Иванов П. К.

Я заболел

 

7412

Учитель Иванов

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

 

      1. Я заболел, болею очень крепко, в этом чувствую неплохо. Это все делает природа, она свои дороги имеет, говорит нам всем тем, кто это слушает. А когда перед человеком что-то делается, он в этом далеко видеть старается, по этой дорожке проползать. У него как человека была пища, она его такого кормила досыта. И у него была хорошая теплая одежда, он ее одевал, он ее носил до самого износа. А дом он поставил на своем указанном месте, где он сам зашел туда на свое условие своей удобной жизни. И стал там жить он вечно. Это его такая на нем небывалая мысль, он ею так огородился. Он в этих условиях не думал умирать. У него такое дело окружило. Он думал жить не как-либо, а по людскому. Они все окружили себя частной собственностью. Все люди признали, что это их есть дом.

      2. И в этом доме есть все так жить, как в нем прожили все люди индивидуально. Они говорили: это дом мой. А где же дом мой? Если я в природе стихией заболел, со мною встретилась  не людская дорога. Я, как и все, думал этот день окружить. Надо было пешком идти. А почему не проехаться на автобусе Ворошиловградском. Он меня на полпути сбросил. Я пошел пешим ходом. Со мною люди, которым надо труд. Но скоро нас как таковых подобрал автобус шахты. Я на Донецк, Гуково, прибыл в Свердловск. А такси не хотят мою способность провезти. И все же знающий меня привез у ваши условия этого дома. А болезнь меня окружает, я  болею, кашель меня задавил. Оля, наша хозяюшка, эту беду она прослышала, назвала меня: Учитель. Я ее как человека нашего прослушал, она говорит: «Где же вы, – она величает, – Учитель, простыли, вас душит кашель». Я как и все люди, ей говорю: я тоже человек такой, как и все люди.

      3. А вы меня не поняли, встретили, думали, что я заболел серьезно и крепко. Ваша была и большая ошибка. Природа – это не фунт изюма поедать. В ней есть воздух, есть вода и есть земля. Я и к вам лично не пришел, а пришел своими ногами к ней. Поклонился низко ей, и попросил ее. Она меня стала купать на дворе, стала не кормить, а я терпел не евши, как и все вы, люди. Я учусь у вас, как вы себя ведете. Я тоже боюсь природы, так же само, как и вы, но делаю я один из всех людей со своей формой. Она меня бьет  по телу, чтобы я знал и делал то, что надо. Учитель любит природу, с нею наравне живет. Хочет нам сказать за это дело. Он – хозяин природы. Ею как таковою купается, пробуждает свое тело, чтобы жить. Вы все дети его. А какой он милый есть человек ко всем нам, живущим на белом свете. Я хочу занять свое место, одно из всех, оно недалеко отсюда, это Чевилкин бугор. Я его должен посетить.

      4. Он близок и к нам таким, но мы про него такого не знаем, и не хотим про него такого знать. Он наш, он начальный. Мы его должны захватить своими силами, такою волею. Это наш бугор, откуда чудеса польются потоком. Вот чего пришел к нам Учитель. Он окружит себя  этим делом, он будет славен из-за этого дела. Оно нас всех окружит. Мы с вами эту правду увидим, она будет наша. Природа за это все наше заступится, станет с нами считаться. Мы же, люди, поделаемся такими людьми, которых она прославит. Мы ей скажем: спасибо за все твое, сделанное нам. Мы от тебя получили спасение в жизни. Мы поделаемся в природе, как одно из всех инвентарное зерно, которое сеется в землю и дает массивный сход для того, чтобы был этого года  наш всех урожай. Он нас таких облагородит на веки веков. Это наше такое есть учение.

      5. Мы с вами учимся, нам хочется опознать все то, что делается у жизни. Мы с вами получаем урожай зерновой для нашей жизни, а он нас окружает благом. Вот что нам пятая страница показывает – жизнь бессмертную. Я сюда в этот дом, в эти условия не пришел, как будет надо посмотреть. Я пришел в этот дом окружить сам себя  делом чудес. Я ем, я кушаю, я наедаюсь. Спрашивается, зачем я это делаю? Мое тело независимое от всех природных условий.

       Я, говорит копейка, сделанная руками человека. Они ее сделали как таковую, чтобы из-за нее всем людям приходилось, в природе жилось от этого всего хорошо и тепло. Мы эту копейку расходовали на все имеющиеся нужды. Мы за эту копейку, за эти деньги приобретали хорошую теплую одежду, она нас от больших морозов. Мы через нее не смогли в природе, чтобы к нашим телам доходили те неприятные чувства.

      6. Они заставляли свои силы, где они так набирались. Мы эту одежду с самого утра надеваем на свои плечи, и весь день напролет эту одежду не скидаем. Особенно, когда мы наедаемся дополна, где берется в этом наша человеческая сила. Мы этими сапогами на ногах один перед другим хвалимся. Вот, мол, я, так я, от всех своих близких живу. У меня есть все, что будет в жизни надо. Я есть этому месту хозяин. Я в этом деле хлебороб, занимаюсь сельским хозяйством. Для того чтобы пахать эту свою собственную землю плугом глубоко, у меня есть живая сила, скот, рогатые волы в ярмах, а их три пары. Есть волы, свой ток, плуг. Никому не кланяюсь, кроме одного работника, найму на срок. Он у меня, как свой в этом деле, ухаживает за всей причитающейся скотиной. Я тоже тут же рядом с ним, все мы делаем.

      7. Надо класть корма по всем лукошкам, да поить в день два раза. Работы в этом хватает. Это не в куклы играться, и не на базаре торговать, а надо каждую скотину досыта накормить. А улица собирается на середке этого села, туда приходят мужики своим добром похвалиться. Что он сегодня для себя такого хорошего сготовил покушать, и какой был на это аппетит. Он оделся показать сам себя в этом всем. А то, что он делает у себя весь год, он говорит: легко ему приходится управляться по его развитию. Он не должен этим хвалиться. Его все люди знают  и могут сказать у глаза. А копейка, она не молчала о своем житье-бытье, росте ее, как таковой в природе медной копеечки. Она недаром в карман положена, их человек носит. А забывать про них, забывает он. И это он у себя встречает. А чтобы знать, он про это совсем не знает. Это все бывает у человека.

      8. Его незнание, оно его окружило тем, чему не надо быть. А у человека это есть. Он бы не хотел видеть, у него получается эта неприятность. Он бы рад этому всему, но ничего не сделаешь в природе. Она есть воздух, она есть вода, она есть земля. Они у себя имеют те качества, которые огорожены вместе с телом живым, без чего человек не сможет жить. У него у самого в теле есть живые такие качества. Они должны себя вместе держать, чтобы без всякой недостачи оставаться. У нас тела зависимые есть в природе, им надо давать. Они по этой части люди больные. Они нуждаются одеждой, она их защищает. Она им дает это изделие, люди приобретают в труде это. Без воздуха, без воды ты не дыхнешь и не сделаешь в природе на земле, у тебя ничего не получится в жизни.

      9. Она эту продукцию сама людям зарождает. Она растит хлопок, она траву дает для животного, сено. А мы ее кормим, и в труде от земли получаем причитающийся продукт, чем мы одно время питаемся. Вот для чего мы с вами поставили на этом месте этот вот дом. А к нему вырыли в земле погреб, колодец для воды, амбар для зерна. Мы ввели, сложили эту печку, мы палим огнем, все готовим для тела своего. А оно нюх имеет, выбирает, что получше да послаще. Ему как человеку плохое не надо. Он со своим аппетитом лезет на гору. Он хочет у себя видеть одежду хорошую, красивую, а пищу сладкую и много. А дом был, как его делают, со всеми удобствами, чтобы там жилось ему тепло и легко. Так эти люди делают для себя в жизни.

      10. Человеку хочется, чтобы у него была своя собственная черноземная земля, чтобы она была плодородная. Человеку хочется, чтобы у него была снасть по последнему слову. И так же у него был скот, живая сила одна из всех. Также он бьется за хороший урожай, за удачную уборку, за все небывалое. Он хочет обходиться без этого всего. Он гибнет в этом. Если он не будет копейку жалеть, и не будет так хорошо трудиться, ему придет крах. Он свою хорошую жизнь потеряет, он превзойдет в непригодность. Если он не будет по хорошей дороге идти и мыслить перестанет за хорошее, то у него получится в жизни закупорка. Человек в природе не будет получать никакой прибыли, его задушит недостаток, он без этого жить не сможет.

      11. Это его несчастье, в этом стихия окружила, он с нею не сможет бороться. В природе две стороны проходящие. Одна – хорошая, прибыльная. Другая – она плохая, убыточная, с чем человек не научил себя жить. Он научился в природе жить, чтобы было хорошо и тепло. Он живет в этом один раз. Это все хорошее и теплое приводит впоследствии к плохому и холодному. Как бы человек не жил хорошо и не огораживался в этом в природе, но она сильнее этого всего, сможет его в его хорошем и теплом. Она сильнее со своим плохим и холодным. В теплом и хорошем воняет, гниет, а в холодном, во льду вечно живет. Поэтому природа сильно в этом свою форму меняет, в ней одно чтобы было, его нет. Есть сила человеческая живая теплая.                                 

      12. Она сможет заслужить в природе сама  свое терпение; без всякого богатства, без прибыли, а жить в природе безболезненно. У меня как человека – не техническое, зависимое в природе, а физическое, естественное, независимое в жизни. Человек, он от природы этим получил заслуги. У него силы природные, только помогающие человеку в его нездоровье. Он этим делается между людьми полезным, он Учитель народа, учит людей, им дает свое здоровье. Он прогоняет с больного человека его болезнь. Он Победитель в природе врага. Он за  свое сделанное Бог земли. Он против этой начальной копейки. Она ему не надо, чтобы ею богатеть. Он не за политику. У него одно для всех – Красный крест международное здоровье. Его дает природа. Воздух, вода, земля – самые близкие в этом мои, Учителя, друзья.   

      13. Ток, магнит, электричество. Лишь бы человек обратился со своей просьбой, попросил учителя. Он любому обиженному, больному человеку поможет. В природе много хорошего, много есть и плохого. Мы не хотим плохое, мы хотим хорошее. А его Учитель дает, его надо просить. А когда с душою будешь его просить, то ты от него получишь то, что просишь. Он за это один в природе терпит. Он через это все свое холодное и плохое  нам, несчастным, помогает. Он на это и есть Бог, светило всей жизни. Он любит через это природу. Не все люди заслуженные в природе, а обиженные, нуждающиеся. Это такую силу он на себе выработал, она между людьми так возрастает, и хочет таким людям в их жизни помочь. Они в природе за свое нехорошее,  сделанное ими, она не пожалела, а набросилась за их действия и посадила язвочку, грибок на тело. А для человека хуже от этого не может быть.    

      14. Этому заболеванию нет средств, и нет такого человека, кто бы этому больному помог. Природа, она делает то, что надо в жизни. Не дает человеку, чтобы он брал на себя много. Я, говорит копейка, без его рук не копейка. Он меня сделал не одну, а нас очень много. Ему надо что-либо из лучшего купить. Он раздирается, тянется в нитку, а ищет, находит, старается ее приобрести. Это его такая есть задача, такой есть путь у любого нашего хозяина  или нашего мужика в такой местности, где он живет. Он каждый день встречает, и он его провожает в своем частичном труде. Да три раза он в нем кушает: завтракает и обедает, и он вечеряет. Это его такая есть привычка. У него все лето приобретается. Утром рано  до самого солнышка он собирается всей семьей в степь. Его ждет его подготовленное место.

      15. Он на нем посадил зернышко кукурузу или подсолнуха. А бывает, мы садим бахчу, арбузы, садим огурцы, помидоры, мы садим свеклу. Все это нас к себе ждет. Мы туда приезжаем на лошади. Нас как таковых людей к этому подготовили, с нами наша снасть. Мы с собою забрали тяпки для того, чтобы ими приходилось тяпать траву, а сходы оставлять. Так нас учила наша предковая система, так мы и делаем. На это место мы не раз приезжаем, не раз сорняк тяпаем. А про урожай мы все думаем, когда же на это придет время, что мы дождемся огурца или помидора. Мы как свежие укусим, свежие проглотим. Мы на это жадные. Говорим сами себе. Арбуз поспеет, арбуз разрезать. Какой он вкусный, когда поспеет! Мы его везем на базар, продаем за копейку. Мы, все люди, в этом готовимся, ждем: а когда наша зима придет да раскроет свои белые поля. Они с собою притащат голод и морозы.

      16. Наше дело одно в жизни – уходить от нее. Мы привыкли хорониться, мы прячемся. Не хотим на это вот своими глазами смотреть, а чувствовать тем более. Мы зимою со степи едем в село домой. А в степи, да там хоть уходи от всего, кругом и всюду снежком подувает. А люди на печи сидят. До тех пор они там сидят, пока им захочется вечернего времени. Они побежали, им хочется гулять, они деревенскую игру начинали. С места санки на гору таскать маленьким и большим. А вниз с горы они пулей летят. У них нет такой усталости, которую они ждали. Мы там недолго этакие дети катались, потом опять на эту печку пришли. Наша такая забота. Мы и в школу ходим, учимся на теоретическое знание. Мы себя в жизни подковываем знать нашу мать природу.

      17. Она как такая и к нам со своими силами приходила. И что она нам таким людям за целый год принесла. В этом деле мы с вами копаемся кустарно, нам труд нипочем. Лишь бы наша была такая земля, да к земле была такая снасть, да чем эту снасть надо таскать. На что нам требуется в этом деле  ум и практическое в этом дело человека. Он в природе на своем таком месте живет, своим добром окружен, он хозяин своему делу, он и хранитель своего дела. Если он трудяга есть, он бывает в природе, трудится в сельском хозяйстве. Это 36 карт, каждая карта, она играет в любой игре роль. Так и крестьянин хлебороб. Он в природе трудится для того, чтобы жить. Он живет своими надеждами. У него все дни перед ним лежат, они не начаты. С самого утра до самого вечера он их к себе тянет. Они там где-то создаются.

      18. А приходят к человеку на арену не таким. Человек его ждал таким, а пришел он иным. Время должно сюда на это место прийти для человека, такого любителя, болельщика, и к тому азартного. Ему есть, чем гордиться. Он за копейкой в карман не лезет. У него сложены рубли, он богатый человек. У него все есть, и скромность большая. Скупой мужик, но смекалистый. Его дело, он должен знать, какое время и к нему идет, и что он должен делать в нем. Бывает естественная, природная ошибка в деле этом. Он же хозяин начала и конца. Он дождался такого времени небывало хорошего. Особенно была это осень, она дала возможность убрать землю как никогда хорошо. Всю землю вспахал, положил под снег. Хозяин надеется на будущее, он его ждет не таким, а лучшим. Он свою мысль закладывает вперед за целый год. Ему хочется себе угодить. Он же, бедняга, думает, решает задачу, готовится с силами встретиться.

      19. Он заряженный только прибылью, она его мыслями окружила. Он на это время площадь прибавил. А природа есть природа. Мы ее заставляем, хотим, чтобы она ему давала и давала без конца и края. Человек близок через это дело к Богу, он его просит, чтобы он ему прибавил в жизни. Чтобы он заимел то, что ему хотелось. Природа имеет у себя счастье, оно дается в жизни один раз. Он его получает у себя, и его как око бережет. Говорит: это мой банк. А вы на него наступайте. Я его купил, годами оно у меня росло, как не бывало в жизни. А теперь не думали, но пришло время. Мои силы пали, пошли, у нас не такая природа пришла. Я думал: солнышко придет, ясная погода настанет. А пришел день дождливый, мокрая погода, стало не так, как следовало. Атмосфера другая не мою сторону пошла, она нам стала мешать, и крепко она помешала. Прибыли не дала, а убылью окружила. Горе настало, а с ним и дело не пошло.            

      20. Особенно у мастера, или у косаря, или у такого человека нет того, что надо. А у человека не хватает одной копейки до рубля. А ее взять негде, даром ее никто не дает. Уже человека есть материальной части болезнь. А он говорит, думаю очень много про это, чтобы наступить своей силой, и перед этим всем сделаться в людях не таким человеком. Люди сразу осудят, в людях это есть. Они за твое хорошее, за твою такую славу, а ты ее сделал на людях. Кому пожалуешься, если у нас есть партия. Она имеет у себя доверенных людей, которых народ избрал. В Кировоградской области сидит на своем месте секретарь, он распорядитель. Я к нему со своим письмом, со своей просьбой. Его прошу, чтобы он мне в моей идее помог.

      21. А он его получил и по назначению его направил в областной здравотдел. Я туда приехал 11 марта 1963 года. Женщина руководительница, она вызвала специалиста врача, с кем я имел встречу по части своего дела. Я уже помогал, и помогаю, и буду помогать этому больному, обиженному больному. А его наказала природа. А чтобы для этого были средства, или был такой человек. Народ всей земли не был удовлетворен. Я ему говорю так, как оно и делалось мною в природе. Я закалился в природе, я не простуживаюсь, не болею. А раз я имею эти качества, значит у меня и силы природные. Они в дружбе и любви с природой. Воздух, вода и земля – они мои любимые друзья, неумирающие помощники. Что я ни попрошу от себя, они дают. Я без них ни шагу. Они всему дело в этом. Врач не стал этому возражать, мне дал слово свое помочь.  

      22. Я и ринулся, пошел туда, где меня знают как Учителя. Я в Бобренецкий район. Туда  врачи приходили, меня поверяли. Я с ними делился опытом, им показывал все свое. Мое – это был народ. А я им сеял зернышко. Они приходили ко мне и удовлетворялись здоровьем. Люди прослышали про такого Учителя. А он уже схвачен блюстителями, милицией. Куда меня такого? В псих приемник в Знаменку, у ваши вбросили. Они убедились, что я человек между учеными больной, но не вхожу в их рамки учения. Они же практически меня видят, что я есть здорового характера человек. В КПЗ приезжают ко мне районный начальник милиции, кто меня забирал. И приехал прокурор области, и областной начальник милиции. Они со мной встретились в Знаменке. Я для них оделся, вышел с ними говорить, и всплакнул.

      23. Они решили меня посадить, побрить, постричь. Их была такая воля  над моим телом. Я ими и окружил себя, политическим режимом. Я попадаю в Кировоградскую тюрьму. Меня она встречает как больного человека. Мне маленькая есть льгота в режиме, я с врачами в дружбе. Но в тюрьме есть экспертиза, она находится в Одессе, при институте есть изолятор. Цифра написана черным по белому №14. Я туда конвоировался через Одесскую тюрьму, где меня побрили, постригли, и передали на переделку к заведующему этого изолятора врачу Алле Павловне Крицкой. Я у нее три месяца в койке пролежал, с нею несколько раз встречался, говорил в кабинете. Я ни перед кем не молчал. Мои качества – это есть мое тело. Оно оправдывало истиной. Меня спрашивает начальник Одесской тюрьмы: «Ты этакий человек знаешь, за что попал?»

