Иванов П. К.

Первые минуты

 

1972.02.12

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127).

 

    1. Первые минуты, такой час. А мороз на дворе, так он наступает, как никогда. Мне по снегу идти  было легко. Я не ем пищи совсем. Природе такой, ей нравится такой дух, она на это свою душу. И тело мое, оно пахнет Ароматом. Никто в человеческой жизни за это дело так не брался, и не испытывал на себе. А я как таковой человек в природе один взялся, и  стал делать между людьми свое найденное в природе дело. А оно потребовалось очень многим таким людям, они в своей жизни в природе повстречались со своей бедой. Их окружило горе, они с ним очень много времени лежали в койках, стонали. Им как таковым людям приходили на помощь создавшейся болезни ученые.

   2. На них отыскивали для своего такого понятия. Им была на человеке его болезнь, то есть диагноз. Они тогда-то возьмутся за это свое дело, и технически станут применять свое искусство, которому потребовалась химия. Люди, это ученые, у себя имели рецепт, они этим базировались. У них была чистая бумага, на которой они писали чернилами буквы латыни. Их не каждому человеку приходилось читать, но эта писанина требовалась в аптеку, где все лекарственные виды. Только по врачебному зову, их за деньги продают. Это так делалось при капиталистической системе, была допущена частная собственность. Она развивалась врачами, высокого звания людьми, кто смог такое учение на себе пройти. А кому давалось право учиться на инженера или на врача? Только люди высокого звания, они это право завоевали и тогда, и сейчас.

    3. А болезнь, она прогрессировала на всех людях. Она не выбирала своих, ей нужно человека положить в койку, она не спрашивает ни у кого. Такое дело проходило раньше, такое дело проходит и сейчас за людской поступок, за их гордость и неуважение к другому человеку. Природа есть всем людям мать, она видела доброту на человеке и его хранила. В этом деле рождались новые небывалые люди, старались сделать что-то новое небывалое, но у них это не получалось. Как была земля кормилицей, так она и осталась ею. Только ей надо руки людские, труд дорогой раньше сам себя показывал своим на месте строением. Своей жизнью отличался от других необтесанных людей. Они жили хуже, а лучшему завидовали.

    4. Раньше мы ездили не все на животных, а больше ходили в путь пешком. Даже солдат в строю делал большие походы. Ему такому никто не завидовал. Сейчас нас как таковых подбирают колеса быстроходной машины. Все это делают наши мерильные деньги. Мы их физически в труде добывали, а реально расходовали. Один умело это все делает, другой не умеет. И так оно делалось и делается нами, такими вот людьми, и будет оно так делаться до тех пор, пока и к нам придет со своим намерением Паршек. Его как такового встретят люди, не поймут, будут стараться ему помочь через блюстителя порядка. Он бросил свой пост, послушал людей. Он тоже увидел меня. Говорит свои слова Паршек. Я был разутым, зимой шел босой ногой по снегу. Людям казалось…

    7. Кому чего об этом деле скажешь, если люди захотели сделать тебя глупцом. Если в этом люди  наши простые и ученые с первых дней  моего появления признали своим понятием, что я есть не такой, как все люди. Особенно отнеслись административные лица. Я был обросший, в бороде и шевелюре, а сам давал знать своей писаниной. Я много писал статьи о себе и о природе. Мне было возможно рассказывать как редакции за свое житие-бытие. Правда их получала, читала, и мне своим бланком  как корреспонденту отвечала. Я уже был удовлетворен природой. Она меня как такового окружила мыслью общего характера. Она мне говорит за всех людей, рожденных на белом свете. Они сами себя окружили тем, чем надо.

    8. Они пошили одежду, надели на себя до самого тепла. А пищей накормили досыта, а в доме жизненном жили со всеми удобствами. Жили на этом месте хорошо и тепло, а сами в этом всем гибли, простуживались и крепко болели. А помощник был не человек жизни, а техника с искусством да химия. Она заставила человека в этом учиться. Он клал свои все силы для того, чтобы этим человеку больному помочь, а у него как ученого человека не получалось. Он как болел, так он и до сих пор  болеет, простуживается. Особенно прогрессирует грипп вирусного значения и другие скоропостижные заболевания, они не давали жизни. Особенно болезнь, это есть для всей медицины большое незнание.

    9. Мы на человеке и на разных животных делаем всякого явления эксперименты. Но человеку как было тяжелое болезненное дело, так оно и осталось на нем. А люди есть люди, они на это все свои средства, добытые в природе, кладут, хотят этому всему помочь. Но техника есть великое дело человеческих рук, она нами выдумана, и нами она сделана. Большие затраты в этом всем средств. А природе от этого дела не стало легче. Человек в этом всем деле умирает. Его как такового люди в землю закапывают. Он в земле лежит и до сих пор в своем прахе. Об этом деле ни одна мысль на человеке не рождалась. Не появлялась между людьми такая жизнь, чтобы человек жил в природе вечно. Земля мать наша родная, она меняет форму.

    10. Эта форма дадена человеку природой. Она к нему такая жизненная пришла для того, чтобы наш земной человек в этом всем вооружился. И сделал такую снасть, которая ему в жизни его помогла, как будет надо нам, всем людям, за счет этого всего сохранить живой…И за счет его нам пришлось эту зиму бесприбыльную прожить. Это все в природе нашли люди, они за счет этого всего создали свой запас, и им всю зиму удовлетворялись. А потом для себя добавили растить в природе зернышко. И мололи на муку, пекли для этого хлеб, и ели его. А за зернышком картошку приправили, стали ее как таковую сажать в землю, и оказалась, это для людей пища. Вслед за нею развили фасоль, горох, чечевицу.  

    11. Потом ячмень, овес, жито, гречиха, подсолнух. А потом пошли огурцы, помидоры, арбузы, тыква, за ней свекла. Это природное явление для человека, она ему давала. Люди сами это нашли, окружили себя. Говорят: это будет нам надо в жизни. Мы это все поедаем ежедневно летом и зимой, чтобы вкусное и много. На это все люди пошли, и стали делать. А между ними всеми взялся со своим намерением в людях Паршек. Они его за свою проделку, за свое дело осудили. Он перед ними оказался как обиженное лицо, как будто его как такового обобрали. У него нет, за что купить. Их была в этом большая ошибка. Они об этом ничего не знали. Паршек, по заслугам в природе, богаче от всех. На него как на такового не стала нападать через любовь к нему.

    12. Он перед всеми оказался победитель всей вселенной, природы и всех людей. Они не в силах своим учение доказать, своей зависимостью в природе. Они этим бессильны в природе бороться, их нелегальность окружила. Чужое они имеют, у них во всем бессилие, чем они не выиграли, а проиграли. Я им таким людям  как таковым всем прощаю за вашу такую сделанную вами ошибку, которая вами в людях сделана. Вы свое начатое не сделали. а заболели, поболели и умерли на веки веков. Люди говорили об одном, им приходилось говорить о другом и третьем. Их осталось, четвертым оказалось. Но как было между людьми, так оно осталось. А Паршек, он был на своей дороге, так он и остался со своим здоровьем. Ему такому человеку доказать не кому.

    13. Его природа заставила, чтобы он по пути встречался, им свое доказывал на живом факте. Он ходит по земле своими босыми ногами. А сам он думает не про хорошую дорогу. Она его как такового одного из всех встретила, и проводила не так, как всех. Он крепче от всех слышит этот  идущий по природе холод. Он для нас многотысячные иголки, чистый идущий ветер по природе. Она доверилась такому телу, силами своими естественными его как такового окружила. Ему как таковому человеку говорит: если бы не твоя любовь в этом деле, я тебя уже давно сгноила в земле прахом. А то моя такая есть для тебя любовь за твое все хорошее ко мне. Твой дух твоего здоровья, он пахнет Ароматом. Я не смогу ему так помешать.

    14. Ты у нас такой есть на свете один единственный человек. Ты из-за всех нас так терпишь в природе, болеешь о наших таких делах. Мы через них все до одного умерли, нас нет уже на белом свете. Мы как таковые лежим в земле в прахе. Все в своем покое, спокойно они ждут этого прихода Паршека. Только он свою мысль в этом пускает. Всем нам говорит про это. Я уже сам себя подготовил вам это сказать. Кому вы эту дорогу оставили, что вы сами по ней не пошли? Она для вас тяжелая и холодная, и плохая. А как же мне приходится из-за вас всех так терпеть. Мы не хотим такое дело признавать, это не наши дела. Все люди по природе своим умом лазят, ищут для себя хорошее и теплое.

    15. Нам всем надо думать про беду и горе, кто на нашего брата нападает и держит в своих условиях. А чтобы от этого всего нам избавиться, мы не нашли таких людей. И нет нам такого человека, как между нами всеми народился в нашей русской территории Паршек. Это Учитель всего народа, он учит одному естественному порядку. Природой, воздухом, водой и землей пробуждает нервную центральную часть мозга, чтобы этому человеку в жизни сделалось покойно. Ему как таковому телу внутри делается энергичное тепло, у него эта болезнь при этом деле исчезает тут же с этих начальных минут. Учитель, он просит нас всех, чтобы мы не боялись холодной воды, со страхом шли под воду.

    16. Ибо она внутри тела человека энергичное такое тепло. Оно не дает вновь идущим болезням себя распространять. Человек делается через это все хозяин для природного врага, кто хочет сам себя своим вредным делом как такого в жизни показать. От такой просьбы, которой просит заглазно человек Учителя, враг, это беда или горе, уходит. А начинает делаться тихо. А Богом  люди его назвали за его сделанное чудо, он человеку глаза слепые открыл. Это женщина из Магнитогорска пишет письмо Учителю, говорит свои слова. «Ты Бог земли, пришел на землю людей спасать». А вам как таковым людям административным, ученым, также блюстителям порядка мое дело не понравилось. Вы сняли с меня мою шевелюру, обрили меня, и взяли своим законом  сократили.

    17. Через это все мое горе или мою беду я встретился с видными областными деятелями психиатрами в Ростове. Я как обиженный больной человек имел свое здоровье, заставил их в лице Покровского, доктора Артемова и профессора Николая Николаевича Коргана, кто со мной с таким сутки разбирался. Я уже сделал им то, что надо, признать мою на мне идею. Они слышали слова мои, как я пробирался через стадо, которое сбилось вокруг своего пастуха. Он был слепой. На ощупь, так их в подсобном хозяйстве Ростстройорс этот пастух пас. Я ему глаза открыл, он увидел меня и своих сбившихся в кучу овец. Он мне дал за это дар свой: недоеденный кусок хлеба. Я его оставил. Сам направился на хутор Нецветаев, армянский хутор. Со мною встретились три девицы в своих прекрасных платьях. Это было на Троицу, по солнечной жаре по природе я пекся.

    18. Они спросили, кто я есть таков в жизни? А я у них спросил за обиженного больного: есть ли у вас кто-либо? А они мне представили женщину слепую, она веки не открывала в глазах. Я по их такой просьбе к этой женщине пришел, а у нее ее глазки, веки не открываются. Я к ней, а она нацменка армянка, по-русски не понимает. А я есть русский человек, по-русски научился. Говорит к ним: кто может быть переводчиком? Они мне представили по этой части молодого человека, кто мои слова стал ей передавать русские по-армянски. Она стала делать, у нее веки поднялись, глазки стали смотреть. Она заулыбалась. Я с ними распростился, и в путь свой не пошел, а побежал быстро. А меня посчитали, я этим советскую власть мажу. А за мной погоня.

    19.  Те люди, которые меня хорошо не понимали. Я от них ушел, через ручеек, попал в населенный пункт между Нецветаем и Генеральским селом. А солнышко как раз на заходе, садилось. Я входил в рослые подсолнухи, их колхозники тяпали. А когда только они все меня обнаружили, то их смех окружил, они засмеялись. Я это знал, что они смеялись с меня. Я стал, и смотрю на их такой поступок – они как таковые замолчали. Дело приходило к закату солнышка. А место мое было курган высокий, от него была будка трактористов. Они меня на этом кургане обнаружили, и тут же они ко мне замазанные подошли. Стали у меня как такового спрашивать. Им хотелось знать: а кто я есть таков? Я им говорил правду свою. Я им сказал за то, что я искал в жизни.

   20. Я был это летней порой, на мне своего ничего не было. Я им как таковым говорю. Люди наши меня окружили кто как. Один смотрит на это все мое с удивлением, а другой смеется, а третий принимает с душой. А вы черные, как негры, люди трактористы. Вы заставили сами себя ухаживать за землей. Вы растите нам урожай, хотите нас всех таких людей накормить. Это ваша такая вот забота бесконечная, а свое здоровье вы теряете в этом все легко. Вы не делаете ничего такого, чтобы не терять. А я человек, эти средства нашел, ими окружил себя. Учу людей, чтобы они мое учение брали и делали. У них получилось, они не простуживаются и не болеют. Они меня назвали Учителем. Я учу всех людей одинаково, я люблю их. Они меня как такового человека приласкали.

    21. Я им доверился, они меня в свою будку пригласили, я за ними пошел. Когда я входил, перед дверями был портрет Сталина. Мы туда в эту будку зашли, расположились. А трактористы мне свою кашу предложили. Я поел, меня убила эта атмосфера, я крепко уснул. А тут с села приехали двое за мной таким. «Кто давал такое право в эту будку постороннему лицу заходить?» Это, мол, производство. Я эти слова услышал. И тут им говорю: никто никого сюда не тянул, я сам по приглашению зашел. Если вам это угодно, я вам это место освобожу. Поднялся и в природу пошел. А люди меня ловят, сажают на эту линейку, и под командой везут в село. А ночь, на мое такое счастье, лунная.

