Иванов П. К.

Люди

Продолжение

 

1976.06.29 – 08.09

Иванов Учитель

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

     

     1. Люди наши земные, они живут в своей национальности, на своих местах сидят, свои законы совершают, чтобы им там было от этого всего хорошо и тепло. У них на это есть своя техника. Они учатся по-своему. Они добиваются специальности что-либо в своих людях показать, какую-либо цацку. Она людям нужна лишь потому, что эта штука помогает в его жизни. Люди так же, как и все, пользуются землей, водой и воздухом, без чего человек не сможет в природе продолжать. С этим вот он как человек появляется живым, но не понимающим человеком. Его люди своему учат, говорят по-своему. Но в жизни их в какой-либо другой национальности положение одно – в природе им хочется заставить природу, чтобы она им давала по их зову.

      2. Но она им дает по возможности. Они на своих местах так живут, и то они делают сами, чтобы у них не было заболевания никакого. Мы, все люди, есть искусственно огорожены от естественного характера в природе, что имеет у себя большую разницу. Между собою люди делом огорожены. Они трудятся, в этом воюют люди с природой, от нее отбирают качества, ими пользуются один раз. А второй раз на них, на людей, набрасывается естественная сильная природа. Она не считается ни с чем, ни с какой личностью, кто бы ты в жизни ни был. Природа тебя такого в жизни не рождала умного и технически развитого. Для нее все люди в природе одинаковые бессильные жить. Им природа не дает возможностей в этом покойно жить.

      3. Она на технически само защищенное тело сажает язвочку или грибок. Она этому сильна. А мы, все люди, в этом бессильные в ней жить, поэтому мы гибнем.

      Дорога асфальтированная продолжительная, она много автомашин у себя пропускает. Водитель, он задание выполняет, везет с места на место грузы. Он спешит эту работу сделать. Он в этом копейку зарабатывает, этим живет. Да еще посматривает на легковую  машину. У всех людей такая привычка, такой путь самому себе в этом обогатиться, своей машиной хочет на колесах поездить. У нас груз доставляется. Люди отправляют людям по заказу этот материал на то производство, которое делает для машины деталь. Всякого рода есть люди, делают для себя, они конструируют, все лучшее да удобнее было.       

      4. Вот чего люди в природе добиваются, им надо в жизни их красота. Они прошлое оставляют позади, за хорошее берутся. Они не знают, что им будет надо завтра. Земля – это их собственной жизни источник. Она людям дает в сырьевом виде все. Самое главное – горючее. Оно без конца и края в моторе горит, водою охлаждается. Всему дело делает людям воздух, он искусственно на колесах всю природу возит, без этого и машина не поедет по земле. Люди расположили железную дорогу по этой земле, сделали колесо, ввели в него тормоз Вистенгауза, воздух действует шести, десяти вагонами, любую скорость приостанавливает. Все это делается людьми. Они роют каналы, ставят гребли, моря воды делают, по железным скважинам протаскивают провода.

      5. А по ним током питает, что человеку дает легкое, через станок сделать деталь. Мы этим богатством  с другими государствами с национальными торгуем. Свое под руками мы бережем, особенно храним землю, как око свое. Считаем мы, это земля наша, завоевана нами. Мы этим ошибаемся, земля есть общий источник. Мы, все люди, за нее сами воюем, убиваем в этом природу, она от нас крепко терпит. А в людях в это время рождается герой по части этой жизни. Люди после войны, такой разрухи, строят города, стараются больше на земле чего-то сделать. Люди не перестают в природе на своих местах без всякого дела сидеть. Они на этой войне потеряли близких. Им приходится в природе искать, что лучше, слаще, да теплее в природе одеться. Как нам пришлось после отечественной войны. Мы приступили к восстановлению того места, где нам наше оружие сделало неприятность.

      6. Оно наше строение разрушило. Вот что мы в этой войне сделали через нашу людскую ненависть. Все это делалось на земле людьми.

      Скажите спасибо Иванову Учителю, что он взял на себя эту штуку, он оказался между людьми за свою работу Победитель природы. Он был немцем оккупирован, его фашисты окружили своим поступком, как русского человека, не такого, как все были русские люди. Они заинтересовались им, это было для них в войне большое чудо. Все люди нашей земли ходят по земле обутым, одевшись, всем холодно, все боятся природы. А Иванов, он такой один на белом свете. Он сам раскрыл на себе эти качества, эти средства, через кого не стал простуживаться и болеть. Он стал за это все, сделанное им, между русскими людьми Победителем природы.

      7. Люди радуются теплому весеннему дню, а от дня в белом снегу уходят. Им радостно, они благодарят Бога  после хорошей еды. Когда царь или управитель народа не заслужил с соседом в мирных условиях жить, они объявили друг дружке неожиданную войну. Не стали жалеть своих вооруженных людей, они стали применять свою боевую технику. Она стала громить своего соперника, он ему не давал опомниться, как только нападал, сопротивляющиеся силы окружал, брал их в плен. А сам продолжал углубляться в тыл. Война продолжалась.

     Я, как русский человек, был фашистами окружен. Мне было в этих хорошо. Немцы меня считали за мое дело: я – земной Бог. Они мою идею признали, то, что я написал свою в людях просьбу. Генерал Паулюс, он на свой шрифт оформил, гербом заверил. Я был ими признан, как закаленный человек. По-ихнему Бог земли.

      8. Они меня кормили на своих пунктах. И в одно прекрасное такое время офицеры немецкой армии, они меня приглашают в Берлин. Я не немец, а русский человек. Думал, чем нашему солдату помочь. Немцы и русские борются, воюют за Москву и Сталинград. А техника была превосходящая, чем у русских. Она громила до того времени, пока я поехал в Берлин с нашей молодежью. Я ехал с ними до Знаменки. Немцы сменили мысль, мне показали дорогу. В полицаев Украины стали изучать, спрашивать у меня, как у русского человека. Я им говорю, это моя работа, мой труд, я закаляюсь тренировкой. Они не м… мой поступок, остановились, не стали меня дальше везти. Я понял их в этом всю слабость, дело было их проигрыш. Они меня считали, Бог я земли. Но сами были против его идеи. Он так не хотел, чтобы люди с людьми воевали, он был против этого всего.         

      9. Полицаи такого в жизни не встречали, им было не на руку. Немца был в этом выигрыш. Немного, Москву возьмут, Сталинград, через Волгу переступят, и хана русским. Так держал Гитлер в голове. Они не знали, на чьей стороне стоял Бог. Он себя вредным не выдавал, но говорил всем встречающим: он – помощник беде, горю. А на русского человека она напала. Ей Бог не простит за их такой над ним поступок. Они его гонят назад в Днепропетровск в гестапо. Это его, Гитлера, было начало. Он получил на двух направлениях поражение. Люди об этом услышали по радио. Иванова не надо приглашать, а потом его на мотоцикле возить по Днепропетровску. Это не так была проведена компания самого Гитлера. Он успехов не стал иметь. Паулюса армия окружена не так это просто, такое превосходство. Все наделала природа.

      10. Она не зря Иванову его силы ввела. Он такой меж людьми один есть. Он пришел на землю для спасения людей. А война в природе на людях продолжалась уже в пользу наших войск. Гитлеру пришлось отступать восвояси. Я вернулся домой. А мне говорят люди, чтобы я поехал в Москву к Сталину, и его надо попросить от имени всех людей, чтобы он перестал воевать, убивать людей. А у них между Сталиным, Рузвельтом, Черчелем, Деголем была своя договоренность не жалеть людей, врага надо уничтожить. Я послушался людей, поехал рассказать за свое пребывание в немцев. А меня, как такового посла, взяли как ненормального в институт имени Сербского спровадили к Введенскому. Я ему об этом сказал, а он мне так ответил: «Нас с тобой за такое предложение Сталин постреляет». Я старался перед психиатрами себя оправдать в своей идейной работой.                  

      11. Как раз была зима. Палатки, где лежали больные, не отапливались. А врачи делали свой обход. Я стоял терпел, а у врачей было свое у меня спросить: холодно мне или нет. Я им, как и всем, отвечал: а вы попробуйте сами. Они на это улыбались. Вот какие мои были дела. Я акт получил через врача … отдела здоровья  Ростовской области. Я им хвалился, как атомой, он меня хранил. Люди при этих обстоятельствах не удовлетворились, как война делалась. Она сменила характер в жизни. То она была психически наступательная, люди от такой сильной техники очень крепко терпели. Их бомбежка громила. А я от своих должен получить за все, сделанное мною, благодарность. А меня блюстители – по голове. Три месяца за этих людей при Сталине посидел ради того, что немец со своей ордой покатился назад с большими наступающими боями. Я за это три месяца пролежал.

      12. Причем тут наши русские с боями погнали. Это ничто есть такая жертва. Люди были для Бога одинаковые, только вера была не одна. Крепко верили румыны, верили чехословацкие, верили венгры и немцы. А сами не выполняли. Лучше совсем не верить, чем надо будет верить, а выполнять не хотят. Это против закона Бога. Но он не пошел за ними, стал им в боях мешать. Люди за это время войны обозлились, недовольные они стали. А оружие, в тылу его делали, готовили люди для того, чтобы его расходовать на людях. Это все сделала мать природа, она в этом больше от всего сама терпит. Ей надо давать для этого дела площадь земли, где люди физически сами себя заставляют за этот кусочек земли умирать. Людям требовался на это дело их ум, они его закладывали. Им приходилось думать, какое сделать для человека оружие, чтобы его на этом месте испугать.           

      13. Люди уже годы пускают эскадроны самолетов. Они бомбят мирное население. Что ты поделаешь в этом деле. Если самолету надо будет не одна вода для охлаждения мотора. И надо для колеса воздух, чем водитель старается его с места тронуть по этой равнине земли. Водителю как человеку требуется, чтобы в природе был такой воздух. И такое ему надо счастье, в котором надо будет остаться живым, и не растеряться что-либо такого в бою сделать показательного. Люди его храбрость видят, не жалеют сделать в этом цацку, это орден. Он человека учит, он его тренирует. Люди за деньги в природе дни свои считают. Они живут так, как большая артиллерия, орудие своим снарядом стреляет, у нее расчет математический. Все это делалось в природе на глаз и точно. И прицел сделан по объекту, а полет в воздухе разный. Это перелет, да бывает недолет, точного не бывает. А когда бывает, это стихия.

      14. У людей расчет свой, природа имеет свой, она живая. От их употребления терпит, а сама эти качества людям дает, вовлекает. В природе такой огромный источник, которого не исчерпать. А конец будет, мы дождемся. Война, она закончится  в пользу русских солдат. А в природе делается не на хорошую сторону, а на плохую сторону. Мы живем и пользуемся природой. Она нам дает для земли влагу, чтобы родить урожай. Люди бы хотели, чтобы не воевать. А вожди заставили своих людей, чтобы они воевали. Их дело – перед природой доказать, жалеть в этом деле не приходится. Люди это строили, и они же это все разрушают. Возле любого действия люди не считаются ни с чем, нужно расходовать деньги. Люди не захотели себя держать в условиях, чтобы было им плохо.    

      15. Это люди сами все делают, им за … всем этого, у них получилась война. А войну люди с природой ежедневно делают. Только что устали, глянули на белый свет – уже у них заработала об этом мысль. Им надо будет кушать, им надо будет одеваться и в дом заходить. Уже это каприз, уходят от природы. Она от них терпит, они ее пожирают. У них в голове, а нож в руках. Дело все находится в людях, они сами это в природе мастерят. Это уже есть в этом деле труд. Мы его сами создали, нам природа сама этого дала. Весь год напролет мы об этом думаем да все мы делаем. Мы на это весь день топаем да лопаем, создаем у себя внутри жар. Кипит, киснет, как в печке огонь. Какое бы ни было внутри тело, оно же не выстоит. От этого продукта тело портится, уже есть болезнь. Ее нечем излечить, внутренность болеет.

      16. А наши специалисты врачи ищут на нем свой диагноз. Он налопался, как пузырь, ему дышать тяжело, он скоро лопнет. Разве бедняку было интересно идти к пану работать, его гнало к нему условие. Он зарабатывал то, что ему было надо в жизни. Он кушал, он одевался, он домом нуждался, (через) что и требовалось в этом деле где-либо трудиться. Это наша необходимость, мы без этого жить не сможем.

      Это все наделали люди сами. Они родили в этом ребенка и побоялись оставлять без потребности, стали его учить всему этому. Он как человек не требовал от нас, они это все сами сделали. Словом, вырастили до взрослых годов, а потом его пихнули, сказали: ты уже можешь сам себя в жизни сохранять. Он и пошел по природе искать, как его учили, что дается после труда хорошее и теплое. Они, это люди, стали это делать, а за ними пошел он.     

      17. Он тоже есть человек такой, как они. Сами себя воспитали, он же по их делу стал в этом воспитываться. Стал работать, как и все люди работают. Хочешь, не хочешь, а делать надо. Без дела жизни нет.

      Я как Учитель учу людей для того, чтобы они не простуживались, не болели. В это не входит в рамки еда. Человек в этом ошибся. Кто меня заставил таким быть? Люди, они меня обстригли, обрили и сократили. А по делу, моему развитию идеи моей, это люди психиатры за мою работу, мое дело, они меня признали психически больным. Дали мне по труду первую группу. Я инвалид. Что я должен делать по-вашему? За мною уход требовался. А я, как гренадер, бегал, по природе искал эти силы, которыми овладел, как средствами. Я стал в этом людям бедным, больным помогать. Я заслужил от природы, она мне это доверилась одному из всех такому.

      18. Я об этом деле не могу сказать, что это плохое дело, чем я занялся. Вы сами меня заставили. Я между вами, людьми, такой народился. А вы видите меня такого, подходите, спрашиваете: «Вы что же сами закалились, ходите, не простуживаетесь и не болеете, а нам что не даете свое учение?» Я и от них не отказался, говорю: вот вам совет мой для всех, делайте. А вы привыкли с природой воевать, убивать ее. Она же от вас терпит, вы ей делаете плохое, у вас в руках нож, вы им владеете. А раз вы этим вооружены, уже вы воюете. С кем? С природой. Вы – ее огнем, а она – вас водой, воздухом, землей. Вы же в этом трусы, боитесь, хоронитесь, уходите. Куда? Да в природу. В какую? Да в живую, сами мертвые. Кто же вас таких будет хранить, вы же убийцы природы? Рвете на кусочки, она же от вас крепко терпит, болеет в этом, но не довольствуется вами. Она берет свои силы и посылает нам их. Мы их получаем и начинаем болеть.     

      19. Не то, что мы бедные люди, они против так болеть. Сюда попадают и богатые, все ученые люди, разницы никакой в этом. Поэтому я и народился такой между вами человек. Место мое, это никто в природе не имеет прав сказать на сегодня, что это мое индивидуальное, свое место. Я им как человек распоряжаюсь. Что скажу, то и будет в природе. Люди мои, по моей команде ими распоряжаюсь. Это слово мое, лишь бы я сказал, они меня слушаются, как овцы. Одну брошу в воду – все пойдут за нею в воду. Так и люди. Одного поставил на ноги, а все пойдут за ним. Люди идут в бой с природой за жизнь. А если разобраться хорошо, они умирают в этом всем. Их искусство не помогает, а крепко мешает. Техническая часть не физическая, а умирающая.

      20. Мы, люди все, идем по этой дорожке. Идем в бой из-за одного человека, он нас гонит в бой не на жизнь, а на смерть. Мы никому не верим, кроме одного оружия, оно нас заставляет. Мы в нем умирать не хотим, не умеем жить. Нас с вами теория гонит в бой, она нам, молодежи, подсказывает хорошее и теплое. А чтобы она нам истину показала, она сама боится этих качеств – холодное и плохое. Вот чего мы с вами в природе нашли, не жизнь, а смерть. Это все сделала умная голова, она не признала силу Бога, ввела в жизнь свою техническую, людскую, зависимую, нелегальную, чужую. Чем мы хвалимся: вот, мол, мы, так мы. Этакие люди пожили одно время хорошо и тепло, а потом ушли от этого всего, на веки веков умерли. Нас люди закопали в землю, мы лежим в прахе. Чего ждем? Не знаем сами. А жизнь такая, она продолжается. Мы все люди идем по этой дороге.

      21. Нас магнит тянет. Не хотелось умирать, мы умираем. Место это человеческое не его лично, а природное. Оно было, оно есть вечно не умирающее. Жило оно, живет, и будет оно жить, как оно жило. А люди не захотели, ввели свою форму, свой закон, назвали место своим именем. Долго они там жили, но природа их желание с дороги своей сдвинула, и пошли под копыл. Их дело смазалось, пошло вниз, заставило болеть. Поболели и умерли, их не стало. Оно перешло в другие руки. А вот Боговы силы никто не хочет занять. Оно никем не занималось, и никто не занимает. Самое хуже от всех, это плохое и холодное, оно живет вечно. Его разумел Иванов, им окружил себя, хочет всем людям сказать: будь добр, делайся таким человеком, как сделался сам на своем месте Иванов. Он одно время ответил доктору медицинских наук: у меня нет никакой тайны. Я ему сказал: а вот разувайся, раздевайся, и вслед за мною, таким Богом – будешь сам Бог.

      22. Мое – это есть ваше, все живое и мертвое. Я, как Бог своему месту, умирать не собираюсь. Мои силы для людей, они живут для пользы людей.

      Место это наше, которое нами занятое. Я на нем работаю, приобретаю деньги. Мне за мой труд их оплачивают. Я их реально расходую, что мне надо будет. По всему закону в жизни своей стараюсь себе не злоупотреблять. Живу так, как все живут благоразумно, чтобы было мне хорошо и тепло. Это моя, как всех, сторона. Но в природе находятся тайные силы, они с нами не говорят. А если только захотят свои силы направить на любое место каждого человека, им приходится легко эту язвочку, этот грибок на тело посадить. Человек этого не ждал. А у него это получилось. Он в очереди ждал, он их дождался. А средств на это нет.

      23. И нет на это дело человека. Мы бессильные этой болезни, этому горю помочь. И принимаем все имеющиеся в природе силы. Вода, воздух и земля – нам это все дало. Нашу эту технику, мы ею владеем. А как был между людьми враг, то есть болезнь, так он и остался. Нет между нами такого Учителя, кто бы сам себя закалил в природе, чтобы он не простуживался и не болел. И к этому всему делу он практически естественным порядком через свой организм, через свое тело передает силу своего здоровья. Любой человек после этого всего хоть в море может идти. Это есть истина одна из всех, ее никуда не денешь. Она жила, она живет, она и будет жить в природе между людьми. А то, что мы с вами в своем административном деле сделали, мы получили на человеке смерть. Вот поэтому я у вас, у психиатров, являюсь ненормальным в жизни своей.

      24. Какое огромное, грандиозное есть строительство, мы с ним приходим и к коммунизму. Это хорошо. Спросите в нашего человека: а что он делает в природе, чтобы не простыть и не заболеть, чтобы имеющиеся болезни от этого исчезли, а вновь идущие по природе бессильны напасть? Вот что нам надо, а не то, что мы сделали с вами. И стараемся сами сделать на этом месте. Оно с начала жизни между нашими людьми происходит до убийства борьба, сильный – бессильного. На этом месте люди живут по-своему, по людскому. Они не останутся на этом месте без всяких денег, их очень трудно и тяжело меж людьми приобретать. А потом надо большое умение в природе, чтобы их расходовать. Деньги – это вода; чтобы в жизни удержать, это невозможно. Я, говорит человек людям. Я живу в таком обществе, где нужно самого себя показать.               

      25. Эти вот люди не научили себя без них оставаться. У них жизнь проходит весело. Один для всех своих близких друзей и приятелей собирает у себя не какой-либо пир. Ему это немало стоит в этом денег, он их на своем месте приобрел.

      Расскажу я про князя Воронцова. У него было имение 40 тысяч десятин. Во время русско-германской войны пришел солдат раненый, чистая отставка. А в селе, это село, было жить трудно. Говорит сам: дай пойду к князю наймусь. Князь его услугам пошел навстречу, как солдату. Взял его кучером. Возить угодил солдат своему князю. Он его приглашает на свой княжеский пир, с женою. Солдат не отказался побывать на этом пире. А когда они ехали вдвоем, то солдат спросил у князя. Скажите мне, пожалуйста, откуда у вас берется и взялся такой источник? Он ему говорит: ты для меня поставил тяжелый вопрос в этом деле. Но я тебе как солдату скажу.

      26. Это в турецкую войну мой прадед генерал у царя это место завоевал. Он лежит, в сквере ему памятник. А солдат ему сказал: мой прадед тоже в турецкую войну воевал, солдат был; а где он свою голову склонил, один ворон знает. Воронцов ему ни слова такого не сказал. А крепко об этом задумался.

