла, кому сам начальник представит, у него права на это широкие. Он между нами, как туз. Я тоже старался им рассказать про то, что приходилось делать в заключении. Была бригада блатных. Они, захочу – работаю. А работать надо. Пришел вагон пульман, они стали без всякого надзора. Их хитрость: двери заложить, а порожным отправить. Пароход заграничный пришел за балансом, а вагона нет. Тогда начальство распорядилось меня над их работой поставить. И вот я с ними дружу, они мне верят. Я им строю по их желанию жизнь. Солнышко, весенние дни, хочется человеку перед ним поспать, я их в это время не тревожу. Говорю: пока нет работы, спите. А когда вагоны придут, тогда мои ребята за дело. У них есть старший их блатных. Сказал – есть их закон. А мое дело бригадирское. Уметь надо вести за собой этих людей. Я их просил, они слушались. Я им давал поблажку. Им хочется пойти на станцию, чтобы кого-либо обобрать. Я пускал их двоих.

    19. Они приходили с удачей, ты для них уже сделался хороший, они тебя не подведут. Я, он говорит, с ними вел сплавную операцию, толкал по реке лес. А ягода была в лесу сплошная, через это пришлось попасть в стенную газету. Один смех был между нами всеми. Шутка шуткой, а просьба перед всеми моя начальная, это первая небывалая. Вагон начальник дал, в Пятигорск артели  клепка пошла. Этим я заставил свое начальство моей работой согласиться, и дать мне свое доверие. Я тогда поехал в Майкоп, тоже там был лесной союз, он меня принимал, как человека промышленной организации. Я связался с Апшероном, потом поехал в Туапсе на море, в первый раз я увидел его. А потом в Сочи мое знакомство с этими работниками. А потом поехал в артель в … завод лесопильный. И в Адлере, там доставлялась буковая продукция. Я не так обращал внимание на Кавказскую горную в снегах над морями природу. Она там сохраняла южных национальных людей. Большинство там жили армяне, одного образца черные люди. А жизнь их была там легкая, летнего содержания.

    20. Об этих условиях приходилось рисовать на бумаге, особенно про станицу Коддах. Она расположена в горах от Майкопа до Даховской, где приходилось идти по людской дороге между рекой Белой и горами снежными. По леску, по протоптанной людьми. А моей головке с высоты с неба упала природная небывалая в жизни мысль. Она мне как небывалому человеку говорит. Почему люди одеваются и кушают, и они живут в доме, а спасения в жизни не имеют? Они жили так, они живут, и будут они жить. Они умирали, умирают, и будут они умирать. Это их первое начало в жизни есть. Эта мысль рассказала про эту жизнь, которая была. Она есть, она и будет между нами, такими учеными, которым я со своим  началом  уже сделал по работе. По делу администрацию заставили слушаться. Ученик свои все годы проходит взад и вперед. А про свою мысль, он с себя героя не выбрасывает с головы. Мы, такие дети, любители смотреть, запоминать, читать, как это надо нашему первокласснику.                                   

    21. Какая трудность эту букву запоминать. И ее друг к дружке приставлять, из них делать слова, какие хотелось. Ученик уже читает, ему хочется научиться читать так, чтобы на месте своем не лежали листы. И написал современный писатель. Он их брал с жизни, говорил про то, что между людьми было. Это живой неумирающий в природе факт. Я, говорит этот маленький мальчик, все равно возрасту, эти классы до семи пройду. Что там мои учебники имеют. У меня про это спросит сама наша учительница, она мой урок начальный оценит, и за это все поставит в моей тетради «5». Это оценка нашего детского труда редко, но бывает. Мальчик говорит, надо нам всем быть таким. Меня моя мама никогда не заставляет, чтобы я ее послушал и побежал. Это для меня и для нас всех таких не мода такая. А вот так матери надо своему родному сыну своим поступком своей вежливостью так сказать, его по имени назвать, а то есть общие слова. Сыночек, пойди, пожалуйста, в магазин, купи хлеба. Что может лучше мне и моей мамы.

    22. Я, как иголка, своей быстротой своим телом, и не видел это расстояние, как оно осталось все позади. Нас всех до одного должны так матери просить. Мама – это наш начальный в природе источник. Она хочет, она и делает перед своим дитем, предо мною. Я сначала эту просьбу совсем не понимал. Считал, своя мать недостойна это сделать. Она мать, она родила нас таких всех. Мы у нее должны слушаться. Она нам говорит без «пожалуйста». Как-то тяжело слушаться по кустарному, никуда не пригодному. Мы любим у себя иметь вежливость. Дитя, какое бы ни было, надо будет просить. У него на это родится традиция. Он поймет, его не посылают, а просят, как свое дитя. Я есть учительница первых классов, знаю я всех детей, учу их, как своих родных. Хочу свое знание им передать. А если есть между всеми какой-либо непонимающий в этом, учение ему в голову не идет. А я, как мать его родная, начинаю просить, умолять, как делается в жизни. Дитя чувствует у себя хорошее, начинает браться читать, писать, решать. А раз он взялся за это дело, останавливать не приходится. Он знает, для чего он делает. У него одна цель – своего товарища догнать и перегнать.

    23. Это в жизни между детьми делалось, ими делается, и будет оно делаться. Один только есть между нами человек, за это взялся, он небывало сам так делает. Ему надо уже давно так умереть. А он живет, не так, как мы. Как чуть что такое, уже он простыл, заболел. По-нашему говорят, он умер. Что такое меня спасает? Что я хожу такой. Видели такого, чтобы он так умирал. Он ищет в природе в самом себе свое живое тепло. А все люди живые, они свое тепло расходуют на свою самозащиту, на нашу одежду. А небывалый в жизни человек – это победитель природы, он с нею живет наравне. Он ее любит, не уходит. Она – к нему, а он – и к ней. Неразвязно так, как он, не жил человек. У него дорога не людская. Он в природе один так живет. Ему смотреть, на нем красоты нет. Он живет плохо, одежды не носит, пищу не употребляет, домом не нуждается. Очень ему холодно. Он живет, а мы нет, мы умрем. Укажите ему в природе такое место, чтобы ему люди не мешали. Они бессильные, больные люди. Они к нему придут просить помощи, а он не откажет, он умеет давать здоровье.

    24. Люди – это природа, она сила, все сделать может. Они не хотят умирать. А этот небывалый человек своим поступком, которого он делает, он умирать не будет. А мы, все люди, зависимые от природы. Малые и старые сами защищенные. Мы умирали и умираем, так и будем мы умирать. Вот что небывалый человек в природе говорит. Мне давно надо умереть, а я живу, и мне так хочется жить. Чего мы помираем? Это старая никуда не годная жизнь. Надо родиться, а потом умереть. Такую писанину ни одна теория, ни один ученый не согласится ее как идею принять. А она есть живой факт. Человек закаленный в тренировке, по делу самородок, Победитель природы, Учитель народа, Бог земли. Его жизнь бессмертная. Это всему народу было сказано им. Он уже умер. Его нет, убили его. Он жил, он живет, и будет он жить. А умрут все люди те, которые хотят жить в природе хорошо и тепло. А впоследствии всего они сами себя приводят к заболеванию. Им эта дорога, уже ведет она к отмиранию. Это хорошо, что за него заступится природа, возьмет и вернет  его прежнее здоровье. Этого в жизни природа не делает.

    25. Он небывалый человек. А заболеет, у него создастся температура. А тепло у него природное. Уважаемые вы для меня и всего народа ученые! Ваше имя по всему миру прозвучало за счет вашего хорошего и теплого. У вас на это были средства вашему уму получить ваш диплом. Это не все есть перед нами в природе. А мы в ней ищем тайну, которая лежит в одной стороне. Это наше, всех людей, хорошее и теплое. Это не все есть в природе. У нее есть плохое и холодное. Мы с вами кому-то дело доверим копаться, рыться в природе без нашего мешка. Мы с вами технически вооружены. Хотим сказать природе: мы сильные с тобою бороться, тебе доказывать про свое умение. Мы сделали то, что нам дало хорошее и теплое. Из-за этого всего где наша история, подевались наши ученые и неученые люди?

    26. Они в этом хорошем и теплом умерли, их нет на белом свете. Есть у нас один человек. Это Иванов Порфирий Корнеевич, он да. Закалился в тренировке. По делу есть самородок. Трудится он для блага всего народа. Учится в природе, хвалится перед миром. Хочет истину сказать про самосохранение своей клетки. Сердце молодое закаленное здоровое 25-летнего человека. Мой выход в этом. Я не боюсь никакого врага, не страшусь ничего, даже своей смерти. Если бы этого на мне не было, я бы давно умер. Я человек земли, дышу очень крепко. Говорю я резко не про какое-либо чудо – про природу, про физическое, про практическое явление.

    27. Это, самое главное, чистый воздух, вдох и выдох, снежное пробуждение, мгновенное выздоровление нервной центральной части мозга. Люблю и всегда болею, знаю я нуждающегося больного душу и сердце, хочу ему помочь. Через руки током убиваю болезнь. Это не слова говорят, а все делается делом. Рука правая пишет владыка. Про это никогда не забыть, очень справедливое. Меня надо просить – будешь здоровый. Кому это будет надо? Юноше нашему молодому. Да нет. Уважаемые вы мои, это есть мировое значение. Природу как свою мать надо любить. Это есть не слова наши, есть правда. Роли не играет болезнь над человеком, играет роли человек над болезнью. Нам надо учиться в Иванова, чтобы не попадать в тюрьму и не ложиться в больницу. Жить свободно, не лезть на рожон. Будет тебе слава.

    28. Старику, старушке, дяде с тетей и молодому человеку низко поклонись своей головкой, и скажи вслух: «Здравствуйте». Эх, и жизнь моя перед вами тяжелая есть. Поймите мое терпение. Очень крепко холодно. Сердце свое закалите. Вы милы люди, гляньте на солнышко, какая есть правда, выздоровление. Быть таким, как есть я, Победитель природы, Учитель народа, Бог земли.

    Это наша практика, но не теория говорит. Нам всем все родило естество, природа всякое дело. Мы его не доделали, а умерли. Нам грош цена. Мы полезного в жизни ничего не сделали. Как жили хорошо и тепло, так мы живем сейчас, и будем мы так жить. Как умирали, так и будем мы умирать только через это все хорошее и теплое. Бога земли, мы его как Иванова, закаленного человека, уже похоронили, он у нас умер. А он нашел  в себе тайну через плохое и холодное, продолжает свою жизнь. Нам как ученым людям написал свой труд «Закалка и люди». Закалка есть человек один, люди есть природа.                

    29. Между ними мое тело произошло в природе небывало. Я не нуждаюсь никакой одеждой, никакой пищей, никаким я не нуждаюсь домом. Вот чего я у себя заимел. А человеку, живущему на белом свете. Все люди больные, нуждающиеся в природе, зависимые от нее. Бог говорит. Я этого не делаю – не делайте вы. Что мы получим от природы? Жизнь вечно не умирающую. Это будет на мне таком. Я уже написал «Победа моя» и «Неправда». Она характеризует одно это в природе быть. Я написал о себе в ЦК КПСС. От этого не откажусь. Люди не видели совсем Бога. А как они глубоко верили, но по Богу они ничего не делали. Бедного, больного не находили, и не помогали ему. Это самое главное. Мы не хотели его так любить, как мы хотели, чтобы нас принял Бог. Первая его есть задача для всего мира на нашей земле – освободить заключенного, умалишенного. Дать средства существования минимум сердцу и души, малому и старому, разницу никакой, 33 рубля.

    Мы строим будущему коммунизм. Если будет мало кому-либо, мы прибавим не одному, а всем. Тогда-то Богова идея, которую он сам у себя нашел, это будет для всех людей тайна. Мы заживем не по капиталистическому и не по социалистическому, а по Богу. Он человек веха небывалому живому телу человека. Кто не захочет жить так, как живет  Бог, пусть свое намеченное продолжает. Бог не для его родился, чтобы за землю родную люди убивали сами себя. Надо нам научиться в природе по земле ходить босыми ногами. Нас природа обогатит славой, мы не будем зависимые от нее. Нуждаться ничем не будем. У нас поводырь есть, это Бог. Он будет садиться за стол – будем мы с ним рядышком. Он просит нас.

    31. Такому человеку, как Бог, чтобы мы ему указали место быть на нем. За это все, сделанное им. Это небывалая жизнь в природе. Мы воевать с нею не будем. Продавать, покупать тоже не будем. Все мы будем жить здоровые и крепкие. Как наш Бог, такие и мы поделаемся в природе. Довольно нам умирать, нам надо жить, и самих себя хранить. Это будет все пока.

    И вот этому мальчику маленькому сравнялось семь лет. Он пошел по закону своему в школу. Стал ходить первый год вначале в первый класс. А учиться надо будет при успеваемости десять лет. Хорошо, если дозволят быт в природе такому молодцу, кто не поддался никакому заболеванию. Этим счастьем не один этот мальчик окружит себя. Многие такие другие дети, они в природе заслужили проходить в школе все свои домашние годы.

   32. Посчастливилось им этим знанием между другими ребятами проскочить. И получить у себя отметку за свою хорошую учебу. Я, он говорит, не ленился. Считал, это все надо. Я был во всех условиях надо. Я себя считал учеником самым первым из всех. Меня за это все любила окружающая система. Я разбирался очень хорошо по всем предметам. Надо было по-русски прочитать какую-либо фразу, написанную каким-либо нашим современным писателем. Он писал про мать свою детскую, которая получила название за своего сына… Дети наши видят далеко, хватаются за это самое хорошее, за это показательное. А он бежит от нас таких отстающих ребят. Говорит нам всем. Есть возможность любому ученику любого класса учиться так, как никто из нас не брался. Мы, дети, у себя имеем учебники. Наше такое дело – за это надо нам всем коллективно браться, усидчиво сидеть читать, писать и решать на все заинтересованные уроки. Мы по своему графику с ними разбираемся. Говорим, сегодня такая наша задач, а ее надо нам своей усидчивостью решить.

    33. Это говорят начальные в этом ребята. Надо закончить успешно седьмой класс. А когда ты или я перевалюсь с большим успехом, то мне будет нетяжело разбираться с этими классами. Я, говорит он, мужик или хлебороб своего дела. Сейчас он сидит на своем возложенном месте, смотрит на это дело. Ученик обращается со своим умением. Он говорит. Неужели вы как таковые в жизни своей, вам хочется умирать? Нас, как зависимых в природе вояк с нею. Мы для этого вооружены, чтобы землю заставлять, чтобы она нам давала то, чего хотим. Мы ей не даем покоя. Буравим всю площадь для посева, а разные рвы роем для водопровода. И по-разному сохраняемся для удобства и самозащиты от всех врагов. Мы думаем, это наше все есть спасение. А природа есть три основных тела: воздух, вода и земля. Что нам народило то, что мы имеем в этом деле хорошее и теплое. Оно нас всех ведет по пути.

    34. Мы идем и делаем то в природе, получаем из-за этого всего смерть. А смерть, она у нас прогрессирует. Так зачем мы с вами рождаемся? Зачем нам нужна школа, скажите, что я учусь  на это все 25 лет? Я делаюсь теоретическим дельцом. Мы, ученые, знаем всю историю прошедшую. Она нашего человека с малых лет заставляет в труде копаться, делать какое-либо дело. В природе есть две половины в жизни. Одна прибыльная ясная теплая. В летнюю пору мы живем. А зимою мы собранное расходуем. Для нас всех эта половина плохая сторона и холодная. Мы к ней всегда готовимся, чтобы у нас было, чем прикрыть тело теплее да хорошо. И также было, что покушать. Мы живем в доме, сами ложимся в постель, а сами лазим по природе. Кто чего ищет. У одного есть, он приобрел, а у другого нет. Он сидит и думает про свое житье, бытие. Перед ним расположено время проходящее. День 12 часов, в котором человек должен садиться кушать не один раз, а четыре раза. А в недели семь дней.

    35. А потом идут больше, месяца. В зиме три месяца, и в весне три, и в лете три, и осень тоже три месяца. Год всего 12 месяцев, 366 дней и ночей. А человеку надо в нем прожить, да не плохо, а хорошо. Поэтому он ежеминутно бросает свою мысль в природу, ищет для себя существование. А природа мать естественная. Она для этого посадила тело, и дала человеку на это дело. Он пошел охотиться, ему природа дала хоть немножко, он окунулся, себя покормил. Говорит: я сыт, наелся, у меня прибавилось здоровье. Это первого человека. Он для этого родился не всегда кушать. Он не каждое время кушает. Ночь спит, умирает на время. А жизнь надо так построить, чтобы не было хорошо и не было плохо. А всегда было чувствительно в пользу твоего здоровья. Никогда никак нигде ничем не нуждаться. Вот что надо заиметь у себя. Жизнь живую энергичную для того, чтобы не болеть, не простуживаться.

    36. Если моя идея будет такой, ее все равно признают ученые. Им надо пробовать. А в природе для неподготовленных людей она неприятная. А если только закалка в людях не пройдет, то тогда придется умирать. А плохое, холодное возьмет свое. Природа, она же есть мать. Она его силы пожалеет. Они будут жить, они получат от природы славу в жизни своей. Это северная морозная сторона, она зависимому человеку непригодная. Он от нее, как от плохого и холодного, хоронится, уходит. Как кочующая птица, она во время тепла размножается. Так и наши люди, они при условиях хороших и теплых молодых людей рождают. Их учат, им показывают, что в природе надо делать тогда, когда их тело живет и движется при условиях. Он чувствует, он видит, он понимает, когда и что надо человеку делать. Природа не одинаковая есть, меняет свою форму, а за нею гоняемся, как в этом нуждающиеся.

    37. Время дня, время недели, время месяца и время года. Чтобы одинаковые были, и стояли на одном месте, этого она не делает. У нее одно, у нее другое, нет конца нового. Только что на белый свет показало себя солнышко утром, это бывает самое энергичное в начале дня. Только что мы увидели это восходящее красное пламя, оно долго не было. Откуда-то набрались сплошные тучи, его от нас закрыли. Где-то взялся ветер, раздул всю эту утрешнюю систему, от чего наши люди отвернулись. У них такое условие, они не хотят в природе быть. Их потянуло само условие, подходило, вверх лезло со своими силами. Для людей завтрак, люди все свои средства к этому делу тянули, кто чего. Один брал ведро порожнее, и шел к колодцу для того, чтобы в нем набрать воды. И с ней приготовить какую-либо с картошки еду, то ли супа с пшеном наварить, да хлеба кусок. Сидит и наваривает, сам жует, досыта наедается. А потом после чего бежит к ветру. Его это ждет и работа, которую он делает.

    38. Природа со своим поднимается до обеда. А потом оно падает у нас, и приходит к вечеру. Люди делаются усталыми, их гонит к себе ночь, она тянет к себе как никогда. Где бы кто и как ни находился, он там не остается ночевать. Его в дом жилой условие приглашает. Сначала он для этого садится за стол, и хорошо досыта наестся. А потом доберется до постели, сам себя уложит в подушки. И давай лазить по своей местности, где что и когда там стояло. Про все приходилось, как про действительность, которая была людям надо. Человек хотел, чтобы ему как любителю, кто без этого и дня одного не сможет прожить. Его дело – что-либо надо день проработать. Да что-либо из хорошего покушать, неплохую одежду надеть, чтобы ею похвалиться. Это было перед каждым человеком. Он любил на себе красоту, которая украшала его. Человек не заснет до тех пор, пока не утешится.                                                         

    39. Его заставит практика. Хоть немножко, но сделать. Человеку хочется, человек стремится это сделать, что он начал. Он первый класс закончил, стремится захватить второй класс, и так остановки. Я, говорит школьник, за свою работу не получил плохое. Так и человек небывалый начал свое действие продолжать. Он в жизни своей об этом не думал. Без шапки, головой раскрытой никогда не ходил. Также без еды не оставался. А в доме всегда старался быть. А сейчас бросает свой жилой дом, и идет по бездорожью туда, где никогда человек ногой своей не ступал. Я вышел в степь зимой обувший по снегу из поселка Овечкино. На это никто не решался. А меня заставила природа, это небывалое в жизни своей. А я вышел, и сказал природе свою просьбу. Природа, дай мне жизнь, мое учение, чтобы не потерять свое здоровье в этом. Сам снимаю ботинки с галошами, и пошагал по снегу.

    40. Как вы думаете, читатель, можно будет это в природе начинать с первого шага. Я был уверен, что меня природа не обидит, она близкая со мной, я ее полюбил. Так вот, уважаемые ученые и неученые. Мы, все люди, весь народ тайну отыскиваем в природе. Прежде чем прийти времени, мы, все люди, об этом мечтаем. И, самое главное, в жизни есть подготовка. Со своими силами, со своим умением это на нашей земле собирался делать. Люди тянули к себе эту жизнь, которую мы ждали. А природа накрыла поля снегом, и не допускает ногу человека на землю с его снастью. И не дает ему на этом месте делать грядку. Зима лежит до своего времени. А когда природа начнет себя менять с одного в другое, где-то возьмется тепло. Станет земля прогонять снег, где-то водичка наберется, станет влагой насыщаться. А тут как тут и люди возьмутся скорее за землю. Станут ее возделывать для того, чтобы зернышка вбросить. Чтобы оно зародилось, и стало расти вверх, чтобы с этого был урожай.