      24. Я ему сказал как начальнику:  знаю, знаю. И вот эта Алла Павловна в этом оказалась превыше всех, поломала их заключение, и захотела меня убить как больного, она сделала здоровым меня. Я был рад этому, но одна беда, она ошиблась, мой труд она не учла. Сказала, что я тунеядец. Меня надо судить, я был шарлатан в народе. Но мое то я имел, никому права не давалось и не дается его занять, кроме как заслужить в природе. Мой путь тяжел, но верен в жизни. Я есть этому всему Победитель природы, Учитель народа и Бог земли. Истина была на  мне. Если бы знали эти люди это дело, они плакали до своих слез. Это все делалось  не в свою сторону администратору, а в свою плохую. Любому человеку в этом умирать. Он умирал, он умирает, и будет умирать из-за этого. Учитель шел на славу этого вот дела, он недаром такое дело пережил. 

      25. Такую историю ему не забыть. В то время наши футболисты Советского союза играли в Мадриде в Испании. Я так сказал своим болельщикам: болейте, как не болейте, а мы проиграем в этом. Так и получилось. Что только ни делали наши блюстители, чего им ни приходилось делать надо мною, я был у них прав. Я в условиях советских очень крепко своим боговым поступком переживал. Я знал хорошо, что это вот мое, найденное в природе, будет. Холод ничто такое, а сторона плохая. Мои силы подсказывали мне в природе, что останусь в природе. Я в этом изоляторе в этих условиях сам себе народил злокачественного врага в правой руке. Он мне грыз до невозможности, а я его в этих условиях победил. Он видел меня такого, и сдался перед моими силами. Меня готовили кировоградцы в Бобренцах к бою. Они со мною не сумели договориться.

      26. Не сумели обратиться. Их моя истина разбила. Моя истина на мне расцвела, это мой был урок. Я на суд был привезен нелегально. Они, все люди, такого в жизни никогда нигде никак не видели. Я одеждой преступление не делал. А как был в природе истинно, так я и остался истинно. Мой дух хрущевскую управу прогнал за их созданное. Суду осудить мою практическую идею не удалось. Я на нем увидел неправду, они ей окружили себя. Я не судился как человек, а на мне судили одежду. Она меня заставила не говорить с ними. Они моему были против. Я на вопросы прокурора старался не говорить с ними. Меня такого не видели нигде, чтобы ходил я в одежде, а людям я помешал. Они меня просили, умоляли как никогда, чтобы я их принимал. Я напрасно принял, а в результате всего этого вышли эти люди меня судить. 

      27. Им не удалось. Я их своим молчанием заставил направить в Москву в институт им. Сербского. Я там был, на мне тогда ошиблись. И сейчас крепко ошиблись. Надо было доказать ученым. Я этапом через Харьков, через тюрьму меня повезли. Я это проходил, говорил, как этому делу анализатор. Я не боялся ехать к ученым, они не были моему против. Я им говорил за их сделанное нелегально, зависимо от нее. Она людей окружила чужим, им они хвалятся, стараются собрать в кучу, чтобы их много. А природа, она такая мать, лишь бы она полюбила такое место, она любит плодить. А на это все люди есть любители, они набрасываются, их закон ловит и наказывает сроком. Я об этом думал: то для этого дела сделать, чтобы никому не помешать, а свое поставить. Вот что я делал. Людям надо их польза, она их так окружила.

      28. Я по природе нюхал, искал по природе, она человеку в этом помогала. Я все время думал, как бы в этом оказаться полезным для них. Думки мои с меня не выходили. Раз я сделал на себе эту картину, я сам в этом закалился, окружил себя силами в природе. Я не простуживаюсь и не болею, это есть мои найденные силы, я ими теперь хвалюсь. А что я в жизни сделал для нуждающегося, больного, чтобы он сам не попадал в больницу, это самое главное. Теперь я попал через свою идею к блюстителю. Он со мной встречается и говорит. Я вижу на них способность, как преступника содержать. Это было предо мною. Я им говорю: такого мыслителя, такого дельца у вас не было. Вы его от народа запрятали. Он тут же так же мечтает за этого человека, кто сюда в условия эти попал. Он так не думает, он так не делает.

      29. Это только сделал и делает в этих условиях сам Бог. Он сюда не сам пришел, его прислала природа, он анализатор. Люди для людей строили свой режим. Они грубо обращались с этими людьми. Они их силу не знают, но  боятся. Это человек, он направлен сюда томиться, он убран с дороги. Самоволие его томит, эти стены. Ему люди за это дело, сделанное им свое законное техническое, чтобы безошибочно осудить. Люди на людях эти дела развивали. Им хотелось этого человека осудить, как следовало. У них такая идея самих себя сюда сажать. Никто из живущих на земле не гарантирован. Все стояли на очереди и ждали своего дня.

      Милые мои люди, вы закон свой конституцию разбирали на 8 Чрезвычайном съезде советов, куда не попадал заключенный и умалишенный. Я на него приехал так, как любитель этого дела, сохранитель себя.

      30. Я с народом, я между ними проехал поездом без билета, без всякого документа. Меня привезли в Москву главные. По пути этого поезда я их в этом обработал. Они же люди, они с моим мнением были согласны, они были не против моей идеи. Я требовал от народа, чтобы этого в жизни не делать. Особенно, человека подчиненного, больного человека административно нельзя заставлять так, как мы делали, мы делаем, и будем мы делать. А я такой в этом деле оказался делец, со своим противоположением говорю.

      Я одно такое время захожу в кабинет металлургического завода, это было в Лутугино. А меня ш… останавливает, мне говорит: «Подожди, я директору доложу». Я ему дал волю, приостановил себя. Он пошел, тут же выходит и мне дает путь. Я – туда, а он на своем месте сидит, как туз, окруженный своими удобствами.

      31. Я ему сказал: здравствуй. Он мне ответил тоже. Я у него спросил: как вы живете? Он мне ответил: «Хорошо». Но я жил плохо, он этому не верил, даже мое тело пощупал да сказал. Есть правда. А она от него попросила с этим согласиться и уступить свое место мне хоть денек покомандовать. А ему мои услуги. Он мне так сказал: «Народ меня избрал». Я видел на нем такую штуку, согласился и потребовал свое. Коль это будет, так у тебя есть фонд директорский. Мне на дорогу много не надо, а 200 рублей. Он не стал в этом возражать, выписал мне. Я его поблагодарил и ушел. В Москву я приехал на съезд, в люди зашел в вокзал зимою в такой форме, которой люди никогда не видели. А я туда зашел, и не боялся я никого, кроме только ждал милицию. Она должна со мною встретиться, и мне в этом помочь. У нее были силы на мне все  сделать.

      32. Они тут как тут где взялись, и ко мне, к такому человеку, которому требовалась помощь. А как это надо попасть на съезд любителем? Они сгоряча: «Ты откуда такой взялся?» Я им ответил: только с неба упал. А они мне сказали: «Мы их подбираем и ведем туда, куда это надо». Милиция так и поступила, и привела в дежурку к дежурному. Их дело было одно – надо знать и выяснить причину. Я им все свое сделал, что они хотели. Им же интересно знать. А закалка есть тренировка, она есть наука, и народная, она для всех. Она такая, как все видели ее на мне. Я проехал тысячу километров с народом, с людьми не садился. Говорил то, что нам надо. Это не жизнь была людская, а жизнь была Бога. Она меня и по пути встречала, и в Москве встретила так же, как я с помощью встретился с людьми на Красной площади в 3-м Доме Советов. Тут тоже были блюстительские люди, они тоже мною заинтересовались встретиться в Лубянке с Ежовым. Он такого не встречал еще. А сейчас он после такого молчания. Я с ними не говорил.

      33. Да и что им докажешь, если это есть люди не наши. Им надо дело, а дело мое не для них. Мое дело медицинское, они должны мне в этом помочь. Я сейчас окружен медициной, меня везут в Москву в институт им. Сербского для испытания. Я не хоронюсь, и не показываю технически, еду я под конвоем через Бутырку. Меня не одевали, меня не прятали, я каким был, таким остался. Я своим делом своей идеей борюсь с природою для всего земного человечества, хочу ему помочь в его жизни такой за международное здоровье. Я встречался с людьми разного характера. А они были в Бутырке самые высокие по этой части блюстители. Они конвоировали меня в институт им. Сербского. Там люди профессора с моим нездоровьем встретились. Они мне помогли. От своего диагноза не отказался. Я перед ними выступал, о системе говорил. Мое это дело было, оно и осталось между  нами никогда никак нигде не умирающее.

      34. Вот чего я в жизни своей прошел от самих низов до самой верхушки. Я так рассказал  про это  все, мною сделанное. Меня люди хотели убить, они организовано поставили этот вопрос  в жизни, чтобы я не жил. А я еду и говорю про эту вот идею на человеке, он между нами должен быть таким. Это его такая забота о людях, они заслужили перед ним. Он эту работу полюбил, никакой брезгливости в этом нет. Я такие силы заимел, чтобы другому человеку помогать. Это моя такая задача. А блюстители порядка придрались. Они помогают медицине, чтобы такого   незаконного явления у нас не было. Я тут как тут на арене стою и жду от ученых  их слова, они же теоретически должны об этом деле сказать. Я им рисую картину, как это получилось, что природа на мне таком осталась.   

      35. Она доверилась как Паршеку в деревне. Я получал от нее силы такие ехать в самую Москву и там разложить  свой огонь как никогда. Чтобы ученые про это знали, их надо этим пробудить. Они технические в этом есть люди, они предостережены в этом чужим воспользоваться, они зависимы от нее. Я, говорит ученый, на это дело для меня надо  стакан чаю. Я не привык кустарно жить. Я люблю чистую рубашку и брюки, чтобы на мне горело. Все это делалось  кем-то. А природа на это пошла и его сохранила. Теперь можно сказать за это дело хорошо. Мы научились все делать, даже рождаем человека по-своему, а чтобы воспитать физически, мы этого не научились. Он у нас растет так, как мы думаем, мы гадаем. У нас наша мысль заставляет быть в природе таким.

     36. Чтобы она была хорошая и теплая, у нас есть такая единица, рожденная в жизни. Мы ее бережем. Боимся, чтобы он не заболел. Он же вновь рожденный человек со своими силами, со своей волей. Хочешь жить на белом свете – живи только по-нашему. Мы тебя встретили  с тем, с чем надо. Мы приготовили, это твоя самозащита, твой продукт. Ты его надеваешь, ты его поедаешь, и в доме живешь. Казалось бы, это твое все, тебе в этом жить бы, жить. А природа, она тебе жизни не дала. Ты как малыш заболел, теперь хиреешь. Это твоя жизнь есть не здорового характера, а всегда больная. Тебя окружил недостаток, чему нет, чтобы тебе помочь. Ты родился в этом, у тебя счастье не увязалось. Ты поболел да поболел. Словом, промучился и умер, тебя закопали, ты лежишь в земле прахом. Это система такая перед всеми людьми. Я считаю по-своему, что этого можно избежать, лишь бы только желание.

      37. В природе есть все, лишь бы захотел  человек. Ему природа представит, она же такая есть мать. Она тебя в этом таким родила. Что захотела, то и дала. Я, говорит человек, так пожил да повольничал, а теперь перехожу на другое, на новое. То мне было очень хорошо в этом, а теперь надо пожить плохо. То было тепло, а сейчас холодно. Мысль родилась в природе такая. В природе надо поток жизненный  сменить на другой, на жизненный. Мы до этого умирали, а сейчас умирать не будем.

      В Кировоградскую область я даром не приехал, и не помогал я так людям, меня как Бога. И теперь народ везет как дельца в Москву ученым. Пусть они с этим встретятся, поглядят на его практику, на его дело такое. Он же не убийца, а сохранитель самого себя и другого. Обижать его силы, природа не родила такого человека. Он заслужил почета от всех людей.                 

      38. Я нашел эти средства, ими в природе огородился. Я начал свою идею показывать из самого Кировограда, мое дело, которое развил на людях таким. Я заслужил имя Бога не зря. А в самого в голове оно есть «я же не Бог есть, а человек, да еще замазанный я гадостью». Я вор чужого, но не убийца человека. Частная собственность меня окружила, дала волю набрасываться на чужое. Так хотелось мне, а природа мне в этом помогала. Она была над всеми мать родительница. Она мне имя  создала не напрасно. Я от нее заслужил за то, что я не отказался бедному больному помогать. Вот по всему этому меня везли  через Бутырку в Москву. Я ехал с такими силами, с такой волей. Я не боялся никакого режима и никакого в нем человека. А старался его вежливо обслужить. Это моя цель природная.  

      39. Вот чего я делал для человека, жизнь, но не смерть. Меня ученые за это любили. Я делал для них. Моя идея – другому не мешать, а свое поставить. Вот какие мои дела для них. Я Москву знаю хорошо, в Таганке сидел как политическое лицо. А фактически моя болезнь – это закалка, это тренировка. Мой источник, чем я всех встречающихся в пути побиваю. Меня во второй раз принимает ни за что этот институт. Его персонал тогда смеялся, не доверяли моему здоровью, когда жил Введенский. А сейчас он умер, его не стало, он меня признавал, как больного психически. Я ему говорил: пусть я буду по-вашему больной, а вы будете здоровыми. И так они меня уже знали по истории. Я им доказывал одно это, а они не соглашаются, говорят другое. Я им говорю «белое», а они «черное» говорят. Я говорю «черное», а они говорят «белое».

      40. Сюда людей напрасно не привозят. С ними занимаются ученые не напрасно. Это их был продукт. Они и принимали, они и отпускали. Я понял их, что они от себя не прогнали. Как считали больным, так и считают: я больной. Через пенсию, хотели, чтобы не платить. А институт заставил платить. Я не говорил им дурное, а то, что надо. Мои слова остались. Они меня спросили, как ты лечишь рак? Я им сказал. Рак как таковой лечить право никому не давалось. А вот пробудить. Это сама природа, она посадила грибок. Она его и сняла через мои руки. Я этому инициатор, всему дело – я.

      Я встретился с днем конституции 5 декабря 1974 года. Это был мой начальный  в законе день. По снегу, по такому условия, я шел, а меня окружила снежная струя. Я так мыслил, и уверенно сказал за мою терпимость, она давала силу мне не кушать. Я прошу природу, как свою мать родную.  

      41. Это моя в этом деле крепость, моя родная. Я упросил мать родную, она меня встретила, как какого-то отшельника. Я про это самое дело ни один день, ни одну ночь не забывал. Садился за стол, брал у руки ложку и кусок хлеба. Это все было чужое, оно любому человеку своим этим делом мешало. Я ученым об этом вот говорил. Касался очень многих дел этой вот системы, что на людях можно изменить в природе их вечно развитый поток. До них, до ума так не доходит, что человек сможет сделаться в природе хозяином. Ему не потребуется через его знание чужое. Он сбросит с себя зависимость, она ему не будет надо. От него уйдет нелегальность. Он сделается энергичен и крепок во всех отношениях. Снег, падающий на землю впервые, любому человеку заменит  самую калорийную пищу.

      42. Она ему или ей не будет в его жизни нужна. Он будет без этого дела легко терпеть. Это есть на нем чистая правда. Когда человек победит у себя самого злейшего врага, то он не будет бояться природы. Он сделается чист без всего в природе жить. Ему не потребуется никакая в жизни особенность. Он будет человек первого начала. Он не будет нуждаться копейкой, она у него как таковая отпадет. Иголку, он ее не будет приобретать. Шило от него отпадет, и молоток не будет нужен. Топор с пилою забросят. В реке рыба ловиться перестанет. В лесах делаться людьми не будет. Охота человеческая, она приостановится. И земля как таковая, не будет она пахаться никогда. А придет такое время, люди признают эту вот ошибку.     

      43. Начнут искать свой в природе выход. Это дело Учителя, оно есть в людях. Энная польза окружит их. Они с природою перестанут воевать. Учитель, за это он будет. Его противоположность докажет всем людям. За него люди, то есть народ крепко возьмется. Он признает его в этом. Он будет Бог земли. Он для этого дела ходит по нашей земле, говорит ученым людям. В жизни техническое не процветает. А физическое жило, живет, и будет оно жить. Я, говорит он людям, не пришел в природу смеяться. Я пришел и к вам  напомнить как живущим на белом свете. Я у вас спрашиваю за ваши захваченные места. Для чего вы это сделали? Самую маленькую курочку приучили, чтобы она знала свой двор, и мы как этому делу хозяева распоряжались. Мы в этом деле зависимые.

      44. Эта курочка, она не одна есть. К этому введена свинка, овца и коровка да лошадка. Есть волы, не одна пара, а три пары волов. У одного хозяина полон двор скота. Он им так вот, как своим, распоряжается. Сам кушает хлеб, а им дает соломку, поит чистой водой. Словом, ухаживает, как за своим добром. Он им питается и другого кормит. Называет, все мое. А раз «мое», этому придерживается общественность. Если захочет он, как хозяин этого добра, на деньги поменять, у людей есть место базар или ярмарок. Он там меняет, продает. Один просит за свое добро, а другой ему не дает, у них на это вот между собою есть гордость. У одного товар налицо, а другой имеет карман, а в нем есть деньги. Он за них покупает, он за них продает. А бедная природа стоит, мычит, она не словесная.

      45. Для нее все равно, что в ярме, что без ярма, а надо на привязи шагать за хозяином. Он разбойник, он убийца этому всему. Он ловит курочку живую, снимает головку, а перья сдирает. А тело – в воду кипяток, варят суп, его поедают. Говорят между людьми: это мое такое удовольствие. Я хоть один раз, но наемся. Мои силы из-за этого бывают. Это все сделали эти люди, им надо такая жизнь, им надо чужая собственность. Она долго на людях процветала, ее в руках держал хозяин, пока на смену пришла теория. Она революцией завоевана, и названа она советской властью. В ней люди живут неодинаково. Один лучше от другого живет в материальной части. Один армией командует. А другой духом, он его теряет. Это людская не жизнь такая. Надо людям другое, не такое. Мы с вами пожили хорошо и тепло. Не удовлетворились этим. Надо искать другое.         

      46. Борис Левин, он инженер. Зачем он ко мне приезжал? Он со мною говорил. Я его понял, а он понял меня, что нас это все не удовлетворило. Мы большие деньги на это расходуем, как вот в медицине. А враг как был, так он и остался. Об этом не один Борис знает, все люди, они только за это браться не хотят. Это для них поток в жизни будет другой, совсем не такой. Кто не захочет в природе видеть легкое, кому хочется тяжело так трудиться? Мы с вами нашли другое по части этого поступка. Мы самим себе не давали покоя, про это думать ежедневно, не забывать. А неделя полная семь дней, она пришла на арену, ее надо свои часы проработать. Мы так и делаем, одну кончаем, другую начинаем. И вот мы как такие люди без всякого отдыха месяц проработали. Свой труд в книги записали, за это деньги получили.