      И вот в эту войну неурядица пошла. Царю, как неумелому вести свое государство, капиталисты Гучков и Меликов предложили отказаться от престола. Разве эти вести не дошли до Воронцова. А Ленин со своей социалистической идеей с рабочими и бедными крестьянами где-то взялся, стал выступать. Этим господам на своих местах стало не легче, а тяжело. Воронцову пришлось признаться за свое место. Но скоро по этой части между людьми ввелась революция. Ленин в этом возглавил, взял на себя вместе с рабочими, бедными крестьянами эту неправду в людях изжить, чтобы ее не было в наших русских людей.

      27. Подумайте же вы, как администраторы, над своей болезнью, она вами не изжита. Она на людях как была, так она и есть. Беда, это горе на человеке болезнь. Она его мучит, он кончается, он умирает. Что вы, ученые, сделали на своих местах, скажите мне, Иванову? Он пришел с силами своими в природе эволюционно доказать. Надо не болезнь, как это делается в людях, ее лечить, а надо человеку помочь здоровому, чтобы он не простудился и не заболел. А болезнь как таковая, она сама исчезнет, уйдет от этого дела. А та болезнь, которая идет по природе, она будет бессильна напасть. Умеете это на людях сделать, уважаемые ученые, – делайте. Нет – откажитесь. Природа, она сильная это на людях сделать. Все это будет делаться мною самим, Ивановым. Мне не надо больные люди. Они заболели при вашем командовании. Вы этому делу дельцы. Умирал человек, умирает человек, и будет он умирать при таком праве. Скажите вы сами, нет.        

      28. Ученым людям приходится свое неумение в этом деле признать, и свою рецензию на этой писанине наложить. Пусть люди живые, энергичные, они читают. От них веры не потребуется: надо будет делать. А когда мы, все люди, за это вот дело возьмемся, у нас получится живой в природе факт. Мы с вами в природе окружим себя силою одного человека, он нам их через руки своим умением передаст. Мы с вами так жить перестанем. Болеть мы не будем и простуживаться. У нас люди ненужные окажутся, свое место он оставит, возьмется за честный и добрый физический труд, если он нам будет надо. Мы такими деньгами не будем нуждаться. У нас зародится истина в природе. Мы получим от нее большое терпение. Вот вам будет не такая, как была в природе жизнь человека.   

      29. Человек научится без этого всего жить. Мы, люди всей нашей природы, поверим мы этому человеку, кто к нам пришел на землю для спасения всех земных людей. Они перестанут верить какой-либо чепухе. А возьмутся за природу, за живой факт, за свое живое тело. Ею они окружат себя. Больше не будут они так страдать, эти люди. Им не будут нужны заводы, фабрики, шахты, автомашины, электровозы, мотовозы, самолеты да спутники. Человек сознательно откажется от этого всего. Ему не нужно будет это колесо или мотор. Туда не пойдет воздух и не польется вода для охлаждения мотора. Человек поверит человеку живому, но не мертвому. Он уже стоит на очереди, ждет своего дня, он в нем заболеет, поболеет. Силы уйдут, и ему конец жизни. Да разве это жизнь наша земная, если мы с вами в природе воюем. Мы ее палкой, огнем полощем. 

      30. Она нас естественно духом обливает. Мы с вами не видим, как мы умираем. Всем людям не желалось умирать, но само дело подсказало в природе быть таким человеком, бессильным в природе. Здоровье потерял, а без здоровья и жизни нет. Мы к этому идем, нас природа в это ведет как таковых. Мы силы потеряли, у нас оказалась… хана.  Надо бы жить в этом, а нам природа не дала. Вот чего мы в природе получили, жизнь, а не смерть. Мы в ней пожили, повольничали, нас окружила … хана. Мы так все умрем.

      Дом мы общими силами для эксперимента в Свердловске нашему больному. Обижено больному тому человеку, кто Учителя не знает, а думает и хочет с его силами встретиться, чтобы не болеть и не простуживаться. Чтобы болезнь имеющаяся в этого человека исчезла, а другие идущие не в силах были на это тело напасть.

      31. Ученые такую идею полезную не поддерживают. А своим поступком в больнице хотели убить. Кровь силою брали из вены и пальца, поэтому я в них сдался. Ученые люди додумались сделать одного в бригаде патриотом, окружить наградой. А потом всех остальных гнать в бой с природой, чтобы люди не доживали до пенсии и умирали на веки веков. К этому Учитель со своей идеей не ведет своих людей. Он просит: по возможности трудиться надо до своего времени. Мы найдем другое, заменим труд. Люди все сделают, они имя Учителя поддержат своими силами. Природа их пожалеет, им не даст своей гибели. Люди получат от природы то, что надо. Их потоковая жизнь сменит путь. Люди по дороге Учителя пойдут.

      32. Они ареною окружат себя, и не будут получать то, чего не следует.   

      Я обижен административными людьми. Меня прокурор области Кузьминов устраивал на работу. Меня как такового  в шевелюре не хотел начальник оперативного дела заготовок уполномоченным с выездом в район Невинномысский, где я там восстановил свою возложенную работу. Я там брал продукцию одно время, клал свой труд на производстве, старался принять человека больного, давал ему здоровье. Потом эту зону сдал, перешел работать в Тихорецк, стоял на квартире. Больше от всего  я за этот путь, за эту дорожку, за человека я писал. … на рынке за цену. А потом не забывал за больного колхозника, его поднимал и слал на фронт его труда. Я был человек помощник. А про меня как лекаря, как знахаря, радио прокричало.

      33. Этого мало. Приглашает работник НКВД в свое условие, ни слова не говоря, весь ночной период держат. Можно с ума сойти. А утром в железнодорожное перевели и предложили обстричься, обриться, как это и делалось. А потом приказ сократить с места. Я эту работу босиком бегал по зоне, надо на лошади, а я все сам. За это выписывал деньги и представлял к отчету, а заверял жилуправлением. После этого удара в контрольную комиссию в Ростове заявление подал. Они вызвали хозяйственную сторону. Черников, он вел дело. А хозяйственник сделал свое выступление: он, мол, у нас ничего не делал. Я вижу их насмешку – сбросил одежду, и сгоряча в степь. Там я встретился с пастухом слепым, я ему глаза восстановил. В хуторе Несветаев нацменке женщине веки неработающие поднял. Сам вышел в ночное время на курган и расположился, чтобы простоять ночь.

      34. А меня как такового обнаружили трактористы. Пришли они ко мне замазанные, одни зубы блестят. Спрашивают у меня, кто я есть таков. Я им говорю: я пришел на землю спасти людей от их врага, то есть заболевания. Этим трактористам я мог не говорить правду. А когда будешь лгать, то у тебя ничего не получится. Я был перед ними такой впервые. Они сжалились надо мною, пригласили в свою полевую будку, где с ними был портрет Сталина. Я и от этого не отказался. Они меня кашей накормили, и это я сделал, устал. Я спать захотел, говорю: ребята, дайте мне покоя. Уснул. А тогда борьба с беспризорниками, и я по их делу есть такой. Из села Генеральского линейка пара лошадей, приехал секретарь партийной организации, приехал председатель сельсовета. Они прибрали меня к рукам, не дали мне ходу в природу. На линейку принудительно посадили, и в село. Ради моего дела Луна светила, по земле хоть иголки собирай. Молодежь гуляла в селе.

      35. Мы ехали втроем, а в меня спрашивает секретарь: «Ну как там на небесах?» Я им говорю: то же, так же, как и на земле. Коллективные колхозы, трактора и комбайны. Этого не было, чтобы обиженного человека так беспокоили. Они меня определили в конюшню к конюхам, а у них на стене в доме ружье. Я спрашиваю: что это такое? Они мне говорят: «Ружье». Так уберите его вон, а то я вас постреляю. Они убрали. Вот, где я им выступал, за свое сделанное рассказывал, то, что делал, и от этого получил. Им что ни говори, они верят. А слова в природе ляскали, они им что-то говорили, всю ночь напролет не заснули. Я им говорю, спрошу что-либо, молчат – значит, согласны. Я им говорю, придет такое время, я вас осужу за ваш поступок, за ваше нехорошее дело. Вы – люди все зависимые в природе, стоите на очереди завтра заболеть. А кто же будет помогать, по-вашему? У вас есть врач. Он же сам, бедняга, с вами вместе стоит на очереди. Он же такой, как и вы, бедные люди.

      36. Не успела атмосфера сменить себя, как у нас сопли потекли с носа. Они ученые люди, технические, им за это люди поручили дипломы врач. Он над своей больницей администратор, кому кто и где подчиняется. Мы люди такого характера, лишь бы показался начальник, уже есть другое, он нас учит, он нас ругает, и считает нас ни за что. Вы его есть больной, он с вами говорит, а сам про это забывает. Он человек, да еще молодой. У старого склероз, он забывает. Чтобы человеку помочь, он этого права не имеет. Я им говорю то, что есть в людях. Я не такой есть, как вы есть сами. Знаю хорошо, это не вы виноваты, что с вами приходится всю ночь об этом разговаривать. И спать не спится, наши дела такие, с вами не заснешь. Так я им понравился. Утро настало, я стал своим заниматься, с водой холодной дружить, обливаться, воздухом удовлетворяться, а по зеле босой ногой ходить. У них по дворам посланы плиты, я ходил взад, вперед. А сам не останавливал мысль, громко говорил о хорошем. Ничего никто не сделает.            

      37. Люди ошиблись и ошибутся на мне, на таком. Я ведь рожден таким, как все люди. Жил и воспользовался так, как все люди. А сейчас с ними с такими дельцами. Их им оставляю, а свое найденное беру с собой, несу. Кто бы это сам сделал. А мне природа помогает, она меня окружила и дала свои силы мне.

     Подъезжает автомашина полуторка, хочет меня в район к участковому доставить. А начальник МТС вылезает из кабины. Я его встретил впервые, спрашиваю: чья это машина. Он мне как таковому отвечает: машина эта есть организации МТС. Я, он говорит, начальник. А вы меня знаете? Он так сказал: «Нет». Так я таких начальников 50 человек убил. Он тут же и уехал. Спасибо тебе, такому начальнику. Он ошибся это сделать. Я вижу мальчика, идущего ко мне, на своих руках пышку масленую в масле хотел отдать мне. Я у него спросил: кто это тебе дал? Он мне сказал: «Папа». Я его посылаю, чтобы он отнес ее ему обратно. Я не тот, который нуждается. Я тот, который имеет. Это природа, в ком мы все живем.    

      38. Тучи, идущие облаком, по моему слову исчезали. Надо меня везти к участковому. Лошади сельсоветские повезли, комсомолец везет, ему поручили, он мною распоряжается. Я вижу по месту, меня везут туда, куда надо. Привезли к участковому, комсомолец доложился. Иди, мол, меня посылает в его кабинет по коридору. Стучу в дверь. А он как увидел меня такого, сбесился, стал крепко ругаться. Что он только ни напоминал, кого он ни призывал. Ругался, ругался, устал. Я у него спрашиваю: устали? Он молчит. А по сторонам на стенах висели портреты: Каганович, Сталин, Ворошилов и Микоян. Я у него спросил: кто это за люди? Он понял, что я не тот, о ком он подумал. Я ему говорю: так-то вы на селе людей воспитываете. У него спросил за хозяйство ОРС. А он говорит: «Кого вы там знаете?» Директора Алимова, финансовой части Берецкого. Он стал туда звонить, ему агроном сказал: «Это наш есть работник Иванов».      

      39. Я почувствовал свободу. Приближаюсь к ученым. Председатель контрольной комиссии одежду сдал милиции, она ищет меня. Я в хозяйстве нахожусь, вижу заключенных, мучеников. Агронома дело – меня доставить на машине в Ростовский районный ОРС. Я приехал и выступил за советскую власть, но не за людей. Люди меня произвели таким, я перед ними, как обиженный, стал выступать. А милиция тут как тут, где-то взялась, на машину, то есть отделение. А ОГПУ тогда был Попов, он к себе в управление. Я оказался работник Ростовского районного ОРС. Они меня выпустили. Я пошел на базар, а там собирали беспризорников, и меня туда, как беспризорника. Я понимаю, что делается над моим делом в милиции 2-е отделение. А там была моя одежда, она меня ждала. Начальник уголовного розыска говорит: «Иди к Чернову, к председателю». Он меня опять принял. Я ему рисую правду за свою идею, она рождалась природой. Я же человек, этой пользой окружил себя. Вызвал доктора Покровского психиатра, кто со мною встретился впервые.

      40. Он меня заставил адрес своей жизни написать. Я ему написал. Он хотел знать за мое здоровье: а почему я скинул одежду? Я ему говорю. Время пришло, настал час, эволюция должна быть. Я у него как психиатра спрашиваю: вы не ходили босиком и не пробовали? Он мне так сказал: «Боюсь природы». Какой же ты врач, ты такой, как и все люди, стоят на очереди и ничего не делают. Так же психиатры в лице этого всего, они бедные люди в этом. Я и тогда был противоположный, кричал во весь голос. Наша медицина, все ее люди, они технические люди, теоретики буквам. Им будет надо на человеке болезнь. Она может от плохого поступка уходить. А при хороших обстоятельствах может жить. А вот человеку чтобы был покой, этого врачи не дают. Болезнь есть временное явление на человеке. А человек, когда он умирает, это уже природная естественная сторона.      

      41. Мы, люди, от этого всего не спасли сами себя. В этом надо нам всем то, что необходимо надо. Это вожак человек, чтобы он сам это делал.

      Учителю не поверили, что это есть он. Взяли да не дали родить такого человека в нашей жизни. Скажите мне, пожалуйста. Что вас понудило меня брать в больницу? Я вам плохого не сделал, кроме хорошего. Это мой был подарок партии Советского Союза. Человека нам надо закалить, чтобы он не болел и не простуживался, а все новые заболевания не в силах напасть на человека. Я этого в природе добился, эти средства нашел, сею их на людях, они мне за это благодарят. Что может от этого лучше, если человек в этом не теряет свое здоровье. А вам таким ученым врачам потребовалась моя для истории кровь.  

      42. Вы заставили мое тело, взяли мою кровь. Мои силы пали, я сделался у вас хилый, меня окружило бессилие. Я чуть-чуть не умер. Спасибо надо сказать природе, она меня вернула обратно назад, это зима, это холод. Сам врач лечащий Александр Иванович, он свидетель этому всему, как я ходил по снегу, по морозу, силы свои естественные набирал.  Вот что вы мне такие сделали в процессе. Я вам как врачам, да и люди об этом говорили. Неужели вам это не доходит. Вы думаете, что я  чума, я все это делаю ненормально. Вы крепко в жизни ошиблись, и сейчас ваша ошибка на мне. Я, по всему делу, есть Бог. Хожу босиком по земле, учу людей здоровью, чтобы они не простуживались, были сильными. Вот что людям будет надо для их жизни. Люди должны об этом деле понять и поддержать эти качества на людях. Они не хотят умирать, а это им жизнь дается.

      43. Я вам как ученым внес свое предложение. Это мой труд, моя «Закалка и люди», где обо всем сказано, что человеку надо будет делать, чтобы не простуживаться и не болеть. А Елизавета Петровна Никогосова взяла и положила под сукно. Не хочет рецензию наложить. Ей, вероятно, два века жить.

      Уважаемые вы ученые люди! Вы знаете хорошо, что истина, никогда она в природе не исчезает. Как она жила в ней, так она и жить будет вечно. А мы знаем хорошо за природу, она не умирающая, а сохраняющая. Это воздух, это вода, это земля. Их люди не признают близкими друзьями. Люди их признают в своей жизни врагами. Она сажает на человека язвочку или грибок. А у нас этого средства нет, чтобы в этом горе или беде человек нашелся и помог.       

      44. Мы с вами встретились с диагнозом, с болезнью … есть природа. Это же сами люди враг, и до сих пор он продолжается между нами, такими техническими людьми. Мы в ней зависимые, нелегально живем чужим, хвалимся своим хорошим и теплым. Это не прошло в нашей такой жизни. Мы с вами умерли, нас таких не стало. Мы все лежим прахом в земле, других людей тянем своим развитием. Это наше, мы это сами сделали, люди. А чтобы от этого всего уйти, мы ничего не делали и не делаем. Как сидели на своих местах, старались командовать людьми. Мы их пихаем, заставляем, чтобы они работали, создавали то, что надо. Мы физически сами это делали. А меня как такового оторвали от этого дела. Мне надо было трудиться.

      45. А у вас хватило ума за мое закаливание признать мои качества неполноценными. Я остался недоволен вашей ошибкой. Вы меня этим убили. Но за меня заступилась природа. Она мне подсказала, что мне приходилось этакому делать. Я больной человек, мне разрешалось в любой местком профсоюза написать заявление, чтобы председатель выдал мне пособие. Это было не все мое удовлетворение. А у меня были органические силы ума, через руки я передавал свое здоровье, а меня за это благодарили, что меня спасало в жизни. Я этим стал доказывать ученым, своею способностью. Мне ваше место не надо. Я сегодня здесь, завтра там. Если тебя как больного подниму на ноги, ты станешь ходить на них, это есть чудо. Люди скажут не плохое, а хорошим назовут. Вот чего мы должны сделать в природе.

      46. Через одного человека в природе получим здоровье. Есть на людях живой факт. Болезнь, это есть человека начало. Он ею болеет час, другой час, один день и другой, сутки, другие, болеет неделю, другую, месяц, другой. Год болеет и так далее лишь потому, что люди ничего не делают, чтобы не болеть и не простуживаться. С этой мучительной болью умирают. Бедные и бессильные мы люди, мы в этом помираем. Выборов таких нет в людях, всем чара одинакова. Мы все такие люди есть. Лишь бы только одного нам поставить на ноги свои, ему дать силу, а потом он как хочет. Это его дело, он есть хозяин всему положению. Хочет жить – будь добр, живи. В природе две дороги. Одна – людская, другая – Богова. Хочешь жить по людскому – живи.

      47. Захочешь – для тебя эти ворота не закрыты, можешь стать на арену настоящего человека. В его технике становись. Не захочешь им оставаться – для тебя есть Бога дорога. Она никем не занята. У Бога в природе естественная сторона, независимая никем, а любимая всех, все. Очень много вежливости. Чтобы капризничать, этого нет. Для нас идет день одинаков, мы его не видим, а хотим его встречать. У нас тела живые и живой день. А мы как таковые люди его встречаем и провожаем неодинаково. Какие мы были люди нашей земли, были хозяева политики, одни из всех умные. Теоретики, они в природе не получили у себя жизни, их природа встретила своей стихией. Она на них посадила, на их тела, язвочку или грибок. Люди в этом деле не нашли в природе средств. И нет такого человека, чтобы этому горю или болезни чем-либо помочь, у людей на это дело, которое развилось на человеке.           

      48. Его болезнь, она томит человека тело. Ее как таковую болезнь со своим предковым словом, они этому человеку старались чем-нибудь заговорить. Или водицей сбрызнуть, или же человека такого напоить, а потом травкой сухой сделать порошок, или химически сварить, а потом ложками употреблять. Болезнь не прекращалась, а больше на людях прогрессировала, делала человеку увечье. Ей люди старались ввести шприцом через иголку дело, жидкость вливали. Дошли до самого ножа, человека режут, человеку отрезают. А болезнь  на людях как она была, так она и осталась на них. Она больше стала на человеке, через технику она прогрессировала.

      49. Она и будет прогрессировать через наше неумение жить в природе. Мы с вами ничего такого не делаем, чтобы не болеть и не простуживаться. А как делали с вами это дело сами, в нем мы сами ошибались. Нас за это природа стегала. Мы, все люди, делались в природе техническими людьми, бессильными, борющимися с природой. На кусочки рвем, мы тянем на-гора, и это все палим, в огне руду плавим на железо и на сталь. Словом, точим на станке любую деталь, любую машину складываем. Телескопы, микроскопы, всякого рода аппараты, дошли до спутника земли. Посылаем на другую планету людей, они делают там свою разведку. Сами неживыми себя показывают, хотят в живом виде мертвым доказать. А как авария была в людях, так она осталась. Все начальные дельцы, они умерли, их не стало у нас, в людях. Мы с вами, все люди, стоим на своем месте и ждем своей болезни. 