    41. А прежде чем увидеть на этой ниве зародившее, надо много пережить в природе. Она никогда без стихии не бывает, у нее есть все. Дни проходят по земле, солнце да солнце. Много видишь изменений. А того, что надо нам, не приходится встречать. Человеку мешает в жизни плохая погода. А когда дождик намочит землю, где-то радость человека. Где-то берется зеленая травка, а над нею беленькие цветочки. Другой совсем воздух, от чего и дух размножался. А шахтер лезет под землю, колупает уголь для того, чтобы его на-гора выдать. Все заводы горели от него, палили этим делом чугун. А из чугуна – железо, а с железа – сталь. А из стали – деталь, а из деталей складывали машину. Ставили на колеса, заводили мотор, ее пускали быстро. Говорили: беги наша эта машинка до самого края, только нас вези, но не разбивайся. Как бывает авария, люди гибнут. Так промысел открывают, и недра находят, нужна нефть. И все нужно арктическое, и завоевывается космос. Это все для человека не тайна есть, а жертва.

    42. Все грузы возились, вся одежда делалась для спасения. Все в природе убивалось, делалась кровь из-за жизни человека, это не тайна. Тайна – это человек тот, который хочет на себя взять в природе силу и волю быть одинаково в природе. Вот что тело должно у себя иметь, тепло естественное. А то, что имеют люди, они сами защищены мертвым. Это их не тайна. Мешок может быть порожний, может полный. С чем это мешок? Может свое, а может чужое. Если удачно, это хорошо. А когда неудачно, то уже нехорошо. Когда не болит ничего, то чувствуешь хорошо. А когда заболит, уже неприятность. Это чужое заставило человека об этом крепко думать. Он без этого жить не сможет, его идея без конца и края. Сегодня нужна Арктика со своими условиями. Там природное не материка, где можно будет жить, и какое-либо дело делать, чтобы воспользоваться чужим. Там такого места нет, где бы возможность была к имени своему присвоить. Мы этого хотим, в этом живем один раз за счет этого природного богатства.

    43. Это не наше есть, а в природе размещенное. Захватили землю, населились племенами, сделали условие жизни. Говорим: это все наше. Мы от этого дела зависимые, мы трудимся на этой земле, для самих себя приобретаем, обогащаемся этим. Говорим: это наше золото, кому исчерпания нет. Это наша территория море, и также принадлежащая наша земля. Природа не для того, чтобы своим именем обогащать. В природе нет для человека тайны, она имеет для человека источник. Есть в ней недра, есть в ней промыслы. Она нам дает все для нашего обогащения. Мы экономически богатые, для этого мы вооружены политически. Что мы хотим, то мы и делаем. Это наша с вами земля, мы на ней огораживаемся искусственно. На всю зиму залазим в мешок, и там мы по-своему без природы живем. И не чувствуем то, что есть в природе. А в ней одно время есть тепло, жара. Мы от нее бежим, в кусты хоронимся. Она уходит вон, приходит зима, холод, морозы, мы прячемся в тулупы. Это не наше с вами, а природное. Мы убили зверя, сделали с кожи одеяние.

    44. Как ты, человек, думаешь, это твое? Это животного мира, не твое лично, природное. А в природе есть воздух, есть вода, есть земля. На земле прикрепился своими ногами, своим телом. Человек по земле стал искать то, что требовалось в жизни. Он стал делать руками, смотреть глазами. Хорошее ловить, от плохого уходить. Сама жизнь в этом учила. По первому человеку пошло развитие. Лишь бы человек начал, а за ним вслед идут другие. Это все заставило чужое природное. Она ягненочка нам дала, а он развил стадо овец, чем  человек жил. И удовлетворялся до тех пор, он собственнической жизнью окружил себя.

   Пока назрела партия коммунистов, она создала советскую власть народную под учение Ленина. Она стала создавать социалистическое государство за счет природы. Она кормила, она поила, она одевала, она вооружала. И показывала новое и новое место. Это природа, а в природе первый человек.                                     

    45. Он вооружился для того, чтобы делать. А раз делать, значит, воевать с природой. Она естественная, а мы лезем искусственно. Мы для этого вооружены, чтобы нам умереть. Мы сделали иголку, шило и нож. Это все оружие холодное, но делает на вред здоровью человека. Зачем нам будет надо одежда или сапоги. А мы их шьем, мы их носим до тех пор, пока порвутся. А негодные мы меняем. Так же нож. Мы им режем то, что поедаем. Нам надо хлеб нарезать, мы ищем нож, начинаем резать. А когда овцу режем, свинью режем, какое-либо животное не на пользу, а на вред. Поэтому и природа за это нас наказывает. Она на отметку делает. Если ты убил жизнерадостное, то и тебя природа убьет, у нее ничего так не пропадает. Природа для всех есть мать родительница. Она такая мать, нас она родила, как и всех, и на белый свет для жизни преподнесла. И с первых дней она, как мать, жалела, и жалеет за его хорошее дело, если он ее слушается и понимает.

    46. Говорит. Я только появилась из одной естественной атмосферы в другую. Мое тело окружило себя небывало воздухом. Вновь рожденное лицо только появилось в эти условия, сейчас же закричало. Мы собрались  вокруг его, и стали предрешать, чего ему надо? Он у нас чем-то нуждался. Он нуждался одеждой, надо его приодеть. Ему надо пища, его надо накормить. Он должен быть в доме, все его услуги. Он не родился с желудком, на нем не было никакой одежды, у него дома не было. А сейчас перед нею или перед ним раскрылись ворота искусственно жить. И делать то, что делают все. Он стал ежедневно наблюдать характером. Его развитие стало пониматься. Он стал своими глазками на то место смотреть, стал гимнастикой свое тело заставлять, стал голос свой делать. Мы так сказали. Этот мальчик будет небывало умный. Так годы проходили, дни и ночи, недели, месяца. А в нем человек возрастал. Старался человеком показаться. На нем уже шапочка, на нем уже ботиночки.

    47. Его природа со своим телом народила для того, чтобы жить. А его люди не захотели этого делать. Надо будет в природе человеку не хвалиться своей красотой. Что на тебе, на таком живом теле висит? Чучело совсем не живое, а мертвое. Оно не обогревает человека. А между живым проложена грань. Человек сам себя защитил как таковой. Он своим умом верит и делает искусственно. А природу он считает врагом, он ее боится как таковую. Считает, если он не оденет на себя лишнее неживое, он сейчас же простынет и заболеет в природе. А лечить от этого некому. Врачи, они вооружены своим для человека защищенного. Они одевают человека до тепла, и хорошо человек под их командой живет, и он их слушается, на сегодня какую пищу поедать. Природа тут не причем, она в стороне находится. Учит уже наука медицина. Она собрала у себя таких людей, которые научились.

    48. На живом человеке своей техникой они делают. У них все искусство, у них вся химия. У них шприц, у них нож. Они говорят: мы есть над этим всем светила. Народ – это люди, они у себя избрали эту науку истиной. Стали своих сынов, дочерей учить и посылать на то место, где люди  в природе часто заболевают. А медицина, как теоретическая сторона, она признана, как наука, все делать над человеком. Лишь бы он заболел, к нему должен сам врач прийти, или его привезут на колесах. Он у нас ученый, с человеком больным он занимается. У него есть свое практическое для этого дела делать. Мы его держим на первом счету за это, что у нас он нам помогает. Для нас стоит такая задача, ему от народа большая помощь. Ему надо, по его мнению, место для того, чтобы на этом месте стояла больница. А в ней он господствовал, как хозяин. У него есть хозяин здравотдел, там сидят они, нами руководят, смотрят за нашим порядком.

    49. Мы, как специалисты, у них на службе. Это хозяйственная, народное хозяйство. Им, как гигиене, отчисляют средства на это. Строят институты, кафедры для того, чтобы между людьми прогрессировал врач на своем месте. Ему как специалисту дается полное право над больным поступать. В природе на людях враг распространяется, он свое берет. У него есть силы над искусством быть во славе. Враг не над телом господствует, а над тем, что в человеке есть. Это все не человека, а природное. Им пока распоряжается враг. Он гонит от себя это чужое, а свое естественное враг не в силах будет побороть. Человек живой энергичный, он играет роли над любой прогрессирующей болезнью. Она не в силах над ним плохое в природе сделать. Ибо такая лежит по природе его тяжелая дорога. Он по ней идет своим телом уверенно. Говорит: я не такой есть в природе чужой, как есть чужие все люди. Надо свое в природе завоевать.                              

    50. А с чужим с природным можно только легко умирать. Дорога не своя, а чужая. Куда только не повернешься в природе со своим телом, чтобы там находиться, ты как человек свой и живой без этого чужого не сможешь шагать. Ты от этого зависим, тебя окружает природа, ты ее боишься. Надеваешь на себя одежду. Говоришь: я ее сам приобрел, сделал, смастерил в природе. Она мне помогла своими силами подослать, как охотнику, любителю в этом деле. Я человек, знаю про это в природе время, готовлюсь к нему. Нас было двое любителей на всю Горскую станицу. Мы без прибыли никогда не возвращались домой. Особенно была наша такая рисковая охота  на медведя. Мы делали ночью засаду свою. Шли по дороге той, по которой проходил Миша их. А они даже со мной не поздоровались. Я не так ходил по природе. Я искал в ней жизнь, ее тайну. А они не знали, что я был не на их стороне.

    51. Я был на стороне обиженного. Я природный естественный человек, не такой, как они были нуждающиеся. У меня чужого не было, а свое тело. А у них мысль вела по природе туда, где этот зверь появляется. Они туда идут в засаду для того, чтобы там убить этого зверя. Эти люди, эти охотники, они не знали, что сами с собой делать. У них большая мысль этим днем обогатиться, им надо убить медведя. Тушу пудов на десять, это для них было бы хорошо. А раз для них будет в природе хорошо, поэтому они неплохо вооружились. Их подготовка заставила уверенно шагать. А в природе родилась на этом месте совсем не та картина, которую рисовали эти охотники. Им пришлось этого места достичь, и всю бытность они просидели до самого захода солнца. А зверь не показался, он где-то в другом месте свою свадьбу играл. А охотники психовали.

    52. И так того, что требовалось им, они не получили от природы. Их дело было одно – друг друга ругать и оскорблять за это дело. Как же получилось в первый раз, такого еще не было. И по приходу опушечного места мы уже шли домой. Где-то, на наше счастье, взялся невозможный зверь. Мы по нему из двух ружей стали стрелять, залпом четыре раза выстрелили. Значит, зверь наш, так мы оба проговорили. Приходим к этому месту: кровь не маленькая, а большая. Медведь раненый в кустах определился. Они решили это сделать завтра. Сейчас на дворе вечер. А завтра мы придем со свежими силами, и этого медведя найдем. Он наш, никуда не денется. Мысль была сказана для двоих. А ночь была длинная. Один от усталости спал, отдыхал, а другой задумал свою хитрость проявить. Не лег спать, а вооружил сам себя, стал собираться в поход один с этим зверем управиться. Такая его мысль делается. Ничего не говорил этому товарищу, а сам все делал.              

    53. Приходит рано на то место, и слух свой распускает. Где же он будет, этот медведь. А он лежит, бедняга, лижет рану. А время не стояло, шло к рассвету. Медведь видит охотника, а охотник – его. Приходит, и вот медведь свои силы напрягает, он идет на человека прямо, его хочет за это растерзать физически. А в человека ружье, он его прямо направил. А ружье в это время и отказало стрелять. У охотника был нож, он за ножом. А медведь когтями за голову убивает человека, а зверя режет нож – оба ложатся жертвой. Война в природе, один другого положили в гроб. Это все наделал человек. Это хорошо, что люди брали сено, и видели эту историю. Приехали, сказали родным. Какое было в людях горе. Но факт, люди не доделали свое дело, а умерли. Это охотник виноват. Не пошел бы – был жив до одного времени. Он умер прежде времени. Умрут все те, кто борется с природой, кому приходится от природы получать в процессе своей жизни прибыль.

    54. И также наши крестьяне, они тоже к своему делу окружают себя. Они про это дело сначала думают, готовятся сделать. Это такая обязанность. Если мы приостановим это дело, не будем его продолжать, мы без этого всего начала дальше жить не сможем. А это, что мы с вами сегодня и завтра одно делаем, и в этом мы ошибаемся. Прежде чем надо за это жить, мы с вами готовимся к делу. Мы еще не имеем, а стараемся сделать и получить. Мы так и делаем. У нас нет, чего кушать. А материк – это место земли нашей, оно нами захвачено. Каждый человек окружил себя этим своим собственническим местом, на котором он стал создавать для жизни своей природное. Ему для того, чтобы жить легко, надо будет место с каким-либо строением. Вроде того, что надо будет это место огородить. А на углу дом поставить с природы. А потом в этот дом надо с природы тащить живое и мертвое. Надо иметь у себя, и разводить на этой земле птицу и животное. А потом иметь огонь, чтобы помогать себе, чтобы было в этом  тепло и хорошо.           

    55. Для этого всего человеку потребовалась иголочка для создания для себя какой-либо одежды. На это все затрачивается сила человека. Он ее делает, он ее носит, и в ней как таковой теряет свое имеющееся здоровье. Человек думает, человек надеется. Как будто он в этом развивается и в этом живет. Он же по природе ищет, находит, начинает делать. Пришел день, он для того пришел и к нам, чтобы мы с вами встретили не как-либо, а с делом. У нас на это есть ум. Он с нашим телом говорит, что будет надо сделать, чтобы сегодня пожить не плохо, а хорошо. У нас сделанный нами нож, мы им себе в жизни помогаем. Ловим руками курочку, а и к ней кипит, варится на огне приготовленный с картошки суп. Мы сами эту пищу мастерим в природе, и хотим покушать досыта. Мы это приобретаем, как природное качественное добро, которым мы хорошо и тепло живем. Человеку никакому не давалось такого права называть свое место земли. И на этом кусочке человек стал заводиться живым своим. Он стал делать для жизни своей дом из чужого материала, его поставил и сказал: это дом мой. Куда он стал с природы находить, тащить, и держать, как свое. 

    56. Это есть живая природа. Человек эти качества заимел для того, чтобы за счет их жизнь свою продолжать. Такого большого хозяйства, как его человек развил у себя за некоторое время, его как такового люди не имели. А сейчас доступно стало человеку землю заставлять, как источник в этом деле. Мы разводим многую площадь земли, и на ней сеем зернышка для того, чтобы им кормить себя и то животное, которое растет и развивается для нашего удовлетворения. Мы его имеем, и держим, как свое. Что захотим над ним, то мы делаем. Это наша сила, наша воля в этом копаться. Мы имеем такой коммерческий закон покупать и продавать совсем чужое природное. Даже свое дитя, мы тоже его рождаем живым. А в процессе за счет этого чужого делаем. У нас есть недра природные, мы их под землей добываем, а на-гора даем. Покупателю отправляем по его адресу, у нас на это есть транспорт. Мы этот уголь по конвейеру передвигаем. Все это делается за деньги. Считаем: это все наше. А природа говорит: все это мое. Я человека через людей рождаю. Мы их растим, у нас есть сохранение. Мы имеем продукт, его храним. Все это наше.

    57. Лишнее, как ценности, продаем. Говорим: не надо. А сами деньги берем. Даже человека взрослого от себя гоним, он нам бесполезный не надо. Он идет в природу, знает в людях порядок. Один другого по уму заставляет. Это надо работать. За эту работу шахтер железной руды на себя лично заготавливает. По назначению она идет, топится в печи на чугун, ее люди возделают. А потом делают железо, сталь делают в ассортименте. Как продукцию продают за деньги. А деньги у хозяина людям не равно выдаются. Это есть сердце, это есть душа. Человек иждивенец. Он держит на привязи корову, это умная и производительная. Ежедневно дает молоко, а его люди употребляют. Мы с молока делаем много другого, особенно отбивают  масло. Это чужое, а мы его, как и хлеб, поедаем, и едим, как свое. Корова рождает своего теленочка. А мы его берем под свое командование. Мы ему имя даем, стараемся дать пойло. Он у нас, как дитя. Мы за ним ухаживаем, бережем. Хотим, чтобы он был живой и большой. Это есть накапливаемые средства. Говорим: это корова другая, от которой нужно, как своей, избавиться, то есть надо людям нуждающимся продать.

    58. Мы если только не продадим целиком и полностью, как свое, мясом продадим. Вот что мы делаем. Режем это тело, как чужое поедаем. Кто же нам здоровье за это даст. Чужим телом жить. Чего мы не брали от природы, это все есть деньги. А за сделанные людьми эти деньги мы покупаем все. А раз купили, уже присвоили к своему имени. Это не правда есть, это не спасение, а только в этом развитие. Мы на человеке сделали первое дело. А дело первое начало есть шаг, а он начинался по земле. А сейчас бегают взад, вперед машины. Что мы имеем, это все есть чужое, но не наше. А наше есть свое тело. Люди ожидают, и хотят, чтобы день пришедший завтра таким днем пришел небывалым, хорошим и теплым. Так нам всем хотелось. Это наш будет день. Он с собой привел на арену солнышко, она нам себя показало огненным пламенем. Это наше людское солнышко, оно нас всех на нашей земле своими лучами обогревает. Мы ему верим, как Богу. Всегда до его прихода мы поднимаемся, смотрим на его зорю. Определяем погоду, то ли она будет  ясная, как никогда, эта погода.          

    59. Она дюже быстро себя в этом меняет. Все это делает на пути наше ясное солнышко. Оно про нас всех со своим теплом не забывает. Оно нам наше время у себя держит. Для нас время первое приходит, это после холодной морозной в снегу зимы. Она наша, но ей такой не рады. Мы в ней теряем то, что имеем, это наше здоровье. Как мы его без нашего теплого солнышка. Все силы свои кладем, бережем, но она этакая для нас нехорошая, возьмет и пришлет белых мух. Они одна за другой кладут глубокие сугробы. А мы уже по них с приготовленными салазками, в валенках, в шубе. Словом, невозможно тяжело. Я, говорит она нам всем, и к вам пришла для того, чтобы ваше собранное и спряженное с собой забрать. Я не такая есть, как все вам несут прибыль большую. Я не хочу, чтобы она у вас была. Вы считаете, это ваша такая жизнь. Она вами встречается, она нами провожается. Как чуть что такое, уже сидят, едят за столом семьей. Кто как к этому всему приготовился. Он в руку взял свою большую ложку, ему отрезали ножом кусок хлеба. Его дело теперь – не отставать от других. Надо будет себя заставлять своими зубами кусать, с жидкостью жевать, а с воздухом глотать.

    60. Это все делал не один. Это первое для жизни человека есть начало. А ней лежат дни всей принадлежащей в природе недели. Она со своими семью днями и к нам пришла. Мы ее дождались, она свои разные дни с собою привела. Это было дадено имя нашему первому в природе по порядку. Мы ему имя дали. Он наш есть для всех понедельник, который без ничего и к нам не пришел. Он со своими родными силами пришел для нас таких людей, кому надо в жизни своей одно и другое. Человек без этого не оставался сам собою, он думал про это, готовился, чтобы пойти на расположившийся фронт своего места. Человек его хорошо знал, и с ним вместе по вот этой дороге шагал. У него на это время были в голове глаза, он ими прямо смотрел. Он видел далеко, далеко. Расположилась эта местность, которую наши люди, эту землю, захватили, и присвоили к себе. Имя ее, оно осталось наше. Нам не один день в ней приходилось с природой воевать. Мы для этого всего делали в нем свое дело. А наше время не стояло, все по природе двигалось минута за минутой, а час за часом.      

    61. Весь день мы колотились, делали свое в природе дело. А нас с вами как таковых людей для этого дня она вооружила для того, чтобы этот день легко прожить. Мы с вами жили не один этот вот день. С нами встречалось условие наше в природе. Мы думали, что сегодня природа со своими имеющимися богатствами нас обогатит, как таковых нуждающихся в этом деле. А она пришла и к нам такая хорошая и теплая. Мы в ней нашу всю эту работу сделали в этом году. Теперь сказали свои слова. Мы от этого всего ждем большой прибыли урожая. Мы, все люди этой местности, встречали, провожали не один этот день. Мы трудились не легко, а тяжело. В этих днях не хотелось плохого и холодного. А природа подослала такой для нас дюже холодный, мы испугались. Это хорошо, что у нас было, во что одеться до самого тепла. Мы с вами одевались, укутывали сами себя. Таким делали человека, на кого мы обращали внимание, как на какого-то небывалого богатыря. Он у нас сперва наелся досыта, оделся до тепла, вышел на улицу между людьми похвалиться. Вот я, так я такой в жизни есть человек. У меня есть для этого все, лишь бы природа приходила. Я готов ее этим встречать не один такой день.        

