Иванов П. К.      

Школьник

1972.12.19

1972 года 4 ноября

Учитель Иванов

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

 

       1. Я – мальчик такой вот местности, она у себя школу имела. Нас как таковых начальных ребят к себе притащила. Нам  всем до одного выдали буквари, стали мы учиться. Первую букву «а» протянули, а к ней представили негласную букву «б». Она к себе представила третью букву. Они нас заставили, чтобы мы складывали. И вот я оказался перед всеми нами, есть такой в жизни мальчик, самый от всех человек. Меня такого вот в своих годах послали в школу учиться. Я уже хожу, у меня букварь, одну за другой буквы изучаю, ставлю их словами, слогом. У меня получается, как у нашего школьника читка. Я в слогах сам разбираюсь. С этого дня мене мой учитель по русскому языку все сложенные слова, он нам всем первоклассникам прочитал. Мама для всех таких детей осталась на веки веков понятная, как она всех родила. Мы сюда пришли  так, чтобы ничего не делать в этой школе.

      2. Мы сюда ходили сами без всякого такого. Нас наша детская и прошлая пришедшая любовь, к нам она сама прикатилась, и стала она перед всеми. Такой мы ее в жизни не видели, какая одна для нас хорошая. Солнышко поутру ежедневно своими лучами встречает. Чуть нам как детям не скажет свои любимые для нас слова. А мы как дети возрастающие, мы для этого растем и поднимаемся на свои длинные будящие ноги. Мы стараемся на них бегать быстро по вот этой нашей земле, какая она для нас есть черноземная, в грунте лежит. Она дождалась нас таких, как мы в этой школе оказались. Она нам, таким людям, развила свою теорию. Как трудно приходилось ею так окружаться. Мы уже подросли, наши годы далеко ушли со своими днями. Какое ясное с лучами солнышко, оно часто нас не бросало. Всегда в высоте ходит, и ему не до нас одних. Букашка, и та  к нему пробиралась, и старалась свободно дыхнуть. Это было и есть.

      3. Я ученик этой вот школы, она меня такого парня держит. Я читаю, я решаю. И у меня такое большое желание, чтобы дальше учиться, свои уроки запоминать устно. Какая это была красота перед этим человеком. Он взялся за это дело, все свои силы положил для того, чтобы бросить своего близкого по жизни друга. Он остался сам, не захотел таким быть. Его здоровье не сдержало получить баллы. Мы все, такие ребята на белом свете, не выигрываем, а проигрываем. Наши шаги прекратились, мы не захотели дальше учиться. Взялись за физический труд, этому делу нет конца и края. Мы для этого вот родились, и мы один за другим будем рождаться. Такими вот нас природа встречала, и будет встречать. Земля принимала, принимает, и будет нас принимать. Мы с нею, как с матерью родной так мирно живем. Одно, к тебе лезем, да хотим у тебя отобрать. Мы такие есть люди, своим местом огорожены. Для нас в природе не одна школа есть, нам требуется учение. Мы ищем в руках с оружием, хотим для себя найти то, что будет надо. Мы по земле шагаем, не зря школьникам сделала, нас условия окружают. Какие мы есть люди такие.      

      4. Идем по дороге, у нас об этом мысль, она не хочет себя так проявлять. А ученик за это вот взялся, за первое развитие частной индивидуальной собственности. Она была сначала, она и осталась. При американской системе, это рост в природе за счет миллионера. Ученик, он хорошо знает про это. И сейчас делается, как оно делалось до этого времени. Был небольшой рост, и такой остался при деле человеческом. Он нас всех вел к тому, чтобы мы знали за завтрашний день в своей жизни. Мы, все люди этой местности, с самого раннего утра до восхода солнышка у нас уже наши глаза  стали смотреть. Через наше бьющееся сердце, через мыслящий мозг уже готовые. С любым делом хотелось  руками встретиться. Мы не боимся представляться в природе физически. А в труде дел очень много всяких. Они были раньше, они есть сейчас  на арене  перед человеком. Он его делал, он с ним встречался ежедневно, кроме одного. Воскресенье введено людьми как праздник. А в понедельник, в первый день этой недели, мы с вами пришли.

      5. И начали свои силы развивать для того, чтобы наше тело от этого дела  за весь день устало. Ему как таковому приходит темная без всякого солнышка ночь, не видать ему следа. Он уже делается, как курица на насесте. А человеку делается условие. Он это условие готовит годами. У него есть кровать, есть спальная подушка, есть под голову пуховая подушка, и одеяло есть. Он в это ложится, и тут же засыпает. Он сперва полазит своим умом по тем местам, где он был, и чего он делал, и что из этого он в процессе получил. А потом эту мысль бросает, начинает разбираться с тем делом, которое он никогда не видел и не делал. До тех пор он эту мысль прокладывает, ему хочется дальше от этого продвигаться, но мозг уснул. Ему на это все лезет сон. Как будто ему приходится как таковому человеку в воздухе летать, как летает наша птица. Человеку ведь интересно быть человеком не таким, как он тяжело физически для этого работал, чтобы жить от этого дела богато. Сон и это ему дал возможности увидеть, за своим столом разную, иную пищу. Он ею удовлетворялся.  

      6. Сон – как будто его счастье в жизни, после чего, он встал, ему делается легко. А чтобы в наве это дело развить небывало, очень тяжело было любому человеку стать на такую твердую ногу. Очень много людей в большой нужде, они умерли, не дождались, чтобы быть таким в наве. Жить человеку на белом свете с такою мыслью, с таким делом, которое он начал делать. Ему конца нет и края. Одна неделя проходит, а другая настает, и этому изменению нет конца и края. Человеку пришлось родиться, и сделаться пришлось в природе школьником, чтобы эту букву знать устно, и уметь складывать их в слова. А из слов соображать фразу, чтобы она была сделана людьми. Эти люди родили человека для жизни. Его встретила природа так, как надо, приходилось жить. Сами люди не хотели  в природе видеть и чувствовать плохое и холодное. У них зародились силы технические для того, чтобы жить в природе. Человека стали одевать, его кормить, и в доме держать спящим, чтобы он делался без силы. Вот чего сделали наши люди. У самих себя развили в этом смерть.         

      7. Мы не пошли по дороге той, по которой следовало. Мы пошли по дороге школьника. Стали от каждой буквы, каждого слова зависимые. Им надо такие слова, чтобы по ним практически делать, чтобы с этого всего получилась живая фраза. А она делала пользу такую, из которой был живой факт. Мы ничего не делаем в природе, чтобы нам было от этого хорошо, то есть здорово. А когда человек не болеет, он чувствует лучше не может быть. У него тело рыдает. Ему хочется много кушать, он любит выпить. Ему нипочем есть труд. Он трудится тяжело. Он учится в школе много. Делается дельцом, писателем делается, певцом, танцовщиком. Профессором, академиком, начальником  милиции, прокурором, и руководителем партии. Словом, всем приходилось школьную парту проходить для того, чтобы окружить себя теоретическим знанием в природе. Все люди с нею воюют, они с нею борются. И хотят доказать своим оружием, чтобы она знала за таких людей, которых она родила. И научила их, чтобы они от нее вооружились, и с нею с оружием в руках воевали.     

      8. До тех пор они бились, кто – кого. Люди жили  и воевали индивидуально в своей одежде, за своим столом, и в своем собственном доме. Человек это у себя имел, и это все он сам  делал, и недоделал все это. Он сам в этом умер, не дождался своего продолжения. Он хотел в природе жить, чтобы не умирать. А природа жила индивидуально, она имела общего характера атмосферу. Если ей потребовалось какое-либо изменение, то она себя в этом готовила, у нее атмосфера играла роль. Если ей потребовалось повышаться в атмосфере тепла, то оно начинается из первого градуса. Если она хочет ввести холод  в жизнь, то тепло то исчезает, а наступает холод. Мы знаем хорошо, скоро на землю ляжет белый холодный  в морозе  снег. Мы по-разному сами себя приготовили, чтобы живому человеку не замерзнуть. Мы этого времени боимся. Оно у нас не такое, как наша прекрасная теплая весна. Лишь бы свои силы показало солнышко, свои лучи направило в упор какого-либо земного места, это зимнее время, холод морозный с земли уходит. Люди говорят: «Слава тебе, Господи, что наша зима уходит, а весна со своими днями приходит».

      9. Школьник не радуется зиме, он всегда ждет весну. Ему зима не природа друг, а враг есть для любого зависимого человека. Это только радуется зиме, такому белому снегу тот человек, кто победил природу своим закаливанием, своей работой. Он умело это сделал. Он не готовился, чтобы с себя сбросить тяжелую свою одежду. Он не готовился, чтобы за землей ухаживать, ему не до этого. Он не за урожай, он за природу. За воздух, за воду, за землю. Это его любимые  неумирающие  друзья, он ими окружил себя. Они ему помогают быть таким, как он есть сейчас со своим индивидуальным телом. Он не огорожен индивидуально. Он один – для всех, а все такие дни – одному ему. Школьник не один таков есть, как они хвалятся эпизодами, что он был такой, остался живым, кроме всех. Я, он говорит, этому событию свидетель.

      Многих война убила. А где же был я тогда? Меня закон, как ненормального, не захотел брать, чтобы я с ними воевал. Я один этого не хотел, чтобы она на человеке так тяжело продолжалась. Это хотел сделать школьник, он за это свои руки поднимал и кричал «ура». А где же был в это время я?

      10. Спросите у немцев, кто был в гестапо тогда в Днепропетровске на Украине, когда их армию под Москвой да под Сталинградом окружили, погнали на запад. Немец заимел у себя неудачу. Спрашивается, через кого? Они меня как такового пригласили, чтобы я поехал с молодежью вместе в эшелоне в Берлин. Они меня довезли до Знаменки, меня немцы сняли и передали полицаям на изучение моей автобиографии. Зима продолжала своим холодом наступать. У них родилась мысль такого человека в природе небывало посмотреть. Они захотели его спустить в Днепропетровск в гестапо для изучения этого человека, кто сам себя показал перед ними Богом быть. Они в это время уже потерпели поражение в своей армии. Бог помог своей мыслью приостановить Гитлера в бешенстве. Он не стал успехов иметь на фронте. Он почувствовал не то, что было до этого дела у Гитлера. У него в голове  рылся  своей мыслью сам Бог для того, чтобы он дальше не лез на рожон. Так по Богу и делалось.

      11. Он сидел в политотделе у начальника Корниенка, выходил на прогулку гулять. А немцы шефы  со столовой выходили  в белой одежде смотреть на такого в России пана. Они кричали «гут пан, гут пан». Я им на их крик отвечал: раз «пан гут», ему надо есть. У них хотел получить ведро полное каши с мясом. Они это делали каждый раз во время дневной прогулки. Их в этом был проигрыш в войне. Фашисты верили ему не как Иванову, они его считали Богом. У него спрашивали: «Кто победит эту войну». Я им сказал: Сталин. Они мне верили. Так получилось. Только за них был Бог, чтобы дальше не воевать. Бог хотел упросить Сталина через профессора Введенского. Он был тогда светило психиатрии. А Иванова русские ученые  держали больным психически. А больных фашисты уничтожали. Иванова как Бога не стали тревожить, они ему верили, и старались его сохранить. Он у них пробыл 27 дней  и ночей. Видел, как немецкая раса украинцами распоряжалась.

      12. Утром людей привозили с завязанными глазами, назад руками, их развязывала … А вечером их сажали в машину, и отправляли на Луну. Такая участь ждала Бога. Он тоже был русский человек. Он заставил генерала штаба, который располагался в городе Красный Сулин по улице Ленина. В первое занятие этого города бичевой окружили эту улицу, чтобы никто не проходил. А я, Иванов, своим покроем дежурного человека заставил, он меня в штаб привел такого, как я был в трусах. Умел с ним разговаривать. Я был не за экономику, не за политику. Я международный человек, любил один природу. Не старался жить, как жили все люди, хорошо и тепло. Добивались от природы еще лучшего. Как хотелось немцам завоевать весь земной шар. Они мысли Бога не знали. Что он у Гитлера заглазно рылся для того, чтобы он свое бешенство прекратил. Так оно и получилось в намерении Гитлера.    

      13. Он хотел успеха, а у него получилось, как у школьника, недостача сил. Армия фашистов не стала продвигаться, а стала на запад отступать. Все это наделал на земле сам Бог, своим поступком вмешался в это все. Им написано документ Просьба перед всеми людьми, чтобы они ему во всем помогали. Он всегда обращался, просил у тех людей, которые шли на его просьбу и помогали. Как сам Гитлер в этом сдался, что не наступление на русских, а ему есть большая неудача. Роль стал играть Бог. Ему генерал пошел навстречу, свой шрифт, свою печать гербовую поставил на Просьбе. Тогда-то Бог не стал бояться везде и всюду  появляться. Одно время орудие на лошадях белых застряло возле Черевковой. А немец офицер верхом на лошади  увидел меня, и тут же закричал «пан ком», то есть «иди сюда ко мне». А у меня уже был их документ моя просьба. Он взял, прочитал, и тут же сказал свои слова: «гут пан ком» – иди по своей дороге. 

      14. Я был не ученик – практик этому. Стоит армия, на отдыхе в Должанке расположенная. Я туда появился. Они меня, как Бога с небес, окружили. Я не испугался, в их мозговых головах своей мыслью рылся. Я делал, делаю, и буду делать своему злейшему врагу вежливую просьбу. Я прошу природу, как не просил никакой человек. Она меня хранила, и будет хранить от любого наступающего злейшего врага. Он рождается в любое время в природе на человеке сам. Если бы не нашлось на Гитлере такой заглазной мысли, он своим задуманным делом победил всех. Ему осталось победить Россию, взять Сталинград и Москву. Но в это самое дело немцы посмеялись над таким человеком, как был тогда Иванов. Он не воевал, не старался быть партизаном. Его дело было одно – обиженному человеку в его жизни помочь. Особенно по национальности евреям, они были всеми людьми гонимы через Христа, поэтому Бог на их стороне.              

      15. Если только верить приходилось Христу, надо им выполнять. Надо бедного человека между собою искать, надо ему помогать, чтобы он так плохо не жил. Мы верующие в Христа, люди богатые от бедного уходят. А бедный гонится за ним. И так тот не ушел, а другой не догнал. С Господом Христом рождались, и с ним умирали. И до сих пор такая техника на земле проходит. Никто этому бедному, нуждающемуся, больному человеку не нашел средств. И нет такого человека, чтобы таким людям помочь. За землю как дрались, так и до сих пор дерутся. Умирают на веки веков, и будут люди так умирать по школьному. А по практическому делу пришлось написать свой труд в этом деле «Закалка и люди». Закалка есть человек, а люди есть природа. Я в этом играл роль между этими людьми. Не по хорошему и не по теплому, а по плохому и по холодному. Думаю, куда же с этим трудом деваться?  

      16. Кому его сначала представить? Решился, Союзу писателей Ростовской области. Они прочитали, и с моим согласием послали в издательство «Знание» города Москва. А издательство «Знание» тут же без причины это все по почте пересылает по моему адресу. Я получаю свою рукопись, и стал мечтать: в чем дело, что ничего такого не написали? Я беру от себя, и еду в Москву, стараюсь найти издательство «Знание». Захожу туда, оттуда мой труд прислали. Они тогда примут, когда отшлифовано со всей техникой. «А раз, – они мне говорят, – у тебя родилась мысль, ты ее описал, то надо начинать со своего областного издательства, где тебя знают хорошо». А кто меня такого не знает. Вся Ростовская область, также меня знает директор издательства. Я еду в ростовское за это дело всего мира, которое будет надо всем людям.   

      17. А издательство книжки находится на Красноармейской улице. Я туда спешил попасть. На второй этаж захожу, спрашиваю: а где директор находится? Мне показали двери. Я туда свободно заходил и поздоровался. Мне как знающему по закаливанию. Я закалился, но писанины моей в печати нет. И вдруг я перед директором ее разложил. А директор мне говорит: «Надо будет этой писанине соавтор, чтобы он был врач и литератор, а тогда твой труд примем». Мне один знающий человек говорит: «Что ты пишешь, у тебя его без соавтора не примут». А зачем он тут надо. Мысль создала практику, работа моя, с чего я построил теорию, сам печатал. Я за это хочу, без всяких денег это все сделали. Мне не надо гонорар. Я делаю практически, помогаю обиженному, больному, его ставлю на ноги. Все это делается для людей польза. Мы это хотим видеть, нас окружила природа. Вот что мы получили. Жизнь, но не смерть. За что приходилось нетрудно описать. Я писал о жизни своей. А теперь им потребовался соавтор. Я стал искать, и вдруг вспоминается моего лечащего врача в Ровенецкой Гуковской психбольнице. Она меня прислала с республиканской Казанской психбольницы.

      18. Меня привезли конвоем. Я тут к нему, как знающий студентов при профессоре Николае Николаевиче Корган. Он мне так сказал: «Ты будешь по своей болезни встречаться с моими студентами». Я встретился с Эдуардом Федоровичем Холодным. Он меня знал студентом, когда я в аудитории клиники в институте рассказывал об этом бессмертии, об этой жизни под водой. Я ему немало мыслей писал, хотел говорить. А он скоро с этой больницы перевелся в Ростов в железнодорожную больницу, в поликлинику психиатром врачом. Я по мукам стал искать в этом помощь. А сам думаю: есть ли за что драться? А сам иду в больницу железнодорожную в Ростове, спрашиваю: у вас врач Холодный Эдуард Федорович. Мне показывают его кабинет. Он меня как автора встречает. Я ему говорю за эту книжку, что она даст нашему читателю. Она, эта книжка, имеет у себя все дороги. По них и идти и присматриваться к тому месту, где можно будет увидеть в природе такого человека, как я. Эдуард Федорович молодой врач, и к тому он поэт со своими словами, взял мой труд, чтобы его прочитать. Он в нем узнал истину, написанную мною.

      19. Я встречаюсь с ним часто через это. Он мне говорит. В труде моем написана сказка «Говорят, что это было», стих «Проси совета у того, кто может одержать сам собою здоровье», «Моя победа», «Неправда». «Закалка и люди», он это мне одобрил. Я у него спросил, как у школьника, в ученого человека: скажи мне, пожалуйста, на что можно опираться мне? Он мне говорит: «То, что ты написал вот эти слова, может их любой человек написать. А вот это сделать, что ты практически сделал в природе, не может никто таким остаться». Я ему поверил, как себе. И стал его слушаться. Он меня заставляет  свой тот материал послать в издательство, пусть они читают. Я, как автор этих слов, шлю это все по почте. Они его получили, прочитали, и вскоре мне его высылают. Мне пишут: «Этот материал, написанный тобой, не подходит». Я убежден в том, что это их есть неправда. Хочу встретиться с их редактором. Одно время дождался его прихода на работу. Он меня принимает, слушает меня. Я ему рисую свою практическую историю за закалку-тренировку.

      20. Это есть наука. Я ее на себе развил. Он от этого не отказывается, видел не раз меня. И сейчас я перед ним стою таким, как это мой труд говорит. Нам, всем людям, надо иметь такого человека, и ему, его делу, дать место. Пусть он продолжает, пусть он делает. А вы, издательство этой книжки, зачем моей просьбе отказали это все людям опечатывать. Я вижу по их разговору, они не правы ссылаться на то, что у них нет такого ученого человека, чтобы этим делом пришлось заинтересоваться. Нет, чтобы кто-либо попробовал остаться таким, как Иванов. Редактор правильно дает мне установку свою. По природе между людьми надо мне человека такого искать. Я вижу, что они бессильны это сделать. Им надо отказываться, ибо просьба практическая моя для них есть смерть. Я спрашиваю у редактора: что вы прикажете сделать? Он дает совет обратиться к медицине. Она у нас на это инициатор, и может разрешить эту проблему. У нее закалка и тренировка господствует над здоровьем. Мы имеем в этом спорт, все там врачи окружаются.              

      21. У них такое техническое знание, хотят, чтобы люди в этом деле копались. А моей идеи они страшно боятся. «Лучше мы, – они говорят, – поживем меньше, а потом умрем, чем жить холодно и плохо». Нас предки так учили, мы по-ихнему делаемся школьниками. Жизни в природе надо научиться. Я между учеными учусь искать себе помощь в этом. Начинаю с административного лица, с обкома. Мне говорят: есть такой Нестеренко Иван Николаевич. Завинчивает по всей нашей Ростовской области над медициной. Я узнал через дежурного номер телефона, ему звоню. Это кто у телефона, я у него спрашиваю? Он говорит: «Кого тебе надо?». Мне надо Нестеренко. Он говорит: «Я Нестеренко». Я ему стал за историю своей жизни рассказывать, от самых ног  и до головы я ему себя представил так, как это было внове. Он меня видел. Хотел знать, зачем он мне понадобился. Я ему говорю о том, что случилось с писаниной. Твоя помощь осталась медицинская, она должна в этом помочь. Он говорит: «Присылай, посмотрим». Я тут же ему по почте высылаю всю рукопись этого дела.

      22. Он его получает, читает, этому всему не доверяет. Мне по телефону говорит: «Я этот материал вышлю через ваш горком. А писать, пиши дальше». Он мне рекомендует. Я этот материал получил, а в  свою очередь другой подготовленный им послал на Нестеренка И. Н. «Солнышко». Которое обнаружило этого человека, и ему дало место. Он на нем делает, у него получается. Он на земле за свое дело получил имя Бог. А Бог теперь со своей идеей наступает со всех концов в природе. Он свое дело не бросает, мыслит за обиженного человека, он болеет. У него работает мысль о нем для того, чтобы между нами не было тюрьмы и не было больницы. Это его будет дело сделать. Он говорит об этом деле: раз один человек у нас есть, то у нас такие люди сделаются все. Тут не требуется большого умения, чтобы сделать все. Человек не хочет этого сделать, он не любит природу, уходит от нее. А раз он ее не любит, что может получиться с этого всего. Мы, все люди, в этом находимся. Значит, поэтому надо бить по голове. Природа, она заставляет, чтобы человек свое изменил на новое.