    22. Я с ними ехал, они меня просили, чтобы я им рассказал про небеса, а что там делалось. Я им говорю про землю, про колхозы, про совхозы, да про МТС, да про трактора, про комбайны. Они поняли от меня не то, что им было надо. Они на мне раскрывали святошу. Едим куда, не знаю? А они мою жизнь окружили законом. Я был в этом обиженный со всех сторон. За меня природа, она меня хранила такого. А им надо удержать. Но их это все было в их жизни не то, чего они хотели. Я был доставлен в конюшню, где конюхи ухаживали за ними. Я к ним зашел, с резкими словами сказал им: здравствуйте. Они поздоровались, как это надо. А у самого меня глаза – по сторонам. Я увидел на стене ружье, и тут спросил у них: что это такое, за такая вот вещь? Мне сказали: «Это ружье». Я им приказал его отсюда убрать, а то я вас им постреляю.

    23. Я был уверен в свои силы, им про них рассказывал. Через мою шевелюру администратор не хотел на работу брать. Он занимал пост заготовок в рострайорс при железной дороге имени Ворошилова по Энгельса, 43. А он начальник Соколов. По приходу в его кабинет, он мне говорит: «Побрейся, постригись, а потом приходи, я буду с тобой говорить». Он не знал, что я у прокурора был, он меня послал, чтобы я нашел работу. А он как транспортник говорит мне не то, что следует. Я у него прошу телефон, мне бы прокурора. Я набираю, он спросил. А я ему говорю за начальника: он не принимает. А прокурор ему говорит: «Сейчас же прими». Он меня оформил, я это место занял. Я там делал свою работу, и не забывал про больного, его принимал вечером.

    24. Люди этого села, они этого режима никогда в жизни над человеком не встречали. Человек я Паршек такого условия. Всем людям, особенно закону ничего такого он не сделал, а председатель сельсовета, секретарь парторганизации к нему привязались. Такой в жизни был порядок, сказали – надо поработать и с беспризорными людьми. Они им мешали. А этого человека из самого Кавказа по своим условиям ведет природа. Она ему дала свои силы, все свои возможности в людях быть полезным человеком. Он с такими людьми стал встречаться, которые его духа не хотят видеть и слышать. А он же работал, не покладая своих рук в этом, ему природа помогала. Он через обиженных людей стал ходить по снегу разутым.

    25. Он любого врага своим умением предотвращает, лишь бы он с бедой, с горем обратился и попросил Паршека. Как просил муж своей жены Бондаренко. Его условие заставило идти и кланяться ему в его ноги. Он людям помогает. А в природе он для этого свою мысль имеет. Он просит природу, и ставит перед ней то, что надо. Люди это вздумали сами, не знают, чего делать. Он добивается своего. А люди его гонят с колеи. Он нужен людям. административные люди не хотят, чтобы он в это время был помощник беде или горю. Встречается, как и обычно человек с человеком. Он едет поездом с работы по вызову в Ростов, и едет главврач с Минвод, с железнодорожной больницы. Он стал говорить с ними про это самое, что заставило Паршека в этом деле болеть.

    26. Он понял, что с ним едет медицина. Она находится в этом человеке. Он с нею встретился не на шутку. Я им так рассказывал про это дело, которое Паршеком делалось. Люди старались сказать свои слова, зачем его такого везут к участковому. Они уже по телефону ему сообщили. А он уже этого момента ждет, купается холодной водой, Паршек готовится. К людям вышел на улицу, во весь голос говорит. Ему как таковому масленую пышку принес на тарелке мальчик. Он у него спросил: кто это тебе дал? Он сказал: «Папа». Так неси ты это все обратно. Не взял такой человек. Прискакала сюда машина с МТС, это приехал сам директор. А у него спросил Паршек: чья это машина? Директор, он сказал: «Государственная, МТС, я директор, хочу, чтобы тебя отвезла туда, куда надо».

    27. А вы меня знаете? Директор сказал: «Нет». А Паршек ему говорит: я таких командиров 50 человек убил. Он тут же уехал. По их порядку, надо его доставить, участковый его ждет. А он не такой, как думалось. Говорят: не поехал машиной – повезут лошадьми. Свяжут, а повезут. Он сказал: лошадей выпрячь. А кучера к председателю…чтобы доехать… Везет комсомолец. Я не знаю, что меня ждет. Одежда моя тянет к себе. Я не ухожу, а приближаюсь. Везут обратно. Да никуда они не денутся, как только надо признать. Хотя везут к участковому, он ждет как никогда. Ему комсомолец доложил, мол, привез. Он потребовал в кабинет. Мне показали его двери. Я – туда, он меня встретил неожиданно руганью ужасной.

    28. И в мать, и в бога. Я от этого не растерялся, стою молчу, жду его усталости. А он ругался, сколько хотелось. Перестал, а потом не стал ругаться. Я у него спросил: устали? Молчит. А я посмотрел на стены: правительство – живые свидетели. Сталин, Ворошилов, Каганович, Молотов. У него спросил как таковой: что это за люди висят? Он молчит. Я у него спросил: так вы людей села воспитываете. Вы меня не знаете, а как же обидели. Вы знаете хозяйство у вас сбоку рострайорс подсобное. Там есть директор Алимов, коммерческий Берецкий. А вы меня не знали. Я у них подчиненный, они мною распоряжаются. Он берет трубку, туда звонит ему. Агроном говорит: «Да». А раз «да», то участковый извиняется. Говорит: «Я ошибся». А я не ошибся бросить одежду.

    29. Эта сельская людская начальная работа, она делалась участковым некультурно. Обошлось все в пользу моего дела. Я теперь попадаюсь в городе Ростов-на-Дону, там я выступил со своим намерением к советской власти. Она нами завоевана, но люди оказались не такие, как надо. Я за это был подвергнут милицией, которая… как какое-то контрреволюционное лицо. На машину, да в первое отделение, чтобы никто не видел, привезли только к начальнику. А ГПУ прибежало, скорей к себе они тоже схватили на машину. Кричит сам начальник, чтобы пригнулись от народа. Привезли в управление по своим кабинетами, старались говорить. А потом все это вышло на мою сторону. Люди сбились с моей дороги, стали нападать.

    30. А я как был обиженный перед всеми, так и остался в людях. Они нападали, сами не знали, за что. Только что отпустили, я пошел на старый базар. А в это время проходила борьба с беспризорными. Они меня к ним приволокли, я меж калеками очутился. Стою я, думаю. За что сюда попал, сам не знаю? Ведут нас как отво второе отделение милиции. Они меня с одеждой ждали. Мы туда конвоировались с базара. А там в милиции подходит начальник уголовного розыска, спрашивает фамилию. Я ему сказал: Иванов. Он меня поднял на второй этаж к одежде, она меня ждала. «Твоя, – он говорит, – эта одежда?» Я ему говорю: «Моя». – «Так одевайся». Я надел одежду свою – стал человеком. Прихожу опять туда к  председателю контрольной комиссии Чернову.

    31. …Я тут уже на этих людей, которым делал свою пользу. Они обиженные, больные люди. Их не приходилось обвинять, они не виноваты. Я всем прощаю. Пусть люди живут по-своему. Они хотят жить хорошо и тепло в природе. А мне это не надо, мне холодно, мне плохо. А тот человек, который окружил себя хорошим и теплым, что им будет надо, чтобы не приходить к плохому и холодному.

    Я только эти зоны поставил на ноги, продукт с Невиномыска давал. Я был тогда видный. А сейчас хозяйственник обрушился, стал выступать, что я ничего не делал, за какого-то человека писал. И буду я писать за человека Паршека. Он делает то, чего не делал никто. А его не поймут, что он за такой человек есть. Он родился для этого дела.

    32. У него на это есть свои силы, они есть для него какая-то слава. Что только не делается людьми. Он их признает, но не мешает, а свое такое ставит. Вот чего хочет сам Паршек. Он же сделал сам, в больнице поставил на ноги женщину не медициной, а своим опытом. Ему надо было свой срок проходить, да практически поделать. Я не сидел, а все на ногах. Я этим здоровьем побеждал врага. Я Победитель природы, сохранитель сам себя. Паршек, он везде и всюду таким. Каким он был, таким он и остался перед людьми. Его на это все приглашали, что они думали. А когда получился живой факт, ему предложили поехать в Москву, и там это дело предложить. Они просили, умоляли, чтобы я им не мешал, а поехал в Москву за делом.

    33. А рассказывать про все можно, и про то, чего в жизни не было, а сейчас оно есть. Я поехал в Москву, встретился с врачом. Ему об этом стал говорить. Он мне так сказал: «Если ты будешь этим заниматься, мы тебя загоним туда, куда Макар не гонял телят». Я так сказал Председателю контрольной комиссии Азово-черноморского края Чернову. Нет такого человека, чтобы он не прогнал с себя болезнь. Этого человек добился. Паршеку он представил доктора психиатра Покровского. Он заставил его, чтобы ему пришлось опознать силы его. Что знает Покровский? Он, бедняга, на очереди, чтобы завтра заболеть. Он для этого ничего не делал, а старался опознать те силы, которые уже в природе получили гарантию.                                                                                                       

    34. Покровский есть человек, как и все люди. Он не знал, с кем и что говорить. Всю ночь разговаривал про этого человека. Он про него писал. Как никогда касался такой жизни, которая делается сейчас им. Он знает одно – своим умением, своим делом помогать в беде, или удалить любое горе. Оно мучит человека. А я ему помогаю, чтобы его не было. Я это вот делаю, человека спасаю, человека учу. Он учится, и делает то, что будет надо. Он не простуживается и не болеет. А ученые люди, психиатры. Доктор Покровский, доктор Артемов и профессор Корганов Н. Н., они хотели мою идею задушить. Словами заставлен, чтобы я бросился в волны. Это хорошо, что меня встретил старик армянин. Он меня назвал: «Детка, вернись, твоя жизнь вся впереди».    

    35. Я был в то время обнажен. Меня люди на лошадях ловили в хлебах, в пшенице. Поймали, как степного грызуна. Хотели в милицию доставить. А одежда хотела, чтобы я ее на себя надел. Говорю, чтобы люди поехали на лошади, привезли ее. Я ее одел, и тут же сказал: везите туда, куда хотите. У меня защита была одна из всех психиатрия. Она с моим здоровьем разбиралась весь день. Я их уверял жизнью, я им говорил: это все сделанное мною обязательно будет. А они как таковые мне такому не доверяли, считали  меня больным человеком. Пришили мне шизофрению. Я был от нее за тысячу километров. Я был, по своему здоровью, гренадер. Я бегал на ногах. И мне хотелось, чтобы людям было хорошо и тепло. Я так делал, я так делаю, я так буду им делать. Мне не надо будет никакая их болезнь.   

    36. Мне надо будет человек. Я его как такового принимаю, силы свои ему ввожу, а потом его тело пробуждаю. Он после этого делается теплым, энергичным. Имеющиеся болезни исчезают, а вновь идущие не в силах напасть. Люди до этого не имели, а теперь это они будут иметь. Психиатры и до сих пор этого не хотят признать. А я-то… живой, хочу всем людям сказать за все мое дело. Я кричал про это все, а меня не слышали.   

    Меня привезли в Месницк в районную милицию. А у них был большой тулуп с большими волосами. Я у них спросил: чей это тулуп? Мне говорят: «Это тулуп наш». Я им говорю: то разрешите в него укутаться. Они не отказали моей просьбе. Я в него укутался, и всю ночь проворочался в нем. А дежурный как никогда опасался меня. А утро было, сошлись работники.  

    37. Если я не больной человек, я  здоровье чувствую. Такого плохого не делаю в жизни своей. Я был с учеными на дискуссии. Они как теоретики со мной так занимались, задавались свои назревшие такие вопросы, им хочется знать. Они об этом человеке ничего не знали. Он и к ним таким пришел жизнерадостным, энергичным. Ему надо работать и работать, как ему приходилось работать. Но люди не дали своим заявлением. Они подали в райком союза, якобы он поп. Не ошибка ли это их. Они как в зеркало смотрели, и мне в природе создавали на людях практику. Я никогда не был попом. А люди сделали, якобы я отказался от работы, которую я должен делать. Этого никогда не было перед мною. А шесть месяцев я на ногах проходил по природе, да помогал людям, лежащим больным.

    38. А когда закончил это вот дело, мне другую дали работу. Я тут еще больше сделал, чем делал до этого. А мне после этих разговоров с учеными природа помогла. Я попал за свое идейное дело. Лежу в милиции в Мясницке в тулупе с дежурным, как с человеком. Ему рассказываю про закалку, про тренировку. А зачем это ему такая картина надо. Он знает хорошо об этом. Люди никогда никак нигде, они этого не сделают. А я оказался в этом один. А зачем это люди делали, ловили меня такого? Моя идея не такая, чтобы наброситься. Она рассудительная. Думали это сделать, но не пришлось. Море Азовское от Ростова  не близко. А у меня родилась мысль в Ростове. Я шел по Мясницкому району пешком совсем без рубашки, чистым телом. Я не ложился и не лежал на месте, я бежал, и не хотел останавливаться. А меня поймали, задержали. Людям есть работа, да еще какая.     

    39. В Ростов сегодня везти надо меня. Я сделал эволюции шаг. Говорит мне дежурный: «Твой начальник пришел, будет решать с тобой, куда тебя такого девать». В Ростове не смогли место найти. А теперь Мясницк будет звонить в Ростов. А он что скажет такому делу. Психиатрия разбирается. Я в уполномоченного по розыску. У меня он спрашивает: откуда я есть, и почему я таким сюда попал. Я у него спрашиваю: врага когда накормят, тогда делают допрос. Он понял, дает мне хлеб. Я ему говорю: опоздал. Твое дело – надо милиционера, чтобы везти в Ростов поездом. А нас там будет встречать дождик и гроза с молниями. А потом в управление Азово-черноморского края. Милиция меня готовила к голой скамье. Это вечного характера болезнь. Строилась такая дорога, чтобы мне нигде не работать, а быть в людях больным шизофреником. Я к этому как раз приходил.