      50. Это была наша такая очередь, она такая и осталась на нас. Мы с вами не умеем жить. Нас окружила техника, мы зависимые в природе, чужим мы хвалимся, находим. С него делаем вкус на большое количество. Есть здоровье, на что человек надеется. Он старается досыта наедаться. А потом после этого всего надо потеплее одеться, чтобы у человека была красота. Человек этим всем хвалится, что он есть человек, кому требуется дом со всеми удобствами. А когда его заставляют в природе чего-нибудь сделать, он смотрит на это не так, как ему приходилось за стол садиться. И положили ему его большую ложку да кусок белого хлеба. А чашку семейного характера налили борща. Тут у каждого есть свой аппетит, старайся поспешить. Ешь столько, сколько угодно. Это такое дело у всех.

      51. Деньги это все в людях решают. Они без них не могут жить. За деньги пищу приобретают, одежду покупают, и дом строят. Деньги трудом добывают. Жизнь человека окружается деньгами. Мы, люди, эту жизнь строим сами. В природе день бывает, ночь настает. Люди весь день делают дело, а ночь приходит – надо будет спать. Вроде ты в этом отдыхаешь, набираешься сил. А когда ты работаешь в труде, то твои силы, они теряются, ты делаешься в природе хилым. А вот без всякого отдыха трудиться невозможно, и отдых делать всегда невозможно. Сон развит на человеке – это тоже нехорошо.

      Лучше было бы, если бы человек сам себя заставил в природе оставаться без всякого всего. На это надо будет иметь свое такое в жизни терпение. Оно дает в природе человеку силу. Мы окружаемся в природе чувством, но не продуктом, и не товаром, а духом.

      52. За деньги можно будет купить любое животное, даже можно чем угодно накормить. Все это зависит от природы. Она народила в себя этих людей, они стали за эти деньги искать те качества, которые для чего-либо потребуются. Мы их находим в земле недрами. Сырье мы техникой добываем, тащим его на-гора. А потом направляем это все найденное в природе, оно идет на наши заводы. А в заводах люди делают всякого рода продукцию. Она заказчиком для своего дела заказана. Люди стараются, все силы в этом кладут на фронте своем сделать заказчику его точную деталь. Люди в этого хозяина сооружают по указке науки, они мастерят эту машину, которая надо будет в людях. Люди тренируют, готовят в этом людей.

      53. Земля принадлежит сельскому хозяйству, людям. Они за нею ухаживают, делают с нее грядку. Все это техника им помогает в их жизни. Они эту технику заказывают, по своему слову конструируют. Стараются на этой земле вырастить большой урожай. Этому всему люди помогают, какую им надо для поля удобную машину. Она делает, создает у себя экономику. А эта экономика людей ученых заставляет в природе много кое-чего думать. И то они начинают эти средства расходовать на все их нужды. Мы людьми совместно с машиной на любом месте стараемся побывать. Мы, ученые, свою экспедицию в природу посылаем, как послов. Они предполагают в природе для людей найти легкое, чтобы человек так сам себя не заставлял в природе на своем фронте в труде заболевать, простуживаться, а потом стонать крепко. А мы, все люди, идем к этому.        

      54. А чтобы сказать нам, всем людям нашего Советского Союза, они и потребовали от науки медицинской свое удовлетворение, которое учеными врачами сделано. Мы, все люди, не удовлетворены этим. А делать мы делаем, хотим сказать: хорошо, у нас наука не стоит, а движется.

      Бедные мы, страдающие в душе и сердце люди. Не хотим мы верить силе Бога, и не делаем мы ничего для спасения своей на земле жизни. Как мы с вами умирали, так мы будем, все люди всего мира, без его сил умирать. Он пришел к нам на землю с нами встречаться, на русском языке чтобы говорить, учить всех нас природному поступку. Который для нас есть полезная в жизни нашей сторона. Это есть воздух, это есть чистая вода, да черная грунтовая земля, что нам дало все.

      55. Она нам посадила на землю для жизни человека, чтобы он в природе жил без всякого оружия. А он от этого дела взял и отказался, стал свою энергичную жизнь позади оставлять, стал делать дело, и в нем он ошибся. Против природы из нее сделал оружие, и стал ее на кусочки рвать, и с нее делать в огне деталь. И она неодушевленная стала человеку в его труде помогать, он этим стал обогащаться, стал базу иметь этого добра, запасаться этим жить. У него есть к этому вера: если он покушает или он оденется, и в дом зайдет, будет там жить – это его есть спасение в жизни. Короли, рыцари, князи всего народа, где они подевались? Их природа так же, как всех людей, естественно с жизни поснимала, не дала им жизни, умертвила.

      56. Это их такое дело, на них сделано. Они в нем крепко ошиблись. Не надо было идти против сил Бога. Он человеку не велел кушать, и не велел одеваться, домом не нуждаться. Есть жизнерадостное, естественное, независимое холодное и плохое, от чего вся жизнь идет. Природа этим дышит, чуть нам об этом не скажет: от меня вы не уходите. Мы ведь такие есть люди на белом свете, не надо уходить, а надо прибегать. У нас большое недоверие. Мы верим тому, что своими руками делаем, чтобы вкусное, сладкое, жирное. Чтобы было теплое и мягкое, красивое. А дом был со всеми внутренними удобствами, да с внешней красотой. В нем приходилось жить одно время, в нем всевозможные штуки делали, и недоделали, умерли на веки веков. Их закопали в землю.    

      57. Если бы у людей не было денег, что бы они делали в жизни. У них мысль такая: как бы надо их приобретать побольше. Погоня такая. Мы без них в людях не люди есть, нас общество не примет. Бедные нуждающиеся в этом деле люди. У них покупается ложка, чашка. Они куплены за деньги лишь потому, что их делали руки человека. Они нам не одно это сделали. Если бы не это все есть в людях дело, у нас не вводилась в жизнь наука. Она нами поставлена на ноги. Мы ум свой в этом развили. Говорим: это будет надо нашему человеку. Он у нас в природе свое здоровье потерял, он бессилен в людях, чтобы жить. У него тело утомленное. Ему люди нашли для этого дела такое место, там все природные богатства применили. Весь свой для этого поставили ученый технический мир обратить внимание. Они этот анализ признали и кричат в этих людях, что это нам дает хороший результат в людском лечении. 

      58.  Это все делает как будто наше нами найденное место. Оно нас таких людей спасло. Мы ведь изыскатели для этого дела. Нам как таковым людям природа подсказывает, а что будет надо для этого дела, чтобы оно у него как в человека не болело. А болезнь есть для человека в природе враг, это есть такой тихий подход, он делается ею. Она это место указала, он по нему прошел и там окунулся. Ты же в ней есть вояк, хочешь ее такую огромную, сильную заставить. Ты это место, на котором очутился. Тебя встретило оно. Может быть, восходящее раннего утра солнышко свои лучи на твое тело через многое расстояние. Ты от него получишь приятное ощущение. Не доверяй этому всему. Твое тело есть организм, он же мыслящий и далеко видящий, и определяющий из этого всего. Мы такие есть люди, мы ничего не знаем в природе, а что будет для нас в природе завтрашний день.

      59. В Горской станице на Кубани в лесах казаки жили. Они там занимались охотой. На всю станицу прославились своей индивидуальной охотой. А в станице такой, где сбоку леса. А в них хищный зверь, он медведь. Свою дорожку знает, это место в свое время посещает. А охотники раздобыли это все. Они прежде времени об этом деле друг с дружкой говорили, решали в жизни свой вопрос. Они от этого богатели, чуть не сказали, какого зверя им придется убить. Это их была в этом ошибка. Мысль их заставила в этом готовиться. Они имели двуствольные ружья. Заряды делали медвежьи, чтобы этого зверя пришлось без промаха убить. Они собирались к этому времени очень долго, и все же вооружились. Пришло, дождались своего часу. Идут по дороге, а с ними встречается старик. Им было зачем. Они полностью были готовы к бою.

      60. А старик это не простой, он им вслед оставил. Они ему даже «здравствуй» не сказали. Этим они в жизни проиграли, чтобы удачу заимели. Им их место, где расположились. Они не видели зверя, он их не одарил, они не заслужили быть там. Природа, она не пошла навстречу. Человек думает, а не получается. Медведь не пришел. Даром просидели, такого не было. Они друг на друга недовольны, обида между ними прошла. А время не стояло, двигалось. Надо им оставлять это место и без ничего двигаться. А природа, она богатая этим. Этому старику как охотники «здравствуй» не сказали, их за это природа наказала, взяла и не дала им зверя. Они идут с охоты домой, сами с собой грызутся. Один на другого всякими словами. А природа видит их такой поступок, взяла, как на грех их, медведя показала.

      61. У них есть для этого ружья двухзарядные.  Охотники сразу в него своим прицелом стрелять, и его крепко ранили. Он пошел в кусты лизать. А охотникам поздно, солнышко садится, они с медведем не управятся. Решили его до утра оставить, а утром пораньше прийти и с ним управиться. Так охотники решили, сами разошлись по домам. А в одного из двух явилась охота своего товарища в этом обхитрить. Взял, довооружился до самих зубов, с собой взял нож, и пошел сам один с этим медведем управиться. Пришел на то вчерашнее место, стал этого медведя искать. А медведя дело было одно – рану лизать. Слушает шорох охотника, он идет с ружьем. Что делать приходилось медведю? Вставать на ноги и против охотника надо идти. Он же с ружьем, убьет этого медведя. А природа взяла и дала свои силы: ружье отказалось стрелять.

      62. А медведь на ногах к охотнику со своими когтями. А в охотника нож, он ему под брюхо ножом. А медведь ему череп снял. Две в природе жертвы двух соперников, один другого убили. Это все наделала природа.

      Она людей учила вооружаться против ее живого тела? Она чуть человеку не скажет: что ты такой делаешь, ты хочешь хорошего и теплого.

      Люди все живущие на белом свете, ничего они не сделали в жизни своей. У них гробы в земле. Какой бы он ни был в жизни герой, он помирал бессильно. Это не заслуги людей, а проигрыш один из всех. Через пятьдесят годов нас таких не будет ни одного в живых. А мы с вами, ученые люди, предложение не хотим его признать как такого. Мы не отказываемся, мы сами хотим, чтобы жить, а природа нам не дает. Она сильная все сделать. У нее есть люди, а в людях сам рожденный Учитель. Он нас учит здоровью. Мы должны учиться у него.

      63. 15 числа июля месяца 1976 года мы вчетвером едем в люди в закон своей естественной экспедиционной идеей. Она ехала в Ростов на Победе. Это была сторона эволюции. Нас дождик провожал, а принимала природа в сияющем солнышке. Мы приехали на улицу Чехова, 6. Областной здравотдел. Полякова Владимира Петровича не оказалось. А сама директриса, она была занята. Поручили заместителю, административному лицу, да был врач и секретарь парт организации. Они мое, Иванова, хотение спросили. Иванов есть Учитель. Он сказал: я хочу, чтобы люди были в природе здоровыми людьми, не искусственными, а естественными. Воздух, вода, земля, что нам и дало в жизни все. А то, что мы сделали, оно у нас есть техническая помощь. Мы научились помогать не человеку, а болезни. Она посажена природою на тело человека. Она может быть, она не может быть, сама прогрессировать без всякого.             

      64. Он терпит, стонет. Мы ему ничего не сделали, кроме одного – он у нас умер. Мы с вами наше население не удовлетворили. Это значит, наши с вами места, они много лет сидят, административно свои дела творят, а пользы никакой людям. Мы, люди ученые такие, нам нужен больной человек. Мы его держим в базу. Держите, лечите нам этих людей, очень много их, этих больных. Они рождаются природой на трудовом фронте. Их дело – делать, и в нем ошибаться. Администратор стал по этой части, говорит: я, мол, с этим делом незнаком, ничего не знаю. Пришло еще трое врачей. Он мое тело не раз видел, слышали слова, сказанные мною. Это истина, она была, она есть, она будет. Но мы, ученые, должны согласиться с идеей Иванова. Взял слово Сашка шахтер силикозный, он прямо сказал, что люди ничего не делают и не хотят этого делать, чтобы быть здоровыми людьми. 

      65. Сашка говорит: я дышал тяжело, а сейчас бегаю по футбольному примеру. Это все дала система Иванова, она должна быть обнародована. Это люди молодые, они хотят жить, да еще как здорово. Стал рассказывать за моржей. Он с ними купался в Москве на реке. Они в варежках, а мы, он говорит.

      Это есть дискуссия, она делалась между двумя сторонами. Одна – из областного здравотдела административные лица, ученые люди, врачи. Они слушали идею вновь рожденного практика Иванова. Он со своими пациентами, учениками им наносил своим делом сокрушительный удар по-старому, по гнилому. То, что мы, ученые, медицинские специалисты, сидим на своих местах, а чтобы людям сделали какую-либо пользу.    

      66. Иванова сторона лезет со своим на гору, хочет им как ученым сказать. Мы до сих пор техническим занимаемся, окружены в природе зависимостью, нелегально живем. Свое место никому в жизни не упускаем. Это место мое, я на нем годы проработал, им я живу. Этого вот своего нет у Иванова. Это все есть природное, людское, всех. Просит этого человека, чтобы он на это место становился, и таким был, как он, и то он делал в жизни, что делает в своем деле Иванов. Он между людьми есть Учитель. Он научился в природе свои силы на людях развивать. А потом эти люди впоследствии, хоть в море иди, для тебя дорога не вредная, а полезная. Ты как человек должен вместе с природой на равных началах.

      67. У тебя силы ее, ты друг по жизни своей. У тебя живое тело, и в природе тоже. Только надо делать свою вежливость меж людьми так, как требуется в жизни. Не ожидай от встречающего человека его милостыни, ты строй сам ее. Вот тогда-то и природа будет за нас таких заступаться. Мы с вами все такие люди поделаемся. Мы будем ток, электричество, магнето. На нас никакой враг естественной стороны не нападет, мы все будем сильные дать отпор любому врагу. Уже язвочка или грибок бессилен будет в этом на нас напасть. Из нас, из таких людей, одна семья окажется в природе. Нам не будет нужна юстиция как таковая, она от нас таких отпадет. И не будет меж нами таких ученых, которые живут из-за наших дел.

      68. Мы не будем делаться преступники, и не будем болеть. Все это будет в жизни нами сделано в природе.

      Говорилось хозяевами капиталистами, что мы рабочие бедняки не сумеем так хозяйничать. А сейчас ученые хвалятся, что они инициаторы во всем. А мы как были герои, так и остались ими. У нас есть Учитель мудрец, он нашел эти средства, ими окружил себя. Говорит: это будет нам всем здоровье без всяких ученых. Мы делаем без них практически, мы будем практически сами делать. Это не старая история, которой приходилось всем людям умирать. Это наши в природе есть не заслуги. Мы живем по тому пути, по которому все наши люди шли. Они идут, ничего не делают такого, чтобы от этого дела было им хорошо. Они умирали в этом, умирают в этом деле. Что они делают в этом деле.  

      69. Наша большая ошибка, что мы наказываем, но не прощаем человеку. Учитель нам грешным всем прощает и не наказывает. Просит нас, чтобы мы этого не делали. Вся его история идеи, она вежливостью окружена. И делаются все люди этим. Идешь по дороге, а с тобою встречаются люди, идущие по своей дороге со своей мыслью. А он задумался ее совершить. А в это время со своей вежливостью со словами «здравствуйте». Он услышал, приостановился и сказал: есть люди такие, и про меня не забывают. Он уже делается добрым человеком, а плохое уходит. Человек по природе ходит, ищет в ней людей обиженных, больных, нуждающихся, перед ними извиняется, говорит, вам можно помочь чем-либо. Он этих слов не ожидал и не думал в себя от людей. А они ему пошли навстречу чем-либо помочь. Ему помогли ради того, чтобы ему было хорошо.    

      70. Сашка Бреженев, он за это стоит стеною. Нам надо будет молодежи это, надо закалка-тренировка. Она наша практическая наука. Мы, он говорит, с Учителем делали, делаем, и будем делать для молодежи. А молодежь наша, она этих путей не знает и не делает, и не хочет она это делать.

      Вслед за ним выступает Петро. Да, мы кое-чего много в жизни делаем и делали, но того, что следует, мы не сделали. А в нас, таких ученых людей, они хорошо знают, что это дело не плохое, а хорошее. На себя рога одели и накосились, бутят. А чтобы сказать да сделать в пользу этого всего, они молчат.

      Из Ярославля Сашка выступает, говорит. У меня признали врачи онкологи рак желудка, списали в том году. А я живу да делаю по системе Иванова. А наша в этом пошлость. Мы не хотим за это вот описать, чтобы люди прочитали. 

      71. Администрация хоть противилась, но задавала вопросы. Вы скажите: что есть в этом всем деле новое? Как же не новое. В жизни есть пробуждение центральной нервной части мозга, что надо будет не больному человеку, а самое главное, это здоровым людям.

      Что мы делаем в жизни своей, чтобы быть здоровыми людьми? Мы только сидим на месте  да деньги получаем, ими живем. А если разобраться, то эти деньги тяжелым трудом зарабатываются. А вот ими пользоваться, мы не реально их у себя расходуем. Деньги есть горе наше.

      Мы, люди, сделали кровью своей революцию. Сняли с дороги самодержавие, ввели Советскую власть. А форму в жизни в природе не изменили. Взялись за природу, с нею стали воевать. Хорошее и теплое оставили. Через нашу экономику режим политический оставили в людях.

      72. А сберечь себя не смогли, как только мы с природою не воевали, крепко трудились, деньги приобретали тяжело. А за хулиганство не забывали, делаться в жизни. Природа от этого дела сама терпела. Люди в этом науку юстицию ввели, медицинскую науку со своей специальностью развивают. И за это оставили тюрьму, чем люди не удовлетворились. Как был враг меж нами, так он меж нами остался за наше хорошее и теплое. Мы встретились с работниками юстиции через наше дело. Их ученые люди разобрались, как с историей в жизни этой. Одним досталась тюрьма, до сих пор сидят, томятся. А в больнице лежат, стонут. Люди не живут, а умирают. А чтобы средства в этом были, или нашелся человек, спас людей в этом, такого нет, кроме как родился с Советской властью Паршек.     

      73. Его фамилия Иванов. Товарищи за его сделанное на людях дело прозвали Учитель. Он между этими людьми вырос. Через дело свое он был наказан юстицией по 69 статье уголовного кодекса на 2 года воспитания тюремного заключения. В Каменском через реку Донец пересыпал гравий, за что своим бригадирским управлением конвоировали в Архангельск в Холмогорки на реке Низовки. Я там трудился, был самый первый в колоне лесоруб. Моя бригада, я и Гордиенко, нас двое. Выполняли и перевыполняли, за что я был впоследствии бригадир сплава, потом бригадир шпаны. Потом меня, как выдающегося администрация начальник Светаев представил наблюдательной комиссии, она меня освободила.  Я пошел по физическому труду. Работал в транспортном цехе грузчиком, был в бригаде «Федоровские ударники». Меня природа ударила, перебила ребра.    

      74. За что люди сжалились, взяли кладовщиком лесного дела. Я принимал лесоматериал и отправлял на точки. Своею трезвою головою заслужил быть в Красном Партизане завхозом. Все поступающие части и хранение комбикорма через мои руки. Я был вместе с директором Суязовым, он меня любил за мою справедливость. А когда я его жене отказал сливок с молока, он пошел против до тюрьмы. Хотел посадить. И тут природа, она заступилась. Сам судья послал на Кубань, чтобы я там встретился с казаками, как они советскую власть у себя сохраняли. Я был в Кононова сенного пункта экспедитор комбикормов. Отправлял по всему союзу. После чего меня в Лобинский совхоз пригласили завхозом работу нести. Я там немного поработал, меня сократил директор Романенко. Я хотел по специальности здоровой древесины в эксперты поступить.

      75. Мое испытание не прошло. Скоро я вернулся по своему месту в Армавир. Мне пришлось принять работу Армлесдревпромсоюзе агентом по отправке лесопильного материала и клепки по всему Кавказу от Армавира до Адлера. Я имел право покупать за наличные клепку в артелей.

      Я старался учиться писать от самой Зверевой. Меня техник элеватора Зверевского строитель, он меня учил, чтобы я писал. Сперва буквы ставил, цифры. Чтобы быть литератором, надо писать истину, одну из всех правду, которая была в людях. Я ее искал в этой писанине в природе. Много читал, любил «Правду», она много статей писала. Своим выступлением она критиковала человека, он хотел упросить правительство, чтобы за их ошибку в работе не наказывали. А мне в эту минуту бах в голову с высоты мысль, она мне говорит. Почему это так в природе делается людьми: они кушают, одеваются, они живут в доме хорошо и тепло, а природа их наказывает своим холодным и плохим, они заболевают, болеют и умирают в этом?