      23. Это будет уже не старое сделаться закаленным. Я об этом много написал, и есть, чего дальше писать. У меня мой в голове мозг, он так не утомляется. И так он не спит, как спят все люди в своем приспособлении. После этого всего мне приходится этот материал, который мне горком передал. Я его отправил в Москву в ученый совет при министерстве здравоохранения СССР профессору Ушакову. Он через Великорецкого направил в отдел рецензии. А рецензент направил в лечебный отдел, с которого ученые брали некоторые живые факты и пускали в ход. Мне приходилось спросить у рецензента. Они мне пообещали прислать, а прислать не прислали. Потом меня вызвал с психоневрологического диспансера главный врач Никогосова. Она вызвала для того, чтобы с некоторыми врачами встретился, и с ними разговор имел по части своего дела. Я им как врачам говорил за их идею, они ничего не сделали физически.

      24. Словом, я их, ученых, своим трудом закрутил. Живой факт в жизни есть. Я один нужен природе для жизни своей. Это есть и будет мое в природе дело. А ученые люди не интересуются моим трудом, и моей победой в природе. Им надо патриот, который сам лезет на рожон, и других ведет за собой. Ему не надо его здоровье. Он себя заставляет видеть в природе сделанный ими в этом году урожай. Он им хвалится через природу на вот этой нашей местной земле. Мы заставили самих себя сделать для этого дела машину. А земля нам говорит: чего вы лезете ко мне. Я ведь для вас не школьник между нами есть. Я ваша родная мать. Вы же со своими двумя будящими произвольными ногами стали искать в своей жизни, нашли труд, стали в нем трудиться, потеряли на веки веков свое здоровье. Чем вы в данное время раздираетесь, кричите. Это мы его делали раньше кустарно тяжело, а сейчас мы технически взялись за это могучее дело. Мы в этом деле проиграли. Техника будет  нужно тогда, когда в поле будет, что делать. Мы с вами уже в этом году увидели поля, начатые нами.

      25. Туда не потребуется наша новая сильная машина. Она нами делается, она нами сделана через наш такой тяжелый  труд. Он нам поставил патриота на ноги не во всей нашей местности. А в этом месте, где удержалась рентабельная влага. Мы теперь ею так хвалимся, считаем на этом месте тонны. Природу не обдуришь. Я уже сказал в своих словах. Я не школьник, вам про это пишу, прочитайте мои слова написанные. Там так было сказано  мною. Машина не потребуется в этом месте, где природа не допустит так трудиться. Человек в этом пользу для здоровья не сделает. Мы, все люди, проходили школьную парту. Но дорогу Бога мы с вами не искали. Мы хвалились своими геройскими эпизодами. Спросите: где он был в отечественную войну, навязанную Гитлером. Это хорошо, мы были обижены, на нас он напал, стал бомбить, убивать народ. А Бог жил с правдою, он живет с нею сейчас, и будет он жить с нею. Он на стороне бедного, больного человека, ему никто не помогает. Он как сидел в тюрьме, и сейчас сидит, и будет сидеть с такой богатой экономикой. Политика держит в этом человека.

      26. Она этого человека рождала, она рождает, и будет она рождать. Это наш враг, а мы его не любим. Болезнь на человеке как развивалась, так она развивается сейчас, и будет она развиваться при этом деле. Мы его сами делали, этот рубль складываем. Считаем и хотим его видеть не один, а много. Надо нам встречать день не с таким вооружением, не с такой техникой. А надо дождаться такого нового сильного, вольного человека, кто будет нас всех учить. Чтобы мы у его учения не попадали в тюрьму и не ложились в больницу. На это есть средство. Есть такой человек, которому стало море по колени. Он у нас один есть. Для этого дела не проходил школьную парту, он ее не признает. Нам эти слова рисует стоя. У него их для нас, чтобы их читать, миллионы. А мы есть люди политической стороны. Мы же болеем, мы же и умираем.

      27. А бояться природы – и в лес не надо ходить. Мы  вооружены до зубов для природы, так нам сделал наш школьник. Ему надо туфельки, ему надо костюм и фуражка. Он красится в этом, но в голове его нет. Он про это ничего не знает. А он учится, как учится, ходит в школу. У него книг полный портфель, но нет к ним любви читать и понимать. Кто ему это будет давать, если он у себя как школьник имеет одну единственную родную мать. А чтобы ее, как следует, слушали, он не хочет обращать внимание. Она же его не удовлетворяет, чем он хочет. Она бедная мать, он такую мать не слушает. А таких школьников в нашей жизни – все. Они так воспитаны, чтобы им была мать по вкусу. А вкус школьника, он один такой, как у наших людей. Им дай, природа. Они лезут с души, ничего не знают. Думают: мать природа без конца и края, она не теряет силы, все возможности. Мы же с вами люди не физической стороны, а технической. Хотим руки в брюки взять и ничего не делать. Для чего эта природа, у нее дел хватает.

      28. А они у нас недоделаны, не начаты. Это наша с вами развитая на нас смерть. Ни школьник, никто такой свое желание не проявил. Это нам Бог говорит о том, что нам за наш отказ  будет на земле от него. Я писал о машине, что она не будет нам нужна. А мы про это молчим, ибо это не мы природою распоряжаемся. Она сама для этого родила на мне такие Боговы силы. Я не падал с неба, как его ждут верующие. Я вырос между людьми таким. Как вам захотелось прогнать с жизни. Спрашивается, за что? Вы сами без меня все делали, делаете, и будете сами делать. А где же я был со своим здоровьем? Мои эпизоды вам не нужны, вы обходитесь без меня, вы не верите моей писанине, что я такой есть в природе Бог. Она моим силам помогает, на мою мысль давать свое дело. А такого дела, что мы получили в природе, мы не думали получать. Наш в поле урожая недостаток, мы им окружили себя. А что будет завтра, мы не знаем. Наше дело в природе – делать. А за то, что вы отказались от Бога, он вам не даст на землю влаги.  Природа сама это сделает, как она сделала в этом году.

      29. Вы смеетесь с его писанины. Она же об этом пишет давно, нам за это школьник расскажет. Мы ждем снег белый  на землю такой, как он был раньше. За что? За наше нехотение верить Богу, что он есть живой человек. Он родился таким, как и все рожденные люди. Тут никто не причем, что он наскочил своим телом  на такую рожденную мысль. Она его окружила таким, как мы его живым видим. Он меж нами, как солнышко своими лучами нас всех окружает.

      А Бог нашими силами окружается, говорит нам. Признаете, будете верить, и делать будете то, чего делает Бог. Он никому своим делом не мешает и не хочет мешать. Говорит: воюете  с природой, за землей гоняетесь. Вам надо сырье, а с него делают любую машину. Этого мы с вами не получим. Тюрьму распустите, больницы не станет. Будет человек такой, как Бог. Ему, как другу любимому, ворота в жизни отворятся. Не будут люди в природе с нею воевать.

      30. Советская власть начиналась с одного начального человека, кто добился революции. Она завоевала такую экономическую в политике на человеке жизнь. Иванов не пошел по этой дороге. Избрал сам в природе, не стал идти по следам школьника, чтобы учиться пришлось так, как себя научил ученый. Он технический человек, он теоретик читать, писать, математически решать. А чтобы он чего-либо сделал  в природе  физически практически.

      Бог говорит нам всем. Для чего я таким делался? Мне одному человеку в природе делается плохо и холодно, а всем хорошо и тепло. Я, говорит Бог, этим не нуждаюсь, и не хочу таким быть. Я люблю природу, она у меня есть любимый друг, она мне помогает. Что захочу, то и попрошу. Чем докажешь этим вооруженным людям. Если они свои эпизоды показывают на телевидении, и рассказывают, сами они делали.   

      Где же был в это время, когда рвались бомбы? Он был у каждого в душе. Ему приходилось закружить гитлеровскую голову, чтобы она больше этого не делала.

      31. От Бога отказываться нельзя, ибо он есть человек и мыслитель хорошему. Сороковая зима проходит, Богу надо больше терпения заиметь. Другие люди у него спросят: а холодно ли тебе или нет? Им Бог отвечает. Тысячу раз холоднее, чем вам. Вы же хоть тряпкой, но заслонили себя. Вы этому верите. Ваше дело одно – купить эту хорошую фасонную форму, и погноить ее на себе в негодность. Это ваше дело. Мое дело – нет никакой нужды. Мне не надо это условие зависимым быть в природе, этого неживого не надо. Надо жить в природе независимым, как никогда никак. Вот чего хочет в люди ввести – эти качества. Одежда не будет нужно, пища тоже не будет нужно. Дом тоже не потребуется. Все будет делать в природе по мысли человека. Он будет просить то, что легко будет для природы, для того чтобы человеку жить. Он будет продолжать в этом деле свою жизнь. А нас всех не станет, мы умрем. Другие новые молодые люди народятся и скажут. А это что такой старик взялся меж нами? 

      32. Он нам, как пришедшим к нему, об этом деле расскажет. Я был тоже таким хилым, бессильным бороться с природой. А потом, когда повстречался с мыслью. Она мне скажи. Почему люди одеваются, почему люди кушают и в доме живут, а фактически умирают? Я тут понял, что это неправда с ними живет. Я их оставил на их пути, а сам взялся за новую дорогу. То ходил я в шапке, а потом стал ходить без шапки. С меня стали смеяться. Я понял, что это не так. Продолжаю и продолжаю. А у самого мысль думает за сапоги, за ботинки с галошами. Я разутым не ходил: боялся простуды и заболевания. Старался теплее, чтобы вода не прососалась. А мысль буравит, гонит меня разуваться. Я об этом молчал. И вдруг ко мне обращается человек, муж жены больной, не ходящей ногами. Он просит, чтобы я ее посмотрел.                            

      33. Я больному помогаю тогда, когда он мне верит. Старается моему учению поклоняться, то есть делать. А я сам без природы ничего не сделаю. Мы природою все рождены. А в процессе сделались дельцами. Человек никогда не был коммунистом, а ведь по делу он сделался им. Так и я никогда не был Богом. А мои дела подтвердили  быть Богом.

      Я иду к этой больной. А сам ставлю перед собою слова. Если эта женщина сама себя поднимет, то я пойду по снегу разувшим. Вот какие дела перед мною раскрылись. Правда неправду победила. После моего приема эта женщина стала ходить ногами. Вот что мне пришлось сделать. Иду я узнать правду: или ходит, или нет. Люди, может, неправду сказали. Я лично туда пошел. Оказывается: правда, ходит. У меня волос сделался, как у ежа. Она меня заставила разуваться. Я вышел в степь, километров за десять, разулся и пошел по снегу разувшим. Очень было холодно, но терпеливо. У меня родилось сознание к этому, природа помогла этому делу, и она в этом поможет. Мне холодно. А люди, когда увидели  мои разутые  ноги, ужаснулись, стали с этого поступка смеяться. Я понял, это они смеются не из меня  лично, они смеются из себя  лично.     

      34. Я раньше плевал, харкал слюну на землю. А сейчас этого не делаю. А пил, курил тоже очень много, сейчас это не делаю. Говорю другим, этого не делать. Воровал быков парами. Но зато  я человека нигде не убивал. Вот какие были слова сделаться человеком богатого характера. Ругался очень крепко, ненавидел другого. А и к природе любви никакой. А сейчас я другой стал. Говорю, милые люди, гляньте вы на наше  сияющее солнышко для того, чтобы быть таким, как я, Победитель природы, Учитель народа, Бог земли. Бог отец, Бог сын, Бог Дух Святой – здоровое тело, здоровый дух. А таких людей, которые умерли, их уже нет. Они ждут своего времени. Для того пришел один человек на нашу землю. Его знает одна евангелистка, читает Евангелие, а сама скорбит. Обращается к Господу Богу. Ей, москвичке, хочется узнать. А кто же это такой ходит не так, как все люди? Его знают все как человека Иванова. Она лично людям рассказывала, люди ее слушали, она была предана евангелистам. А сейчас  мне слова евангельские разукрасили.

      35. Так написано: «Ты раба Божья, не скорби о нем, он есть дух мой». А слова где делись. Я стала между своими про это рассказывать. А они меня за это выгнали, хотели своим обществом осудить, как заблудшую. Я верю этим людям, они мои по духу, их хранит природа так же, как  меня. Воздух, ввода и земля – самые милые неумирающие друзья. Мы с ними вместе живем, и будем с ними вечно жить. Она говорит: это он самый  тот, кого мы  все ждем. Дождались его прихода. Но мы пока неверующие в него такие люди, верим невиданному никем нигде никак Богу. Все школьники от скамьи оторвались, и в процессе научились быть дельцами этого дела. Его недоделали, с ним вместе умерли. Бог не за этих больных, кто жаждет труда, чтобы его так тяжело делать, как мы в этом ищем спасения.            

      36. Люди на земле живут так, как им указано. Его между собою видят, и, не зная, осуждают. А все остальные по разному приходу его не верят. Этого не может быть, чтобы он пришел от какой-либо матери. Она его родила, как все люди родились в мире. Без воздуха и воды мы не пришли на землю ползать, и искать по природе хорошее и теплое. Как мы с вами делали, делаем, и будем делать. Туда будем бежать, где добра природного будет много. Как вот сейчас сделали люди на такой не родившей земле, которая пустовала, на ней ничего не было. А когда люди своим умом подумали, пустили туда воду, там посеяли хлопок. Он уродил, живой факт налицо, мы его видим очень, как о белом золоте. Говорим: это нам сделали патриоты, выдающиеся люди.  Без всякого дождя, без влаги мы на своих местах не патриоты, а сидим молча. Я тоже человек, пока кушаю.

      37. Как все люди, запасаемся на всю эту зиму. Беру на себя такой день. Сажусь в машину, в колхоз, это первый снабженец продукта. Приезжаю в Гуково на Морсс. А там правление сельского хозяйства. Думаю, меня председатель знает хорошо, выполнит мою просьбу. Я всегда прошу, и природу прошу, и человека прошу. Есть чего, выпишут за деньги. Похвалюсь, мне дали. А когда я зашел в кабинет, спросил: как вы живете? Семенов мне так не отвечал, чтобы было плохо. «Нет, – он сказал, – капусты, не уродила». Я ему тоже коснулся писанины, написал правду в сельскохозяйственный час в редакцию о том, что машина не потребуется в поле. Так оно и есть, и будет дальше. Без Бога делалось и делается, и будет делаться. Мы не друзья в природе. Все до одного человека против природы вооружились. У нас для нее есть техника, и мы ее делаем для того, чтобы люди не делали. Нам надо много, мы этого получаем.

      38. 1972 год, для всех он высокосный.  Один день в феврале прибавился. Этого года ждали, но не так ждал сам Бог. Люди прибавили большого урожая, чтобы экономика росла в этом. И была между нами тюрьма, стояла, ждала больного больница. Враг, как он был между нами, так он и остался. Его маскировка ясна – любыми средствами человеку помешать. Мы для этого бессильны в природе без Бога жить. Он говорит. По его учению, роль болезнь не играет над человеком, а играет роль человек над болезнью. А мы не хотим считаться с писаниной Иванова. Она с практики взялась, а ученые рецензию не дают. Говорят: мы, ученые, на это не пойдем, чтобы человека другого таким, как я был. Он это у себя не сделает. Чтобы поехать в Киселево в колхоз Мичурина. И там тоже нет капусты, уже на это машина не потребовалась. Это начало есть этой политики, она рождена на человеке вместе с Богом.   

      39. И жила вместе с людьми так, как жили все люди. Верили ему как Богу в жизни. А потом нашлись люди такие, проверили. Говорят: это все сделали,  и делаем мы без всякого Бога. А Бог тут как тут с нами вместе по нашей земле ступает. И то он делает, что нам надо. Мы, все люди, идем по своей развитой дороге, а Бог по своей идет. Он не патриот хорошему и теплому. Как Суслову на день его рождения вторую звездочку повесили. Зачем? Чтобы легко умереть. Всех героев люди народили, они также все до одного умерли. А Бога условие, его дело создало через природу. Она ему помогла быть таким, как он сейчас есть. Он не нуждается Нобелевской премией за то, он от человека раковое заболевание изъял.

      Ему приходится хвалиться перед всем миром. Он хочет истинно сказать за сохранение своей лично клетки. Мое сердце молодое закаленное, здоровое – 25-летнего человека.

      40. Мне звездочки не надо, я не чемпион мира. Я международное здоровье, Красный крест. Оно так человеку не приходит, его люди легко теряют. А Бог, что ни дальше вглубь, с плохим и холодным приходится, от этого всего лучше жить. Я не экономист и не политик. Я – практик, теорию как таковую признаю. Но свою пользу для людей делал, делаю и буду делать. Я закалился тренировкой, не болею, не простуживаюсь. Что может  от этого лучше. Я на это дело никого не вовлекаю, и не прошу никого. А свое, сделанное  мною, описал, почему я  такой дорогой пошел, и что можно из этого всего получить? Мы только не хотим этим делом заниматься. Мы хорошо знаем закалку и тренировку, наука это. Я научился по дороге холодной и плохой проходить. Никому я не мешаю, сам все делаю, испытываю на себе в природе сознательно терпеть.          

      41. Кто меня как такового прогнал с труда, за что я потерпел быть перед всеми ненормальным? Я сделался в природе из-за дела Богом. А Богу как таковому, есть люди, которые не верят. А есть – верят, но не выполняют его слова. Где это было такое в законе человека, чтобы он искал в природе от себя бедного человека. Он его нашел и спросил  у него. А почему  он так бедно живет? Он свою причину в этом рассказал. Теперь ему в этом надо помочь. Если можешь в этом горе помочь, то помоги. А сам скажи: я этому человеку помогаю из-за того, чтобы мне было лучше. И без всякого отдай. Вот чего в людях обнаружил Бог, и вводит он в них. Это большая между людьми рожденная помощь. Кто это в жизни развил? Да сам Бог. Его не учил никто, как сам себя в природе учил любого места человек. Он таким в природе не рождался, его жизнь создала.

      Люди в процессе этого всего практически на этой земле четыре года провоевали. Начали эту войну не мы сами, он на нас напал вероломно. Как он нас разбитых гнал.  

      42. Мы с вами так не готовились, сила была на его стороне. Мы никогда не думали, что такой перед нами окажется враг. У него солдаты. Немцы вооружены, самолеты, как грачи летели вперед, делали бомбежку. Население мирное пугали. Парашютистов высаживал, окружал с пулеметов ручных. Армии русских сдавались. Танки, как тигры лезли, по земле. Этого никто не думал, что армия русских окрепнет. Всю Украину очистил, свои фашистские права вводил. Немцы без Бога ни одного дня не воевали. Они у него просили благословение, головы крестили, русскую землю забрать. А коммунистов всех сулили поубивать, с ними евреев. Бог им, как фашистам, не давал слова, чтобы им помогать. Это не Богова дорога – самовольнику помогать. Немцы не знали, что Бог был на стороне обиженных. Причем тут евреи, если у них родилась идея  такая: старому, гнилому не быть. То человека надо убивать за это? Бог со своей местности никуда не уходил.

      43. Его все сторонники  считали, что он их человек. Хотя у него было два сына, оба были за отца, а отец – за сынов. Немцы видели на Боге правду, ему как Богу верили, старались ему в пути помочь – это их была обязанность. Офицеры сами пригласили к себе в Германию, в Берлин. Бог изъявил желание туда поехать посмотреть, а что они делали с нашей молодежью. Уже Гитлер в этом проиграл. Это Богова мысль заглазно действовала. Фашисты согласились с ним, с желанием поехать. Уже они были бессильны взять Бога с собою. Они не знали, что Бог не хочет, чтобы немцы продолжали забирать территорию русских. Бог был такой один. Он в Гитлера лазил в голове, заглазно мешал  удаче. А тут фашисты сбились с пути, что они хотели с Ивановым сделать. Он им не говорил о том, что он есть Бог, светило всему. Он у них не делал по Богу. А говорил, как русский человек. Я не политик, не экономист. Я международный человек. Закалка-тренировка есть наука, я ею окружил себя в природе быть таким. Фашисты мне верили, как Богу. В гестапо их было одиннадцать человек.    

      44. Бог находил через переводчика, чего им отвечать. Они были восхищены моим ответом. За меня заступилась природа. Они меня по Днепропетровску возили на мотоцикле в коляске. Я там без всякой мысли не оставался. Вспомните, какие холода были на фронте во время этого штурма, когда немца мы окружили. Я терпел один таков. И просил природу, чтобы она меня учила, как будет надо жить и учиться по-новому. Я, вероятно, тогда перед ними был Бог. Я им оправдал хитрость Сталина. Они уже были окружены под Москвой и под Сталинградом. Техника не в моде была, сила была в человеке. Я, говорит Бог, не побоялся с ними говорить. И не боюсь я ученых. Хотя у меня кулаки, ими не докажешь. Сейчас прогрессирует атом, его сделал как таковое человек. Он его боится, не дай Бог люди его введут в дело. Бог этому делу не помощник. Он не хотел, чтобы русские с немцами дрались. Бог просил профессора Введенского как психиатра, чтобы он Сталина упросил замириться с Гитлером лично. А с расой немецкой, с людьми, дружбу заиметь. Бог не давал свое слово, чтобы врага убить. Это было перед Иисусом Навином. Он кричал: «Стой, солнце, не двигайся, пока я».

      45. Хотел убить врага. Солнышко не послушалось, зашло, а враг сгруппировался. Так само, как мы дрались. Мы воевали, думали, сами, без всякого Бога. Где взялись самолеты, где взялись танки, да солдаты, и много где набралось. Я, говорит Бог, был в каждого человека в душе  перед смертью. Я помог русским. Я не хотел, чтобы русские лезли на рожон. Я не хотел, чтобы враг между нами оставался. Я не хочу сейчас, чтобы между нами он таким нарождался. Ввел всем людям одинаковое содержание, если это надо, 33 рубля в месяц минимум. Если мало, мы всем прибавим. Мы ищем в природе правду, она не находится в деньгах. Она находится в людях, в живых, но не мертвых. Мы со своими умами должны добиться от природы славы жизни через наше дело. Бог этому поможет, он светило в этом. Не хочет, чтобы была меж нами смерть. Мы выбираем заинтересованность, получаем со школьной скамьи. Мы практически делаем. У нас это получается. Мы в гору лезем. У нас прибавляется. Мы природу разводим, она нами хранится. Если это будет нужно делать нам, то мы намечаем для этого день, чтобы он был подходящим. Чтобы мы его встретили так, как полагается.   