    40. А ехать приходилось с милиционером поездом. А что милиция предпримет, там будет видно. Я меж людьми такими, которые хотят помочь, особенно мне задержанному. А я этой подачкой не нуждаюсь. Мы стали доезжать до Ростова, где-то взялись тучи играющие, в облаках молния блистала, гром гремел. А мы с поезда сходили, дождь по нас лил. Я был подготовлен в трусах, пусть дождик поливает. А милиционеру беда, одежда мокнет. А идти приходилось по городу, мне нипочем. А люди есть люди. Они встречаются с нами такими. Мы себя показывали не такими, как были они. Я был окружен как будто законом. А если бы люди знали, к чему ведет меня природа. Она мною сама распоряжалась, а на людей набросилась, им я таким показался. Они меня выгнали от себя подальше. А раз они возненавидели, тут приходится уходить вон подальше. Я это вот чувствовал.

    41. Я не видел такого кустарного обращения, как со мною поступил тот начальник, к которому меня доставили. Он ни слова не спросил хорошего, а как закричит. На кого? Не знаю. Это у них такое бывает. Одно было такое дело. Я шел по дороге, а рынок был возле. А меня люди увидели, и тут на меня сказали «ля». А на «ля» милиционер где-то взялся со своим поступком. Он думал, что я его форму не знал. Сгоряча: «Ты откуда взялся?» А я говорю: тебе зачем? Он меня схватил за руку, и тащит. Я упираюсь, а он тащит. Другой, я ему руку даю. Тащите, как хотите, а я буду тянуться. Третий бьет меня в хобот, уже заработал, побили. Надо бежать, уже не то. Это уже не милиция, которая бьет по хоботу. Привели в комендатуру этого дела. А начальник тоже увидел впервые. Он подумал: «С неба свалился». А когда я ему дал акт института имени Сербского, начальник у них спросил: «Кого вы привезли?» Им это дело небывалое, они молчат.                                                              

    42. Он их прогнал и сказал: «Больше не ведите мне таких». Они пошли по своим местам, а я пошел по своему пути. Люди видят, они скажут за их ошибку. А сейчас это же милиция, она делает скрыто, за что она направляет в психиатрию. Она присылает к дежурному врача, а он не знает сознательности. Она женщина врач. Ей лишь бы милиция привезла человека. Какой он есть? Ей зачем. Она никакого уговора, ее просит больной, уверяет, низко кланяется. Говорит ей: «Пожалуйста, не кладите меня. Это будет ваша большая ошибка». А у нее уже два санитара приготовились его тут же схватить. А я для них был вежлив как никогда. Они с этим моим не посчитались. Меня поместить как буйного человека. Я попал туда, куда не следовало. Тут тебе командир отряда командует. Танцует, поет, и на месте стал отхаживаться. Я получил койку без матраса. Она и до сих пор такая стоит предо мною. Я стою и думаю: куда же я попал?

    43. Надо у них спрашивать, у белых халатов. Я к ним как таковым обратился. Мне они говорят: «Мы здесь есть хозяева, что ты хочешь?» У меня они спросили, я им сказал: не то, что я вижу. Они докладывают сестре, а она врачу. Приходит врач с подкрашенными губами, Елена Сергеевна Ермакова. Она спросила у меня, что я от нее хотел. Я у нее спросил как таковой. Она поняла меня, от этого поступка, от этого буйного дела освободила, чтобы я на него не смотрел. Это их был день, они бушевали. А вечером они над ними засучивали рукава, и давай укладывать их в койки. Хочешь, не хочешь, а ложиться надо. Такой больничный распорядок. Это хорошо мне, что я был сознательный. А если разобраться со мною таким, я их развитию прекратил это дело.

    44. По-моему, это болезнь, она не распространялась. Никакая такая болезнь не должна быть на людях. Еще дело обстояло на 8-м съезде, где люди не хотели, чтобы душевно больные и заключенные. Если бы моим делом занимались, то уже освободились. Это оно была, оно есть, оно и будет. Их это ловушка, которую они на мне делают, она не пройдет. Блюстители порядка отписываются этим порядком. Из самого Кавказа, самых высоких гор как родилась эта мысль, она меня заставила про это думать. И все время делаю. Это первое мое было, что я сделал в Армавирской районной больнице. Пусть главврач Нефедов об этом скажет, о своих словах: чтобы я им не мешал, а ехал в Москву, и там свое вводил. Да разве один Нефедов? 

    45. В Москве Наташа Рязанцева, она была психически больная. Не понимала, что ей говорят. А когда ей пришлось написать в письме, что надо будет сделать, чтобы в природе любому человеку не простуживаться и не болеть. Она когда пришла в себя, ее окружила ее бодрость. Ей как таковой рассказали, кто про это все написал. Он просил, чтобы ты как таковая больная сделала то, что надо. Она за это взялась с душой, с сердцем.

    Раньше я сам не купался, а ноги мыл всем. Самое главное, в жизни получить свое прежнее здоровье. Это тянуть воздух до отказа, и просить меня, как Учителя. Она это сделала, и болезнь исчезла. Мои все люди, знающие меня, они перешли со мной, и все стали купаться холодной водой, как и я сам. Эта Наташа, она рада от своего здоровья. По приезду меня в Москву, ухватила в охват, и давай меня за это качать.

    46. Многие другие так не получают. Они с начала всей своей жизни таких качеств не получают, и они их не получат. Они не умеют и не хотят это дело делать. Они живут вместе с неодушевленным, им делается в жизни своей утомление. А когда Паршек, он Учитель, примет своим телом, он передаст свои силы для этого, то человек любого возраста будет это делать. У него не будет немощи, он себя пробудит так, как это будет надо. С первых шагов этого дела у человека легко, и тепло в теле. Начинает здоровье появляться, а всякого рода болезни исчезают.

    Мы как таковые все люди организовано выступили со своим предложением. Договорились со всеми высокими лицами, место избрали, указали точный адрес Чивилкин бугор. Хотели без всякого сделать испытание. Мать в этом подготовили, были на этом месте. Нам хотелось в природе родить дитя без всякой потребности.

    47. А люди такие нам помешали. Мы это все оставили позади. Это дело, оно будет. А сейчас Паршек просит всех живущих людей, умоляет их. Купайте холодной водой любой возраст. Сами не сумеете, не заслуженные, или чем-то зацепились за природу, не так глянули. Не зная его, осудили.

    Я вам уже за действие нашей милиции, кто в ней служит. Вы читали про участкового. Он же меня такого не знал, а готовился. Ему по телефону передали. Я только что двери его кабинета открыл, он, как пес злейший, на меня нецензурно набросился. Ему и мать помогала, и бог как невидимое лицо сбоку стоял. Он не знал, что я и к нему пришел вместе с провожатым его такую работу проверил. А когда прокурор вмешался в это дело, чтобы как такого убрать актом как беспризорного человека, он за это стоял, прокурора приостановил. Он за меня горою. А что если те люди, которые встретили, да не били, спросили вежливо.

    48. Они получили бы ответ, этого не было. А если бы светила со своим умом пришли к тому понятию, и не бросили то, что они слышали за этого человека, кто им рисовал свою истину, что все равно это будет. Они не хотели и не умели этого сделать, а бросили его на произвол. Он бы в милиции таким не был. Его милиция по Пушкинской не представила. Он туда попал к врачу психиатру, до слез просил ее, не кладите. Положили, а потом сами по просьбе моей выводили. Хоть бы заикнулись, сказали. Весь месяц пролежал. А за что меня здесь держат? Утром ежедневно обход, как оно делается всеми врачами. Они его как больного спрашивают: «Жалоб к врачу не имеете, живете в палате спокойно?» Я у них лижу за свою идею. Она уже для этого сделала и много дала. Не надо говорить по врачу, а надо делать дело по Паршеку, чтобы у нас не было тюрьмы, и не было больницы.                         

    49. Ученые про это не знают. Я как Учитель всех этих людей, ни на кого не обижаюсь. А встречаюсь, и спрашиваю как в человека такого, как все есть люди. Вы ничего не делаете, чтобы в процессе не простуживались и не болели, а все имеющиеся болезни должны от этого дела исчезнуть. А мы, ученые и неученые люди, этого не понимаем, что нам наш Паршек вносит. Когда он ехал на съезд советов, он ехал с народом. Ему люди помогали за его истину, за то, что его идея хотела сделать. Возьмите Юрика, самого маленького человека. Спросите у него, как он мыслит об Учителе. Или спросите в Учителя, как Учитель думает об Юрике. Он так сказал Учителю: «Я твоей эволюцией совершил дело свое, всех людей своим словом пробуждаю. Пробужу, больше таких людей не будет, если они будут делать  то, что принадлежит делать всем».

    50. Мы люди есть всего порядка. Но учтите муки в жизни человека, в обиженных людей. Они крепко держатся в своих силах. Они милицию заставили бить за его проделки. Он в природе ошибся в деле крепко, ему приходилось дело свое начинать. Сначала ему надо в этом простить. А тут люди на человеке начали, ученые его вернули назад. То он был ученый, был умный человек, делал свое начальное дело. Казалось, ему так и надо будет в природе делать, а ученые ему не дали. Своим определенным делом его они признали на веки веков, чтобы он перед всеми остался глупцом. Глупое дело стало его поворачивать назад.

    51. Ему показали такую дорогу, по которой он так отроду не ходил. А сейчас он по ней прошел по снегу разутым. Мы все, такие есть люди, не ходили. А ученые эти поступки вернули назад, ему как таковому… совсем ворота, чтобы к твоему телу не было в жизни доступа. А как же быть, и как же служить. Мы сначала признали его неполноценным человеком. Он делал по природе, он уходил, а его они возвращали. Он подводой не нуждался, у него были произвольные ноги, он ими двигался по территории. А сейчас везут на линейке лошадьми. Административно требуют, чтобы он им как таковым рассказал о том, что делалось на небесах. Он от этого не отвернулся, раз надо в жизни история людям. А я знаю про землю и про этих вот наших людей, которые везут меня. Они внимательно слушали.

    52. Я им таким говорил, какая земля богатая. Держит мертвый капитал, она терпит от людей. Пустили в ход трактор, они пашут им землю, готовят пахоту под зиму. Ждут время этой весны зернышка посеять, вырастить урожай колхозом, совхозом… Комбайны зерно инвентарное сыплют конвейером. Это тоже есть запас. Мы тяжело в этом живем.

    Эти вот люди не давали на мне их развитию. Они хотели, чтобы я жил между ними вечно не умирающим названым глупцом. Психиатрия заставила ВТЭК обратить внимание, вечно диагноз оставить, пусть он таким умирает. Мы сделали его больным человеком. Мы как ученые люди не поддержали своим умением идею. Он у нас остался обиженным таким человеком. Видно из этого всего, что он остался сознательно глупцом.

    53. И вот я очутился перед Ростовом, встретил меня ВТЭК врачей. Был тогда Солнцев, он у меня спросил: «Как твое здоровье». Жаловаться мне не приходилось, хвалиться тоже некому. Но если рассказать одну правду, такого закаленного здоровья ни у кого не было. Я всю свою на работе жизнь проводил на ногах, бегал взад. Не отказывал сам себе, чтобы на кого-либо обижался. Уже за меня на арене стояла сама природа. Такое в людях делалось на мне людьми, один ужас. Я – к работе, а они – от работы. Зря ничего не делал. А учился самообразованием. Читал профессора Ранке, первую и вторую книгу о человеке. Она художественно показала на первых страницах обезьяну гориллу, и стоял в мой рост живой незащищенный человек, которого я в жизни в природе искал.                            

    54. Всю внутренность чистого порядка, как мозг, мозжечок и нити по хребту. Да также вена с аортой, легкие и сердце, они меня просто удивили. А сам его название прочитывал, все это было невозможно устно запомнить, но надо каждое прочитать. Мне казалось, это есть слова, чтобы его внутренний организм, его… такого действия… не было меж нами, такими людьми. А я-то все это видел, слышал, но с ним не говорил. А думать я думал про это дело, и старался им сделаться. А ВТЭК, откуда он взял свое решение сделать с человека не человека. То он рос и поднимался, он до 35 годов набирался своих сил. А потом они спускались вниз, и шли в какое-то … обессиливались. Организм не цвел, а старел, и приходил в негодность. Ему не побежать. И чтобы громко сказать: этого не было и не будет в жизни.         

    55. Они правильно меня завернули назад. С 35 лет я не стал лесть на гору, драться за трудом. Мне не дали этого делать в природе психиатры. Все люди это сделали, они старались дело свое начатое доделать. Им приходилось готовить ежедневно вкусную пищу, и чтобы ее было много, чтобы наесться досыта. А одежда шилась фасонная, теплая и красивая. А в доме жилось со всеми удобствами все время. Это было так и надо. Люди не приостанавливались, а наоборот, это все делалось больше и больше. Мы с вами сколько бы это в жизни ни делали. А это все на нас портилось, гнило и сбраживалось, непригодное в жизни оно прело. Мы в этом всем сами от этого заболевали. И в нас таких внутри тоже кисло, прело, тоже мешало живому холодному телу, которое портилось и начинало болеть. Люди не жили, а портились, болели.

    56. А теперь люди ученые додумались. И сделали такую пробу на живом человеке, чтобы он искусственно для этого дела заболел. А путем закаливания эти все болезни исчезли. А вновь идущие по природе, они бессильны напасть на меня, на Учителя. А раз он это в природе получил, он закалился в тренировке. Он не простуживается и не болеет сам. Природа ему помогла в этом деле, научила его, чтобы он свои силы смог передавать другим людям, не заболевшим физически. Они должны были в природе через Учителя получить его имеющиеся силы. И ими воспользоваться так, как оно делалось и делается. И будет оно так делаться, чтобы наш враг на наших людях исчез, и больше таким он не появлялся. Мы, все люди, должны этим заниматься, и получить в природе такую жизнь свою, чтобы не простуживаться и не болеть.