      47. Мы своей рукой расписались в кассе. Начали другое, также его совершаем. А их в году одиннадцать месяцев, а их тоже надо за каждый расписаться, в году приходилось 22 раза.

      Я пробирался через Бутырку, через самого политического высокого московского начальника. Он был мой прямой и ученый судья. Он на мне видел закалку-тренировку. Она его заставила без всякого его каприза. Они знали, кого в этаже принимать, а кого они выпроводили. Они были в это время бессильные, их в это время окружила ее совесть. Они извинялись за свой такой характерный поступок. Первый раз меня в этот институт, эти люди не разобрались. Сгоряча хотели его вбросить с воли. Но им как нарушителям сказали. Мы видим человека, но не такого, как он есть. Ему надо дело.

      48. Люди, они все сделают человеку. Он сейчас без дела, а через час будет дело. Его принял сам академик Введенский. Он имел с ним встречу по части войны. Она заставила людей послать в Москву  посланца уговорить Сталина, чтобы он дал свое согласие это жестокое развитие на людях прекратить путем договоренного мира. Введенский был этому делу психиатр, он светило, но он был бессилен это сделать, отказался. Он так посланцу сказал: «Нас с тобою Сталин в тюрьму посадит за это». Вот это какие есть в людях ученые. Посланец говорит ему. А война еще больше и тяжелей разгоралась, она лезла к концу. Над нею мысленно  работал устно сам Бог. Он устно не выбрасывал из головы этого Гитлера, на расстоянии копался. Он ему не давал успеха дальше продвигаться. Гитлер катился на запад в свою местность.

      49. Но с умелыми боями он поражался. Люди посадили этого человека как посланца в Москву. Он уже был, ему Введенский на руки дал, что посланец является больной человек, что его заставило от закона, сталинского режима отбиться. Из-за первого дела над посланцем Сталин умер стихийно. А Учитель, он был тогда, он и сейчас везде и всюду. Иванов, так он и остался Ивановым. Его встретил таким же самым институт. Он же тогда садился не зря, и сейчас при Хрущеве тоже сел из-за дела всех на земле людей. Они были не удовлетворены этой системой Хрущева. Она дурила этих людей, им всем обещала бросить делать заключенного. Они были в этом виновные, создавали свою созданную экономику. Но не смогли людей воспитать, чтобы они этого не делали из-за копейки. Из-за этой делалось и делается, и будет делаться  в условиях этих преступных. 

      50. На это все любой и каждый человек набрасывался, и делался в этом преступник, он враг этому делу. Его как таковое лицо искали, находили, и с него делали преступника. Его по делу осудили. Говорят: ты заключенный, сиди, отбывай срок. Я тоже отбываю в законе, меня держит администрация. Люди те, которым моя душа и мой дух не то сделал людям, они хотели, чтобы я думал, и чтобы сразу получилось. Этого в жизни не было, чтобы за что-то Учителя судить приходилось. Ученые психиатры этого института, они не были сильны над моим телом. Я был силен себя показать, какой я есть в природе человек. Меня родила природа, чтобы я это проанализировал и дал этому  всему волю. Я был посажен в тюрьму за свою идею. Меня закон режима окружил. Он хотел меня осудить, но в ученых нашлось, как мою правду огородить законом правды. Я был перед людьми один из всех показан.             

      51. Это же есть в природе такие все люди. Они у себя ждут в природе  дни, такое время. Вперед о нем думают, к нему готовились, делали то, что им нравилось. Они бы сроду так в своем доме не сидели. Их заставила зима свою хату для самих себя огородить, они приготовились. У них на это заготовленное есть топливо обогревать свои стены. Им не одно потребовалось тепло. Им надо в день подумать, что повкуснее в день три раза покушать. Их дело такое пришло, они на это не разгневались. Все прошедшее лето от солнца до солнца бежали в степ для того, чтобы там за землей поворочаться. Она любит, когда за нею человек поухаживает. Он без нее жить не сможет дальше. У него одно – вовремя да глубже пахоту сделать. А потом снег ее должен накрыть для влаги. Это не одно для нее, а думка человека: какое время, и когда оно, и какое придет.

      52. Да как ее, чтобы сделать на ней грядку, как пух. А туда вбросить зерно. Больше мы гоняемся за пшеницей, за ячменем. Хороший хозяин, он землю свою имеет, хочет на ней не одно это сделать. Ему радость такая в этом всем думать. А чтобы на этой, на такой земельке модней да хитрей для своего дела посадить? Без всякого ухода ни одна вещ не взойдет, и не сделается в этом сильнее, чтобы дать свои на этом месте плоды. На это дело не одни руки надо, чтобы тяпать. Надо заслужить внимание от природы, чтобы она  и к нам со своими днями не приходила без всякого дождя и без тепла. Она нашего брата этим окружает, этим она нас обогащает. У нас через эту погоду все время копаемся, любим мы самих себя, стараемся эту клетку опушить, окружить чистотой. Она тогда зацветет своею красотою.

      53. Это уже будет кавун, его по-новому, по-теперешнему называют арбуз. Мы сажаем в степи и огурцы, помидоры, дыни и тыкву. Под год, под такой мы от урожая не сидим, у нас вся неделя в труде, кроме праздника воскресения. Мы всю свою жизнь напролет одно делаем. Мы убираем хлеб, начинаем его косить косою руками, а вязать в снопы, чтобы их класть в кресты. И на это все бывает такое время, повозим в огород, накладываем одинков разного характера. Мы тогда семьями его молотим, бьем катками на полову. А потом ставим веялку, и ее крутим днями. Она нам делает чистое зерно, а полову гонит себе, солому складываем в скирду. Это корм скоту. Так мы живем, думаем про себя, думаем про скотину, да не забываем мы про нее. Это наша забота, утром позавтракаешь, а в обед обедаешь, а вечером вечеря, и спать. Это все делалось дело, есть, и будет делаться меж собою.

      54. И также не забывается про скотинушку да про птицу имеющуюся. Всем надо будет хлеб. А он берется с корня на этой земельке. Так раньше жили, сохою пахали одной лошадкой, весною боронили. И так жили. Да еще меж собою кулаки на бок пускали. Особенно был ловок и крепок, научен бить людей. Был биток, его так называли все. Он был силен меж нами такими. И меж нами такими люди, по счастью, богатели, как наша Прасковья Ивановна. Она себя прославила на весь мир своею славою, что она умелица на все. У нее был колхоз, показатели. Она с такой техникой без урожая не оставалась. А раз у нее был урожай, у нее образовался и скот племенной. Она сама все делала, ей давалось. Она сделала это хозяйство в Костроме образцовым. Мы, все эти люди, теперь на это все смотрим, удивляемся, что она была такая женщина между нами. Мы этим вот гордимся. Говорим: это такой талант.     

      55. Без всякой там копеечки не обошлось, это хозяйство выдающееся из всех. Как есть люди, между ними жилось? Это раньше при царе да в одном селе 700 дворов, жили неодинаково. А вот жил на все село один Абрамченок Петро Никитич и Алексей Никитич. Они не уступали никому, жили по кустарному. Людей нанимали, держали строковых людей. Богаче от них людей в селе не находилось. В нашей Росси, такой богатой стране разве нельзя сделаться такой Прасковье Ивановне в Костроме. Это такая задача была перед нашей партией, перед людьми такими показать, что мы такие люди. Умеем строить все, лишь бы мы захотели. Мы все сделаем, это все наше людское. Мы хозяева, чтобы сделаться этой Прасковье Ивановне таким героем. Как она сама пела, сама все делала, танцевала, все сама. А где были все ее люди? Они тоже там были. Что делали, нам это не показывали. Разве у нас Кострома одна. У нас есть Кубань, у нас есть Дон.   

      56. У нас есть области и края, это тоже есть люди, но у них не родилась Прасковья Ивановна.

      А по истории всех наших людей между ними родился сам Бог. Он проверяется учеными теоретически. Он на себя взял большую идею. Говорит нам, всем людям, когда у него спрашивают за лечение рака. Якобы он умеет его лечить. Бог так ученым отвечает. Такую болезнь никто не имеет  права лечить. На это средств нет, и нет человека, чтобы этот рак излечить. Есть воздух, есть  вода, есть земля. Эти тела три. Они у себя заимели в природе такую болезнь. Она может напасть на любого человека. А Бог нашел средства. Хочешь не заболеть, не простыть – тебе не одному эта дорога. Она приведет к жизни вечно не умирающей через холодное и плохое, чем Бог сам занимается. Он место не захватывает. Говорит: это мое место, я на нем эти средства сделал. Они были, есть, и будут перед нами такими, и они останутся такими.

      57. Холод, никуда он не уходил, и никуда он не уйдет от нас. А как был он, так он и остался холодом, плохим для всех нас. А Бог не посчитался ни с чем выступить меж людьми таким, как он есть. В институте Сербского он рисует картину о недопущении рака. Он не будет прогрессировать через это самое, Бог учит. Это, что Прасковья Ивановна сделала, делала не плохо в своей частнособственнической идее. Цари, они себя хотели сделать богами. Царь, он ими распоряжался, как овцами. Их гнал в бой для смерти. Также они не смогли жить между собою  мирно, как и сейчас наши люди все делают в природе. У них это получается через природное богатство, через наших ученых разрастается в людях экономика. Она бросается и хвалится по всех национальных государствах. Они нас, русских людей, признают, как деятелей.

      58. С нами так считаются даже ученые. Они на месте так не стоят, они двигаются с места в другое. Своим достижением хвалятся: это мы с вами сделали в космосе, невесомости, да ввели через политику торговлю. Мы не жалеем людских сил, эти ведра или цацки, то есть спутники, пускаем в атмосферу. Считаем, это есть возможным. Природа, от этого она  терпит. А ведь Бог на землю пришел не для того, чтобы люди разно на земле жили. С капиталистами мы умеем жить, а с китайцами  мы не умеем. Это не наша такая народная партия. Мы в этом богатстве, мы в этой экономике, как мы между собою делим это богатство. Нас Бог за это право осудит. Он ходит по земле, он со всеми говорит за природу. За воздух, за воду, за землю. Попробуй-ка природное отдай другому. Чем будешь сам торговать, менять. Идти по пути одинаково. Это не людская жизнь самовольный захват в людях в природе.

      59. Китайцам как народу не надо давать, за что они так перед нами заработали? Русские всем помогают, даже торгуют с теми капиталистами, которые до этого с нами воевали. Они всю нашу землю изрыли, всех наших людей поубивали. Им надо баллон с газом, им надо лес. А китайцы в блокаде остались, «с ними надо воевать, их надо лазерными лучами жечь». Бог не за этим пришел на нашу землю. Он ко всем пришел, и со всеми хочет говорить не за богатство, не за какую-то славу. Прасковья Ивановна умеет это делать. А ей помог Леонид Ильич, все это сделал, он делает через своих всех людей. Они не против мысли Бога, они тоже не хотят тюрьмы или больницы, чтобы в ней лежать. Люди спрашивают у Жукова, у лектора и редактора «Правды» за их цель, за их достижения, как они торгуют на золото. А вот с китайцами совсем порвали связь, даже насмехаемся за их торговлю.

      60. За их такое политическое дело, в котором они у себя недостаток имеют. У них как у китайцев сбоку лежит  пространство очень большое для их жизни, а русские коммунисты не дают им жизни. Бог против этого. Может, китайцы, самое главное, принадлежат к началу коммунистического общества. Наша земля за период этого времени сколько раз меняла  характер жизни. Мы не знаем, что делается в природе. Мы хотели отпраздновать 57 годовщину, она нас на площадь не пустила. А сколько в Белорусской области учинила природа бедствий, и в Украине в Житомире. Все это не плюс, а минус. Земля не чья-то, а она природная, пусть люди ею пользуются. А мы детей, матерей китайских  не пустили, потом их как непригодных  людей в жизни. Они не имеют права у капиталистов вмешиваться. Они шли к братьям спасать свою жизнь, и сами себя положили в этом.           

      61. Их русские люди так положили жертвой. Спросите вы, русские люди, сами  у себя за это дело, кто мы есть для их детей, которых мы, ученые люди, как врагов пожгли? Мы же не знаем в природе врага такого, который может появиться. А что если это правда будет, за Бога идет сейчас такая речь? Он не за вооружение идет. Он говорит: ваше вооружение – есть в природе ничто. Все это приостановится, если Учитель окажется Богом земли. Он придет и нас всех за это осудит. Что мы ему скажем на его такие слова? Он как неверующим в его силы скажет: отойдите от меня вы все неверующие в меня, и сотворите свое то, что я имею. Мы же с вами администраторы, ученые люди, технически окружены. Очень много знаем, мы делаем, у нас получается. Бог не против этого всего. Делайте, он им скажет. А мои овцы, они и без этого останутся, будут жить не по вашему руслу.

      62. Вам расскажут сами врачи, они хорошо знают про Бога. Он был, он есть, он и будет меж нами. Люди ученые для этого дела встречались, за это все говорили, об этом всем они крепко думали. У себя ставили свой вопрос. А можно ли человеку такому находиться, он же будет некультурный, у него не будет такого развития, он же произойдет в дикаря? А что с этого всего, если люди в свое время нарождаются, их встречает природа воздухом, водой и землей. Казалось бы, в жизни больше от этого не надо телу ничего. А его люди заставили чем-то в жизни нуждаться. Перед ним оказалось такое время не стоящее. Он родился в природе живым человеком, а потом они с этого живого человека сделали технического. Взяли эти люди, которые родились до этого времени, за собой повели.                         

      63. Они не захотели, чтобы их дитя в холоде да в плохом виде умирало. Этого люди первые не пробовали свое родное дитя оставлять на произвол. Взяли и надели на него тряпку. Фасоном, красотою окружили. Этого мало. Он у них не просил, но от условий заплакал, закричал. Он этой жизни испугался. Его тело стали учить не физическому, а техническому. Люди подумали, что это дитя у них просит кушать. У него нет зубов, и не было такого желудка. Мы сами это сделали. Он у нас не просил и не хотел в природном развитии быть в ней техническим человеком. Мы сами на нем это дело сделали, и стали его красотой окружать. И внутрь стали, что вздумали, то ему как дитю силком пихать. Эту потребность на нем в аппетите развили. И признали, что это будет надо необходимо.    

      64. Мальчик или девочка, они пошли за людьми. Они не стали жить по природному, а пошли вслед за искусством. Их окружило их дело. Они стали в деле приобретать этому человеку необходимое в жизни. Человек не воспринял естество, такое есть живое  в природе, которое приходит и к нам, и оно от нас уходит денное солнечное время, и приходит к нам ночь лунное время. А мы от него, от такой прелести, ушли. Нас с вами в таком условии не стало. Мы окружили себя в природе, в такой, химией, изделием. Нас люди первые одевают, нас люди кормят. И мы приучили себя держать в доме, где мы с вами с этим добром поживем да повольничаем. А потом с этим добром теряем здоровье. Происходим с вами в негодность через наше все это. Мы эту жизнь обосновывали долго, но пришли к этому делу сознательно. Отказаться от этого всего. Не надо нам такое в жизни дело рождать.

      65. Мы должны с первых дней взяться за это естество, за независимость одну для всех. Эта зависимость, она заставила человека делать все ошибочно. Ему надо быть в природе таким, как появляющиеся на белый свет солнце и луна. Человек не должен чужим удовлетворяться, он должен остаться при своем живом теле. Это будет выигрыш в природе человеку, но не проигрыш.  Я человек здорового характера, сам все это сделал, делаю сейчас сам это. Окружаюсь воздухом, водою, по земле я двигаюсь. Хочу сказать. Мене холодно и плохо. А я живу не таким, как живут все. Я между людьми со своим здоровьем полезным оказался человеком. Обиженному, больному, нуждающемуся человеку в его беде помогаю, им возвращаю назад здоровье. Все это делает природа через меня. Воздух, вода и земля – чем человек должен пробуждаться в этом деле. Он не должен оставаться в природе техническим.

      66. Он должен окружить себя естественно физически, как я сделал в природе. Эта вот для людей работа, она сделана мною для того, чтобы в природе человеку не приходилось болеть и простуживаться. Вот это будет дело новое, никогда не бывалое в жизни. На базар не будешь думать, или посылать кого-то, чтобы он пошел и там по своему вкусу выбирал то, что ему было нужно. А на базаре чего только для человека нет. Есть, самое главное, привезенная капуста, навалена яруса. Сбоку в мешках наложено картофель. Это все требуется человеку для питания. А там хозяйка расположилась с яичками. У нее масло, а у другой лежала утка резанная. Лишь бы у тебя были твои деньги, сегодня можно полакомиться, на базаре навалом. Я, говорит немощная женщина. Для сегодняшнего обеда набрала всего. Взяла лука и перца. А приду, этой картошки поджарю, и своего старика накормлю.

      67. Какая есть на свете благодать. Нас люди этим удовлетворяют. Им природа помогает. Говорит: побольше ешьте, да пополней. Это есть их не спасение. Они как бы только ни жили на белом свете, как бы ни делали в жизни, их природа за их дело ищет, и хочет она их своими силами наказать. Для этого и родила природа человека, она его заставила, чтобы он так в жизни  с самого утра до самого вечера в земле копался. Ему надо будет в природе необходимость. Он у нее, как за прилавком, приобретает свою прибыль, она ему надо. У него день и ночь кипит, жарится, варится, и так кусками берется. А вот одежда кроится и шьется, она тоже делается нами днями в природе. Делается и будет делаться людьми в своем доме.   

      68. Он на месте стоит. Ему все равно, что ночью, что днем, есть все удобства. Ты как человек имеешь полное право в него заходить и располагаться, как в своем добре. Как в своей мягкой с пера постели, ты сам в этом задыхаешься. А можешь лежать в ней и потягиваться, что и заставляет нашего брата. В этом деле весь день напролет ты работаешь, ты бьешься весь день в труде. А ночью без всякого дыхания спишь. Тебе это нравится. Ты в природе есть для нее вояк. Ты по камушку в земле колупаешь. Говоришь: мне это будет надо. Нашел такое место, где вечно лежит пласт угля, а он в их условиях нужен. Человек им топит, делает у себя огонь, и на нем все, что надо в его жизни, человек готовит. Он прежде времени в этом готовится. Жить будет или нет, а для него режет свинью. Он приобретает у себя сало, жир, и солит.