    62. Я встречаю и вторник так же само, как я встречал первый день. Я любил в природе много кушать, любил красиво одеваться. Особенно был на это праздник для наших людей. Мы к нему готовились, с чем-то встречали этот в году день большого значения. Мы празднуем, мы веселимся, показываем себя такими красивыми, здоровыми, молодыми, как никогда жизнерадостными, веселыми. Они встречают, они провожают по порядку, один за другим эти наши дни оставляем. Время наше бежит от нас. Мы его не видим, как оно меж нами быстро бежит. Нам, всем людям, хочется жить в природе, не с одной неделей встречаться. И не один месяц пожить, да повидать ежедневно своими глазами. Мы видим, и тут же мы расцениваем, что нам нужно, а что не надо. Дорогу делаем протоптанную по делу, там мы делаем то, что умеем. Нам за это деньги платят. Мы за них, как свои, покупаем продукт и одежду, строим дом. В нем мы живем, родим деток. Они у нас растут, делаются людьми, учатся очень много лет, делаются между нами дельцами. Они инженера, они врачи, учителя, геологи и конструктора, умные люди.  

    63. Искусственно заставили огородиться в природе. Она их физически представила с воздухом, водой. На земле ножками поставила, научила бояться природы, хорониться от нее. Не физически быть вместе близко, любить самих себя через вдох и выдох. Какое есть в природе пробуждение! А мы с вами этакие люди оделись, как этот следует. Говорим: нам хорошо и тепло. Какое это наше счастье в природе так жить, а не любить природу. Это уже не наша с вами есть жизнь, и не наши с вами силы в этом огораживаться. Мы приучили сами себя, за счет природы мы живем, за счет  чужого характера. Мы нефть качаем из земли, ее другим людям  продаем, меняем всяческими путями. Мы находим в природе метал разного вида, руду, на наши заводы все это посылаем возделывать на разную продукцию. Мы ее делаем для машины, а эту машину продаем, она кормит на нашей земле людей. А люди все идут по дороге к лучшему, к небывалому в жизни. Люди хотят продолжение жизни, а природа им не дает жизни за их дело. Она говорит. Если ты мне будешь надо как живой человек, я тебя не трону. А когда ты вооружен против меня, ты меня на кусочки, мою крепость рвешь. Делаешь мною гребли, останавливаешь мою быстроту.

    64. Природа говорит. Я тебя такого у себя родила. Если у тебя в теле не будет своего тепла, то ты чужим теплом не нагреешься. Ты должен в природе стоять на ногах близко к ней. У тебя должны такие рожденные силы, с которыми ты не должен делать твое дело. Они при тебе должны оставаться. Тело не должно в природе уставать. Он не должен в природе на свое заднее место любое садиться. Всегда человек должен по природе босыми ногами при любой погоде двигаться. Он должен свою быстроту в своем сердце развивать. Это его любимая всегда не останавливающаяся работа. Тело не должно носить на своих порах никакого мертвого. И не должно в себя вбрасывать. Это не свое живое, а природное чужое, оно никуда не пригодное, мертвое. Оно на тебе висит, без всякого обогревания болтается. Это было бы телу легко тогда, когда ему внутрь набросают какой-либо природной пищи? Она туда попадает внутрь свежая вкусного характера. Если бы она там целиком и полностью сохранялась, не портилась во внутри, дело бы было от этого другое. Человек по всему этому досыта наедается. Ему по холоду было бы от этого всего в теле тепло.

    65. А если тело наедается досыта, оно чувствует не то. Ему требуется как телу самосохранение. А самосохранение происходит в природе живому телу через сделанную руками вещь, рубашку или брюки. Словом, это не обогревающее искусство, оно у себя не имеет никакого тепла. А портящееся везде и всюду. Тело пищу любит пахучую, но не воняющую. Если только с этим процессом разобраться хорошо в природе, это все, сделанное им, ему не помогает, а мешает. Человек – это органическое тело, оно живет в природе не за счет того, что оно поедает. Оно кушает в день три раза. Пусть на это проходит три часа времени. А в сутках 24 часа. Тело в этом великолепно чувствует. Оно про еду не забывает, сам по вкусу делает. Ложится спать, засыпает, и про это все забывает. Тело зависимое от этого всего. Оно бессильное для того, чтобы таким оставаться и в природе жить. Мы, все люди, воняющие от этого всего. Зависимость в природе не доказала правоту. А вот независимость в природе на человеке живом, она выработала свои силы в природе ее добром не нуждаться, ничем нигде никак. Вот чего наш человек в природе своим телом добился. Жизни, но не смерти, через это дело. Это все сделала на нем природа. Она на землю прислала этого живого для жизни человека.

    66. Первый человек, для этого дела он вооружился. А уже второй человек говорит. Все это вооружение в природе есть для человека не спасение. Сила воля человека жизнь живого тела. А мы, все люди, есть такие бессильные, нуждающиеся во всем. А природа тоже имеет у себя, она нам дает по возможностям. Почти всю неделю эту со своими днями она нас замела дождем. Заплыло все небо, не видать совсем солнышка. А людям было плохо в этих условиях. Мы так жили, был у нас большой недостаток. Это значит, была между нами нужда. А в ней приходилось в природе тяжело окружаться. Какая между нами проходила забота об этом всем думать. Мы лазим своей мыслью по природе. Нас как таковых не допускало, чтобы мы покойно на этом месте лежали. Мы рано поднимались, поздно ложились из-за условия. Мы больше старались, как бы от своего близкого соседа не отстать. У него тоже имеется свое индивидуальное хозяйство, с которым он не расстается, про него мыслит. У него и у меня есть своя земля, с нею приходится на расстоянии разговаривать. У нее был годичный урок.

    67. Надо было человеку знать про это наизусть, какой будет завтра у нас наш день. К нему надо приготовиться. А в году, да в таком, как он нам свои недели преподнес со своими днями, со своими ночами. Я и мой сосед эту нашу зиму всю напролет со двора в степь со своей снастью не трогались. А с другим животным не расставались быть вместе. Мы про это не забывали в природе, кормить, поить. Мы за этим ухаживали. Я как таковой человек в своей жизни себе запасался, и животному тоже клал стог соломы или сена. Для того это все делалось нами. Сами вольно по земле двигались, видели, что делалось на белом свете. Мы себя хранили в доме на постели, а животное держали на привязи, чтобы оно никуда не уходило. Оно кушало весь день напролет солому, да поилось водой. Хозяину видно было издалека, что делалось между этим делом. У самого жир разливался, сладости поедались, а другому не хватало соломы. Животное терпело в недостатке. Мы думали, хватит, а оно не хватило. Жизнь происходит из-за этого. Чем пашешь землю, кто тебе помогает? Животное. А мы им распоряжаемся как таковым. Хотим сказать про то, что у нас нет того, чего будет надо. А человеку надо будет у себя иметь свой плуг, свою тягловую силу.

    68. Чтобы была корова, оплодотворитель, овцы, свинья и домашняя птица, тогда хозяин может удовлетвориться. У него нет пределов. Есть 100 овечек, надо овечку прибавить на вторую сотню. Этих людей очень мало таких, и то попадают в аварию. Не прибавилось, а убавилось. У всех людей есть недостаток, его каждый человек хочет изжить своей прибылью в природе. Как рад хозяин тому, что у него приплод пришел. Он его встречает, старается сохранить, как свою. Мы так привыкли говорить. Если прибавляется, это Бог дал. Убавляется – Бог наказал. А в природе очень часто меняется то, что делается в природе. Курочка одна, она нам несет в день яичко. А у нас уже такая мысль, прибавить курочку другую. А природа не дает. Говорит: подожди. Мы дождались, не одна прибавила. Я один таков, кто не имеет у себя никакого счастья. Надо бы по времени родиться сыну, а у меня, как на грех, рождаются дочери. Мы на это смотрим не так. У кого-то есть, сначала рожден у него сын. А кому-то не дается получить, и даже дочери заиметь. Это в природе такое бывает. Человек задумал проехать по такой местности.

    69. А знать, не смог знать. Это его было в этом начало. Ехать по бездорожью будет надо. Это не теперешние машины. Ты этакий человек, которому не приходится в кармане иметь деньги. Он не сможет их у себя приобретать, чтобы они у него были. Он живет на таком месте, откуда не приходится знать такой дороги, по которой можно было проходить своими шагами. И там эту копейку можно за свои услуги заработать. Люди есть на белом свете, они живут разно. У одного есть, а у другого нет. Что надо в этом деле делать? Надо по природе искать. Вы думаете, все места человеческой жизни заняты, и удовлетворены они этим. В Милерово из Москвы приходит поезд «Тихий Дон», №46. Он берет и высаживает пассажиров. На моих глазах  это делалось, и должно оно всегда делаться носильщиком. Он встречал пассажиров, и им предлагал свои услуги на их тяжелые вещи. А пассажиры не шли на его предложение. Хотя тяжело им было, но они жалели деньги. Этот носильщик был обижен, его такая была работа. Как один говорит. Выпил бы, но денег в кармане не оказалось. О, сказал, моя беда. А у другого и деньги есть, и здоровье есть, и время не потеряно.

    70. Пил бы, но деньги жалею. Итак, везде и всюду происходит на человеке беда. Он живет в природе для своего тела. Ему надо об этом думать, знать эту местность, которая имеет для человека его имеющееся богатство. Он его в недрах нашел. Сделал сначала проходящую шахту, которая открыла ему пласт угля. Кустарным физическим трудом стал на гору через барабан на ползущие вагонетки уголь. А сейчас так развилась для этого дела техника. Ее сделали  в жизни своей люди. Она не на одной шахте введена. Ее сооружает завод, фабрика, такое производство, в котором сами люди готовят деталь. А потом сооружают машину, ставят на колеса, заводят мотор, зажигают горючее. В нее сажают подготовленного человека, он ее слушает, он ее водит, и возложенную работу он ею делает. Больше всего он вникает в землю. Она нам дает уголь, она нас снабжает рудой. В ней есть нефть, медь, серебро и золото. Мы совместно с учеными делаем, нам легко приобретать у себя эту вещь, которую человек технически делает.

    71. Много нам помогает теперь в нашем строительстве энергия, ток, электричество. Оно нам осветило место, мы там физически делаем свой труд. Она привела привод, заставила колесо делать. У нас газ способствует создавать в домах тепло, и каждому человеку в кухне держать огонь. Он им распоряжается так же само, как энергией. Он через радио слушает по всему государству, какие новости, и что кто сделал, или в книге написал какую-либо фразу. Особенно геологоразведка, она нам отыскивает в земле залежи разного вида. Нам наша машина сменила предковую жизнь, техническую деятельность в труде создала. Я, говорит человек, для этого дела вооружился в природе на любом месте. Я дерусь с врагом. Мне на моем фронте эта техника помогает, чтобы я эту вещь быстрее сделал. Она у нас на любом фронте помогает с любым врагом справиться. Особенно у нас есть враг внешнего порядка, это совсем другие люди с поступком. У них частная собственность, у них индивидуально у себя приобретают свое богатство, а у нас коллективное общее социалистическое  хозяйство.       

    72. Люди там и здесь одинаково в природе живут зависимые. Им надо материк земля со своими имеющимися залежами. Им надо озера, реки, моря. Им надо лес и окружающая сторона, воздуха пространство. Мы делаем дома высокого типа, многоэтажного вида. У нас есть цивилизованность в людях. Кто на это мирное созидание набросится, мы на это имеем оружие внешнему и внутреннему врагу. Это тюрьма, это больница, она нам помогает у себя держать больного. У нас этот враг. Он был, он есть, он и будет за наше все сделанное в природе. Что мы ни делали, чего мы ни творили в природе, мы добивались от нее жизни, чтобы она у нас была хорошая и теплая, в чем мы теряем свое здоровье. Мы люди все больные, в природе с достатком хотим жить. Мы добиваемся создать такую великую для человека базу, от которой должен быть источник. Что мы захотели, то мы одели, и наелись. Со всеми удобствами жили в доме. Вот чего наш человек хочет в природе получить. У него для этого развитая техника. Делать стальное полотно, также на земле выращивать хлеб, и строительный материал. Мы это все делаем через цементную промышленность.   

    73. Нам она помогает. Мы по ней добываем все то, что нам надо. Мы на земле живем, строим свое благополучие. Хочется другому …

    Уважаемый т. Нестеренко. Это вам пишет Иванов. Закаленный человек, тот, кто не простуживается, не болеет. Зиму и лето ходит в трусах 37 лет. С этого всего я написал вступительную книжку, свою рукопись представил союзу писателей Ростовской области. Они прочитали, сами послали в Москву в издательство «Знание». А издательство без причины прислало мне по адресу. Я туда еду сам. Они мне говорят. Если родилась мысль у тебя, то ты начинай с местного областного издательства. Я в свое Ростовское издательство к директору. Он мне говорит, чтобы я нашел рецензента. Я нашел врача железнодорожной больницы в поликлинике Эдуарда Федоровича Холодного. Он мне так сказал. То, что я написал, это не все. Многие пишут. А то, что я сделал, это живой факт, за это никто не брался. Меня заставил в издательство послать по почте.

    74. Они оттуда прислали, как вихрем. Я еду к директору, к главному. Он мне говорит. У нас в области нет на мою рукопись ученого, поэтому мое писание им не проходит. Им надо на мою рукопись не такого Холодного, как он у нас есть. Он мой испытатель в Ровенецкой больнице. Поэтому я вас прошу. Помоги мне выбраться с этого дела, пусть они мою авторскую силу пропечатают. Эта книжка, она на ноги  ставит человека между людьми полезного. О чем спросите у заместителя областного отдела здравоохранения т. Полякова. Он с моим делом занимался по части моего учения для больного. У него под руками много писем от людей. Но у них их выводы лежат на мне, якобы я больной. Всегда новое так приходит между людьми. Я об этом давно кричу на весь свой голос, но мне никто не помогает. Это будет перед вами последняя просьба. Я был у вас 15 ноября 1971 года, звонил, 90690 ваш номер. Но он мне не дал с вами встретиться. Я был вынужден Ростов покинуть. И решил вам написать свою правду. Если это будет надо, что добавить, вам мои силы всегда практические на живом факте.  

    75. Они делали, и могут в любое время сделать. Я пишу об этом, очень много есть написано. Прошу вас в этом помочь. 1971 года 16 ноября. Иванов.

    То, что мы с вами начали в своей жизни, мы с вами сделали. Этот наше первое начало. Мы стали в природе вооружаться. Нам стала давать природа. Мы стали от нее получать то, что было нам надо. А нам для жизни земля сделалась в процессе источником. Мы стали про нее думать, с нею на расстоянии вели нужный в природе разговор. Она одно время нам не была нужна. Мы ею не нуждались, чтобы по ней своими ногами взад, вперед ходить. На ней лежал белый замерзший снег, он у себя держал близкого зверя волка. Он по нему бродил, нюхом слышал запах в деревне животного. Он старался ночью туда пробраться и добраться до овец. Это так было, между деревней и полями в природе зайчик был в снегу. Его охотник заставил подняться, и порхнуть туда, куда это надо. Лисица сестрица, она своим хвостом виляет.

    76. Не дает себя в обиду, ловит зайца. Она этим живет, не зайцем, так мышами. Это тоже есть корм для лисы. Человек с ружьем, он не боится днем по снегу ступать. У него огнестрельное оружие, на него человек надеется, как на какую-то крутую гору. Хороший опытный охотник в этом деле, он без ножа ни шагу. Все бывает на белом свете. По паркетному полу идет человек, он теряет свое здоровье. А в природе все бывает. Она нам рождает для жизни человека все, лишь бы только человек надумал.  

    Надо брать первого рожденного человека. Он жил в матери девять месяцев. У него не было куска хлеба, там не стояла кружка воды, а был он окружен телом живым естественно. А когда созрело его во внутри  время, надо было идти в природу. В воздух, в воду и на землю для того, чтобы там построить для себя жизнь. Он в процессе всего этого получил от природы хорошее и теплое. Он придерживался однобокой жизни, ему не надо был в природе холод.  

    77. Он от него уходил. Делал в природе самозащиту, чтобы в этом всем жить. Природа есть природа, она живая, она живого человека родила. Но мы, как люди, этого характера научились по-своему. По историческому предки заставили себя в этом хранить. Раньше не было таких удобных домов, не было такой одежды, и не было пищи такой. Человек человека рождал, и человек человека встречал в условиях своей жизни. Человек первый рожденный природой, он жил один. Ему хотелось увидеть другого такого человека, как он. Ему долго природа не давала видеть второго человека такого. Как он думал встретиться с человеком таким, как он был. Ему надело жить в одиночку. Он долго с такой мыслью по природе лазил, но человека такого, которого он ждал, не дождался. К нему пришла в помощь его такой жизни женщина. По истории Ветхого завета. Человек был тогда Богом. Он не одевался, он не кушал, у него дома не было, жил силами Бога. Он не боялся природы. Для него было одинаково, что свет, что тьма. А когда пришла к нему женщина, то у них пошла жизнь иная.   

    78. Они стали между собой находить язык свой человеческий. Женщина рождена для этого, чтобы мужчина жалел и слушался ее голоса. Она говорила: нас на белом свете есть два человека. А природа многосильная  в этом, в ней источник в жизни был не начатый. А мы его двое опознавали, и старались отведать. Хорошее воспринимали, а от плохого уходили. Между нами двумя в нашей жизни зародилась похоть, возбудила их тела. Они так по природному сделали. Их не выиграло, а проиграло. Человек свои силы энергичные в этом потерял на вновь рождаемом в природе. Они услышали, в теле что-то бьется. Но не думали, что это человек. А когда настал час этому, человек родился по-иному, от тела матери оторвался. И стал по-своему от родителей требовать. Стал учиться, как будет надо делать, чтобы ему было хорошо и тепло. Сперва люди обосновали свою жизнь так за счет маленького животного. Разводили их, резали, мясо поедали, с кожи делали одежду. И вот надо было переходить с этого на землю. Другой брат Каин взялся за землю, делал. Стал хлеб добывать. Между ними двумя была борьба через Бога. А ему надо, по их рассуждению, жертвоприношение.

     79. Авель первый был, начальный брат, разводил овец, а Каин хлебороб. И вот их быт заставил сделать это. Авель убил барана, положил на костер, а Каин зерно насыпал. Горел по-разному. И вот жир поднял свою атмосферу в высоту, а зерно стало над землей виться. Поэтому у них между собой родилась ненависть. Это так Бог заставил Каина убить Авеля. Это от животного, через землю это получилось, раздел человека с человеком, вина земли. Она заставила на материке эту картину развести через одного человека. Он захотел своей мыслью видеть в природе человека, он не угадал, какого. А ему природа подослала человека женщину. Она больше его знала, она его стала учить своим поступком. Она тоже касалась природы, находила в ней свое. Говорила ему: нас всего двое. А природа была не початая по ней шагать. Они на это пошли искать по ней лучшего, и наткнулись на плохое. Сыновья взялись за войну, один другого убили. Авель первый был. От Каина Авелю были надо овцы. А у Каина лежала не тревожена земля.

    80. Она потянула человека своими богатствами. Он за них, по истории,  брался, старался догнать и перегнать своим имеющимся. А удачи он через природу не получал, дело не давало. Он в нем ошибался, терял свое здоровье. А чтобы их найти, природа таких средств, такого человека не давала. По истории прошлой, было сказано. После этого всего развития, которое делалось людьми. Они от природы сами добивались, против нее вооружались, шли со своим добром с юга на север. Захватывали местность. Ее присваивали к своему имени, как свою собственность, окружали себя. Говорили: это наша национальность, наши люди. Они без земли, как источника, не смогли так жить. Им надо был хлеб. Им надо была одежда и жилой дом. Какое было в этом беспокойство в этом деле жить за счет природы индивидуально. Мы имели у себя государственного царя со своими прислужниками. В деревне глухой избирали старосту, в большом селе избирался волостной старшина. Словом, ни одна местность общественная не оставалась без правителя. Также каждое место индивидуальное тоже считалось моим.

    81. Оно природой обогащалось до того времени, когда на него нападет природа. Она создает свои условия такие, как представил Карл Маркс. Мы его как такового рукопись долго не признавали. А потом его мысль все же признали, пропечатали, рассказали правду. За нее взялся Ленин, он его «Капитал» изучил и понял. Своим поступком брался сделать в одном государстве социализм. Он между учеными ставил вопрос: в жизни организовано построить социализм. Он проявил у себя захватом через рабочих и крестьян бедняков. Через революцию пришлось добиться советской власти. Чтобы быть хозяевами, надо свергнуть самодержавие царя, а себя объявить народным достоянием. Мы теперь люди, народ хозяин всему. Стали на помощь звать ученых для того, чтобы они своим умением делали в жизни то, что следовало для всех. Мы перестали пользоваться землей индивидуально. Мы ее взяли в общества для того, чтобы на ней создавать трудом коллективным. Мы так поступили.

    82. Мы эту историю зачали так одно время. У нас этого не было, а потом мы в природе нашли, окружили себя, стали пользоваться источником. Он нам давал на этой земле жизнь. Мы ее начинали в природе трудно и тяжело, кустарно. Мы жили нам белом свете, радовались. Говорили: это нами дал для этого сам Бог. Мы этого раньше не делали, а сейчас нас природа заставила искать по природе, что не плохое, а хорошее. Нам это было мало. Мы шагнули по природе дальше. У нас есть для жизни все, что будет надо. Но мы не останавливаемся в ней для человека искать новое. Мы все силы кладем на своем фронте, хотим достать и им огородиться. Говорим: это все наше. А природа, она нам не давала, чтобы мы им пользовались. Это мы сами в жизни проявили у себя желание, и мы делаем то, что нам делается впоследствии вредно. Мы с вами простуживаемся и болеем. Нас койка у себя держит, хочет у себя держать. Мы делаемся непригодными к жизни.                 