    57. Вот чего нам наш Иванов на себе, он принес Учителя. А Учителю не дают ученые этим вот в жизни в природе развиваться. Он пока между нами есть один. Если мы, все люди, за это вот дело возьмемся, сознательно  начнем это вот делать, у нас получится живой факт. Мы с вами поделаемся такими людьми, как наш есть Иванов. Он наш родной Учитель. Сохранитель наших душ и сердец. Мы с вами никогда не будем умирать. А раз мы с вами этого добьемся, то природа свои свойственные силы сменит, и нас не будет так беспокоить. Мы с вами будем вечно жить. У нас будет теплые во внутри человека силы. Мы с вами их нашли и окружили себя ими. И хотим сказать всей вселенной матери природе, вселенной атмосферы. Мы тоже есть раса, человека тело природа. Когда у нас внутри зажгутся пламенем наши сердца и души, нас с вами никто так не победит.

    58. Начиналось из сельской местности, из самого кургана, с черноземной земли, с Генерального села. От участкового милиционера вся неприятность начиналась. Попал в Ростов на самую главную улицу Энгельса. За мою беду посчитали меня. В людях я оказался контрреволюционер. Я не похвалил тех людей, которым я делал хорошую сторону. Она им сделала все, что они в этом получили. Я принимал, я делал все то, что было надо, кормил людей. Мое полномочие и моя работа оправдала всех.

    Я получил сверху указание эту зону в Пятигорске сдать. А по пути этого дела мне как таковому пришлось вспомнить главврача Данилова в железнодорожной больнице в Минводы. Мы когда-то с ним встретились в поезде в вагоне в купе. Разговорились за этого человека, за эту вот нашу медицину.

    59. Он всех обвинил. Как администратор, как хозяин этой больницы он мне так сказал. Наша медицина, она богатая. Есть в жизни слова. Мы как таковые специалисты, много кое-чего мы сделали, и мы в этом деле делаем. Но тем, что надо нам делать, мы не удовлетворили свое население. Он говорит. Мы своей больницей много людей с разными болезнями. Нам надо точный диагноз. Техническими путями помогаем. Но вот у нас есть изолятор, а в нем лежат две больные, они не излечимы нами. А я тут как тут ехал, по пути заехал, нашел этого Данилова. Пошли в больницу, там он меня познакомил с дежурным. Прикрепил нянечку, которая мне должна помогать. Халат одели, я уже сделался врач. А потом спросился я зайти в этот изолятор. Сам себя представил, кто я таков в жизни есть.

    60. Я сказал им свою по части этого автобиографию, она их убила. Говорю я им как таковым. Они разделились меж  собою. С больными ногами – согласилась, а парализованная нет. Я взялся за это дело, ее восстановил. Час не прошел, а люди больные потребовали такого врача. А мне врачи сказали, чтобы я освободил эту больницу. Она меня не приглашала, а пригласил Данилов. За эту область хотели меня мучить. Я от них этого не ожидал. Люди, они все делают, им лишь бы было хорошо, а ты как хочешь. Все они на мою идею обрушились, им нравится одно. Их я никого не заставляю, а наоборот, прошу любого такого человека. Он бедный человек в своей жизни, живет сам для того, чтобы ему приходилось делать. Чтобы он в природе не простуживался, не болел, а жил в природе. Никаким врагом не был побежден.                 

    61. А враг – это невидимое, неслышимое, незнание в людях. Это беда, это горе. А оно находится в любого человека. Он может в любом месте в любом деле ошибиться. А когда люди это получат, тогда они по природе ищут свой выход, они этим болеют. У них мысль лазит по природе, им хочется избавиться от этого недуга. Они имеют дорогу одну к ученым врачам в больницу. Там для этого всего есть вода, его принимают, купают. Персональный уход, он делается людьми. Кладут его в кочку, она его приняла. Как больного слушают, смотрят. Какой-либо болезненный приступ – докладывают сестре. А сестра уже врачу докладывает. Врач – ученый человек опытный все свои силы кладет в этом. Он технический в людях человек, знает многие болезни.

    62, А человек, он какой бы ни был, он больной, ему надо в этом помощь. Она дается технически, искусственно, химия вводится. А потом, если уже нож не отрежет, ему назначают курорты, санаторное лечение. Раз уже не по душе природе, она его как такового встретила, на него посадила язвочку, грибок. Умирающее существо, оно к человеку приходит тихо, спокойно. Но когда силы оно возьмет, тогда берегись, это умирающее существо. Люди ученые экспериментируют, учатся, понимают, делают свои выводы. Они чтобы человеку легкое ввели, они капризное. Люди свою эту работу ненавидят, и не хотят любить, после всего этого руки свои моет. А природа есть природа, она это есть люди. Они от технического не получили ничего. Им искусство и химия не дала ничего. Людям надо человек живой энергичный, сильный в этом вот деле.

    63. Мы ученые есть люди, вооружены чужим, мертвым, неодушевленным, из природы сделали. А природа живая, она энергичная, она рождает у себя живые тела. Но люди не захотели в природе быть такими. Они стали искать по природе мертвое, совсем неживое. Стали для человека создавать дело, он его начал делать, и в деле этом он ошибся, в чем заболел. Он крепко болеет, своими силами изнемог, он в этом всем умер. Его не стало, как не станет нас всех. Но природа, она сама изнемогла, свои силы потеряла.

    Это будет надо сказать Паршеку огромное природное спасибо. На его долю это выпало такое счастье. Он с нами всеми поделился. Оставил их на своем месте, чтобы они доделывали это начатое дело. И в этом деле умирали, и будут  они умирать. А у Паршека идея такая.

    64. Такой идеи еще не было в мире. А Паршек это место эволюционное сознательно занял. И стал пользоваться в природе без всякой красоты и холодно. А раз мне будет в жизни плохо и холодно, что может быть из этого всего. Кто этого дела инициатор. Я работал так, как все люди. Они меня посадили в НКВД, я всю ночь в этом просидел да продумал. Да стал, не знаю, про что администрация все это с дела. А потом взяли меня постригли. И, в конце концов, за мое хорошее, что я делал в людях, они меня сократили. Я на это дело пожаловался. Хозяйственная сторона выступила, сказала, якобы я ничего не делал. А за какого-то человека я писал, и пишу я как никогда про него. Он родился в природе, это Паршек.      

    65. Он свои волоса показал людям, они осветились для этого дела. Ученые ошиблись на мне. С нормального человека они сделали ненормального. Мою идею надо признавать. Они дали первую группу по труду. Они меня хотели такого убить. Я им сказал: ну что ж, побуду я глупцом. А в какую сторону я пойду? А моя сторона одна – белый холодный морозный снег. А я любовь ему проявил. Сам хожу разутым, и другого так веду, чтобы он любил. Идите вы, смотрите, но не гневайтесь на меня, на мое холодное и плохое. Паршек свою форму нигде никак не сменит. Он был, он есть, он и будет таким везде и всюду. А как принимал людей обиженных, зависимых людей, бессильных? Им давал свои силы, пробуждал, учил, что будет надо сделать, чтобы в природе не простуживаться и нигде никак не болеть.

    66. Что только люди ни воспринимали. Держали в тюрьме, в больнице, и в таких условиях, из которых он пришел таким, каким он был. От него не отберешь. У него мысль такая, чтобы помочь человеку больному, чтобы человеку не было в жизни тяжело. Паршек не пошел вслед за развитием ума, он не пошел за развитием физического труда в людях. Ему не потребовалось дело мертвого капитала. Он не стал в природе, чтобы ему кто-то из других  людей делал какую-то фасонную одежду для красоты. Природа не стала человека обязывать, чтобы человек свой ум на другое лицо для его удовлетворения. Природа не старается человека пихать на землю, чтобы ее готовить к делу.

    67. Землю перестали заставлять, чтобы про нее как таковую думали. Ее не стали готовить ко времени, и то людьми делать. У них перестает мысль про это дело, ежегодно ждать и делать. А Паршека встретили ученые психиатры, им показалась моя идея на мне странная, то есть небывалая и невозможная. А если с этим разобраться и сказать свое слово, ботинок или сапог одевается для сохранения этого тела. А почему это так в жизни получается, моя естественная нога, то есть лапа, она становится живого характера. Тело, оно слышит эту температуру, но чтобы влиять, этого не бывает. Я не лучше от всех, есть люди сильнее и крепче от меня, такого человека. Но они к этому делу не подготовлены, они жизнью окружены.

    68. А работа моя начиналась, и не для этого вот она делалась. Мы на нее так смотрели. Она начиналась от самых Кавказских гор. Мои ноги, они ни с чем не считались. Им приходилось наступать на твердое и на камень. А были такие влажные дни, они с неба пускали свой сильный дождик. А земля в это время делалась, как вата. Я по ней не старался важничать. Мое тело физическое, что можно было про это сказать. Не приходилось про что-либо такое мыслить. Я не спешил, чтобы куда-либо попасть. Что меня  и где ждало? От села до самого другого села лежала протоптанная давно дорога. Я так по ней не старался проходить. А всегда я брал свой прямой окольный путь. Всегда я старался идти против идущего воздуха, старался его своим телом прорезать. А дорога была для меня не постоянная. Я старался туда попасть, и по ней пройтись впервые.

    69. Что со мной должно было часто встречаться, мизерное для моих глаз, я их не старался осматривать. А все мне казалось, я иду по какому-либо изложенному ковру. Мне не всегда так ровно по земле приходилось ступать. Для моих ног было, всегда лежало бездорожье. Оно меня так заставляло осторожно ступать. Я на свои глаза не жаловался, чтобы далеко увидеть телефонный столб. Я когда погружался своим телом с какого-либо бугра в какую-либо глубокую впадину, то мне казалось так. А она была не маленькая по расстоянию. За все это такое время мне в такой местности встречалось не раз. А когда спустишься с самого большого бугра, то ты окажешься внизу возле какой-либо небольшой речушки.

    70. Вода живая, она течет, и по-своему она разговаривает. Я к ней, бывает, ее много соберется, плес целый. Ты в нем купаешься. А время было такое не одно, оно менялось. То один день в жизни, он к нам приходил, то он другим приходил. А ноги мои не лежат и не отдыхают, дня праздничного нет. Я тут уже в природе не готовлюсь. И не хочу ждать, форму свою на теле не меняю. Солнышко рано утром поднимается, мне будет это зачем. Какая погода на дворе будет стоять, я иду в природу. Мне никому не приходится доказывать, какие есть на дворе условия, которые нам природа представила. Она так не спит, как мы по этому времени привыкли спать. Когда нам дождик с высоты поливает, а нам как раз хочется спать. Мы спим, мы хотим в этом спать. А мои ноги не выбирают погоду.

    71. Или им надо это ясное в лучах солнышко. Я его не признаю, оно нашим людям не дает покоя. Идешь ты утром по такой мокрой траве. Роса стоит, как молоко. И на здоровье не отражается. Я ходил, я все думал. А самое главное, у меня ничего такого в жизни не получалось, живого факта не создавалось. А хотелось, чтобы природа по дороге показала, что могло встретиться по вот этой дороге. Она тянулась давно уже, а чтобы чего-либо и где-либо могло подхватиться, и скорей от меня, от такого человека надо бежать. Чтобы я чего-либо такого подумал, у меня этого вот не было. А вот это я подумал. Летнее время, так оно быстро уходило, а заступала осень. Она давала мне знать. А вот скоро придет на эту вот землю белая множественная пчела, она своим покроем устелет, и будет лежать белым ковром.                         

    72. А что мне в ней виделось и делалось. Я не видел, кроме одной земли, по которой приходилось что-либо такое найти, и им наживаться, это было чужое. А мое тело электризовалось током, делалось силой ума. И старалось меня так устно научить, чтобы я так эту историю знал, как она в деле получилась. Я у нее как матери родной выпросил, чтобы она мне дала то, что надо. Мне эта вот местность не нужна. А мне надо в природе самый начальный в этом человек. Он не ходил по земле ногами и не говорил словами, а что-то он крепко прислушивался, смотрел глазами. Он видел, но не понимал. Мы с ним таким вот старались его заставить. Он ежедневно привыкал, да понемножку в своем к тому он приходил, к чему двигались все эти вот люди. Они этим вот чужим добром окружали себя. Это же есть природа, люди в таковую входили. 

    73.?

    74. А когда только человек народился на белый свет, он окунулся в технические условия жизни. Его не окружал так энергично воздух. Он как живое дитя окружил себя неодушевленным, совсем мертвым. Это сделано руками, она само защищало от доступа того чувства, которому воздух был надо. Человек от него уходил от самых первых дней. Только народился, уже он окружил себя. Его есть задача – идти вперед и развивать силы свои. Это было дело людей. Они со своим здоровьем шли вперед. Они старались, они провожали то идущее время, которое тянуло людей за собой. Оно показывало то, что им было в жизни надо. А люди жить не смогут без этого всего. Они для этого жили, вовлекались, им было мало, они хотели видеть больше от этого. А Паршека завернули.

    75. Я бы в жизни так не подумал, и не подумали об этом деле, сами люди на мне это сделали. Взяли, заставили болеть психически. Не дали по людскому жить, а взяли, послали по профсоюзам, по месткомам. Беспокоил председателей, они боялись этого заболевания, старались меня успокоить. Я долго не ходил, отказывался от такой подачки. Она меня заставила, чтобы я взялся за свои золотые руки, за ум дорогой. Это было, раз я принял одну маму, она мною осталась довольная, за это все мое сделанное она меня благодарит. Мне дает свою благодарность 20 копеек. Я ее остановил, говорю: что же ты это делаешь, у тебя это последние, я ей говорю. А она сказала: «Я тебе не даю деньги, а даю тебе я душу и сердце». Я взял, это мои плоды.

    76. Это есть не продажа в природе здоровья, а природное явление в жизни – человек человеку помогает своей любовью. Здоровье никто нигде не продает и не покупает. А мы, все люди, рожденные на белый свет с первых его дней. Они стали приобретать у других людей то, что было нужно людям. Оно делалось людьми руками, продавалось за деньги. Люди за… людей жили, им это … надо. Человек человека родил для его жизни, а его люди повернули для смерти. Он стал пользоваться чужим источником. Стал за землей ухаживать, стал в этом деле трудиться, чтобы земля ему как таковому зародила свой урожай. Человек ее пашет глубоко, пахоту кладет под снег. Ее как таковую держит под головами, с нею он разговаривает.