     69. Это его есть продукт. Он его это время хранит до одного случая. Этот созданный в природе человеком запас, он нужен здоровому человеку. Он его поедает, считает: это все его в жизни спасает как такового. А природа, с этим она не считается. Своими естественными силами этого здорового человека находит, и на его тело сажает этот грибок или какую-либо язвочку. Разве у человека нечего было кушать или нечего одевать. А он с этим добром заболел. А раз его эта болезнь окружила, он в этом стонет, его болезнь мучит. Он находится в недостатке. Ему для этого надо средства, чтобы не болеть. А средства человек не нашел, они все чужие природные. Они тебя как человека гонят с жизни. Человек их своим телом пожирает. Говорит: это мое добро.

      70. А сам в нем таит, умирает. Это все сделано им самим. Никто этому не виноват. Знал, зачем на это место пришел и остановился, как какой-то небывалый туз. Я и такой в жизни был. Мне для моей жизни не одно потребовалось это место или этот вот дом. А мне надо еще земля для посева зерна. И к этому мне надо сила, чем ее обрабатывать, как живой скот. И хорошая железная снасть. Словом, все есть для меня в доме не одного прокормить, большой запас на время. А природа это все не красит. Она от этого терпит, болеет в этом. За что же ты такой человек такое дело делаешь для себя самого спасение. Я ведь и без твоего этого буду жить. Ты знаешь, какая я есть умница такая. Если ты возьмешься за то, что будет надо мне, природе, я тебя живого сохраню.

      71. А у меня для тебя такого человека давно лежала дорога, по ней никто не собирался идти. Мы, этакие люди, за свою дорогу брались, за людскую, за такую для нас тяжелую. Она нас заставляет всех по ней топать. Мы трудимся на это дело, бьемся в этом тяжело, стараемся для себя копейку положить в карман. Для того она к нам попадала, чтобы она другую притащила. А потом сделала две копейки, за нею пришла монета три копейки, вслед за нею – пять копеек. А уже десять копеек смастерили из серебра­, 15, 20 копеек тоже, и полтинник, рубль серебряный, пять рублей, десять рублей золотых. В чем вся жизнь прошла человеческая, не удовлетворились. Мало стало в кармане, надо больше еще для того, чтобы жилось хорошо и тепло. В Америке был Рузвельт, в Англии Черчель, а в России Сталин.

      72. Это правители государств, они создатели политики и хранители экономики. А сами себя в этом положили в могилу прахом. В Индии Неру сожгли,  и прах его разметали по природе в своей местности. А что, если им предложили мои, Иванова, услуги, чтобы они стали в природе такими, как я есть, Иванов. Они бы одного дня не жили в природе. Были командиры своего национального народа, жили, хвалились чужим, но свое живое тело закопали так же, как и всех людей. Что мы с вами добились в этом труде, в этой заботе, которая нам создала хорошее и теплое? Мы все трое врага били, со всех сторон его окружили, а чтобы Гитлера убить, мы его след не нашли. Враг между нами был, он есть и будет. Это мы все есть на земле люди.

      73. Они ввели между собою разницу. Одни собственники индивидуалисты, другие социалисты, коммунисты. Они оба были зависимые в природе, они есть технические, учены люди. Им надо жизнь, чтобы она была для них хорошая и теплая. Вот чего эти люди у себя хотят. Чтобы между ними рождалось преступление, и в нем делалось дело, за его историю строк ввели. И также мы этакие люди заболели, нас скорей в больницу. Спросите вы сами себя, кому интересен этот больной, если он стонет. Ему надо как человеку нуждающемуся, больному его помощь. А мы как ученые такие люди  со своей такой техникой  с развитием ищем на нем болезнь. И хотим остаться довольными тем, что мы ему заготовили прежде времени химию, таблетку. Ему надо человека другого силы, ими окружить себя, и от них получить здоровье, чтобы в природе не простыть и не заболеть. Это самое главное для человека. А болезнь, сама она от него через это уйдет.

      74. Вот чего нам природа через Иванова несет, нашу небывалую жизнь в природе. Эволюционная сторона, она делается им на людях.

      Он им за свое житье-бытье рассказывает. Места в институте не было такого, где бы мое тело бегало. Я сам его избрал в туалете. С профессором договорился, чтобы она этому не возразила. Так я и продолжаю, особенно ночью, когда больные спят. Я делаю этот энергичный для сердца  бег, он мне давал свое здоровье через это. А в… взял и потушил свет, хотел мою бдительность убить. Я и поднял против этого, дошло до врача, пришел врач. Я ему рассказываю про это все случившееся, он успокаивал меня. Я был спокоен. Да разве это одно, можно найти и другое. Люди больные добивались, куда их счастье вело, им приходилось мечтать. А меня тянула койка республиканской больницы, чего я боялся. Меня эта дорога и окружила. Меня не стали готовить зимою, чтобы я имел на себе валенки, чтобы я был одет.

      75. Мне был нужен для переброски в Бутырку воронок со своими услугами. Я туда конвоировался как закаленный человек, меня туда гнала природа, она меня такого хранила везде и всюду. Ученые не ошиблись  меня сделать таким, как я был. Они боялись моего здоровья. А я же не знал, что они со мною сделают. Думки всякие окружали. А они ждали в Бутырке путевку в Казань. Я очень крепко был этим взволнован. Они мое такое сердце  еще этим закаляли. Больше мне давали мою волю. Я всегда, как молодой свою быстроту в природе в людях делал. Она меня такого красила, что я такой есть на белом свете. Я не боялся режима, я не страшился людей никаких, а шел прямо в цель своего пробуждения. Я верил им, этим силам, я на них надеялся, как на свое око. Я был, а они меня крутили, вертели, взяли определили так, как хотели. Взяли, посадили в тюрьму, а воли Боговой не дали. Бог и на это обиды не клал.      

      76. Он ждал в Бутырке слова, куда он попадет, то ли в республиканскую, то ли в местную. Точного мне никто не сказал, а делали все по тюремному скрыто от обиженного лица. Я был людьми обижен, они меня целовали, они меня просили, чтобы я как Учитель дал им здоровье. Он, по своей идее, по своему пути, не имеет права никому в этом отказывать, а обязан всех принимать. Я тут ни при чем, вина осталась при них. Мое дело было до Москвы подниматься, к ученым меня везли. А в Москве меня как практика в природе признали, и спустили ближе к жилому месту. Я был конвоем спущен, до самой Казани меня везли в вагоне. А когда привезли, конвой казанской системы не берет мое тело. Я взял на себя  эти силы и сказал конвою: бери, не бойся, не подведу я вас.   

      77. Как же конвою не испугаться: на улице был мороз 30 градусов. Ужас был перед конвоем. Я его сдержал. А когда попал в Казанскую больницу, то меня обслуга такого признала, и на переделку стричь, брить и купать. А сестра прибежала, говорит: «Стойте, ребята, не стригите, не брейте». Тут же я понял, что мне какие-то есть льготы. Я в первом отделении лежал мало. Но со мною лежал  директор школы, он мне помог написать мою победу. Я ее быстро оформил, они ее одобрили скоро. Меня Алмаз Разаевич Дубаев взял к себе в 5 отделение. Я у него лежал, под головами стоял, под головами …. Я знал за жизнь светскую. Я писал историю, что я в своих шагах делал. Особенно я заглазно в любом и каждом человеке. Я начинал от головы мозга. Спускался я по хребту до самих ног, потом возвращаюсь обратно в гору, поднимаюсь до самых плеч.

      78. А от плеч спускаюсь по рукам. А потом пальцами поворочать, он возвращается к сердцу и к легким, а потом в живот, он им ворочает. И делает вдох и выдох три раза глубоко. Мое это учение, оно себя через это заставляло приближаться к дому. А комиссия приезжала с Москвы как профессор Лунц, не давал свое согласие мне получить в природе волю. Он был против. Он знал за мою деятельность, что помогал больному, а он не хотел этого. Его было – один раз в год приезжать делать комиссию. Я ее ждал очень крепко, надоела их система. Но мне надо. Приходилось их условие проходить. Я был в своем деле силен, веселить себя как такового человека, кто ждал себе воли. За меня был весь персонал, он не против моей воли. И вдруг приезжает женщина, комиссию делает на мне, мое тело выписывает в местную больницу. А это сразу делается.

      79. Пока получишь путевку, насидишься. А тут нога, где взялось воспаление рожа. Она мне не давала к дому хода. А тут, как на грех, у моего больного обнаружили тиф – карантин месячный. А когда стали проверять, у него не оказалось тифа. Оказалась свобода с больницы в тюрьму Казанскую. Где пришлось на прогулку  попасть в таком виде, в такой форме. Дежурный по корпусу испугался, он взялся за дело свое не пустить меня. Я вызвал начальника, ему разрисовал эту картину. Она меня держала в больнице. Я же у вас в Казани  в вашей зимней атмосфере ежегодно купался, воспринимал я ваши ванны. А вы своим режимом мне мешаете. Начальник этому делу не возразил. Я тут же сказал, между всеми один остался в победе. Скоро нас на Ростов повезли. У меня осталось одно это воспоминание, как приходилось мне такую тяжелую картину через себя ее в такой режимной больнице прожить да протерпеть.

      Я в ней также не терялся, также я думал, вспоминал про это, и писал стоя. Я был допущен врачами к природе, к холоду большой стороны. Я выходил с санитаром вдвоем, он в полушубке, а я в чистом теле стою, дрожу. А сам Алмаз Разаевич Дербаев врач, он же заведующий этого отделения, выходит одетый. Спрашивает у меня как у такого человека, которому испортили ногу во время своего испытания. Не давали допуска к природе, не давали, чтобы я падал от этого поступка, от этого дела. Я крепко кричал, просил врача, чтобы он допустил к природе таким, как вы, все люди живые, меня видите. Где бы я ни находился со своим намерением, меня за мою такую вежливость, за такую силу встречают и провожают.

      81. Я там был равнодушный ко всему. С людьми не отказывался говорить, чтобы люди знали мой такой характер, он для чего идет. Природа молодая для нас всех, она нас просит, умоляет, чтобы мы с вами это все делали. А мы этого боимся. Это же есть наша, всего человечества идея, она пришла к нам такой. Я один ее подхватил, с нею вместе живу. Хочу сказать про любимое это дело. Мне приходится встречаться с такими. Можно сказать за свое дело, чтобы об этом знали все. Я за свою такую огромную работу получил от народа имя Учитель. А Учитель, он нас учит хорошему, святому делу, здоровью. Я иду по дороге близко к ростовчанам, они меня встретят в тюрьме. В такой тюрьме, в которой я не был. А сейчас я приеду. А меня спросит  народ, что со мною это сделалось, что меня такого сюда привезли. Меня везут в Гуково, в Ровеньки в больницу.

      82. Я там по воле не хотел бывать, а сейчас меня такого режимом привезли. И не спросили ни у кого, а везут как преступника, ничего не говорят. Я держусь судом Бобренецким, это было дело. А сейчас ближе к дому, к жене, к детям, к своим везут меня в Гуково. На дороге стараются выпустить к ветру. А люди это дело видели, старались передать моим близким. Меня встретила врачебная система, знающие врачи. Я им читал лекцию при Коргану. Они меня встретили, как больного человека, но небывалого такого. Я был между всеми один, старался словами писать врачу за свое дело. Врач мой лечащий был Эдуард Федорович Холодный. Он как администратор над своим персоналом, он ими командовал, сестрами, нянечками. Словом, всем больничным составом. А они над ним, как псы, только не хватают зубами. Что хотят, то они над больным делают. Больной не защищенный в жизни никем, его пихают, ему говорят, а он не понимает.

      83. Его только одно – слушаться и делать. Сказали: собирай и надевай ботинок или халат, ты должен идти в какое-либо дело. Не послушаешь только ты этого вот порядка – у них есть простыня. Они ею укатают, и ему в ягодицу шприцом колоть, как какого-то неприятного дельца. Я между ними жил, ушел, очень крепко боялся, чтобы они не испортили мое тело. Это же были натянутые в этом деле люди, их интересовало свое сделанное. Они в этом жили, и хотели, чтобы еще лучше от этого жить. Им эта картина не по душе. Она есть между людьми, но не такая она, как первая для жизни. И к ней надо будет подготовить себя в этом, чтобы техническое из себя сбросить, а за естественное  природное взяться. Мы с вами привыкли бегать за прибылью быстро, да чтобы никто в этом не видал. Мы считаем, это все наша природа нас вознаградила.

      84. А теперь мы все должны это дело в свои руки взять. Это теперь будет наша такая избранная местность. Мы с вами долго к нему не подходили, чего-то мы от этого места ждали. А может, чего-либо в жизни боялись. Это не какая-либо такая штука, взял и отдал. А это лишь бы только это место занял, а потом и привыкнешь навсегда, можно ждать. А и к нам каждое утро рано на нашу землю приходят солнечные лучи, они все энергичные условия поднимают, гонят их вон подальше. А мы такие есть на белом свете люди. Мы весь день напролет роимся в деле, как комары. Да больше от всего мы кушаем,  весь день готовится, варится, жарится и печется на огне. А когда мы это все приготовим, все у нас на виду, мы с вами тут как тут проглатываем.

      85. У нас самих и аппетиты развились за это вот такое время. Мы к этому готовились да думали, что нам наша кухарка. Она наша мать, нас всех утром, в обед и вечером накормит. Скажет: теперь ложитесь вы спать. А мы привыкли всегда слушаться. И к нам тихо яркие солнечные лучи приходят. Да разве они нам говорят, чтобы мы сами поднимались через это. Мы всю ночь спали  да потягивались. Сон – это милое дело. А тут уже день денечек наш пришел, видно стало нам везде и всюду. Мы старались быть на дворе, хоть камушка с места ненужного поднимешь, а его положишь, куда это надо. Видно, далеко лежит перед тобою твоя дорога. Ты как человек стараешься пройтись, и прийти к этому месту, чтобы на нем что-либо такого  сделать. На это бывает такое время. Если ты мастер, хорошо умеешь шить сапоги, то тебя в халупе люди найдут, они тебе принесут товар, за это твое оплатят деньги.

      86. За хорошее твое сделанное ты от них получишь слово «спасибо». А что же мне, такому человеку, кто с осени не вспахал, как следует, эту вот местность. Она неудачно себя показала. Я мало о ней думал, мне не хотелось сюда бросать зернышка. А жизнь потребовала, она без еды не оставалась. Все лето на одном этом месте, его мысль от самой весны не бросает одно думать про это сделанное. Мы же с вами осенью это место вспахали, его под снег положили. Хозяин барин, он знает, что делать. Он для этого покрутился. Захотел, чтобы у него это место одарило.

      Мое место, которое мне дал народ, я его имею. Для здоровья человека есть вода, есть воздух, и есть земля, по чему можно будет походить разувшим. И есть вода скупаться. Да и воздух есть, чем удовлетвориться. Это будет моя такая жизнь. Человеку больному, обиженному природой, ему надо помочь. Это будет мое такое вот дело в жизни.

      87. А хозяин окружил себя, хозяин сделался этого вот места собственник, индивидуалист. А я не собственник этого вот места, в котором живу. Кому только угодно, приходи и получай через это свое здоровье. Учитель никому не отказывал, а всегда просит, умоляет, говорит: заходите. Это земля ваша, и воздух ваш, и вода ваша. Мой был труд практический это все найти как средства, и ми в природе овладеть на пользу всего человечества. Я такой человек один есть в мире. Живу и радуюсь этим вот местом. Мне дюже холодно, на меня смотреть плохо, красоты нет людской. Я терплю из-за всех больных. Особенно думаю про заключенного и умалишенного. Такое время придет: в одни двери зайду, а в другие за мною все люди выйдут. Они не виноваты, их держит администратор. Он для этого вооружился, теперь их так держит. Я для этого есть Бог, светило всей этой на земле жизни. Я живу для обиженного.

      88. Мой весь дом, он для обиженного, больного. Мы все для этого есть больные люди, встречаем, провожаем. Наша мать всего мира, она встречала всех с душой и сердцем. Она их провожала, с этим говорила. «Паша, не иды ты к этим ученым, они сами к тебе придут. У тебя руки золотые, а ум дорогой». Он сам это нашел, сам сделал средства, нашел им во дворе, окружил себя. Это наше все есть богатство, для нас таких людей есть на белом свете. Ко мне, к такому человеку, как я живу. Я не хочу, чтобы так люди болели. Я хочу, чтобы они были здоровыми людьми. Вот чего мой двор имеет, и он будет в этом иметь. Это жизнь человека. Он дождался этого человека, и он средства заимел, теперь ими хвалится. Это воздух, это вода и земля. Это милые мои незабываемые друзья.                    

      89. Скажу правду об этом, что лишь бы только была возможность обратиться и попросить меня в этом. Я как Учитель знаю, что это есть болезнь на человеке. Я ею не нуждаюсь, а я принимаю человека. С ним я разговариваю, ему говорю. Мне твоя болезнь не будет надо никакая. А мне надо ты, я занимаюсь с тобою, учу тебя. Могу просить как человека, чтобы ты делал своим телом то, что будет надо в жизни. Для тебя в этом деле потребуется воздух, вода и земля. Что тебя родило в жизни, то тебя и поднимет. Это же есть природа, она находится там, где вращается человек. Он для этого дела облюбовал это место, его таким огородил, присвоил к своему  имени. Туда с природы все, что попало, старался прибрать к рукам, чтобы им так воспользоваться. Мы так делали и делаем, и будем делать между людьми, как цветок в руках.

      90. А когда природа будет меняться весенней порой, мы лошадку запрягаем в дорогу. Что нам надо, то мы кладем в воз, и на землю свою в степ везем. Это было перед каждым и всяким человеком в природе. Он про это все не забывал, старался все сделать, то есть он повторил. Он не смог без этого оставаться. Его эта прошлая идея мучила. Он без весны, он без осени был в природе не человек. У него заложено устно в голове, что будет надо сделать вот этот день. Или что надо иметь у себя, чтобы от этого получить прибыль. Он не человек, если он не получает в природе эту причитающуюся для себя прибыль. Она в нем – это его здоровье. А раз он это все получает, он уже этим живет. Его это залог есть в этом деле. Он больше ничего не знает. Утром солнышко встречает, а вечером его он провожает.

      91. В том он без сна бывает. Он полвека своего спит, а полвека своего мучится в труде. Его эта зависимость заставляет мучиться в жизни. Человек, он живет один раз в жизни, чтобы он был в природе здоровый человек. Он всегда в природе с мыслью, что-то ищет. Ему надо, он хочет им окружить себя, у него на это есть большая охота. Он хочет, а ему это не дается. Как нам ученым в данное время космос атмосфера. Вселенная, она с нами пока на простом языке не разговаривает. Она нас, людей, заинтересованных в этом, принимает в невесомости. Мы, люди, есть от этого дела зависимые. Нам с вами хочется в этом деле чего-то новенького открыть. Мы старым … , мы огорожены деньгами. Нас это все посылает, мы на это летим. Считаем, что нас за это между людьми такими держат. А то, что мы для науки хотим новенького  в жизни найти, мы не сможем.