      76. Что может быть от этого хуже. Я стал добиваться  учения. Написал Сталину письмо, чтобы он мне помог в этом учиться. А ему оно должно не дошло, секретариат отвечает: учиться, можно работать и учиться. После чего мне в этом попадается две книги профессора Ранке о человеке, об его организме, обо всех клетках. Я и вник в это дело, стал присматриваться к половинчатому мозгу, к расположению его по всему телу. За аорту, за вену, за мышцы, за волос, за ногти. Словом, мой интерес был весь на сердце, на легких, и на животе, и том желудке, в который приходила и уходила портящаяся пища. Она не давала покою человеку. Он в природе это добывал трудом, как и я трудился, на ногах все делал. А потом я стал за свою честную работу гоним, меня люди невзлюбили через мою шевелюру. Я им казался поп. Даже военная часть меня в этом уволила через волос. Я носил бороду и волос на голове.          

      77. Работаю в Сулине в ОРС у директора Мозилкина, он давал команду своим работникам, чтобы меня как попа убить. Я рыбу реализовал свежую на весах, а люди меня посчитали, я поп. И подали в райком профсоюза заявление. А райком – директору: уволить с работы Иванова. И привели к тому, что якобы я отказался от работы. Мне шесть месяцев нигде не поступать. Я это время использовал на больных людях, им помогал. Они получали здоровье, за это они меня благодарили. Толпой шли. А я им говорю, что об этом врачам надо сказать. Пусть они этому делу помогут, чтобы люди об этом деле знали и ко мне за этим шли законно. Это все проработано на Кавказе между снежными горами да в лесах над быстрою рекою. Не приходилось так без всякой оставаться. Она в меня на месте не стояла. Я мог быть на Кавказе, а мысль моя очутилась в Украине.

      78. Я смог думать о тех людях, которые старались моему труду в моей жизни помешать, особенно в моей молодецкой жизни. Я – такого отца, как они представили, якобы он был одно время колбасник, свое производство он имел. А он был вечно шахтер, копейку в шахте добывал. А я его сын, чему я заслуживаю, чтобы меня как такового не трогали. Заступилась Гуковская, она со своим определением вывод истинно сказала. А комиссия областная последняя, доказывать нет кому. Хоть тогда возвращайся назад, иди в шахту. А в Ростове находилась для всего Кавказа чистка, она первого вызвала меня. Я им письмо показал, они удивились, сказали: есть большая неправда ошибка людей. И тут же выходит объявление всем людям: он, мол, Иванов восстановлен на прежнее место.    

      79. Как вы думаете, читатель, можно про это забыть? А тут новая встреча, новый путь над тобой строится. Людям несу груды богатств, это здоровье, это есть жизнь, она делается мной. Я в этих есть условиях. Встречаюсь на арене их места с больными. Им надо здоровье, а его я им даю. Они от меня получают и другим передают. Это дело развивается на людях. Моя жизнь в этом живет. А врачи задались цели. Они меня как знахаря посчитали. Им не хотелось, чтобы моя идея процветала. Она меня, это медицина, пригласила, стала вести разговор. Их дело одно было – меня слушать как нового человека. Пришел на землю для спасения людей. Люди тоже есть врачи, они были несогласные с эти выводом. Их дело было рецепт. После этого всего приема врач пишет свои слова и заверяет печатью в аптеку. Медицинское лекарство, оно употребляются всеми, но помощи никакой от химии.

      80. Это сделано в природе людьми. Они ученые люди, слушают нас, но чтобы этому возразить нельзя никак. А надо с этим поступком согласиться. Врачи за это дело знают, что это надо. А сами в милицию звонят, говорят: этого человека надо прибрать к рукам. Дело это не на шутку, он сеет зерно на людях. А им надо начудить, якобы он повыбивал окна в поликлинике, за это его забрали и послали в Сватово в психиатрические дома. Я этого не испугался. Взял на ходу поезда соскочил, и айда в город Луганск в Елизаветовку. Там по первоначальной, то есть Майской  улице одну больную, совсем расслабленную, поставил на ноги. Чтобы это не пропало, пошел в горсовет, куда приглашены ученые врачи. Они мою способность признали: больной человек психически. Я ушел от них. Мне природа подсказывала, что мое будет в жизни. Я увидел самолет кукурузник, он был выше от всех. Я говорю: он должен сесть в ногах моих.   

      81. Это все касается этих ученых людей, они мою историю прослушали. Я коснулся дороги, одна влево, другая вправо. Не знал, куда идти. Стою и жду, кто появится. Где взялся человек с правой стороны, он сравнялся со мною. Я извинился, говорю: как мне попасть на Семейкино?  Он сказал: «Иди по моей дороге». Я пять шагов прошелся, оглянулся назад. А этого человека нет. Он где делся? Нет его. Он где делся?

      А работу любую старался делать и ее описать, а мне природа помогала. Она находила такой принцип в администратора, он гнал с работы. А чтобы мне помочь. Этого ни один человек со своим техническим развитием. Он по уму своего знания был у нас и в капиталистов администратор своего места. Я с ними в молодости на их предприятии в русско-германскую войну. Англичане, французы и русские делали порох на Штеровском заводе. В этом шнидиритном здании приходилось у них работать.

      82. Старший аппаратчик бегунков. Я там, по закону всей деятельности, не должен у них работать, а меня условие заставляло. Природа эту нашу всю местность окружила, ввела тучи дождливые да грозу с молниями. Все люди моей смены с хуторов на работу не пришли, их заставило условие: прошли ливни. А на работу пришла одна девушка русская и одна полячка, с кем я договорился вместе бегунки от пороха выгружать. А в это время ввалилась комиссия директор англичанин Пуссель и француз заведующий Эмиль, и были русские. Полячка обратилась, как обиженная  мною. Со слезами сказала, якобы я ее бил, заставлял. Англичанин Пуссель дал указание французу Эмилю меня уволить. Они были бедные в природе люди через это, что их ожидало. Не успел царь взять на службу, как его капиталисты  с престола сняли.

      83. Стал служить буржуазии меньшевик Керенский. Он вел работу царя с капиталистами, с Англией и Францией. А Ленин был в подполье. Я в этой политике не разбирался, что хотели в это время эти люди. Ленин – мститель, обиженное лицо царем. Он свою идею направил правильно в люди, обиженные самодержавием, это рабочие и бедняки крестьяне. Природа за их терпение помогла опутать всех генералов, которые дрались за свою власть. Они не удержались в России вместе с заграничными войсками. Революция, большевики их прогнали, и немцу не дали воспользоваться Украиной. Я купил хлеба в Таврии, вез на подводе на лошадях. А немцы вооруженные на конях ехали и взяли у меня мешок зерна. Я с ними на фронте не просидел в секрете. Ни одного выстрела не сделал, и также они на меня не стреляли. Я этот фронт оставил по идее Ленина, он говорил всем: «Не надо воевать».          

      84. А моя идея не за юстицию, не за медицину, это науки старого типа. Люди людей наказывают, держат в тюрьме человека и в больнице. Быть административными людьми – в базу держать. Я за то, чтобы этого не было. И не надо брать в службу солдата. Надо быть на все эволюционным человеком. Все муки должны изжиться умением. Надо распустить заключенных. Не надо нам тюрьма, не надо нам больница. И не нужен нам солдат, пусть офицеры воюют сами без солдат. Бог противополагает всему этому. Надо не делать того, что делают все люди сами. У Бога идея старое изжить, а новое народить. Место для этого Бог не имеет, и никому он его не рекомендует иметь. Все люди ученые сидят на своих местах, получают деньги, ими живут. А чтобы полезное нашли, в этом всем одно вредное. Распоряжаться человеком, заставлять человека, чтобы он делал то, чего нам хочется.

      85. Мы с природой воюем. Она – нас естественным, а мы – ее искусственным. Она нас всех успеет положить в землю, мы туда магнитом все тянемся. Не к жизни идем, а к смерти. Бог этого не хочет. Мы сами себя закапываем, зачем я пришел такой на землю. А люди мое появление не хотят видеть. Я это дело, эту историю провел между русскими людьми. В одном месте одной области люди с моей идеей не разобрались, и не поняли ученые. Я со своим всем нужен обиженному, больному человеку. А административному человеку я чужой. По этому всему делу я был врачами предупрежден. Они мне как таковому Учителю не верили, что я рожден природой в этом. Я – к ним, а они ко мне с милицией. Я им говорю своими словами: это есть природа, она сама это сделала.  

      86. Она меня этим окружила, чтобы ученые об этом подумали, что человеку такому она свои силы ввела. Ей уже надоело гробы с мертвыми телами к себе в землю принимать, она от этого дела очень крепко терпит. Люди увидели такого человека впервые. Они с такой естественной помощью не встречались. Это есть для человека зернышко, оно между людьми маленькое, но начальное. Это небывалый момент.

      Я об этом деле труд написал «Закалка и люди». Обратился к писателям Ростовской области, они его прочитали, дали свое согласие со мной вместе послать  в Москву в издательство «Знание». А из «Знания»  люди получили, прочитали. Не дали свое положительное заключение, решили прислать по моему адресу. Я его получил, стал об этом думать: в чем дело? Причина надо. А они, эти люди, ее не пишут. Я туда в издательство в Москву к этому человеку.

      87. Он меня любезно принимает. Я ему говорю: такой-то труд у вас был? Она мне отвечает: «Был». Что за причина, я у нее спросил? Она сама не дала ответ, пошла выше. А тот, кому она донесла, говорит мне: «У тебя мысль новая. А раз она новая, ее надо начинать  с местного издательства с Ростова на Дону». Я больше не стал с ними говорить, а стал думать за ростовчан. Они мои близкие, знают хорошо, буду начинать с места.

      А шесть месяцев своего режима добывать надо. Я свой русский люд хочу бросить, а пойти на запад, такая мысль подскочила. Свои люди с этим не соглашаются, сажают в больницу. А там капиталисты собственнического характера. Еду в Красный Луч в Крандычевку. Там меня как обиженного племянника встретил дядя Иван Потапович Кобзин, он меня своим приемом окружил хорошо. Я живу и думаю встретиться в Чистяковой с Михаилом Егоровичем.

      88. Он в базе работал, я – туда по балкам, по горам, через речушку. Встретился, были моим приходом рады. Я долго не гостевал, иду я дальше. Мысль меня не останавливает, я продвигаюсь к Инакиево. А по пути моей дороги в балке в леску встретился полураздетый старик. Я ему свою одежду, как из иголочки, сбросил. Ему велел сбросить его одежду. Я ему говорю: кидай на ветки. Сам зашагал дальше. А в природе пошли тучи с дождями, а гроза по городу стала бить. Меня не пускает дальше идти. Я крутился, я вертелся. Не успел мысль свою повернуть обратно, как солнышко где взялось. Я зашел в горисполком, ко мне подошел агроном. Я ему за себя обрисовал картину, что я изыскатель этим делом человеческой пользы. Он мне пожелал  всего хорошего. Еду поездом к Дебальцево.            

      89. А прокурор со своим привязался к моему телу, заставил милицию взять меня. А я им говорю: вы мены положите на плечо, пусть он несет меня. Я все же заставил себя все делать, а шесть месяцев проходил в природе, она меня по жаркому. Я подготовил какую-либо работу принять. Истрепался, износился, а пополнить будет надо. Захожу к прокурору области, ему обрисовал картину об этом. Он мне говорит: «Знаешь что, иди ты находи работу». Дает телефон, звони. Я тебе, говорит, помогу. Я иду по городу, читаю объявления. Мне как таковому была подготовлена с выездом в район. Я к начальнику, а он мне говорит: «Ты пойди постригись, а потом приходи». Я попросил телефон. А прокурор Кузьмин у телефона. Я его слова начальнику передаю. Он ему говорит как прокурор области, этого человека прими.     

      90. Хочешь, не хочешь, никуда не денешься, принимать надо. Я получаю направление занять зону Невинномысского района, ст. Овечкино. Она меня окружила. Я там показал себя уполномоченным и  помощником людям. Я себя пустил в сугробы в снег разувшись через одну женщину. Я стал не бояться природы, такого белого холодного снега. У меня образовались природные силы. Я не боялся встретиться с главврачом железнодорожной больницы Минводы. Мы с ним договорились, он дал мне слово дать мне изолятор хронически больных. Им медицина бессильна помочь. Я ему сказал, что ваш диагноз мне не надо. Мне надо будет человек, я принимаю живого человека. А их в изоляторе два. Одна с ногами, по колено атрофированными, женщина не ходит ногами. А другая парализованная, она не дала согласия мою систему принять. А с ногами, я ее восстановил, она пошла ногами. Главврач Данилов велел оставить больницу.

      91. Разве только больница мною проходила. Я любую болезнь с человека изгоню своими средствами. А за мое все то, что я делаю, администрация, она меня задержала в условиях одних и других. Я через свою работу, которая мною сделана. Она мною подготовлена, а хозяйственная сторона сказала, что я ничего не делал. Мне пришлось от этого всего дела всю свою одежду снять и уйти в степь. После чего я встретился со своей идеей с психиатрами. Я двое суток им про это самое доказывал, чуть из себя не выходил. Они бросили на произвол. Я опять в степь чистым телом. Они меня в больницу психиатрическую, потом во ВТЭК, дали первую группу инвалидности по труду. Я не испугался, стал свое практическое закаливание делать, чтобы люди знали, что я полезный человек, делал то, что было надо всем людям.         

      92. Это люди, они у себя хотели, чтобы милиция на новое набрасывалась. Я женщину раздел, окружил ее здоровьем. Она пригласила к себе в гости на Кавказ в Моздок, совхоз «Балтфлот». А тогда сажали оппортунистов Рыкова, Зиновьева. Меня как диверсанта посадили в камеру 150 человек. Я там просидел три месяца.

      Вдруг война, мобилизация, а меня не берут, как больного человека. Немец превосходством окружил себя, гнал наши войска, громил, бомбил. А помощи никакой, я не стал эвакуироваться, жил на месте, как и все. А немец входил в наше место. И штабом нашу улицу занял, бичевой обвязал. Я – туда, меня немец «ком», и забрал. Меня обгородил наш немец. Он за меня рассказал, генерал согласился, стал мне в моем русском деле помогать. Я был не за то, чтобы немцы над русскими господствовали. Я имел слово, чтобы дальше не пустить Гитлера.       

      93. Я был русский человек, мои сыны защищали Россию. Я  думал об этом, творил. А в самого мысль буравила за то, чтобы не дать Гитлеру воспользоваться. Я не за войну был, а за мир вселенной. Чтобы такого боя не было. Это есть вечный самовольный захват, он делался Гитлером. А ему надо найти рецепт такой, чтобы у него успехов не было. Они встретились со мною доверчиво, они мне верили, старались мне все сделать. Я ими хранился. Они меня пригласили в Берлин в Германию с таким зовом: «гут пан». А пану надо было ехать, отказаться не было возможно. Офицеры немцы, они хотели, чтобы я поехал. Зачем? Об этом никто не знал. Ехал я, как ехали все русские люди. Они нас везли эшелоном. Я доехал до Знаменки, немцы засомневались, они обдумывали. Их природа заставила, чтобы я дальше не ехал. Меня как такового оставляют в Знаменке в полицаев.

      94. Они меня своим политическим режимом окружили. Они такого человека не видели. Их природа заставила меня слушать такого, как я перед ними зимою по холоду появился. Они решили меня вольно доставить в гестапо в Днепропетровск. А до Днепропетровска я ехал с офицерами, солдатами без всякого. 22 ноября 1942 года я в солдатской столовой выступил со словами. Хотелось им так сказать как никогда. Они меня слушали, кричали «гут пан», значит, мое брало, их в это время окружали. Мое учение между ними свершилось. Они были моему рады. Я не за них, а за обиженного русского солдата, он был в этом обижен, меня устно просил. Я был немцами в это время окружен. Они меня на мотоцикле по морозу возили по Днепропетровску – а  на фронте их окружили. Я недаром ими приглашен, они проиграли. Армия окружена. А я в гестапо на испытании по холоду всю ночь напролет.

      95. Терпел и рылся в Гитлера в голове, чтобы ему как таковому удачи не было. Так и получилось между природою. Мы воины довоевались, нас без всякого оружия осадили. Это идея Бога, она не хотела, чтобы люди воевали. А люди ее начали, люди должны ее закончить. Как об этом люди говорят, Бог поможет, он уже русским помог. А сейчас люди русской земли добиваются, лезут на рожон, с боями отступают. А люди от этого дела терпят. Им надо драться, так командование решило: победить врага. А солдату надо будет делать. Люди людей убивают, они от людей терпят. А природа, она им всем свое дает, а они это все получали. У людей Бог родился, спасает в жизни, им дает в природе здоровье. Они у него получают, ждут от этого дела лучшего.     

      96. Люди ждут моего приезда и моего приема дать им здоровье. А мне за мое такое здоровье учинили такой диагноз. Доктор Шней из института им. Сербского акт вызвал через областной здравотдел. Я им как ненормальный окружил себя. Люди ученые на мое действие сбесились. За это полезное дело  посадить и держать меня в больнице до тех пор, до того времени, пока к ним в голову не пришло сознание. Блюстители порядка держали в тюрьме, отправили в Ленинград в первую психбольницу. Я говорю врачу: зачем вам кровь моя? А он мне говорит: «Ты куда попал?» Я вспомнил Ежова, он меня положил в «Матросскую тишину». Я там пролежал 67 суток. Пришло время, надо будет выпустить. Так и здесь, в этих условиях. Я им вношу закалку-тренировку, а они мне суют 58 статью 10 пункт.

      97. Я им практически показывал на себе лично, так не покажет никто в жизни. Шинель, ботинки, брюки, одна калоша длиннее другой. Люди сидели под тюрьмой, ждали моего освобождения. А им надо это дело, их дело – убить меня. Просидел я в больнице в Ленинградской, в Казанской, в Чистополе три года десять месяцев. А свое не потерял, больше нашел, окружил себя этим. А люди пошли еще дальше. Я стал в этом Победитель природы, Учитель народа всей земли. Я этого заслужил.

      Хочу сказать людям. Если бы не я в этом деле, Гитлер выиграл в войне. А раз я ими подвергался, их насмешки. Они меня сами пригласили, чтобы я поехал в Берлин. Зачем? Я сам не знал, но догадывался. Они считали, я был для них Бог; то они считали, чтобы я в войне им помог. Я обиженного человека встречаю и провожаю с хорошим.        

      98. Вот в чем лежат мои силы, они между людьми прогрессируют пользой.  Я за это самое, что делаю в жизни, считаюсь в людей ученых психиатров: я больной человек. Я этого дела боялся, что блюстители загонят. А природа, она была за меня, и будет она за меня. Блюститель порядка сам областной прокурор, он сказал своим подчиненным, чтобы меня постригли, побрили и в тюрьму посадили. Я ни на кого не надеялся, как только на природу. Она меня этими силами наделила, я ими окружил себя.

      Скажу людям. Вы виновные во всем. Надо будет делать в природе за свое все это. Кому эта дорога закрыта. Она спокон веков никем не занята. Это только мне далось такое право в жизни. Я стал в этом терпеть, и крепко. Люди слышали, люди меня видели, а сказать не смогли. Я с ними сидел в тюрьме, лежал в больнице, с ними вел разговор.   

      99. Институт имени Сербского, академик Введенский, он анализатор моего здоровья. А Кировоград, административно хотели за своих людей, которые получили от меня здоровье, осудить. Их в этом большая ошибка. Надо прославлять за это. А у них есть острый нож, они хотели меня зарезать. Спрашивается, за что? Да за людей. За здоровых людей, которые получили от меня в своей болезни. Но здоровье, оно у них было потеряно. А сейчас я им помог, они стали здоровыми. Блюститель порядка направил меня в тюрьму. Я попал за это дело между людьми в эти условия. Как никогда люди спрашивают: «За что тебя такого посадили?» Я им отвечаю: за вас, за преступников, с вами вместе сижу. А в самого мысль работает: за то, что делается в юстиции, их надо разогнать. 

      100. Люди Кировограда меня ждали к себе в город, триста человек в очереди стояли. У них одна мысль – дождаться Учителя родного, получить от него здоровье. И пусть наш Учитель  за нас таких людей, которые жаждут свое здоровье вернуть назад. Учитель окружен тюрьмой. Его везут в Одессу в изолятор психиатрический. Там он встретился с Аллой Павловной, заведующим этого изолятора № 14. Он меня держал у себя тридцать дней. Я там истину говорил. Мне поверила врач, что я не психически больной, а здоровый физически я человек. Все время для этого дела закалялся тренировкой, работал над собой. Я не боялся этих условий, которые выявились на моем теле. Врач ошибся сказать свои придуманные слова в ее изоляторе. Она говорит, Иванов здоров, но он ничего не делал, он тунеядец.