    83. Мы для природы воняем со своим богатством. Мы хвалимся, говорим: надо еще больше и лучше находить. Поэтому мы не стали на одном месте, а все продвигаемся, делаем от этого всего лучше. Мы знаем хорошо, в этом деле считаем природу матерью. Она нам дает на нашу мысль. Лишь бы мы с вами это наметили сделать человеку для своей в природе жизни, она нам откроет на это дело ворота. Мы через их пройдем, и начнем делать то, что мы до этого в природе делали. Мы без этого жить не сможем. Нам нужна машина, нам нужна и техника. Мы для этого вооружаемся. Знаем хорошо природу, как близкого своего по делу врага. Он нас с вами не считает людьми любви. Люди от нее берут все то, чего они хотят, они это все в жизни получают. Их дело одно – им дай. Они больше ничего не понимают в жизни своей. Одно время дождались, он и к ним пришел, к нему приготовились встретиться.

    84. А в году для всех живущих на белом свете на материке четыре самые главные атмосферы. Первая южная сторона, а вторая северная, третья западная, а четвертая восточная. Это вечно изменяемая лежит температура, которая идет по природе. Свое время мы ждем целый год. Про это все начало думаем, когда это придет наша для всех нас весна. Она с собой ведет наши дни, солнечные, теплые, в лучах. Мы их дождались после такого холодного и зимнего в морозе времени, в котором мы протерпели. И то, что было, на себя израсходовали. А теперь природа сменилась, стала после белого черная земля. А по ней такой стала пробиваться зелень, трава с цветками. Да наша работа такая, взялись за землю свою. Людям надо для этого дела приготовить, под зиму глубоко пахать. Она пахалась или пашется в хорошую сухую осень. Ее кладут люди под снег, чтобы она набиралась влаги. А мы всю зиму проговорили сами с собою, да промечтали, что и где надо будет посеять.

    85. У нас для этого есть всякого рода зернышка. Мы его для весны в таком месте сохраняем. Для этого избираем ему место для того, чтобы эту земельку сделать пышной и удобренной. Как грядку мы делаем под капусту. Лопатами копаем, гноя подкладываем. Говорим: это будет надо. Мы не одну капусту сеем. У нас много принадлежит для своего зернышка места. Весь день напролет не один я, человек, шагаем. Не одна сила животных. Они за собой таскают снасть, делают для человека удобства, чтобы в него сажать зернышка. Это было, есть и будет. Для того это делается людьми весною. Мы день поработаем в природе, а целый год мы кормимся. Нас условие заставляет это делать. Мы спешим захватить это время, стараемся на земле сделать пуховую грядку. А потом туда в землю посадить зерно. И на это зернышко есть снасть. То разбрасывалось рукой по верху, а теперь сделали люди сами сажалку. Зернышко ложится во влагу.

    86. Мы с вами и этим выигрывали, делались через деньги. У кого они были, у того и праздничек. На все требовалось для обработки земли сила живая скот. Быки рогатые, лошади хвостатые. За ними приходилось ухаживать, как за собой. Им природа родила корм солому, полову, и было сено, да чистая ключевая вода. Бык этим кормился всю зиму напролет. Его в закутку держали, кормили, поили. А лошади давали муку, от нее требовалась ее сила. Она у нас до сих пор в хомуте запрягается, за собой таскает колеса. А бык экономное животное, у хорошего богатого хозяина за счет этого растет и поднимается хозяйство. У него есть волы рогатые, у него есть лошади хвостатые, У него есть молочные коровы. Он от них берет много молока, а с молока делает масло. У него есть оплодотворитель, подростки, он ими старых заменяет. У него есть овцы для шерсти, и лакомство мясо баранина. Он имеет свинью, заводит поросят, кормит на сало кабана. Дворовую птицу заводит. Есть курица не одна, да десяток. Есть для них петух не один, да два.

    87. А удочка надо тому хозяину, кто живет возле реки. И гуси есть, и индюшки есть. Словом, хозяину жить бы, жить при этом достатке, и умирать не надо. Так делалось, и делается сейчас у капиталистов. Индивидуально они развивают свою небывалую технику. У них источник есть земля, а на ней люди, которые в природе сделают все. Так же и в социализме  в труде  коллективном на материке делается все, что хочешь. Ставится на колеса машина с мотором. Ученые научились жить без живой силы. Переключились на природное, на горючее. Сила заставила делать, мотор крутить. Все это делает человек, у него ум создает в природе, он им любого врага побеждает. А вот сердце, он не нашел ему средства. Не нашел ему человека, чтобы человека учить, и выходить такое сердце, чтобы с ним не бояться природы, быть победителем в природе любого набросившегося на тело врага. Всему дело есть сердце, ключ органический. Он работает, он в человеке живет живым выхоженным. Он не портится. Он как был молодого человека 25-летнего, так он и остался здоровым, закаленным, не в самозащите, а в естестве в природе.                     

    88. Такого человека нам природа за наше все сделанное в ней не рождала. И не хотела нам рождать через нашу зависимость в ней. Она всему дело. Если бы не она со своими днями, у нас бы не было такое разное время. Оно нам дало возможности надумать, и сделать для самих себя такую фасонную в моде одежду. А мы с вами в ней как мерзли в природе, так мы и мерзнем. Никакая особенность нам не дала. Как мы для этого стряпали, без огня мы не оставались. Вода была нужна всегда, то ли мы варили с нее супы, то ли мы варили борщ, без мяса такой вкус не создавался. А без хлеба не еда была. Мы три раза по закону всему садились за стол и вылезали, досыта наедались. А чтобы наесться, да второй раз не садиться, этой моды мы не встречали. А прихватывали мы, четвертый раз садились да полдничали. Нас достаток заставлял пихать туда пищу. Мы ели один день, другой мы ели, и третий мы ели так, как хотели.

    89. Без чего мы свою жизнь не начинали. У нас таких крепких желудков не было, мы их в процессе своей жизни сделали. Мы сначала, когда нас наши родители, у нас тогда зубов не было. Нам готовили пищу жидкого содержания, своими руками пихали. Оно плакало, но глотало. Ми их заставляли, как человека, так поступать. И к сладкому, и к жирному примерялись. А к плохому, горькому, не лежала душа на это. Природа нам из цветка растила ягодку. Мы ее видели издалека. Нам хотелось было дождаться одного – зрелых плодов. Они росли днями, их тянуло к нам наше ожидание. Мы возле них несколько раз проходили, и на них своими глазами смотрели, их вкус знали, слюнки в этом глотали. А время не то было. Наша жизнь хотела, чтобы эта ягодка сейчас подоспела. Мы готовились к этому времени, а оно от нас было далеко. Нам приходилось считать дни, они нашего брата заставляли, чтобы мы с ними на расстоянии разговаривали. Мы хорошо знаем эту ягодку.

    90. Эти условия эту ягоду могут продавать направо, налево. Мы так делали. Смотрели на урожай, он какой был в нашей местности. Видели и определяли, что за них можно взять. Не одни мы к этому базару готовились. Самую лучшую отбирали. Мы везли на базар для того, чтобы кому-то  нуждающемуся человеку, у кого есть в кармане на это деньги. Он на базар пришел что-то купить, а мы продаем. А что-то и сами на месте поедаем как никогда. Больше от всего достается детям. Они у нас на это учатся, как будет надо им, чтобы не были они голодные. Мать за этим наблюдает, до самого взрослого возраста мы их кормили. Мы их научили самостоятельно. Они у нас сами кусают зубами хлеб, стараются его пожевать, а потом его надо со слюной проглотить. Наши предки на детях видели их доброту, старались их как хороших по всему их задержать. А какое-либо из барахла, его от себя гнали подальше. Он этого заслужил, ему приходилось самому по природе искать.     

    91. Он искал условия, чтобы чем-либо и где-либо зацепиться. Человека издалека видят, стараются люди его затронуть. Он чем-то в жизни нуждался. Его тело должно по условию своему трудиться. Я, говорит молодой человек, нуждаюсь в труде. А люди знают, стараются его направить по адресу. Он туда пошел. Его, как нуждающегося человека в труде, как знающего это дело, взяли на испытание. Как он работает, как у него проходят дела по этой части. Хозяин этого работника крепко не доверяет, изучает его в этом. Он делается хозяину по душе, хозяин ему доверяет. А раз они становятся близкие, у них делается доверие один другому. И вот оно стало в этом по их жизнь. Они стали доверять. Но какое дело делается, говорится, да еще как. В этом труде сами люди погибают. Они всегда в этом деле гибли, и будут они гибнуть через это самое. У них на этот дело сил нет, чтобы в тяжелом таком труде приходилось продолжать свою жизнь.

    92. Раньше поодиночке трудились, им было простительно. В таком кустарном труде люди теряли свое здоровье. Мы его не находили сами в этом, поэтому мы и помирали. Нас природа в этом не держала. Как чуть что такое в жизни в природе, уже говорят люди: заболел человек. Лежит больной, стонет от боли. Ему приходилось в жизни своей распрощаться с белым светом. Сильный остается на месте, а бессильный уходит по своему времени. Это было так перед человеком. Когда силы у тебя есть, ты считаешься человеком в людях. Никто на тебя так не скажет, что ты есть больной. Все люди, живущие на белом свете, они стараются быть в природе здоровыми людьми. Их от природы само условие держит таким. Как он хочет всегда в жизни чего-то сделать. Его как такового сама природа не хочет, чтобы он в ней болел. Она держит у себя таких страдающих, чтобы люди знали и видели этого человека, больного страдающего таким.

    93. Но мы на это не обращаем внимание. Есть лежит больной. Пусть он так лежит, как он лежал до этого времени. Он лежит без всякого и сейчас. Про него никто не думает, зачем ему это. Если он сейчас в бригаде коммунистического труда. Его люди создали, чтобы за счет его одно время хорошо и тепло пожить, а потом быстрее от этого труда убраться. Мы, люди, сделали это сами. Они не нашли ничего, кроме этого труда. Он был, он есть, он и будет таким в природе для человека любого вредным. Мы в природе не ищем того, что надо. Лезем сами мы на рожон. Хотим тяжело трудиться, нас никто в этом не просит, а само положение людское заставляет. Как нам хочется от природы ее качества приобретать. Мы не жалеем ни в чем, стараемся делать то, что будет надо. Нам так ничего в наши руки не попадает. А когда мы камень поворочаем, и вода потечет.        

    94. Вот какие происходят в природе между людьми дела. Как бы он ни жил в ней, ему надо необходимость. Он от нее зависим. Он в природе не здоров, ему надо много вещей, чтобы защитить самого себя от природы. Люди все умершие, лежащие в прахе в земле, их Бог своими силами поднимет через живых людей, которые закопали их сами. Они предстанут перед судом за свое, сделанное ими в природе. По Божьему слову за свое нарушение получат наказание в их жизни. Одни и другие будут люди, которые сами себя за свое сделанное перед Богом. Он скажет, как трудно мне, как Богу, по своей дороге приходилось подниматься на такую высокую гору. Люди не хотели, чтобы моя слава приходила. Особенно наша администрация гнала мою жизнь, чтобы я не работал. Отрезали волосы мои, а потом выгнали с пределов общества людей. Я был учеными психиатрами за это, что делал, признан больным, ненормальным.

    95. Мне дали 1-ю группу инвалидность. Я, как Бог, пришел на землю для того, чтобы поднять нашего бедного, больного человека, заключенного и умалишенного освободить. Чтобы не было тюрьмы и больницы. Бог, это я, когда-то вместе с партией большевиков рожден в 1898 году в последних днях зимы. Люди мне помогали остаться между ними всеми. С малых лет я учился воровать, меня условие заставляло людское. Мы, все люди, были воры в природы. Мы были все убийцы природы вместе. Я был наказан за мое воровство. Народ меня осудил, показал меня возле себя, как я мед в рамках у одного учителя забрал. Он хотел осудить законом, но ему не пришлось. Судья был на стороне самого Бога. Два раза не судится в народе Бог. И это все пережил. Были нелегально, хотели мужики наказать, били, как хотели. Но признать вину на нем им не пришлось. Вместе с ворами пили вино, и рыдали за поступок.

    96. А жизнь, которая возлагалась на Бога сего. Он только нелегально жил, и все то, что делал, свое имеющееся не взял. Признал сам себя Богом земли. Отказался от чужого в природе. В условиях 35 лет был зависимым человеком, всю свою жизнь за счет природы жил. А потом сдался, стал жить за счет самого себя, и стал помогать бедным, больным людям. За что попал, как Бог, в тюрьму, потом за это самое в больницу. Три года и десять месяцев там пролежал, да весь свой путь описывал, за что его люди назвали Богом. Если бы он не любил своим телом природу, она бы ему не дала того, чего он захотел взять от нее. Мы, все люди свои на земле, этого не видели, и не хотели такого человека знать. А он между нами таким пролез, его природа протащила. Взяла такие силы для этого дела ввела, доверила ему быть Богом.

    97. За наше такое хорошее и теплое надо будет нас всех осудить. Мы стали с природой воевать. По первому человеку мы… пошли. И стали мы делать то, от чего нам стало тяжело. Мы эту систему на самих себе развили и сделали сами. А в природе для жизни человека две дороги. Одна дорога осталась и до сих пор, она лежит первого человека. Того человека, кто ее оставил позади, а взялся за небывалую свою дорогу. Стал от первой уходить, и прибег ко второй, которая стала ему давать хорошее и теплое. Чем заинтересовался, стал жить в природе сам человек.

    98. Ему стала давать земля, оно его окружила этим.

    Неправда

    Мне хотелось крепко жить, а вот природа не дала. Я раньше работал, а теперь отдыхаю. Ученые наши люди ошиблись на мне. Признали свою болезнь. Паранойя развитие личности, шизофрения. Ох, как молодость моя, жалеть приходится ее. Но зато я хвалюсь, имя его ценю. Хороший умный человек полезным меня опознал. Руки мои золотые, а ум дорогой. Если знаешь мое тело, хвались перед всеми. Обращайся ко мне, проси крепко: «Учитель мой дорогой, дай мне мое здоровье». Когда меня упросишь с душой и сердцем, никогда в обиде не останешься. А то ты получишь, чего следует. Природа богатая мать. Воздух, вода и земля. Самые близкие родные милые незабываемые друзья. С ними можно учиться, у них можно научиться. Для самого себя и для другого надо будет трудиться, закаляться в природе. Силы воли набираться, чтобы они были у тебя. А потом это сеять маленькое зернышко. Мы привыкли болеть и простуживаться сами.

    99. А Учителя на это нет, чтобы учить людей, кроме одного только русского простого человека, кто силы свои перед всеми поставил. Не врача и не знахаря, а лично свои закаленные. Ему хочется передать всему народу, обиженному человеку, забытому всеми больному. Он крепко хочет быть в жизни здоровым. Но человека еще не нашлось, чтобы он был такой, чтобы об этом болеть и крепко думать. Нам будет надо ему помочь. Он ежедневно болеет и крепко думает, страдает в этом. Сам природу просит, чтобы открыла ворота для этого человека назад вернуть свое здоровье. Что самое главное в жизни. Ей сказать спасибо за ее заботу, за независимость свою, которая ему помогла. Человек стал здоровый, уже болезни не стало. Есть жизнь одна здоровая и крепкая. 1969 года 18 апреля. Иванов.

    То, что пришлось в природе сделать, может любой человек. На этой белой бумаге в своем одеянии написать.

    100. Это будет для наших людей фантазия. А вот я пишу с жизни истинно, хочу про свое дело всем людям рассказать. О том, что я не такой человек, как есть все наши живущие нам земле люди. Они без чужого в природе жить не смогут. У них большая на это есть потребность. Сама природа в процессе их жизни развивает аппетит. Они все люди больные по этой части. Всю весну пробились в своем деле, ухаживали за землей. С нее делали грядку для того. Прежде чем нам приходилось жить когда-то, мы заложили во влажную землю наши инвентарные зернышка. Сами знаем и ждем у себя всходов от нашей сделанной работы. А тут как тут на наше такое где-то взялся теплой струи дождик. Он про нас, таких людей, не забыл по этой грядке своими каплями намочить землю, добавить влаги. Мы этой погодой радовались. Говорили Богу спасибо за то, что нас в этом всем не забывает природа.

    101. Мы, такие люди, любим ждать, а сами для этого не перестаем думать. У нас есть человеческая болезнь за эти всходы, за эти массивные зеленые всходы. Какие чисто сами себя показали зеленые рядочки. Мы с вами про это уже сказали. Теперь будем Бога просить, чтобы наша мать природа свои качества для этого дела не жалела. Кое-когда нам нашу эту местность помочила, чтобы наши всходы делались, бушевали густотой. Мы на это дело смотрели и радовались, как на какое-то небывалое счастье. Сама природа делала людям их урожай, они его ждали. К этому они готовились на этом месте, о котором они одно просили. Чуть не кланялись Богу, чтобы природа с ними согласилась, и прислала такие ясные дни, такую сухую погоду, в которой сам себе человек не давал своему телу покоя. Говорит он: надо готовить к этому косу острую, рукоятку дебелую, а грабки на веревочках. К этому Бог давал нам здоровье. Эту выросшую в таком виде пшеницу надо выкосить руками, так рядочками положить.                   

    102. Как за прилавком человек меряет мануфактуру. А это все собирает руками, делает комель и вяжет сноп, кладет в копну в кресты. Это все наделала нам природа своими силами. Она на нашу всю создавшую мысль заставила бешено трудиться. Мы все лето на это отдали, все увидели в закромах чистое зернышко. И сказали: «Слава тебе, Господи, что ты про нас не забыл, такую жизнь нам построил». Он этим даже не радовался. А говорить, говорил нам. Вы не знаете, что вы делаете. Думаете, в этом жить хорошо и тепло. Разве, по вашему всему, не было того, что делается человеком. Были дельцы, были мудрецы, богатые экономисты со своим добром, со своей жизнью. Они были богатырями. Где они подевались с этим чистым зерном? Их уже не стало, они умерли, их нет. Остались грешные люди в этом, и тем нет покоя. Как чуть что такое в жизни своей, уже говорят: заболел, лежит, болеет. Его гонит природа, он, в конце концов, умирает. 

    103. Вы помните, знаете хорошо Даллеса американского миллионера. Он бы дал себя в обиду, если бы можно было за деньги откупиться? Да разве народ бы своего вожака не защитил? Как был враг между людьми, так он и остался таким сильным. На него средств не нашли. Он над людьми господствует, и будет господствовать в таком духе. Это плохое и холодное наша смерть. А мы с вами, не один Даллес такой был. Он уже умер, его нет. И тот, кто за ним гнался, он тоже хотел таким быть, но ему удачи никакой не было, так он и умер без миллионов. А Иванов со своим телом сделал такое дело в жизни, через кого заслужил внимание быть.

    Самородок. Источник в этом сама закалка-тренировка. Я, он говорит, тружусь один в природе для всего народа. Я учусь в природе. Я хвалюсь перед миром. Я хочу истинно сказать про самосохранение своей лично клетки. Мое молодое здоровое закаленное сердце 25-летнего человека. Мой выход в свете. Я не боюсь врага, не страшусь ничего, даже своей смерти.

    104. Если бы у меня этого не было, я бы давно в этом умер, меня не было. Я человек земли, дышу я крепко, а говорю резко не про какое-либо чудо. Я говорю про природу, про физическое практическое явление. Про чистый воздух, вдох и выдох, про снежное пробуждение. Мгновенное выздоровление нервной центральной части мозга. Я люблю и болею, про больного не забываю, душу его, сердце знаю, хочу ему помочь. Через руки током убиваю боль. Это нам не слова говорят, все делается делом. Рука правая пишет владыка, никогда про это не забыть. Какая справедливость. Меня надо просить, будешь ты здоровым. Кому это будет не надо, юноше молодому? Да нет. Уважаемые вы все люди, это мировое значение. Нам надо мать природу за это всем любить, расцеловывать. Нам не слова говорят, а правда одна. Не болезнь играет над человеком, а играет роли человек над болезнью по учению Иванова. У него надо нам учиться, чтобы не попадать в тюрьму, не ложиться в больницу. Жить свободно, не лезть на рожон.

    105. Какая будет слава! Головкой низко поклониться старику, старушечке, дяде с тетей и молодому человеку, вслух сказать: «Здравствуй». Эх, и жизнь моя такая тяжелая для всех нас. Поймите мое терпение, мне крепко холодно и мне плохо. Но закалите свои сердца. Милые вы мои люди, вы гляньте на солнышко, вы увидите правду, свое выздоровление. Быть таким, как я, Победитель природы, Учитель народа, Бог земли.

    Вот что он нам говорит, всем живущим на белом свете людям. Кто научился человеку помогать технически, искусственно, верить химии. Она на этом распространена, человек в этом питается. Он думает, это все ему помогает. Есть шприц, это стальная и больная иголка, она мышцу режет. А человеку надо от этого терпеть. Да еще какой будет состав. Люди не одинаковы, и работа не одна. Мы с этим привыкли умирать. Наше сердце не работает, оно становится жить. Да еще к этому применили острый нож, он точно не отрезает. Это вам не сучек в дереве. Его когда режут, то дерево этому значение имеет. А человек, он же живой. А его телу представляют мертвое. Если есть в теле какая-либо болезнь, она нам слышна, что в теле есть боль. 