      92. У нас дюже развиты свойственные аппетиты на хорошее и на жирное, и сладкое, чтобы был в этом деле вкус. Мы в нем помираем. А что нам больше в этом будет надо, если машину делает человек. Он на ней катается до времени. Она разбивается и человека убивает. Этого космонавты не ищут, они хотят жить. А жизнь человека создана за счет еды да одежды, хорошего в удобствах дома. Что ему надо, кроме этого всего. Он же не согласится с идеей Иванова быть в природе. Она живет не в хороших и не в теплых. А в чистых  холодных и плохих. Самое худшее в жизни нашей – это оставаться в природе человеком независимым в ней. Он говорит. Мне не надо эта вот изложенная техника или эта копейка, через которую человек в жизни делается преступник. Он его в этом убил, и за что он сел в тюрьму. Сидит он, томится свой изложенный строк. За него забыли эти вот люди, которые летают в космос.

      93. Он не знает, что с ним получится завтра. Он говорит, на сегодня он живет хорошо и тепло. А завтра его в бараний рог природа свернет. Я, говорит Иванов, не иду туда, а иду к делу Бога. Я нахожусь в больнице  в режимных для меня условиях. А как я был нужен  со своими средствами этому больному. Он сюда приезжал и меня как Учителя просил, чтобы я ему это здоровье дал. Я и тут в этих условиях таким могу быть, как везде и всюду. Я был и остался Ивановым в Сулине, я в Москве тоже Иванов. Имя, отчества, не хочу его иметь. Это будет дюже высокое для меня прозвище. Легче и лучше будет для меня и всех окружающих меня при встрече, я буду Иванов. Но больной, пациент, как только я его принимаю, должен меня как такового знать как родного дорогого Учителя.

      94. Я между ними такой один Учитель. Я его как такового учу, чтобы он был здоровый. Если я это между ними сделаю, то атмосфера в людях изменится, она будет для людей другая. Я недаром этот путь между людьми сознательно прошел по всем палатам Анализатором, испытателем своего здоровья. Кроме одной правой ноги, она мое здоровье поделила пополам. Одну ногу взяли социалисты, коммунисты, а другую окружили капиталисты. У них обеих есть какие-то недостатки. Они бедные люди, ничего не знают, что с ними будет завтра. Им хочется пожить еще лучше от этого. А Иванову эта история не надо. Уже мы достаточно пожили, народили людей. В этом им надо жить, а их природа встречает, провожает не жизнью, а смертью. Они плачут, не хотят умирать.

      95. А природа такая мать. Заработал в этом – получай. Пожили хорошо и тепло, теперь иди в плохие дела и холодные. Жить не захотел по Иванову, а теперь умирай. Иванов свое мучение показал везде и всюду. Его как такового человека взяли блюстители, и с ног до головы взялись за его здоровье. И все время его мучили, испытывали в условиях. Он начал от приемника Знаменки, а потом его посадили в КПЗ . Уже в КПЗ приехала юстиция Кировоградской области, сам прокурор и начальник милиции, и также, который меня в Бобренцах забрал. Они санкцию наложили, чтобы меня положить в тюрьму. Сказал: «Постричь, побрить». Я поехал. Сперва меня встретила тюрьма Кировоградская, потом Одесская со своим псих изолятором. Он меня сделал с больного здорового. Я как не закаленный человек, а я как тунеядец.

      96. Хотели меня убить. Я на суд был доставлен одет и обут, как какая-то попка. Но я суду ответить ни слова не сказал, а промолчал. Суд вынес решение свое меня в Москву к ученым послать в (институт) им. Сербского. Я был не осужденный, начальник милиции свидания не дал. То мои родные  под тюрьмой ключ от ворот поломали, меня задержали, и мои люди поделились со мною. Через это я и поехал этапом в Москву через Харьков. Через тюрьму я ехал и спрашивал у начальников: думали ли они об изолировании этих тюрем? Никто не согласился с моим предложением, только заключенные кричали вслед свои слова, чтобы я Хрущева снял с места. Вот это и была одна показательная истина, которая сделала для Хрущева обиду. Он перестал быть таким, как он был до этого. Заступилась партия. Я и ввалился в Москву в Бутырку в тюрьму. Там знакомился с положением, а потом попал в институт, там свое время в них пробыл. Переслали в республиканскую больницу в Казань.

      97. Там я отдыхал, свою ногу потерял. Сейчас меня через Казанскую тюрьму повезли на Ростов. От Ростова привезли в Гуково Ровенскую больницу, которая должна меня выпустить как человека в жизни не тунеядца, а как человека, полезного в жизни для людей. Так и сделали этой больницы врачи. Коллектив, он дает мне волю, она меня окружает многим. Я написал труд, маленькую книжечку «Закалка и люди». Закалка есть человек, индивидуальное лицо, а люди есть природа. Она этого человека народила. Дала ему права делать то, чего люди между собою не видали. А сейчас этот человек сам себя закалил в природе, не простуживается и не болеет. В этом нашел средства такие, помогает бедному, больному, нуждающемуся, обиженному человеку. Он получил здоровье от моего закаленного тела. Я эти средства у себя имел, имею и буду иметь через свое в природе такое знание. Я люблю природу, как своего друга.

      98. Она меня учила жить и об этом писать. Я написал, а потом союзу писателей коллективу  дал читать. Они прочитали, со мною согласовали, чтобы послать в Москву, издательство «Знание». А издательство «Знание». Я, говорит этот человек. Он убедился в том, что наши этакие люди. Они встречают и провожают последние те дни в 1974 году. Они к себе тянут это время, в котором люди очутились. Их силы этого в жизни не испытывали. Человек этого белого дня никогда не видел, а старался с ним встретиться. Он никогда не хотел, чтобы людская система на нем проходила. День пришедшего этого времени, он этого не хотел видеть на человеке, кто в жизни своей опять оделся так, как до этого вот времени носил.    

      99. Причитающуюся одежду всю носил. А он говорит нам всем: от такого страшного холода может и оделся. Но у нас такие теперь люди, они с этого времени смеялись. Они не знали, с кого. А когда они узнают за мою такую слабость и за мое невежество к природе, они теперь больше засмеются. Их окружит правда. Моя дорога будет не Бога, а чья-то неизвестная. Это уже есть неправда, она на человеке была, висела все свое время. Она никакого тепла человеку не давала, а наоборот, она мертвая была, и отбирала от живого тела его тепло. Он терялся, ему впоследствии делалось тяжело. Он уставал ее изношенную носить. Мы с вами, все люди, такие делаемся, и рады бы пожить так, как в молодости жилось. Мы усталости не видели. Наши тела рыдали силою своею и говорили, нам еще бы бежать.                                   

      100. Да скоро и к нам пробралась наша бессильная старость. Мы невмочь это делать. Наши тела приходят к отмиранию. Нам не требуется эта вот одежда, мы ее забросим на веки веков. Я не иду к этому делу, и не хочу возвращаться назад, чтобы люди с меня так смеялись. Я хочу видеть на себе чистую неумирающую правду. Она была на мне, такой она осталась. Это мое чистое энергичное. Чище, лучше не может быть от этого дела. Я этим люблю природу. Я с этим дружу с нею, говорю всем: это мои есть друзья. Они мне помогают во всем. Особенно это помощь человека человеку больному, нуждающемуся в беде. Его горе так окружило, оно с ним в немощи живет, и не дает ему так развернуться. Он ее, этой болезнью, мучится, болеет, стонет. Ему никакая вещь такая не помогает. Ему его силы идут у нас по руслу.    

      101. Для этого средств нет. И нет, чтобы на это родился такой человек, которому бы далось такое полное право, оно такому человеку помогало. А оно не помогает, а больше в этом вот мешает. То человек жил в природе, он до тепла одевался. А сейчас рад бы одеться так, но у него сил нема (нет), он их в этом потерял. А я тоже с неверием живу, думаю об этом деле тоже как человек, как и все такие люди. Они встречаются и провожаются с мыслью удовлетворенности. А я за собою мысль несу с хорошими делами. День идет он и к нам не с плохими качествами. В нем есть воздух, в нем есть вода и земля. Я как человек не такой, как все есть люди. Нынче провожаю такой день среду, я не ем. А ко мне приходят письма с Москвы, с того места, где меня люди ждут. Они хотят, чтобы я между людьми был таким. Сегодня из горной мать приводит сына больного.  

      102. Она его привела, чтобы я его полечил. Я ей как матери сказал об этом, чтобы она знала. Лечат людей врачи, у них есть право, диплом. Не человеку они помогают, а помогают болезни. Я учу человека, чтобы он не заболел и не простудился. Он будет делать это, а болезнь от этого сама уйдет. Она тогда, как мать родная стала меня как Учителя просить. Я ее сына взялся по учению Учителя принимать. То я делаю, что всем ввожу. А потом раздел догола, и водою его с головы облил, холодной водой. Его имеющаяся эта болезнь испугалась, она тут же ушла. Ему стало легко. Я у него как Учитель спрашиваю: легко? Он ответил: «Хорошо». А раз хорошо, что может быть лучше от этого дела. Болезнь, уже она ушла, ее не стало. Зародилось новое здоровье. Теперь человек болеть, простуживаться не будет, если он по учению Учителя пойдет. Ему природа открыла двери.   

      103. Он теперь будет наш с такими делами. Он не будет рассказывать за то, что невозможно делать. Его заставит истина, он ею окружил себя. Теперь его тело заживет по-новому, по природному. Он уже силен станет своего врага побеждать. Он его победил, он получил от Учителя, что  надо. Жизнь, но не смерть. Мы ее так открываем. Привозит отец свою дочь, она у него с горлом больная, запущенная ангина. Она опутала девчонку. Где тут добраться врачу медицины. Она всех больных людей принимает, они тоже хотят болезни человека помочь своим техническим учением. Им приходится в этом всем административно с этой болезнью плавать. Как бы они со своей технической практикой к человеку ни лезли, и ни делали они этого хорошего, но они не есть она, природа, кто эту болезнь на человека посадил.

      104. Он окунулся в эти условия, влез, теперь он мучится у нее. Она его держит больного, ему не дает развернуться. А болезнь есть болезнь, она от своего места не уходит. А как ломила, так она ломит в паху. Все анализы на человеке показывают, что это а… человека маленького или большого. Но мука есть мука, болит, требуется в природе избавиться от этого. Любому врачу только нож, над этим заслужила  хирургия. Но бывает ошибка, люди на все способные. Разрежут, а потом зашьют. Бывает, там забывают ножницы или кусок марли. И от этого всего медицина как наука, она на месте не стоит, а со своими достижениями она много в жизни делает. Но чтобы она сделала свое в жизни, это легко пришлось в теле!

      105. Я знаю хорошо за это все дело, этому всему приходит всей истории конец. Какая бы ни была в народе наука медицинская, она много помогла нашему человеку во всем. Особенно тогда-то, когда люди между собою развили  на этой территории свою бешеную войну. Они друг дружку убивали. Заставляли, чтобы им как людям приходилось помогать. Они создавшейся болезни привыкли помогать. Это их такое дело, они обязаны это сделать. Больного условие каждого человека, это есть в этом дело для врача. А врач такой есть в этом деле. Люди привыкли встречаться с таким делом, а его можно будет видеть. А по природе такой, по которой люди сами себя заставят все делать. Они так хотят, чтобы им от этого еще было лучше. Село большое и  крепко разное, живут они  так, как вздумают и хотят.

      106. У них время проходит между ними. Какое они хотят, оно не приходит, а природа этим  делом сама занимается. Я, говорит она. Я сама собою руковожу. Если захочу, вам утреннее солнышко покажу. А если только захочу, у меня есть, что нам в этом мешает. Я для этого мать родительница. У меня все есть. Захочу напустить этих пустых без дождя туч – они перед нами такие бушующие идут одна за другой. А если захочу сменить эту нависшую атмосферу, она не показывает наше солнышко. Оно от нас ушло подальше, уже давно оно нам не светит своими лучами. А без этого солнышка и цветочек не развивает себя, и нет этакого между нами тепла. Вот какая происходит сухая без всякого дождя погода, нам она уже надоела. Так оно делалось у нас нерадостное для нас дело, оно радости никакой не дает.    

      107. А когда природа только захочет, к нам свою систему повернет, и станет нас у себя жалеть. Я такая есть птица небесная, такая есть в жизни своей. Я люблю труд, и им создаю их условие. Надо им для их труда солнышко, я эти тучи уберу вон. А если им как хлеборобам надо земле влага, то я не пожалею. Воды в море хватит, залью все их трещины. Пусть только что делают. Их дело – пахать, их дело скородить, их дело посеять. А я уже помощница в этом деле. Сама буду посылать воды с высоты. Людям нужно то, что надо. Их надо природе удовлетворить, как какую-то штуку. Мы ее так посадили, так ее огораживаем, как какую-то плодородную сливу или грушу. Она нам долго не давала плодов, мы от нее ждали, и вдруг зацвела, мы обрадовались. Говорим: мы такие люди есть в этом деле. Увидели с вами – этому добру обрадовались.

      108. А Донбасс – большая есть местность такая. По нему я пеши проходил, и там людям давал здоровье. Я имел и на это силы, их давал нуждающимся в здоровье. А по союзу угольщиков заходил, у них брал здоровью копейку, она меня хранила. Я своей идеей доказал, что я умею жить и умею ходить по земле босыми ногами. Где моя нога только ни ступала, и каким она условиям ни подвергалась. Это была природа, это было условие. Все делала природа, она была такая в жизни моей великая, всегда свою дорогу клала. Я, говорит, такой буду, которой в жизни не было. Мое дело было такое в жизни. Надо пройтись сквозь бурьяны и горы – я туда иду. Надо скупаться в ванне – я купаюсь.

      Это моя будет воля. До 13 декабря пища будет мною поедаться. Надо после этого не есть. 

      109. Вот чего мы в этом сделали, сами взяли, написали письмо коллективное 56 человек, и Подгорному послали. А он в министерство спустил, пусть они разбираются, они ученые люди. Их надо за это беспокоить, пусть они выводят итог. Он это есть человек один из всех, он это начинал делать в жизни, ему приходилось с этим встречаться. Он не ошибся так себя представить, как он себя представил. У него такие есть в природе силы. Он знал свое место. Он не стал болеть, простуживаться так, как все люди. У него родились силы, он ими окружил себя. Для него стала зима такая морозная, холодная такая одна из всех наносить этому ущерб в жизни. Он стал один из всех смелый, знать стал эту природу. Она у себя имела то в жизни, что надо в жизни. Я, говорит человек, сегодня во сне попал в воду. И с нею вместе пробирался на эту самую Колганову гору.

      110. Я лез, карабкался, хоть с трудом, но выбрался до Купяшхиных жилых домов. Это было в леваде ореховских садов. Я там родился, я там таким себя растил. И там как пацаном  между взрослых так я шалил. Делал столыпинской группе  свои вздуманные шалости. Я и мой друг по детству, нам захотелось их во время прогулки. Они в вечернее время на велосипедах в деревне нашей катались. А с ним додумались вдвоем, бичевой эту дорогу мы им перевязали. Они с горы ехали вниз, с ними ехал вместе выборный старшина. А мы сами стали в тени под хатой у Темки сапожника, и к нам Яшка Колган, откуда взялся. Он к нам в эту минуту подошел. А они такие  в это время ехали. Мы ждали, в этом что же получится? Едут, нам видно, мы на этой вот страже.

      111. Они этого у себя не знали, их встретила сделанная нами стихия, они стали друг на дружку падать, стали кричать. А мы видим такую  же штуку, перед нами она тут же рядом развивалась. Мы пошел уходить в глубокую балку к Кобзе на огород. А там Кирюха, в это время он не спал, увидел нашу такую катастрофу. Да нам нашему пробегу на нашу встречу тоже со своим криком по человечески закричал. Мы – к Кивенку на огород, а Кивенок к нам навстречу, подхватился с постели, да и к нам. Мы по дорожке в балку к реке, и пошел вниз, а он – за нами вслед. Это хорошо сделала, на наше такое счастье, у Павла Кивенка в портках оборвалась пуговица, они его ноги спутали, не дозволили дальше за нами такими бежать. Он сгоряча так упал и разбил свою руку, чем мы были спасены. Нас люди за это вот наше сделанное, они нас ловили, но поймать им через природу не далось.

      112. Мы все, нас трое таких оказалось на вот этом месте. А на завтра на вечер мы как ребята этой всей улицы, мы все такие шалуны собрались в одну кучу, и стали денные новости рассказывать. А сын Павла Кивенка Калинка говорит про эту вот случившуюся с отцом стихию, он был кем-то обижен за его между нами дело. Он эту историю оставил на много лет. Вся эта свита  поразбивала свои морды, а мы были спасены в это время. А сейчас этот Калинка перед всеми такими  ребятами шалунами выступает, говорит про свою тетю, про Иноралову, она вдвоем жила со своим хозяином. У них была корова из всех, молоко собиралось, сметана, она никем не поедалась. А в это время поступило предложение это все из погреба забрать и поесть, а посуду поставить на улице. Так мы сделали. Нас эта Иноралиха поругала, как будто мы это сделали.

      113. Она в этом не ошиблась. А Мишка Иноралов это видел. Он смеялся, говорил: «Так вот ей надо». Мы и Мишка такое учинили, назавтра чтобы он такое говорил, наше дело правое. Мы старались в деревне беспокоить стариков, чтобы они свои сады не караулили. Им было не до сна, и мы как дети этакого возраста, тоже нам в этом не спалось. Знаем, днем мы эту картину  просмотрим да проглядим, что  кто у себя делал. А сады были разбросаны по всему селу. А старикам было только дело это делать. Иди, мол, твое дело стариковское. Мол, карауль сад. Он и пошел, им приходилось им хозяйничать, он там сидит. А дети как дети этого же села. Они днем по своим хозяйским дворам делают свое. А ночью они разоряются, не дают покоя другим, им хочется этого старика в… обидеть. Он этого в жизни своей не ожидал, а к нему наши ребята подошли под сад с одной стороны, а с другой набросились на хорошую грушу и ее всю оборвали. Наш старик не уберег.