      101. Стали меня судить. Говорит: суду доказывай. Я чувствовал и видел свою в этом деле силу. Я умел говорить, давал я ответ на любой заданный вопрос.

      У меня спрашивает врач, как я лечу рак. Я отвечаю ей, как ученому человеку, чтобы меня понял как таковое лицо. Болезнь никакую никто не имеет права лечить так, как лечите вы ее. Вам надо точный диагноз. Вы все силы кладете на этом человеке. Хотите найти на нем его болезнь, ей вы помогаете. А вы знаете хорошо, что эта болезнь посажена природой естественным путем. А мы с вами, все есть специалисты науки медицины, стараемся не человеку помочь, а болезни. Мы все искусство, всю технику для этого представляем. Хотим мы избавиться от нее. А она как была на человеке, так она осталась.

      102. Мы этакие в этом деле люди бессильные. Мы своим делом людей не удовлетворим. Наше дело проиграно, в этом надо было признать этим врачам. Они не знают, с кем дело имеют. А юстиция когда услышала за мое, за здоровье, весь штат поставила на свои ноги этого шарлатана осудить. Всех людей к суду подготовила не тело мое судить, а ту одежду, весь чужой обряд, который был осужден всей юстицией. Сам прокурор готовился со своим судом, в который входил врач. Он был подготовлен меня осудить. Я был на суд представленный не человеком, как меня забирали. А на меня надели чучело, хотели осудить. Я с ними не стал говорить, ни слова, свое промолчал. Только сказал: я ученый человек. И больше ни слова. Что они не делали, а свое решили послать меня этапом в Москву в институт им. Сербского. К ученым врачам, которые запутались над моим здоровьем.      

      103. Я их всех ученых людей называл, они бедные люди. Ничего они не делают, чтобы быть им в природе здоровыми людьми. Я знал через свой сон. Меня лютые звери, мою шевелюру окружили, запутались они в моих волосах. Я был уверен, и готовился встретиться по своему желанию с любым начальником тюрьмы, через которую я следовал. Он меня слушал, я у него спрашивал, как инициатора тюрьмы. Этого никто не спрашивал. Один я только говорю: у вас между всеми людьми был ли такой поставлен вопрос, чтобы это дело, в котором мы, все заключенные, находимся, реорганизовать? Они этого вопроса пугались, и указывали, как останавливались на хулигане, он у нас так прогрессирует. Я говорю: надо их воспитывать. А не умеете их воспитывать – откажитесь. А человека не держите в этих условиях.  Я этому делу буду начало. Преступник делается людьми, они свой карман распустили, туда наложили денег, а сами про них забыли.

      104. Разве вы не знаете об этом, что у нас есть профессионалы воры, мы их сами в этом научили, это больные наши люди. Мы их не учим, чтобы они этого не делали. Скажи ты мне, пожалуйста? Если бы ты ушел этим вот заниматься, ты тоже сидел в этой тюрьме? Это тюрьма наша, мы ее построили, мы ее и разрушим. Я не боялся нигде об этом говорить. Я воспитатель, я спаситель, только люди меня не понимают и не хотят знать через дело мое Богом. Я это такое время, что нахожусь в тюрьме, еду этапом в Москву. А заключенные криком кричали, чтобы Хрущева прогнать с руководства. Я не доехал до Москвы, как Хрущева уже не стало. Я через Бутырку проходил, она меня конвоировала в институт им. Сербского. Все это наделали кировоградские люди, блюстители порядка. Им надоело на своих местах сидеть и распоряжаться людьми. Они меня по мукам послали, чтобы я им сказал то, чего они никогда ни от кого не слышали. Я говорил всем встречающимся тюремщикам и всем административным лицам этой тюрьмы. Когда я во славу своего здоровья войду, то вы сами от этого откажетесь.

      105. Не ученые будут учить людей, чтобы они не теряли свое здоровье. А практика за это дело, она возьмется. Человек практически за собой нас поведет в природу. Мы от нее научимся, как будет надо, чтобы не попадать в тюрьму и не ложиться в больницу. Этого мы сами добьемся. Как сейчас мы, блюстители порядка, Иванова окружили своей неправдой. Послали его к ученым, чтобы перед ними истину сказать. У меня на комиссии спросила женщина, а как я лечу рак? Я им говорю, как и всегда. Рак никто не имеет права лечить. Это болезнь, она может быть, а может и не быть. Рак пробуждается на человеке. Меня опять через Бутырку  послали в Казань. Я туда приехал по тридцати градусному морозу. Конвой не брал, а меня взял начальник. Я шел до Волчка, раздевшись, куда попал уже второй раз. Меня узнали, хотели побрить, постричь, а сестра предотвратила их поступок.    

      106. В Казани я лежу. Меня не сбить никому, я десятки годов этим практически занимаюсь. Мое дело – это холод, это плохое. А их дело свое спросить у меня: холодно ли мне или нет? Полетал, поговорил, а свое не докажешь. Их техническое, а мое физическое. Кто будет прав: или я, или они? У них оружие, а у меня есть природа. Она есть в нашем Сулине в Ростовской области, и в Кировоградской области, в Москве и в Казани. Такие же самые люди ученые, неученые. Люди сидят на своих местах, и то они делают, что делали раньше. Их дело, это спасение от всего – это наши деньги. Их имеют многие, и в этом легко живут. А от стихии они не огорожены. Все до одного человека стоят в очереди. Они ожидают того дня, в котором их накроет природа. От этого и раньше, и сейчас люди не ушли, а прибегли к нездоровью. Они заболели, болеют. А чтобы избежать от этого, невозможно. Мы пока, раньше и сейчас, средств таких не имеем и не можем иметь.

      107. Как бы мы с вами не жили, но такого человека в жизни не видели, чтобы на него было такое гонение со стороны ученых. За что, спрашивается? Да за дело его. Он любое заболевание на человеке своими силами пробуждает на людях. Старые болезни исчезают все, а новые болезни не в силах на человека попасть. Этого в людях не проявлялось. А сейчас это дело проявилось. Иванова за эту помощь, тот раз он тоже проходил лечение совсем не по назначению. Он в Москве по Тополевскому проулку, стояла большая очередь больных, за что его милиция и взяла. Он очутился в госбезопасности, ему пришили политику 58 статья 10 пункт, как будто я чего-то трепал. Я мало на себе это показывал, по морозу, по холоду чистым телом ходил по прогулкам. А больному, обиженному природой помогал. Это есть истина одна из всех в природе, она мне как таковому человеку помогала. И в любое время она мне поможет через любовь мою.  

      108. Если только разобраться с моей жизнью, и поставить перед людьми. Раньше и сейчас мы, все люди, живущие на белом свете ничего такого для здоровья своего не делали, и не делаем, и не будем. Мы при таком потоке не делали, и делать не собирались. По этому всему я и попадаю сюда вот второй раз. А вы же специалисты врачи, и к тому психиатры. Если бы вы видели такое дело, оно развивалось и развивается на нас, на таких живущих людях. Мы же это получаем. Мы его в этом благодарим. Он у нас не виновен, его нет, за что держать. Мы такое встречаем впервые.

      Я, говорит врач Алмаз Розаевич Дербаев. Он по национальности татарин, 5-го отделения заведующий в республиканской психиатрической больнице. Он был мой лечащий врач. Когда встретился со мною, то он новую мысль на мне такую услышал. Старое надо гнать с дороги. Это мазало, люди не удовлетворились медицинским делом. 

      109. Болезнь стала искаться на человеке. Мы, все специалисты, взялись за свою болезнь, мы в этом разделились, взялись искусственно болезни помогать на человеке. Мы люди технического характера, вооружены мертвым, совсем неживым. Химия – это полный вред в природе человеку. У него есть воспаление всего организма. Ему надо покой. А мы ему колем иголкой, режем ткань тела. А позвоночник, он нами выкачивается. Зачем, скажите мне, пожалуйста? А живот разрезаем  тоже. Зачем, если боль точно не отрезается и не удаляется, а возобновляется? Зачем мы держим человека больного, если он от нее бежит. Он не хочет умирать, а мы его держим, он у нас там умирает. Эта пластинка не по душе человеку. Сам болеет, а сам врача просит его выпустить. Он оттуда бежит, как от воды холодной, боится. Ему хочется жить. Человек так воспитанный. Ему все равно где-либо умирать.

      110. Мы с вами были в Москве в онкологическом институте экспериментальной клиники. Там лежат люди с раковым заболеванием. Их там режут, им там не дают свободно дышать. Они оттуда не возвращаются. Да и вообще люди в больнице хронически томятся, хуже от этого не может быть. Наша медицина не в силах была этой болезни помочь. Это наше развитое плохое, мы там умираем. А в тюрьме томимся, сидим, ждем своего срока. Вот что мы, ученые, сделали не жизнь, а смерть.             

      А теперь мы должны прослушать мои естественные в природе независимые качества. Я ему как врачу свою болезнь рассказываю. Мне не надо ваша сделанная вами техника или ваша болезнь. Мне надо будет сам человек, его органическое тело живое, а все прочь мертвое. Я принимаю живым своим телом живое тело, через руки передаю другому человеку силы свои, которые в меня находятся. Я не болею и не простуживаюсь. Другие болезни не в силах ко мне пристать. Эти я имеющие силы через руки их передаю, другой человек их получает и моим учением пользуется естественным порядком.

      111. Водою купаться, воздухом удовлетворяться, а по земле босиком ходить – это электризация одна из всех. Нам как людям надо за это браться. Мы в этом бедные люди, ничего этого не делаем. Ни купаемся, ни воздухом не удовлетворяемся, и не ходим босиком по земле. Вот что я людям несу в природе. А мне все люди, особенно административные люди, они не хотят этого, чтобы я делал. Это им минус, но не плюс. Люди сами прочитают мою эту писанину, они будут согласны с моим выводом. Болезнь лечите вы, она вами развита на людях. А я ее упраздняю. Не верите мне – поверьте своему врачу тому, кто у меня по-вашему лечился. Она вам скажет: ей от моего учения стало легко. Ее мучил радикулит, а сейчас у нее нет его.  Я вам как врачам говорил, говорю и буду говорить про свое, про природное. Зачем вы, этакие врачи, меня такого в больнице держите? Мое здоровье есть люди. Они меня пригласили, они меня и предали как такового Учителя. Я всех людей так принимал, так принимаю, так и буду  я всех до одного принимать. 

      112. А вы видите на мне правду. Зачем держите? Я у вас один такой живой. Как бы вы не держали и что не делали, а выпускать вы выпустите. Мои силы в меня практические. Допустите к моему делу. Мое есть дело – есть ваше дело. Хочешь быть в природе здоров – у тебя есть близкие твои друзья. Воздух, вода и земля – самые близкие, никогда они не умирающие друзья, не имеют начала и нет конца. Так это делается в природе людьми. Они рождены для жизни, чтобы в ней пробуждаться. То есть воздухом удовлетворяться, а водою купаться, по земле ходить босой ногой. Это милые и незабываемые, вечно живут в природе друзья. Они не стоят на месте, а повышаются и понижаются без конца и края. Вот с кем мы подружили. Мы любим их. А они нас пожалели, не стали нас обижать, болезни не стало на нас, и простуды тоже, чего люди от Учителя получили. Теперь мы пользуемся.

      113. Это наша людская есть жизнь, она нас заставила признать нашего по делам его Богом земли. Он и к нам пришел, и хочет этими силами спасти всех нас, людей. Мы это дело сделали сами. Люди в природе добились от нее. Она нас пожалеет и сделает нас всех людьми бессмертными. Вот к чему наша идея ведет. Мы же люди, да еще какие. У нас с вами есть веха солнышко. Это мы есть, все люди. Не будет у нас солнышка, не будет надо. Самое главное – это есть люди. А в людях есть сила, они делают у себя героя. А он был, он есть, и он будет меж нами. Мы, все люди, окружили себя истиной. Нас, таких людей, природа ожидала, и к нам свои силы представила. Чуть слова человеческим голосом об этом не сказала. Я не хочу вашего сделанного вами с живого в мертвое. Мы взялись за сырье, и послали в заводы, там перетопили, из этого всего железо и сталь слили. А из этого всего руки смастерили деталь. А из детали сложили машину, она покатилась на колесах, а мотор зарычал. Горючее согрело, а вода охладила, масло подмаслило, работать пошло, только человеку не говорит.

      114. Пусть он сам подумает да ею покомандует. А мертвое живому не служит. Мы у себя ввели в жизнь свою транспорт, сделали для себя со всеми удобствами. Мы заняли место свое. Сидим на нем, как наши короли или цари нашей прошлой жизни.

      К ним заходит Иванов со своим живым естественным телом. Для нас это история необычная. Ему холодно зимою и плохо для нас, красоты нет. А есть у него красивые слова. Какой он есть со своей вежливостью! Всем нам головкой поклонился, и свои слова сказал, всему нашему коллективу: «Здравствуйте». Все мы ему как таковому ответили: «Здравствуйте». Он местом не нуждается, у него произвольные ноги, они его по этим условиям носят. И в холодное время сам себя обогревает. Не будет в них тепла – не будет жизни. А потом он у нас спросил, как мы здесь поживаем. Мы ему сказали: мы живем хорошо и нам тепло.

      115. А он нам говорит: а мне очень холодно, но живу я так один. А вы живете не так, как я. У вас есть, чего кушать, и во что одеваться. Вы едите домой. А я еду по приглашению тех людей, которых встретила стихия. Они заболели, лежат в койке, стонут. Им нет средств, и нет человека, чтобы он им помог. А я такой зародившийся в природе человек, я нашел эти средства, чем людям больным, нуждающимся помогаю. Хочу, чтобы вы, этакие люди, за это взялись и сделались такими, как я, полезными в людях. А мы с вами живем для самих себя, зачем нам кто. Если мы стоим на очереди, ждем завтрашнего дня. Мы в нем сами заболеваем, лежим и думаем, как бы найти в этом такого человека, чтобы он нам помог. Вот так мы с вами живем. Надеемся на кого-то, а его между нами нет. Мы, все люди, такие есть. Нам мало того, что есть. Мы думаем о другом, как бы его заиметь.     

      116. А его нам люди не представили. Мы этим болеем, у нас этого нет. А раз этого у нас нет, значит, мы болеем. Для этой болезни есть наши люди, они думают за нас. Нам готовят за наши деньги, купили это приготовленное ими. А наше дело – на нас это все реализовать. Мы его купили для своего здоровья. У нас есть на это аппетит, вкус. Мы делаем, потом это все сделанное руками стараемся убрать по назначению. А мы это делаем в жизни своей, и в нем же заболеваем, болеем и умираем на веки веков. Это дело происходит не в одних нас этой вот местности или же нашей национальности. Эта штука происходит везде и всюду. Мы здоровье свое покупаем. А люди наши нам продают. Те свое добро хвалят, а сами хотят денег. Если бы не было денег в людей, то не было и жизни. Они, люди, вовлеклись, сделали за деньги. А такое дело, сами не знаем. Думаем, закон этого жить. А нам природа не дает.    

      117. Всему дело есть природа: воздух, вода и земля, в чем мы нашли все для нашей жизни. Природа нам дает пищу и одежду, и дом жилого характера. Это наша необходимая жизнь. Мы люди технического характера, зависимые от нее, жили нелегально, чужим хвалимся. Говорим: это мое. А когда присваиваем к себе это все, это уже неправда есть. Она не твоя, а природная. А мы, этакие люди, научились делать то, что нам вредно. Мы кушаем досыта, мы одеваемся до тепла, и в доме живем со всеми удобствами, в чем мы и помираем. Нас это не спасло. Это не людское дело, а просто незнание нас, таких людей.

      Милерово пригласило как таковых. Учитель дал свое согласие быть у них 31 июля в субботу. Там сколько будет людей, мы их должны как обиженных, больных природою без всякого такого принять по-своему, по идейному, по природному.

      118. Здоровье покупать, продавать, никто не имеет права делать. А только имеет право здоровье легко потерять. Учитель наш дорогой в природе нашел эти средства, в природе силы, их человеку любому передает легко. Люди их в этом всем получают, им от этого всего будет легко и хорошо за это все сделанное в людях дело. Они тогда сами общими силами обсудят. И если это надо будет, Учителю тогда создадут свои людские благодарности. Люди все живущие на белом свете земные, они борющиеся с природой. Люди на нее наступают с оружием в руках, искусственно заставляют ее, чтобы она нам давала много своего добра. А людям этого мало, они хотят больше и лучше от этого дела. Природа нам, таким людям, не дает. Мы, все люди, через этот недостаток делаемся больными. У нас есть физический недостаток. А раз нет нашего удовлетворения, значит, мы думаем.

      119. Мы ищем по природе в людях такого человека, кто нашему гою или беде нашей помог. Для этого всего народился в природе в условиях своих наш Паршек. Он по всему миру, по всей природе сеет свои в зернышке силы, которые нам надо всем. Их нашли в городе Красный Сулин Ростовской области. Живет он по Перво Кузнечная, 12. Все люди обиженные, больные едут со всех концов краев. Он их встречает своим поцелуем. Спрашивает, зачем вы ко мне приехали? Люди ему говорят: за здоровьем. Он хорошо знает, что люди ничего не делают для того, чтобы быть здоровыми людьми. А я такой зародившийся человек, который об этих людях болеет. Хочу, чтобы они признали на мне и приезжали. Я их прошу, и дам свое здоровье. Люди делаются от моего приема, с первых минут ему или ей легко и хорошо. А потом мы, посетители этого всего попросили Учителя, чтобы он к ним в Миллерово приехал. У нас есть много больных. А Учитель от этого всего не отказывается. А они свои любимые слова приехать… посылают письмо.           

      120. Просите Учителя как такового, Учитель для этого он родился. Для этого произошел на белый свет, чтобы нам всем, добрым, недобрым людям, помогать. Я знаю, говорит Учитель, об этом, что люди на белом свете живут земные, они все стоят на очереди, ждут завтрашнего дня. Они в этом должны заболеть. Куда пойдешь, в больницу к врачу? Он сам бедолага такой, на которого смотрит природа нехорошо. Он бедный, как и все люди больные. Он тоже больной, ничего не делает в жизни своей. А Учитель наш – наше солнышко, обогреватель нас всех. Мы от него силы получаем природные, ими владеем. А тогда хоть в море иди сам и то делай, что делает Учитель. Он сам купается в воде холодной зимою, удовлетворяется воздухом, просит природу. Это воздух, вода и земля – милые мои незабываемые друзья, и никогда они не умирающие. Как вы думаете сами, все люди, поможет этим Учитель. Он говорит: любите меня, как я люблю природу, и просите меня с душой и сердцем. Прошу природу, чтобы она меня сохранила и научила меня, чтобы я научился этому всему, чтобы силы природные остались при мне.

      121. Я просил ее, прошу ее, и буду просить ее всегда и каждый раз. Любил ее и люблю ее, и буду любить ее. А за всех людей никогда не забуду, всегда готов помочь. Я их всех до одного целую. Говорю, вы мои милые в жизни есть друзья, делали вредное, а теперь вы не делайте. А то делайте, чего нас Учитель учит. Он не ворует наше, и не убивает нас. А как учил нас хорошему, легкому, так он и учит. Учитель учился в природе, а мы учимся для чего. Мы в этом есть инженера, технические люди. Нас учили прошлые люди, мы им подражаем. Как они научились? Без всяких денег не оставаться, мы с ними живем хорошо и тепло. Это все нас с вами ведет к плохому и холодному. У нас с вами во внутри нет такого тепла, чтобы оставаться без всего этого, чем мы живем.

      122. Какие мы с вами есть инженера, мы зависимые в природе люди. Нам если только она не даст, люди от нее не получат, и не привезут на рынок. То мы со своими деньгами, которые у нас есть. Мы их приобретаем в труде. Они знают хорошо, что этим людям будет надо. Они же интеллигентный народ, без этого всего жить не будут. Эти деньги в государстве мерило. Им платит государство за их работу. Они ими добываются умственным трудом. А это все природное богатство нам дает земля. Мы, ученые люди, для нашей земли представили всякого рода технику. Она нашему человеку во всем помогает. Она землю глубоко и быстро пашет. Под зимний снег эту пахоту кладем для того, чтобы она набиралась влаги. Это подготовка, чтобы весною с этого всего люди делали грядку.   