    106. Это уже есть человека недостаток. Он зря там не садится. Что-то его заставило в природе, он стал беспокоить. На этот счет есть у нас глаза, которыми человек смотрит далеко. Он видит по природе, а что там делается, старается туда он практически попасть на то место. Так и ум человека может своими силами попадать в эту боль, которую должен естественно рассосать путем своего мнения. Враг, то есть болезнь, уходит сама через человека здоровые руки. Это ток, магнит, все в природе недостаточное упраздняет. Человек наш на это все рожден, он побеждает своим телом любого зародившегося в теле врага. Это сама природа, она же ясное солнышко к нам утром представила. А потом в процессе своего времени откуда-то взялись эти по воздуху плывущие тучи, или с них пошел дождик. Уже есть в природе атмосферное явление другое. Мы их видим каждый раз, человеку уже не то делается. Он больше от всего льнет к теплому сияющему солнышку. Это его есть здоровье. А когда меняет себя природа, то она дает через человека знать, это бывает у человека в теле ревматическое явление. Всему дело есть человек в природе с естественной стороны в природе живым своим телом.

    107. Никто нигде никак не сможет помочь человеку больному, кроме воздуха, воды и земли. Надо будет человеку такому сделаться сначала в своей жизни, как сделался теперь наш Иванов, он Бог земли. Человек, верующий в это пробуждение в природе, когда он это учение примет, будет заслуженным. Он любое заболевание изгонит путем этого дела. Он в природе должен делать так поступком, как это требуется в его жизни. А жизнь человека такая. Надо будет политически делать, а экономически богатеть за счет природы. Мы ее направо и налево, как товар  и продукт, за деньги продаем, нас условие заставляет. Мы без этого всего жить не сможем. Мы окружены деньгами. А за деньги мы здоровье покупаем и продаем. Наше дело – вверх расти и подниматься. А с высокой горы можно поскользнуться и упасть, разбиться навсегда. Так природа делает, так она у себя получает. Бог говорит. Я один между людьми живущий не такой, от политики оторван, экономику не признаю. Не сам это делаю, международное значение человека. Надо будет сделать природу так.

    108. Она не хотела этого на человеке видеть. Этим, что делает человек, она не радуется. Капиталист или коммунист, ты в жизни своей есть в природе от нее зависимый. Конца и края не видать, сколько мы имеем богатства, а сколько мы думаем заиметь. Этого мы не знаем. Если только за это Бог возьмется и начнет делать, на людях свои силы показывать, они дадут людям реально. Если люди поймут, что это будет надо, надо на это вожака. Бог от своего не отступит, а будет все делать. Ему как таковому природа: воздух, вода и земля – любимые незабываемые друзья. Для этого не надо сто рублей, они не в силах человека живого сохранить. Человек рождается с воздухом вместе, с  водой тоже. А на земле ему приходится ходить необутому и неодетому, с чистым энергичным телом. Другом любви. Человек никогда никак нигде не будет обижен. Вот что нам, людям, за это все она прислала. Живого неумирающего Бога. Он между людьми такой есть один. Не пришел помогать администратору этого дела. Он с международным крестом, со здоровьем. Он будет отпускать заключенного, он будет выпускать умалишенного.        

    109. Он один для всех. Людям несет не то, что было до этого. Он в жизни вводит небывалое. Простит злобным людям. Он много терпеливый и милостивый, мудрый для того, чтобы люди такие не были. Бог всех одинаково по одной дороге ведет. Он всем показывает жизнь, а от смерти уходит. Если вы этому делу не верите, возьмите на себя эту историю, проделайте, вы тоже таким же самым Богом будете. Люди все этого хотят, но им природа не разрешает. Она за любовь его к ней полюбила, и отдала ему все то, что он хотел. Его желание одно – нашему бедному, больному, нуждающемуся помочь. Он помогал, помогает, и будет помогать. Он  в этом деле заслуженный в природе. Она его избрала. Он будет нас всех за это, что мы делаем сами, судить своими силами.

    Снег упал 15 ноября ночью с морозом. А я, как Бог, по нему чистыми ногами ступал. И приходилось долго электричку ожидать. А ко мне незнакомый подходил со своими словами. Он жалеет, меня называет, я для него был старым.   

    110. «Довольно, – он сказал, – так ходить, надо было одеваться». Поэтому я ему слово свое не сказал. Я знал хорошо, что за меня вся природа. Она мне дала внутрь естественное тепло. Поэтому мое тело было уверенное в эти качества. Я стоял на снегу, мне было очень крепко холодно. Я знал про своих близких незабываемых друзей. Это есть воздух, есть вода и земля. Я их не боюсь, и не защищаю сам себя в этом. Иду я прямо. Говорю: это моя жизнь вечно не умирающая. Она жила между людьми, сейчас живет, и будет она в людях жить так, как живет сейчас Иванов. Он нам рассказывает про свое для людей хорошее. Это закалка-тренировка, она будет нужна нашей молодежи. Я про это все практически написал вступительную книжку «Закалка и люди». Закалка есть для природы человек, небывалый в жизни. Меня как такового сами люди, про это все сделанное им в людях практически. Из Магнитогорска она мне по возрасту пишет письмо, в котором свои слова излагает.   

    111. Она ко мне обратилась, так как это нужно для нее. Она от людей, ей сказали о том, что он всем людям не какими-то лекарствами помогает. Люди его за это благодарят. Она про него услышала, а сама не видит своими глазками. Вот что сделала она. Его назвала: «Учитель, дай ты мне зрение». Я уже открывал на других людях. Почему такому человеку не помочь, она же просит. А раз она просит Учителя, он для всех нас в природе пришел нам помогать. Я ей, как Учитель, свое учение практическое описываю, чтобы она меня поняла, а что будет надо для этого всего ей сделать. Она должна свои ноги мыть холодной водой утром и вечером. Пробуждать себя, это Учитель этому небывало на людях учит. А второе, уже так читающим людям скажу про это дело. Ты идешь по дороге своей, а с тобой, таким уже наученным человеком, будут встречаться люди всякого характера. Они без всякой мысли своей мимо не проходили, их заставляло условие.

    112. От них не жди милости, а сам или сама делай. Головкой им низко клонись, говори им вслух: «Здравствуйте». Бабушке или дедушке, дяде с тетей или молодому человеку. Твоя душа с сердцем у них задуманную мысль оторвала. Он повернул головку, как на незнакомого, говорит ему: не знаешь меня, а здороваешься. Он или она говорит: я учение Учителя прославляю. Делаю для того, чтобы враг мой от меня убрался, то есть не болела я. Третье. Надо самому в природе искать нуждающегося больного. Чтобы перед ним извиниться, и ему, как знающему человеку, в его жизни надо помочь. А когда узнаешь, что он нуждающаяся личность, надо сказать: я, мол, даю эту помощь для того, чтобы никак нигде не болеть. И без всякого отдай. Время не стоит, движется с одного в другое. Субботнее время надо терпеть без еды и воды до воскресенья до обеда, до 12 часов дня. А в обед надо кушать. Ты выходи в природу в воздух, там земля, там воздух, там и вода. Через гортань тяни воздух внутрь до отказа три раза. Веришь этому Учителю – проси: «Учитель, дай мне здоровье».

    113. Больше от всего проси Учителя. А он сам просит природу, к ней всегда обращается, говорит: «Природа, дай мне жизнь, мое учение». Чтобы я об этом написал, и чтобы ученые мое дело это своим знанием поддержали, признали мое дело. Это суббота, как недельный праздник. Всегда о нем думать и делать. Надо не харкать на землю и не плевать, не пить, не курить.

    Это будет с душой и сердцем делать для самого себя. По этому всему Бог уже сделал, он учит людей одному этому. Хочешь – делай. Не хочешь – бросай, живи по-своему. Что ты делал в природе, то ты и делай. Это ваше людское.

    Это старушечка пишет в мой адрес письмо. Ростовская область, город Красный Сулин, Перво Кузнечная, 12. Иванову Порфирию Корнеевичу. Я его, как Бог, получил, читаю, сам этим словам не верю. Она меня благодарит: «Ты мой Бог, открыл глаза». Я долго ходил своими ножками, и делал то, чего в жизни требовалось, чтобы заслужить в природе эти качества. «Закалка и люди» рассказала про это, нашла все его шаги в этом деле.

    114. Теперь надо читать молодежи, надо Иванова в этом поддержать. Пусть он на своем теле это испытывает. Это его работа, труд физический. Больного прослышит, где он есть, и к нему надо прийти. И по правилу всему принять. Научить его, чтобы он устно держал это учение в голове, мгновенно делал это.  Все это делать в природе для того, чтобы в ней вернуть свое прежнее здоровье, и больше в этом его не терять. Мы с Богом добьемся, он будет сам встречать дни. И в них будет терпеть от всего этого. Мы добьемся в природе истины. Она нас таких примет и сохранит. Мы не будем так умирать, как мы один за другим помирали. У нас внутри будет сделано нами  природное тепло. Мы будем крепко слышать природу, терпеть будем. У нас будет рождаться сила воли не людская, а природная. Мы ее идущие качества по ней своими телами полюбим. Будем общими силами достигать силы. Чтобы природа нас так полюбила, как мы ее, все люди, полюбим. Природа есть нашему телу мать, она нас сохранит в жизни нашей.

    115. Если только разобраться с этим делом, как делалось и делается людьми. Вы, люди все, понимающие в нашей земной жизни. Вы гляньте на прошедшую историю, какая она была, и что она имела у себя. А где же она подевалась в данное время? Мы так живем, у нас есть много, и знаем, где брать. Но у нас в нашей жизни на родившегося врага на человеке такого человека нет, и нет таких средств, чтобы этому врагу дать отпор. На это у нас родился по делу сам Бог. Он делает то, что надо нам всем. Это его здоровье, не колеблющееся нигде никак. Это такое здоровье, которое передается человеком человеку. Не хочешь этого получать – умирай без этого, как все умирали. Так они без Бога умрут. Это все старое. Все люди ученые ищут то, чего они хотят. И делают для себя, чтобы было им и всем людям хорошо и тепло. А кому мы с вами поручим занять сторону плохую и холодную. Поэтому Бог сам занял эту сторону, он с нами поделился. Говорит: вы живите хорошо и тепло, а я поживу холодно и плохо.                

    116. Кому будет впоследствии лучше, тому, кто умирает, или тому, кто будет жить? Мы, все люди, склонны это у себя иметь. Мы с вами живем один раз, а другой раз мы умираем. Бог со своими силами еще не умирал. Люди многие сказали свои слова о том, что Иванов закаленный человек, уже он умер. А другие сказали: «Его убил офицер». Спрашивается, зачем, если он природы любимый друг? А политикам, экономистам он со своими силами не мешал, и не менял в природе. Он не продавал и не покупал природу. У него такое было мнение. Человек в природе родился для жизни своей. Он стал создавать все условия. Он стал в природе находить качества для того, чтобы пользоваться ими, но не распоряжаться человеком. Люди ученые бессильные без народа. Их на службу приглашали тоже люди. Им хорошее и теплое требовалось в жизни. Ленин не практического физического труда человек. Он политический теоретик, из-за своего родного брата пошел против государя.

    117. Он был прав помочь своим знанием, это сделать революцию. Он этим возглавил, как Бог, распоряжался людьми. У него, как вожака, спрашивали, что нужно было делать. Он на себя взял все, как председатель, стал делать по-своему. Он на посты ставил человека, и давал свой уже народный наказ для того, чтобы удержать это право, которым в природе владел. Ленин хотел, чтобы через людей построить одно в мире государство социализм, чтобы был один коллектив. Это его дело, был лозунг: «Кто работает, тот и ест». Он ученых заставлял, искал их по природе, и ставил их на ноги своим энергичным знанием. Ему хотелось, чтобы это все совершилось через наших ученых. Ученые пришли со своим знанием, одумались, стали строить небывалый шаг. Это были часовым мастером заставлены Кремлевские часы. Человек их заставил технически петь интернационал. Как бы в этом аплодировали, если бы не наука. Она же помогает, чтобы чего-то в жизни было. Человек это был начало Ленин.         

    118. Он заставил людей ученых науку делать. А на этот новый счет Ленин был инициатор ученых заставлять, чтобы они делали на сторону социализма. Люди в труде физическом не изменились. Как были надо руки для дела, так они в этом будут надо. Без них мы не обходимся нигде и никак. Этот есть ученые, которые идут по теории, они не хотят мазать в этом свои руки. Их дело инженерное жить легко, а другого человека физически заставлять, чтобы он сам работал. Это же неравенство в людях. Оно было, оно есть, оно и будет в природе между этими людьми. Закон такой. От другого человека надо уходить. А другому надо будет в природе гнаться. И тот, и другой человек этого не получает. У них их желание напополам. Хочется, и крепко хотелось в природе человеку получить хорошее и теплое. А природа взяла, ему своими силами помешала. У нее на это есть все, лишь бы захотела. Взяла, тучами без дождя совсем заслонила, из-под них холодный ветер подул. Мы от этого всего отвернулись.

    119. Наши тела стали искать в природе самозащиту. Нам не хотелось, но условие заставило. Нет для нас нашего теплого в своих лучах солнышка. А тучи есть тучи, они хорошее не приводят. Могут спустить все то, что хочешь. Не дождик маленький спустится, так сильный пойдет для нас дождь. Это для людей таких природа делает нехорошо. Она для этого дела строит человеку неприятность, чем человек в своей жизни неудовлетворенный. Раньше и сейчас люди жили в природе, огораживали сами себя индивидуально собственностью. А сейчас добились в природе своего коллективного права жить по-новому небывало. Люди на земле поделились. Не хотят старому эксплуататорскому подчиняться из-за своей зависимости. Они доказывают друг другу за счет земли. Бешено вооружаются, хотят через это все найти в природе такую тайну, которая бы их смирила, и заставила жить так, как гласит в природе на одном пока независимом человеке. Он жил в природе собственнически, и жил при советской власти так же само, как и все.

   120. Люди для себя искали тайну жить продолжительно, но без природы, за деньги, которые приобретались трудом. Люди там и здесь не выигрывали, а проигрывали. Здоровье покупали за деньги, и покупают сейчас за деньги здоровье. В этом мы как теряли здоровье, так мы и будем в этом терять. Деньги – это не спасение в жизни есть. Как бы ты их ни приобретал, и как бы они тебе ни давались, это не что-либо живое энергичное. Это есть мерило всему. Самое главное, в жизни есть природа. Воздух, вода и земля. Все это нам давало, дает, и будет давать через наши руки, через наш ум. Мы смотрим глазами, стараемся сделать какое-либо дело такое хорошее, для всех оно нужное. Особенно мы сделали теперь небывалую в людях продукцию. Атомная энергия и водородная, это тоже принадлежит к продукции. Это дело рук человека грозить ею в природе. Мы и они эту продукцию имеем. А вот чтобы употреблять ее, боятся ее расходовать. Она достанет того, кто соображал. А если бы она не была такой, ее уже давно применили.

    121. Экономика, политика их и наша, она человеку сделала на нем природную зависимость. У людей есть деньги, есть одежда, дома жилые. А вот такого здоровья, которое заслуживали иметь от природы, при котором не простуживались и не болели, этого мы и они не научились в природе отыскивать. Мы нашли и окружили себя одной для всех болезнью. Она приходит от природы к человеку не за хорошим, теплым, а на нем создает большую для этого дела температуру, и последнее тепло с тела забирает от человека живого. Его делает холодным, он умирает на веки веков. Никакие деньги, никакая техника, ни экономика с политикой здесь не в моде. Как была на человеке зависимость в природе, так она и осталась на живом человеке в таком вооруженном деле.  Чтобы с этого всего природа пошла навстречу и оставила человека, чтобы он жил за эти качества продолжительно, этого дела в природе не было этому человеку и не будет. У него сердце больное, не закаленное. В жизни человек быстро уходит через это с земли.

    122. Мы все такие в жизни люди есть, все до одного зависимые от природы. Делаем цацку и продаем ее за деньги, этим живем. Это есть людская неправда умирающая. Она для всех бессильная бороться в природе за жизнь свою. Иванову не приходится за жизнь бороться. А любить в природе, хранить самого себя. А умирать, это мы все от этого хорошего и теплого умираем. Хуже нет на белом свете смерти. Иванов против этого, он за жизнь. Хуже нет от него по внешности. А как ему холодно, невозможно терпеть. А раз мне холодно и плохо, то от этого всего жизни придется продолжать. Попробуйте вы кто-либо это сделать. Вы ни за какие деньги этого не будете делать. Вы считаете, это вам не нужно. Не находите у себя это сделать. А как же мне такому приходилось начинать. Я это без кого-либо сделал. Мои силы оказались на арене такими, которых нет в жизни. А человек для этого закалился, он живет не так, как все люди, от природы зависимые. А Иванов в природе независимый.                      

    123. Человеку такому никакая пища не помогает в жизни, никакой жилой дом в любых условиях не спасает. А в свою очередь, как зависимого в природе человека, гонит в бой с природой, с условиями воевать для того, чтобы отвоевать в ней свое право. Чтобы быть человеком здоровым для борьбы с природой. Она любит человека здорового, ему всегда находит в его жизни дело. Он без этого дела жить не умеет. У него нет дорог туда по ней идти, чтобы там не зацепиться. В природе разных мест и людей в жизни очень много. Они у себя имеют тоже дела такие в природе не начатые. Без чужих рук эти люди не обходятся. У них на это есть собственные средства, которыми он владеют. Он за них построил людьми для других нуждающихся людей в этом деле такое производство, где делается какая-либо для других людей потребная снасть. Человек земли работник, он сам не сможет в крестьянстве для себя сделать железный плуг. У него для этого есть живая и здоровая сила, чем он одно время приходит на этом месте с землей барахтаться, ее пашет.

    127. Она ему одному не нужна, частная собственность. Она глядит на все имеющиеся места. Она видит, как и где человек себя в природе заставил жить. Он хорошо знает, что этому предпринимателю или заводчику, или фабриканту надо будет хлеб. А в России его люди научили себя в природе добывать. Особенно сейчас имеют в сельском хозяйстве такую огромную заложенную технику. По агрономическому учению, эта земля так даром чтобы она у нас в природе годами без всякого пролеживала. У нас не было у людей таких сил и возможностей такую площадь охватить, и от нее конвейером гнать на ссыппункты чистое зерно. У нас для этого такие зернохранилища, у себя держат инвентарное зерно. Им наше государство, наши правители держат таких людей, кто по этой части коммерсанты. Они деятели с чужими заграничными людьми на эту тему встречаются, и ведут свой находчивый разговор. У одного есть зерно, а у другого есть золото, он им в любом месте для своих людей купит этого добра. В Советском союзе зерно есть, это достояние народа, мы им богатеем, как цыгане на ярмарках.

    128. Он без лошади на то место не выезжал, и не оставлял себя неумехой быть. Его дело – кому-то, как нуждающемуся человеку, лошадку надо продать. А без хлеба любому человеку трудно приходится в природе жить. На это мы задались цели заставить землю, чтобы она нам, не одним русским людям, через наше умение родила урожай. Мы этим на всем материке хвалимся нашими людьми, что они умеют. У них в руках руль. Он, это человек водитель этой машины, без всякого прибыльного дела на ней не едет. Машина есть, торговец приобретает за счет пробега копейку. Наше государство с другими государствами торгует. Не на бумажки, а на золото идет расчет. Мы своей землей, своим народом, своей техникой на расстоянии с природой говорим. Хоть приблизительно, мы знаем, какое завтра будут в природе утро, что оно нам для этого дела принесет. Мы через это все, что мы имеем у себя козырь, в руках своих держим, на любом международном рынке выступаем. Делаем им свое предложение заключить договор. Мы – им, они – нам. При их или наших условиях мы договорились. Мы сделали, у нас получился живой факт.         

    129. Как мы раньше жили, как мы теперь живем. Есть у нас хлеб, есть у нас одежда, мы строим дома, делаем новые города. У нас на все есть достаток. Мы кричим, мы хвалимся на весь мир о том, что мы не капиталисты эксплуататоры, строим свое благополучие. Мы свои люди все рабочие, бедняки крестьяне такое государство сделали. Все мы научились делать. Мы делаем не кому-то, а себе. Учим этому делу детей. Они у нас делаются инженера, врачи, учителя, изобретатели, мастера всякого дела. Казалось бы, мы со своим направлением идем по всем дорогам и к коммунизму. Мы это дело добьемся, сделаем такую базу, в которой не будет никакой нужды, по нашему выводу и нашей науке, которая себя заставила шагнуть далеко. Вот что мы, наши все коммунисты и все наши, в нашем Советском союзе сделали. Казалось бы, в этих условиях не надо бы человеку простуживаться и болеть. А у нас он болеет и простуживается. Все стоят на очереди, ученые и неученые. Ждут этого дня, в котором они, как и все остальные, заболеют.  