      114. Он про это все, сделанное ребятами, многим рассказывал за свой такой случай. А вот такое еще было, это предо мною, таким дитем. Я к дедушке Егору в лавку с ключом за прилавок за деньгами, за закусками. А меня такого ловит старостиха, пришла, пошла и сказала про меня. Что мне приходилось делать? Только надо залазить на чердак, и там как мышонку находиться. А мать с отцом про это дело узнали, бабка сама приходила, кричала, как на какого-то вора. Мать хотела поучить меня, вылезла на чердак. Меня там нашла, скрутила меня там, и давай хлыстать за волосы  и под бока. Била она меня, била, как сукиного сына. Старалась мне приказать особенно. Я про это вот не забыл. Я это все сам делал, никто по это не знал и не учил, а все это я сам делал. Мои были бедные силы, я их переживал, и делать делал я сам. Все это мы, дети, в недостатке жили. А чтобы кто такой нашелся и сказал, это вот не надо  будет делать.                        

      115. Вот я уже, можно сказать, в этом подрос, стал себя считать парнем в деревне, мне 14 годов. Сам собою рослый, а делать не хотелось ничего. Сидел я на завалинке у себя в доме, да рылся в пальцах. А ко мне к такому мальчику деревенскому сосед Моисеев Федька подходит. Он меня увидел и пожалел как такового, мне  стал говорить. Меня стал приглашать, чтобы я с ним согласился, и послушался с ним пойти к пану поработать, за конями поухаживать. На лошадях ездить, возить сено со  степи,  67 копеек в день. Это тоже в жизни деньги за мою работу. Я его как такового послушался, стал я собираться, своей матери сказал. Она не знала, как меня и во что собрать. Все свое имеющееся до головы на меня одела, кофту она одела на меня, туфли. В мешок наложила хлеба, да положила туда к…Мол, иди, хоть копейку заработай, была этому поступку рада. А пан Картушинский жил за 15 верст, к нему надо идти пеши. А в пана в этого были условия такие, в которых в зимних находились.

      116. Люди там жили очень плохо. Работа от человека требовалась, а за жилье подумай. Но наших людей, их не обдуришь. Они про это знают, туда льнут, где есть теплое условие. Наша беднота этим окружалась, ей приходилось поработать по погоде. Она постояла, подержала до получки, а потом ввела свою забастовку. Я поработал две недели, получил за это все 10 рублей с копейками. Люди от этого поступка уходили, они знали в этом лучше. Их односельчане работали на руднике у генерал-майора Василия Павловича Мордвина, штатского советника. Это было написано на заборе черными буквами, чтобы знали люди. Они у него работали везде и всюду, одни в шахте под землей в разных специальностях. А другие на верхах выгружали уголь в штабеля. А есть у него люди в сельском хозяйстве, у него хозяйство было капиталистическое, панское. И обращался он по-хамски.      

      117. У него было, я во время работы, уголь бросали, кидали в штабеля, а его нацмен кидал. Сам хозяин Мордин увидел, он лихорадочно заболел от этого дела. У него палка была, он ею ударил по голове рабочего – он брык и неживой. На него тогда воды, она его пробудила. Сказали ему за хозяйское горе, он потерял в этом что-то такое. Хозяин на рабочем искал истину через его смерть. Это хорошо, что брызнули воды, а он ожил. Тут хозяин свою принципиальность говорит. У кого работаешь? У меня. Я есть хозяин этому добру, а ты его не жалеешь. Деньги плачу я тебе – так делай по-хозяйски. Это дело проходило как раз при мне. Я стоял сбоку, как это получилось. Я в этом деле тоже был виновен, не делец. По хозяйскому уголь бросал на решето, делал его чистым.      

      118. А сколько ты ни делай в этом деле, годить родному отцу не угодишь. Он же требовательное лицо перед своим дитем. Человек любит командовать, вообще так люди привыкли друг дружку посылать. А тому кто слушает его, он не хочет этого делать. Я, говорит он, тебе не подчиняюсь, живу я сам. Я устал с постели и вспомнил про Мытина Гаврюшку, он своих быков  с нами в балках на выпасе пас, нами такими ребятами командовал. Вздумает какую-либо ерунду, и давай это дело. Он был между нами зачинщик. Создать телегу на четыре колеса, и на ней с бугра под крутую гору катались. А в обратную сторону надо было ее самим везти. Это была такая меж нами сделанная работа. Мы весь день напролет в этом деле катались.

      119. У нас, у таких ребят, где силы набирались. Мы не этим делом занимались во время выпаса волов. Через нашу степь была протянута железная дорога. Она имела столбы, а на них чашечки висели. Мы их камнями сбивали. И дошло до того, мы дети, что хотим, то сделаем. Между нами пас Лавро Демянович, он нами дразнился «дурачком». Он нас таких не обижал. Мы жили сами себе. По деревне в одного были быки, лошади, а их приходилось по толоке пасть. Только сами себя держали между селом кругом, а корм был неважен. Тебя как пастуха посылали, чтобы я в природе пас свой скот. Мы больше от всего своих быков пасли по Ивкиной балке. Мы по ней гоняли  взад, вперед. Чего они ели, мы сами не знали? Наше дело было такое – наблюдать, чтобы не попасть где-либо в лапы.

      120. Как мой бык задрался и побежал. Куда? Не знаю. А он в хлеб в Петропавловской, а его хозяин привязал. Это детство мы проводили летом в степи за своим скотом. А зимою наше дело одно – мы ходили в школу. Учи уроки, которые тебе задают Учителя. Каждый день напролет надо было ходить. Ты собираешься в школу, чтобы не забыт букварь или книжку. В неделю праздник воскресение. Ты должен по-христианскому пойти в церковь богу помолиться. Это тебя заставляет условие. Оно дитя гонит в этот бой, и так молодому доводится привыкать, а старому доделывать, чтобы была заложена между этим любовь. Этого человек ни один не  имел, он живет так, как все прошедшие все люди. Их условие заставляло это делать, что ему приходилось делать. Он так, как все люди хотели жить. Без завтрака они не оставались, и про обед уже думали, что он должен покушать.

      121. А матери, ей надо подумать, чем ей своих деток накормить. Она все лето за землей. У нее огород, где она сажает картошку, чем она сама живет и детей кормит. Этим продуктом питаются  люди. Вспоминаю про то, что было между людьми в своей жизни. Они сами жили да чего-то в природе творили. У них были ворота, они закрывались. А когда было хозяину нужно, то он их отворит и за собой затворит. Двор так он никогда не оставался, чтобы ворота такие оставались не закрытыми. Хозяин знал, что он делал сего дня. Ему приходилось ехать на мельницу мешок зерна смолоть на муку, а то бабы говорят, нет муки. А раз нет  муки, значит не будет хлеба. Завтракать без хлеба не сядешь, и не начнешь ты свой день. Он к нам пришел с таким намерением, чтобы мы в нем три раза поели хорошо досыта. Это не мы одни делали.    

      122. Только поднялся с постели, уже думаешь про еду. У нашей семьи, да еще такой, есть хозяйка. Она думает про то, чем надо кормить своих людей. Знаю и делаю это дело, чтобы оно делалось. Оно сделается нами, получится живым фактом. Я тоже так жил, как все мои друзья поживали. Они тоже тяжко жили, но они этого не получили, чего я в процессе получил. Я отказался от всего того, что было и есть в природе.

      Письмо Учитель получил от Светланы, она пишет за профессора Румянцева, за профессора Ефимова, да за других таких. Они с некоторыми согласны, с некоторыми нет. А то, что они делают, это их была, она есть ошибка, что они думают. Уже это сделали, это дело сделано людьми на пользу их здоровья. Я так сделал. За это  меня назвали люди Учителем. Он сделался через эту пользу, она заставила человека в природе здоровым человеком. Он окунулся в природе в ванне.

      123. Она его этим окружила, теперь уверен сказать любому в этом деле человеку. Он лишь бы пришел и попросил. Мое имя Учитель, он помогает стать на ноги. Это Светлана  говорит: они так не выполняют, как это. Автор своих слов. Он пишет свои слова, он их ставит у себя в строчках на арене. За будущее надо нам сказать людям. О том, что раньше написали за 2000 лет. Оно вот, не за горами. Кто же это место займет, и кому оно принадлежит им воспользоваться. Это место, оно никем не занятое. И сейчас им воспользовался Иванов. Его держит у себя как небывалое счастье. Он один такой. У него в природе есть любовь через свое сердце. Он в природе независимый, он чужим не нуждается, у него свое такое тело, с кем он живет в дружбе. На себя одежду он не надевает, считает это все мертвым, не помощником в жизни. А потеряешь и то, что имеется.

      124. Человек, он предназначен через дело свое. Он открыл глаза, на ноги калек поставил. Все болезни излечил, то есть он врага от людей прогнал. Теперь мир на земле, и воля будет любому человеку. Он победил в природе врага. Он через это дело стал самородок. Его источник в этом закалка-тренировка. Ему приходится трудиться на благо всего человечества. Он учится в природе, хвалится перед нею, он истинно говорит за свою  лично выхоженную клетку. Его сердце – молодое закаленное здоровое сердце. Оно выхожено самим  собою. Я не боюсь в природе врага никакого, даже не боюсь я свою смерть. Если бы у меня этого не было, то я давно умер. Я человек, он говорит, земли. Дышу очень крепко, а резко я говорю не про какое-то чудо.

      125. Я, он говорит, говорю за природу, за физическое, за практическое явление. Это будет для всех чистый воздух, вдох и выдох, снежное пробуждение – это мгновенное выздоровление центральной нервной части мозга. Я люблю больного, целую его, обнимаю, душу его, сердце знаю. Хочу ему помочь, чтобы он не мучился так. Это не слова нам говорят, а делается делом. Моя рука владыка пишет за это очень справедливо. А просьба какая? Меня надо просить – ты будешь здоров. Кому это не будет надо в своей жизни, (юноше нашему молодому?) Да нет. Уважаемые, это мировое есть значение. Нам всем надо мать нашу вселенную любить, про это все правду говорить. Не болезнь играет над человеком, а играет человек над болезнью. Нам надо учиться в Иванова, чтобы не попадать в тюрьму и не ложиться в больницу.

      126. А жить свободно, не лезть на рожон. Какая будет наша слава, если мы такие будем все люди, со старыми, с малыми здороваться. Скажем: здравствуйте, дедушка, бабушка, дядя с тетей и молодой человек. Эх, и жизнь моя такая тяжелая для всех. Поймите мое это терпение, закалите сердца, мне так дюже холодно. Милые мои люди, вы гляньте на солнышко, вы там увидите свое выздоровление. Быть таким, как я, Победитель природы, Учитель народа, Бог земли.

      Никому из всех не пожаловался, а всегда всем говорю: любил я природу, ее я любою, и буду ее любить за ее на мне такие силы. Она мне так много помогает, что я у нее ни попрошу, особенно когда я старался помочь ее силами больному. То такого не было в жизни своей, чтобы человек тот не получил прежнее здоровье. И при мне ему уже делалось легко и хорошо. А раз это хорошо в этом, то что может еще лучше.

      127. Я же такая есть для всех природа мать, я есть всем родная. Хочу истинно сказать за свою силу для всех нас. Кто просит, тому даю. А кто самовольничает, того убиваю. Она вот какая. Я кормилица матушка родная. За то я тебя такую полюбил, ценил как никогда, хвалил путем этого дела. Нам с вами обещали это все в жизни получить, всю индивидуальность. Они окружили себя собственностью. Она человека так заставляла, чтобы человек на своем месте сидел, и ничего он не делал. Это уже дорога ничья. А наша есть людская, она нас вела как угодно, всех нас, любителей этого дела. Мы такие все есть люди, без этого труда оставаться не сможем. Сперва свою мысль проложили об этом деле, а потом мы сами к этому месту пришли, облюбовали. От этого дела не отказались делать. Это наше такое дело.   

      128. Оно перед нами оказалось, годичное добро. Оно нас этим кормит весь год напролет. Мы хорошо знаем за эти дни, их прислала наша природа. Мы их ждем, готовимся встретиться с такой работой. Мы сделали грядку, мы ее поволочили, зернышка посадили, чтобы оно во влагу попало и ухватилось, как за какое-то дело. Мы его увидели, он и к нам пришел, этот наш в природе день. Он долго там где-то собирался со своими силами, со своей волей. В нем есть одно и другое. Мы, люди, сами создаем. В ней надо нам хорошее вкусное яблоко. Мы его по условиям ищем, находим это место, им мы удовлетворяемся. Говорим: это наше место. Оно нас кормит. Мы за него и до сих пор не забываем, за плодородную землю, которая нам родит всякого рода продукт. Мы научились в природе получать  от земли все.

      129. Наше одно лишь желание – окружить себя своим выбранным местом. Мы на нем как на таковом поставили дом, присвоили, говорим: это дом мой. Я его сам разумел, сделал, с камня сложил. А с дерева окна вложил, двери поставил. Где потребовался железный гвоздь, его люди сделали, как и лес распилили на доску. Так у нас получилась в условиях жизнь на этом месте. Они к этому дому с природы возами везут, стараются замки поставить. Им природа земля народила, у них это есть. Они теперь просят невидимого бога, кто своими силами всегда по просьбе нашей атмосферу. Она нам нужна, особенно осенью, когда мы молотим хлеб, делаем его дочиста. Мы не стараемся долго в постели спать, это время ценим мы. Наша такая мысль у себя держит.

      130. С самого утра неплохо было человеку этому, кто до солнышка разослал на току свой посад, чтобы его молотить катком лошадкой. Говорим с самим собою. Спешим в это время, что нас кормит. Мы есть люди, которым потребуется на это время большой чугун борща, наваренный со свининой. Он нас, этот день, встретил и окружил нас своими ложками. Мы его поели, но досыта не наелись. Нам потребовалась другая пища. А для этого потребовалась им иголка стальная. Они ею окружили себя, стали шить для себя одежду. Им потребовалось шило, чтобы колоть дыру в подошве, чтобы туда забить гвоздь деревянный. И это люди сделали. У них желание проявилось к молотку, к топору, к пиле. Им природа открыла ворота к промыслам, к недрам, к ископаемым богатствами. Они стали тянуть для себя это богатство.                                

      131. Они это богатство стали переделывать на всякого рода детали. И стали с них сооружать цацку, машину. Она людям потребовалась. Они стали ее применять везде и всюду. Она им стала в жизни их помогать. Они для этого попросили человека на это учиться. Он стал физикой заниматься, математику ввел, и к этому поставил на ноги медицинскую науку. Ей пришлось человека учить, как быть им в обществе. Они хорошо знали или знают за свое собственническое место. Их в жизни никто нигде не заставлял. И нигде, чтобы человеку давал право этим местом пользоваться. Люди это сами в природе сделали. Сначала облюбовали, а потом обогащались, сколько им надо. И поставили на этом месте ограду, чтобы никто с других к этому месту не подходил.

      132. Это собственность, индивидуальность моего имени, она принадлежала спокон веков. Я его захватил, я им воспользовался как источником. Ежегодно с этого кусочка земли я брал прибыль. И мне как хозяину этого двора мое личное росло, и прибавлялась экономика, начиная от первой курочки, уточки, да нашего дворового петушка, или ягненочка, да поросеночка. Мы как люди этого дела сделали свой сдвиг, и стали это все беречь, как око, и по капельке прибавлять к этому всему. Мы коровку людьми вырастили, заставили сами себя за нею как за кормилицей ухаживать. Она у нас, как людей, плод прибавила, нам она отелилась теленочком. А лошадка привела лошаденка. Долго мы таскали на веревках свою в природе прибыль, пока мы заимели у  себя колеса, и запрягли свою индивидуальную лошадку.

      133. Она в хомут запряженная в жизни нам стала  помогать. Это наша в природе техника. Мы, все люди, своею семьей служили одному пану. Мы эту экономику делали сами. Не дай Бог кто с чужих чужеземцев посмеет пойти на нашу такую землю. У нас у таких людей, которые подчинялись под князя молодого. Он всему этому месту среди всех людей, сам себя назвал. Князь он всем близким, меньше от себя. Были паны в своем племени, были дворяне, непростые люди, они князем управлялись. На их рукопашную бойню татары и немцы нападали и дубинками бились. По истории своей жалели этот экономический двор. Многие были в жизни короли. Из них делались цари, управители этому всему двору. Он пополнялся природой. Люди всячески охотились на других людей. Им этого права никто не давал. 

      134. Кто давал право шведам или туркам с нашим русским царем Петром воевать? Он же был строитель нашего русского государства, защищал. Он для этого ловил бояр, их брыл. И свое кораблестроение делал. Он людей заставлял на своих костях построить Петроград. Ему многие люди всей его территории служили своей волей. Закон был людской такой. Хорошему – поклон, дорога, а худому, плохому – виселица, или был топор. Такое было в людях народное судилище. Они сами по-своему жили, делали по людскому. Кто был против этого всего, он был казнен, как Пугачев. А кто был на стороне этого людского эксплуататорского строения, людей не считали человеком. Что хотели, то они и делали. Это их была в этом деле такая людская забота. В день котел наварить борща, чтобы его не хватило, до вечера поели они.

      135. В этом сами цари ездили за границу учиться. Учились на политическую сторону, чтобы им было хорошо. А зачем тебе как царю Петру были люди? Их надо гнать в бой, их надо учить, как Суворов. Люди сами жили, и учились они, как жить, чтобы жилось в природе хорошо и тепло. А царь, он не Бог, чтобы бедного, больного беречь. Он не помощник начала, он за престолом сидит. Было такое, оно и сейчас есть. Этому всему экономическому помешать. Человек может хорошее делать, а может сделать плохое, лишь бы он захотел. Это люди, им горы обещай, они будут за это драться. В воду овца ни за какие дела не пойдет, а когда одну туда бросишь, то все они одна за другой потонут. Сказали, что нам государство людское царское надоело. Нам надо социализм, чтобы по труду они за дело получали. Делали люди его таким героем, сделали, стали учить.

      136. А частного собственника стала расти своя экономика. На нее набрасывался, кто только вздумал. Ему это было нипочем человека убить при ограблении. В людях родились сыщики. Откуда появились? Их ввела юстиция. Она к себе пригласила на службу медицину. А у медицины были психиатры, они стали человека в условиях держать. И образовалась между людьми судебно-психиатрическая больница. Люди все это на себе через убийство человека. Они это в жизни в природе сами сделали. Они соорудили эту тюрьму, поставили, там теперь это развитие сохраняют. Они этих офицеров учат, из них рождаются административные люди этим аппаратом командовать. Им люди разрешили носить оружие. В случае  чего, он должен стрелять.

      137. Это все люди наделали, они родили меж собою этого преступника, назвали его тоже люди. Он начальник, хранит нашего врага. Он у нас сидит и томится в условиях. Все это делалось, делается, и будет делаться людьми. На своем индивидуальном месте человек у себя строит эту политику. Он про нее никому не говорит, это его тайна есть. У него во дворе есть лошади живые, красавицы. Дорого стоят, чтобы купить, а украсть у этого хозяина любыми средствами. А на это дело люди вооружили себя на любого хозяина напасть. Он же об этом думать не умеет. Откуда ты будешь начинать, если я не знаю, кто это будет вор. А он днем видит этого богача, с ним встречается, даже на близком языке разговаривает. Всякого рода есть политика, экономика в любом хозяйстве. Есть секрет, и такой секрет, которого люди не знают, и не хотят они этого знать.