      123. А в эту сделанную грядку мы сажаем зернышко. А это зернышко берется за землю, и стебелек гонится наружу в воздух. Земля гонит стебель в высоту, и сделает колос со многими зернами. Время такое наступает. Люди все на это дело не спят, а приготавливают снасть. Ученые сконструировали комбайн. Он  косит, молотит и веет чистым зерном. Конвейером зерно подают в машину без всякой потери. Водитель эту массивность везет на элеватор. А в элеватор подходят железные вагоны, их погружают, и по назначению его транспорт доставляет. Зерно делается на муку, а мука доставляется в хлебопекарный завод, он выпекает хлеб, всякого рода кондитерские изделия. Все это продается за деньги людям. Они для этого трудятся, приобретают копейку, она реализуется людьми, этим живут. Мы, ученые люди, ввели, конструировали нашу технику. Она нам помогла на своем месте стать.   

      124. И то она сделала, что в жизни надо. Мы поставили для людей поселки и города. Гляньте назад, вы увидите каких людей, они у нас были стратеги этой отечественной войны. Сталин, Жуков, Малиновский, Рокосовский. Словом, их не стало. Все это наделала наша техника. Люди сбились с пути, угробили такой техникой, которая была у Гитлера. Она была приостановлена людьми. А люди есть природа. Она нашему инженеру раскрыла свои ворота. Иди, мол, делай то, что тебе вредно. Ты же в этом заболел, ты болеешь. А у тебя средств нет. Ты бедный человек, в этом помираешь. Тебя как инженера люди простые закопали. Ты лежишь в земле прахом. Чего ты ожидаешь? Сам не знаешь, чего. А рост твоей мысли, она тебя ведет к тому, чтобы это все было потеряно нами на месте. Мы идем к этому всему. 

      125. Вся техника на колесах стоит, земля под нею лежит, дрожит. А человек в ней сидит, он водитель этому всему. Его заставил инженер, ученый человек ею управлять. Она его уму подчиняется, она там бывает, где люди ей указали. Он ее как живую единицу слушает, и с нею на расстоянии разговаривает. Он – к ней, а она – от него. Земля дает нам с вами все. Мы от нее получаем пищу и одежду. А для дома стройматериал мы добываем. Это все руки человека нам делают. Это путеводитель инженера. Они в этом наметили свои планы. Их знание заставляет темных людей, чтобы они не умолкали, а работали. Мы такие люди, особенно теоретики. Они весь мир заставили своему учению служить. Они в люди ввели технику, заставили человека в ней работать и ею такою управлять, на что требуется устное техническое знание.

      126. Оно требуется для ученых, они с колеи сами с ума сходят, их погоня за деньгами. Им как теоретическим ученым требуется людям доверять. Они занимают административные посты командира, он командует всеми людьми. Люди стали учиться в людях ученых. Они заставили всю молодежь драться, лезть на гору, чтобы ум свой ломать. Учиться дети стали сами у людей ученых. Они стали отвергать Бога. Взяли на себя, что это все делается не каким Богом, а мы делаем сами. Учимся в людях, готовимся стать на свое место, чтобы людьми командовать. Это он или она на это расходовали свой ум. Ей хотелось быть инженером, врачом, или управителем этого дела.   

      127. Учили без всякого этого эти кадры, они подбирались. И доверялось место ученым не всем. Это удача попадалась под руки. Один достигал, другой оставался. Один уходил, другой догонял. А чтобы догнал, этого не было. Все хотели стать на пути своего развития техническими людьми. Чтобы быть физическими мудрецами, полезными в людях, этого не делалось. Им хотелось командовать, быть административным лицом своего места. Бога в этом не признавали.

      А Бог – это твое есть дело в природе. Ты его делаешь, и должен его сделать, чтобы получился живой в людях полезный факт. Вот чего в природе надо будет добиться. В своем физическом терпении в теле себя заставить встречаться одинаково что из теплом, что из холодом. Надо учиться жить хорошо и плохо. А мы прибегаем к хорошему и теплому. А чтобы холодно и плохо, от чего мы в природе уходим.   

      128. Мы так природу недолюбливаем, свое тело окружаем с внутренности и внешности чужим, неживым, неодушевленным. Хотим мы жить в этом здоровыми, крепкими. Этого люди все хотят, но у них эта чара не получается. У них всех желание жить хорошо и тепло. А природа сует свое плохое и холодное. Они попадают впросак. Часто болеют, и всегда они умирают. Это считается не кругозор, а однобокое условие жизни. Людское, но не Богово. Люди не захотели Богом быть, а пошли за людьми. Бог то Бог, но не будь сам плох.

      Это самое плохое: сам хочешь, чего людям не надо. А надо то пожелать людям, чего сам хочешь. Бог – это Иванов, он свое место не присваивает. Даже просит, приглашает, будьте добрые, становись и делай.

      129. Вы, все люди, на это учитесь быть в природе инженером, врачом, профессором, академиком. Это такое людское желание учиться на это дело. А Иванову казалось, это чужое природное, чтобы все знать, а пользы людям не давать. Иванов задался цели Богом сделаться. Пошел по той дороге, по которой люди не ходили. У Бога своя дорога, холодная и плохая. А всем людям она нехорошая. Ее Бог полюбил. Стал добиваться от природы, чтобы в людях быть полезным через их болезнь. Я своим поступком люблю людей больных, их всех своим поцелуем расцеловываю. Лишь бы они меня так полюбили, как я их люблю своим телом. Я с них через это током снимаю болезнь. Вот какие есть в этом мои силы для наших людей. Я для этого в природе купаюсь, для этого закаляюсь. Я не простуживаюсь и не болею. Свое здоровье им передаю через руки. Учу, что надо сделать, чтобы быть здоровым человеком.      

      130. Люди ученые в природе сделали для людей огромную технику, заставили их ею владеть. Они на ней теряют здоровье. Они  в этом деле учатся без конца и края. Этому делу ученые заслужили внимание, за это путь и деньги получат. Если бы не деньги в этом, то люди не учились, их заставило условие. Это наши деньги, за них люди живут хорошо и тепло. Они про это забыли, что в природе есть плохое и холодное. Оно мешает хорошему и плохому, что есть самое главное в природе, от чего происходит вся человеческая жизнь. Воздух, вода и земля, что нам дает все в жизни, мы получаем.

      Теория себя образовала в капиталистов, она стала себя на доступных детях развивать. Это все люди богатые за счет бедных, тяжелом труде они жили, и развивали на себе это хорошее и теплое. А плохое и холодное оставалось беднякам.     

      131. Это была меж людьми развита неправда, она разоблачена в людях семьей Ульяновых. Дети увидели эту неправду, пошли в жизни своей на смерть. Один сын покушался на царя, его как такового расстреляли. А у другого сына эта мысль осталась, во что бы то ни стало, а брата погибшего идею продолжить. Путем своих родителей с достатком Володя пошел на это, взял на себя политическую историю. И стал с людьми другими продолжать это начало его брата. Надо убрать с дороги царя. Володя за это пошел в подполье. Он отдался всей природе об этом думать. Раз она признана в людях неправдой, она так или иначе должна в людях умереть.

     Администраторы оказались над болезнью. Человек, он ее ищет на человеке и хочет ей в этом помочь. Она тут не причем. В природе сами люди ее на себе за свое дело развили.   

      132. А мы с оружием в руках технически лезем ей помочь. А болезнь посадила на человека за его проделки природа. Никто не имеет права этого сделать, кроме одного родившегося заслуженного в природе человека, кто пошел для этого в природе на жертву. Он нашел эти средства, ими огородился, закалился тренировкой, добился. Его не стала природа через любовь к ней беспокоить. Он не стал простуживаться и болеть. Свои силы заимел Иванов, он стал на людях делать в природе пользу, учить людей здоровью. Вот где правда оказалась. На людях ее нашел Паршек. Он рожден вместе с партией большевиков. Они его как такового помощника в жизни не признавали. А он был, он есть, и он будет меж нами. Он свою жизнь посвятил этому. Его природа полюбила, для этого силы ввела. Он ими владеет, их не жалеет людям передать, их через руки передает нам, всем людям. Тому, кто с душой и сердцем относится.

      133. Он их им не жалел передать. Мы, ученые люди, с вами не успеваем создавать для нашей болезни эту нашу конструированную технику. Мы ее сделали, и человека ввели, чтобы он на ней работал. Это наша в природе большая ошибка, природу не обманешь. Она жила, она живет, она и будет жить вечно. Но человек не научился жить. Он от нее требует, чтобы она ему давала и давала без конца и края. Ученые люди делают в природе эту технику, на ней работают, но не удовлетворены люди крепко. Они болеют через свое изделие. У людей есть оружие, оно им в природе помогает развивать врага. Он был, он есть, и будет между нами таким, как он был в жизни. Это природа, она эти качества заимела человеку через его ум. Не давал покоя, он беспрестанно думает, а делает еще больше. А в этом деле ошибается, и на веки веков он уходит с жизни.          

      134. Такое учение на людях непригодное бояться природы, хорониться от нее. А природа есть все. Раньше врача в природе возили на лошадях к больному. А сейчас автомат «Скорая помощь», автомобиль. Не сумели договориться с клиентом, как врач на квартире. Больниц хватает, только мест нет. Конструктор думает, а строят больницу, это людская база, архитекторы. Ученые люди математически точно со своими расчетами. Додумались в Москве больницу для онкологического института экспериментальной клиники поставить. А туда администратора этого заболевания представили Блохина. Он туда призвал армию врачей на борьбу с раком. А мои пациенты через Подгорного 56 человек написали письмо, в котором изложили свою фразу, как лечится болезнь, заболевание рак путем природы естественным порядком.

      135. Воздухом, водой и землей. Меня как инициатора эти люди послали в это учреждение. Как раз я в то время прибыл к ним, когда в них конференция происходила. Я был в своем костюме естественного характера. Мне навстречу выделили группу врачей, возглавляемых Борисовым. Был заместитель министра РСФСР. Я туда пришел с народом, со своим. Врачи дали мне слово. Я выступил у них со своей практической критикой. Я им сказал: зачем вы для человека построили такую базу. Вы его тут держите и над этой болезнью экспериментируете. Вы режете тело больного, ему больно, но он хочет жить. Ему хочется жизни. Даже эта рана зарастает, а потом свои силы возобновляет. Человек остался недоволен. Он нашел меня, вы ему сделали операцию. Увидали беспомощное свое дело, взяли зашили. Это история давно делалась вами. Я ее принимал, результатов не получал. А вот Качалина Сергея Ивановича.

      136. Я его прислал к Борисову, он с ним беседовал. Это была первая такая встреча. Во второй раз мне заявили, чтобы я в живом теле не приходил. А от меня прятали своих больных, закрывшись в палаты. Я им со своим делом не понравился. Врачи моим не заинтересовались, а я их знал, что этому делу придет конец. Моя идея, она их своим умением заменит. Им надо будет их на человеке болезнь. Врачи – технические люди, они природе так не верят, как Учитель ее любит. Природа есть воздух, есть вода, есть земля. Не надо никакие деньги. Это Учителя милые незабываемые, вечно живут. Они любому человеку в его жизни помогают эти силы, эту возможность иметь в организме. Человек, кому Учитель как живому телу помогает, и будет он помогать за его поступок. Человек перед Учителем заслужил.       

      137. Он, Учитель, этому всему дело. Учителю за его к ней любовь она в этом помогает, и поможет за его доверие. Он один таков сейчас всему мертвому противополагает, за живое энергичное идет. Он написал людям свое предложение, как будет нам сохранить любого человека. Это письмо послал на съезд 25-й КПСС. Он практик, у него на этот счет нет никакого диплома. Его копейка не учила. Он эти средства нашел сам в природе, ими окружил себя. Они ему помогают. Это воздух, это вода, это земля, что нашему человеку дало иметь у себя копейку. Если бы ее в жизни не было, архитектора не было, и не было физиолога, и также не было ученого человека. Папина копейка, она его учила, сделала агрономом и учителем школы. Я, говорит Иванов, этого учения не проходил. Меня ученые люди этому не учили. Да моему делу Учителя не найти. У меня учитель есть природа. 

      138. Она у себя копейки не имеет. Место это, никем оно не занимается, диплома не дается. Все это делается без всяких денег. Сознательно ты привел сам себя к такому терпению. Ты хорошо знаешь за природу, что она не одинакова. У нее две стороны для жизни человека. Одна – хорошее, другая – плохое. Ученый человек шел со своим направлением с детства к хорошему и теплому. К этому все ученые примыкали, всем помогала копейка, ученые учились за нее, и учили других этому. Деньги – это мерило, не спасение в жизни, а вовлечение. За эти деньги ты живешь, тебя они хранят. Ты покупаешь здоровье, и его люди продают. Считают, это законная сторона. Деньги – это временное явление в жизни. Одно время за них пожил, а другое время ты заболел, поболел и умер. Это тебя не спасло. Ты на веки веков уходишь с жизни. Все это наделала копейка. Теория человека пригласила это делать. Человек ученый пришел помогать человеку темному, чтобы он не был таким всегда.

      139. А учился на агронома, учился на врача, учился на учителя. Все это старая история. Мы хозяйничаем этим местом, этой работой административно всегда. Говорим: это больной мой, он мною изучается, и я им распоряжаюсь. Я его принимал, брал на учет этого дела. Что захочу, то сделаю. Захочу его держать – буду. А захочу – я его выпущу. Я ему хозяин, он у меня испытуемый. Ученый держит все у себя. Они учились за деньги. А я учился в природе без всяких денег. Я научился для людей пользы. Учитель – человек безденежного характера. Здоровье нигде не продается, не покупается. А мы его продаем и покупаем. Считаем, деньги милуют. Нет, деньги никого не помиловали, а они человека заставляют тяжело трудиться. Деньги имеет государство, а оно их так не дает. Надо будет поработать, а потом их за эту работу получить. Деньги, так их не имеют, а за какой-либо на лицо продукт. Они имеют эту базу, ими люди доверенные распоряжаются, их выдают по затраченному труду.

      140. Так делалось раньше, так делается сейчас. Ученого человека сохраняет копейка. Учитель, он это, что было в этой жизни такой, разумел. Мы – темные люди, сделали то, чего не требовалось. Нас всех теория заставила делать то, чего мы до этого делали. Старое изгнали, а свое не поставили. Как было над человеком административное лицо, хозяйничало над людьми, люди тяжело трудились, так они и до сих пор подчинялись. Люди – им. А чтобы у них было сознание дело делать без всякого, надо знать природу с конца и краю. Вот чего надо знать человеку. Воздух и вода, и земля, они были такими, они есть такими, они будут такими. Мы в них приобретали, приобретаем, и будем приобретать этому человеку, который в жизни своей нуждался. Он с первых дней своего начала ошибся чужим богатеть и им хвалиться. Я, мол, наелся досыта, оделся до самого тепла, в дом зашел со всеми удобствами и там жил.      

      141. Все у нас есть, и очень много. Но мы в этом технические, зависимые в природе, нелегальные люди, бессильно умирающие люди. Нам грош цена.

      Хотите в природе жить эволюционно, независимо, в ней физически крепко терпеть от холода и плохого – вам покажет на фактах, в жизни можно будет. Старое и прошедшее гнилое, оно нам не надо. Мы обойдемся без всего этого.

      Как легко, и жизнь радостная получается, когда человек не будет кушать, и не будет одеваться, и в доме жить не будет. Это первого начального нашего земного человека. Он был Бог земли и сохранитель сам себя, как делает сейчас Иванов. Откуда взялось у нас горе и беда? Нас природа за наш такой поступок, а мы его без души и сердца сделали, двое меж собою. Наше плохое и холодное ушло, мы прибегли к хорошему и теплому. Вот что мы в жизни полюбили, и до сих пор мы его продолжаем. Это все наделала на нас развитая нами наша похоть. Мы сделали живого человек, но не захотели мы жить по предковому.

      142. Два брата было на белом свете, они через добро природное не поладили, а убил один другого. Сейчас мы не ладим друг с дружкой, за землю воюем. А чтобы мирно жить, нас помирит Бог, это Иванов. Он эти в природе средства нашел, ими окружил себя, хочет сказать нам всем. Я люблю природу, через любовь свою подружил. Это мои неумирающие, никогда не забываемые друзья. Вот чего я добился в природе. Я выпросил у нее этого больного человека, чтобы ему помогать в этом.

      Этого в природе Паршек добился. Он хотел в своем родном селе в Ореховке, Лутугинского района, Ворошиловградской области. Я нашел мать, которая согласилась с моей мыслью, чтобы человека без потребности на Чевилкином бугре при открытой атмосфере родить. Но председатель этого села не разобрался, он нам крепко помешал. Связался с секретарем райкома КПСС, в милиции меня посадили в камеру, а мать эту – в родильный дом. Меня как такового оштрафовали на 30 рублей за мое хождение в трусах. Я уплатил, меня выпустили.    

      143. Я эту историю не бросал. Люди эту историю видели, но помочь не смогли. А только ученые помешали. Я живой человек. Поднял на ноги Ростов областной здрав отдел, чтобы доказать эту правоту за это дитя.

      Я написал труд «Закалка и люди», ученые писатели читали. А когда надо в жизнь пустить, редактор издательства Ростовской области тоже прочитал, мне говорит, надо рецензию им врачей. Этот труд читал Эдуард Федорович Холодный. Я у него как автор спросил: на кого можно опираться? Он мне сказал: опора твоя вся – это ты живой факт, твое тело, то оно делает в жизни, чего не сделают все. Я ему как лечащему врачу верил, и старался этот труд к администратору медицины обкома тов. Нестеренко. Он его читал, и тут же он вернул, по договоренности с ним по телефону. Он мне через горком партии высылает. Я его получил с договором, чтобы продолжать писать.  

      144. Я пишу, а сам думаю. Что за причина, что люди ученые читают, но недопонимают? Шлю труд опять Нестеренко. А он связался с Никогосовой Елизаветой Григорьевной. Она как психиатр диспансера области читала ли, не читала ли, согласие свое мне говорит: министерство здравоохранения РСФСР не хочет признать. Я молчу, терплю, жду своего. Где-то и есть зарыто, чтобы выкопать, не знаю. Свою историю не бросаю делать на людях. Люди мои, они удовлетворены мною. А ученые психиатры светила Ростовской области доктор Покровский. Доктор Артемов и профессор Корганов, они встретились впервые со мною за то, что я делал свою идею, она в природе мною нашлась. Я стал человеку помогать. А им эта история показалась что-то не так. Я с ними уже по этой части умел говорить.   

      Почему и что меня заставило в жизни моей ходить по снегу зимою при холоде разувшись? Это мои были заслуги в природе. Я дал свое слово перед больной женщиной, она ногами не ходила 17 лет.

      145. А когда я ее принял, она стала ходить. Мои слова были такие: если она пойдет ногами по земле, то я пойду зимою по снегу разутым. Я был уверен в том, что перед моим телом не устоит никакая болезнь. А психиатры ученые люди признали на мне болезнь. Паранойя развитие личности, шизофрения. Этого в жизни никакой не было, чтобы человек сознательно это делал, а его признали врачи больным. Я с этим диагнозом не боялся нигде выступать, встречаться с психиатрами. Они свой костер разложили по всей земле везде и всюду, держат в условиях до тех пор, пока он или она не сойдет с пути. То, что я нашел в природе, оно было, оно есть, и оно будет перед всеми. Надо свою любовь проявить к этому делу. А в природе, да еще такой, как она есть в жизни своей. Я ее не боялся, встречаться везде и всюду по дороге. А говорил, говорю, и делаю, как с друзьями. Это воздух, это вода, это земля, что естественное явление в жизни. Человеку помощь во всем в болезнях. Они создали все то, что надо в ее жизни. Там она бывает, где это надо будет.     

      146. Ученым людям уже надо давно признать себя в этом виноватыми. Они ошиблись с первых начальных минут, когда человека встречали по одежке, а провожали по уму. Я им говорил об этом. Все равно где-то прорвется дыра и польется вода по равнине на пользу, благо человека. Я был, я есть, я и буду между всеми. Зачем меня беспокоят. Я знаю хорошо, что человека родила природа: воздух, вода, земля. А мы не захотели этого воспринимать, взялись за искусство и техническое дело. Вот мы чем и ошиблись с вами. Я человек такой, как и все люди живые, но у меня того нет, чего имеют люди. Они своей дорогой идут, а я иду по своей. Мне очень холодно, и без красоты мне плохо. Я хожу без одежды чистым телом. Дело осталось разобраться  с этим делом, почему Никогосова взяла на себя такой итог. Она не хотела признавать все эти качества. Я их имею не для себя, а для всех тех, кому это надо. Чтобы недоступно быть, этого нет. Природа есть природа, она хочет видеть человека в его жизни. А жизнь человека происходит людьми всеми как бы на южной стороне, да еще при солнышке, да на море и воде.