    130. Такого места на материке нет, чтобы не болеть и не простуживаться. У нас такая есть мать природа: воздух, вода и земля. Мы с ними в дружбе, в любви не живем. Мы сделали сами в этом оружие, это наш есть продукт. А мы ему потребители, сами сделали. А потому сами боимся пускать в ход, раз оно предназначено истреблять. Руки человека, значит, надо делать. А боимся, хочется нам жить, умирать нам рановато. У нас есть дела, очень их много, не переделать. Этим ищем в природе тайну. А она нам не дает, чтобы мы с вами жили в ней покойно, умело. Как нас учит Иванов. Чтобы между нами не процветала тюрьма и больница. Чтобы мы с вами в природе не лезли на рожон. Жили мы свободно. Какая нам будет слава через то, что мы в людях будем делать. Любому человеку в его жизни низко своей головкой поклонись, и вслух ему скажи, чтобы он услышал твое слово: «Здравствуй». Особенно дедушке, бабушке, дяде с тетей и молодому человеку. Ох, и жизнь моя такая тяжелая для всех. Мне крепко холодно, и совсем без одежды оставаться дюже плохо. Поймите, какое терпение мое.      

    131. Сердца свои закалите, будете здоровые, как Иванов. Он говорит. Милые все люди, гляньте вы на солнышко, вы увидите свою правду, свое в этом выздоровление. Быть таким, как я, Учитель народа, Победитель природы, Бог земли. Вашим не интересуюсь, а свое – на землю ногами босыми ступаю. Горжусь этим перед всеми вами, то есть нами. Мы в этом нашем все умираем. Вот что нам преподнесла  наша сделанная нами техника. Она без химии не осталась. Сырье мы получили с недр земли, а завод нам отлил сталь, с чего мы деталь отлили. И обточили, заставили в машине работать, нас катать на колесах. Мы теперь пешком на работу не ходим, нас возит утром и вечером машина, введенная по земле бегать, а по воде быстро плавать. Мы летаем в воздухе. Нам теперь легко добираться через космос. Наука человеческой жизни на месте не стоит. Ей требуется пространство для того, чтобы человека учить, как будет надо с космосом работать. И там новое что-то находить, как мы находим в данное время. Мы без мешка не ищем, и не сможем находить.

    132. У нас основное – это есть материк, откуда мы начинаем. Как только родились в жизни своей, уже сделали для себя ружье. Или учимся быть миллионером, тоже надо револьвер. Словом, человек без ружья не охотник и не изыскатель. Люди жили тяжело в крестьянстве, дюже работа была тяжелая без техники. Водка была, но редко ее пили: денег не было. А сейчас лишь бы здоровье, оно пока дает нам жизнь по-разному. Кто чего делает, один другому подчиняются. Есть директор, есть заведующий, есть мастера, есть бригадиры, работают коллективно. Есть звеновые, это люди, доверенные на работе следить за порядком, доносить директору. А директор принимает этому рабочему меры. А их в людях, этих мер, не перечесть. Они создают человеку в жизни новое, или здоровье, или нездоровье. Бывает ошибка, да еще какая. Говорит Иванов. Директор принимает на работу человека, у него спрашивает: «Умеешь узелки завязывать».  Работник сказал: «Умею». Так и делалось все время до самого конфликта. Этого работника обижают. Он старался, работу подготовил.

    133. Делал, заключил договор с колхозами, а его взяли, постригли, побрили, и сократили. Куда хочешь, туда лети. Тебе дорога одна – физически работать. Надо возвращаться в шахту. Это не новое, а старое дело – человеку в этом мешать. Перед комиссией разбирали. Хозяйственник заявил, что этот работник ничего не делал, писал о каком-то человеке. Не помогли ему, а вон гнали. Что делать перед этим народом? Снял одежду, и бросился в природу естественно – пусть она поглотит этого человека. Он не знает, что делать дальше. Доказывать администрации очень тяжело, все равно обвинят. Это организация, народ, люди, этот человек один между всеми оказался. Идет по природе не так, как все. Он говорит. Я со своим телом пришел на землю для того, чтобы по небывалому мыслить. А раз он по небывалому стал в людях мыслить, им это не по душе. Он от природы заслужил, как от друзей, своих близких, незабываемых. Они ему в его деле всегда помогали. Он очутился вечером перед директором совхоза, он его, как любителя, сам послал в медпункт фельдшера. 

    134. Это было раньше и сейчас, противоположному человеку место жизни не находил он. Его с работы гнали. А он практически сделал, на человеке показал. Он по дороге встретился с человеком, резал дерезу, и этим он жил, в Ростов он возил. А я, он говорит, в Ростове. Свою одежду оставил, сам порхнул в природу и к милым друзьям. Они мне помогли переночевать в приемном покое. Фельдшеру пришлось про свои практические качества рассказать. Он их с вниманием слушал и соглашался. Этот человек, у кого родилась мысль, практически делает. В Ростовском ОРС был пастух овец. Он не видел своими глазами овец, пас их по шуму. А этот человек, болельщик этому недостатку, видит, его окружили овцы. Он и к нему пробрался, у него спросил: «Почему это так делается, что овцы тебя с палкой, как пастуха, окружили». Он ему, как слепому, стал говорить. А я такой человек для тебя есть, твои глаза заставлю, ими будешь смотреть. Он сперва этого человека своими руками ощупал, но сказать, ему слова не говорил. Человек пастуху говорит.  

    135. Раз человек делает не так, уже он не наш, а противоположный. Он не ищет в природе через борьбу свою тайну. Его дело было на самом себе развить эту тайну, которая может быть в любом человеке. Это есть правда, она делалась им. Оставил пастуха зрящим. Он от пастуха не прошел до Кошкина, где проживали армяне. С ним три девицы повстречались, их заставила его личность. Он не был внешностью похож на цивилизованного человека. По-русски у них спросил: «Нет ли у вас между вами человека, больного чем-либо». Они ему сказали: «Есть у нас женщина, у нее глаза не открываются, веки». Ему лишь бы была какая-либо болезнь, она перед ним не играет роли. Сам человек. Он их просит, ему ее показать. Чтобы люди его учение природное оправдали, и сказали про человека: он, это сделал Бог, никто из всех. Ему пришлось их оставить. Через хутор к Генеральскому селу не пошел, а держался массивного посеянного много сплющенного подсолнуха. Он туда на курган острой могилы держался. Это его была здесь ночевка. А полольщики увидели на нем этот экземпляр.

    136. Они крепко рассмеялись, это был для них дикарь. Его заметила бригада трактористов. Они к нему не побоялись в своих костюмах замазанных подойти. Между ними начался разговор. Он им рисовал картину свою, для чего ему пришлось таким остаться. Он им говорит. Прежде чем другому больному человеку надо помочь, то так оно и должно быть, все эти имеющиеся болезни в природе надо на себе испытать. Вот я, он говорит трактористам, это дело провожу. Для меня нет такого человека, которому бы не помог. Он им рисует картину. И нет такой болезни, которую я своим учением не изгонял. Трактористы его мысль поняли, взяли, пригласили в будку, да еще кашей пшеничной накормили. Когда он поел, от усталости заснул. Он слышал голос кричащий: «Кто вам давал такое право сюда посторонних людей заводить». Это касалось меня он говорит. И сейчас же поднялся уходить в темную ночь. Его ловят за руки, мол, не уходи, поедем в село. Посадили в задок линейки, и везут его в Генеральное село Новочеркасского района. Он, ни слова не говоря, дождался слова. У него секретарь парторганизации спрашивает: «Ну, как там, на небесах, ты нам расскажи». 

    137. Он начинает им рисовать за землю, какая она есть богатая. Ее люди работают, она людьми пашется, колхозами, совхозами. Словом, труд коллектива. Все это сделала нам октябрьская революция. Мы с вами стали жить по-новому. Они думали, в нем какие-либо старые недостатки. Сам председатель сельсовета, он его на своих лошадях на линейке в село Генеральское везет за его поступок. Он беспризорник, так рисовали люди на нем. А у него руки для больных людей золотые. Он берет больного, и учит его по небывалому жить. Человек начинает это все делать, у него реально получается, где-то девается прошлая болезнь. А его администрация за это с работы гонит. В станице есть колхоз «Комсомолец». С ним заключался договор нашей организацией, Ростовской районной ОРС. Он работал уполномоченным децентрализованных заготовок. Он пешком ходил. Когда увидел человека мужчину, у него на платке была подвязанная левая рука.

    138. Он трусился: больной в этом человек. Знает, что делать этому всему. К – нему. Спрашивает: что с тобой, что руку носишь? А колхозник конюх, ухаживать надо за лошадьми. Ему колхозник говорит: «Сибирка». Пойдем в правление. Он его повел, своими руками сделал, что она порхнула. Наш конюх за это яичницу нажарил. А меня задерживают, он нам говорит. Спросили ли, кушал что-либо. Это у них не родилась мысль этого человека покормить. Он же голоден. А мы его ночью по такому лунному свету. Вся молодежь гуляющая видела, не в цель сказали. Повезли. Кого? Они не знали. В конюшню и к конюхам. Пусть он там с ними до утра говорит. Мы им скажем, это для них есть закон. А то они не знают, что за него вся природа, против одни люди. Оставили, поручили, будь, мол. А утро утреннее всего. Мы разделаемся, так по степям не ходят. Он увидел: на стене висит ружье.     

    139. И к ним, спрашивает: что это такое? Ему говорят. Уберите сейчас, а то я такой парень для вас, постреляю всех. Они убрали, стало в помещении тихо, боялись. Кого, сами не знали?

    Хуже нет на белом свете тому человеку, кто чего-либо в природе найдет небывалое. Им хочет в людях хвалиться, а ему не дают. Говорят: «Ты не за то взялся». С учеными, врачами по этой части встречался в Москве. Так они ему сказали: «Это для нас есть никакая не шутка. Если ты будешь это делать, больному помогать, то мы тебя загоним туда, куда Макар не гонял телят пасти». Я говорю конюхам в процессе этого всего. Ваше дело – за лошадями ухаживать. Вы больше ничего не умеете делать. Вы научены в этой местности жить за счет этого всего. Вы продолжаете старое, никуда не годное. Учите детей быть инженером, врачом. Они вам покажут мать. Их окружит новая небывалая интеллигенция.

    140. Он сделается полководец, сядет на место свое политическое. Ему так слова не скажешь. Через пропуск можешь увидеть. Чтобы помощь от него получить, этого не рождалось. Родятся люди небывалые, поймут это дело. Мы все в этом умрем, как и не жили на белом свете. Новые люди разумеют, от этого всего, нами сделанного, откажутся. Станут делать то, что будет нам надо. Бог придет на землю, за наше все нас осудит. Мы не с кругозором, а однобоко жили, и сейчас живем. Научились за лошадьми на привязи их держать. Вы боитесь плохого сказать. Он много толкового нам внес. Этого развития не будет, изменится в природе, люди другие придут. Этому Богу поверят. Он у нас спросит: что мы с вами делали? А мы ему ответим: мы работали тяжело для того, чтобы жить нам пришлось из-за этого хорошо и тепло. А потом мы в этом хорошем и теплом свое здоровье потеряли, его у нас нет. Все лежат в постели в своей земле в прахе. Их дело одно – ждать, мол, этого человека силы.        

    141. Он дождался утра, ему было надо пробудиться в природе. Она его встретила холодной водой, он в ней скупался. Вышел на улицу, стал взад, вперед бегать. И стал по всей улице говорить, как радио. Ему давалось право. Его подхватили в степи на кургане, как беспризорника. Он вам своим поведением помешал. Он нам рассказывает. Причем тут кто-то, если его природа нам представила. У нее на это есть силы, она может все сделать на живом человеке. Она ему мысль спустила. Почему это так? Люди в природе одеваются хорошо и тепло, а кушают жирно и сладко, в доме живут удобно. А сами один за другим умирают, их уже не стало. Он говорит нам всем. Не думайте, что это так даром в природе пройдет. Нет. Если Бог он будет, и есть Бог.

    142. Богом он и будет перед всеми. Он своим делом никому не мешает, но свое не бросит. Раз я есть Бог для вас всех, то и буду я судьей всех нас. Чтобы мы знали, за что. Разве ему не работать, его же прогнали. Он и сейчас на пороге беспризорника. А какие он дела творит через природу. Он заставит своими чудесами, ему поверят. Они займет свое место. Нас с вами осудит. А мертвых всех поднимет, будут они стоять перед ним.

    Машина «полуторка» из МТС пришла за ним, чтобы его такого к участковому отвезти. И приехал сам директор для того, чтобы на него посмотреть. Он всем показал на тучу, которая от одного голоса разошлась. Потом ему пышку всю в сметане принес, а он от нее отказался. Мальчик маленький обратно понес тому человеку, кто давал. Он у директора спрашивает: чья это есть машина? Ему директор сказал: «Это моя, я распоряжаюсь ею, служу в организации. Хочу, чтобы тебя машина отвезла».

    143. То он ему сказал: ты знаешь меня? Он говорит: «Нет». Да я уже 50 человек таких убил. Директор тут же уехал на своей автомашине. Директор, он ему вдогон, убийца, он людей заставляет, чтобы они на его жизнь работали. Я вас всех освобожу, не будете больше подчиняться. Готовится комсомолец, будет его везти на лошадях сельсовета. Кучер подал лошадей. А он говорит: чем ехать на лошадях, пойдемте пешком, мы скорее придем. Был как раз сенокос, уборка. Он кучеру дал совет: лошадей выпрячь, а председателя с кучером в дышло, лошадки вслед. Они тогда бечеву. Стойте, не вяжите. Он дал слово ехать. Сели, поехали, повезли, как беспризорника. Пусть, мол, не ходит. Есть такие люди, на него говорят. Он им в ответ. Если бы вы знали, на что природа учит его. Он же Бог земли. За обиженные качества, за то дело, небывалое в жизни, готовит. Он Бог земли.

    144. Ему мы не верим, гоним его с колеи. Пусть, мол, доказывает. Ему показывает двери участкового. Он такого в жизни не встречал, а сейчас ему приходится разбираться. Участковый с места его стал ругать. А он стал и слушает, что же будет дальше. А он на него сыпет нецензурные слова. Это воспитание делается села. Участковый устал, пришел к молчанию. Тогда-то он у него, как человека милиции, спросил. Ты закончил свою речь участкового, это все было для беспризорника. Он участкового убил этим, он не знал, кого ругает. Ты знаешь директора Алимова, по коммерческой части Берецкого, они вот сбоку в своем хозяйстве. Звони агроному. Он берет трубку. Звонит: «Это хозяйство или нет». Ему отвечают, агроном у телефона. «У вас есть работник Иванов?» – «Как же, есть. Я был в Ростове вчера, виделся с ним». – «Так вот он у меня». Тогда-то участковый извинился. Говорит: я, мол, ошибся. А что делать, только надо врагу прощать. Бог не наказывает, он всегда оправдывает, и будет перед всеми прав.     

    145. Его за это, что он делает, ни один закон не будет судить. Он независимый никем нигде никак. После чего хотел протоколировать, а участковый заступился. Сам его повел в хозяйство его, и отдал агроному. А он пришел, сказал заключенным. Их буду я, как Бог, освобождать. Куда ему деваться, кроме как надо доставить в контору Ростовского ОРС, Энгельса, 43. Так агроном поступил. Его машина с сеном повезла. А когда его привезли к конторе, он своим выступление заставил всю блюстительскую систему стать на ноги. И занялись, как с контрреволюционером. В милицию на второй этаж к начальнику первого отделения по Ворошиловградскому. Тут где-то взялся начальник ОГПУ, к себе забрал. Посадили, по кабинетам качают его. Кричат: откуда ты взялся. Судили, пришли к выводу: это наш работник. Наутро выпускают. Иди, куда хочешь, только с Ростова уезжай. Он на базар, а его, как беспризорника, забрали в приводную, где много уже было там, и его туда. Он думал: куда, за что попал, разберутся. Во второе отделение, там пришел с уголовного розыска, спросил: «Твоя фамилия?» Ему он сказал: Иванов.                   

    146. Иду, за ним идите, наверх приходит, он ему его одежду дает. Он ее одевает. И посылает до Черных в контрольную комиссию. Он туда, а Черных вызывает специалиста врача психиатра. Всю ночь проговорили. Зачем он разделся? Это так надо, новое небывалое. Встреча в Галиновича в кабинете с учеными. Так спрашивает в ученых: так это делается со всеми ненормальными людьми? Они рождаются через какое-либо дело. А этот человек этой дороги. Он для этого дела пришел, заручился быть в природе таким человеком, которого не было в жизни. Он говорит ученым. Умирать можно от этого, что он делает, любому человеку. А вот он говорит: надо заслужить внимание от природы, чтобы жить. Бог никогда он не умирал, и не умирает он, и не умрет он в природе. Если вы, все люди, не верите, что он есть в людях рожденный Богом, вы кто-либо возьмите, попробуйте хоть на один денечек остаться таким. Он уже нам себя показал, ходит так, как не ходили другие.    

    147. А мы не пойдем, наши тела не такие, мы в этом деле хилые есть, как куры. Одна за другой отпадут от земли. Он говорит: вы же ученые, технически знающие в этом деле. Стараетесь тоже человеку помочь, вы в этом болельщики, вас мне не учить. Вы сделали все для этого, но чтобы в природе быть босым, вам природа не дает своих сил. Вы вояки с нею, присвоили к себе эту землю, как источником пользуетесь. Богу она не будет в жизни надо. Он окружил себя не тем, чем окружили себя все люди. Вы, он говорит, зависимые от нее. Она же есть вам мать. Вы не рождались в ней без воздуха и воды. А к земле прикреплены по ней своими ножками ползать. Для чего? Да для того, чтобы на этой земле за счет этого пожить хорошо и тепло один раз. А во второй, надо нам помирать. Он говорит. Я, Бог земли, не за этим пришел, чтобы с вами вместе пришлось умирать. Я сюда пришел на землю учиться, как будет надо в природе жить, чтобы не умирать.

    148. 37 лет, это нам не какая-то шутка. Она его заставила очень много полезного на людях сделать. Люди же, которые от него получили дело, они делают, и оправдали сами себя. Они от этого сделались здоровые. Делают то, чего их научил Бог. Бог не воюет с природой, не убивает людей. Уважаемые вы ученые люди! То, чего вы сделали в природе, для вас это есть смерть. А то, чего Бог делает в людях, его есть жизнь. Живое же живет, а мертвое отпадает, но оно лежит все в прахе. А в природе ничего даром не пропадает, оно жило, и будет оно жить. Я вас, он говорит, осужу. Вы неправильно идете по дороге, мешаете природе. Он говорит. У меня в моем теле никогда плохого не бывает, в моем теле болезни никакой не делается. А то, что делается в природе. Если приходит весна, мы, все люди, раздеваемся. Говорим: жарко. А пришло лето – мы хоронимся в кусты. Осень наступила – мы одеваемся. А когда зима пришла, мы влезаем в хаты и дома, там просиживаем зиму.

    149. А Бог по природе этого не делает. Он как был естественный, так он и остался между нами таким. Он свое направление от этого не оторвет. Он говорил, говорит прямо. Вы ничего не сделали в природе полезного, и не сделаете. Вы воюете с природой, и вам хочется от нее брать изобилие. Он говорит. И буду мыслить один, чтобы природа сменила свое направление в жизни. Люди хотят от нее брать необходимое то, что она дает. Бог против этого. Его мысль говорит про то, что сделал он. Не придется ученым делать. Они теоретические люди, а он практический человек. Сам себя хранил, и будет хранить. На нас, как на зависимых в природе людей, она набрасывается со всех концов и краев, не дает жизни. А Богу есть одна воля свободно жить, никакого нападения. Где ни был, куда не приходил, природа за него. Он вышел после ученых в природу. Они ему не помогли в его идее, а сказали: иди. Он пошел совсем голый, сбросил одежду, и направился на море Азовское.

    150. А ему навстречу старик нацмен армянин, сказал: «Вернись, твоя жизнь впереди». Он этого старика послушался, вернулся к одежде. А за ним погоня на конях, на машине. Поймали, привели. Надо одежда. Поехал на коне, привез. Оделся. Теперь ведите или везите, куда угодно. Милиция Месниковская к себе забрала, привезли. Теперь ложись, вот тебе тулуп. Укутывайся и спи до самого утра. А утром разберутся, что с тобой предпринять. Думается про что? Да про самого себя. Причем тут будет кто-то. Если, он говорит, все это сделалось мной. Я, он говорит, с Кавказских гор эту мысль привел, а практика бушует. Никто из нас за это самое в жизни не брались. Кому в природе будет надо любой больной. Он не отказался, любить, ценить стал этого больного.

    151. Не посчитался с заразой, от чего вся медицина моет руки спиртом, и уходит от своего основного труда. Он эту работу своим поступком разбил. Медицина искусственно и технически. Химией любой ученый врач практически делает. Это называется то, что мы сделали все в мешке. Он этому возразил, всю зависимость от себя прогнал, согласился с независимостью в природе. Она его окружила, она ему дала силы, волю свою. Он стал любить природу. У него есть друзья: воздух, вода и земля. Она сделала с человека Бога. А Бог стал делать то, что надо. Нам медицина дает для лечения человека всякими путями. Мы на земле открываем серные ванны, мы вводим санатории, разные отдыхи в любом месте. Стараемся техникой доказать, что мы умеем это делать. Мы учимся у наших специалистов, у деловых профессоров.

    152. А раз мы учимся искусственно, мы и делаем в природе. Это дело большинство прогрессирует на больных людях под операционный стол. Врачи без ножа ничего не сделают грибку. А у него рука так без всякого вашего обходится. Природа есть человек, он Бог является. А Богу природа, его мысли помогает.