      138. Мы, все люди, живем не так, как это есть. У нас с вами растет между собой нехорошая однобокая эта сторона, которую мы все любим. Мы стараемся с земли сделать пахоту, а потом грядочку. На ней мы сажаем всякого рода плоды, чем мы стараемся весь свой год напролет  пропитаться. Мы сами себя кормим, одеваем своей сделанной ниточкой. А живем мы, все люди, в своих жилых домах. Мы там в условиях  сами себя плодим. У нас есть свои мамы, папы, дедушки, бабушки, да дядя с тетей, и есть молодой человек. Он вместе с нами в этих условиях живет, и старается сделать то, что будет нам всем в жизни надо. А мы повставали с постели рано, взялись за приготовление раннего вкусного завтрака. У нас на это есть картошка, есть пшено, мы с этого варим суп. Делаем сами это полный чугун, чтобы хватило на весь этот период, на всю эту систему.

      139. Мы этим вот занимаемся. От одного стола отрываемся, а к второму готовимся. А нас с вами таких людей сами тела у себя развивают свой людской аппетит. У людей есть время, они про это уже давно знают и к нему готовятся. Их зависимость в этом заставляет делать. У людей лежит в сохранности запас, на которого каждый имеет свою надежду. Он знает, что он будет кушать в обед. У них наквашенная есть капуста. Она тоже растилась все лето, по капле она прибавлялась, она сделалась нами, людьми. Это все делалось для людей. Мы этакие люди сами не пропускаем ни одного дня, чтобы он  меж нами без ничего проходил. Это не наша такая вот задача, чтобы остались в плохих условиях. Мы живем в селе, не в чужом, а в своем, где мы для себя для детей построили школы. А для всех ввели больницу. Она имеет у себя такого врача, кто сам себя научил знать и выявлять на человеке его имеющуюся болезнь.

      140. У него на это рецепт, он пользуется стандартом. Его эта история научила так. Ему человек не будет в этом нужен. Он хорошо знает за этого человека, который заболел этой болезнью. Ему завтра или сегодня все равно помирать. Это такая есть система людская. Они тоже есть такие люди, хорошо знают за это все чужое, оно ведь сбоку у богача, хорошо им воспользоваться. Он его нажил в труде, старался для этого трудиться. Он приобрел, а вот сохранить эту корову не смог. Она была уворована, то есть ее человек вел и продал, как это следует, другому дал нажиться. Человек одно думает, одно решает, свою проблему решает. Люди все такие, чтобы руки в брюки, ничего не делать, ни за что не отвечать. Мы, ученые люди, для этого с вами научились, чтобы в природе искать, что-либо в жизни новенькое найти. А нашли в жизни не то, что надо. Ошибка, недоделка получилась. А за эту ошибку люди административные придрались, стали проверять.

      141. А потом этим людям приписали свой блюстительский закон. Не оправдали сторону хорошим поступком, а взяли и осудили своим судом за то, чтобы они знали. В природе не надо ошибаться, а надо делать, чтобы было хорошо от этого, всем хорошо. Люди людей этим учат, одних наказывают, других выпускают. Одних хвалят, других корят. Они в этом доме, в этой экономике живут и политикой огораживаются. Если нема, что можно будет сделать в людях. Они не смогут со своей техникой со своими людьми это задуманное сделать. У них есть. Все это делается для этого всего … физически, чтобы они раскрыли свое тело на любом своем месте. И были в природе такими, как их мать родила. Они ему, прежде чем жить, взяли и одели техническую сторону. Это его окружило неодушевленным характером, то есть мертвым. Человек не живет меж людьми в живом характере, а он окружен мертвым. Вот чего научили люди человека.     

      142. В людях вся та сила, которая живет с нами вместе до тех пор, пока человек здоров. Он много у себя кушает, до тепла одевается. А в доме столько, сколько хочется жить ему, да там спать. Люди, они учатся в природе на плохое и вредное. Люди как бы они ни учились, и во что бы они ни научились быть любым специалистом. Он на это имеет диплом, он им козыряет, им хвалится как инженер, ученый между всеми неучеными людьми. Он живет лучше, как живут все люди неученой стороны. Он умеет писать, он читает, теорию понимает. Но чтобы сделаться от другого человека иным, он так же, как и все остальные люди, расходует свою энергию. Когда ее потеряешь, то вернуть назад невозможно. Человек теряет сам себя, он больше не возвращается назад, как и все такие люди. Они живут в своей жизни один только раз. 

      143. Вот что делают люди в своей жизни. Они убивают людей своей экономикой и своей политикой. Он не сможет удержаться, у него на это нет сознательности. Они не знают природу так, как следует всем людям знать за ее такие имеющиеся качества. Холод на земле такой, он никогда не исчезает, и также тепло, оно видоизменяется. 12 часов ночи, 12 часов дня уходит и приходит. А люди об этом деле, и вместе инженер, ничего не делают, чтобы ему от этого дела было хорошо. От этих условий он не один, а многие живут плохо. С ними, как всякими в этом борцами, за это природа не соглашается. А набрасывается на них в любом месте, и начинает его в отдельности душить. Сажает свою язвочку, свой грибок так, как никогда. Он этого дела даже не слышит. А когда только это место своей силой укоренит, он начинает их это место беспокоить. У человека открываются его адские боли, он начинает от этого стонать. Человек на это средств не находит.     

      144. Люди со своими имеющимися науками, они бессильны жить в условиях. Они не гарантированы  ни от тюрьмы, ни от больницы. Стоят на очереди, ждут своего такого дня. А он и к ним приближается. Он им несет с собою их стихию. А от стихии такой чтобы были людские лекарства, мы, все люди, такого условия еще не находили, и не имели этого. Скорее от всего люди брали на себя бессилие, и с ним становились бессильные. Жить им как людям в природе люди мешали. Они сроду не хотели, свои люди, чтобы их близкий человек был между ними глуп. Они от его ждали мудрое. А он, по их мнению, не угодил. Они своей мыслью в этом крепко ошиблись. Их парень что-то не так по отцовскому сделал. Отец был трудяга, до самой смерти трудился на благо. Говорил: «Дети, жалейте меня тогда, когда я живой. А когда я помру, то тогда уже хоть собакам выбросите». Так это люди делали, делают, и будут они так делать. 

      145. Люди в деревне заводят меж собою друг против друга кулачки. И так кулаками бьют, от чего приходится терпеть. Это их приученная игра. Они всю зиму напролет всю бытность не забывают за то время, в котором они на этом месте делали. Их заставляло это дело сделать условие всей этой жизни. Мы на это дело, все люди, эту пахоту делали, без огреха клали, старались. Просили, чтобы она это место для людей сделала. Она в своих днях, в своих делах, в своем виде  старалась для людей все свое сделать. Больше от всего ветер старался дуть с северной  стороны. Хоть и солнышко ярко светило, но лучи никакого тепла не давали. Мы как люди все есть с мыслью своею, нам надо к этому дню, к этой ночи, чтобы на нас была одежда  теплая, и пища вкусная. А жил дом со всеми удобствами. В нем вся кухня. Тут же вода и огонь, он варит, он жарит, делает пищу вкусную и жирную. У нас, у людей, так получается. 

      146. Мы же есть такие в этом все люди. Они без своего оружия, без самозащиты люди не есть люди. Им требуется колеса, чтобы бегать  быстрее. Люди это дело держат под снегом свои умы, не забывают эти силы в природе к себе тянуть. Эти дни, они неизбежны. Они нам несут для этого снега лучи солнышка. А когда эта атмосфера  свою силу сменит на другое, то природа сама сильная все сделает для людей. Она этот снег уберет. Обмоет водой, и высушит пахоту. А людям на руку пришло это место окружить, и там своей снастью все сделать. Она от людей ожидает уход за собою, она любит за собой уход. Чуть людям она не скажет. Взялся за гуж – говорит  ты этому всему делу, не дюж. Людское дело одно – жди. А коль дождался, не поглядывай по сторонам. В этом во всем проси природу. А мы, все люди, заставляем себя в ней, такой славной природе. В таком теплом дне мы не сидим на месте, а топаем, делаем на этом месте грядку. Заставляем  землю, чтобы она принесла все услуги людские.

      147. Весь труд учла их, что они сделали за это вот время. Их дело было одно, чтобы на этом месте сделать живой факт. Одно зернышко посеять в землю, а чтобы много оттуда взошло. Людям такое дело будет надо. Они не один день едят, не один день на этом месте топают. У людей к этому всему живая сила поднята. А и к этому всему снасть приготовлена  с этой местности любую грядку сделать. На это есть наше людское умение. Мы видим, мы ждем, мы и получаем за наш такой людской труд. Мы для этого дела в природе родились. От одного дела отрываемся, а к другому прибегаем. Наше такое в природе условие. Имеем начало, стараемся мы к этому еще получше прибавить, и сделать своим достоянием. И так у нас получается экономика. Она на одном месте не стоит. Есть жизнерадостное одно, оно как бы возле кого  поставить рядышком другое.    

      148. Люди едят виноград, у людей большой азарт на развитие. Им хочется от одного к другому своим умом уйти. Такое оно между людьми делается. Есть машина Запорожец, этого мало; Москвич, и это мало. Марка Жигули, это не современность нашего брата. Мы любим и хотим кататься на нашей Волге. Она нас может катать с одного места в другое. Мы по базарам не разъезжаем, нам магазины с разными товарами не требуются. Нас люди приглашают как дельца в этом к больным, нуждающимся в здоровье людям. На них напала природная стихия, они заболели своей болезнью. Их она держит в тяжелых условиях, а мы им как раз помогаем. За нас, за таких людей, которые в жизни болеют, за всех живущих людей. Они в жизни своей ничего не делают, чтобы в природе не тревожить того человека. Не беспокоить своими силами, кто к ней близко живет, кто ее крепко любит. Она его такого друга любимого в жизни никогда не потревожит, а заступится за него.

      149. Все это делается нами, людьми, по-новому. Людям уже такая административная система, она так или иначе от этих людей  в их жизни отпадает. Мы не будем сидеть на своих старых местах, и не будем заниматься старым. Как чуть что такое, уже кричат «врача». А врач тоже такой бедолага, сам на этом месте не гарантирован, чтобы не заболеть. Он тоже такой же самый человек, как и все люди. У него напала болезнь, ей надо помочь, чтобы она в нем не была. Поэтому она и не сходит, и она не сможет уйти от человека, кто близок к врачам, по их совету живет. Врач не причем тут, что его, как и всех людей, обижает природа. Он от таких условий не собирался уходить. Его встретила тяжелая форма, давит его тело. Он бессилен в этом, от этого уходит, а по Иванову не хочет. Считает, это не то, что следует. Закалка-тренировка, она есть народная наука. Особенно природа, воздух, вода и земля. 

      150. Мы есть такие люди пока технические. Знаем давно медицину. Она нам много кое-когда сделала, она нам сделает еще больше. А вот у нее нет, чтобы не болезни помогать, отрезать хирургическим способом. Она была, она есть, и она в людях будет. Она от человека как таковая уйдет. А по естественному порядку эту болезнь надо пробудить в природе, небывалым в жизни надо человека испугать. Она от этого сама уйдет. Это все делает на человеке природа через человека, его естественные силы. Они есть в природе и в человеке такими, как это надо. Через руки живого человека переходит его здоровье, тогда человек этот больной может в любое море пойти. Силы такие у него будут. Он уже у себя заимел все то, что будет для него нужно. Он не будет в жизни простуживаться и болеть. А болезнь в этом порядке исчезнет. Это уже есть человека продолжение. Может люди, они признают это дело хорошим, и начнут этим заниматься, чтобы жить, а не болеть так, как мы получаем от природы от условий.

      151. Люди ученые спрашивают у того человека, кто этого в жизни добился. Он говорит. Нам как таковым людям надо человек, чтобы он между всеми был всегда полезным, чтобы он нас учил одному полезному для здоровья. Он может через это все добиться другого, чего люди в этом хотят. Их, всех людей, окружает мысль одна – надо от природы добиться бессмертия. Такие мысли не у одних людей есть. Эта мысль, она находится у того человека, кто сам добивается  в природе таких результатов. А мы, все люди, за это если возьмемся, добьемся. Наша такая есть жизнь с такою целью. Люди этого человека видят, но не хотят понять. Если уже это природа допустила заиметь на человеке, он получил в природе свое благо. Он живет по идее Бога. Но не добился одного, чтобы воля была.  

      152. Это все делают люди, у них в руках. Если они захотят от природы добиться, то она его, как одного в этом, окружит, и славу ему даст Бога. Он же таков в природе один. Никто из всех людей не хочет остаться таким, как он является перед людьми. Люди, которые получили от Учителя, и получают через просьбу свое здоровье, они его признают за это самое. Он заслуживает в людях – Богом земли. Он не против легкой жизни. Он болельщик за обиженного, больного. Он против тюрьмы и больницы. Люди создали экономику, люди на нее напали, как на зверя  злого, и стали со  всех сторон ее терзать. Одни удачно проходили, а другие ловились, отвечали в людях по закону. Их осудила самозванка юстиция. Они теперь сидят, одного Бога просят, чтобы он им помог. Они его не знают, стараются уйти. Через убийство человека этого не надо делать. А надо так с этого условия освободиться человеку, но больше этого вредного не делать.

      153. Нам таким людям и природа простит, она пожалеет нас, больше наказывать не будет. Вот чего нам, людям, надо добиться от  природы через этого человека. Люди этого ожидают, свободной воли всем живым и мертвым. Люди по вере его имеют своего прихода в церковь. Они Богу верят, туда ходят молиться. Богово надо выполнять, а у них силы на это слабы. У них свой собственный есть кумир. Вся живая есть сила, она их как своего окружает. Он ее может за деньги купить и продать. Когда покупал Кирилл, чтобы подешевле купить. А когда он купил, привязал он к своему возу, то лошадь стала. Хорошие люди, сами себя они обманывают, своим домом хвалятся. Красотою окружаются, именем  своим его назвал. Там, где люди живут, его такое хорошее село. Для него все люди хорошие.

      154. Они в нем родились, их условие заставило. Они о своем кармане никогда не скажут, а сколько у него есть денег. У него их много, он хочет их больше заиметь. Их это есть дело в жизни своей. Они своим добром создают ярмарки, тут на этом месте им хвалятся. Говорят: это мой товар. У людей богатых были откормленные волы. Значит, его это и деньги. Он их получил, ими он как своими распоряжается. Я живу, можно сказать, на все это село. Он в нем народился и в нем разбогател, сам этим хвалится. Говорит: я, мол, живу, и еще хочется пожить от этого лучше. А в природе идут по ней дни для этих вот людей. Они с ними встречаются, на арене с ними на своем языке разговаривают. Они к дням приготовились, чтобы побольше да получше пожить, да повольничать.

      155. Это моя прямая задача в этом селе воевать с природой. Она так   не дает людям свое это место. Надо камень поворочать, чтобы вода пошла. Мы же сами есть люди этого села. Жить равно как один мы не умеем. Наше дело всех такое, задача, такой путь: надо своего соседа любыми средствами обогнать, догнать и уйти. Вот какие мы есть люди. Живем на одной земле с ним на разных условиях. Чтобы прийти к своему близкому соседу, у него спросить за его такую жизнь, которая его окружает. Он живет очень плохо, и ему помощи этого дела во всех нет, и никто из людей этого не делает. А вот хвалятся в людях: мы можем, мы имеем, у нас на это есть люди. Ко времени все это дело делается, всякому делу есть конец. Эта вся экономика, она в жизни обанкротится, и делается пустое место. Виноватые в этом сами люди. Они этого не знали в природе, что это будет.

      156. Им не надо стихия, она мешает им.

      Люди блюстители порядка, они хотели меня с жизни снять. Их дело перед людьми провалилось. Люди ученые психиатры моим делом взялись на мне правду раскрыть. Им в этом деле повезло от этого закона, чтобы в условиях меня держать. Врачи это сделали. Люди это видели, старались мне волю в этом деле дать. Но всему дело делает в людях сама природа, она всем руководит. Она меня такого везде и всюду защищала. Она есть моя мать родная, она меня людям представила. Говорит им, но теперь смотрите и за мое все дело, сделанное на них. Люди мне дали это имя. Я стал перед людьми Учитель. Я их учу, чтобы они не попадали в тюрьму и не ложились в больницу. А были такими, как я, Победитель природы.

      157. Они сами сказали за победу над природой, и Учитель народа, да и Бог земли. Я этим в людях огородился, стал меж ними в природе светило. Я учился в природе практически  делать, на вас самое хорошее остается с ними. Это же есть такая на всех больных людях истина, она мое тело окружила и стала давать все, лишь бы людям в этом не мешать. Ваше людское на вас я не трону. Вы оставайтесь спокойными людьми, чтобы вам ничем не мешать. Если вы все говорите о труде, пусть он так остается между вами  всеми. Такого в природе делающего в жизни вечно не умирающего нет на белом свете. Как же вы, этакие люди все, меня изгнали с труда? За мою идею, что я босиком ходил по снегу. Вы сказали: это есть ненормально. Я вроде меж вами психически больной.      

      158. Вы же, люди, держали в больницах, считали меня больным человеком, только не таким, как вы есть в природе. Вы же есть человеческая раса, есть люди. Вы сами делаете город. Люди в земле роют шахты, там уголь руками колупают, его барабаном канатом тянут на-гора. И его же людям продают за деньги. Эти люди эти деньги делят  между собою поровну, ими своих близких в семье удовлетворяют. Надо будет везде и всюду эта копейка. Она есть в людях в кармане. Он подходит к прилавку этого общего магазина, спрашивает у продавщицы или в продавца об интересующих его товарах. Она или он покупателю отвечают, есть или нет. Все это находится в государстве в людях. Они этим товаром распоряжаются, у них вся сила в этом. Люди это все делали, у них обувная фабрика. 

      159. В фабрике на своих местах все то, что надо для сапога. Его человек делает, свою красоту на витрину ставит. Если бы в людях этой красоты не было, они ничего не делали. Эта красота заставляет. Его копейка сохраняет, ее хранит, а потом расходует, где надо. В государстве всему дело – это копейка, она играет большую роль между людьми. За нее покупают и продают людское здоровье. Много карандашей заостренных, они там лежат, они ждут человека, чтобы ими по бумаге что-либо такое писать. Эта фраза рассказывает фантазию, какую-либо быль, что и когда в этой истории делали. Они начинали это вот для жизни мастерить, их заставила необходимость, она наших людей гнала в бой на фронт.