      46. Сначала мы ждем, к нему готовимся, делаем оружие, чем приходится это дело сделать. Люди людям стараются в помощь его дело сделать. Человеку требуется помощь в деле, какая-либо умная, техническая. Ему надо в хозяйстве плуг из железа, ему надо топор стального характера. Все это сделал человек на своем кузнечном горне да наковальне. А потом как нуждающемуся  крестьянину будет надо не один плуг да топор надо. Ему надо думать про одежду, как ее надо раздобыть, рубашку или брюки. А потом пиджак, а его шил швец мастер. А сапоги, да еще какие, не каждый умеет шить. Люди на это годами учатся. Все свои силы кладут на это людям угодить, чем люди остаются довольны на одно время. А за другое время он не забывает, об этом мысль создает. Природа не стояла на одном месте, и неодинаково она к нам всегда приходила. Мы ее ждали такой, а она пришла такая для нас нехорошая. У себя имеет атмосферу, мы ее боимся и уходим. Как вот дождик сегодня ночью лил во всю небывало сильно.         

      47. Мы, все люди, в теплой постели на мягком пододеяльнике с боку на бок переворачивались. Да тебе какой-либо сон снился. Ты его в жизни особенно. Бедному – сон богатого характера. А он хоть во сне пожил да попользовался один раз. А богатому не к добру сны приходили, они ему провещали. Он этого ждал, вот, вот скоро придет этому всему крах. Об этом никто не подумал, а ждал себе много. Никому не нравится это малое. Особенно людям надо и то, и другое. А за третьим гонятся. А оно, как на грех, возьмет и перервется бич. Уже не то делается. Шло вверх, а потом пошло вниз. Этому делу никто не помощник, только поможет Бог. А он не за прибылью пришел. Он пришел за самым обиженным в природе лицом. Ему надо сделаться через свое сделанное дело Богом. У него тело не такое в жизни, как у нас всех, от неприятности хоронятся. Мы привыкли в природе на хорошее готовиться, и не забываем про плохое тоже. К нему мы готовимся встретиться. Мы от сильного дождя бежим, и от крепкого мороза прячемся. Какие мы есть в этом воины, чтобы с природою воевать. Мы для нее есть трусы, да еще какие мы люди.

      48. За горами, за долинами, где группируется в природе атмосфера. А мы готовы ее встретить. Мы знаем природу, она не глупая есть. Если она только захочет сменить свое хорошее на плохое, людям некуда деваться будет от этого. Хорошо никто ничего не скажет про это. В природе одно не бывает. То, что мы имеем, это все чужое природное.  Может быть, может и не быть. В природе одно строится, другое разрушается. Мы общими силами приобретаем, в один миг может исчезнуть. Все это делается природою. Она для этого рождает героя, как вот родился для этого сам Бог. У него не людские есть силы, они противополагают всему этому, а свое небывалое ставит. Я, говорит нам всем живущим на белом свете людям, перед вами выступаю. Вам говорю истинно, что мы в жизни своей являемся люди все зависимые от природы. Мы с нею воюем, огнем стреляем, рвем на кусочки землю, бороздою пашем. Нам надо жизнь, а для жизни урожай не малый, а большой. Мы с вами тут не жалеем своих сил. Спешим делать у себя на току, у себя в огороде с утра до самой темной ночи. Мы расстилаем его по току, катком каменным бьем на полову.

      49. Гребем все в кучу. А потом веялку перед этим ставим, полову прогоним раз, да второй раз, а в третий начисто, и в закрома. Говорим: «Слава тебе, Господи, мы управились». Нас зима не захватила своим покроем. Если бы это сделал, и ладно. А впереди  нас идут годы не такие, может, в этом неурожайные. Нам стихия – нам горе. А готовиться надо, наш таков долг. От зимы до зимы в поле. А зимою мы в поле не появляемся, нас держит хата. Мы там делаем все, чтобы жить. Веселимся, выпиваем, поем песни, танцуем. Не каждый день это делается нами. Мы весь год напролет трудимся. Делаем для того, чтобы у нас было, что на этот годовой праздник одеть, хорошую фасонную одежду. Покушать досыта, и много. Мы колем или режем кабана кормленного или барана. Как же праздник нашими предками введен. А потом и это приходит в природе, такой день. И с ним бы не надо встречаться. А природа есть природа, посадила свою болезнь на человеке. Он мучился, изнемог. Силы потерял, в доме своем на кровати ждал своей смерти. Он умер между нами, мы ему не помогли вернуться.   

      50. Мы с вами стараемся сами в своей жизни родиться. Мы сами без природы старались на ясное солнышко глянуть через свою индивидуальную такую бедность. Мы увидели своего земного царя. С ним вместе нападали, убивали мы других, они нас тоже. Такие же само люди не желали так, как требовалось по природному жить. Мы кровью обмазались, ничего в жизни этим не сделали. А вот нас  таких всех природа принимала, своими свойственными силами окружила. Мы без воздуха не обошлись. Когда нас наша мать рождала, он нас вытолкнул. А вода след свой промыла. А земля наша приняла, чтобы по ней своими ногами произвольными ползать. А мы это чувство, такую слышимость не приняли. И не захотели с этим соглашаться. Взяли у себя условие свое бессильное поставили. Что нас с вами встретило? Мертвое, сделанное нами самими руками, обдуманное умом своим. Через это все наше имеющее человек не жил, а умер.

      Почему Бог не стал с нами  вместе по протоптанной дороге идти? Он шел однажды по действительной протоптанной дорожке, по людской.             

      51. А впереди лужа образовалась. Ее люди вправо и влево обходили. Я подумал: это не мое идти по луже. Взял и пошел обходить. Тут же взялась внутри моя болезнь. Кто эту штуку сделал? Пришлось вернуться, и по этой дороге, по луже пойти прямо. Там была земля, вода и воздух – милые мои, вечно они живут. Тут же все перестало болеть. Я пошел дальше.

      Без всякой мысли я не двигался, старался в этом искать для всех истину. Я в природе нашел, этим окружил себя, стал делать, у меня для всех получилось мое здоровье. Я не стал болеть по людскому, не стал я простуживаться. Моя жизнь продолжается. Уже так 40-ю зиму встречаю с радостью, провожаю. Но не жду ее такой, как она предо мною дюже холодная. А мне такому человеку в природе приходилось терпеть не на плохое, а на хорошее. Я между всеми себя показал через дело всего человечества. Я стал между ними Бог. Не хвалюсь, а делаю сам. А впереди меня большая лежит дорога по нашей такой земле. Я должен по ней ступать. Меня как такового примут все через мое появление на эту местность.

      52. Я помощник обиженному. Моя идея против того, чтобы была тюрьма и больница. Это два места для человека мучительные. Им всем прощает Бог, чтобы по идее Иванова жили, больше не делались преступниками и больными людьми. Люди людям помогают. А в этой зависимой жизни – мешают. Их мысль нехорошая в природе: искать хорошее и теплое. А природа такая у нас живая вещь. Из хорошего и теплого происходит в плохое и холодное. С чем не надо будет считаться, а надо будет встречаться одинаково с любовью. Мы не делаем так, как делает для нас сам Бог. Он родился так, как и все люди. Встречался так же, как все люди. Жил по-ихнему 35 лет своего возраста. Самый чеснок весь в жизни был. А потом своей жене сказал: купи ты мне маленькую бутылочку водки. А она меня назвала: «Паша, ты же сказал, пить не будешь». С этих пор я не стал сознательно пить. Я крепко пил стаканами, а теперь я не пью никак никогда. Вот где есть моя правда. Она была предо мною, она есть, и будет всегда.    

      53. Вот чего в жизни Бог сделал. Переварился, и стал между людьми жить один из всех вежливый. Со всеми людьми здоровался, низко клонил головушку. Он эту идею в природе выпросил. Она ему далась через любовь к ней. Он любит плохое, а не хорошее. А в природе есть  и то, и другое. Нет у человека этого. Он любит и старается  встретиться  в природе с хорошим. А ему, как таковому  человеку, где возьмется в жизни плохое и холодное, с чем жить приходится тяжело. Я, говорит зависимый человек в природе, не ожидал. А думать, думал в жизни через свой возложенный труд  пожить. А кто не хочет в жизни видеть, чтобы было ему в этом деле хорошо. Такая жизнь в мысли человеческой  получается. Мы раньше так жили, Бога близко не видели. А верить, верили крепко.

      Мы были детьми, любили свою бабушку через ее такой характер. Она с нами  как с внучатами  бывало, скажет: «Внучки, давайте мы полезем на печь свою». А в это время царь японский на русского царя напал. А люди должны слушаться своего царя, как Бога земли.

      54. Скажет: надо идти на войну, защищать такую темную, неразвитую жизнь в природе. Она нам по религиозному говорила: «Это будет последнее время, на землю Бог придет. Об этом трубы ангельские затрубят. А Бог займет свое такое место, разбудит нас живых и мертвых. Скажет нам всем свои изложенные слова». По вашему изложению, я не был  между вами таким. Вы хотели, чтобы я спустился с неба на землю, изучил ваше положение. Вы сделали у себя неправду, с которой я как Бог оказался не согласен. Взял с людьми поделился. Им оставил ихнее, а сам взял свое. Долго ходил своими босыми ногами по земле летом и зимою. Была в этом большая в природе разница в людях. Одни ему верили крепко, но выполнять, чтобы им было тяжело тогда и сейчас. Другие нашлись люди, не стали совсем верить, стали жить по коммунистически. Они ввели в жизнь коллективный труд. Сделали машину, чтобы легче жилось. А с машиной жить приходилось легко. Она сама делала, пахала землю, делала грядку, сажала зерно в землю глубоко во влагу. Зерно быстро поднималось и быстро росло.        

      55. Так хотелось делать на земле для бедноты  их жизнь без всякого Бога. Они его сами в пути жизни сделали. Сами любили труд. Ложились поздно, а вставали рано. Между этим в природе встретился человек с мыслью Бога. А она ему говорит за наших всех людей, что из этого всего они получат. До тепла хорошо одеваются, досыта хорошо едят. А в доме своем живут, спят, не просыпаются до самой своей смерти. Это все сделало, ввело человеку, это надо умирать. Поделать ничего никто не смог, и это дело не спасло. Иванов стал искать по природе правду. Окружил себя истиной. Сохранил свое тело. Выходил сердце молодым, закаленным, здоровым 25-летнего человека. Вот нам неумирающая жизнь человека. Он стал делать то, чего было надо всем людям. Он окружил себя здоровьем, не простуживается, не болеет. А что может быть лучше от этого человеку. Не всем это природой делалось. А одному Иванову. Он сам в природе своим опытом добился. Он пишет. Закалка есть человек, а люди есть природа. Я один между нею оказался, делаю людям полезное.

      56. Это мои сказанные в природе слова. Природа, дай ты мне жизнь и мое учение, с чем я останусь с тобою наравне, чтобы жить как ты, так и я. Через свои дела меня назвали люди, я есть Бог. Он везде и всюду есть один русский Иванов такой в России, в Америке, в Китае, в Индии, в Англии, во Франции, в Москве, в Нью-Йорке, в Лондоне и Париже. Он между всеми национальными людьми есть болельщик со своим здоровьем. Он всех учит одному природному началу. Если веришь Богу, он человека знает, какой есть он в природе. Ему хочется жить-быть в природе здоровым. У него большая жадность на чужое. Он весь год одно думает про это самое, а ему дает природа. Она нашего человека индивидуально любыми своими живыми веществами удовлетворяет. Это его был и есть пай в жизни. Ежедневно каждая курочка несет яичко, а их у хорошего хозяина не посчитать. Они едят зерно, все им надо, хлеб, вода. А свинья может родить своих поросят десятками в год два раза. Овца может окотить двух, трех штук. А корова с лошадкой ежегодно рождают нам теленка и лошадку. Это будущая для человека сила, она выхаживается им.   

      57. Вот какие в жизни дела человека в природе. Посадил сад, одно какое-либо плодородное дерево. Он от него ждет плоды. Этого мало, лишь бы земля была. Она от дела человека терпит, поэтому так и дается  ему не хорошее, а плохое. Он живет в природе один раз хорошо – навеки ложится в землю. Надо будет жить, а ему, как поросенку, в чашку налили горячего как кипяток борща. Это первая наша еда с куском хлеба ложкою. Ведра воды пресной расходуются в этом. Это все не человека, а природное. Человек пользуется этим, он без этого всего жить не сможет. У него в теле есть большой недостаток, ему требуется без конца и края. Возьмите одежду, он в ней помирает. Возьмите пищу, он с нею умирает. Возьмите дом, он в нем сдыхает. Зачем такая человеку жизнь есть, если можно сменить на другое, на Богово дело? Не надо будет болеть об этом, не надо думать о нем. А надо будет делать так, как хочет  сама природа. Она родила на Иванове Бога, чтобы жить не так в природе, не так пользоваться правами. Не надо нам землю пахать. Пусть растет бурьян, а между ним цветочек, он нам несет ягодку. По такому бурьяну и зверь пролезет, и птичка поживет, змея пролезет. А мы из этого всего источник заимели.

      58. Нам надо зерно, нам надо хлопок, мы люди такие. А Бог говорит. Если надо человек природе, то она его сохранит любыми средствами. Она Иванова, одного такого истца, полюбила, не может забыть. Он у нее такой. У Бога мыслительное дело не такое, как у всех людей. Он за него убивает человека. За что ему давать Богову жизнь? Он убийца, он вор, он яму роет другому, чтобы закопать его. У Бога даже нет  того, чем это дело делают. У Бога всегда, каждый раз он идет по корявой дороге. Он не думает о том месте, где зверь всегда бегает. Бог не ждет хорошего дня, чтобы он пришел завтра. У Бога любовь одна встречаться  с природой любой. Он всегда находится в ванне. Ему его чувство проходит по всей атмосфере. Он слышит на большое расстояние, он видит далеко для того, чтобы с природою жить на одинаковых правах. Мы так не живем, наши люди заявляют. У нас наше тело ждет большого, крепко сделанного крика. Он тогда-то отзовется с неохотой. Ему это лень с кем-либо говорить. Природа на то она проходит по своему порядку рядышком тут же сбоку, чтобы заиметь свое место, как делается Ивановым.

      59. Он делает дело для того, чтобы человеку жилось. А он живет богато, думает про то, как бы кто его такого человека не догнал. Он глядит назад, не бежит, не кричит. Чуть мне не скажет: у него лучшее хозяйство, он живет легче, чем кто-либо. А бедные люди, им надоело в недостатках сидеть. Ему хочется, он не имеет сил, чтобы эту вещь заиметь. А что подумает рабочий или слесарь, или токарь, или механик с мастером. Их дело – штамповка ежедневно  каждую неделю то же самое. И год в этом деле проходит. Это не какое-либо счастье. А надоедливая в природе тяжелая жизнь. Сегодня надо вставать вовремя, и надо шагать, по тому же месту идти, на то смотреть. Мысль одно мыслит, никакого изменения. Никакого другого вида, чтобы на новое место посмотреть, и подумать о другом каком-либо деле. Одно и одно, и одно то же самое. Что было, оно и есть. Эта история, она нас всех так окружает. И она окружит нас всех  таких добрых  и недобрых людей. Мы бы захотели там побыть, где нас нет.

      60. Мы когда приходили к работе не своей, ни у кого не спросили благословения. Сами все делали, сами ждали, сами готовились, и сами на своем месте делали дело. И недоделали этого всего, бессильно умерли. Нас это копейка, эти средства на этом месте, где мы жили да творили чудеса. Между собою делали на какую-то машину какую-то деталь. Такое дело, ему конца нет. Только что уходит этот человек с этого вот места на другое, и так он меняет место на другое. А хочется чего-либо иного повидать, да попользоваться от этого лучше. Этого мы на своем месте не получаем. А хочется нам всем эту пластинку сменить. Надоели слова, сказанные кем-то. А наше дело – в этом слушать. Но вот делать тяжело и вредно. Мы с вами недолго в этом живем, по тем же следам прохаживаем. Не будем мы делать это все, а тогда нас в общество не запишут. Мы, все люди, такие есть мастера до одного времени. Лишь бы только погода на дворе стала не такая, мы к ней приготовились, уже надели  другую, не такую, как надо. Мы ищем другое в жизни, а нам не дается. Мы туда, мы сюда, а как не было с утра солнышка, так его и не будет. Какие тучи нависают, какой дождик льет.       

      61. А мы бросили одно и другое, взялись за третье. Нет в этом деле того, чтобы начать и то делать, что мы делаем всегда. Я, говорит, это место, в котором люди со своим здоровьем закрутились. Не сделали того, чего это следует. Мы с вами наметили это дело сделать. А природа нам своими силами не дает обогащаться, не дает наша земля того, чего хотим. Мы с вами хотим получить от земли в природе небывало большой урожай. Мы хотели это видеть у себя, но природа нам это не дала. В ней плохого очень много есть. Холодное нас с вами ожидает. Мы, все люди, не хотим умирать, а фактически мы с вами умираем. Мы не дошли  до того, чтобы у нас была большая в запасе база. Мы в этом люди бедные будем, наше все накроется крахом. Природа, это земля, она нам не даст плодов, не даст того, что будет надо. Мы уже это получили, у нас некоторые области получили недостаточный урожай.

      62. Некоторые хозяйства попали в неловкое положение. А это положение будет во многих местах. В 1973 году улучшения не будет за то, что мы с вами заставили сами себя не согласиться с Богом. Мы говорили, говорим, и будем говорить. В природе это мы все делали сами. Ваше сделанное никто не отнимает. А наоборот, живет в недостатке, нет того в природе, что нам надо. А природа, она ударила по человеку своей засухой. А засуха, она нам по просьбе самого Бога. Он ничем такому человеку, как он в природе окружил себя своим техническим вооружением. Мы, все люди, пошли против природы. Стали заставлять ее силы, чтобы они служили пользой. Мы стали получать от нее изобилие, им стали удовлетворяться. У нас есть хлеб, у нас есть мясо, у нас есть масло, у нас есть сладости. Мы делаем сами одежду теплую и хорошую, довели фасон формой. Мы красиво живем, а дома строим с удобствами самими лучшими. А раз мы это имеем, мы крепко вооружаемся, и хотим своим оружием. Врагу не даем, чтобы он между нами прогрессировал. У нас большое умение между людьми проходит.

      63. Мы сами сделали у себя радио про то, что мы в природе достигали. Нам как новым хозяевам, рожденным между нашим таким коллективом. Мы стали делать сами  все то, что для нас лучшее. Нас наша земля за наш такой уход не стала забывать, что мы в ней такое. Нам она дала свой разум. Мы стали на арене вводить. И стали слушать общими силами радио. Мы с вами так быстро ухватились за природу, она самое главное в нашей жизни. За что мы не возьмемся, то она нам дает. Мы сделали для себя любимый коллективный труд на земле. Машиной делаем на земле, чего хотим. У нас с вами в природе не было радио, это нас скука мучила. Мы не смогли знать за наше такое хорошее в жизни. Люди нам рождались со всеми качествами. Мы провели радио там, где нам всем говорило про какие-либо хорошие у нас в природе дела. Слушать приходилось о том, что у нас есть, и что хотим заиметь. У нас на это рождались в таланте писатели, ученые, врачи, специалисты со своим знанием. Со своей любовью человек сделался у нас инженер, конструктор, изобретатель. Он выдумал какую-либо у нас такую  вещь инженерную, и нужную для всех нас. 

      64. Мы его встречали за его хорошее, не оставляли, награждали за это. А было допущено у нас делать все. Мы сделали телевидение, у нас есть на этот счет программа, а что будет сегодня.

      Я вам запишу 1972 года 25 ноября выступление писателя Смирнова о Якутии. Как она процветает за эти годы. Нам ее национальность показал, как их обычный праздник. Они его сами делали у себя в таком Якутском краю. Людям хотелось, они это сделали. Мы, все люди, просмотрели это дело, которое делалось нами. Это делалось не в одной национальности в наших добрых людях. Мы такие праздники годовые, придуманные в природе предками. Хоть не все мы жизнерадостные, танцуем мы, поем. Своим выдуманным поступком, своим здоровьем доказываем свою правоту. На весь мир кричим. Это мы сделали, мы делаем, и будем мы это делать. Природа богатая мать, нам месторождения находить и открывать умело недра. Мы находим новые залежи нефти. Мы находим руду, медь, железо. Делаем умело сталь. Все это сырье идет на переработку в наши заводы. Мы цехами делаем деталь, складываем мы машину разного размера. Мы люди такие, добиваемся от космоса открытия.

      65. С Луны в мешке таскаем тамошние частицы. Вот чего мы в невесомости открыли. Машину сажаем, луноход заставляем, он у нас живет. А сами боимся, у самих смелости не хватает. Мы боимся жизни. Сами вооружаемся любыми средствами, держим армию, офицеры учатся. А сами боимся воевать, как будто нам не надо. А не воевать с природою нельзя. Человек в поединке, он с нею воюет, хочет своим умением природе доказать. Мы хотим ее обдурить, заставить, обмануть своей хитростью. А природу нигде никак ты не обдуришь. А скорей она тебя своими силами как человека обдурит. Она цепляет на тело свой грибок. А он, если только прицепится, то уже возврата ему нет. Он с жизни уходит вместе с человеком. Мы ему, как и всем умершим людям, делаем гроб, обкручиваем его полотном. И скупаем, кладем во гроб, как будто на все приходящие века. Бог такую имеет мысль у себя. А зачем меня природа на землю таким приняла поморочит своим телом всех людей? У меня развивается такая богатая мысль об этом всем. Мы с вами делали в природе для того, чтобы нам пришлось из-за этого всего жить хорошо и тепло. Мы живую природу находили, старались ее убить, как мы за землю чужую убиваем людей.             

      66. Мы себя не жалеем, идем в природу вооруженным, и нас таких природа принимает в свои живые вещества. Бог маленькое индивидуальное тело, оно есть начало. Такого не бывало, чтобы об этом думать, чтобы у тебя, у человека, не было ничего. Из самого себя начинать. Я, говорит Бог, без шапки начал. Ходил по природе долго, все мыслил, соображал, для чего это я делал. Сам об этом ничего не знал. А самому на голову легче, уже мне эту шапку не приобретать, она не нужна. А раз голову раскрыл, хожу не так, как все, уже есть сдвиг моему здоровью. У меня мозг энергичный, он чувствует крепко холод, но терпит. А когда человек не для самого себя делает, то почему не будет у тебя польза. Не в одном месте приходилось  в своей обросшей шевелюре бывать. Я не такой, чтобы хилый был в жизни, но усталости я никогда не имел работать, как я работал. Старался семью содержать. А люди административные со мною таким не захотели считаться, что я есть добрый в жизни человек. Они старались и все делали, чтобы у них было, чем жить, и свои самые лучшие в жизни дела творить. Были между нами такие молодцы, по своей заслуге они жили в природе.  