    Он говорит. Мы шли по дороге. А на нашем пути стоит дом четырех сторон. Мы заходим в него в двери. Есть коридор направо и налево по закону всего этого. Идем на правую сторону: надпись на дверях. Мы читаем. В эти двери можно будет заходить, и в этой комнате можно будет человеку жить так, как мы все в природе живем хорошо и тепло. А потом впоследствии надо будет умирать. Это картина будет наша не новая, а старая.

    153. И идем мы на левую сторону. Смотрим: тоже надпись. Мы читаем. Сюда тоже можно заходить любому человеку. Только здесь надо будет учиться. А потом, когда научимся, как будет надо жить, мы с вами тогда не будем умирать.

    А сейчас наша собственность, она развивалась в крестьянстве. Мы хлеб растили на нашей земле. На своем месте жили, да заводились сами собою. У нас, как у хороших хозяев, водилась по закону в природе рабочая сильная лошадь. Не одна была, а столько, сколько требовалось. Большинство мы у себя имели рогатую скотину, тоже рабочую в ярме. Мы ими гору ломали, камень на них возили. И то мы строили в своем дворе. У нас, крестьян, такая была мода азартная. Есть дом для своей жизни лично человека. Только у всех она делается не одинаково. У одного покрыто соломой, другой камышом. А в третьего, у богача какого-либо, он кроет крышу железом. Это мы с вами проговорили про необходимое свое жилое помещение.

    154. А сколько во дворе есть других, поменьше от дома. Строение нужно и необходимо надо для сохранения зерна, с закромами амбар, крытый под черепицей. Надо погреб, мы его роем в земле, выкладываем камнем. Там хранится у хозяина хорошего соление, картошка и так далее. А сараи каждому по условию. Быки отдельно от племенных коров. Оплодотворитель – себе, овцы – себе, и свиньи – себе. Да и есть на огороде поливочный. Это есть у каждого мужика в селе или в деревне, обязательно должен быть огород для посадки картошки для себя, и для другого. Для этого введен в людях базар. Каждое воскресение, если имеешь у себя лишнее, ненужное, то, будь добр, ты вези на базар. Не все люди живут по своему карману богатые. Есть даже, просят, это уже есть профессионалы. Меж людьми ходят слепые, а слепому не грех давать. Кто Богу верит, тот не оставляет просящего. А кто не дает, тому жизнь всегда тяжелая. И вот на базар один едет на лошадях, другой на лошади, третий на волах.

    155. У всех свое в природе добытое. Он его везет продавать, как лишнее добро. А чтобы он отдал даром, он шапку не хочет лишний раз скинуть, человеку поклониться. Он между всеми горд. А другой пришел за последнюю копейку этого добра купить. Он торгуется, хозяина просит эту копеечку уступить. Какой хозяин есть на белом свете, возьмет и откажет. А копейка в рубле есть недостаток. И так не купил, а хозяин через свою скупость не продал. Я, говорит Бог, ходил по земле не таким, как все люди ходили. Гол, как сокол. Подхожу так же, как другие. Спрашиваю: чьи яички? А хозяйка на прилавке говорит: «Мои». Он ее начинает укорять: ты неправду говоришь, это яички курочки. У тебя есть достаток и место, где эту курицу можно держать. Он сиротою перед нею: у меня нет ни места, ни курицы, а ведь хочется яичко съесть, а его нет. Брать чужое тоже нельзя ни под какими видами. Она ему дает яичко. Он им не нуждается, а хозяин. Он живет без вашего яичка, без вашего молока, без сала, без мяса.

    156. А вы, как хозяюшка, ему даете одно яичко. Он вашим не интересуется. Когда в этом заболеешь, к нему придешь. Он ни за какие особенности здоровье дает по заслугам. Вы считаете, это все ваше. А Бог говорит: это все чужое, не ваше, а природное. Вы у нее воруете, вы ее грабите, направо, налево продаете, наживаетесь. Говорите: это вы сами сделали, но этим в природе трудом. А как же мне жить. Хотелось бы мне поработать, как работаете вы, а мне ваша наука запретила. Все получают пенсию 120, есть персональная. А мне за убитого сына на войне дали всего 33 рубля. Я их не по закону получаю, это мне дала смерть моего сына. Он был офицер. А что, если только будет моя правда. Он говорит. И капиталист не захочет умирать, и коммунист не захочет умирать. А Бог им докажет своей правотой. Умирать он не будет через природу, через свое дело в ней. Он друг природы, он любит один ее, близкий к воздуху, к воде и к земле. Ему хочется вместе, как друзья неумирающие, жить. А мы, все люди, этого не любим. Все от этого уходим. Какие мы в этом есть вояки. Мы трусы. Как он и к удаву идет, сам кричит, а сам близится.

    157. По дороге Бога никто не пойдет, только будет ходить он сам. Боговы силы, но не наши с вами. Мы умрем, а он не будет умирать через свою такую жизнь. Он между нами такой один есть хозяин всей природы. Захотел – сделал. Он один против тюрьмы, он один против больницы. Его наша черноморская милиция кладет в Ростове по Пушкинской улице Артамоновы дома. Там лежали люди, отжившие в природе. Туда их психиатры отправили, и держат на замках. И Бог туда попал, его положили, как больного. Он врача просил, умолял, чтобы его не клали. Как же не положишь, если он наг. А у нас голые считались ненормальными. И Бог туда попал. Рассказывает за положение их самих больных, какой у них там распорядок. Они весь день на ногах, кто чего делает. У него дело такое. А между нами два бойца с кулаками, защитники врачей, сестер. Я тоже сюда попал. Мне, как Богу, представили коечку без матраса на сутки. Тоже подумали, что я есть такой. А я сел и наблюдаю, что это за люди сюда попали. А это люди наши, их сюда свои родные привезли за их дело.

    158. Есть совсем без трусов человек, у него не держит утроба. Как захотел, так и сделал на любом месте. Есть командиры гражданской войны, себя считают. Он криком кричит: «Стой, не отступай, забирай бронепоезд».  Есть танцовщики, есть певцы, сами с собою говорят. То есть такие же люди здесь лежат, как они находятся на воле. Я и к ним поближе. Хотел было учить, чтобы они бросили курить. Но у них, у психически больных, это система курить. Жду врача, а он не подходит. На мне мою сознательность ждали. К санитару пришлось обратиться. Он говорит: скажите, пожалуйста, куда это я попал. Он мне говорит: «В дурдом, где одни ненормальные находятся». А если Бог говорит, я нормальный. Что делать дальше? Есть у нас сестра, можете ее попросить, а она вашему лечащему врачу доложит. А вы попросите врача, а он вас в спокойное отделение положит. Если вам не нравятся наши кулаки, с которыми мы обязаны их уложить в постель. Они слушаются нашего боя. Так я распростился с этим народом, с этими людьми. А перешел к более порядочным больным, где не кричат, не поют, не танцуют, спокойно мыслят.                  

    158а. Я понял. Как лечатся люди, и скоро отсюда уходят. Людей привозят из города Ростов на Дону алкоголиков, они сюда попадают через водку. А здесь их водою … купают. Они когда в это общество попадают, их быстро через недели две отдают  родным. А его, как человека, приехала жена, она забрала и с собой повезла домой работать, как другим. Врачи создали ВТЭК. И что хочешь, то и делай с первой группой. В ход надо, а у него самого традиция родилась. За человеком он стал ухаживать. Лишь бы заметил на нем какую-либо болезнь, он ему обязательно поможет. Болезнь – это враг человеческого тела. Особенно волос на пальце. Его надо медицине разрезать. А Богово дело – это его золотые для этого руки. Лишь бы он ими за дефектные руки взялся, у них так естественного характера. Лишь бы человек разрешил. Верить не верь, а разреши. Надо дело, этого волоса не стало. Также ранка исчезла, грибок. Медицина не в силах. Алексею Сыроватке на бороде грибку помог. Он обратился к Богу, ему он за один прием этот конфликт разрешил, убил этот грибок.

    159. Бога держали, как человека закаленного, в институте имени Сербского. Он его, как человека, изучал своими словами. У него комиссия спрашивает: «Как ты рак лечишь?» Он от души и сердца теоретическим людям отвечал, как практик есть в людях. Я тут по этой части не причем, меня сама природа вознаградила своим здоровьем. Она меня у себя сделала независимым, нигде и никак. Я люблю природу: воздух, воду, землю. С ними близко живу, ими естественно питаюсь. Они мои милые друзья, они во всем помогают. Меня надо народу благодарить за эти качества. А люди ученые моему опыту не доверяются. Я не хочу, чтобы блюстительская сторона на меня рычала. Как она меня такого боится. Я эти качества Бога никогда нигде не потеряю, любую начальную болезнь упраздню. Колючки ревматические, они были на человеке мучительные, они где-то делись. А меня в Днепропетровской области, Васильковского района здравотдел с милицией задерживает. Думает, что я знахарь. Я при них людей чахоточных выводил.

    160. Я их держал столько, сколько сам был. Они говорят: это небывало. Он наших больных простудит. А нам, то есть врачам, с ними барахтайся. Сейчас в Киеве есть вновь организованный новый институт, холодом лечат. Они где брали опыт? Их дело не пройдет. Ученые мои врачи, испытатели моего дела, говорили, говорят, и будут говорить, что якобы это мой гипноз. Он если на сцене делает человеком, то он бессилен в деле. Дрессировщики лютых зверей, тигров, львов, хотели, чтобы я на их работу посмотрел. Мне эта история уже известная. Эти звери обиженные, их надо, по-моему, всех выпустить в природу. Я туда пришел, а звери не пошли на сцену. Тогда они подходят ко мне, и просят меня, их зал освободить. Вот какие были в этом дела. Не надо мешать, не надо Бога не признавать. Надо ему верить, особенно людям больным. Спросите у врача психиатра Голиколосовой, она с моими людьми, с пациентами занималась. Они через Полякова, заместителя здравоохранения, все письма приходили.

    161. А ученые на это обратили свое внимание халатно. У них к этому делу веры такой нет, они Бога не признают. Говорят: это мы, коммунисты, сами все для этого дела сделали. Мы сами в этом копаемся, ищем всякого рода для технического пути. Мы в природе нашли то, что требовалось нашему больному человеку. Он хочет получить от врача помощь. Врачи сами стоят на очереди, ждут в природе свое заболевание. Они не гарантированы, такие же самые, как все есть люди, технически вооружены. По-научному больше кладут, применяют, в чем медицина играет роль. А Бог этому не дает значения. Говорит: нам надо будет себя заставить быть таким человеком, каким он должен быть. Таким, которого не было. Он начал своими ножками ступать по земле босиком, до самого тела живого разделся. И не боится оставаться при любой погоде. Самое главное, это закалка.

    162. Если бы человек в этом деле не умирал, тогда бы и заслуга была медицины. Они в этом содержатели, а помогать, не в силах этого сделать. Все как один бессильные, чтобы бороться. А природа за это и их наказывает. Как чуть что такое, выдающиеся люди помирают. Но Бог, вам к сведению, чтобы вы знали, он бессмертный человек. Ему помогут воздух, вода и земля – самые милые незабываемые в любви друзья. Я, говорит, по-вашему, с вами наравне, 35 лет зависимый оставался. Боялся природы как таковой. Она меня морозила, ноги замерзали в сапогах, руки без рукавиц ничего не делали. Холод проникал через одежку. Не был я уверен, что я не простыну или заболею. Со мною дни встречались очень тяжело. В них приходилось часто и тяжело делать, работа заставляла. Дни, какие они были, мы про них как таковых знали и ждали.

    163. Бог нам всем свои слова представляет. Мы одно время через одного человека придумали свои сверенные нанесенные людям планы, сделать на земле кошмар. Ему, должно быть, в этом деле недолго приходилось и не тяжело. Он для этого дела думал. Люди согласились коммунистов уничтожить: это был для собственности враг. Он заставил с большой охотой, с такой подготовленной техникой, она ему помогала радоваться. Он своих фашистов уверял весь мир для этого дела завоевать, чтобы им приходилось впоследствии пировать. Такие мелкие государства прибрал к рукам, и заставил их на себя служить. Мы, он говорил, должны успешно справиться с этой операцией. У нас такая великая техника. Весь капиталистический мир за это ухватился, они за ним пошли только из-за коммунистов, из-за новых в мире людей. Они признавали Карла Маркса, как нацмена. И хотелось ему эту нацию уничтожить. То, что задумали сделать в людях Гитлер, никому такой мысли в природе не давалось.

    164. Он на себя весь полководческий мир, всех фашистских ученых заставил на это обратить большое внимание. Как же быть во всем мире? Властители, они с Богом крестились, шли по дороге, но не в цель. Они просчитались. Когда везли они в Берлин молодежь, к себе в Германию, то с ними в эшелоне ехал Иванов закаленный человек. Он у них спросил: можно с вами поехать в Берлин для того, чтобы на этот набор. Немцами делалось. Они дали слово его, как закаленного человека, туда доставить. Мол, немцы на это все посмотрят, и скажут свои слова. А фронт приближался к Сталинграду и Москве. Иванов русский человек. Он не хотел, чтобы через немца по своей улице не имел полного права свободно ходить. Улица была ради только штаба генерала немецкой армии. Они на свой шрифт своими буквами написали документ, через что Иванов был между ними «гут», никто его не беспокоил. А даже получал по представленным пунктам тот солдатский фронтовой паек.

    165. Он ехал туда уверенно. Без всякой мысли он не оставался. Он заглазно рылся в Гитлера и в Ребентропа, и Геббельса для того, чтобы у них их мысль не совершилась. Люди все немецкие командиры, полководцы соглашались, они говорили «гут пан». Все считали его богом земли. Они не знали про то, что делалась для них сильная группировка под Москвой и Сталинградом. Они меня ссадили в Знаменке в орган полицаев, со мною стали заниматься зимою по снегу. И решили мне в этом помочь. Спустить в Днепропетровск, и  взять пропуск в Германию для того, чтобы там продемонстрировать. Они были бессильные. Ошиблись на мне. У меня не было знакомого даже в Днепропетровске. Я приехал, меня с собой везли офицеры. Мне дали пальто офицерское и рубашку, как немец, меня сделали. Фашисты меня подхватили солдатом вооруженным. Я стал им, как воинам, рассказывать в столовой. Они меня через переводчика слушали, по-своему делали, аплодировали, кричали «гут пан». Я не для них был рожден, чтобы им помогать. 

    166. Я рожден в тот год, когда партия родила меня. Я чистый есть коммунист. Бог земли пришел на землю обиженному человеку помогать. А партия коммунистов тогда была обиженной, их Гитлер истреблял. Я, как Бог земли, солдатом не говорил, они меня за Бога не приняли, а посчитали юродивым. Я человек, но прозорливый мудрец, из мудрецов мудрец. Меня от солдат взял вооруженный солдат, и повел по местам их гестаповского условия. Меня возили на мотоцикле, как называется голого. Они все кричали, удивлялись «гут пан». А про то они не знали, что они запретили ехать в Германию. Они крепко ошиблись. Что после их разговоров с гестапо, а их было всех 12 человек. Через переводчика я им говорил. Мне как таковому экономика не надо будет, и также политика не надо. Мое – полумесяц, международный крест, человека здоровье, не болеть, не простуживаться. Их эта правда всех убила. Им хотелось знать, кто же будет в этой войне победитель. Они меня заставили, как подчиненного, чтобы я им сказал. А сами держат арестованного. Я нахожусь в политотделе полицаев, у начальника Корниенка.

    167. Я им сказал: хитрость, умение воевать. Тот останется в победе. Их уже в ноябре 1943 года окружили. Они не стали наступать. Не за них Богова сторона. Они его обманывали, сами верили, а сами его на факте не пустили. Говорят: «Гут пан». А людей в камеру…, связанные руки назад, привозили, и на луну отвозили. За что? Я, как Бог, их не хвалил за это, что они делали. Я их всех смертью осудил. Они от Москвы разбитыми остались. А возле Сталинграда Паулюс со своей армией и техникой окружены. Они мне, как Богу, привели русских врачей, кто у меня спросил, чего хотел я. Я им показал свой дом. Я ожидал двух сынов с войны, они  воевали, отца не спасли, он воюет. Так мне немцы дали дорогу жить. забронировали место с Берлина , чтобы его доставить в Ростов. Я ехал в их классном офицерском вагоне, с ними не молчал. Меня посадила комендатура города. Я ехал. И мне в этом помогали. Я чувствовал на них свою слабость. Понял, что они провоевали. Моя, как Бога, взяла.

    168. Немцы были, и остались моим таким поступком довольные. Я когда у Корниенка был, он со мною вел речь, как украинец. Ему приходилось задавать вопрос: а как у меня церковь, то есть Бог. Я ему долго не стал держать речь, а говорю: Бог то Бог, но не будь сам плох. Я видел по немцах, когда выходил на прогулку гулять. А сбоку была столовая немецкая, они рады меня видеть. А я им говорю: есть надо давать. Они мне этой каши рисовой с мясом ведро клали, и через стену давали. Сами говорили: «Гут, гут пан». Даже на прощание мне приходилось идти, где у них за их марки продавался продукт. Они мне свесили всего понемногу, и желали в путь «гут». Я в комендатуру на станцию. Мне говорят: «Век». То есть подожди, сейчас поезд из Берлина будет, мне есть место. Сам офицер сажал, и офицерам говорил, чтобы до Ростова он ехал. Офицеры за мною смотрели.      

    169. Я видел по них, что они в войне проигрывали. Я им говорил: по истории всей науки, нет такого человека, как был Бог. Они чуть не скажут сами: Бог я один такой. Зима, холод, снег, а я в одних трусиках. Не боялся я расстрела. Видел, по их отношению ко мне. Они были вежливые, даже брали шинель офицерскую и рубашку шерстяную. Говорил цивилизованному: не надо вещи, мне и так было хорошо. Не офицеров я слушал, а слушали меня офицеры. Я был не односторонне подготовлен, умел с ними говорить. Они когда меня группой спрашивали своими вопросами, я не боялся и не затруднялся. У меня вера была такая, что наши победят. По всему видно, по их отношению. Я до Ростова доехал  пассажирским поездом. А тут мне пришлось к эшелону обратиться, они меня до Красного Сулина посадили.                      

    170. Я ехал, питался, как они. Они у меня спрашивали: «Как Красная армия берет в плен». Я им так рассказал без ошибки, они мною остались довольные. Я мог и сообщить партизанам, чтобы они улетучились, но они меня не послушали. А я им говорил, особенно Баташеву. И вот я вам рассказал то, что видел оккупации. Уже слышно по их делу. У нас снайпер стоял, а они любители играть в карты. Немец предложил с ним в деньги в карты играть. А потом сменил пластинку. Кто у кого выиграет, за тем будет победа. В 21 играли. Я его обыграл, он меня хотел застрелить. А моя семья, невестка Тоня стали его просить, упросили, остался на волосинке. Он когда поехал на фронт воевать, мне немцы передали Антона… убило его. Скоро наша армия 5-я ударная явилась в наш город. Мы освобождены без всякого боя. Стало нам известно, что сына моего Андрея убило. Он был адъютант генерала армии Цветаева.

    171. Нет его в живых, сам генерал привез вещи и все его достояние. Хоть и горе было большое, но по природе не переставал своим направлением ходить, и думать про человека. Я им не вносил свое достояние, что сделал в природе. По фронту я ездил, анализировал, видел, и на себе испытывал бомбежки. Раз немцы испытывали, согласились с моим. Им было свое завоевание жаль отдавать. Они дрались, как быки. Им хотелось удержать. Но Потсдамское соглашение сделали: врага уничтожить. Он большой ущерб сделал для русского народа, забыть никак невозможно. Только надо бить и разбить, уничтожить врага. Бог этого не велел. Его попросили люди поехать в Москву к Сталину. Поезда ходили, мне такому все можно сделать. Народная просьба, я еду ее выполнять. И свое в оккупации рассказать. Спасибо скажите мне за устное мнение об отечественной войне.

    172. Я по Богову у них, фашистов, силу отбирал. Приезжаю в Москву. Кто меня знает, интересуется. А кто не знает, подходит, спрашивает: а кто я таков. Я не сказал никому, что я есть Бог. Мое дело, я делаю по Богову. А меня начальник милиции вокзала забирает, и гонит с милиционером в институт без всякого дела. Ему говорят, он Литвинов, что это закаленный человек. Он никого не послушал, а стал действовать по-своему по боевому. Где тут скажешь про этот мир, тебя убьют сразу. Я попал через начальника в институт имени Сербского. Он меня на коечку положил. К нему подходят, спрашивают врачи: чего ты сюда приехал, был бы дома? Он им говорит. Богу земли и здесь надо побывать. Отсюда люди уходят на вечную койку. Я за этим сюда не пришел. Меня люди попросили. Я рисую картину самому профессору Николаю Николаевичу Введенскому про то, чтобы мы Сталина упросили замириться с врагом.