    77. То он к ней подъезжает на своей живой силе, на своей снасти. Он ее волочит, он ее сеет, она у него всходит, как шуба. Взялась расти, все это делалось на глазах. А устно просил, чтобы бог помог эту силу направить. Чтобы природа пошла навстречу этому делу, и стала лить дождь на землю. Чтобы дух человеческой жизни не падал духом. Это человеку казалось. А на земле лежит белый сугроб, он не дает для прихода весны. Солнышко низко к земле приклоняется, а день стоял маленького размера. Людям это холодное время надоело. С самого утра начинает давить холод, морозное дело, оно заставляет человека сидеть в закутанном месте. От такого легкого духа, от природного начала не получает. Это не прибыльная, а убыточная зима. Она все нам так укрыла своим снегом.             

    78. Одни зайчики живые по нему прыгают. А лисы хитрые пробираются к людям. Там где живым пахнет, туда и волк идет со своими силами, он далеко слышит. Только человек своим делом ждет от природы такое время. Сама атмосфера, она станет другой появляться. Снег не тот делается, и югом пахло. Вот, вот черные птицы скворцы прилетят, и начнут петь людям свои песни. Это был первый признак первых начальных дней весны. Она пришла для того, чтобы зима со своими морозными днями собиралась и уходила туда подальше. Не хотелось бы морозному времени свое место упускать, но пришла на это все наша красавица весна. Она есть природа. Ей не хочется, чтобы снег оставался на земле. Она пришла с подснежниками. Еще снег не сумел уйти, как тут этот белый цветочек, он запах ароматом.

    79. А дикие гуси стаей полетели на свои места, им такая есть участь в природе. Зайчик плодиться начнет, птицы гнезда завьют. А в людях одно – надо готовиться, чтобы сила живая была, да снасть хорошая. А когда снег с полей уйдет, воды не станет, земля насытится влагой, подсохнет так, как это будет надо. Люди к ней приедут, расположатся уже по-настоящему, как это следует. Работа начнется по тому делу, по которому все люди взялись, и стали сеять в землю зернышка. Оно сеется руками, умом ждут, а вовремя оно всходит. И за время поднимается, также и созревает. Тоже этому делу приходит конец, люди начинают этот урожай снимать, доводить до ума, чтобы чистое зерно засыпать в закрома. Это есть золото зерно чистое, как… оно хранится людьми.

    80. Оно за золото приобретается, о чем человек думает. Человек делает, у него это вот получается. Люди за это свою жизнь в природе вводят. Они делают на этой земле мертвый капитал, он делается людьми, показывается ими. Люди создают этот вот дом, стараются сделать в жизни все свои удобства. Люди стараются в этом всем жить хорошо и тепло. Как в своем деле своим именем нельзя присваивать как таковое. Человек в нем есть пациент. Человек один день встречает, а другой он провожает. Их всех в году 366 дней. С ними человек не живет, а он с ними мучится. Они не одинаково в природе приходят. Мы не одинаково их встречаем. Одно время такое жизнерадостное. Все мы хотим, чтобы наши тела были здоровые, в этом всем стойкие.       

    81. Как какой-то есть начальник, он у себя имеет свой подчиненный коллектив людей, им он распоряжается. Куда захочет, туда он пошлет. Не послушай только, это тебе как подчиненному человеку будет плохо. Он же на это есть начальник, административное лицо.

    А вот на этом маленьком переулке как я когда-то жил, да родился там я, и возрастал там. Мои все шалости остались позади. Я их делал сам, а в самого получалось одно нехорошее. А разве была моя молодость? Еженедельно каждый раз в субботу к дому хоть не хочешь идти, а идти будет надо. 15 верст расстояние идешь, да с собой несешь на горбу мешок. Это проходило не малое время, а годы проходили. Чтобы другое было, этого не было, кроме этого одного. А жизнь молодая требовала. Она не останавливалась, шла вперед.  

    82. Вот как мы в деревне жили. Особенно тогда хлеба совсем вволю не было. Как чуть такое, мать родная скажет: «К дедушке Григорию, он на ветряке мелит муку». Сам как внуков не забывал. Возьмет и даст сколько-нибудь муки. Я часто это делал. Бывало, мать скажет: «Ты бы пошел к дедушки на ветряк, да попросил у него муки». Он для меня, такого внука, никогда не откажет. Он знал хорошо нас, такую шахтерскую семью, мы жили бедно. А он жил богаче. У него достаток не шахтерский, а зажиточного мужика. Он был сам плотник, мастер топора. Никому он ни за чем не приходил и не кланялся, не просил. У него был сын да четыре дочки, одна была моя родная мать. У нас был большой недостаток. Отец один, он был шахтер, это копейку надо колупать. Он имел семью не малую, а больше десятка. Бабушка Александра, мать отца, нам как внукам помогала.

    83. Мы как таковые дети взберемся на печь, и там подростками сидели. А чтобы пойти, чем-либо другим поинтересоваться. Это было лето на то, земля вокруг вся лежала, да ждала к себе. Жребий, он кому-то достанется, надо пойти и посмотреть на какой-либо грунт, что-либо на нем как на земле сделать. У кого был свой плуг, ему надо время, чтобы начать пахать. Три пары волов, они войцами тянут этот плуг, а хозяин рукоятками управляет. Пока он молод, пока он силен и мыслит. Он знает свое хозяйство, он его ценит, его хранит, как око.

    Это то, что начиналось. А мы с вами такие есть люди, не стали своим распоряжаться, как это вот полагается. А взялись за чужое, совсем не свое. Сначала ягненочка, потом поросеночка, дошло до самого теленочка, до жеребенка. Стала лошадка, а потом коровка.

    84. Да пришли бычки, они стали в ярмо запрягаться, не одна такая вот пара. Их поставили на ноги для того, чтобы их было у хорошего хозяина много. Вот к чему идет частная наша собственность. Она шла сначала, а пришла к плохому. А чтобы от этого отказаться, нельзя. А только этот день встретили, спеши его проводить. Также климатические условия, а их в природе четыре стороны. Мы между ними живем, да учимся иному. А в природе всяких дел.

    Особенно стоит дело духа Паршека. Он должен в людях доказать свою природную правоту, которая старается доказать всем людям. Им говорит свои слова, которые сказал во весь свой голос Паршек с душой и сердцем. Не болезнь играет роли над человеком. А роли играет над болезнью человек здорового характера.            

    85. Живой, естественный, независимый в природе человек. Это будет сам Паршек, он этого дела инициатор, победитель природы. Он сохранитель в природе своего тела. Его как человека люди прозвали Учителем. Он учит одному природному явлению. Это воздух, это вода, это земля. Самые близкие неумирающие, вечно живущие любимые друзья. Они ему как таковому человеку во всем помогают. Он их просит везде и всюду. Он делается в природе хозяин. Ему не надо ничего, что хотят у себя люди. Он делается живой энергичный в природе человек. Он открыл глаза, заставил человека видеть. Его за это самое дело люди прозвали Богом. Если он его знает как Бога, он его просит с душой и сердцем.

    86. Бог не то лицо, которого люди ожидали: вот, вот он придет с неба. Мы как таковые ему крепко верим, считаем его, он наш. А когда доходит до истины, мы должны по его зову выполнять, а мы от этого дела отказались. Мы не пожелали свое место другому лицу уступить. И не пожелали другому человеку того, чего сам не хочешь.

    А Паршек – это лицо общего характера. Человек, он сделал в людях дело. От этого дела стали калеки ходить, слепые видеть. Он любит людей, даже приглашает всех нас последовать  этому примеру. Идите, делайтесь этими людьми. Помогайте ему, чтобы люди не попадали в тюрьму и не ложились в больницу. Это сам Паршек опытно сделал. Он людей ставил на ноги, был помощник в этой вот беде.   

    87. А его как такового – в тюрьму, в психбольницу. Суд местного надзора, он его пустил в люди таким. Как он был полезным в жизни, так он и остался. Никогда он и нигде свое найденное никак не присваивал. А даже в этом всем просит: будь добр, таким вот становись сбоку, и делай то, чего я буду делать. Другого какого-либо выхода … у меня нет, а есть одна истина моя в этом деле.

    Победа, она родила мое дело. Я стал самородок, Учитель народа. А источник мой – это закалка-тренировка. Я один так в мире тружусь на благо всего мира. Я учусь в природе, хвалюсь перед миром. Истинно хочу сказать за само хранение моей живой клетки. Мое молодое закаленное здоровое сердце 25-летнего человека. Какой мой в этом деле выход.

    88. Я не боюсь никакого врага, даже своей смерти. Если бы этого у меня не было, то я уже давно умер. Я человек земли, крепко я дышу. Я резко говорю не про какое-то чудо, а про природу, про физическое, про практическое явление. Чистый воздух, вдох и выдох. Самое главное, это есть снежное пробуждение. Это мгновенное выздоровление центральной нервной части мозга. Люблю и болею про больного, знаю его душу и сердце его. Хочу ему помочь, через свои руки током убиваю боль. Это не слова нам об этом говорят, а все делается делом. Рука пишет владыка очень справедливо. Никогда про это не забыть. Меня надо будет просить – будешь в этом здоров. Кому это будет не надо, нашему юноше молодому? Да нет. Уважаемые, это мировое значение.

    89. Нам как таковым надо любить природу, как мать родную, хранить ее. Это будет всех нас чистая правда. Болезнь не играет роли над человеком, играет роли над болезнью человек. Нам всем надо учиться в учения Иванова, чтобы не попадать в тюрьму, не ложиться в больницу. Жить в природе легко, не лезть на рожон. Какая будет в этом всем слава за нашу  сделанную нами вежливость. Дедушке и бабушке, дяде, тете и молодому человеку низко головкой поклониться, и скажем свои слова громко: здравствуйте. Эх, и жизнь моя такая тяжелая. Вы, все люди, закалите свое сердце так, как я у себя его закалил. Милые вы мои люди есть, гляньте на солнышко. Вы увидите свою правду, свое выздоровление. Быть таким, как я есть: в природе Победитель, Учитель людей и Бог земли.

    90. …в людях дело. Оно жило, оно живет, оно будет таким жить. Это человек, есть имя его Паршек. Он поднимет и покажет всем нам правду. Она в людях такой была, такой болезнью останется. Люди наши ученые. Того, чего будет надо. Мы, как таковые люди, в природе не нашли таких средств. И нет такого человека, который бы смог от этой болезни избавиться. Этого человека не рождалось, чтобы он сам себя от этого закалил в тренировке. Сам был в этом гарантирован от любых заболеваний. Вот такого человека нам будет надо. Это место у нас теперь занял Паршек. Он так в жизни поступил, как никто в природе не делал, а он сделал в людях. А люди есть все, с ними надо жить вежливо.         

    91. Нас как таковых людей природы заставляют, чтобы они думали, это раз. А потом они делали, а в деле они ошиблись. Только что народился на белый свет, он сейчас же взялся за чужое, не свое, за природное. А раз с неодушевленным стал жить, уже между людьми и природой хорошо и тепло. А в природе есть две стороны, есть плохая и холодная. Паршек эту сторону занял, как полезную сторону, и стал ею как природой распоряжаться на свое благо. Люди так они и делают, так у них и получается. Они с первых шагов в своей жизни уже начинают болеть своей нуждой, она всех беспокоит. Люди не бывают в жизни, чтобы они были здоровые, а чем-то нуждаются. Ему как вновь рожденному требуется одно и другое. Нет того, чтобы не нуждаться этим. Человек нуждается, и он нуждался все время.

    92. Им как таковым людям не хочется, чтобы такое время не шло, а стояло. Оно нами двигалось, оно двигается нами. Только что показалось наше солнышко, оно нами всеми народилось. Оно пошло со своими лучами в высоту, в океан, в пространство. Погрело да посияло над землей, и спустилось за землю. Мы это проводили, а потом ждем другое, не такое, может, иное. А в природе одно не бывает. Сегодня утро начиналось, от него отрывалось, шло к завтраку, а потом к обеду. После обеда полдник настает, потом вечер приходит, а впоследствии ложится, тем ночное время. И так этому нет конца и края. Человек в этом живет, то он встречает, то провожает. Это такое всегда бывает, и доходит до недели, а потом доходит до месяца, до другого, до третьего. Это проходит четверть. После этого половина.

    93. Так же проходит полгода, кончается три четверти, а потом год. Это только что прошло двенадцать месяцев. А впереди еже такой год, да такие месяца, их надо тоже прожить, да проделать то, что мы с вами делали. Еще больше и лучше приходилось в этом делать. Год надо прожить, да проследить ежедневно, каждую неделю, а потом месяц. А в месяце четыре недели. Да два года в жизни прошло, мы их проводили. А впереди для тебя столько не начатых идущих в природе дней. Они теперь по всему счету. Можно сказать, это время, оно по порядку шло. Мы их считали и называли по имени всех названных дней. А меж ними проходил каждую неделю праздник воскресение. В нем только мы совсем не работали, старались в нем отдохнуть. А в такие не праздничные дни нас условие в этом держало. Мы знали свое доброе начало. Мы их как по порядку начинали и кончали.       

    94. И не видели этих вот пришедших дней, как они ко мне лично приходили и уходили, а год в его времени так проходил. Он нас всех как одного человека своим временем окружил. И давал полного права еще дождаться, и увидеть тот самый пришедший вновь небывалый на арене. Он должен быть на арене. А раз день этого времени приходил, он тут же уходил…Мы только виделись, и мы встречались, особенно мы в молодые свои лета. А потом это время пришедшее, оно тянуло первые дни к последним. А в годах начальных первых они катятся, и не видят, как они остаются позади. Это есть природа, она тянется по нашей земле. То бывает в этом прибыль, большой рост зеленого массива. Мы это видели, и старались это все оставить позади. Когда начнешь это все считать по порядку, то уже много лет прожили.      