      67. ?

      68. Писали, говорили, делали, начали, но не сделали. Я знаю про их такое дело, они бесследно умерли. Их уже нет, они все лежат в постели своей могиле в прахе. Никто ничего такого дельного в природе не сделал. А я 40 лет по-своему живу, и то делаю, чего ни один человек не сделает. Это хорошо будет всем за мое дело. Я пожил, а потом умер. А если я умирать не буду, говорит Бог нам, что же мы тогда скажем. Мы мучили природу, мы смеялись с нее, она от нас крепко терпит. После чего берет и наказывает  нашего человека. Он живет до времени, не гарантирован. Так жить, как мы живем в природе, не надо. Мы психически больные люди. У нас мысль нас гонит  в бой в природу. Только что встал с постели, свои глаза распростер, сам ногами шагаешь по земле, чего ищет. Он или она сегодня про это  думает. Она или он хочет сегодня жить. У нее в деревне приготовлено, в запасе лежит на полочке кусочек солнца. Она его как картошку в погребе берет, только чтобы ей каждый день хватало для варки пищи.

      69. Она и  про это не забывает думать. А сколько этих дней идет впереди. Мы их к себе тянем, знаем, какие они по приходу бывают. Им тоже так хочется попасть в то место, где люди не бывают, чтобы они не нуждались кушаньем. Мы, говорят наши земные люди, в своей такой жизни без нас таких и солнышко не светило своими лучами. А что из этого всего, если мы ежедневно кушаем одну ту же самую пищу, которая нами сегодня делалась. И она делаться будет завтра. Мы не переменяем думать про это, а что должны мы завтра делать. Мы начинаем с утра и возимся до самого вечера. У нас день проходит по порядку, мы с вами об этом всегда думаем. А когда начнем  с вами творить это вот дело, нам начинает делаться тяжело. Мы можем бросить все это, и куда-нибудь от этого дела уйти. Это все находится у нас. Мы для себя ищем условие, а оно лежит по этой вот дороге, которой всегда может  быть конец. Мы хорошо следим за этим вот днем. Особенно тогда нас заставляет ясное солнышко на него смотреть. Оно нами руководит.

      70. У него свои намерения по той дороге, по которой он вчера проходил, мы и не посмотрели. А когда сегодня мы услышали голос свой человеческий, он между нами проговорил про такую штуку, которая нами делалась. Мы с вами всегда делаем, чтобы чем-то на вот этом месте огородиться. Мы приехали в поле не так, чтобы ничего не делать. Стоит недалеко одна небольшого роста женщина. И с нас, таких забияк, как мы по молодости возрастали. Что мы видели, даже мы не слышали, а говорить, мы говорим сами. Нас это учит, чтобы мы не делали. У нас есть руки не привязанные, и у нас есть ноги, глаза, ими приходится на этом месте видеть. А вот на другом месте с другой мыслью это все не так. Не такое, как первое. Раньше, как сейчас известно, мы сроду того в природе не видели, что стали в том везде видеть. Вот какие наши на экране дела. Нам показывает, мы такие места никогда не встречали. А теперь мы видим на арене все стороны, живущие на белом свете. Они делают по-своему по национальному блюсти порядок. Того, чего они хотят в своей жизни, они не получают. Им хочется оставаться в природе, чтобы не болеть, не простуживаться.   

      71. Это их крепкое в этом желание от природы эти качества получить. А сил мы не имеем, мы бессильные в природе это получить. Нам такого человека меж собою на всей нашей планете природа не рождала. Да и кто согласиться быть таким. Это надо научиться, чтобы так любить, как у нас в России оказался не со школьной скамьи … Он в телевизоре может смотреть не на одно лицо руководителя. Мы его создали, как мы делаем в природе. Ловим курочку или петуха на своем дворе. Захотят его или ее поймать да чтобы зарезать. В суп сварить, чтобы им наесться. Так оно делалось между нами, и до сих пор людьми делается. А чтобы это все в природе не делать, у нас это не получается. Всех по условиям заставили, чтобы так жить. Один одного научил, другой другого. Все ученые люди стали в природе жить за счет самозащиты. За счет не природного явления, а за счет чужого. Мы, такие люди, можем со своим визитом посещать любую страну в мире. Нам же интересно быть там, и чему нужному поучиться. А люди живут на земле. Сеют хлеб, сеют хлопок, это система. Они этим делом занимаются. У нас есть это все для жизни.  У нас есть широко развитая способность в жизни своей. Мы живем в природе сами. Что захотим, то сделаем.

      72. ?

      73. Дней очень много стояло один возле другого, их приходилось поодиночке людям встречать и провожать. Без всякого такого  мы с вами так не оставались. Намечали свой план не начатой этой дороги. А по ней приходилось своею лапой ступать. Какое тогда было условие в нашей жизни. Мы по молодости росли. Какая на нас тогда висела одежда. Лишь бы мы в ней протаскали от утра  и до самого позднего вечера. Мы собирались гуртом, нас наша мать укладывала один возле другого в постели. Мы были такие. Не с пота бегать по улице играться. А нам наше условие не давало. Мы, все мальчики и девочки, были к этому привязаны. Нас в этом держала обстановка. Мы смотрели вдаль, видели, как проходит по природе условие. Сидишь возле другого, живые, не понимающие. А хотелось бы так приятно послушать между собою сказанные какие-либо чудесные слова. А их ни у кого не было, чтобы нам у них пришлось учиться. Я, говорит он, в такой семье, можно сказать, в дикарской рожден. А условие окружило неплохо, хоть кусок отрезанного какого-либо хлеба.  

      74. Но у нас было, мы его на своей земле добывали. А бедно-бедно жили. Колеса лишнего не имели, надо было нам возить эту зародившую в поле пшеницу. Мы ее, как следует, физически косою скосили, поделали с нее снопы, а из них сложили копны, с крестов. А расстояние немалое было, тут возили волы да лошадки бедные, им было тяжело. Но так мы заучили. Где мы их пасли. Кроме как на выгоне. Ешь, что хочешь.

      Я как исследователь этого всего. Сон моей жизни. Я отрываюсь от своей прежней жизни, был в хуторе. Побежал, как и обычно, делаю зарядку. А вслед за мною смех раздался. И пускают борзую собаку, она же зверь. Я ее хотел, как собаку, остановить, она больше на меня злится. Ей хочется меня порвать. И все же я ложусь лицом к земле, а она лезет к лицу, хочет лизать. Я понял ее намерение: с нею надо подружить. Поднимаюсь, ей даю руку. А она не собака, а человек. Мы меж собою ввели дружбу. Это пришел этой собаки хозяин, он тоже бежал самого защитить. Я на него гнев подал, говорю ему: не надо было на меня пускать. Я не виноват в этом. Сам опять побежал в тапочках. Небывалая история, чтобы я дорогою держался. А до места не добежал, дороге конец оказался.       

      75. Оказался под речкою возле Луганчат. Иду по снегу замерзшему. Иду после наводнения лед. Замерзший став, я направляюсь по нему идти через Чивилкин двор. Когда я глянул на Чивилкин бугор, вижу его высоту, стараюсь попасть. А сам одетый, в валенках, стал хитростью подниматься. Поскользнулся, где взялся второй человек. Он меня повел, где люди работали черные в шахте. Мы идем, а впереди техника, дорога. Мы по ней шли, я и он залезли. И ни туда, ни сюда, там в одежде остался. Я нахожусь в помещении. Вдруг начальник, он принимал тех, кто нуждался. Я тоже к нему с письмом. Я тогда на место, его нет, одна бумага. Народ в кабинет, в чем дело, не пойму. Тут где взялась милиция и начальник. И так он меня не принял, люди помешали. Не узнал, что будет дальше.

      Мы с вами не ждали сегодня такого маленького мороза. А он между нами по этой вот местности  на этой земле появился. Он и школьнику помешал со своим холодом. Мы, все ребята, на носу готовы встретить и проводить эту нашу зиму. Какая она у нас будет в этом году. Наши старожилы любят хвалиться по своему предковому началу. Они такие дни выбирают и говорят вперед.

      76. Я школьник, не один я хожу в школу. Мы ходим, она нас встречает, она нас провожает с хорошим настроением. Мы проходим десять классов. Сколько деньков пробежало между нами такими. Мы не увидели, как прошло это кипучее время на школьной скамье за партой перед своим учителем. Как ему хочется нам, всем таким ребятам, знание теоретическое вложить. Мы этого в природе добиваемся, учимся для этого, чтобы быть командиром, ученым. Знать свою работу, и учиться в ней для того, чтобы человека научить быть таким же самым. Мы – все школьники этой жизни, в которую мы попадаем. Если только холодно нам, мы одеваемся теплее. Говорим, нам нехорошо. Берем и уходим мы от этого холода. Мы с вами все до одного в природе ищем  выход другой, совсем теплый. Он нам дается через наш всех любимый  труд. Мы его делаем в любом и каждом месте, он для нас необходим. Особенно мы его делаем на нашей черноземной грунтовой земле. Мы ее избираем, о ней думаем, говорим сами с собою. Делаем совет, а что мы должны на вот этом месте на этот год посеять. Если намечаем мы пшеницу сеять, то мы эту землю готовим по хорошей погоде.

      77. И чтобы пораньше, чтобы она глубоко пахалась, и под солнцем полежала. Потом условие наше природное заступает. У нас наша мысль справилась, готова с надеждой встретить на этом месте сильные осенние с ветром дожди. Мы тоже об этом знали и готовились встретить белый холодный снег. Он эту пахоту накрыл, как скатертью наш хороший стол, и пролежала всю эту зиму напролет перед нашими глазами. Мы, все хозяева этого села или хутора, или деревни, с этой землей на большом расстоянии говорим. Мы думаем об этом, какое время к нам прилезет, и как мы к нему приготовимся. Мы бросаем свою индивидуальную мысль не на одно это место природное. У нас таких мест вокруг села не начато их делать. А во дворе еще не начинал про него думать  хозяин, метеор по этой части. Без всякой мысли в подушку голову не положит, он этим наслаждается. Ему приходится не забывать между всеми делаться богатым хозяином. Он тоже с школьной скамьи. Ему не хочется, чтобы у него не были рогатые  волы или местные какие-либо лошадки.     

      78. Это ему дает не сон его давнишний, ему это прибавляет через труд природа. Он всю зиму напролет пролежал да продумал не про одно, а брался за многое, и всякое добро.  Особенно про живую силу, он за нею ухаживает, как за собою. Им готовит на всю зиму корм, делал между этим  свое условие. А при условиях вся наша крестьянская в поле жизнь делается. О чем надо знать, что будет надо сделать на этой земле, чтобы получился хороший урожай, неотрывно про это все знать. И чем надо делать, чтобы было чем. У хозяина золотые руки, ум дорогой. Все, что нужно для этого выезда, мы его делаем один раз в году с разрешением Бога. Хозяин со всеми нуждами к этому делу подготовился. Не стал так думать, как ему приходилось лазить, то он там-то находится. Его как человека опытного знает весь наш район. Он хорошее делает сам, и учит всех остальных. Не советует спать, чтобы не думая лежать в постели. Надо знать, о чем думать. У школьника, как хозяина, в сумке  и книжка лежит, и буквы там находятся. А их приходится этому школьнику  складывать  слогом. Моя мама, она меня провожает милым моим сыночком. Ему его дорогу благословляет, говорит ему свои ласковые слова.  

      79. Учись ты,  милый мой сыночек, ты дорогой. Старайся сделаться человеком. Научишься грамоте, будешь понимать, а что тебе будет надо сделать  сегодня. Я есть агроном, его это любимая теоретическая парта. Он на ней школьник разбираться сейчас с нашей. Она без всякого дела на ней нам в жизни не даст ничего, кроме  как пролежит весь год и обрастет бурьяном. А по школьному никакое место нам не даст  прибыли. Сапожник – мастер сапог, у него сноровка одна, удача ловких рук сделать хорошую прочную дратву. Она основывает объект. Как и плуг в сельском хозяйстве ворочает глубоко землю. Он борозду за бороздой кладет густые без огреха ряды, как гвозди один возле другого, чтобы была крепкая прочность. Мы когда были предковые торгаши, у нас дело было мануфактурное. Мы покупали товар штучно, брали ходовое, его людям нуждающимся продавали по цене. Так за прилавок хозяин был своему слову. Я, говорит, умею мерить и брать копеечку на копеечку. Сам при первом звоне  в церкви колокола крестился крестом своей правой рукой. Он говорил: Господи, благослови. Крестьянин тоже школьник своей подготовленной  работы. А мы к ней готовимся, как готовился с метром стоя портной. Он им мерил в длину и в поперек, да и отдельные части. Я, говорит между нами каменщик. Он кладет камень на камень, чтобы была связь.

      80. Как и хлебороб на земле делает свою работу. Он ее волочит без огреха, ему надо грядка пуховая. А пиджак без примерки, никакой мастер не заканчивает свою работу. Я, говорит стекольщик, никогда не останусь без одной шибки. Кто-то  выбьет стекло, а мне приходится его застеклить. Хозяина такого, как он есть перед нами, не приходится учить. Он делом своим показывает, как его посеянное зерно быстро поднимается. Все это сделали на нем золотые руки, он ими в любой работе хвалится. Говорит всем нам, вы в этом сами делали. Как будто они в этом вот сильные в природе делать. Мы только намеченное стараемся сделать, но наше дело недоделали. Мы только думали, мы об это не забывали получить. А природа, она между нами оказалась в деле недостаточной. Мы хотели, чтобы области и районы, наши отдельные хозяйства от природы получили  все то, что хотели. А у нас это никак не получилось. У нас между природою образовалась стихийная история засуха, недород. Мы с вами этот недостаток получим в природе. Думаем, нам природа добавит, мы получим урожай.

      81. Есть у меня мысль. За хорошее – хорошим. А за плохое – плохим. Вы отобрали у меня права на свой труд. Без всякой науки сам сделал я эту науку, эти дела, с которыми помогал обиженному. Обиженный в этом деле народ труженик. А капиталисты, буржуазия фашисты. Наши ученые говорят: мы как ученые люди не пойдем по твоей дороге, и не пошлем никого из других. А если только ты это делаешь, сам делай. Я как Учитель своего дела делал, не откажусь. А у вас ничего не получилось, ваше порвалось, ваше бессильные получить, и не получат. Учитель, Победитель природы, Бог земли, он ходит по земле не так, чтобы пропало даром. У него мысль работает у всех людях, у всех головах, у всех мозгах, и по всей крови. Бог тоже школьник искать средства для того, чтобы наш командир, вожак этого дела согласился с народом. Он потребует от управителя, им надо будет в жизни их Бог. Они этому порядку, этому человеку не верят. И не хотят знать, что он есть у нас. Мы сами без участия его все сделали. Мы завоевали революцию.

      82. Мы все сделали, чтобы в природе была советская власть. А советскую власть на ноги поставил народ без всякого Бога. Одно время свою собственность строил при экономической политике. Он не хотел у себя эту частную собственность, чтобы была. Служил в государстве, и нерационально деньги провел, проиграл в карты четыреста рублей. Надо их платить, а их с бедноты не брали, актом списали. Но жизнь Бога в этом духе продолжалась. Он себя в том не жалел. Шел ночью, брал улик пчел. Уже при частной экономической политике отцу своим умом помогал его сделать красным хозяином. Отец был шахтер. За мою работу при белых я работал в Донщине. Не хотел, чтобы белые остались на своих местах. Всегда у него была своя мысль. Он со слезами  ждал в руководстве  быть красным. И заглазно держал на ладони  у себя Сталина, Ворошилова как завоевателя, он так хотел его. Годок на Украине брался гетманам служить, помогать немцу и буржуазии. Я ушел в Гортмоновский завод, устроился слесарем работать. По такой революционной борьбе меня природа от этого гнала, слала на спасение моего отца с матерью да братьев, сестер. Они мои близкие были в этом.

      83. Ушел, нанялся косить на сезон в хуторе Колодезном. За хлеб работал в Ляхова тяжело. А казаки белые приехали по борьбе с дезертирами, они искали их на родителях. Отец был с женою дома, жена в положении была, родила сына. Ее спас казак из станицы, она у него служанка была. Как белку угадал, отпустил, не дал ее стрелять. А отца вызвали, положили на пол, и двадцать шомполов секли до крови. Еле-еле выжил. А Богу было делать нечего. Он свое делал у Ляхова. За свой труд взял у двоих пару волов, и пригнали их в Луганск, как воры. Хотели их продать, а природа им не дала воспользоваться деньгами. Они их променяли на лошадь с деньгами додачу, чем поддержал своего отца. Он поехал за хлебом заработанным, а у отца продовольственный комитет этот хлеб отобрал. Бог взялся сам спасать себя и свою семью на вот этих лошадках. Сам своей рукой переписал через копирку, как будто ему разрешается свой заработанный хлеб перевозить. Он этих успехов добился на пути своей жизни. Он повозил свой хлеб, приходилось возить его и от других, чем спас свою семью. А отец не хотел  сынову такую помочь, он не признавал такую спекуляцию, а она была в моде. Если имеешь лошадок, то почему нельзя подработать.

      84. Мука в цене была. Надо было зерно, а ветряк молол муку, вези на базар и продавай. Так делал Бог, этого мало. Он поехал в Таврию, чтобы сало там купить. Окружил себя большими деньгами в гимнастерке, в сапогах. А бандиты возле Кокино встретили, деньги забрали, хотели Бога разуть. Бандита пришлось упросить, он пошел на просьбу Бога, по плечу бьет и говорит: «Жаль тебя». И убил соседа, старого человека. Он не прекращал такую, на волоске жизнь была. Он как беднота, разъезжала, приобретала жизнь. А люди были, встречали, обирали. Особенно был отряд Шкуро, он не давал никому пощады. А когда Бога забрали, он по дороге мешки побросал в хлеб и приехал порожний в штаб. Бог к Шкуро сам предъявил претензию, как безвинных людей привели. Шкуро заставил подводы порожние осмотреть, и на это дал документ их не задерживать. И тут была выиграна игра, привезли без потерь. Павел Алексеевич Бочаров  так сказал: «Второй Сталин, он хитрее оказался». И это было, комнезем, от них задержали. Где на это взялась Красная армия. Бог – к командиру, как бедняк комнезем. А командир приказал не трогать этих людей. И тут Бог выиграл. А вот в воровстве сладкого меда.

      85. Захотелось Богу, он пошел с ребятами к учителю  воровать. Взяли аккуратно, хорошо вышло. Куда прибрать? В свой дом. А товарищ их продал, признался. Из-за моей такой жизни, которую я вел, все односельчане обозлились. И давай его бить прикладами. А потом взялись народным судом, как Бога. Повесили рамки, повесили шлейку из лошади, по улице по деревне поводили. Хотели его осудить народным судом. А два наказания не бывает. Учитель Шевердин Григорий Федорович как потерпевшее лицо на этом настаивал. Но он ошибся, тогда играла роль мука. А судье мы мешок муки отвезли. Судья был на стороне нас, обиженных ребят.

      Вот из чего вышел наш Бог. Из людей наших. Он вместе воровал, вел быков во двор, и их как своих держал. Не продавал, а работал в крестьянстве для себя, строил отцу жизнь. Он за это был гоним теми ребятами, которые вместе в шахте работали.

      А сейчас Бога как такового избрала беднота в ходоки искать землю для малоземельных. Мы приехали с Ильею Федотовичем Бочаровым в шахте. А нам говорит: «Сколько вам надо земли, да сколько будет нужно?» 470 гектаров в Красном Сулине, в Гуково участок никем не занятый.

      86. Мы туда к землемеру, к Трухину, к Дидиченку. А они пили водку крепко, до неузнаваемости. Я тут согласился оставить бедноту, и решил, пошел навстречу богачам. Они меня вытащили, сделали меня уполномоченным. Но им не хотелось, чтобы я управлял этим. Я же беднее от них. Они сами избрали другого, сына попа Сергея Федоровича Токарева. Я был оплеван. Я был счастлив, хутор выпал на мою фамилию Иванов. Он сейчас окружен первой шахтой, тут-то меня приняли в партию за мою работу. Я сроду был большевик, и остался им, и буду впредь им. Мыслю за обиженного, а не обиженный мне не нужное лицо. Он живет хорошо и тепло. Я сам в этом не добился от природы, чтобы не болеть  и не простудиться, стоял вместе со всеми наравне. Ждал время, вот, вот оно нагрянет. Как оно делалось всегда в любое время над каждым человеком и так же надо мною, я не отличал от этого. А когда меня люди пригласили в Лобинский район, чтобы там я похозяйничал да распоряжался своим местом, я там немного жил с семьей.                 

      87. Мне не повезло на одном месте сидеть. Я по своему знанию древесины экспорта, я там в Новороссийске не прошел, это не мое было место. Меня природа гнала в Армавир. В лесдревпром совхозе я встретился с одним человеком, у него спросил за работу, он меня послал туда к Гнетвилову. Я там устроил свою жизнь  работать от самого Армавира по лесным условиям до самого Адлера. Мои были горы над Черным морем, над быстрыми реками с гор. В лесах я там с открытой головой ходил да думал, чему-то в этом научиться. Я написал письмо Сталину, чтобы он мне учиться помог. Письмом заручился, 25 рублей ценное, и послал из Белоречки в Москву, с ответом обратно. Жду ответа, а он пришел. Комиссариат отвечает: «Учиться можно там, где ты работаешь. Можно работать и учиться». Я ходил много по всяким дорогам. А сам не выбрасывал из головы, чему учиться. Здесь же не было школы, чтобы сделаться школьником. А зависит от него. Со мною встретилась мысль о нашем живущем человеке земном. Мне она, природа, и подсказала, почему так делалось им в природе. Он одевался, он кушал, он в доме жил.

      88. А фактически разобраться с ним в природе, какой он есть слабый с этим делом. Как чуть что такое, уже простыл, заболел, поболел, поболел и умер. С чем я практически в природе выступил, и стал искать  эту  дорогу. Между людьми нет  человека такого, чтобы он для этого сделался школьником. Стал встречаться с людьми разного характера. Мне подсказали, есть две книги профессора Ранке о человеке. Там стоит обезьяна и человек. Обезьяна вся в шерсти, а на человеке нет волос. В чем дело? Где же он смог видеть в природе такого человека? Если человек сам защищается, живет в фасонной форме. У этого человека внутри нет никакого заболевания. Человек весь энергичен, здоровый, человек натуры. Я его стал по природе практически на самом себе. С головы я начал, а кончил ногами.           