      160. Они дождались такого времени, с силами своими подготовились. Им же интересно на своей земле собрать такое количество воды в запас, где образовалось на этом месте море. Они там разводят рыбу. Сами на кораблях, на судах неводом ловят рыбу, везут ее в трест рыболовства. И там ее гонят в разные места наши людские по указанию. Рыба делается заводами, солится, сушится, вялится, коптится. Словом, эта рыба за деньги продается направо, налево. Она является в жизни продуктом.

      А это вот в нашем селе, в таком большом, люди приобрели три стада коров. Их пасли пастухи по два человека. Они у себя имели палки, ими били по рогам. А чтобы сказать этой корове за то, чтобы она не боялась, а взяла свои силы направила и заревела, одна и другая.

      161. Все село людей где бы девалось, куда оно уходило.

      А то люди прослышали между людьми такую речь. Она породила человека великого в труде Изотова, он больше от всех людей физически дал людям угля. За это его прославили люди, как небывалого человека в жизни. Это наш человек трудяга. Мы, все люди, его в истории хвалим. А Стаханов Алексей, он технику один из всех оседлал и ею действовал. Ему тоже свою славу оставили на веки веков. Между людьми также за пробег поездов по железной дороге. Свою быстроту оставил в людях летчик Чкалов. Он доказал на себе это все, может сделать такой перелет от Советского союза до Америки. Это ли их людской был путь. Он в жизни показал всем испытателям. Они во время Отечественной войны такие чудеса  между людьми делали. Они в войну в этих боях своих много сделали.      

      162. Если эти эпизоды в кучу сложить, и показать их нашим людям. На то она и была между нами война. Она заставила людей до атомной энергии вооружаться, боятся у себя развивать такую бойню. Люди в маленьких государствах воевали, мы им оружием помогали. Люди все это делали. Чуть не разбились все вьетнамцы от разрывов бомб. Эта война была создана людьми, они эту систему ввели в жизнь. Все науки стали двигаться по пути. Они хотят в природе найти тайну, чтобы ею огородиться. Но никак не найдут на земле в физическом труде. Люди заставили себя так вовлечься в науку. Создали невесомость, и полетели от земли в небеса в космос. Их заставила делать земля. Люди это захотели  сделать, они заимели силу воли. Со своей такой техникой они сделали корабль и спутник, то есть снаряд.

      163. И посадили человека, и пустили его в пространство, в атмосферу. И взяли его опять посадили на землю. Она его пустила, она его приняла. Это все сделали сами эти люди, для них был колодец с порожними ведрами. Туда спускались, и без воды они вытаскивались. Их людской маневр. Такая наука в природе, эти спутники пускать один за другим. А чтобы какая-либо в этом была для людей польза. Кроме только расходования металла. Да человеку в этом делают славу, что он есть космонавт. Мы своей наукой, своим делом не приостанавливаемся. Ищем, хотим что-то другое в жизни найти. Для нас, всех людей, мы уже сделали, применили в нашем сельском хозяйстве. Его окружили техникой, наукой стали делать  на нашей земле в наших условиях. Мы человека пригласили, заставили, чтобы к нам он пришел. Нам в ноги поклонился, и попросил нас, чтобы мы его в свой коллектив приняли, и дали по его желанию работу.     

      164. Люди людей учат, и посылают их все делать не на жизнь ихнюю, а на смерть. Они поставили на земле веху, и направили, чтобы он туда опять попал. Его тянет хорошее и теплое. Мы, все люди, с ним помираем. А вот есть такая сторона, одна из всех, она заставила себя повернуться к человеку со своим холодным и плохим. Люди у себя избрали милицию, чтобы она их сама защищала в их беде. А она их на улице с оружием в руках ловит. Ведут их в милицию, сажают как нарушителя. И начинают с него делать дело. А им надо человек, ему они любое дело создадут. Они на стороне закона юстиции. Она на человека кладет свою санкцию, а тогда-то милиции дали право его бить. Они любого пьяницу так встречают, они его и провожают. За это все милицию не обвиняют. А они уже написали то, что они хотели. Их дело заставит, чтобы на их бумаге расписался.

      165. Он говорит: признался под их предлогом. Мы, все люди, невооруженные живем на своих местах, строим свою в природе жизнь. А она окружена государственным законом. В ней леса, в ней реки, в ней недра не занимаемые, но они принадлежат этим живущим людям. Они должны знать за государственную тайну. Она их держит в своем таком политическом режиме. Ты живешь в нашем обществе, не забывай про свое и про чужое. Экономику имеет человек любой и каждый в жизни. Не сделаешь – не получишь. А люди есть, они делают свою экономику нелегально. Хочет всегда на своем месте ходить, руки – в брюки, ничего не делать, ни за что не отвечать. А милиции это не закон, им надо люди хулиганы, они их ловят, они их сажают и ведут на суд. Их там судят, дают строк, они его отбывают.

      166. На все это способна милиция. У нее цель такая: не жалеть человека в его деле, а наказывать. У них как таковых для людей жалости нет. Компания Бухарина, Зиновьева, она в этом деле погибла от такой руки. Они это между людьми все сделали. Люди ими не удовлетворились. Заставили их, чтобы они были перед законом виновны. Все это наделала людская политика, она свою дорогу чистит, бурьян – с дороги, а свое имеющееся – на дорогу. Вы думаете, можно обойтись без милиции или без психиатрической науки. Они встретили такого человека, им интересно знать. Особенно я для людей оказался. Я в жизни своей никогда не был в людях попом. Я только на себе носил волос на голове и бороду. Как и все люди, в этом работал, большинство по колхозам заготовителем. Праздник 1 Мая. Я умел работать на весах, а рыба пришла, ее надо реализовать. Я взвешивал рыбу, а меня в этом люди признали попом.

      167. А раз люди задумали нелегально изуродовать мое тело. Я был освещен природой ходить по природе без головного убора. Я на работе находился, а больше делал больным людям помощь. Со мною моя администрация так поступила, чтобы я за отказ от работы шесть месяцев не поступал нигде на работу. Я этого закона ждал, это моей идеи была практика, она меня окружила. Люди заставили свой дом бросить, и пойти по той дороге, по которой надо. Я, когда вышел с Красного Сулина, шел в трусах, одежда моя в портфеле. Я дорогу не искал. Брал окольный путь, прямо взял грунтовку, и пошел на город Шахты. Шел я по степи, а перед мною оказалась колючка сплошная. Ее можно было обойти, я это не решился сделать, взял и пошел прямо. Меня, мое тело встретила острая колючка. Я шел и терпел. Что будет, не знаю?         

      168. Люди в хуторе жили, была балка Юта. Она меня всего в колючках в крови встретила, и показала берлоги вырытые. А в них вода, согретая перед солнышком. Я туда для спасения себя в этом, как у ванну, положил. У меня чувство сменилось, я стал чувствовать хорошо. Полежал, подумал, а потом поднялся, как нигде не был. Я пошел дальше. А куда иду, зачем иду? Об этом я сам не знал. Встречаюсь с людьми, они делают свое, а я иду между ними. Они стоят в очереди за водой. Мне она не требовалась, потому что я не ел ничего. А атмосфера стояла на дворе без всяких туч, палило солнышко. Я ставлю перед собою такую задачу вернуться домой, а она была начата для жизни иной, не такой, как люди продолжали. Жизнь начиналась мною через этих людей иная, другая. Я и говорю. Если эти люди мне дадут напиться воды, я возвращаюсь обратно домой. А не дадут, то пойду дальше. Женщина мне отказала, она моего тела побрезговала дать  воды.  

      169. Кружки нет, а с ведра не дала. Так что условие заставило дальше пошагать. До Новочеркасска я успел пробраться до захода солнца, прошел Каменогорск, попал на Персияновские целинные земли через Хатунок. Я только ввалился в улицы Новочеркасска, на мое все где взялся милиционер. Он от меня такого не старался уходить, а шел со мною до Базарной, 12. До Ивана Климовича Захарова. Он был старообрядческой церкви поп. Моей матери попадья двоюродная сестра Акулина. Она не отказалась меня принять. «Это наш», – она сказала милиционеру. Он ушел. Что я им должен сказать, если я заболел такой мыслью, которая ведет меня не по людской дороге, а по Боговой. Сажают кушать, по обычаю своему. А гость отказался. Говорит, чтобы попадья  послала ему где передохнуть да подумать за то, что было впереди. Куда и зачем идти? Я тянулся на Новошахтинск к своему по детству другу Ивану Алексеевичу. Он там на шахте ОГПУ инженер, начальник участка. Я не спал, а ждал 12 часов, это время.   

      170. У них были ворота в секрете, их кто зря не смог отворить. А я в 12 часов ночи вышел на двор, а ворота были отворены. Я их со своей одеждой оставил, и ушел я вместе с кошками, они гуляли по улицам. А я в это время пробирался, как какой-то хищник, я предостерегался, шел между другими домами. Я только про одно думал, как мы свое детство в деревне проводили. Мы не соображали, нас природа вела по дороге. Мы захотели, то и сделали наше дело. Не к добру обижать людей. Но я больше был людьми обижен. Я шахтер, зарабатывал хорошо, но в карты свой труд проигрывал. Люди меня обижали, я был ими обижен, но другие люди меня с этой беды вытаскивали. Приглашали на завод новый, чтобы я туда в Штеровку пришел работать. У меня рука была там Ивана Потаповича Кобзина.     

      171. Он меня встретил через Лариона Крылина. На бегунках аммонал вырабатывался, я там был старшим аппаратчиком. Война за счет этого развивалась, я ей помогал. И вот эта история свалилась от меня, капиталисты прогнали. Я там не по душе их, уволили. Мы вдвоем с этим Иваном магазин обобрали, никто нас не нашел, и ими воспользовались. Я про это не забыл. А сейчас у меня такое есть предложение, в моей идее труд, я его приглашу. Мое дело это надо в жизни ввести. Мое дело – ему сказать. А его дело – как он хочет. Я имею силы, для природы я не технический, как он есть. Человек я естественный, природный, не зависимый никак ни от кого, в природе сильный человек, закаленный тренировкой. Из города выбрался к восходу солнышка из людей. Солдаты в строю маршировали.    

      172. Я вышел к станице Грушевской. Она меня к себе таким в жизни ждала. Я туда пробирался, а молочницы несли молоко, так-то они с меня смеялись. Я хорошо слышал, но старался через реку перебраться и попасть на луг в природу, там где туман со своими условиями расположился. Он был над землею, меня окружал. Я шел, а сам слышал в высоте птицу жаворонка, она пела. Я был этим доволен в природе, я один такой. Иду я дальше. Вышел с тумана, а где взялся  с-под ног заяц. От меня побежал. А я в это время мысль пускаю, говорю. Зайчик ты милый мой, напрасно уходишь от меня. Я ведь обиженный человек хожу, никто ничего об этом не знает. А у самого родилась мысль у природы выпросить что-либо, из животного чтобы показала кого-либо из всех. Природа после моих слов взяла и прислала собаку здоровую борзую. Она бежала по сельской дороге.

      173. А я как человек небывалого характера взялся за это. Ей как незнающей собаке свою руку протянул, ее назвал Мальчик. Он стал, он свою дружбу, ласково хвостом замотал. Значит, я говорю сам себе, это есть друг. К нему, он же ждет меня, не уходит. А я к нему, такому собаке, за спину глажу, а он дружит. Это дело было природы ко мне прислать. Я тут как тут взялся за это вот дело с ним, как с собакою родною, близко стал с ним жить. Его называю Мальчик, он не отстает. Со мною вместе по бездорожью я с ним иду. И его стараюсь заставить, чтобы он делал то, что я покажу. Больше от всего птичка жаворонок, когда она приземляется с высоты  с полета, старалась крылышками раскидать. А я к ней его посылаю, он к ней всей силой бежит и хочет спугнуть, чтобы она полетела. Она его как собаку боялась. Он тогда ко мне, я его принимаю, хвалю его.

      174. Он со мною, как родной брат, с душою. Это все делала природа, никто. А я пожалел природу. Думал, что он без еды мне служить не будет. Увидел палатку красноармейскую, там был офицер. Я ему рисую картину за сделанное мною из этой собаки. Офицер видит это дело, и хочет по моей просьбе помочь. Из палатки два куска выносит хлеба, дает мне в руки, чтобы кормил сам эту собаку. А то, офицер говорит, она не пойдет. Так оно и получилось. Собака оба куска поела, а пойти за мною не пошла. Я сам пошел. А в это время перепелка порхнула с-под ног. Я вижу гнездо, а в гнезде три яичка, это мой был природный продукт. Я его должен покушать, так я и поступил. Иду я в Новошахтинск, в то место, где жил мой по детству друг. Его жена меня небывало встретила и пожаловалась на болезнь. Она была больная. Я ей сказал, это моя есть в природе сила. Она с человеком так живет, и будет жить.            

      175. Встретила меня жена друга в своем доме. Она больная, себя представила. Это моя есть продукция. Она не у тебя одной такая. А я, ей говорю, мастер. Таким через вас, больных, хожу и делаю вам, даю прежнее здоровье. Кому оно не надо будет? Говорит Феклуша: «Мне надо». Я ей говорю: ты же по детству есть друг. А по этой части ты должна меня просить, как Учителя: «Учитель, дай мне здоровье». А мое дело – надо ей давать. Иван Алексеевич пришел с шахты. Увидел меня, такого человека, как я перед ним не был. А сейчас я оказался. Он спрашивает: «В чем дело?» Я ему стал рассказывать про землемеров, про их прогулку вечернюю, как мы, этакие молодцы, бичевой перевязали улицу. А они ехали на велосипедах и побились друг о дружку. Он тоже признал, это было безобразие полное. А сейчас, я ему говорю: бросай работу и айда в природу.  У нее надо найти средства для больного, чтобы он у нас не болел. Мы будем вдвоем инициаторы, дельцы этого дела.

      176. Мы дельцы на людях практические. Вот чего я тебе предлагаю, жить для людей полезными. Он мне стал свое понятие рисовать. Говорит: «Теперь есть наша сделанная нами техника. Мы ее заставили, мы ею овладели, она нам дает, мы этим живем». Дает мне совет, чтобы у него я жил, как слуга. Я за этим не пришел, а пришел за тобою. А ты от этого отказался, ты не ученый. Людям надо здоровье, люди это от нас ждут. А ты людей своих гонишь в бой в природу, чтобы они с нею воевали. Ты же им не помощник, а заставляешь своих подчиненных. Ты что делаешь? Капризно относишься. Говоришь им как начальник, чтобы они работали. А они пошли да не сделали. Что они тебе сделали? Гнев, твое недовольство. Ты их осуждаешь вплоть до самого наказания. Это твое есть, ты между ними сеешь зло. Знаешь, как они о тебе думают. Они могут на тебя как на начальника напасть. Тут и милиция наша не поможет.

      177. Ты такой строитель, создатель нашего дела государственного. Работай, делай эту экономику. Я не заставляю, а прошу. Этого больного умоляю, чтобы он моим делом занялся. Моя идея ведет людей к здоровью. Меня люди за это уважают. А тебя будут ругать. Ты над ними есть администратор, а я есть международный человек. Для меня не надо будет людская болезнь, а мне надо будет в природе сам человек. Я его принимаю через руки, током ввожу силы его через себя лично. Он это есть все в природе. Она человека гонит с дорог прочь технического. А ты в жизни в природе есть экономически богатый человек. Я не буду с тобою водиться по-твоему, чтобы тебе служить слугою. Это я буду твой раб. А если ты со мною пойдешь по этой вот дороге, ты мой будешь в этом помощник с ученых людей, что и надо.

      178. Вот чего я хотел от тебя, милый друг по детству. Он не дал свое согласие, чтобы в люди пойти так, как я. Я его ночью оставил на своем таком месте. Сам я пошел в природу в чистую степь. Я не побоялся никакого кровожадного зверя, никакого человека. А взялся за свои такие быстроходные шаги. Они меня тянули, они меня хотели, чтобы я по этой бездорожной степи сам себя не останавливал, а пробирался ближе к людям через Провальскую землю, через целинную землю. От Адамовых годов тут нога человека не ступала, и не была она с такою мыслью, которая меня вела. Это шахта № 1 – 2 Шварца. На этой шахте в этих условиях люди добывали государству уголь. А у них был такой человек, который сделал свою работу под землей, и они потерпели крах. Стена бурения стала садиться, она не давала человеку подходить к ней. Я туда со своим телом, со своей идеей.          

      179. У меня там был близкий по роду Фирс Иванович Носов. Он меня встретил и заставил надеть брюки на себя. Я в них как по людскому являюсь. Им приходилось встречать такого человека впервые, он в своей жизни так не ходил. Он, как и все люди, любил красивую фасонную одежду. А сейчас что его заставило, чтобы быть ему неполноценным человеком? Он нам про это сам расскажет. Он наш человек. К нам по какому-то делу он приходит, и что-то он нам таким людям скажет. А когда он зашел, его резкий голос спросил, а как мы живем? А мы были окружены природой. Она нам поля подготовленные валит. А мы люди грешные, боимся смерти. Не дай бог, убьет живого человека. Как на фронте в бою артиллерия стреляет, так и тут в забое гремит камень, не дает нам покоя. А мы привыкли по тихому, чтобы не треснуло. Они жалуются.

      180. Их ко мне поступило, они на это жалуются. А я им говорю. Как же я остался таким? Свою семью на произвол бросил, а сам вот очутился  у вас на шахте. Есть у вас больные, я у них спросил. А хозяюшка тетя Дуня, она мучится пять лет радикулитом. У нее болит спина, он ей не дает разогнуться. А я ее прошу, чтобы она вышла на порог своего дома, и подняла вверх рот. Через него с высоты потянула воздуха. Сама сказала: «Учитель, дай мне мое здоровье». И приди обратно. Тетя Дуня вышла, сделала то, что ей нужно, оттуда она возвращается, и мне вслух говорит: «Ты есть Господь, пришел на землю спасать нас». И стала готовить мне пищу из сала, из яичек. Значит, была какая-то в людях этих правда. Яичница не делалась.

 

1974 года 20 декабря

Иванов

 

            

Набор – Ош. 2011.07. С копии оригинала. (1501).

 

    7412.20  Тематический указатель

Хорошее – плохое   11,13,164

Биография Учителя  20-25,82,168

Новый поток  37,41,42,45

Продолжение жизни  37

Учитель идея  39,81

Рак  40,56

Война 41г.   48

Одинаково жить   58

Земля общая  60

Бог земли  61,87,157

Рождение ЧБП  62, 63,65

Независимость  65

Казань  77

Прием  77

Имя, отчество  93

Здоровье  97,102,150

Медицина  105

Учитель история, землемер  110

Экономика, политика  143

Природа  143

Пробудить  150