      147. Ученым надо будет место, да еще оно какое. А к нему готовиться своим хитрым знанием. Ему нужны деньги, они его сохраняют, они ему дают разум. Он учит других, чтобы другой такой делался. А мы, все люди ученые такие, учимся на это, нам это место готовят люди. Они знают хорошо, что им придется свое место по старости сдать. Поэтому мы молодежь учим и надеемся на них, что она нас таких сменит и будет наше все это продолжать. Люди ученые своим учением гарантированы, им за это дело платят деньги. Они этим живут и надеются на других, повыше от этого, место занять и им как своим распоряжаться. Ученый, для этого дела он учился, набирался своего знания. А люди это на нем видели, его в этом поддерживали и давали ему это место. Без рекомендации человек не получит свое место. Люди в процессе этого всего делаются теоретиками, они на это вот учились, достигали своей науки, ею окружили себя. Становились на ноги и говорили сами с собою: я, мол, этому месту хозяин.

      148. А раз хозяин этому всему, ему подчиняются все, ниже его. Я говорит Учитель. У меня нет подчиненных. Все мы неученые такие люди помогаем своим делом друг другу. А чтобы заставлять – мы его просим. Если он с душою и сердцем не сделает, то он пусть тогда не обижается. Учитель место свое не присваивает. Он почему не присваивает? Это место природное. Она всему делу хозяйка, мать всему этому. Захочет – одарит, захочет – упразднит. Если бы ученые люди в природе были чем-либо полезные, они были в этом деле награжденные. Делаем цацку, и ее же пускаем в ход. Мы ее людям продаем за деньги, этим добром хвалимся. Говорим, это делаем мы людям, мы богатеем. Говорим, беднеть нет намерения. Мысль ведет к верху, к миллионам. Это разрастается наша людская экономика. Мы из хутора создаем село, а из села местечко, из местечка – район, потом область.   

      149. Люди на своем месте этим добром не удовлетворены. Природа за их добро, сделанное ими, не осталась на живые тела довольная. Ей это не по душе. У нее силы естественные. И напала на живое тело, взяла за это обидела его, посадила язвочку или грибок. Для этого заболевания ученые средств не нашли. Эту болезнь, этого человека держат в базу, экспериментируют, это живое тело режут. Отрезают и не дорезают. А болезнь есть болезнь такая, возобновляется, начинает прогрессировать. Мы как ученые такие люди на это стены высокого характера ставим, человека кладем в это условие. Он здесь не выживает, там в таком условии умирает. Его как такового человека больного, умершего списывают. Мы такого, чтобы полегчало, не сделали и не думали делать. 

      150. Сейчас перед учеными не молчу, а за свое прямо скажу. Никакого горя никому я не создавал, беды никому не учинял, а только делал людям легкое. Мой исторический этот поступок, он меня окружил людьми. Если бы не люди, они этого от меня хотели. Я был таков, как магнит, я их как больных людей тянул, и буду их тянуть. Ученые москвичи додумались, пришли к выводу. Стали решать свою задачу. Они сами как ученые люди видели. У науки медицинской есть большой недостаток. Правительство ежегодно отчисляет большую сумму денег, эти деньги идут на приобретение лекарств, всякого рода техники. Она нашим ученым потребовалась. Нашим бедным, обиженным людям ставят стены, сооружают больницы, увеличивают койки. Врачей готовят к бою бороться с нашим врагом, с заболеванием.

      151. На содержание всего персонала, для ухаживания за больными требуется в жизни большие деньги. А как был в природе враг, так он и остался на людях. Деньги сделать ничего не смогли. Люди остались без удовлетворения. И к этому пришли ученые. Они прослышали за мою такую естественного характера идею. Прислали посла Левина Бориса ко мне в Красный Сулин, где я проживаю. У меня есть ключевая холодная вода, а воздух, как и везде. Есть земля. Это милые незабываемые друзья, они мне во всем помогают в горе людском и в беде. Мы с ним встретились, стали об этом всем говорить. Что можно сказать хорошее, если нас, людей, окружило плохое. Мы, все люди, обижены остались в природе этим поступком. А средств мы с вами не нашли. У нас между нами нет такого человека. Говорит Борис: мы как ученые Москвы для этого собираемся, встречаемся с другими такими людьми, кто старается в этом сам себя показать.

      152. Особенно, люди есть ученые, им надо будет в деле точный диагноз болезни человека. Врачи ей технически, искусством помогают. У них так гладко не получается, человек заболел. Он болеет, и с нею умирает. Есть у нас практики, которые хотят тоже себя в этом показать. Стараются делать, у них кое-что получается, но не совсем. Мы, ученые, прослышали за вас, за такого человека. Я, Борис говорит, и приехал узнать, что есть у вас новенького. Я ему как такому послу стал об этом всем рассказывать. У меня никакого нет нового, все есть старое. Как было, так оно и есть. Холодная и плохая сторона, она и до сих пор живет, никуда она не девается. Она есть, она и будет. Только мы за это все не брались и не беремся с вами. Я ему как ученому человеку говорю: у меня закалка-тренировка в природе есть. Надо закаляться, не болеть, не простуживаться. Вот и все.        

      153. А самое главное – это любовь, это дело. Я сам люблю и делаю для того, чтобы не простить и не заболеть. Вот это и есть врач. Его дело – свои силы передать другому человеку. Вот это будет дело наше новое для всех. Мы, все люди, должны взяться за это дело и делать его с душой и сердцем. У нас это получится. Мы от природы добьемся, нас она пожалеет. За это не станет на нас нападать.

      Я обращаюсь к темным подчиненным людям. Их я прошу как прошедшей истории этой нашей земли, чтобы вы как люди меня так поняли, что я с вами поделился. Взял не ваше добро, а свое – не начатое, природное, независимое, легальное. То, что вам не надо; холодное и плохое; от чего вы, все люди на белом свете, жить не сможете. Вам надо накушаться досыта, а потом одеться до тепла. Дом требуется со всеми удобствами. Чтобы этого не было в жизни.  

      154. Мы так, как один ты на белом свете живешь, мы не сможем, умрем.

      Я для этого дела в среду после дождя, утрешней зари 4-го августа 1976 года. Я совсем перестал по-вашему жить, с природою бросил воевать, не хочу естественной смерти. Я живой энергичный человек, живу с воздухом, с водой, с землей. Это мои милые, неумирающие, вечно живут на белом свете друзья. Также живут со мною рядом вместе. Не кушаю пищу, не одеваю одежду. Домом никаким не нуждаюсь. Живу по зову Бога. Люблю я человека, особенно больного, зависимого от нее. Хочу его приостановить и взять с собой. Сказать слово одно: живи ты по-моему, по природному, как живу я. Встречаюсь с нею ежедневно и ночью одинаково. Меня так не тянет к столу, как вас. А вы садитесь за него по три раза, и устаете тоже. Надо бы не делать этого.  

      155. А у нас с вами сил таких не хватает. Наше дело такое – жрать до самого усе… Мы вкусное поедаем, а вонючее бросаем в глаза ей, природе: воздуху, воде, земле. Мы их считаем врагами: они нас простуживают, от чего болеем и в этом умираем. Грош нам цена. Почему я как человек такой есть против того, чтобы болезнь играла роли над человеком. А играл роли над болезнью человек. Не надо нам в жизни учиться на стратегов наших войн, не надо делаться начальником, чтобы распоряжаться административно человеком больным. Надо к этому делу человеку готовиться, чтобы иметь свой здоровый поступок. Это все зависит от самого человека. Он учится на это, чтобы в природе делаться зависимым человеком, технически развитым, чтобы чужим жить, окружаться нелегально, быть в природе бессильным. Ничего не делать человеку, чтобы быть ему в природе здоровым человеком.

      156. Мы, люди, все больные, ученые и неученые. Войны нет, а у нас делается оружие. Мы еще не делались преступниками, а статью сделали. Еще человек не заболел, а ему готов рецепт. Мы ученые люди, на все сохраняемся делом, сидим на местах своих. Думаем за это дело, как бы получить денег больше. А самому чтобы физически сделать свою быстроту на это, чтобы быть здоровым человеком, мы ничего не делаем. Чтобы не болеть и не простыть, мы такого учения не имеем. Наше дело – это деньги, за них можно любую вещь приобрести. Это же наше дело, чтобы у нас была техника. Нас окружает враг. Мы не знаем его в природе, какой он для нас есть, и откуда он возьмется. Враг нашей жизни человеческой, он был, он есть, он и будет тогда, когда мы для этого ничего не делали. Наше дело – учиться быть ученым человеком, свое место занять.        

      157. Да чтобы их побольше получать, это наше дело, из всех дел дело. А то, что мы думаем для этого. Мы с вами вооружаемся. Против кого, не знаем? Это наша всех есть, она была, ошибка. Верующие люди в Бога верят очень крепко, но чтобы выполнять ни один человек в этом не выполняет. Я тоже так думал на белом свете.

      Не умел я работать мясником, резать животное да продавать честно мясо. А патент взял, дело открыл. Думаю, поторговать на Чуралином руднике. А патент не сдал, работал от Шахтинского рабочего кооператива. Думал, так пройдет. По адресу нашли, 169 статью применили судебную. Я получил наказание во время коллективизации исправительных колоний на два года. Тюрьма моя была Каменск, я был в ней по труду. Мы пересыпали Северный Донец гравием. Бригадир нас эшелоном этапом в Холмогорки Архангельск. Там на реке Низовки на Верхней в баркасе свою лесорубскую жизнь в лице ударника на всю 2-ю колонию показал. Был … делал, бригадир сплава, учетчик леса в кубатуре. А потом бригадир шпаны. Отсюда наблюдательная комиссия меня за одиннадцать месяцев. Я показал в труде свое освобождение один из всех.

      158. Но теперь, по прибытию домой, я должен доказать свою правоту в труде физическом. По торговле я не пошел. Поступил в Сулин на завод в транспортный цех. Вдвоем с Федоровским в бригаде ударники труда. До тех пор мы с ним работали ударниками, пока мой ушиб о рельсу. Перебил восьмое и девятое ребра с левого боку. Легко пришлось выкарабкаться. Прораб Тарасов взял к себе на строительство свиного совхоза Зверево. Я там свою работу завхозом показал, чуть не посадили в тюрьму. Судья народа сам послал на Кубань в казаки свою истину показать. Я уже пить вино перестал, голова моя трезвого характера. Я иду в науку, чтобы писать что-либо такое получше. Вот я и пишу за свое такое прибытие в Армавир. Мне как таковому пришлось встретиться в Кононово в сенном пункте. Я принял комбикормового продукта склад в Чехаузе станция. Завод Успенский давал по всему союзу эту продукцию. Я вагонами реализовал, старался работать честно. За мною была экспедиторская работа.    

      159. Жил тогда неплохо, копейка легко доставалась. Скоро меня перетянули в Лобинск в совхоз. Я там хозяйничал. Потом перешел в Армавир, там принял работу в Армлеспромсоюзе агентом по снабжению по артелям пиломатериалов и клепки. По всему Кавказу от Армавира до Адлера я по горам, в лесах и Чермного моря. Я встретился с мыслью такою реальною. Почему это так, что люди живут, и кушают, и одеваются, да в доме находятся, а простуживаются и заболевают и умирают? Подумал: зачем так жить. Стал искать выход от этого всего уйти. Постепенно сперва головной убор сбросил, потом обувь, и все остальное. Я остался в трусах. Мне как таковому ученые пришили болезнь. Я через это все сделался ненормален. Я долго ходил по месткомах, себя представлял больным. Все люди, встречающиеся со мной, меня пугались. 1933 года 25 апреля природа меня осветила тем, чтобы быть в людях полезным человеком в жизни. 

      160. Я не боялся встретиться с администратором в любой больнице, и ему как болельщику любой болезни доказать, что мне надо не ваша болезнь, а мне надо человек. Я помогаю не болезни вашей, а человеку живому. Мои силы через руки переходят током. Любая болезнь исчезает на человеке. Я в людях не боялся любую работу принимать, я считал ее выполнимой. А вот ту, которую поручили мне, я сделал ее. И там же помогал людям. А меня, как знахарем и даже шарлатаном, хотели в Бобренцах судом убить. Я не дался им в руки, пошел по их дорожке, не стал на суде говорить. Что ты будешь делать, если люди ученые не поддерживают истину. Она была, она есть, и она будет. Воздух, вода, земля, от чего никому не отказаться. Я еду в Москву и встречаюсь со многими  разными учеными в клубе медработников. Меня встретили сложно. Я перед ними как никогда выступил со своими словами. Люди, я им сказал.

       161. Я прочитал им наизусть «Победа моя».

      По делу, я самородок. Источник мой – это закалка-тренировка. Я один тружусь на благо всего мира. Учусь я в природе, хвалюсь перед миром. Хочу вам истинно сказать за само хранение своей клетки. Мое здоровое молодое закаленное сердце – 25 летнего человека. Мой выход в свете. Я не боюсь никакого врага, даже своей лично смерти. Если бы этого не было, я давно умер. Я – человек земли, дышу очень крепко, говорю резко не про какое-либо чудо, а про природу, про физическое, про практическое явление. Это самое главное – чистый воздух, снежное пробуждение, мгновенное выздоровление нервной центральной части мозга. Я люблю и болею, но никогда не забуду про больного, душу знаю с сердцем хорошо. Хочу я ему помочь. Через руки током убиваю боль. Это не слова говорят, а делается делом.

      162. Рука пишет, она владыка. Никогда про это не забыть. Очень справедливо она говорит. А просьба какая. Меня надо будет просить – будешь всегда здоровым. Кому это не надо будет, юноше молодому? Нет. Уважаемые, это мировое значение. Природу надо любить, как мать родную. Это будет чистая правда. Роли не играет над человеком болезнь, а играет человек над болезнью. Нам надо учиться в учения Иванова, чтобы не попадать в тюрьму и не ложиться в больницу. Жить свободно, не лезть на рожон. Какая нам будет слава, если с нами встретятся дедушка, бабушка да дядя с тетей или молодой человек. Мы скажем: «Здравствуйте». Эх и жизнь наша такая тяжелая, поймите вы мое терпение, закалите свои сердца. Милые вы мои люди, гляньте на солнце, увидите свою правду. Быть таким, как Победитель природы, Учитель народа, Бог земли.          

      163. Проси совета у того, кто умеет одержать победу над самим собой. (Леонардо да Винчи).

Незабываемое

Лежал я в уютной и теплой постели. А мысли то плавно, то дерзко летели. По темным окошкам метель завивала. То пела протяжно, то глухо рыдала. И вспомнил я встречу с одним человеком. В январское утро в степи, что под снегом. Стоял он босой у трусах темно-синих. С густой бородой, волосами, как иней. Ему не страшна ни жара и не вьюга. Метель ему стала любимей друга. А знойное солнце его лишь ласкает. И, как по ковру, он по снегу ступает. Прошли, пролетели лета молодые. Меня с ним столкнула природы стихия. Я вновь его встретил в вагоне случайно. Хотелось узнать мне, так в чем же здесь тайна?   

      164. Спросил я в него. Но как же вы жили, что силы природы вас так закалили? Вся сила, сыночек, в огромном желанье. В поступках разумных, и в слове дерзанье. Капризы, зазнайство и гордость –  пороки. Ты их одолей-ка в кратчайшие сроки. Будь вежливым всюду со старым и малым. Все это послужит хорошим началом. Здоровье тебе даст уход за собою. Ты должен быть в дружбе с водой ключевою. Ты с целью здоровья проделывай это. Увидишь, что нет у природы секретов. Все делай с сознанием воли добиться. Тогда лишь с тобой ничто не случится. Простуду любую и прочие боли. Ты все уничтожишь сознание воли. В сознанье терпенье. В труде твоя слава Они обеспечат на жизнь твое право.

      165. Всех слабых природа жестоко карает. Запомни, что разум всегда побеждает. А в разуме сила, кто ею владеет, тот с нею по жизни шагает смело. С тех пор соблюдаю совет его строго. И вновь он шагает босым по дороге, неся исцеленье больным и несчастным от страшных недугов в сраженье опасном. Навеки запомню, пока существую, как в зимнее время в погоду лихую с одним человеком Природа сразилась. В борьбе, побежденная им, отступилась. И в ноги босые ему поклонилась.     

 

Сказка. Говорят, что это было

Дедусь, расскажи нам любимую сказку. Нам хочется знать поскорее развязку. Ты нам говорил, что он совет давал. Тяжелых больных, говоришь, исцелял. Ну что ж, коль понравилась сказка, осталось немножко, и будет развязка.

      166. За горами, за лесами, за широкими морями. Нынче было, иль давно, знает солнышко про то. Еще знает вьюга, ветер, знают взрослые и дети. Только утро настает, а Учитель в путь идет. С непокрытой головою, с необутою ногою. Только трусики на нем, без рубашки босиком. Грудью ветер рассекает. А метель над ним играет. Смело по снегу шагает, след ногой не оставляет. А бывало в море входит, глаз с него никто не сводит. Вдруг исчез, ушел на дно. Ждут, волнуются давно. Час прошел, другой проходит. Вдруг из моря он выходит. Рад вас видеть, говорит. А народ стоит, молчит. Он на воду спать ложится. И храпит, так сладко спится. А волна его ласкает. Ветер песни напевает, и колышет еле-еле, как младенца в колыбели. Говорят, такое было.

      167. Трое суток ливни лили, затопили все в округе. Что творилось, ужас, други. Плачут старые и дети. Будто стонет все на свете. Плачут все мужья и жены. Что творилось, ужас, звоны. Но Учитель появился, и народ весь удивился. Только руку он поднял, ливень тише, тише стал. Постепенно утихал, и совсем вдруг перестал. А еще такое было. Солнце яркое палило, сжечь посевы все грозило. А без хлеба плохо было. Но Учитель как пришел, взглядом небо обошел. Поплыли по небу тучи, грянул дождь на землю с кручи. Напилась земля досыта, и от пыли все умыто. Все Учителя любили, на совет к нему ходили. А совет его таков. Чтобы каждый был здоров. Утром, вечером мыть ножки. Целый день не есть ни крошки. Даже капли в рот не брать, чтоб болезнью не страдать. А какие были люди. Что за сила, мышцы, груди. Волей смерть побеждена, этим людям жизнь дана.

      168. Эх и жизнь, скажи, какая, что в той сказке золотая. Нужен дождик для посева – он один хозяин неба. Только руку поднимает, дождик поле поливает. Ураган ли где поднялся, он один бы с ним сражался. Только рученьку поднял, ураган перестал. Дедусь, что ж у него никто не спросил, как он природу перед собой победил. Ну как же, спросили, нашлись смельчаки. Ответил? Ответил. Дедусь, расскажи. Нет чудес, сказал, на свете. Человек за все в ответе. Перед ним земля богата. В ней и топливо, и злато. Только нужен труд людской, чтобы век был золотой. Только руки золотые принесут плоды большие. Дар бесценный от природы открываю для народа. Их испытанных в борьбе, точно золото в огне. Всю неправду прочь с дороги, не нужна она в природе. Всем мешает она в свете, старым, юношам и детям. Порождает белоручек, проходимцев, недоучек. Жадность к пышности, богатству. Прочь все, чтобы было братство.

      169. Закаляй в борьбе терпенье, силы разум в ученье. Честность, кротость, уваженье, старику отдай почтенье, а ребенку наставленье. Будет легким тот, кто в силе. Тот, кого природой били. Кто прошел все испытанья, закалился у дерзанье. И хорошее нашел из плохого, что прошел. И узнал, что значит счастье, человек он настоящий. Честный, смелый и простой, каждый должен быть такой. Жизнь одной семьей будет, кто же нас тогда осудит. Будет не за что судить. Все ведь в дружбе будут жить. Волей смерть побеждена. Этим людям жизнь дана. Вот вам сказочка какая, будет истина такая.

      170.

Вьюга

… Он есть, как видно, всем спаситель. Когда придет в морское дно, раздастся запах ароматный. И рыбы скажут нам в одно. К нам пришел человек спаситель. Плывем и станем перед ним. Ловить уж больше нас не станут. Не будет люд врагом таким.   

     

      171. Роли не играет болезнь над человеком. А играет роли человек над болезнью. Людям не надо тюрем, не надо больниц. Человеку надо здоровье. Понятие о жизни. Вот чего несет наш дорогой Учитель. Несет жизнь новую, неумирающую. А это обязательно будет.