      89. И вот я добился в природе с помощью ее. Она мне показала этот след, по которому я шел. Долго ходил я по этой природе, думал, ни одного дня про это не забывал, пока я возгласил свое слово. Стал ее просить: природа, дай мне мою жизнь и научи меня про это писать. Я пишу, как будто для меня хорошо. А когда я дал ученому прочитать, то он говорит: «Это филькина грамота». Я не связывал узелки в этом, у меня не получалось. А сейчас перо мое пишет, я написал историю. Она мною не за деньги, чтобы люди ее читали. Я свое написанное передал врачам, медицины ученым. Они поняли, что я приглашаю человека на свою дорогу, чтобы он по ней пошел. И то получил, что получаю я в своей жизни. Я Победитель природы, Учитель народа и Бог земли. Я в этом школьник. Хочу, чтобы ученые попробовали. И, может, достигли того, как это получилось в партии большевиков. Сперва теоретически обосновывал все это, с людьми вместе практически Ленин.

      90. У него получилось, он читал много, но дело его жизни дала революция. У нас сначала не было того, что мы заимели и имеем. Это наше богатство. Наш народ, он себе в этом развил большую армию, на что есть опора в жизни. Нам дала революция, которую нам создал Ленин. В жизни одно завоевание не бывает. Вслед за этим идет по природе меж людьми эволюция. На все есть сознание человека. Между людьми за свой поступок сделался Богом. Он об этом написал, сам сообразил в природе книгу, как будет надо в жизни что сделать, чтобы остаться на стороне людей таких зависимых в природе. Они меж собою в труде родили Бога. Он один из всех есть сила воли в природе. Он величается не по имени и отчеству, а по фамилии. Иванов русский человек, он на себе открыл школу. Есть, на что смотреть, и много удивляться. А вот пробовать вслед идти, не находятся, не хотят, боятся, как бы не умереть по Иванову. Советскую власть большинство не признавали, и не хотели, чтобы она была. А в природе жил между этим нехотением сам Бог. Он был на стороне обиженных. Коммунисты этому делу были заслуженные, они не видели, что есть Бог, и не хотели, чтобы он был. Люди хвалились этим, что они сами сделали. Где же был сам Бог? В тюрьме сидел, в больнице лежал, его держали.      

      91. А когда ученые проверили, что это есть на нем нормальность. Без врача не сделается человек инженером. А Бога проверял коллектив врачей в Новоровенецкой псих неврологической больнице, где Иванов своим поведением оправдал свое доверие. Между людьми в таком виде находиться. Я, говорит Бог, делал то, от чего было врачам страшно. Они же согласились, пустили в жизнь. Я, говорит Бог, делал для того, чтобы описать. Описал. Причем тут я, если этого не захотела видеть природа. Она взяла да родила человека на это Богом. Наука бешенная на земле политику с экономикой ввела, то, что было для человека в жизни тяжело. Он старался  от этого избежать, а природа ему не дала пользоваться. Взяла и отобрала его любимое здоровье, с чем он жил и дела творил. Он не сможет жить без всякого дела. А дел очень много на нашей земле. Она ему показывает его дорогу, и заставляет ее с большим трудом совершить. Ему там обязательно нужно быть. Он это место знает, что на нем сегодня делается. Он там был и видел всю историю. А она неодинакова бывает, у ней люди живут, с разных мест они сюда приезжают.  

      92. И свое умение, мастерство показывает. Он хозяин своему добру. У него во дворе, как в хорошем сундуке, свое имеющееся хранится на большом запорном замке. А сам не забывает про них так думать, как они создают у себя живое. Ему приходится не забывать загнать на свое место курочку. Не одну, а их много, и между ними живет вместе их хозяин петух. Он не прозевает свое раннее перед светом время, поет голосом своим на весь двор. А хозяину эта история надо, она начинается от него такая. А кончается там из самого края, куда со своим нюхом пролазит наша природная лиса. Она живет в поле, знает всю местность, где ей можно гулять, а где нет. Но запах она слышит человеческой жизни в селе. Там не один есть дом своего характера. Этому дому надо живая сила быки и лошади, да и коровы, свиньи, овцы и телята, жеребята на продажу хорошего племенного завода. Интересуются все этим приплодом. Это богатство есть человека в природе, оно мучительное своего имени. Я, говорит хозяин, выходил эту пару волов, напоказ их вывел, они нужны барышнику купцу.

      93. Он мастер между этими людьми жить и хвалиться своим делом. Он имеет мясное дело, покупает у крестьян, у любителей тоже своего дела. Он их продал, деньги получил. А за деньги приобретенные можно не одни сапоги купить, надо шапку, надо брюки и рубашку. Да шубу по крестьянскому, красным поясом перепоясан. Чуть не скажет нам всем: вот я какой человек перед всеми умелец жить. Так и перед всеми хвалится. Я здоров и крепок все это иметь, могу в своем хозяйстве красоту делать на себе и на худобе. Ярмо делаю, сам на шею надеваю, одна пара за другую. Цепляю им плуг, сам берусь за рукоятки, и весь день за волами хожу. Не один я, а со мною еще погоныш, помощник этих животных гнать, чтобы они на месте не стояли. А своею силою резали плугом землю, делали посевной местности пахоту. Мы с этими животными можем жить богато, к этому землю свою имеем. Люди на ней делают все, что хочешь, лишь бы его желание. А с желанием улица на улицу выходят в бездельное время, особенно в праздник большинство бывает. На святцах своим здоровьем любили все похвалиться, и своей ловкостью своих рук. Кулаками били друг дружку. А были, стояли любители смотреть.

      94. Говорят за хороших, сильных битков, которые не жалеют пойти в бой за своих биться, помогать в кулачках. Так набьются, что всю неделю томятся. И это бывает в мире, надо после какого-то тяжелого труда да большой прибыли, хозяин раздобрится, и создаст у себя пир. Он позовет своих близких, приятелей, и своим добром начнет их угощать. Их просит: пейте, кушайте, на здоровье. Хозяин знал, что делал. Собрал гостей – кармана не жалей. Все это бралось с природы, с земли, с воздуха, с воды. Природа его заставила грядку сделать для того, чтобы в нее посадить зернышко, не одно, а много. Это зернышко прибавило много зерна, что и создало в этого хозяина деньги. Он его продал, это лишнее все создал на деньги. А когда у хлебороба есть хлеб, он заводит свиней. А из них получается сало, а сало соленое деньги стоит. Когда деньги имеет, то ему приходится паровую мельницу строить, муку людям молоть за отмер. Это тоже не свои, а чужие деньги. Их человек умело создал. Деньги чужие и люди чужие, в этом нуждающиеся, помогли создать этот пир. Одно время было, проходило меж нами. А сейчас такое дело делается государством.

      95. Это копейка, которая делает копейку. Она растет и прибавляется на время. А другое время приходит, этой копейке делается прах, обрывается этот источник, которого делают люди. Бог, он против этого. Он, Иванов, может быть на любой угольной шахте, в любой специальности шахтер, может заменить его работу. Он знает шахту практически хорошо. Катал физически по лаве своими руками уголь, возил санки. И тогда было соревнование в артельщика Рябова. Наша лава второй уступ через штреки возили санки. Это не человек был под землей. Смена была ночная, работали всего пять часов. В час были на горах. Это было лошадиное дело. Потом вагоны гоняли. Словом, все под землей специальности прошел от катал до самого хозяина лавы. Я свою молодость провел в этом. Никому славы никакой не сделал. А когда начал я по-своему учиться так, как мне подсказывала природа, она с меня снимала, с моего тела, все чужое. Сделанное руками, принесенное ногами. Она не велела, чтобы я это природное на себе носил. Она меня учила: за счет своего тела надо жить в природе. Ее надо крепко любить своим телом.          

      96. Вот что я сделал в природе сам, без всякого преподавателя. У меня школа, я школьник этой жизни. Прошел от запада до востока, от юга до севера. Могу быть в природе не каким-либо, чтобы тебя величали по имени, отчеству. Моя фамилия Иванов, его знают люди как такового за закалку-тренировку, за новый путь в жизни. Мне не трудно остаться под кровом небесным, для меня природа будет милый друг, я не трус. Не употребляю то, чего употребляют все, могу оставаться без всего этого. Надо от природы заслужить одно для этого человека, он пробудил нервную систему мозга, надо пробудить природою тело.

      А мы кладем больного в больницу на койку, как будто ему мы даем помощь. Он же болеет, хочет видеть врача. А врач – это администратор всего этого. У него политика одна – служить народу. Поэтому он не спешит больного поднимать. Он же не спаситель, а ученый, технический человек. Между ним и оружием стоит человек живой. Сначала он на человеке ищет место заболевания. Это не точно, а приблизительно.

      97. Их дело – определение и применение. Для того нужно знать, что для нее применить. Как лото играет, кому прибыль? Государству. Я независим от этого, мне не до выигрыша, деньги мне не надо. А мне надо жизнь такая, которую я начинал от самого юга до самого севера. По Ленинградскому профилю поезд. Мы ехали вместе с вагонниками. Я как испытывал температуру, шел от повышенной к низкой. На каждой станции из вагона выходил и делал у себя быстрый бег для того, чтобы пробудить тело. Я мог встретиться с любым в природе человеком, а он у себя имел специальность. Он ее добыл в процессе, сделался инженером. Можно сказать, это дело в природе нашел и им окружил себя. И до него такие люди были, они такими остались. Сейчас между этими людьми учеными оказался по своему всему. Все делают, рождают дитя маленькое, все встречают так же, как теленочка. Его растят по-своему, по-обычному. Ему требуется одежда, ее ему сделали. Ему надо пища, тоже ее смастерили. А природе надо его или ее в себе сохранить. Чтобы он был здоровый и крепок.

      98. Это дитя сделалось зависимым от условий, их люди в природе сделали. Этому дитю приходилось окружить себя этим. Он чувства не воспринимал, они у него через это уходили. Это построено кем-то чувство для того, чтобы в нем энергично не жить. Его окружило искусство, сделанное кем-то, и на нем это развитие. Человека родила природа. Водой след обмыт, а воздухом вытолкнут, а земля приняла, как клеща прикрепила. В этом он стал жить, ему тяжело это все на себя надевать, и кушать пищу. Надо кусать, надо жевать, надо глотать. Все это делалось в доме человеком. Он считал, это все его есть. Он его в природе нашел, сделал все это сам, огородился на одно время. Пожил в этом. А потом и умер. Все это помешало. Это все, что он нашел и воспользовался им, оно же есть природное  существо, совсем чужое. Найдено человеком, и им в природе сделано руками, ногами принесено. Пожалуйста, возьмите поглядите, как это дитя с нами живет. Мы его бережем, и ценим его как маленькое дитя. Оно растет, но не учится в природного условия. А учится в дела, в искусства, которого очень много и всякого для того, чтобы пожить да повольничать.  

      99. Не по родительскому наставлению, а по своему хотению. Что захочу, то я сделаю. Это мое никогда не забываемое. А все я должен сделать, и делаю по людскому. Ищу для себя по земле жизнь, а она находится в природе. Человек говорит сам себе. А почему я должен умным быть, а почему не попробовать сделаться в людях преступником или хулиганом? Ворота любому открыты, пожалуйста, делайте. Мы как юстиция и блюстители его ждем. Он делает сегодня, завтра люди увидят, нам скажут. Мы такие ученые, фактически на нем развили дело. А дело сделал человек, его надо за это судить. Мы его судим, даем ему строк. Сиди, мол, этакий человек, ты сам сделал, окружил себя. А мы такие люди с вами научились законом держать. Что мы сделали этому человеку? Тюрьму, от чего никто не гарантирован. А может за свое сделанное. А делают все плохое дело для нашего государства, только о них мало кто знает. Все люди живут и огораживаются не своим, а чужим природным, за что в жизни подают в неприятность. Говорят: заболел, уже в больнице лежит. Дело гиблое человека гонит с колеи. Не хочет, чтобы человек такой жил.

      100. Природу не обманешь. Она наша мать, она нас всех родила и заставила своими силами не жить, а умирать. Мы так делали и делаем в ней то, от чего заболеваем и делаемся в людях преступниками. Мы сидим за это дело в тюрьме, томимся, лежим в больнице, тоже стонем. Кому мы такие между людьми надо, прокурору? Он требует от народного суда, чтобы тебя такого человека осудить. Мы в этом развили сами такую жизнь, она нас учит, мы в ней учимся. Все стоим на очереди. Всем нам приходится умирать из-за этого. А Иванов учит, это его школа, он есть школьник в этом. Никогда и никак, и нигде. А всегда встречаюсь с человеком, он своей специальностью может себя защитить? Она держит человека своими условиями. Он за это все получает средства существования. Он что-то в этом делает, оно стоит деньги. Если он сделает в  жизни машину, и на ней хорошую деталь, за это люди эти качества считают хорошими. А раз они между людьми сделали вещь хорошего типа, это человек своим знание вооружен.

      101. Это человек своим знанием вооружен, он между людьми живет не плохо, а хорошо. Тяжело сам не делает, старается сделать свою работу  в природе. Так он старается дело свое сделать умело и быстро, чтобы не лениться. А когда человек в жизни много и хорошо делает, у него эта вещь, которую он сделал сам. Она ему как хлеборобу, как никогда этом деле раньше. Он болельщик, этому азартный, много любит трудиться, считает себя нужным. У него самое главное богатство – это есть земля. Она есть в людях источник. Она тоже любит людей  добрых, чтобы земля у него даром не лежала. Она хочет, чтобы ее рано осенью спахали для того, чтобы она у него была. А когда хозяин живет хлебороб в крестьянстве, он же любитель, спешит жить, управляться с любой работой. Она делалась живой силой, у него рабочая сила – это волы,  рогатый скот. Он был запряжен в ярмо. Любую машину, молотилку передвигали с места одного в другое многими парами. Особенно плуг 10-дюймовый, его не одна пара волов за собой таскала.

      102. А худобу иметь надо, и хорошую. За нею надо ухаживать, кормить, поить. Не ложкою, не кружкою, а корытом или яслями, или ведром да лукошком. Силу для этого надо иметь, здоровье физическое, чтобы делать в своем хозяйстве. Спать, потягиваться не приходится. Хозяин – барин, он часы имеет, по времени живет. Так жить, как живет этот барин. Он не жалеет себя. Знает, что ему служит земля источником. Она дает прибыль, он за этой прибылью гоняется. Надо обработать десять десятин, он обрабатывает легко. Почему не прибавить еще хоть десятину. Он хочет, у него получится. Только этот азарт был неудачен. Природа не пошла ему навстречу без конца и края давать и давать. Человек – это не машина, она тоже часто изнашивается, у нее тоже делается недостаток. Всему дело человек, думать надо не мало, а много. Хороший хозяин – практик, он знает землю, знает время в природе, к нему с силами готовится. Говорит сам с собою, делится мнением. Очень много наши ученые сделали, в своем искусстве интересного и полезного делают. Особенно наука народная медицина, технические в этом деле наши врачи. Сколько их на белом свете есть, все они природою вооружены.

      103. По всем изложениям, в литературе есть написано, что наши врачи сделали. Возьмите театр наш такой, чего они опытные циркачи всякой роли делают изумительно хорошо. Искусство показывали, показывают, и будут еще лучше, если сумеют показать. Нам любая наука окружается этим человеком, который на нашей сцене хочет в коллективе показать свое мастерство. На него много есть любителей болельщиков. Очень много о нем говорят, как о светиле нашей области. Был на арене в жизни своей Николай, Николаевич Корган, он психиатр, мой близкий по моему развитию учитель. Он мне много кое-чего полезного оставил. Говорил он обо мне. Говорит: «Ты, Иванов, о тебе можно много писать. Я бы давно писал, и есть, чего писать. Но одно – я боюсь писать. Напишу читателю о тебе, а сам в стороне буду стоять. Что мне скажут люди? Это не мое, он заставил писать». Я пишу много, вижу недоделки у всех, особенно у врачей, в их техническом знании, в искусстве. Они этим вооружены, их надо хвалить. Но еще у них есть между большим, сделанным ими, маленькое зернышко недоделанное. У них большая в здоровье самозащита, они ею утомляются. А у меня, как закалки-тренировки, есть к этому делу зернышко – это дело на человеке, это все пробудит.

      104. Наука, всякая идея, она делается людьми. Говорит деятель цирка, за все свое сделанное он говорит.

      Много стран мы посетили. Где мы ни были со своим коллективом, нас встречали, нас провожали так же само. Как все люди хотят и ждут от нас этой роли. Но вот того, чего нам надо добывать, у нас нет. Мы думаем, мы делаем, у нас что-то получается.

      19 ноября 1942 года говорит за Сталинградское выступление. Самое главное – артиллерия, Катюша, и ими управлял народ, люди. Если бы они не делали то, за что рассказывал генерал. Он давал указание, Иванов слушал эту речь, соглашался. Меня в это самое время, на ночь глядя, под винтовку взял немецкий солдат. В столовой солдатской, немцы там удовлетворялись едой. А им за свое достижение рассказывал, им же было интересно видеть такого человека у русских. Они меня через переводчика слушали. А на дворе был мороз. Вы сами знаете, какой он был холодный. Меня взяли, как конвой посадили – и давай на мотоцикле возить по городу. Я не терялся, за всех своих воинов, за русских, в таком холоде  терпел. Они с меня издевались, но я им своей силой волей доказал. Говорю: возите, глядите, я между вами здесь.

      105. И смогу быть своей мыслью на фронте  с удачей русских. Я не зря в холоде окружаюсь, меня всю ночь провозили, проглядели да проговорили. А под Сталинградом и Москвой наши сбили, окружили немцев.

      Я вам расскажу эпизод у наших войск. Я тоже был на фронте. Между своими появлялся не таким человеком, как он был. В трусах стоял. Истребительский самолетный аэродром. Возле Гукова штаб был в Хуваковке. Я пришел как раз к вылету на позицию. Водители увидели, собрались, я им речь за закалку говорил. А лететь было надо, комиссар прискакал, дал указание арестовать. Под винтовку меня, и в штаб ведет меня солдат. Я у него спрашиваю: кого ведешь? Русского. Русские в штаб меня привели, не в дом, а на дворе поставили. Майор вышел, дал мне сроку три минуты, чтобы я убрался от них. Я не дошел до хутора  Суворова, как аэродром  подхватился и улетел через вражеские танки. Это живое было дело. Меня обижать не надо.               

      Я обижен людьми. Не хотят мое читать, не верят моему труду. Я пишу дело свое, сделанное мною. Сказал, будет тяжело побеждать. 

      106. В природе так одно делалось, делаю, и буду в природе делать. Это живое энергичное свое между людьми показываю. Вам нравится это дело, так смотрите, принимайте. Гоните его с жизни, как вы делаете. Не хотите умирать. Боитесь оставаться без одежды, тянете ее, носите ее как никогда, до тех пор таскаете, пока она сгниет. И так люди не живут, а в своем гниют. Вот что делалось с природы такой. Как она делает, человека заставляет окружаться. Она есть мертвая единица, она проводник к смерти. Естественного у человека на его теле нет с внешности. А внутри киснет, преет, как никогда порча телу. Надо ложиться в постель, и там спать до самой крайности. Люди это делали, они сами не знают, а что будет после этого всего. Мы ожидали базу, в запасе будет много. А получилось, совсем упраздниться. Нам будет не хорошо, а плохо. Нам природа не даст того, чего давала. Бедная жизнь, она нас окружит. Мы добьемся от этого всего недостаток.

      107. Нам природа откажет давать то, что давала она всегда.            

      Я был деревенским парнем. Обижен, что мне такое дело в жизни выпало. Мое стремление шахтера жило в природе, кроме этого, я ничего не умел делать. Спасибо моему отцу, он мне показывал свою дорогу наследства. Он был шахтер ручного физического труда. Я тоже им был. 15 лет было, а я грузил тысячепудовые вагоны вдвоем, два рубля в день. Не хотелось холстинную одежду носить. Я так заработался в шахтах под землею, был последнее время хозяин лавы, отбивал вручную, 2 р. 20 к. упряжка. Жить бы, жить за эти деньги. А меня природа заставила играть в карты. Я не хотел своему коллеге поддаться. Моя мысль хотела выиграть, а фактически я проигрывал. Как жаль в шахтерках оставаться, на меня и люди смотрели не так, как надо. Я доработался до того, чтобы остаться горняком.

      108. И вот мой двоюродный брат Иван Федорович поступил на Штеровский завод русско-англо-французского общества. На шнедерите аммонал готовился для артиллерии на войну. И меня туда тоже притянули. Я там устроился через Ивана Потаповича, через дядю своего, у заведующего Крысина. Он меня у себя поставил на бегунках старшим аппаратчиком. Я ничего не делал, а деньги получал. А жизнь молодая, одевался красиво, любил девушку одну по детству, и любил вдову. И вот одно время так получилось, вдову сам бросил, а девушку Аленку  отдали родители за другого. Повезло мне с работой. Природа окружила наш этот завод ливнем. Не дал второй смене людей, в которой я работал. А вышла русская и вышла полячка на работу. Я как инициатор этого хотел сам принять меры выгружать эти бегунки. Словом, меня обязало. В это время пришла комиссия: директор Пуссель, заведующий француз Эмиль и были русские. Они смотрели здание расширить бегунки.

      109. У полячки к русскому негодование. Она не хотела, чтобы я ею командовал. Я ее просил, но она не хотела. И где на это она взяла такие слезы. Ей пришлось в это время подойти и сказать, якобы я побил ее. Кому докажешь, если это было надо, чтобы я там не продолжал свою работу. Я не был этим удовлетворен. Поехал в Луганск, помню Крестьянский переулок, там инспектор по труду. Я его как высоко благодарил в холстах, нашел ему историю. Не рассказал, как он меня перервал. Говорит: «Мы англичанам верим больше, чем вам». Я и нагнулся. Мне было делать нечего, хоть добровольцем иди на войну. Я ждал свой 1919 призов, он раньше на два года по приглашению царской армии. К этому я этот завод обобрал, как обиженное лицо, сапоги забрал. И вот призов. Мне как таковому парню с деревни пришлось идти рекрутом на германско-русскую войну. Я шел не так, как все. У меня была уверенность в своих силах. Меня победили в природе капиталисты. Я им был не по духу. Чего я шел, что я хотел? У меня ничего не было.          