    95. Да провели сейчас годы наши не начатые, уже они продолжились. Это наши первые такие годы, мы их провели в молодости. А когда красота царила своей молодости. А к старости каждый человек ведет сам себя. Ему это не хочется, но природа, она вела, она ведет его, как вела нас всех. Это наша такая жизнь, которую нам природа преподнесла. Она тебя окружила, и стала делать свое это начало. Мы его сделали, мы этим окружили себя. А вот жизнь свою мы так заканчиваем, как ему пришлось все эти прошедшие им годы, они там где-то остались. Я, говорит нам, всем людям, так поступил с теми встречающими, кто меня не знал.

    Это я говорю про все сделанное мной. Я от природы получил, она мне дала все свои принадлежащие силы, она вознаградила. Это есть природа, она так сделала ради меня одного.

    96. Я и до сих пор не приведу к тому, чтобы наши ученые остались довольные своим делом. Они должны с моим всем тем, что я делаю не для самого себя. Я делаю это для того человека, кто меня, такого болельщика, не знает. Но он думает об этом деле, чтобы ему кто-либо из знающих людей в горе или беде помог. Он этого дела ждет, дожидается. А мы со своим найденным тут как тут, всегда готовые тому человеку своим делом помочь. Мы эти муки хорошо знаем, то самое на этом человеке. Его давно созданную ошибку, которую сделал этот человек. Он за это самое природой наказан. Он сейчас так сильно и крепко болеет. Ему нет таких средств, и нет такого человека, кто ему помог.

    97. А у нас, таких людей, ворота не закрыты всем людям нуждающимся со своим заболеванием. Какие бы они ни были, это их есть заболевание. Они стонут с самого начала. Люди не здоровые, а больные. Их болезнь окружает, они от этого всего не оторвутся. Их это вот губит. Они рады бы избавиться, но природа, она эти возможности подсылает. Люди не могут обходиться, у них такая есть жизнь. Чтобы в природе этого не было. Природа мстит, у нее одно такое проходит недовольство. Они перед нею люди обиженного характера. Они стараются. Как только она народила, сейчас ему как таковому готовит чем-либо покормиться. Его как такового удовлетворяют, ему готовят, ему делают, чтобы он не кричал. Он для этого дела плачет, он чем-то в природе обижен. Ему надо дать, он же больной этим человек. 

    98. А по дороге той, которая длинно тянулась, да хотела, чтобы мы по ней тянулись. Мы по ней спешим, чтобы вовремя туда попасть, там чего-либо такого показательного сделать. Мы в этом есть мастера, строители этого дела. Как было в косовицу, хлеб армянам косили руками, вязали хлеб, это было кустарное явление. Люди для этого дела нанимали людей, чтобы люди у них работали, хлеб на корню вручную косили, да в снопы вязали. Такая работа проходила в степи. А потом эта земля начинают пахать. Под зиму класть под снег это дело, чтобы земля набиралась влаги. Чтобы во время этого всего зерно попадало, и быстро оттуда оно всходило. Так люди в этом деле, они хотели, чтобы не дремать, а что-то в этом деле делать. Не успела прийти на землю эта наша весна, как только люди…                  

    99. А раз люди захотели, делать это будет надо. А весна эта недаром в такой форме пришла. Мы ее как таковую так скоро не ожидали, она захватила нас врасплох. А людям опять лежит такая дорога, по ней надо будет в такую погоду идти, она еще не просохла. Мы делаем свой первичный след. А весной, да еще такой дорогой без следа, как тяжело эту дорогу прокладывать. А люди сами это время ждали, и крепко об этом думали. А чтобы люди делали, это их будет дело одно то, что перед всеми есть. Мы на это вот дождались этой теплой для нас весны.

    Мы с вами в природе родились для жизни, а природа своим делом не дала. Она тут же этот первый день с первой минуты взяла да окружила первой создавшейся мыслью. Человек стал в этом мыслить.

    100. Он тут же стал по-своему делать, по местному, по людскому. Люди без всякого дела не оставались, взяли и пошли по природе. Они обнаружили, своими глазами увидели, а руками стали брать и делать. Они стали делать в своей жизни для того, чтобы их время начатое так на месте своем не стояло, двигалось, и себя оно меняло. А в природе не одно одинаковое время бывает, чтобы человеку от него само в этом меняется. Само тело, оно есть теплого характера. Атмосфера, она множественная, несколько раз она себя меняла. Оно когда было в чреве матери, то там атмосфера была для этого дитя одна. Она там не менялась, сохранялась, как и все такие вот люди, которым приходилось в матери находиться девять месяцев. Он там жил за счет условий. Ему не надо было там выбирать. Ему там ни до хорошего и ни до тяжелого. Его там так вот не кормили и не поили, и не одевали.      

    101. Ему там дома не было. Он там не претендовал и не требовал. А вот он ждал своего белого света. Время, оно его должно встретить так, как они не думали таким быть. Его встретила вода, промыла ему след. А воздух сосредоточился от материнского тела, вытолкнул. И тут же его окружил воздух своей атмосферой, она тело прикрепила к земле. Он людьми с делом рук человека, его как тело окружила. Он прикрепился к земле током, электричеством и магнитом, человек окружил себя чувством. Оно заставило слышать условие, в чем он стал предостерегаться. И стал искать по природе хорошее и теплое для того, чтобы в нем жить, да свои чудеса творить. То есть делать то, что стали ежедневно делать. И в этом деле приходилось жить, чтобы не было плохо и холодно. Его встретили в этом деле сами люди, они сами ему создали условие. Он от нас не потребовал, и не просил у нас, а мы все это сделали сами.

    102. Люди додумались у себя создать похоть, они стали это делать. Они в этом были бодрые такую силу заиметь, прорезать до крови это логовище. И самец самке посадил свое семья. И тут в людей пошла их людская жизнь. Люди в своем деле стали плодиться, и стали считать свои пришедшие и ушедшие дни в своем деле, которое делалось людьми. Они возрастали и воспитывались в духе нас, всех людей. Они на ноги свои становились, старались на них стоять, а потом сил набраться. И набрать сил ног, и их поставить на другое место, как это делалось всеми людьми. Они в этом начинали так ходить не сразу, а постепенно энергично набирались, и ходили, даже бегали. Вспомните свое детство, как ты развивался. Ты не смог даже сказать свое скорое слово, твое было «мямля». Но ты рос, старался за землю ухватиться, чтобы не упасть. А речь твоя какая начиналась. Ты старался ловко, чтобы сказать быстро и громко по-детски. А бегать как ты начинал, если это надо, ты колени сшибал.    

    103. Ты помнишь свое молодое желание. Куда-либо самому приходилось по земле бежать. Тебя этому не учили, ты бежал сам. А когда тебя заставляли, то ты, как бык, не хотел это делать. Особенно тебе было тяжело, когда тебя заставляли близкие родные. Ты вспомни свои молодые такие вот стремления. Ты был недоволен своим возрастом. Твое такое детское время, оно заставляло тебя свои годы гнать вверх. Ты таким вот маленьким человеком не хотел в жизни своей оставаться. Твое крепкое желание сделаться настоящим в своих летах. Я пацан, надо уже со своими словами быть. Готовим стать на порог любимой детской школы. Семь лет на одном том же месте со своими условиями, это не семь часов, и не семь дней, а восемьдесят четыре месяца. Это только сказать, а дел поделалось немало, уже они остались сзади. То, что было по дороге моей, это моя такая в природе болезнь.

    104. Я очень крепко хотел, слезы мной проливались, я кричал, а меня не понимали и не давали. Разве можно про это вот забыть. Я живой человек, меня так понимали. Они старались такого чем-либо удовлетворить. Я уже делался человеком, со мной встречались старые взрослые. Уже прожили многие годы. А были такие маленькие люди, их окружила стихийная беда, то есть горе. Болезнь, она его как такового окружила, подержала, подержала в условиях, и взяла, умертвила. Это все делалось между нами на наших глазах. Он умер на веки веков, его не стало. А мы живем, да еще крепко думаем про эту вот жизнь, которая уже семь лет на белом свете боролась с природой. Она меня, такого забияку, встречала и провожала. Она что хотела, то со мною сделала.

    105. А почему, по какой причине я остался, я не гарантирован в этом быть. Мои эти годы заставили быть таким вот мальчиком. Я вижу, и замечаю издалека. А хотелось узнать, что же будет дальше. Я видел, определял с других людей. Помнишь, как ты пробирался эти прожитые годы? Я так и не думал, оно само в этом пришло. Я еле-еле мог в этом прийти. Если бы не природа и не условия ее, я мог погибнуть. А сейчас мои годы пришли к самому началу. Я и не видел, как эти годы сем лет проскочили, я их и не видел. А время шло, тело восстанавливалось. Свое в жизни, что надо, оно получало. В теле делалось физическое состояние. Я развивался в словах, речь моя делалась, ноги крепли, руки тоже. Я, словом, сам себя восстанавливал, делался в жизни человеком.

    106. Сам себя подготовил в школе свое место, как ученик. Местом овладеть, такая подходит работа нам, всем детям. Мы для того пошли учиться, нас заставило это делать условие. Мы же уже есть люди. Видим, как люди ученые между собой живут. Их дело проходит легкое, не так, как физически человек. Он копается в жизни, их видно со стороны. Я тоже человек, не хочу видеть у себя то, что видят люди физического труда. Поэтому мы и учимся, чтобы уметь читать, с буквами разбираться, улавливать быстро, практически фразы описывать. И цифры перед собой в номерах ставить. Это делается учеником, устно решается. Или надо сложить это дело, или умножить все это надо, а разделить математически. Этой науки конца нет.

    107. Да разве ученик одну математику проходит своим умственным учением. Перед ним как первоклассником такая задача устно изучить русский язык. Первоклассник, это ученик этой вот школы, мальчик. От него требуется, чтобы он был деревенского покроя мальчик. Не одна есть его эта вот школа, в ней надо будет учиться. Мальчик любит шалить, он это не бросает. А там молодость, она свой глаз имеет. И хочется ему быть не хуже от всех. Это не девочка, а мальчик, он делается мужчиной. Год надо проучиться, не одну маму прочитать, это такое есть перед ним время. С мальчиком учителя занимаются, они его тянут вверх. Он не одно это дело делает, в школе учится. Ему надо домой попасть послушному. Он знает свою дорогу, по которой он ходит. Ему приходится встречаться с людьми.

    108. А люди есть люди своего характера, они с ним, как дитем, на расстоянии встречаются. Людей, проживших нам белом свете, не учить. Они хорошо знают природу за многие дни своего времени. Диктуют, говорят: обязательно что-то будет в природе. Она своим видом показала свое людям. Я, говорит мальчик. Хоть мне всего семь лет, я прожил, провидел, особенно обращал свое внимание на быт человеческой жизни. Она держит так не одного этого вот мальчика. Он в ней так быстро возрастает, его этот вот рост. А самое главное, его есть поступок, он на нем так для людей вежливо делается. Это все зависит от его родителей. Они его таким удачно внутри выходили. Неплохо достатком его как такового встретили.                 

    109. А самое главное в жизни есть, надо обязательно это дитя так спокойно выходить во чреве. И чтобы природа его как никогда по-своему  приняла, чтобы эти дитя родилось полноценным, чтобы у него было все в достатке. Тогда этот мальчик пойдет жить, как по столу. Его никто не приостановит, а все ему здоровому позавидуют. Вот, мол, Сашка, так Сашка. Он уже учится не первый год в школе, проходит свое учение. Ему как таковому помогает наше идейное дело. Он учится неплохо, ему помогает в этом Учитель. А я у него как мальчика спросил. Вот ты Учителя просишь, как он тебе помогает в чем-либо? Как же, если бы он не помогал мне, я бы его не просил. Я жить без него не стану.

    110. А что если бы так делали все ребята! Я прожил восемьдесят годов. Встречал все эти вот дни, всю эту молодость я проходил. Она была у меня. Я ее делал, и потом оставлял ее позади. Она такая есть для всех неумирающая. Она наших ребят встречает, она их и провожает. Это такой есть в людях … период, он с нами живет один раз. Поживет одно такое время, а потом остается эта молодость позади. Мальчик, он свои годы всегда встречается в свое такое время. Мы, мальчики и девочки, одного есть года, любим сами себя. Хотим сказать за свою ту жизнь, которая нас таких окружает. Мы с вами эти годы неплохо. Но за будущее мы с вами не знаем, что же будет завтра.

    111. А годы наши, хоть они и большие, мы их проживаем ежедневно подходяще. А есть совсем плохое, но жить нам надо. Я, говорит этот мальчик. Мне дала школа очень много нового. Мальчиком может таким делаться, как все мальчики на ногах бегают для самих себя.

    А Паршек рожден природой не для самого себя лично. Паршек рожден природой для всех нас, для спасения всех нас, молодых людей. Я не буду далеко браться. А представлю трех учащихся детей школы. Мы с вами люди, давайте посмотрим на их такую бдительную бодрость. Они учатся по идейному условию. А условие Паршек нашел в природе средствами. И занял место для того, чтобы окружить себя естественными силами, чтобы сеять их на людях.

    112. Они, вся молодежь, этим делом занимаются. Паршек любого молодого человека выучит, свои силы передаст. Любой молодой человек будет таким, как есть Паршек. Люди есть великое дело в природе, они от Паршека получат условие. Не одна молодежь воспользовалась этим добром, это закалка-тренировка, физическое явление в жизни. Она будет этим удовлетворена. Простуживаться, болеть люди не будут. Что может быть лучше от этого? Если люди будут такими, они от природы получат в своей жизни продолжение. Они этим делом в природе сменят поток жизненный. Люди от природы получат легкое.          