      Тот, кто мне этому не поверит, тот не будет считать меня Богом. Я его не прошу, чтобы он меня считал таким, как он и есть. Я им за свое найденное скажу в словах: отойдите от меня, от такого, которого вы видите, и сотворите для себя такое благо. Я им жил и живу сейчас, и буду жить с этим. Вам – ваше. А мне будет мое. Я противоположный всему живому первоначальному рожденному в природе человеку. Я один за то чтобы человеку прежде времени (не готовили). Он еще не рождался, или на белый свет не произошел, мы его не видели, а одежду от природы сшили, самозащиту.   

      172. Он от нас не потребовал, а мы сами додумались. Раз мы его сохранить захотели, то мы его заставили, чтобы он кушал. Он тоже не ел и не требовал от нас. Мы ему жидкость давали, мы и дом свой для этого соорудили. У нас есть поросеночек, у нас есть ягненочек, у нас есть теленочек и жеребенок. Им есть условие свое, они тоже сохраняются при условиях своих. Нам как людям – подушки, одеяла. А животным – земля, голые стены, совсем не такие условия его держат. Они хозяина, то есть человека, своим телом держат. Это животное, как свое добро. Если захочет – зарежет и употребит. Это по возрасту определяют, ему надевают хомут, ему одевают ярмо, пашут землю. Уборку делают, со степи возят урожай, молотят катком. Это все делалось кустарно. А сейчас ученые перешли из живого в мертвое.  

      173. Соорудили из сырья огромную технику. Считали, это все отсталое. Мы как люди через это все тяжело жили и умирали, так ученые люди считали, люди от этого всего умирали. Ввели в жизнь технику. И для внешнего врага в природе за землю, за свое место – оружие. Люди на людей нападают через это дело.

      Вот поэтому я и надумал родить человека, одного из всех на природном месте. Я выбрал такое место, где от самого Адама, от самого начала. Люди на это место смотрели, видели его таким, как оно есть. Он зимою накрывался снегом, лежал под снегом всю зиму. Только зайчик по нему пробежит, да охотник по нему пройдется, а то он терпит от условий до самой весны. Люди наши односельчане не находили на нем ничего сделать, кроме только одного – молодежь на Пасху на праздник Христа туда собирались, и там играли в мяча весь день напролет. Мы по нему бегали, и усталости не имели. А сейчас я своей мыслью все это обдумал и сказал: только этому месту надо будет родить человека нового.

      174. Ученые считают, я больной, от чего я как таковой не отказываюсь. Я считаю, ученые правы своим психическим действием. Психиатры светила Ростовской области: доктор психиатр Покровский, доктор психиатр Артемов и профессор психиатр Николай Николаевич Корган. Мы встречались в городе Ростове, они со мною вели разговор не мало времени, а много. Они на мне крепко ошиблись. Я им как ученым своею практикою прощаю за то, что они написали своими словами в сборнике психиатрическом о том, что мой диагноз, он заслуживает паранойя развития личности, шизофрении. Мне во ВТЭК дали по труду 1-ю группу инвалидности с зарплатой 200 рублей. Собес выделил 138 рублей 87 копеек, проценты моей работы не учли. Я по всему этому должен по этим деньгам получать 18 рублей с копейками. Я со своей болезнью не дрогнул, за меня заступались все шахтные комитеты по Донбассу. Я – шахтер, все специальности под землей кустарным образом прошел и также в транспорте.

      175. За свою работу я их кормил, они мною сохранялись. Я к ним шел, как к своим людям, в профсоюз им писал заявление о помощи моей болезни. Я ходил зимою разутым в шевелюре, в волосах. Никто мне в этом не отказывал, а со мной соглашались. И то, что в цифре было написано, председатель шахтного комитета союза угольщиков, он давал деньги. Спасибо, я вам всем выношу свою благодарность. А может этим вот поступком ошибался, я эту копейку берег, как око свое, она меня и мою семью кормила. Я долго ею не пользовался, и не смог я дальше продолжать. У меня ум дорогой, а руки золотые. Помоют ножки бедно нуждающимся, больным в их болезни, чем я не интересовался. Я был рад встретиться с человеком. Он меня просит как такового, чтобы я ему в этом помог. А в меня есть своя просьба. Я прошу природу, чтобы она мне помогала эту болезнь на человеке, ее прогнать своими закаленными силами. Я их в себя имел.     

      176. Пришел до этого кустарно. Еще раз скажу всем тем, кто не жалел государственную копейку, и тому больному, кто тоже мне давал за мою работу копейку. Спасибо им всем.

      Я дом для всех участников построил в хуторе Кондрючем Свердловского района, Ворошиловградской области. Строили его Марко Иванович Пономарев и жена Ольга, да Валентина Леонтьевна. Она самая главная, борец из борцов за Учителя. Она этот дом ввела в жизнь, тех людей, которые Учителя знают, и тех людей, которые не знают. Но Учитель их ждет к себе на прием своего здоровья. Он его не жалеет никому передать. А про Чевилкин бугор, про то место, где должен родиться этот новый человек, про него не забывает. Где бы Учитель ни был со своим здоровьем, и где бы он ни делал, а перед ним стоит, как на арене, этот Чевилкин бугор. Как не выходит с головы этот дом. Там мое фото есть, в этом доме всегда находится.       

      177. Я сам проживаю в Ростовской области, город Красный Сулин, по Первой Кузнечной, 12. Поездом  бываю в Кондрючем, в Москве. У меня есть помещение, где я принимаю людей больных, даю им здоровье в Медведково, Москва, ул. Полярная, 4, кор.1, кв. 4. Ермолаева Татьяна Федоровна. По Болотниковской, 42, кор. 3, кв.115. Девчата. Если только кому надо сохранить свое физическое здоровье, оно нам всем, малым и старым, надо, особенно больному разложившемуся человеку. Ему я надо буду во всех местах. Я этим одарен, и этим я освещен. Где только я не нахожусь или что-либо я делаю, а в самого в руках, в организме во всем. Этот больной лежит и стонет, он отходит с жизни, я этим больной, думаю про это. А в самого сила вся есть, возможность. Она направлена к нему подойти, и его надо поставить на ноги. Вот это будет не мне слава, а всем.       

      178. Я это не пишу, и не хвалюсь этим. Я говорю истинно, что это за мое заслуженное в природе. Если бы не беднота, она избрала меня ходоком на Провальскую землю. И богачи от себя выбрали, имя Бочаренко, он был на пару моей экспедиции. Мы с ним вдвоем по пути своего проезда  про что только не говорили. А богач с бедным едет, а в самого хитрость явилась, как бы эту бедность от себя прогнать. Земля оказалась в Шахтинском земельном управлении в городе Красный Сулин, в Гуковском сельсовете. Земля была казацкая Новочеркасского юрта. Она никем не занималась, кроме как нам подошла под руки. Это было мое такое счастье. 470 гектаров такой кусочек, он подходил десяти дворам, куда вошли самые богатые из всего села люди. За собою – моего отца Корнея Ивановича. Он шахтер, как и все бедные люди.

      179. Надоело ему этим хлебопашеством в таком большом селе свою жизнь продолжать. Эти богачи повели за собой сына Паршека, как инициатора. С кем землемер Трухин в Красном Сулине смог договориться, чтобы на этом куске земли 10 хозяев посадить. Куда входили Бочары. Полехины, Лазаревы, Токаревы, Слесаревы и Иванов, на кого достался жребий хутор Иванов. В нем был уполномоченный я, Иванов. Так он и остался на отцовской фамилии. Где частная собственность бешено развивалась, и делали ее так индивидуально. Я от всего отцовского хозяйства отказался, стал отцу помогать. Мы сеяли сажалкой зерно, а лобогрейкой косили на развоз, молотилкой молотили. Хлебом засыпали мы в это самое время себя. Окружили отца, богаче от всех… надо сказать всем окружающим людям спасибо.

      180. Он вез свой хлеб на закупочный пункт. Он заслужил внимание через сына Паршека. А на него, как на бедняка да еще шахтера, обрушились за эту закупку. Хуторяне хотели бить окно, но не пришлось им. Скоро Паршек из хутора перебрался в Красный Сулин. Ему за его участие в этой работе отец сделал Ульяне  Федоровне даровщину. Я как таковой не имел полного права себя считать хозяином этого дома. Я работал на Лихой чистильщиком всех паровозов: Щука, Эховские.

      Я прошлый шахтер, вспоминаю свою наемную силу к пану Лебедеву. Мы были ребята сельского управления, нам были нужны деньги. Заставляло условие идти такое расстояние 15 верст. Ты на себе мешок с хлебом тащишь, да еще туда кладешь кавун. Словом, такой возраст. Особенно сейчас таким человеком их не заставишь ни за какие деньги. Если бы вы глянули на мою ту молодость, она была похожая на чучело.

      181. Меня пригласил на эту работу сосед Федор Моисеевич. Он мне предложил, я от этого не отказался, условие было такое. Мать этому делу не отказывалась в свои туфли, их одеть, и кофту свою полу-разорванную тоже. Я как парень оделся. Я не думал, что от этого будет плохо. А старался свою мать в этом слушаться. Она же меня родила такого послушного. Как мы с вами приобрели лошадку или теленочка, он же меж нами рос до самого полного возраста. Я тоже получил возраст 15 лет, мне в руки дали вожжи и кнут, я управлял парою лошадей. У пана как имеющего человека эта система проводилась. Он кричал во весь свой голос, бедноту к себе призывал. Мол, идите ко мне в мою экономию свой труд на этом фронте закладывать. А условие нам как деревни людям, условия кошары представил. Мы же его как пана слушались. Весь день на дворе в поле  со снастью возились, делали ему скирду сена.         

      182. Он нас за это не кормил. А вода была в балке, ее надо приготовить днем, когда люди свободно ходили. А ночью человек от собак в помещение хоронился. Я уже понимал, что мне не надо кофта и ботинки материнские. Я старался, как и все были деревенские парни. Им сказали: место ваше это вот на соломе в кошаре. Будь добр, лежи до своего времени, тебя хранит панская собака. Сам пан всем нам сказал, чтобы мы по экономии не шатались. Это было в нашей деревне, была такая возможность всех нас, таких ребят. Весь день напролет мы своим отцам, матерям подчинялись, делали то, что нам они говорили. А когда приходил на землю вечер, мы это бросали живое, мертвое, бежали, встречались с другими ребятами. Мы свои недостатки в жизни сами собою делили. Рассказывали, что я делал у своего отца и матери, чем нас они кормили.

      183. А тут не соберешься. У пана ходит ночью по всему двору черкес со своими собаками. А нам пан воли не давал, нам делал свой в этом режим. Собаки не давали по двору никакого хождения. Мы лежали да думали про свою деревню. Она была вся расположена по месту балки, свои улицы, свои переулки и свои хаты. Ты можешь по них ходить, не бояться никого. А здесь пан, его слова законные. Мы всю ночь напролет лежим да сказки слушаем, кто из нас умеет рассказывать. А собаки на дверях станут и стоят, слушают наши слова. Я возрастал в деревне так, как все росли. Лишь бы твой близкий товарищ заметил. А раз в одного есть, а в другого нет, то надо иметь нам. Мы сюда сошлись копейку приобретать, но условия никудышные. Мы нанялись – значит продались. Одно время поработали, бросили. И ушли туда, куда наши все бедные люди ходят, на рудник, и там зарабатывают деньги.

      184. Если бы не деньги, мы в пана не были. Мы две недели поработали, нам пан заплатил. А время идет к осени. Дожди, холода, а одежда какая, условие какое. Мы же есть люди, да еще какие. Нам надо тепло, а его люди провожают. Уже лето проходит, а приближается время к зиме. Мы, все ребята деревни, не захотели у пана работать, забастовали. Дай нам наши документы, мы пойдем на шахты. А тогда людей дай. Мы говорим всем: идем на рудник Морден, он нас ждет. Мы там будем работать на верхах, точить уголь. Лопатами брать, на решетки кидать, породу выкидывать – это наша такая работа. Мы туда сами приходим, нанимаемся, чтобы честно работать от солнца до солнца 12 часов. За этой лопатой, за этим решетом тяжело. Нам, таким людям, приходилось в свою деревенскую красоту одеваться. Я работал, по следам отца пошел трудиться. Нашего брата копейка не сажала за стол и не давала ложку большую, и не говорила, чтобы я ел побольше. Одна работа уходила из-под рук, а другая приходила.

      185. На верхах, то есть на солнышке, хорошо делалось все. А когда заступала непогода, не хотелось даже с помещения выходить. А в шахте под землей, в таких условиях, как на брезбере, на плитах, мы вдвоем вагоны ворочаем. Где бралась на это сила. Она в молодости появлялась. Рубль в день даром не давался. Это не все они были впереди на таких других работах. Мы с вами для этого дела жили да дни с ночами провожали. А труд наш тянул к себе, он нам показывал дорогу. Мы всю дорогу совершали свой труд, в котором мы оставались. А потом приходит суббота, мы поднимаем ноги, и айда в свое село, как будто мы соскучились. В субботу ты приходишь к дому. Не успел ты скупаться, а вечер пришел. Кому ты нужен завтра, надо уже собираться, тебя ждет твоя работа. Она всеми такими людьми делается всю неделю, и так никакой смены. Проходит месяц. Ты заработанные деньги получаешь. Их куда следует, реально расходуешь.                       

      186. А потом без конца и края колотишь. Труд есть не мой в этом деле, тяжелый он для всех. Мы его всю неделю напролет делаем, приходит праздник воскресение, мы его встречаем как отдых. Прошло теплое лето, мы его не видели, как оно между нами пробежало. Всю бытность в этой тяжелой работе. А приходит зима лютая холодная. А мы, все люди, когда приходит весна на нашу землю, снег совсем уходит с полей. Мы по дороге опять шагаем на ту совсем дорогу, по которой зимой ходили и присматривались к этому делу. Деньги чтобы так получить, их никто не давал, и никто их не даст. Я за эти вот деньги не знал, куда кидаться со своим здоровьем, хотелось рубль легко заработать. А тебе показывают уголь на стенке, а к ним подогнали тысячепудовые вагоны. Говорят: нагрузишь – получишь, нет – не получишь ничего. А деньги – это не что такое, надо грузить вдвоем с Колькою Бочаровым. Мы его за день грузили.            

      187. Когда нагрузишь вагон, нам есть два рубля. А тогда за этот рубль жилось недолго, а те лишние, что остаются, их нашей матери отдаются. Она над ними думает, штаны, рубаху покупает, да сапоги шьются хромовые. На улице показываешь сам себя, как парубок. А чтобы жениться, надо иметь на это все силу. Я хотел было взять со своей деревни. А мне говорят: мать с многими детьми, туда страшно идти. Мне в жизни везло, и тут природа хранила. Она мне такое счастье неожиданно представила, где взялась девчонка Ульяша. Она мной вовлеклась… со мною жить. Она ни с чем не посчиталась, взяла все на себя. Не посчиталась ни с чем, надо было жить. Ей надоело в наймах окружаться. А сейчас она живет, как живет, но с Паршеком. Он свои силы все кладет на фронте, добивается эту копейку сохранить. Ему тоже эта жизнь будет надо. А тут где взялась в этом деле революция. Я был в то время партизан. Меня хотели казаки за мою деятельность уничтожить.  

      188. Мое дело делать приходилось, Советскую власть защищать. Я рвал мосты, пускал поезда под косогор, жег самолет. А за меня отец отвечал, его били шомполами, 25 ударов. А я где-то в казацком тылу в хозяина работал. Я делал то, чего не делали все, хотелось в шахте работать. Меня там устраивала война, за Советскую власть не забывал, льнул к ней. Сам рожден в этом году, когда организовалась партия большевиков. Я об этом деле ничуточки не знал, что со мною встретится по дороге такая мысль. Она меня окружила, я бросил совсем трудиться тяжело, взялся за умственный. А кто в бой шел завоевывать Советскую власть? Да беднота, не имеющие люди. Им много в этом деле горы высокие обещали. Они так думали, что беднота, она умрет, ее больше не будет. Я этого не думал, но старался не забыть шахту. Я был восстановитель, угля старался рубить зарубку. Меня рабочие привели на шахту, за это сахар привезли, мануфактуру, только давай нам уголь. А меня потянуло крестьянство.

      189. Как меня просили, чтобы я стал бригадиром. Я эту дорогу не поддерживал, уходил дальше. Люди меня гнали с той дороги, по которой я шел. Я не хотел, чтобы со мною в природе встречалось плохое. Что может хуже от этого, если приходилось в шахте работать. Я был по специальности отбойщик лавы, нас двое.

      Дают нам задание. Зарубщики зарубили направо, налево по углю зарубку. А мы должны в штреке этот уголь отбить, и смена должна выдать на-гора. А сверху этого угля шел сплошной сланец, дело здесь опасное. Мы, как и все шахтеры, этого дела под землей не знаем, что будет с нами впереди. Залазили в этот штрек, сверху шли по нему, и выходим на нижний ход. Обсудить, что и как с этим отбоем поступить. Мой напарник курит. Мы сели на задницы, а лампы свой свет поставили впереди. И это все условие, по которому вдвоем прошли, со сланцем уголь рухнул. Наши лампы потухли.

      190. Вот где природа меня от этого спасла. Я сидел и сидел. Мой напарник говорит: «Значит, еще поживем». Это мое последнее условие жизни в шахте. Природа и тут меня сохранила, хотела, чтобы я помог русско-германской войне. Я как шахтер и вновь поступивший в русско-англо-французское общество, в то здание шнедерит, где для войны готовился порох аммонал. И хотели его расширять. И тут меня предупредила природа, она заставила царя мое тело как рекрута забрать на фронт этой бойни. Я так людям сказал. Вышел на бугор перед прощанием с ними, и свои слова промолвил: только мы эту войну замирим. Поехал в Петроград служить, через Москву я ехал. Видел, как рабочие на наш набор молодежи с флагами бежали и криком кричали: «Братцы, ура, ура, ура». Я в этом деле, чего хотели большевики, не разбирался. Ехал к царю. Чтобы увидать его, до самой маршевой роты не видел. Одного Керенского видел.

      191. Он нас, солдат гвардейцев, призывал к разгрому немецкого врага совместно с союзниками. Я был избран в солдат в депутатский состав, как барон. Не понимал, что к чему шло. В карты я обыгрывал всех солдат, даже маршевую роту, которая нас везла на фронт. Я не ехал на фронт воевать, а ехал свою головку – в кусты, чтобы она не жила. А за это все мое желание грудь в крестах. Я кричал за продолжение этой войны. А сам был на передовой, в секрете сидел, в разведку пробовал, а немца близко не видал. Была команда встречать немца, он обещал идти в наступление – не пошел. Была команда наших войск идти в наступление – не пошли. Я как гвардеец был снят с фронта, послан в тыл для смирения Каледина. Не знал ничего, кроме одного. Шел полк со своим оружием, а три гусыни летело. Все стреляли, кроме одного меня, этих гусей, за которых я заступился. И ни одну никто не убил, это моя инициатива.

      192. Вот чем закончил эту войну – демобилизацией. Я своим поступком, своей силой заставил воинского начальника в … сделать. Это он вызвал врачей и стал эту компанию проводить. Я пришел с войны в это село, и ушел с него в свой бой с природою. Она меня встретила, такого молодца сохранила, и всю мою жизнь сохраняет. Хочет сказать за мои такие силы, одни из всех. Они были, они есть, они будут такими перед всеми нашими людьми, кто в один голос скажет. Это только он есть, один из всех пришел к нам вместе с Чевилкиным бугром. Я должен как Учитель всем ученым свою идею оправдать. Это есть истина моя, она никогда не умирающая. Вечно жила, и будет жить она с нами.

 

1976 года 9 августа

Иванов Учитель

 

Набор – Ош. 2010.09. С копии оригинала. (1501).

 

    7608.09   Тематический указатель

Война   6-12,93,97

Вера в Бога  7,12,128

Дорога людей смерть  18-20

Учитель история  17-19,33-40,75-110,145,

156,157,177,190

Бог  21,47,54,56,84,127,129

Труд  31

Бог дорога  144,145

Бог идея  113

Терпение  51,52

Здоровье  27,52,54,71,75,101,105,111,

121,132,152,159

Прием  40

Юстиция  49

Холодное, плохое  56,141

Милостыня, вежливость  67,69

Прощать, не наказывать  69

Эволюция  84,141

Нет тюрьмы и больницы  84,103

Медицина ошибка  40,111,132,146

Хорошее, нога  121,127,138,141

Неудовлетворение  133

Деньги  138 

Старый поток  139

Первый человек  141

Рождение  человека без потреб.  142,172

Рождение  1975г.  на бугре  143

Труд «Закалка и люди»  144

Медицина, ошибка   109,146,175

Инженер  125

Пожелать людям, чего сам хочешь  128

Похоть  141

Ошибка начального ч.  146

Дом в Кондрючем  175