      110. Как оставалась мать со многими детьми. Кому я был такой надо. Но слово свое уверенно сказал: только мы победим. Царю набирать больше не придется, как по пути нашего проезда отобрали его право от нас. Я солдат уже не царской России, а Временного правительства господина Керенского, тянувшего к союзникам. К Англии, к Франции, кто хотел войны за счет русских. Керенский кричал: «До победы воевать с врагом». А враг был силен, он налезал, забирал территорию, превосходство на его стороне. Что я был за человек в этом деле? Обыгрывал всех в карты, окружил себя деньгами. Живу сам, и с другими делюсь. Я был тогда избран в солдатский депутатский комитет обиженных новобранцев. Я выступил с речью и отобрал в учителей свой принадлежащий отпуск. Я победил. Сам иду в пост своего дежурства. Меня учат, как я должен стрелять в Ленина. Я его не видел и не знал до этого случая. Еду добровольцем в маршевой на фронт. Или грудь в крестах, или голова в кустах.

      111. На всю деревню прозвучали материнская слава. Сам это был я, родной матери в то время прислать сто рублей. Это уже слава. Победа была в карты на моей стороне. А Керенскому и Ленину война не надо, им надо власть. Кто кого. Буржуазия – с пролетариатом. А я был шахтер, и остался на стороне их. Мне не требовалась их война. Я был огорожен практически. Хотели немцы наступать – не пошли. Хотели русские наступать – не пошли. Был я в секрете на самой передовой. Все видели врага – я его не видел. Нас как гвардейцев снял с фронта Керенский, и в тыл для смирения на Дону Деникина, Каледина. А Ленин приостановил нам тыл, мы стоим на месте, фронтовики воины. Я не видел большевика, а старался повидать. И вот стали приближаться к учредительному собранию. Номера давали голос, кто за кого. А мы были шахтеры, так и остались шахтерами.

      112. Я не администратор есть. Я испытатель в природе на себе правды. С меня начиналось в полку всякого рода учение. Я был на фронте, сидел в окопах, в секрете сидел, но немца как врага не видал. Считал людей, все они есть природа. Меняли образ свой, от природы зависимый. Она их рождала, но не воспитывала в духе себя. А отдала человека людям. Старался ученого прослушать. В кружок ходил безбожников, не потому, что не верил богу. Я этого не смог решиться сказать. Много годов прожил, молился. Атмосферу не пробовал испытывать. Корежило, холодно телу было, крепко мерз. Считал, как и все люди, одежда – спасительница.

      А большевика как такового человека не встречал, какой он был. В этом его дело было одно – это забрать право от царя и сохранить за собою. Так на площади возле церкви собрались солдаты всего полка, ждут, приедет делегат от большевиков. На чем, думают все? А он ехал на артиллерийском передке с артиллерией. Мы его приняли с трибуною. Она взошла, и тут же сказала: здравствуйте!

      113. Ей как женщине все сказали: здравствуй. Она стала всех одарять войной. Почему мы находимся здесь? Мы на войне, сказали ей. Она нас всех посылает домой, чтобы мы жили там только. Она нас учила, как. А  то придут генералы, как уже делается, не хотят народу сдаваться отдельные люди, им советская власть не по нутру. Им хочется царя, собственности. А мы, большевики, взяли власть для того, чтобы построить в природе социализм. Это государство будет наше народное, только надо завоевать, генералов прогнать с земли. Дело решало все, это русская земля.  Солдаты права получили от большевиков бросить фронт. А немца пустить на Украину, она вся оккупировалась. Немцы с гетманом пришли во власть, и был Петлюра, они воевали между собою. Но большевиков они не признавали. Большевики всех приглашали для того, чтобы свой долг им отдать. Сами себе отцы, братья и сестры на баррикадах завоевали советскую власть. Она наша, так понимал, и то думал делать, что делали все наши повстанцы. В нашем селе работала подпольная организация, за которую я слышал, но не видел никого, кроме, как говорили люди за таких.

      114. За Шаманского да за Плесецкого, да за Слесарева Алексея. Он был наш близкий по детству школьник, вместе возрастали. Но вот  почему-то они мою обиженную мысль. Ко всей советской власти я был болельщик, болел от всех людей, кто не понимает. А жизнь требовала, как жить, чтобы в шахту опять, как бывало, не попасть. Меня обстановка учила. Я был по этой части школьник у кого-либо чего-либо купить и продать по цене базара, вроде торгаша. Семью отцовскую берег, кормил. А с повстанцами с отряда Толстоусова выступал, меня совесть своего дела заставляла. Я рвал мосты, пускал поезда под откос, жег аэроплан казацкий. Тут отца как подпольщика посадили в Каменской станице в цементные погреба. Они там 14 человек сидели, лежали в тифу, отец один мой не болел. А пойти не смог из-за революции. Их судил Донецкий суд, присудил оставаться в Донецкой области. Я был один из всех инициатор, и потом за мое нехотение идти белым  помогать я скрывался. Моего отца били шомполами. Я был обижен всеми капиталистами.                   

      115. Не было такого с мыслью болельщика, как был я за обиженных людей. Я искал им богатство. А меня мои, вместе мы возрастали, все мы делали. А они меня судили сами за мед, за учителя, кому не пришлось обидеть меня. Я ушел из села, с душою оставил свою шахтерскую жизнь. Меня мои товарищи Фрол Кобяков хотели, чтобы я сделался артельщик управитель, как мой товарищ сделался в процессе инженер строитель шахт. Я пошел по сельскому хозяйству, стал на новой Провальской земле хозяйничать. Уже все капиталисты согласились, стали жить вместе с другими национальностями, быть вместе. Меня тронули слова: «Прежде чем быть коммунистом, надо мировоззренческим знанием окружить себя». Я стал это делать.

      Меня мои ошибки заставили в труде лесорубом исправляться. Я был один в Холмогорках во второй колоне у Цветаева из всех лесорубов, выполнял норму и перевыполнял. А меня, как чужого человека, начальник участка сажает за мою работу в карцер, давит голодом. Я сижу ночь в карцере, а днем иду работать, свою норму выполнял.     

      116. Это все природа направила людей, они убрали этого участкового человека, как вредителя, расстреляли. И вот я там на нижней Левашке на складе древесины делал, больше для экспорта готовил. Меня там старались воспитать. Я был замерщик кубатуры леса. Был на сплаве, делал работу показательную. А последнее время  с моими пролетариями, ими командовал. Я их называл «жуки». Они слушали меня. И вот наблюдательная комиссия. Перед ним приехал с Москвы представитель, он меня заставил перед лесорубами выступить за свою заботу, за свое все дело. Меня поддержали лесорубы, как истинного. Я своим трудом доказал, меня одного наблюдательная комиссия освободила досрочно. Я еду домой к жене, к детям.

      Не пошел по специальности мясника, а пошел в завод, так работал физически. Был ударник один из всех. Моя пара была с Федоровским. А потом ребра поломал. Надо природе сказать спасибо, она меня убрала с этой работы. Я пошел в строительство элеватора ст. Зверево. Оттуда приняли кладовщиком в совхозе Партизан. Там боролся с неприятностями, выявлял ошибки.

      117. А сам попал в тюрьму. Хотели меня убить, но скоро меня выбросили. Я получил от суда наставление оставить это место. Я двинул на Кубань, где сроду там не жил. А потом мне пришлось в жизни встретиться с такою работою, которая заставила меня быть, жить и учиться, с другими людьми я был связанный. Со мною люди стали встречаться из районного потребительского союза, с председателями, с совхозами, с другими органами. А раз я являюсь кладовщиком комбикорма Успенского завода, я имел в Чехаузе железной дороги большой запас. Я дружил с начальником Кононовским. Он любил выпить, а я совсем не пил – меж нам разница большая. Мы встречали представителя с карманом, я посылал за вагоном к начальнику. Он знал, кто у меня на его вагоны был в запасе комбикорм. Откуда только с Советского Союза приезжали, они не были за свой поступок. Вечер погуляют, попьют вина, а назавтра мое выполнение. Лишь бы был подъезд с Армавирской заготконторы, я выполнял его приказ.      

      118. Эта работа оправдывала, жить было можно, но не долго. Я работал, ждал смены, учился на курсах, кому приходилось сдать склад по акту. Как принимал, так сдал. А работать приходилось, и надо. Все силы клал на это, чтобы принять работу и ее выполнять. Я сроду брокером не был, экспортной доской я не научился, и провалился. А агентом по снабжению в лесдревпромсоюзе Армавира, чтобы покупать, чтобы отправлять по артелям, я легко справлялся с этим. Моя работа в лесах, в горах, по товарных поездах. Сам был связанный с отделением в Туапсе. А вы хорошо об этом деле знаете, ведь люди в природе делают на своих местах. Им требуется жизнь, они в этом деле окружили себя. У них есть своя изложенная  при условиях красота, они ее за деньги приобрели, им она надо. Их заставляет природа, чтобы их мысль работала в цель. Они без времени не живут, как им приходится работать тяжело  одно время. Они бы этого не делали, ведь хочется кушать. А кушанье готовится доверенным и умелым человеком. Я, говорит одна такая женщина, меня в этом научила сама природа, у нас такая семья без еды не обходится.

      119. Надо подумать, надо знать за всех, а какой у него отдельный характер, что он хочет сегодня покушать. Я в этом есть мастерица. Мы целый год для этого не пропускаем эти дни. Когда приходит день, весь он в солнышке, такая стоит на этом месте тишина, даже листок на дереве молчит, не колышется. А тебе как человеку надо собираться в дорогу. А она не протоптанная, а идти надо. Заставляет жизненное условие. Хоть один день в недели приходится из шахты. Это праздник воскресение, такой мой обычай, говорит стряпуха. Их у меня не один человек. Для этого дела не жалею воды, ставлю на огонь чугун с водою. Потом чищу сама без помощи все. Это чистую картошку кладу в воду. Если надо завтрак, делаю суп. Если надо к обеду, варю борщ, крышу капусту, заправляю салом. А то бывает мясо, или курочку зарежем. Мы жили по старинке. У нас одна семья: десять мужиков, да десять баб, а детей, мы их не считали за людей. А кушать кушают все, без куска хлеба они не оставались, сала вволю бывало. Брали пример со старых. Наука одна, что старые, что малые, у них обряд один.      

      120. Если нужна она, ее гуртом быстро сделаешь. У нас для запаса все есть. Мы на зиму запасаемся. Не один мешок зерна засыпаем в закрома, амбар чуть не ломает стены. А что делается в погребе. Мы его вырыли глубоко, камнем выложили. Говорим: надо туда картошку, засыпаем, бережем, чтобы не пропала. А зима какая длинная у нас бывает. Если только разобраться  хорошо, говорит стряпуха, по карману  дом строится. А потом может быть, в семье ссора начинается. Люди собраны с многих мест, они чувствуют себя своим хозяином. А над ними есть вожак, он над всеми, как петух над курами. Так и он над ними ходит и противится, он кем-то недоволен. Мы с вами жили в деревне. Нас было очень много на вот этом месте посажено. Нас с вами окружала наделенная земля. Ежегодно мы брали хороший и плохой урожай. Нам природа не давала по своему делу расти. Мы жили не одинаково, всегда смотрели через стену к соседу. Мы гнались за ним, не дай бог у него что-либо из жизненных прибавится. А мы увидим у него, мы сходим с ума. Как же так, живем почти вместе на такой же самой земле вдвоем одинаково, есть, как у всех.

      121. А прибыль делается неодинаково. У него скот весь племенного характера. Ему, можно сказать, по человечески как какому-то в жизни везет, он огорожен счастьем. Ты же, бедняга, сам день на ногах, и ночь не спит возле этой скотины, возле этих быков или лошадей не успеваешь лукошком носить. Они у него, как веник подметает. Кормит на славу, и воды даст два раза. Зимою у него на привязи все это стоит вместе с ним. Они так же, как и мы все, не хотят иметь, чтобы возле них продолжалась зима. Особенно утром и вечером проходит большое понижение. Мы животное и самих себя хороним на всю ночь. Заходим в дом, и там же располагаемся. Он у нас – такая сладость на белом свете. Мы с ним крепко подружили. Если бы не худоба  да не хозяйство  такое есть, на белом свете спать и не уставать. А то только устаешь, двери закрываешь и отворяешь. Тебе слышно, ждут, скорей неси им корм. Это такое беспокойство наше у всех нас.          

      122. Мы много и крепко думаем, по всему существу нас заставляет природа. Она себя нам меняет, у нее четыре и разные пути, по которому люди шагают. Только из поля  последний сноп забрал, с этой местности. Она моя, я ею распоряжаюсь как своей землей. Что хочу на ней, то и делаю. Даже имею во внутри недра уголь. Это не мое дело таким вот заниматься. А в хозяйстве  таком, в каком я живу, не одни волы играют роли в богатстве. На это есть в природе время, а мы его ждем. Жара стоит на дворе, печет уже солнце в спину. Не надо ничего, а время меняется. Ты своим делом его от себя гонишь, сам атмосферу создаешь. Земля бедная не видит от тебя покоя. Мысль твоя такая  ждет и делает. Не успеешь сделать одно, а у тебя  под руками другое. Только что напоил, убрали. А солнышко, как ночь, на грех моему горю, зашло, стало темнеть. Уже у тебя и мысль другая. Ты готовишься к бою, как и все, оставляешь  позади это лето жаркое. Время начинаешь тянуть к себе осень. Это подгоняет каждое лицо. Что ему дала природа, она его прячет. У него и мысль не такая мыслит.  

      123. Не надо думать, не надо делать. Мы до солнышка рано темно поднялись. Наши мозги на нашей земле в воздухе возле воды заработали. Жизнь человека делалась и делается сейчас. На месте никто не стоит, а движется  с одного места в другое, как это  делалось, делается, и будет делаться человеком. Мы с вами меньше прожили годов, чем приходится жить. Если бы не солнышко наше с вами, мы бы не жили, давно нас таких не было. Сон наш милей от всего, в нем герой любой погибает, и погибнет на веки веков. По моему выводу, как такового солнца нет. А есть на планете, на нашей земле жизнь национальных людей. Они сами есть на белом свете солнышко. У них их умы, жизненные мозги хотят и делают. Они оставили позади лето, а взялись за осень. Она им нужна подготовиться со своими силами. А у них они есть технические,  в искусстве, они это все делали. И вот вдруг прилетели мухи, не черные кусающиеся, а чисто белые. Какие они тихие, ложатся на землю, и з собою несут атмосферу холодную, морозную. Мы как один оделись, наелись, гладим по животу.

      124. Казалось бы, не надо болеть, но мы это сами сделали. Мы же такими не рождались, у нас желудков не было, мы в процессе все это сделали. Наше село, которое по запаху далеко слышно. Мучительность, она делается нами. Кошку держат на печи. А не давать ей, чего она видит. И что она должна сделать. Она человека убивает смело и сразу. А мы ее держим, гладим по шерсти. Солнышко наше лучами своими палит, сушит, делает в пепел. И его дует, куда хочешь. Почему оно Богу не помешает, как оно мешает всем. Солнышко всходит, оно и заходит, не прекращается. А человек, он вооружен против этого. Ему природа не дает  жизни такой, как ее сделал Иванов. Шапку не носит, скинул. Сапоги, да и одежда не нужна. Солнышко тут не причем, его между людьми, как они думают, нет. Есть хозяин Бог. Это дело наше – холод и плохая сторона, оставаться живым без всякого солнца. Мы же есть нашей земли люди, которые делают все в природе. Хотим научно заставить себя быть на других соседних планетах. Наша наука не молчит – кричит по природе. Мы есть люди те же самые, но делаем то, чего в жизни не было. Нас природа допускает. Мы делаем спутники, один за другим запускаем, как корабли по воде.     

      125. Так делается людьми в воздухе. А вот не знают и не пробуют при холоде естественно  пожить да потерпеть. Говорит ученый: «Мы по твоим путям не пойдем, и других мы не заставим». Какие же мы инженеры, геологи, физиологи, биологи со своим математическим развитием. Если между нами такими людьми сделался человек сам Богом. Ему как школьнику сама природа помогла к нам таким на землю прийти. Он из самых маленьких лет прослушал, а в ее много раз он видел. Сначала в церкви прозвонят в колокола. По маленькому – бьют колокола один раз, по большому – бьют колокола три раза. Это было умер богач Сапун, по нему тоже били колокола три раза. А староста  чем-то был им довольный. Взяли и пробили еще один раз ввиду того, что он был на все село такой. А все равно его понесли на горбах своих со слезами. Близкие очень жалеют, а сами в руках лопаты держат. Они не хотят, чтобы его тело с ними разлагалось. Им надо его спрятать в землю там, где это всех людей на кладбище хоронят. Люди его как мертвого человека боятся. Не дай бог он вернется назад. Вот какие дела происходят между мертвецом и живым человеком.

      126. Он по мертвому скажет: «Царство небесное». Нажился, наворовал, насмеялся, харкал, убивал, как и все делают люди, чтобы им было на белом свете  из этого всего хорошо и тепло. Вот что мы за это все получили в жизни своей. Смерть, самое плохое, самое холодное в жизни. Мертвого человека ничем не обогреешь. И хуже нет от смерти. Человек родился для жизни своей. Он в ней жил так, как хотел. Самовольно делал. А потом недоделал свое дело, взял умер. Его, как и всех, понесли на горбах, вырыли яму, заколотили гвоздями. Сказали о нем: «Царство тебе небесное». А то, что сами туда приближались, их тянуло туда магнето. Это такая развитая ими жизнь делалась, у них такой был поток, родились все по человеческому. Лишь бы он захотел, у него явилась любовь, желание. Лишь бы пришла мысль, а дело люди дадут. Покажут, только начинай делать. Школьник никогда не думал, что ему природа готовит за его теорию место. Он там окружил себя людьми физического труда. Они ему верят, на него надеются. Он же доверенное лицо с обычного банка получать и расплачиваться за эту работу. За тот труд, который делал человек.

      127. А в деле своем этот человек, кто его делает, может в любом своем месте его недоделать. И как все живущие люди делали, недоделали и умерли. Что человек делал между  такими людьми? Он один всеми распоряжался, а все подчинялись одному. Такого права человеку никакому природою не давалось, даже думать об этом. Ты же ученый есть человек. Знаешь хорошо, что дело делается человеком в природе, ему делать приходится тяжело. Он в нем устает, ему требуется отдых. А мы его, как человека, не знающего его здоровье, сегодня иди, завтра иди, и послезавтра тоже надо идти. А конец когда-то этому будет. Человек в этом теряет здоровье, делается без сил тех, которые были у него. Он в природе такой не нужен. Его сами люди такого человека гонят вон подальше. Зачем нам такое дело. А мы ему поверили, что это дело наше народное.  Мы его сделали сами, кровью на баррикадах брали. А сами за теоретиками все пошли. И стали мы делать то, что нам мешало. Мы видели, как старое держалось, а новое продвигалось. И так мода людская никак не сменилась. Если бы была от этого человека польза большая в людях, то можно было эти качества ценить.

      128. Ценить, хранить можно того человека, от кого сама жизнь текла полезная. А то свое еще не сделал, а чужое брал, надевал, кушал. Говорил: это мое. Поэтому приходилось за свое дело сделанное погибнуть. Человека живого искусством между искусством не уберечь. Меч за мечом. Земля была, как дух всей жизни в природе. В ней ток, электричество, магнето, живые и естественные. Место, рожденные вещества, мы их не сможем к своему имени присваивать. Говорить всем людям, что это земля наша. Мы ее заставили служить для нас источником. Этого права ни одна национальность  не сможет сказать, что эта вот местность принадлежит нашим людям. Сама природа рождает такие силы. Они водою смывают, и землетрясением проваливают. Природа нашим  таким, сделанным нами, она не радуется. Она на все рождает вожака, чтобы новое в людях сделать. Мы так сделали людям великие дела. А их призвали на службу  свою на теоретическое социалистическое дело, чтобы его сделать людям и прийти к коммунизму. К такому богатому делу, которого на земле не было. Наука прокладывает щупальца, улетает от такого порядка.              

      129. Мы такого человека берегли, хоронили, как свое око, между людьми такими. Как они хотели быть, между собою видеть такого мыслителя, такого теоретика, дельца. Он противополагал царю, мы за него уцепились. Думали и делали то, что он нам, людям, говорил. Мы сами себя не жалели, шли на смерть так же, как и он сам. Между людьми выступал, хотел между людьми этими получить свое доверие к ним. Он от них ждал аплодисментов. А с другой стороны – обиженные им самим. Они в него направили свою подготовленную пулю. А ее сделали между собою люди. А у людей две стороны. Одни радовались, плясали, танцевали и пели. У других слезы на глазах, их пуля эта убивала. Она за это убила их вожака. Бог был не за это. Он не хотел, чтобы инженер становился на свою дорогу. И делал он то, от чего ему приходилось окружить себя, он заболел. Его природа убила не пулей, а естеством, язвочкою, грибком. От чего спасения люди не нашли так же, как не нашел спасения в природе Ленин.

      130. Мы же, коммунисты есть в природе, верим и гонимся за мертвым существом. Делаем дело  в естестве, а сами умираем. Нас так же, как всех, природа не жалеет. И не сможет нас жалеть за наше с вами то, что сделали в природе. Она живая, у нее тоже есть кровь, нами, людьми, проливается. А раз кровь природою проливается, то на людях революция продолжается. Или война между национальностями зачинается. Война с природою и человеком не прекращалась. Она делалась, делается, и будет она делаться в труде и в торговле. Словом, человеку спасения в жизни нет. А есть только своего рода разорение не тем, так другим. Человек живет, поднимается, думает, гадает не про что такое, а про свое личное здоровье, которое жило в человека. Оно живет, и будет оно жить. Это в каждого человека есть, оно будет до одного случая. Это его ошибка, он может ошибаться. И может ошибиться в любое время года.