    113. А раз люди будут жить по-новому, по небывалому, они добьются реального. Мы так вооружаться в природе не будем. Она страшная не станет. Мы ею останемся довольны. Она для нас есть мать. Мальчик достиг своего возраста, он окружил себя индивидуальными силами, стал учиться в школе, набираться теоретических знаний. Ему надо вперед ступать. Он идет дальше, ему приходится развиваться, как никогда он должен жить. Он, как дитя, дорос до своих лет. Он понял, и видит на людях, как они делают, и как они живут. Наш ученый, он для этого дела учился. Он проходил в жизни то, что следует. Ему в этом помогает теория. Это его есть дело, он читает, он пишет, он решает, у него есть чистописание, математическое выделение.     

    114. А ведь в жизни учение не помогает в природе. Счастье это неожиданное. По дороге хотелось попасть в цель, а условие не дало. Мы ехали на телеге на лошадях по дождю. Мы через погоду вовремя не доехали. А бывает, в деле что-либо делаешь в жизни, а у тебя в боку закололо. Что делать? Не знаю, хоть в природе умирай без всякого дела. Просьба никакая. А мы не знаем и не умеем. А выход в этом есть природа, воздух, вода и земля. Болезнь есть болезнь, ты не знаешь, откуда и как эта болезнь взялась, и как она к тебе пришла. А средств нет, и такого человека нет. Без всякого он меж нами умирает. Этого сделать никто не сможет, не имеет полного права сделать. Он делает. Это такая идея Учителя, она человека в этом просит и учит, как будет надо.

    115. Врага его ждут. Он идет откуда? Люди не знают его, какой он есть, и откуда, зачем он придет? Он в этот не спрашивает, его дело одно – пробраться. А как он тихо пробирается, он идет помешать. У него стремление одно – его поступку помешать. А тому, что мы в природе вооружаемся. Мы делаем оружие. Хотим сказать, мол, завтра день идет, он продолжительный. Мы к нему прежде времени приготовились, у нас есть все. А спросите, жить будете? Паршек так сказал за это вот все. Ты наша есть мать родительница, ты нас всех таких вот индивидуальных людей родила для своей жизни. Мы рождались тобой для жизни нашей. Ты нас встретила своими свойствами. А нам, таким вот людям, эта картина ничуть не понравилась. Нас люди технические так встретили.

    116. Свое место в природе показали. Нам в этом преподнесли имя. Его Паршеком назвали. Как чуть что такое, уже здесь нужен на этом месте Паршек. Он должен это дело делать сам, это его дело. Он устал с постели, к нему близкие обращаются. Тридцать пять лет с людьми прожил, да проделал, проговорил…Люди его звали, как люди, за храбрость Паршек. Он с людьми жил так, как и все люди. Без грешка не оставался до прихода этой мысли. Она вложила, она дала знать об этом деле. Паршек людям оставил свое то, чего они имели. Это их было начальное дело. Они окружили себя, им было хорошо и тепло. А Паршек этого не пожелал им продолжать. В природе это все нашел сам, им окружил себя.

    117. На себе испытал, проверил, узнал: а что оно ему даст. Он этим не хвалится, не присваивает, не называет место моим. А всегда показывает людям живое тело свое, летом и зимой босым ходит. Всегда считает природу через это все, она ему есть милый неумирающий в любви друг. Это воздух, это вода, это земля. Люди так со своим добром и остались. А Паршеку по его дороге очень холодно так ходить, красоты у него не стало, он живет в природе плохо. Но зато он чувствует энергично всегда и сыто. Как он в природе живет, надо человеку незаслуженному простому. Тысячу раз уже должен умереть. 1935 год, он с Паршеком встретился, и стал с ним жить естественно, независимо, легально.

    118. А раз реально, то будет тепло и хорошо не через защиту самого себя, а через природу, через созданное Паршеком условие. Паршек был на арене, он есть, также он будет между всеми везде и всюду таким. Он природой освещенный. Силы его дадены природой не для того, чтобы ими хвалиться. Паршек этого в людях не скажет, он стоит…ему холодно, ему плохо. Надо это делать, надо испытывать на себе, чтобы люди не сказали, что я такой есть в мире один, я делаю то, чего люди не смогут. Паршек с неба не падал, у Паршека родилась истина, она на нем неумирающая. 40 лет промучился, протерпел со своей идеей. Где только ни был, всегда его принимали, тюрьма его была, больница тоже его была. А сейчас психиатр доктор медицинских наук поставил вопрос: «У тебя тайна есть, когда умрешь, кому ты ее оставишь?»

    119. Я ему как таковому ученому сказал: тайны у меня как таковой нет. У меня есть одна из всех истина, которую я имею: сбоку становись, и ты делай то, чего делаю я. Он же не согласился и не стал этого делать, а умер, как и все люди в своей жизни умерли.

    Дело Паршека, оно задумано уже давно, надо сделать, чистой ногой ступить и пойти. Это хождение Христа. Он так давал, и так он думал, и говорил. Нам, всем людям, знать надо, чтобы люди с этим согласились, и свое согласие дали свободно идти по воде, по морским условиям. Нам, как таковым практическим людям, природа откроет свои ворота. Мы одного человека в этом пропустим. Учитель наш пойдет по воде, по условиям морским.

    120. Даже женщина молодая корреспондент, она услышала от одной девушки сулинской такие слова. Якобы я есть рядовой небывалый начальник, то есть простой человек. Этим не надо будет хвалиться, чтобы за это самое ему пришлось падать с неба. Он рождался так же, как и все рождались. Ему имя дал священник единоверческой церкви по дню рождения Порфирий. А в процессе всего этого люди по-своему за его такой рост и его красоту деревенского парня. Я получил название от людей Паршек. Поэтому оно звучит, и будет оно звучать между такими людьми, которые будут.

    Это написана писанина, она не показывает, и не хочет сказать за несправедливость: как будто я являюсь между людьми Бог. Я это имя получил в людях через дело мое. Я открыл слепой свет.

    121. Не возражайте им это. Пусть они останутся в покое. Это их будет дело, оно в людях заслуженное.

    А я как был Паршек, по людскому названию, так и остался в людях Паршек. Он для этого родился в мире. Его мысль противополагает этому всему. Он делает то, чего не делают люди. Они не хотят и не умеют. А раз они не хотят, и не умеют делать. Такая дорога их... такая людьми с предков родиться в природе, и не опомниться в жизни, что мы такие люди. Только на белый свет народился, глянул на солнышко – уже сам себя привел к отмиранию. Солнышко не бывает всегда, чтобы открытым находиться. Как люди весь день напролет  при солнечных лучах. Они знают, что солнышко будет садиться, они спешат так это дело делать и недоделать. Они бросают все живое, мертвое, стараются разобраться, и лечь на всю ночь спать. Летом короткие ночи спишь, а зимою длинные ночи.

    122. Так людям было угодно такую природу сделать. Она является помощница в людях. Зимою тоже хоть понемножку солнце выглянет. Кто давал такое право человеку встретить ранний утренний завтрак или обед, а потом ужин? Всю ночь напролет лежит, как медведь в берлоге. Он же живой, энергично терпит. А что делает человеку его кушанье? Он бы кушал и кушал, и кушал. Чем так кушать, (как) кушает все время человек, он досыта наестся. А только бросит кушать, у него уже развивается потребность. По всему выводу всей идейной природы, будет лучше, если не кушать. Только надо вера одна. Я хочу всех людей на белом свете. Это надо им сделать дело такое, чтобы его слова его идея воспрянули. Это будет надо. Паршек не принимает ни одного человека, чтобы его не научить этому всему. Это есть жизнь человека.         

    123. Я это прошедшее время никогда не забуду. Мне тогда сравнялось 35 лет. А какой я был тогда молодец! У меня менялась тогда мысль. А перестал гнаться за тем, за чем гнался. Вернулся назад, иду за теми годами, которые я в процессе оставил, они у меня не начатые. Если только их начинать, то я спускаюсь на низ. Прожил да продумал за то, что было или будет. Мы хорошо знаем молодость. Она …шалила, шла по улице, не обращала внимания. А кто с ней такой встречался, знал ли он о том, что ему придется с ними здороваться, или вежливость свою им представлять. Кто-либо к этому делу когда-либо задавался цели? Ему за это все говорят, он уже немало подрос. Видел, что делалось в людях, или что делали люди плохое. Как пример, он легко дается. Но лучше было бы, если бы мальчик маленький не капризничал. Он всегда идет по дороге, поет, веселится, да что-либо ногами козыряет, он танцует.  

    124. Я идущий по дороге такой мальчик. Он по следу ступает, да старается песни петь. Он же маленький мальчик, малютка в своей жизни. А чтобы с детства кому-либо из старых стариков головкой своей поклонились, и сказали: здравствуй, дедушка и бабушка. А я как таковой есть в природе мальчик своего такого возраста. Меня как такового в жизни своей не учили. Если бы только кто в этом деле сказал, я бы знал это. Как чуть что-то такое, говорят в некоторое время такому мальчику. Надо сказать ему спасибо, что ты так вежливо поступил. Я еще такой встречи, такого дела не видал. Да где можно такое увидеть. Родился бы таким, как хотелось в жизни быть, ведь природа не дала. А она в этом вот деле сильная. Я бы отроду такого не хотел. А природа без всякой такой цели взяла и окружила. Мне эту дорогу показали, она для меня страшная сделалась.

    125. А сейчас в данную минуту или день уже подходит мне 80 лет. Это только подумать или сказать. Из них я прожил по людскому, а вот больше сорока лет живу по-своему. Не стал встречаться с условиями хорошими и теплыми. Говорит, если бы в этом не я на арене Паршек, ничего не получилось. А вот то, что сделалось в хуторе Кондрючем. Наш Сашка водитель, он возился над машиной, и стихийно поломал себе задние ребра в тазу. Он сделался неживой, то есть они его заставили крепко болеть. Он как ученик Учителя, по его идее, тут же потребовал на помощь самого Учителя. В Сулин его дочечка Танюша приехала и сказала: «Папа заболел, ему надо в природе естественная помощь Учителя». Лишь бы только сказали по этой части, где бы ни был Учитель, он обязан приехать к больному. Он его просит.

    126. А раз просит больной, лишь бы больного желание, он всегда готов. Иди за машиной, а машина в государства. Эта Танюша, она побежала в город. А шофера уже знают. Лишь бы водителям сказали: Перво Кузнечная, 12. Это там живет Иванов. Водитель готов этому делу помочь. Нина, она приехала с машиной. А Учитель так ей сказал: «Ехать мы будем, Сашка лежит, не поднимается. Его, Ниночка, надо поставить на ноги». Мы едем с душой и сердцем. Говорим за помощь одну, не я лично как Учитель помогаю. Нет, милые вы мои друзья. Я вам скажу за свою жизнь, которую я имею. Это же я человек, да еще такой, как и все. Только любовь не такая, которую люди в природе имеют. Они со своим таким капризом, с ненавистью. Хотим помешать другому человеку, уже мы хотим, чтобы он жил хуже от нас. Сашка неплохой, по моему выводу, парень, но что-то он в природе матери родной сделал.

    127. Она его не пожалела, а наказала. Учитель по проезду этой вот дороги от Сулина до Свердловска. Можно было сказать, ехать машиной больше часа, а расстояние 70 километров, по которому приходилось ехать да думать про этого вот Сашку, что он сделал природе. Он же мой близкий ученик. Чтобы чего-либо не выполнять, то, кажется, все он делает по усмотрению Учителя. Надо было его наказывать. А в природе люди одинаковы, их дело одно. Они это не Учитель. Сам Учитель, он тоже с чердака падал, сам был разбит. На его долю выпало счастье вспомнить про воду, про воздух. Учитель просил, чтобы на него лили воду. А сам смотрел мнением. Окружал себя тем, что знал. Старался по-своему все делать. И вот душа и сердце в природе, она хозяйка, она все это делала. И будет она делать лишь потому, что в этом всем рождается человек. Мы с вами живем в мертвом.

    128. Нас окружает неодушевленное. Чтобы сказать, что мы от природы заслуженные, этого будет нельзя. Скоро мы приехали, нас водитель привез. Я ему сказал, чтобы он подождал. И вот мы в Кондрючем оказались. Я встал, заходим мы в дом там, где находился Сашка. Я про него как такового писать не буду, он у меня на счету ученика. Он сам вам расскажет. У него будут силы. Вам истина, которая требуется нам всем. Его природа для этого наказала, чтобы люди знали, что он таков, как все люди. Можно сказать, за ним грешки есть. Это же природа, она каждого человека держит в условиях. Мы такие же самые люди, как нам 2 февраля 1977 года сцена телевизора…Можно сказать, про Егорку показала.

    129. Роли играли в этом фантастические артисты. Они долго думали, у них так не складывалось, а сейчас получилось. Всему дело – это будут в природе люди, то есть деньги. Они это дело ввели. Как будто он к рыбакам подошел со своим появлением, как и все люди. Артист не сказал, рыбаки удивились. Их заставили верить в это через настоятеля, который читал на этот день людям свою проповедь за этого Егорку. Он когда-то был в людях в наве, зато люди ходили молиться богу. А пастырям эта работа, этот такт в жизни был надо. Они из-за этого дела жили крепко. Правду очень крепко они тоже не любили. Им казалось, это неправда. Но они хорошо знали за это вот все, что им приходилось верить за деньги. Они бы и не служили, если бы не деньги. Всех нас пока окружают деньги. Они нас в жизни так крепко нелегально держат. Это есть неправда, которая не живет, а умирает, как она умирала все свое время.

    130. Я тоже со своей идеей подходил к рыбакам не в одеянии, а в трусах босым. Но не на поводе, как когда-то Егорку чудом они встречали. Я тоже с чудом к ним обращался, спросил: ну как ваши дела проходят? Они мне как рыбаки жалуются: «Надо бы сазана, по времени, а его нет. Что за причина в природе была, мы, – говорят мне рыбаки, – не знаем». А я им как таковой. Меня назвало блюдечко фарфоровое тоже Богом, но не упавшим с неба. Если вы жалуетесь на это все, что вам как таковым вода не дает, чего вы ждете, то закидывайте невод вы. Если попадется сазан, то он будет мой. Рыбаки знают хорошо, что нет сазана. Дали свое слово мне его отдать. «Что нам разве жаль», – так сказали на этот счет рыбаки. А невод закидывают. Я это чудо ввожу в люди, чтобы они знали про меня, такого в природе счастливчика. Невод тянут, и вдруг кабан сазан. Мне ловится рыба. Это чудо везут в трест.