    173. Я Введенскому рисую правду: мы получим лучшее. Я Введенскому все, все ему по порядочку высказал, как меня немцы встречали и провожали. Они тоже войны не хотят. Если мы сейчас его погнали, он в наших пунктах с большим отпором отступает. Мы лезем на рожон, нас за это не полюбит природа, убьет нас самих. Это вечная по истории вражда и ненависть. Люди останутся, будут думать: за что это сделали люди на наших отцах. Если это такое есть в природе положение: за богатство до смерти драться. Мы и деремся. Введенский мне так сказал: «Нас с тобою Сталин расстреляет». Я ему говорю: за это можно было умереть. Знаете, сколько эта война от Москвы до Берлина положила на землю пуль, а огня сколько с воздухом попалили, а воды сколько ушло, людей поубивало. Не захотели послушаться предложение Бога совершить. Было бы для людей легче и лучше. А теперь бейтесь, как бароны. Умирайте же на поле брани. Мне не воевать. Я помогаю тому, кто обижен природой.

    174. А сейчас обиженного государства нет. Как капиталисты с коммунистами природу поделили пополам, до атома вооружились, друг другу показывают свое умение в Космосе летать. А людей заставили воевать. Американец помогает своей стороне живой силой, а Советский союз вооружением. А как бились люди за землю, за право, так они бьются сейчас. Кому эта война принесла хорошее. Только жертва. Мыслью разговаривает на то, чтобы не воевать, не убивать. А сами убивали, убивают, и будут убивать, только не нас. Если бы атома не доставало администратору, тогда эту продукцию пустили в ход. Обе стороны хотят жить за счет подчиненного. Ученые не выиграли в этом, а проиграли они в этом деле.              

    175. Люди на материке все живут. У кого только ни спроси, они живут хорошо и тепло. Только одни умирающие люди в природе, им делается плохо и холодно. Их обидела природа за то, что они с природой воевали. Ее на кусочки рвали, и рвут сейчас, их за это природа возненавидела. На них послала своего для человека врага. Посадила на тело грибок, он у него стал прогрессировать до того времени, пока сделался бессилен в этом. Природа таких людей у себя не держит, она хлам гонит с пути. Мы все не хотим верить Богу, его нет. Всему дело – мы сами, но не верующие в него. Его не понимают, его силы не хотят воспринять. Они не такого Бога ожидают. Он для них придет огнем, их признает за земных людей, а других погубит. Нет, он придет к нам тихонько.

    176. Об этом надо давно нам, всем людям, подумать. В природе так это даром не пропадает. Убил ты человека, и тебя убьет природа. Закопал ты навеки, и тебя закопают тоже навеки. А Бог вернул от смерти многих. И его желание мысли освободить тюремщика, освободить умалишенного. Когда он это сделает на людях, ему как таковому повернут, и дадут ему его место. Он нас осудит. Одни будут его, а других он от себя прогонит. Те, кто ему верит, а выполнять не хотят, он им скажет: отойдите от меня, и сотворите то, чего сотворил я. Они останутся осужденные мучиться без конца и края. Вот что нам Иванов несет. Жизнь, но не смерть. Жизнь процветает в природе. А мы, ученые, его в этом деле давим, не даем ему развернуться. Он нам своим не мешает. Но то, что у нас есть, его не будет, оно изменится. Из холодного и теплого будет нам хорошее и теплое.

    177. Бог говорит сам собою про эту штуку. Она начиналась по работе из самого нашего северного Кавказа в природе. Над высокими снежными горами, между рекой Белой, в лесу по протоптанной людьми дорожке. Мне там приходилось по теплу своим организмом ступать. Я ходил уже без головного убора в шевелюре волос. И вот в эту прошедшую минуту мне приходилось через свою здоровую головку мыслью огородиться. Я стал разбираться в жизни своей. Обратил внимание на всех добрых и недобрых людей, которые сами на материке построили в своем условии жизнь. Они кушали, они одевались, они жили в доме. Но спасения в этом не получали. Как стояли в очереди на своем любимом месте. Ожидали свою не вздуманную болезнь. Они ею заболевали, крепко в этом болели, поболели, а потом умерли. Никакой славы в этом не нашли. Меня заставило это условие с этим делом разбираться. Я в то время уже писал, чего-то писанием искал, но дождался. И за это есть история, уже мною написанная.

    178. Я про это забыть не могу. Почему это наш первый человек в своей жизни начал делать, и что он в этом деле получил? Самую плохую и холодную жизнь, это его смерть. Здесь какая-то лежит перед всеми людьми неправда. Я стал по природе практически эту тайну искать. Она оказалась не где-либо, а в самом себе, в теле своем лично. Я стал чужое не признавать, стал своим хвалиться. Перед миром свою истину говорю, и сохраняю в этом клетку. Мое выхоженное сердце, молодое закаленное здоровое 25-летнего человека. Вот нам всем есть ясная в природе тайна. Я ухватился за это вот дело, стал по этой части с людьми делиться. Себе я не выбирал свою половину, а людскую им оставил. Говорю: вы живите хорошо и тепло, только меня так не заставляйте. Я поживу в природе плохо и холодно. Через эту мысль, которая меня заставила с людьми поделиться, я с ними на добрых началах разошелся. Им говорю: это ваше, а это вот мое есть. Никуда ты не денешься, а только будет жизнь не так, как все живут. Буду жить по Божьему усмотрению.

    179. Кто будет прав в этом, я, как Бог, или вы, все люди. Приходит день этого времени. 1933 год, он был тоже таким годом, как мы встречаем их ежегодно небывало по тому примеру, как это делалось людьми. У него сегодня готовится, а завтра поедается. Мы так это дело начинали и не бросали делать, в этом деле мы умерли. Бог с этим сам в природе разбирается. Если мы для нее будем, как люди, нужны, то природа нас сама пожалеет за наше все для нее хорошее. А мы же делаем ей своими телами только плохое. Гляньте вы в чистую воду, сколько там находится нашего людского добра. Гляньте вы в атмосферу, чего мы туда ни посылаем. А материк нашей земли, как он от этого всего терпит. Она обуздана нами. Мы за золото ее покупаем, за золото мы ее продаем. От цыган частного характера мы не ушли. У нас здоровье в ресторане покупается, в столовых продается. Мы в этом живем не плохо, а хорошо. У вас это хорошее не отбирается. Живите, пользуйтесь, но как Богу не мешайте. Он хорошему не мешает своим поступком, а про свое не забывает.                 

    180. Жил был я в этом деле, а теперь не хочу так жить, как живете вы все. Мы верующие люди, не такое совсем дело по писанию ожидаем. Нас за свое то, что мы сделали в природе, он нам простит за нашу с вами веру. Наши отцы и деды, они тоже так же Богу верили крепко, но немножко недовыполняли, это их была вина. За Бога душу отдавали, с ним ложились в гроб. А гроб был сделан всем умершим людям, кто в природе не заслужил своей славы оставаться таким человеком, которого Бог наш своими условиями заменил. Он бросил думать, он бросил ждать, он уверенно стал это делать. Его в этом победа оказалась. Враг сдался, ему не в силах приходилось бороться. Он не с оружием в руках к ней пришел. Его была поставленная перед нею великая просьба. Он кричал своим голосом. Ему хотелось видеть в природе, что она ему дает. Он у нее просил жизнь свою неумирающую, и чтобы научиться с практики своей описать, как это получилось между всеми людьми.

    181. Они не захотели слушаться меж собою. Люди все до одного пошли по своей изложенной дороге. А Бог взял свою, никем не начатую. Ему учиться приходилось тяжело, терпеть для того это все. Им делалось, чтобы на него мы, все люди, не сказали про это дело, которое я, как Бог, в природе начал. И сейчас сам делаю, у меня получается в теле не так холодно, как у себя имеют все наши земные люди. Они в природе обогреваются не живыми телами, а искусственно сделанным руками. Бог эту штуку в себя поломал, нашел в природе не добро от нее получать, как люди ежегодно. Они получали и получают, и будут они в этом деле получать. Их тела от этого дела зависимые. Они в дорогу не пойдут без всякого мешка. Их телам надо встречаться с завтраком и обедом, да и надо повечерять. Привычка для нас очень плохая. Мы тяжело живем, но поделать в этом мы не сможем. У нас таких дорог, чтобы по них совершать какое-либо путешествие.

    182. Мы это не делали с вами и не делаем сегодня. У нас одно между нами – мы живем в своем доме. Своя предназначенная квартира со всеми удобствами нас с вами сохраняет. Наше дело, мы его делаем ежедневно на каком-либо заводе или нам шахте, или в сельском хозяйстве. Утром встаем, а вечером ложимся. В этом дорога одна, она нас всех ведет. Мы идем туда на работу, а потом мы возвращаемся назад. Идем в свой дом для того, чтобы в нем отдохнуть. Больше и другого мы в жизни своей не имеем. А в природе конца не видать. Один день приходит, а другой уходит. А в нем добра, и много в жизни, но бывает, встречается и беда одна какая-либо. Где-то возьмется в человеке несчастье. Какая-либо стихия, рожденная природой, возьмет и окружит. Мы про это узнаем тогда, когда увидим своим глазом, или чувством услышим, что-то на вот этом месте чувствительное. И прибавляется, растет, и больше развивает свою боль. Человек об этом всем начинает думать, начинает искать в этом выход. Как было это поставлено природой грибок у Сыроватки Алексея. Он ходил, он думал те то, чего думали все эти люди. У него на бороде уселся рак.

    183. А когда рак, ему ученые врачи сказали, мы этому не помощники. Ищи сам в природе средства, и ими дай этому врагу отпор. Он встречается по пути. Я лезу на паровоз. Он мастер поездов дальнего следования тоже, в паровозе встретились. Я эту марлевую повязку увидел, у него спросил: что это за штука у тебя? Он мне прямо сказал: «Рак». Что ты делаешь с ним, я у него спросил? «Ходил к врачам, а врачи средств на это не имеют, чтобы этой болезни помочь». Они ему так сказали: «Мы бессильные». А раз они бессильные это делать, то ты к ним поезжай, и убедись, точно ли это рак. А, может, это нет, пусть словесно подтвердят тебе. А когда ты точно узнаешь про это дело. Я живу в Красном Сулине, по Первая Кузнечная, 12. Меня многие посещают с не такими заболеваниями. А твой рак не будет раком у тебя. Наш Алексей Сыроватка сейчас работает осмотрщиком на станции Гуково без этого рака, я ему помог. Он поехал в Дебальцево в районную больницу, ему дали направление в Харьков. Он туда поехал, но изменения никакого не получил. Как был на нем рак, так он и остался раком.

    184. Теперь одно – это Иванова учение закалка-тренировка. Она взялась за это. Не думал, не гадал, а Сыроватка Алексей со своей болезнью приехал в дом Иванова. Его зовут за это все Богом. Те, которые получили здоровье, его просят: «Учитель, дай мне здоровье». У него вся природа, весь живой мир. Воздух, вода и земля. А раз он с ними дружит через свою к ним любовь, он уверен в это дело. Его просит, чтобы он точно узнал у специалистов врачей, что это есть рак. Он же слушается, ему хочется избавиться, умирать не хочется, молод. А про Иванова идет давно такая речь, он многих от разных заболеваний спас. Его они благодарят, ему сулят спасибо. Никогда его не забывают. А когда Сыроватка со своей марлей появился, его Учитель принял. В первую очередь он у него спросил: ты ездил к врачам? Он стал рассказывать про их решение. В Дебальцево сказали, чтобы я сам народными средствами лечился.

    185. А когда в Харьков поехал, мне прямо сказали, что медицина не в силах эту течь с ранки приостановить. «Мы не имеем на это сил», – сказали. Мне, Иванову, так подтвердил сам Сыроватка. Ему Иванов говорит. Мне их определение не надо. Никакой диагноз роли над моим учением не играет. Здесь в этом сама природа делает человеку снисхождение, ему его здоровье возвращает назад. Я ее упросил, она через мою заботу мне помогает. А что я сам мог сделать. Я не колдун, как другие думают об этом. Я изыскатель в самого тайны. Если вы читали эту книжечку, вы прочитывали «Победу мою» два раза. Я в ней написал, чтобы читатель об этом хорошо знал, и решался после читки это сделать, что учит всех людей одним учением. Он сам физически занимается с больным. Ему помогает разуться, раздеться, шапку скинуть, посадить в стул.

    186. Это его к этому труду любовь, он больного встречает поцелуем и провожает, поцелует. Это для больного значение большое. Если нужно умереть, то долго она не будет мучить. Пока люди этому бессмертию не верят, поверят. Сегодня живу, завтра живу, и послезавтра тоже живу. А время идет, уже прошло 37 лет этому всему. А твой Учитель говорит: дурак, а не рак. Мы ему сейчас средства природные представим. У меня ток, электричество. Он связан с атмосферой, вселенной. Руки мои золотые будут для тебя, а ум дорогой. Учитель ему рассказывает, а сам работает руками. Эту ранку окружил своим большим пальцем и держит, он до тех пор держал, пока ему пришлось услышать через свое и его таковое соединение. Мой ток сильнее его тока, он убил врага. Теперь Учитель просит его, чтобы он зарос, чтобы люди с него посмеялись, как небывалого человека. Наш Сыроватка побыл у Иванова, а потом уехал с этим учением домой. А Учитель просит на этот счет природу, умоляет ее.  

    187. Это делает сама природа, за что Иванов с него не взял ни копейки. Он там сам провел этот сеанс – где делась ранка, и течь исчезла. Он приехал, говорит: «Нет рака». Жмет руку мою. Говорит: «Спасибо за все твое хорошее».

    А наша блюстительская сторона не дает этому делу развернуться. Не дают даже паспорта. Говорят: «Ты ненормальный, тебя надо судить, ты преступно поступаешь». Вроде я граблю людей. Моя идея не денежная – природная, естественная, независимая. Как я не нуждался ничем, так я не нуждаюсь ничем. Мне не надо ваше. Ни одежда, ни пища, ни жилой дом. А мне надо воздух, вода и земля. Что мне в этом будет надо по моему учению, я болею одним. Для меня нужен человек, такой человек, которому я буду в его нужде надо. На него набросилась природа, сделала ему или ей в его жизни недостаток, то есть болезнь, которая его мучит день и ночь.

    188. Он или она не может, не зная, чего-либо сделать, чтобы вернуть свое прежнее здоровье. А у меня друзья близкие родные милые, никогда они с человеческой жизнью не умирающие. Они жили, они живут, и будут они так жить. А между ними за свое добытое в природе добро человек умирал, он умирает, и будет умирать. У него на это нет силы и воли. Люди все зависимые от природы. Им дай, они ничего больше не знают. Они не учились небывало жить, чтобы он или она не нуждались ничем. А то они, все люди, зависимые в природе, бессильные бороться на своем фронте, отпадают от земли, ложатся на вечную койку. Никакого в этом нет изменения. Как оно было, так оно и есть, и будет до тех пор, пока мы все изменим свой поток. Свою форму заменим другой. Искусство поменяем на естество. У нас для этого есть уже поводырь, вожак этой дороги. Он пока один, ему не дают ею пользоваться в природе. Люди сами этим брезгуют. Он между ними один пробивает щель. За него природа. Если бы не она, он бы давно умер.

   189. Его тело было такое же самое, как оно у всех есть, на себе носит мертвое. А раз человек окружен мертвым, он не слышит живое. Кто же ему будет в жизни его помогать, а только он теряет в этом деле здоровье. А по выводу Иванова, что он делает, это природное условие. Он с нею вместе пробуждается. Пришла весна – он и к ней после холода. Лето наступает – он в нем купается. Осень наступает – он тоже таким человеком, как и был. Ложится на землю снег – он от этого белого снега не уходит, а, как по ковру, ступает. Ему это не лето, а зима холодная морозная. Он слышит холод больше в тысячу раз. Ему холодно, но он ему так не влияет, как нам влияет. Поэтому он живет, он этим любит природу, от нее не уходит тридцать семь лет. Это его система окружает. Он уверенно нам заявляет. Его нет, за что, природе беспокоить. Ей лучше нас всех с пути поснимать, чем его одного. Он с людьми вонять, им себя показывает не таким, а терпением Бога. Все равно это будет. Мы через Иванова добьемся славы. Его так или иначе молодежь прославит. Увидит она, ему, как человеку, поверит. Он им чудесами докажет живым фактом.

    190. А сейчас люди идут в бой с природой. Они от нее силой, техникой умением гребут. Для этого делают оружие, взрывчатое существо. Горы валяют, делают плотины, моря на земле заводят искусственно. Хотят найти в природе тайну. Да тайна, она не находится в том стуле, или в человеке, кто на нем сидит, и про это он думает и думает. А ему на это все не приходится сделать, что будет надо. И ему эта усидчивость ничего не дала, чтобы от этого всего была польза. Не промысел какой-либо, выкачивающий какое-либо сырье. А его надо туда доставить, и там сделать деталь, чтобы с них сложить такую машину не изнашивающуюся. Чтобы она сама без всякого человека работала, и давала свою продукцию не для того, чтобы это дело отмирало зря. Человек на этом стуле в этих условиях засыпал, ему приходилось найденное терять. Он себя заставил гвоздь пристроить.

    191. Забить против себя в стол острым концом, и дожидаться, пока моя голова до него не спустит себя. И от этого удара самого себя пробудить, чтобы свою мысль не забыть. Немало на это дело всего приходило. Только эта дорога привела человека к чужому. Как наш родившийся человек, в этом он по своей дороге пошел прямо. А ему, как таковому изыскателю, нашлось в природе чужое. Он не остановился ее продолжать, и ему не пришлось это все останавливать в природе. Он покупал, он продавал, он в этом богател. Думал, конца этому не будет. Думал, это его все. Он так поживет больше, другие люди не будут так жить. Как ни стояла на своем месте наука. Как она распоясала полы, хотела догнать того или другого человека.

    192. А он от этого дела бежал. Ему не хотелось, чтобы кто-то за ним гнался. Я человек, не удовлетворенный этим. Мне одна лошадка не устраивает свою жизнь. А у другого – две, тоже он думает про третью. Как же тот богач свою мысль развивает дальше, у него с живой силы, свой плуг. Да чего у него нет для того, чтобы не сказать, вот у меня этого нет. А машина такая, как у нас находится, мы ее делаем. Но никак мы не сделаем, чтобы она была такая качественная, такая, которой в жизни не было. Мы от нее хотим дождаться не того, что мы видим. Она быстро бежит по дороге, от ее сил удержания нет. А природа – это есть для этого дела не фунт изюма поедать. Ее окружает воздух, она снабжается водой. А горючее, через энергию она работает. Человек ею управляет. Он по-своему не говорит, а все слушает, как она работает. Она не стоит.

    193. А раз не стоит, а движется, да не помалу, а быстро. Человек этим не удовлетворен. Ему надо то, чего не было. Как человеку на белом свете жить в природе хочется. У него все дороги по земле прямо ведут туда, где лежит не одна хорошая погода. Она какая бывает между людьми нехорошая. Им хочется не такой дороги, как она у них от самого дома лежит. Ее делают наши все люди. Куда ты поедешь сам, если на дворе понизилась температура. Дни такие, как они надо, пришли. Сейчас не такое время. Идет человек по своей дороге, она его ведет прямо. А встречный человек где-то, на это горе, взялся. Он меня такого научил, дал мне возможностей не быть таким, как меня мать родила. Она широкое мне поле показала. Даже учила, чтобы ничего такого в природе не делал. Лучше, чем быть таким, как он есть. Не надо видеть такого человека. Он не хочет вежливость признавать. И его мысль в этом такая, свои опыты на земле передавать людям.         

    194. Тайна это не моя лично, которую я нашел на себе. Она принадлежит всему нашему народу, людям, они должны закаляться. У них это все для того, чтобы делать и понимать, что это будет обязательно надо нам всем. Мы с вами не должны умирать. Мы должны жить по-новому, по небывалому в природе для того, чтобы с природой не воевать, а любить ее без конца и края. Это зависит от нас самих лично, от людей. Мы должны в природе это сделать. За наше все хорошее, что мы с вами в ней сделали, мы все получим от нее славу. Мы будем жить в природе вечно. Мы живые люди станем, мертвое от нас уйдет. По-моему будет так в жизни нашей. Жизнь, но не смерть. 

    195. Наша такая, которую люди сами захотят. Они этого начала ждут. Им не хочется так в природе умирать, как они до сего времени продолжают. Мы тоже есть живая и понимающая в этом деле природа, которую надо хранить, как око. Мы ничего не делаем с этим, спим и умираем. Желаю вам еще дождаться новых слов для жизни. Иванов.

 

1971 год 6 декабря

Иванов

 

Набор – Ош. 2013.03. С копии оригинала. (1501).

 

    7112.06  Тематический указатель

Учителя начало пути  14,177

Начало ходить босым  14,15

Просить дитя  22

Учителя история  133-150

Учитель небывалый Бог  23,24, 30, 31, 94,

96,108, 109,122,176

Бог, первая задача  29

Ходить босым  30

Первый человек  35, 77

Какую жизнь надо построить себе 35

Закалка  36

Рождение человека  46

Человек борется с природой  53

Свое тепло  64

Стоять  64

Работа над собой  64

Одежда  64

Независимость  65

Труд  93

Суд умерших  94

Хорошее и теплое  97

Стрельба глазами, пробуждение  106

Открытие глаз, Магнитогорск  111

5 заповедей  111

Что будет  114

Сердце  121,131

Учитель   174

Учитель в войну  164-173

Рак как лечить  159,160,186

Медицина  161

Начало на Кавказе  177