      131. Я никогда этого в жизни не думал, особенно жизнь свою прошлую поменять. Я крепко и много про всякого характера  жизнь думал, но про это слова не говорил. А когда я увидел нацмена грузина Олиаво, ходящего  по природе, по условиям по холоду, по зимнему морозному делу. Я от этого поступка был поражен, меня в этом испугало. Я не думал это начинать. А потом решился, всю зиму проходил. Мне казалось, от этого неплохо. Волос мой по природе свойственно бушевал. А разутым я сроду не ходил. Мысль моя проскользнула, я подумал разутым ходить не летом, а зимою. Страшно становилось, кто меня в этом деле спасет. К моему телу обратился муж жены, она не ходила ногами 17 лет. На костылях она еле-еле двигалась. Я же не ходил разувший. Я перед этим приемом поставил в жизни. Если эта  женщина пойдет ногами, то я тогда пойду по снегу разувший.

      132. Я пошел по снегу, мне крепко холодно. А люди стали смеяться. Я же природа, человек небывалого характера. С меня смеются, как из Бога. Он не хочет, чтобы мы харкали на землю, и не плевали тоже. Меня обдуривать нельзя, я многих обдурю. Все то, что сделали в жизни своей люди, для Бога картина известная, она умирающая. Если люди хотят, то оно у них не получается. Они в теплом, хорошем горят. Им славы нет. Иду я, говорит Бог. Нам, всем людям, как хочется, чтобы люди ему как человеку поклонились и сказали вслух «здравствуй» дедушке. У меня желание одно – это сделать. Но не получается. Они молча проходят, я им не говорю. У нас разлад и недоверие  к себе. Хочется, чтобы люди жили свободно, не лезли на рожон. Какая им в этом будет  слава. Проходящим мимо дедушке, бабушке, дяде с тетей и молодому человеку надо сказать вслух. Здравствуй, дедушка, бабушка, дядя с тетей да молодой человек. Эх, и жизнь моя тяжелая для всех нас. Поймите мое терпение, мне холодно. Закалите вы свои сердца.

      133. Милые вы люди, гляньте на солнышко. Вы увидите правду, свое выздоровление. Быть таким, как я, Победитель природы, Учитель народа, Бог земли. Он рожден не для того, чтобы его с жизни прогоняли. Сами делали, а ему давали. Говорят: мы в жизни инициаторы. Можем делать, а тебя мы как ученые люди не допустим. Вот какие между Богом и людьми дела. Бог не участник этого всего. Он со своим умом стал между людьми  со словами выступать. Говорит про самого маленького человека. Он у матери родной в чреве приносился со своим развитием. Его природа внешность взяла на себя всю эту силу. Это воздух, это вода, это земля. Они его тело окружили и дали. Все трое вместе разрешили этот вопрос в жизни. Человек, он получил помощь оттуда выбраться. Сначала вода след промыла. Потом за это взялся воздух, его тело живое окружил и оттуда вытолкнул. А уже земля как такового живого человека его тело приняла. И с помощью людей предковых, его окружили  сами своим делом. Они рубашку для него сшили, надели на него.

      134. И стали его кормить досыта, а потом сон на нем ввели. Это его была прямая дорога к жизни. Он стал смотреть, он стал видеть и слышать. А что люди там где-то делали. И ему приносили на чем-либо. Их желание одно, чтобы он от этого не отказывался. Ему становилось не плохо, а хорошо, и тепло к этому всему. Все наши национальности растили, ставили на ноги. Он на них твердо становился и старался ими шагать. Люди его учили, как надо будет все делать, чтобы они жили своей семьей хорошо и тепло. Они для этого трудились во многих местах своих, и разно это сделанное добро берегли. А лишнее старались сбыть любыми путями. А на это все сосед через ограду смотрит. Он видит, у него много добра. Старается любыми путями на это добро напасть и присвоить. Земля пространство имела тогда, и источником была. Она людям рождала  все в их жизни. Национальности развивались в природе не одинаково умело, жили тяжело. А на них нападали со своим оружием другие умники. Их заставляли по-своему, чтобы они делали то, что хотелось людям сильным.

      135. Это уже зародилась между людьми эксплуатация человека человеком. Одни этим жили и управляли людьми хорошо. А другие, они подчинялись, работали на них, жили тяжело. Об этом всем взял, написал труд Карл Маркс. И вместе с Энгельсом они это все противоречие ввели в люди. Они не были согласны  с тем законом, в котором люди жили не одинаково, а разно. Они учили, говорили  им, капиталистам: это не ваше, а того, кто это все физически строил своими руками. Рабочий, он был, он есть, он и будет всегда при любом техническом завоевании. Идея теоретическая у Ленина  с народом вместе оправдала свою зависимую в природе жизнь. Они стали коллективом строить машины, и ими стали делать объекты быстро и хорошо. В чем человек окружил себя не плохо, а хорошо и тепло. Это все мы сделали, этим мы окружили себя. И в этом всем  стали жить все хорошо и тепло. Но не удовлетворились. В природе есть не одна сторона плохая и холодная. Когда они жили и трудились, в этом хорошо и тепло. А когда люди болеют, а потом умирают – это сторона плохая, никуда не годная, холодная.                     

      136. Мертвого человека ничем никак нигде не обогреешь. Лучше будет нам всем от этого хорошего и теплого отказаться, а взяться за идею Иванова, за независимость в природе. Это только сейчас сделал сам Иванов. Он окружил себя этим, не стал нуждаться ничем, чего имели все люди. Им надо было иметь, чтобы много у них было земли, чтобы на ней трудиться. А труд люди делают в природе, чтобы от нее получить не малую, а большую прибыль. Им надо хлеб, им надо мясо, им надо жиры. Все это нам дает природа. Воздух, вода и земля. Она нам мастерит одежду фасонную в форме, и она строит нам дома. Мы в них живем и пользуемся всеми удобствами. Одно время жил такой богач, имел средства. Хотел задобриться перед теми людьми, кто ничего не делает, лентяи из всех. А он им взял, из дерева построил дом, призвал их в этот дом. Кормит, поит и одевает. Спрашивает: а что вам надо, чтобы лучше жилось? Туалет ввел в дом. Казалось, не надо никак умирать. Он сам додумался запалить этот дом. Когда он горел, то эти люди не хотели расставаться с таким делом, на попел погорели.

      137. Интересно спросить у этих людей, которые имеют все, и за счет этого живут хорошо и тепло. Где они подеваются в течение 50 лет? Их в этой жизни редко увидишь, все они умрут, как и не жили в этом. Что от этого всего может быть. Нас таких, как мы сейчас все живем, ждет участь одна. Что мы с вами в этом завоевали. Две тысячи лет скоро будет, сровняется, а мы и до сих пор эту дорогу не людскую не старались попробовать так, как наш русский человек. С нами взял со всеми национальностями поделился. Своим телом не стал одеваться, не стал кушать, не стал домом нуждаться. Объявил себя Богом земли. Хочешь умирать – дорога одна всех лежит зависимая к смерти. Будь добр, ты ее нашел, ты ее сделал, продолжай. А дорога наша, всех людей, не оправдала, а заставила тем окружить себя, чем окружили себя все. Они умерли на веки веков, лежат в земле. Бог нам говорит: довольно нам умирать, довольно нам заболевать или простуживаться. Надо закаляться, надо делать, чтобы было плохо и холодно.

      138. Мы эту дорогу, этот путь не искали, и не хотим искать. А в природе есть эти все качества. Мы не хотим, мы не школьники, в этом учиться не хотим, и не умеем их завоевывать, чтобы на себе они были. Я тоже есть человек, такой же самый, как и все люди. Но по людскому не живу, даже мысль не в ту сторону идет. Все люди ждут, считают идущие по природе дни. Уже время такое пришло. Надо, чтобы снег ложился на землю. Надо, чтобы мороз был. А природа этого нам не делает, она своими силами пришла, на просьбу Бога она служит уже сороковую зиму. Он ее просит не для того, чтобы в природе оставалась меж людьми тюрьма и больница. Бог был против этого в людях, он и остался сейчас против. Он учит своим учением всех людей, чтобы они не простуживались и не болели. Чтобы у них продолжалась их жизнь. На это он в холоде себя окружает и живет плохо. Он от природы не требует, и не хочет, чтобы она ему давала. Он не хочет, чтобы таким людям эту зиму был снег.

      139. Он не хочет, чтобы природа им давала для земли влагу. Он не хочет, чтобы природа им давала урожай на все их виды, возможности. Бог просит природу, чтобы она была на стороне его победы. Он победил своей мыслью над капиталистами. Революция – это его было дело. Сделать на стороне было обиженных людей. А тогда были люди обиженные – беднота, трудящиеся, подчиненные люди продать себя. А сейчас люди попадают в тюрьму и ложатся в больницу через политику и экономику. А ее держат люди ученые, они окружены законом, чтобы им жилось в природе хорошо и тепло. Богу эта сторона не по душе. Он ввел в своем учении одно – любить всех до одного человека живого одним. Чтобы люди получали все одинаковую в природе зарплату. Будет мало – всем добавим. Нет – так и останемся. Ни деньги, ни материальность никакая, она человека не спасает. А чувство в природе, живое действие в природе между людьми. Оно жило, оно живет, оно и будет жить, если мы сами доверимся в его жизни. Он на это все полезное учился, и учится. И будет учиться для того, чтобы обиженному нашему человеку помочь, чтобы он не делался человеком больным. А чтобы человек был, как Бог земли.

      140. Бог не на стороне живущих людей, чтобы одни жили хорошо и тепло, а другие стонали в больнице и томились в тюрьме. Нас всех участь эта ждет. Мы с вами борющиеся в этом деле, как один стоим, ждем этого дня. А он к нам с такими силами придет, и кого-то из нас всех одного в этом накажет. Между нами этот враг как прогрессировал, так он и прогрессирует, он и будет по людскому делу прогрессировать. Мы с вами, все люди, жили и так заболевали  в жизни своей, и так мы заболеваем. А по Богу жить мы не пытались. Его дорога для нас всех тяжела и обильная. Это делать, что делает он, все могут. Но они не хотят, боятся так оставаться, как себя оставил в природе Бог. Он болеет в природе один единственный человек в мире, рожденный в природе. Он говорит нам, всем людям, живущим на белом свете. Всем правонарушителям закона, что они делали, им за это надо простить. И чтобы он больше не делал то, что люди самовольно в природе делали. Надо отказаться от всего людского. Они делали по-своему, жили богато. Не все сейчас живут одинаково в семье, и одними правами пользуются.                 

      141. Бог рисует картину. Не будет в кармане денег – преступник не сделается. Будут жить одинаково, ненависти не будет. Преступника ми рождаем своей экономикой и политикой. А когда мы за это все освободимся, нам поможет Бог, у нас будет райская жизнь. Мы такую жизнь вводим. Нам природа поможет дружбу любовь между собою ввести, что нам и сделает продолжение. И мы завоюем через это вечно не умирающую жизнь. Мы меж собою поставим на ноги и будем смотреть. Если Богу будет хорошо в этом, он же человек есть. А почему нам будет плохо. Он делает сам, никого он не заставляет. Это его в этом проигрыш заставлять. Он просит природу, говорит. Ты моя мать, меня родила, так научи меня по Богу жить, чтобы я вредного в природе не получал. Это самое главное, жить надо, чтобы не умирать. Это наше такое совместно с Богом желание. А в желании рождается любовь. Бог любит один пока так природу. Он один не воняет ей своей атмосферой. У него одного чувство  такое, как не у всех. Есть энергия и живое вокруг тебя. Оно было полезное, и будет оно полезное. Не одному Богу, а всем.   

      142. По желанию Бога и его любви к природе она его хранит так уже сорок лет. А дальше он не знает, только он видит свою уверенность в продолжение дальше жизни. За него воздух, за него вода, за него земля. Они есть милые друзья. Что он у них просит, они ему помогут. Люди сами поймут и согласятся с его просьбой, ее удовлетворят. Сильного технического с оружием в руках, такого человека не станет. Он свою практику, свое дело приостановит. Он признает, в этом он сам виноват. Его дело, начатое им, не доделает, он умирает. Он не захочет так у себя продолжать. Если только в этом Бог сдержит свое направление, он завоюет от природы свою славу, он будет прав. Ему люди рожденные приклонятся, и скажут в один свой голос. Вот мы есть так мы, завоевали  в природе свою жизнь. Мы будем жить по делу Бога. Мы так сделаем.

      143. То, что мы с вами сделали, нас это есть. Этого нам, нашему народу, недостаточно, чтобы сказать, больше не надо. А наука требует, чтобы ей как таковой было пространство. Она у себя имеет для этого технику, ей приходится завоевывать рубежи. А чтобы сказать об этом деле, есть энная польза, она дала этому человеку в его жизни продолжение. Мы об этом деле крепко думали, старались на этом вот месте какую-либо вещь сделать. А на нашей земле мы прокладываем для себя дорогу. Она нами делается с самого утра и до самого вечера. Люди сами себя заставляют по этой дороге двигаться. Они бросают свое жилое место, берут с собою какой-либо ненужный предмет. А он по своей жизни кому-то будет надо. Говорят, дедовское, давно уже им пользовался наш предковый дедушка. Он любил по-стариковски по-обычному на себя чего-либо одевать. А мы им не нуждаемся, у нас современное. Мы живем по-новому. У нас есть лошади, мы их запрягаем в драги. Не зевай на них садиться. Были такие добрые лошади, только прав, куда тебе надо ехать.

      144. Мы за ними так ухаживаем. Сбруя на них, любо сказать. Все это я сам хозяин любитель, и хорошо знаю эту жизнь всегда, про это не забываю. Идет в этом месяце неделя. А она у себя имеет  свой небывало между нами еще день, ему есть по годовому порядку название. Его к себе люди ждали, хотели, чтобы он и к ним таким пришел. У них всех одна мысль такая, рожденная в людях. Природа им как мать родная, она им вчера оставила позади вчерашнее солнышко. Оно зашло за большую гору земли, стало по вот этой местности не видать никакого следа. И дорога не потребовалась этим людям. Они на своем месте уже справились. Лошадок на своем месте с дороги поставили, дали им корму. Жизнь была спокойная и уверенная таких людей близко не рождала природа, чтобы люди  людей обижали. Был впереди такой милый в жизни для этого человека построенный самим собою в природе сон. Летом, правда, бывают ночи короткого характера. Только положишь свою голову в подушку, сам начнешь по всем своим местам летать, как будто ты там как в наве бываешь. У тебя на это все лишние деньги, ты их имеешь. А почему ты не сможешь в этот ресторан заглянуть. Он для этого кем-то построен, и он о таких людях беспокоится.

      145. Мы сюда приехали вчера по своим надобностям. А эта местность хорошо знает. Эти люди со своим имеющимся хозяйством приготовились. Они таких людей ждут, для них ворота не затворяются. Даже приглашают. Будь добр, милый человек, сюда заезжай. Здесь тебе все условия приготовлены. Это постоялый дом для всех приезжих, только надо за эти услуги платить деньгами. От этого ни один человек в своей жизни не отказался. Рано утром устают, ми сюда по этой дороге прибывают. Дни не такие, как вот сейчас он пришел со своим именем. Мы когда устали с постели, даже не успели  мы глянуть на вот этот белый свет своими глазами, сам берешь, своей рукой делаешь с пальцев крест, и себя крестишь. Как будто ты вынырнул с глубокой воды, так ты после своего этого ночного сна встал. Смотришь вокруг тебя: ты дома в своем вечно построенном убежище. К тебе в жизни своей не один день пришел со своими условиями. Ты как человек в природе не ждал таким.  Сегодня время утреннее пришло совсем не таким, мы все были поражены этим приходом. Это хорошо, что мы дома оказались. Мы глянули в природу через окошко, а там с неба дождь шел ливень. Никуда не можно выйти. Что по вашему делу  приходится делать. У всех такая мысль пришла в голову. Это дождик не навсегда. 

      146. К нам на это место приходит и не таким, мы его ждали. Он должен, по нашему всему выводу, эти струи в природе прекратить. Такое в природе никогда не делалось в жизни, чтобы дождь был всегда. Мы хотим  все от природы сосредоточения. Мы как ждем у себя видеть милое солнышко. Не природа хочет, а люди, они тянут своими силами этот день, это условие. Он к нам ввалился, как на какой годовой грех. В природе делался сильно небывалый по всех наших садах урожай. Люди на это сокровище с душою смотрели, и ждали у себя его зрелости. И к этому приходили такие дни. Мы как люди их никогда со своим благословением. А всегда говорили за такую приятную погоду, она нашего человека в своем труде бодрила. Он возле проходил и думал сам часто за свой какой-либо недостаток. Я, он говорит, на земле уже не один год живу, не видел таких обильных садов. А теперь люди ими разбогатеют, у кого какое садовое яблоко. Он тогда по вот этой дороге летней не раз туда, сюда на своих лошадях прокатится.

      147. А сами все это наше село, особенно дети. Им не прощается по этим садам прежде времени лазить. Его дело начинается из самого начального цветка. Пробовать эту скороспелую  ягоду. Она свой цвет так-то себя нам показывала. Чуть по человечески не скажет. Ты посмотри да позавидуй, много такого недозрелого. А сам чуть слюну не глотает, ждет этого дела. Вот, вот придут к нам такие счастливые для нас дни. Они нас засыплют. Нам скажут: вы нас к себе ждали. Так кушайте, наедайтесь на весь год, делайте с нашего урожая, что хотите. Я, говорит старушечка одного своего сада, только наделала в себя сушек. Спасибо нашей природе, такой ясной погоды еще никогда не было. С утра, как на какое-то счастье, солнышко поднимется со своими лучами, и палит прямо в упор. Это уже нам такое счастье Бог посылает уберечь наш сильный фруктовый урожай. Наши люди не знают, куда, в какое место с нами появится. Хоть даром отдавай. Люди прозорливые на все.

      148. Что только их летняя пора заставляет  не спать, а убирать свой хлеб. Это его основная в природе проблема. Если только есть хлеб, да его не мало, а много. То хозяин расширяется, приобретает во дворе, что приходилось. Особенно он на сало кормит хлебом свиней, несколько штук для себя и для базара. А потом не забыл у себя во дворе заиметь птицу. Курей, гусей и уточек. На наше такое счастье выпала сбоку наша глубокая и рыбная река. Мы любим в ней в жаркое время купаться. Особенно дети наши, их… на реку время. Мы сможем сказать, наш такой в крестьянском деле труд пока нас не бросал без всякой прибыли. Мы с нею живем, когда начинаем это делать, особенно весною. Это отобранное зерно по своей черноземной земле, подготовленной пахоты. Возьмешь с мешка свою горсть, и бросишь ее по полю левой или правой стороне. А в эту минуту скажешь слова в цель, чтобы это зернышко много зернышек в этой жизни, мне урожай приносил. Просил я, чтобы такая приятная погода побыла, да полил вовремя  дождик теплого характера, чтобы зернышко ухватилось.

      149. И себя нам, всем хлеборобам, как шубу, своим покроем показало. А мы будем мимо ехать, на это все начальное смотреть. Да говорить этому пришедшему денечку, он нам помогал со своими условиями. Мы не видели, как он нас всех такой хороший оставил. Солнышко скрылось за горою, а он остался сзади. Мы подумали. После дела своему труду сказали спасибо. Говорят, суббота. Сегодня в церкви колокол прогудел, нам напоминает за всю нашу неделю. Мы хорошо по ней работали. А завтра наш вечно лежит, седьмой день в неделю, праздник воскресение. Мы в нем как никогда отдыхаем. Шесть дней поработали, а седьмой отдых, так хозяин своему слуге сказал. А самому не до нашего сна, чтобы спать. У него забота одна есть прибавить, десятину прожил этого года. Такая задача человеческой мысли. И тогда, и сейчас в природе на одном месте никакая наука не сидела. На своем таком месте надо будет посадить кукурузу. Да тяпать тяпкой хорошенечко, чтобы сору не было. И тогда-то и урожай кукуруза даст. Это большая в хозяйстве  есть кормовая помощь. Она любит кормить свиней на сало.                

      150. А раз кукуруза есть, то будет и поросеночек. А потом сделается большая свинья, наведет много поросят. Это сельская жизнь. Редакция болеет и расписывает про хорошее плодородное одно их всех животное. Оно нам дало в своем развитии много хорошего приплода для нашей экономики. Наша политика. С людьми делают, растят и приобретают для человека, чтобы было ему много, и лишнего на базар другому. Тому рабочему, делающему какие-либо детали. А деталь складывает эту нужную машину, хоть деревянная с железными клещами борона. Она таскается парою волов, или лошадка одна, с которой приходилось на ногах вместе целый день таскать самого себя с места в другое. Мы сходили и эту борону по пахоте таскали. Я ходил, устал, а лошадка так же само. Природа богатая, она нас всех по отдельным своим дворам со своею живою силою и снастью. Она у меня как у хозяина сделана как никогда хорошо, к этому времени бережется. Надо  на это хозяйский  глаз. Он эту сбрую имеет. Хомуты, постромки, вожжи, да на волов ярма, чем приходилось перед всеми хвалиться.

      151. Мы собрались на середине этой улицы, она многих и разных хозяев  со своей экономикой и своей политикой. Она заставляет человека рано уставать, как устает школьник со своей мыслью, со своим уроком. Его окружила читка в букваре. Он должен прочитать и понять, о чем идет в этой фразе речь. И кто этот стих сочинил, его надо выучить и прочитать наизусть. Арифметика. Он складывает одно с другим, у него получается в этом складывании много. А от многого можно отобрать. Хоть килограммы от тонны. И можно увеличить множеством чисел. Чтобы эту цифру знать, а сколько есть в этой куче веса. Школьник на это ходит, по одной дороге  приходит в школу не порожний. У него в сумке книжка не одна, а много. Самое главное требуется в его школьной жизни, это чистописание. Чтобы буквы правильно надо научиться писать, и не забывать за букву, где ее по изложению любого слова так поставить, чтобы было ясно другому. Мы с первых своих шагов этой начальной школы первого класса стали складывать, и стали писать. И стали читать свою родную незабываемую  маму. Она перед нами в натуре есть.

      152. Она моя родная и незабываемая моя мама. Она меня как школьника по первому зову народила и сказала: милый мой сыночек. Чтобы я был один из всех школьников послушный. Что скажет учитель, ты как тут должен подхватиться, и то сделать, от чего твой учитель останется перед тобой доволен. Он будет тобою рад, что тебя такого я как мать родила, она тебя растила, она тебя проводила. И назвала меня «милым сыночком». Я первое изложение, первое слово за это написал, и прочитал в своей жизни «мама». А мама, это есть для любого дитя мама. Она есть моя мама, такая же самая, как у всех наших школьников. Мы все как один есть перед нею школьники своего дома. Сажусь за парту, а сбоку меня моя мама рядышком сидит. Мне, также другим она подсказывает, что самое хорошее для любого школьника будет от твоего для всех поступка. Мы, ребята, мы девушки так сказали в один свой обдуманный нами порядок. Свое учение мы получаем от нашего близкого и любимого учителя. У него тоже есть такая родная мама. Она ему помогла выбраться на ту арену, где мы все со своими мамами также повстречались. И теперь мы слушаем твое умное преподавание вместе с мамой. Она нам, и она ему тоже своей любовью помогала, помогает, и будет помогать нам и ему.      

      153. Преподаватель, он же человек такой же самый, как мы есть школьники. Без своей мамы не оставался один. Она тебя как школьника собирала, надевала на тебя брюки, беленькую рубашку, и сверху пиджак да  фуражку. Свое грудное сердце прижимала, говорила: ты мой сынок. И так, как у всех детей, своя любимая мама. Она туда с нами вместе не отстает, своими энергичными ножками вместе бежит. Не забывает нас учить только хорошему доброму школьному порядку. Мы его делали, сделали, а теперь мы с этим порядком соглашаемся, и мы делаем в своей жизни. Это наша есть дорога, по которой мы с мамой взад, вперед ходим. Наше с вами всех школьников одно перед всеми здоровье. Оно не на шутку у нас таких бунтует. Перед всеми нами есть такой любимый  сынок. Он тоже  между нами  один выдающийся по знанию. Он наш всех, лучше от всех считается по знанию своему школьник. Через что мы  сами не предрешали эту задачу, кто кого здесь перехитрил своим в жизни поступком. То ли родное дитя ее, то ли мать родная его. У них это завязалось  одно не отбираемое в жизни свое никогда не забываемое в природе. Такому дитю, как и всем отстающим, надо сказать. Матери сердце, оно любит, жалеет, ценит, хранит его, как око.    

      154. Вот какие наши школьные дела, они нас всех ставят на этом месте на арене. Мы ее как родную мать слушаемся, и хотим сказать ей за все ее хлопоты к нам свое спасибо и спасибо, которое в природе звучит на всю эту славу. Мы в своем школьном возрасте вместе с матерью прославили имя ее. Она нас в школу посадила, мы с нею вместе за партою в первом классе просидели, и перед учителем отчитались. Всегда были в этом уверенные. Для нас таких мы легко заканчивали эти заданные уроки, нам давалось чтение русского языка, мы легко и точно отчитались. Нам пришлось взять на себя математическую историю. Я и моя мама, она вместе приходила в школу, она мне во всем помогала. Особенно она  показывала правила чистописания, как будет надо учиться за своей работой. Я был школьник, любил обдуманно все сделать. Это не все давалось мне так, как никогда. Я получал отметки. Надо было в этом  оставить свою великую и чисто от души благодарность. Моя такая перед всеми дорога хорошая.   

      155. Оставаться ей не приходилось. Я школьник, возвращаю сам себя назад, и тут же встречаюсь с теми ровесниками, которые приходили на то зимнее место, где мы на санках катались. Я с ними вместе шалил, то есть делал то, что делали все мы. Сейчас перед этим делом нахожусь без мамы совсем. Она этого не хотела, чтобы я с ребятами шалил. А тут происходило физическое, на горку лезть и достигать этой вершины. Мы ее достигали, опять садились один возле другого, старались все под гору прокатиться. Мы и тут не зевали, героями были. А завтра утром рано приходилось опять с матерью одеваться, берешь в сумку книжки. Я без матери не оставался, а шел и уверенно  думал, что он знает то, что с матерью сделал. Я, говорит матери моей учитель мой. Он обратил внимание на ученика, а ее сына. Я, говорит он ей, такого небывалого дитя не встречал. Даже она не видела и не слышала, как это получилось. Из-за кого так моему сыну произошло. Сын оказался  перед нею не таким, как она думала. Так она не хотела его встречать. Я, она ему сказала. Как мать моя сказала. Если бы тебя знала, то маленького придушила.

      156. Я был ее сын. Что она хотела от меня, то я делал. Если бы не моя в этом деле специальная деятельность. Я старался своей собственностью, индивидуально показал при экономической политике на хорошей земле. При своей отцовской семье мы физически отца сделали красного хлебороба. То, что сделали в природе люди, они делали с оружием в руках технически, искусственно. Им далось получить все то, чего люди  имеют. Любые командиры дали свое согласие остаться таким, как он при сорока шести градусах мороза? Он находился в трусах, ему очень холодно. А к нему подходит испытатель, у него спрашивает: «Ну, как тебе, холодно?» – Я, как перед ним испытуемый, ему отвечаю, «вы» его называю: «Попробуйте, останьтесь таким, как я». Он сказал: «Я сразу умру, не выдержу». Это все сделала для меня природа через нашу с нею дружбу. А полюбил ее не как-либо, а естественным порядком. Меня природа полюбила и дала возможность с нею подружить не искусственно, как это делается людьми. Мы хвалимся тем, что есть под руками, и что есть на нас, на людях.

      157. Иванов хвалится природой, в ней своим телом, но не чужим, не природным. Мы хорошие тогда, когда у нас есть. А когда мы этого не имеем и негде брать, мы на это все делаемся больные. Мы мучимся, думаем. А где взять? Особенно мы, сами люди, всегда думаем о природе. Она нас окружает, нам своими силами дает  наше здоровье. В ней для нас есть воздух, есть вода и земля. К чему мы, как клещики к живому телу прикреплены, так и мы с вами на земле ползаем. Нас окружает своей силой воздух. В нем есть все живые естественные виды, микробы. Они жили в природе, они живут сейчас. Самое главное, на земле  надо вода, ею земля насыщается, берет влагу, которая делает в пришедших днях то, что воздухом делается на нашей земле. Самое главное, воздух с водою. Они держат у себя как планету землю, берега обмываются водой. Воздух не пускает океан, чтобы шла по  земле вода.

      158. Тут же живут люди, мучаются в своем физическом труде. Они его делают из-за жизни. Если они перестанут делать свое дело на земле, они перестанут жить. Им природа не навсегда отделила свое время, чтобы они в него вкладывались. Это время круглое и разное. День приходит на землю, лучи ложатся всегда не одинаково. Захочет воздух у себя заиметь туман, он в нем может жить вечно. Но лучи солнца, это есть люди живые, у них мысль думает, они желание свое имеют. Их тела мокнут, преют, сделанный ими материал. Если солнышко природное сюда не вмешается, людям тогда хана, люди исчезнут. Природа у себя имеет ливни с большими наводнениями. Люди сами виноваты, просят невиданного бога. Им природа – через их алчность. То, что они просят, им дается. Это сила есть – люди. У них разное развитие. Они окружены на земле не туманом, не дождем. Есть жгучий быстрый ветер, даже рождается циклон, невыносимая жертва человеческой жизни.

      159. Разве мы, все люди, этого хотели. А нам  туча огромная сплошная свои поля по воздуху  набросала. Мы с вами, все люди, не хотели видеть, не хотели слышать, а в природе такая уверенность. Эти люди уже знали, что природа может в течения дня менять форму свою. А в течении года два раза. По нашему желанию бывает тепло, проходят мимо его, мимо человека, лучи солнышка. Оно начинает в упор печь.

      Земля у себя имеет такие свойства, чем человек вовлекся в начале своего развития. Он даже у себя не имел следа, у него не было друга в жизни. Дорогу некому прокладывать, и зачем она. Природа не хотела человека допустить этого у себя, но не в силах она была этого сделать. Природа, она у себя представила живого человека Бога земли. Этот Бог был, все сделать. Он только не знал, что просить в природе. Что было, когда не было дня и не было ночи. А жизнь человеческая была. Он или она, но природа самца заимела, как Бога, силы его. Он захотел разделить природу. Отделил от тьмы свет. Ввел в жизнь свою солнышко, обогревающее этого человека. Он у себя не имел нужды. У него сила воли природная оставалась.

      160. А этому человеку пожелалось увидеть человека такого, как и он был. Ему как Богу природа была не начата этим добром. Бог свое желание в этом получил. К нему на помощь пришла самка уже со своим понятием, со своей мыслью. Она не верила никому, а верила себе, как другому человеку, кто стал по-своему делать. Увидела на земле ягодку – съела ее. Увидела на дереве яблоко – сорвала, съела. Это добро было их не начатое. А в процессе всей жизни на земле забыли про этого вот человека, он ничего не имел у себя. Человек своим развитием в процессе всего этого  повернул дальше, уже он это все развитие на нашей земле. Мы в этом получили смерть через наш рожон. Все время мы с вами лезли на него до самого нашего сердца. Оно нами не выхаживалось, а изнашивалось. Делалось в процессе непригодным к жизни человека. Он сходил через него с колеи. Сердцу люди не нашли в природе покоя, а заставили его в природе хоронить сердце в этом деле. Что сделал человек на земле. Он не получил удовлетворения, чтобы его сердце было его, и ему своими силами служило, телу пользой. Мы этого не сделали, мы этого и не получили от природы. Нас не захотела таких бессильных природа держать. Мы поодиночке, как яблоки с дерева уходят, так  и мы со своей зрелостью  уходим в прах вечный.

      161. Это не все наше на нас есть развитие. Мы родились в жизни, мы в ней и умерли. Это не все наше правильно. Мы делали, как люди, недолюбливали природу. У них есть для нее каприз. Их одно свое желание, чтобы всегда иметь в своем теле индивидуальное чемпионское здоровье. Человек все возможности имеет в природе не физически естественно в ванну после тепла спускаться. Все бы этого хотели от природы получить, чтобы никак нигде не болеть и не простуживаться, как это сделал на  себе Бог. Он человек Иванов, начал сам делать без всяких врачей, без преподавателей. Искал дело в природе почувствовать сам собою. Особенно приходилось в Армавире, испытывал с востока зимний жесткий в морозе ветер. Его знают люди. А я к нему раскрыл голову, и от этого  получил свое  в этом удовольствие. Боялся, что я так заболею. А у меня, наоборот, с моей шевелюры люди засмеялись. Я понял, что мне дюже холодно, крепко уши мои окружались, но вдруг после этого всего сделалось тепло. Я уже понял, не вся зима лежит на дворе в холоде.

      162. Бывает в природе такое тепло мягкое, погода настает. А человек привык оставаться в своем одеянии. Человек любой и каждый создает свой фасон, свою телесную красоту. Ее люди на себе строили 2000 лет, они ее с собою вместе положили. Она с человеком вместе в земле лежит в прахе. Люди так думают и гадают, что они от мертвеца своим таким поступком  ушли. Их это условие магнитом к себе тянет, это их в природе дело. Они сделали для себя эту вечно не живущую одежду, это их самозащита. Она на них провисела годами, не давала доступа до чистого энергичного тела. А тело не пробуждалось, а утомлялось, делалось тряпкой. Все это давало человеку их дело. Они шли по природе, приглядывали свое место, на нем определялись. И там начали заводить в своей огороже то, чего в жизни человека требовалось. Вы спросите у самого умного, по его делу, человека, он получил свое удовольствие. Или ту роль, которая перед ним была, ее так сделать, что лучше не может быть. Он вам обязательно скажет: надо будет лучше сделать.                                         

      163.Чего-то такого интересного не хватает. Еда. Для человеческой жизни самое главное – это есть наша пища. Она делается шефом ежедневно, ею люди удовлетворяются. Голодный человек, он скушает  то, чего ему поставят. А тот лизун со своим желанием, он хорошо не развил аппетит, он не захотел крепко  кушать, он время свое выполняет, поэтому он так и кушает. У него аппетит на это отсутствует. Он так и работает физически, у него такого здоровья не хватает. Так жить, как он живет, не надо совсем человеку жить, у него недомогание. Люди героя строят. Видят на нем его доброту, ему они удивляются. Он в нашей жизни такой один на все свои руки. Сам делает, сам создает, у самого есть ум. Он много думает, много он делает, у него получается, но не совсем. Он старается сделать, он делает так, как следует, как другие хотят увидеть. Человек всем не сможет сделать то, что они хотят, но ни от кого они не получают. Их окружает болезнь в природе, он хочет от нее получить. А этим, что он хочет, не удовлетворенный остался. Без этого всего сделался бедный. Люди про это думают, они не получают. А раз не получают, уже есть нужда.

      164. А раз в жизни есть нужда такая, это человека болезнь. Мы все люди. Особенно полет ученых на Луну. Они того, что надо, не получили. У них богатая техника, сила большая, ею человек управляет, она ему в полете помогает аппаратами исследовать. Люди хотят, люди делают, у них технически получается. А чтобы физически они чего-либо сделали, у них этого не получается. Они не научились разутыми по нашей земле ходить. Особенно люди боятся сурового холода, морозных в снегу дней. Они такие, как были, они и есть перед людьми. Только что сменилось природное явление. То было тепло, а теперь стало холодно. Что побудило сделаться в природе. Люди взялись за труд, его стали тяжело сегодня делать, завтра делают, и послезавтра делают. Дни в недели не стоят, они друг дружку подталкивают. Говорят: набился, нагляделся. Видел, что люди в течение одного дня  делают. Перед ними очень много не поделано дел, и тяжелых. А вот чтобы их так поделать, такого человека не рождалось, чтобы он сел на своем таком месте, ничего не делал такого. Мы, все люди, прожили, просмотрели, прослушали. Но чтобы увидеть, мы не увидели и не услышали, чтобы такой человек между нами был. Его своя является в природе совесть.  

      165. Она есть у каждого человека. Если он видит своего близкого, он чем-то занимается. Может по дороге своей взад, вперед ходить, уже это его работа. Он же без еды не остается, всегда завтракает, обедает и ужинает. Три раза кто это из людей готовит, и где-то оно берется. Земля без всякого ухода  за нею, она человеку в прибыли ничего не дает. Она держит человека только для того, чтобы с землею барахтаться, приобретать для человека в природе продукт. Она для человека это зернышко, а потом к этому зернышку другое какое-либо в жизни есть зернышко. То на хлеб, то на другое что-либо. Особенно сажаем во дворе и растим картошку, она много у себя имеет блюд. Мы с нее варим борщи и супы. Мы с картошки делаем пюре, и так с салом жарим. У нас не бывает, чтобы не было ничего, чем наесться. Мы можем картошку в шкурах печь. Мы с хлебом, с солью поедаем, наедаемся досыта. Это не все бывает. А люди в течение года  на нашей земле сами себя заставляют, чтобы кроме хлеба и кроме картошки, добывать от земли подсолнух. Из него приобретается масло. А с маслом идет картошка, а к картошке, жаренной в масле, приобретается огурец или помидор. Словом, люди не отстают от придуманного что-либо в земле получить не мало, а много. Особенно люди сеют в землю кукурузу, сажают лук.

      166. Перед людьми раскрывают костер, пылающее пламя огня. Рядышком сидели люди, они все образованные, со специальностями. Умели говорить, умели делать, и умели чего-то в жизни чудить не плохо, а хорошо. Люди в цирке показывают свою роль, свое дело недоделанное на разных спортивных играх. Мы любим, и крепко, за своих близких, за хороших дельцов. Люди все их ценят и их награждают. Как люди ввели для этого золото, они его зарабатывают. Люди в этом рождаются, люди с этим помирают. А вот чтобы научиться в природе человеку, как будет надо жить, чтобы никогда никак не умирать. Мы же с вами для этого дело сделали, научились искусственно. Сделали в нем столько, сколько следовало. Человек в нем пожил да поделал, а потом взял, на это дело прогневался за свои силы, их стал на ходу своей жизни терять. Стал свои дни оставлять без всякого дела позади. Стал встречаться своим телом  с природой  такой, которая перед ним не раскрывала двери так, как они стали затворяться к жизни. Человек получил свое в этом от природы доверие, чтобы дальше по земле не ползать. И не искать  по земле хорошее и теплое, что вот именно не увенчалось.

      167. А разрешился вопрос в жизни человека. Она ведет его не к жизни. Как это было, оно так и осталось. Ученик или школьник был один раз, свою деятельность показывал людям. Он был на своем месте так, как яблоко садовое на дереве держалось, оно у нас на землю смотрело. Говорило нам. Не надо меня прежде времени с моего места ссаживать. Мы этого права в природе не слушались, самовольничали, этому плоду не давали жизни с самого начала. Он рос, и уже видел наше намерение. Слышал нашу готовность свою руку поднять, и окружить это яблоко  своими пальцами рук, и свое физическое дело сделать. Это яблоко человек сорвал, и не бросил, куда это надо. А скорей от всего это яблоко пошло по своей дороге бесповоротно в свои зубы, в рот. Стал жевать, а потом со слюной, с воздухом глотать. И пошло по тому проходу прямо в каш этого природного добра. Тело стало эту смесь переделывать на непригодный совсем для тела запах. Оно нашло свою дорогу по этому телу, стало оттуда выбираться. Хоть и трудно, но воздух в этом, он не останавливался свою работу делать. Это дело делалось  всеми людьми в природе. Не давал человек этому яблоку своим путем прогрессировать.

      168. Это яблоко, оно нас всех научило взяться за школьную парту. Человек сел на этом месте, его долго не держали. Он стал подниматься не таким, как он был до этого. Он не был школьником, и не старался сделаться им. Его как такового окружала сила, он был волен. У него не было перед глазами это плодородное вкусное яблоко, которому была мать природа. Она на это имела свои силы менять у себя атмосферу. Я, говорит первый родившийся человек в природе, не думал об этом деле, что мне придется кланяться такому мизерному растущему на дереве яблоку. Мы этот путь сделали вдвоем. Мне она подсказала, что это все, что мы нашли с нею, это принадлежит нам. Мы этому всему в природе были хозяева. Кроме нас, никого не было. Мы сами взялись по природе искать, и окружили себя мы кое-чем. И много не ужились так же само, как наше яблоко висело, любовалось, показывало себя нам. А мы не управлялись с ними, а оставляли их на своем месте. Они так же делали в природе, как мы, люди, свое дело не бросали. А что следовало,  в своей жизни  приходилось делать. И недоделали, много впереди осталось. Мы без них взяли и умерли. А как природа начала нашего человека это дело заставлять, и до сих пор.

      169. Оно делалось, делается, и будет делаться в жизни своей. Люди сделали это, люди в этом деле умерли. Их была в этом забота человеческих рук, умов, сосредоточились, они делали. Эти прошедшие годы, они нам не дали ничего полезного, чтобы мы в этом жили, но не умирали, как это делалось нами. Мы не жили и не учились, как будет надо жить. Это благодаря Иванову Победителю природы, Учителю народа, Богу земли. Взялся за это. Он не спешит жить, как бы скорей сделать и за другое не начатое взяться. Мы этим крепко ошиблись, посчитали свою землю источником. Она нас кормит, вода нас поит, и воздух окружает. Чем людским Бог не остался доволен. Они шли все время на рожон, он дебелый. Бывало, доходит до сердца, и заканчивает свою жизнь в этом. Я, Иванов, 35-летнего возраста этим природным естеством занялся у себя искать истину. Я как человек один сохранил дорогу Бога, по ней пошел, и сохранил тело свое. В ком оказалось сердце молодое закаленное, здоровое – сердце 25-летнего человека. Это мой выход. Я не боюсь врага, даже своей смерти. Если бы этого у меня не было, что я имею, я бы давно умер. Я борюсь с собою так, чтобы никогда нигде никак не умирать.        

      170. Люди вы мои милые, друзья по жизни, гляньте вы на солнышко. Вы увидите свою правду, свое выздоровление. Быть таким человеком, как я есть перед вами, Победитель природы, Учитель народа, Бог земли.

      Боюсь сказать за одно это. Зима сороковая в жизни проходит без всякого снега. Это мои силы делаются, надо походить по земле. А по снегу ходил сам Бог, мы его видели, но не признавали. Это Иванов ходит голый. А для чего он ходит? Мы его цели не знаем. Он болельщик о природе, а у нее есть люди, разно живущие. Один за другим умирают. Этому делу Учитель народа не учит. Он учит людей к их жизни, чтобы жить, а не умирать. Этого мало, он говорит. Я такой начальный человек в этом. Всему дело есть люди, они жили, они живут. Они делали, они делают. Они добивались, они и добьются одного для всех нас. Жизни, но не смерти. Надо пробовать, надо делать, надо и за это дело получать. Все это делается без всяких денег, за одну для всех в природе любовь. Она нас заставит всех жить не по-старому, хорошему и теплому. Надо жить по-новому, плохому, холодному. Этой жизни конца не было, не будет конца и края.

      171. Будет жить человек в природе так, как прожил сорок лет Иванов. Он сделался между нами за свое дело Бог. Ему в людях приходилось встречаться со многими людьми, они его целовали, они ему обещали его имя не забывать. Он между нами жил, он меж нами такими живет, и будет жить вечно. Мы его такого одного в жизни болельщика видели, старались с ним вместе через его хорошее не расставаться. Мы хорошо знаем за его приход, за его работу. Он сюда недаром к нам пришел и с нами повстречался. Нам помогал в жизни, чтобы мы не делались преступники в людях и не заболевали. Это его такая для всех дорога, одна для всех. Жить и жить, и жить. (Слова сказанные Сергея Мироновича Кирова).

 

1972 года 19 декабря

Иванов

 

Набор – Ош. 2011.09  С копии рукописи. (1501).

 

    7212.19   Тематический указатель

Дорога школьника  7

Война 41г.  10-14, 41-45, 104,105

Христос  15

Евреи  14

Закалка и люди  16

Школьник  27,79,96

Учитель Бог  28-33,47,51,58, 84-90,112,124

Независимость  31

Начальная мысль  32

Нобелевская премия  39

Теория 40

33 рубля  45

Смерть причина   50, 51

Тюрьма, больница  52

Природа  65,112

Эволюция 90

Пробуждение 96

Первый человек Бог  159, 160

Аммонал  108

Фронт  111, 112

Лесоруб  115

Учитель история  115-117

Учение Бога. Любить всех,

Одна зарплата 139,141

Простить вину  140

Не распоряжаться, не подчиняться 127

Смерть  125

Медицина  96, 103

Хорошее плохое  52,65,136,137

Рождение ЧБП   98

Сон  123

Солнышко  123, 124

Любовь, дружба меж людьми  141