    131. Этому чуду надо всем завидовать. Это не Егорка, а Учитель. Он учит людей, чтобы они были здоровыми. С Учителем тоже встречалась церковь. В Ростове-на-Дону есть собор, он тоже сохраняется людьми за деньги. Моя идея, она безденежная, она захотела встретиться с людьми в храме. Они там торгуют, за деньги рай продают. Я – туда, а там не одни торгаши. За деньги читают, свечки продают, а другие их покупают за деньги. Несут на каком-то святом, ставят, и просят за это вот помилование, чтобы грехи убрать. Так это все там делалось. Люди молились, люди просили. У людей еще были такие, которые просили, и им копеечки давали. Таких тоже я обнаружил. Стоят цепочкой рядом под татаркой, где свечи продают. Я их отодвинул как таковых, а сам стал возле стены, стою. Люди видят мою способность, хотят дать деньги мне. Я их не брал. Они им просящим через меня не дают.

    132. По существу этого Егорки. Он взялся между людьми через условия церкви. Она его как такового через церковь, через воровской поступок, который люди нелегальный в жизни сделали. Он образовался, как упавший с небес. И на одном человеке свое чудо показал. Это люди подхватили. Он оказался святым исцеляющим. А Паршек человек, он же такой, как и все такие люди. Они живут в природе, для своего здоровья ничего не делают и не умеют делать. Они сами жили, да думали сделать, чтобы им было хорошо и тепло. История их вела по природе, они в ней крепко ошиблись. Стали за счет ее так жить, как они с Богом делали, и в своем деле они грешили. А сейчас им Бог как будто через Егорку простил.     

    133. Егорка, по рассказу всей кинопленки, родился богом для этого чуда, с которым встретились ученые. Они говорили с калекой, и его признали как таковое дело в людях чудо. Они этого дождались от Бога, как помилование Богом.

    Такое самое было с Ивановым, он тоже в людях сам себя проявил Богом через его сделанное на людях дело. Он калек поставил на ноги, слепым дал свет, что ему далось право одно. Он встречался с учеными, с психиатрами, да не только с психиатрами. Они ученые, и математики, физиологи. Всех эта идея заинтересовала. Она не утомляет, а пробуждает человека. Для этого надо от природы такие силы. А их нашел в природе Паршек, ими он огородил себя. Он не ждет тихую погоду. Ему разницы в природе нет. Он этим радуется, у него к этому есть любовь.           

    134. Он не возражает от природы, ее встречи с Паршеком. Она ему для этого дала его силы, чтобы он ходил по природе. Она людей всякого рода сама направляет, чтобы люди на нем ошибались. На блюдечке фарфоровом, оно показало себя через людей правильно. Они своими руками, своими умами его заставили. Вокруг алфавит… крутится. Мы это дело сами люди, а к ним пришел Паршек со своими силами по делу. Ему захотелось знать, кто же он есть в людях такой человек. Он поставил перед блюдечком свои слова. Оно ему по буквам отвечает: БОГ. И делал в людях  то, чего они видели по этой дороге, по которой я шел. А людям это же чудо. Человек наш по снегу ходит голый, босяка. А когда его увидели люди на арене, то они во весь голос закричали: «Ля».             

    135. Этот вот поступок людской, я его встретил на этом вот месте впервые. Это все сделали сами блюстители. Они не знали, кто я был таков. Свою обходительность перед таким человеком не представили. А взялись за свою физическую необдуманную сторону. Говорит как таковой на своем посту. Я есть милиционер. Я услышал шум в толпе, сам туда направился. Я тоже сколько живу на белом свете, я этого в своей молодости не встречал. А пришлось мне сгоряча на это вот наброситься. Я у него спросил: ты, мол, откуда появился? А он же не растерялся и не бросился на меня, а сказал свои слова мне: «Я, – говорит он, – только с неба упал». Я говорю ему: «Раз с неба упал, мы их подбираем». Сам самовольно беру его за руку, и силой своей тяну. Он был больше меня, мне тяжело, но я не бросаю. Раз взялся за это, надо будет мне его кончать.   

    136. А люди, это есть толпа, она на это дело смотрит как таковой поступок. Этого мало, что мы вдвоем стали это дело делать. Я, говорит второй блюститель, на это все начатое прибежал, думаю, надо помочь. Без всякого извинения – к нему за вторую руку. А он, как нарочно, в этом тянется. Нам тяжело, а тащить было надо на то место, где их приводят. Немалое расстояние, а тащить было надо, мы на это поставлены, это наша работа. А третий тоже видит такую штуку, двое мы не управляемся, надо добавить третьему. И вот я, как таковой милиционер, беру это все на себя. Правой рукой кулаком со всего размаха его валю. На, этакая скотина, она еще сопротивляется. Не знаю, что я им троим сказал. Зовет эту штуку, которую они на мне так сделали. Я бросаю все тут подряд, начинаю в этом бежать сам без всякого такого в эту их приводную.

    137. Рано, но начальник встал, он тоже не разобрался. А сказали, что с того света привели. Он не верил. Это у нас в советском союзе родился не Егорка, как это синод его представил. А природа родила для этого вот Паршека. Он не одного калеку поставил на ноги, не одному человеку открыл глаза. Паршек, по этой части недаром встречался с учеными. И недаром он входил в храм узнавать, кто же сюда ходит отмалывать свои грешки. Богатый прибыль просил и умолял бога, чтобы он ему на вторую тысячу одну овечку прибавил. Это его есть у человека деньги, он ими живет. Как жили настоятели, они чудо хождения по воде человеку вырвали с кинопленки. Егорка парень неплохой для дочки настоятеля.

    138. А Паршек со своей идеей, он по холоду очень крепко терпит из-за своего такого здоровья. Паршек ходит из-за нас таких. Они в этом болеют, страдают очень крепко. Им как таковым больным надо будет не помощь Егорки, она дается людям. Помощь Паршека природная, она дается любому человеку, лишь бы он обратился и попросил с душой и сердцем. Сделал то, чему учит Паршек. Прежде чем ему вносить человеку силы, ему надо купаться холодной водой всегда, не бояться никогда. Это не выходки Егорки, а самого Паршека дело. Он в люди пришел не святым, а таким, как все есть люди. Они хотели, чтобы он меж нами человек был таким, как он был когда-то. Он должен остаться таким, как никогда    

    139. А людям это будет надо, их такое дело есть в природе. Они не удовлетворены, это их есть болезнь, она нас заставляет в природе искать средства. А мы с вами их нашли на одном человеке, ввели их Паршеку, чтобы он их сеял на людях. Мы с вами этого в природе хотим, чтобы мы не простуживались и не болели. Вот чего нам надо в жизни в природе. А мы идею Паршека не хотим воспринимать, и это мы не умеем делать. А как за это все взялся сам Паршек? Он ни у кого не учился, не у кого было браться за это. Люди привыкли встречаться с хорошими качествами, с теплыми. Люди все это сами сделали, окружили себя этим вот.

    140. Теперь дело одно стоит за Паршеком, он стоит на ногах. Одно про это качество он пишет. Его идею никто не хочет поддерживать. Паршека окружила этим природа. С самого первого начала жизни человек в ней стал в своем деле ошибаться. Ему не надо было делать того, чего надо, а он взялся и послушал людей тех, которые пошли уже вслед за ошибкой. Их окружило незнание, оно людей заставило досыта наесться. Люди это вот начали, им захотелось в процессе этого делать. Он стал, как человек живой, удовлетворяться. Его эти люди сами заставили, чтобы он материнскую грудь сосал. А потом жидкость глотал до самого облегчения, он делал сам. А потом люди раз научились делать из природы одежду, его одели, как следует.

    141. Он в этом сделался человек красоты. Эта история людьми началась с первого дня в жизни. Она его ведет по пути прямо к тому, что люди заслужили. Им пришлось встретиться в природе так, как они хотели. Это ими найдено в природе, она их окружила. Она… Паршеку дала во время рождения, только было на земле снега. Его тоже так же удовлетворила чужим природным. Он стал нелегально, как и люди жили из самых малых лет. В этом хорошем и теплом умирали. Им говорит Паршек. Чуть не закончил свою жизнь, в которой я таким очутился. 35 лет боролся, провоевал, да ошибался в этом. Спасибо надо сказать природе, она такое сделала предо мною, она заставила терпеть в холоде и голоде сознательно.    

    142. Мне она, такая мать, подсказала, как будет надо с людьми поделиться. И вот я встречаюсь, на это горе, с учеными теоретиками. Они меня, мою идею слушали. У меня спрашивали как таковые. Их это удивило, что они для этого встретились со мной. Я им как таковым говорю на это дело: белое, а они мне говорят: черное. С моим выводом не соглашаются. Я им – так, а они – сяк. По голове они бах, что я ненормальный, и психически сделали больным. Вот и все дела, весь путь в жизни закончил. Люди от меня стали уходить. Они меня стали считать не близким своим. У них зародилась мысль: я такой больной, от которого требовалось бежать. А когда это дело стало в люди входить, то люди стали прибегать. Словом, это люди, никто такой. Они ждут по природе умного человека, чтобы у него ума набраться.

    143. А раз между людьми родился глупец, ему надо такое место. Он между людьми не должен жить. Его гонят все, он этого заслужил. Я был таким, я есть таким.

    Под 5 февраля 1977 года Татьяна Петровна Антонова, она из-за глубокого сна, да после отравления. Стал живот ее с рвотами беспокоить. Она пришла, стала жаловаться, говорит мне. Она так сказала: «Я заболела, у меня страшно большие рвоты». Я ее не захотел принимать, послал на двор скупаться и подышать воздухом. Она пошла, так сделала, а ей еще хуже стало. Тогда я берусь проверить сам себя. Положил на кровать ее, и принял, как это полагается. Она пошла второй раз скупалась. Я ее взял за руки, как это и делается, поцеловал. Ей стало легче, она легла спать. Я у нее спросил: как дело. Она меня благодарит: спасибо. Тебе легче? Я был доволен в этом.

    144. А записать это дело будет надо, это ведь жизненный вопрос. В жизни есть я как инициатор этого дела. Смотрю и крепко об этом думаю. А в самого вся жизнь проходит в нелегальности, она делается ошибочно. Паршек за такую штуку не знал. Старался свое я ввести. Ему приходилось за людьми гнаться, а у него в жизни ничего не получалось сначала. Паршека мучил живот, его называли ч…. Он народными средствами лечился, мужскими портками. А сам своим телом был предупрежден. Особенно встречалось радостно, это будет развитие всей природной жизни. Я любил сам себя показывать в это теплое такое время. Оно всем людям нравилось, особенно тогда, когда утром красное большое огненное солнышко всходило. Люди такие по своим местам ползали. Их заставляло условие.                 

    145. Это было первое начало в жизни. Человек понимал, и шел к прибыли, а убыль была вся впереди. Зима как таковая ушла, заставила себя красоваться весна. Она эти ворота отворила. Люди выезжали в степь. Им надо поспешить, год один день кормил. Поэтому людям было так тепло, так хорошо. Приходилось делать. А когда менялась в природе атмосфера, то люди…, и все застывало в труде. А труд делался на мертвую единицу. Мы сами думали, мы много делали. А природа есть природа, она нам такие дни свои по лестнице представляла. Особенно тогда, когда приходил день какой-либо неугодный. А мы на это все не смотрим, спешим мы делать. А какая наша есть в этом деле просьба? Мы с вами богу крепко верим, но чтобы нам это выполнять, этого в жизни мы не стараемся делать. Разве человек не хочет помощи, а мы ему ее не даем.

    146. В людях перед ними не одна природа себя расположила. Есть такие места непонятные, они своим косогором лежат, а их надо нам, таким людям, со своим умом проходить. Нас заставило условие. Мы по этому месту в год несколько раз проходим да присматриваемся. Летнее время развязанным тут шагаем. Бывает жарко, под ногами травка, да еще цветочки…Я это дело знаю хорошо, по нему я так шагаю. А воздух делает проход, мы по этому месту спешим, как бы не…Это было, оно есть неумирающее. Место зарастет травой. А когда лето меж нами проходит, мы это время пропускаем скоро, как бы и не видели. А вот когда наступает наш знойный холод, мы к нему так готовимся, стараемся теплее одеться да тяжелее пройтись. Это наша такая привычка, она нас таких вот окружила. Мы в ней живем, да еще думаем подальше пожить.

    147. Сама для человека служит природа, она для жизни посадила на землю клетку тела. И заставила, чтобы она была живой и ползающей. Она такая у нас, которую следовало понимать изучать как таковую. Она хочет, чтобы мы в жизни своей ничего такого не делали. Это наша такая неожиданная ошибка… от нее зависимо, живем мы нелегально. Все люди этим так хвалимся, как никогда. Хочется еще лучше от этого пожить. Вся надежда только на это здоровье очень хорошее. Экономика большая, умеем все делать, и есть, с чего. Природа нам это рождает вновь небывалые качества. Нам надо будет самих себя в этом подготовить, чтобы на что-либо опираться. Это наша такая есть в людях задача. Росла меж нами великая в природе собственность.             

    148. Она нам росла днями, ночами. Мы это вот сами делали. Три раза в день это ели, да в четвертый прибавляем, и то было мало. Есть коровка, едим молочко. Есть лошадка, мы всюду разъезжаем. А когда в ярме вол запряженный, то будет вспахана земля, и это в жизни бывает. Я знаю эту вот человеческую жизнь, она нас окружает. Мы стараемся это заиметь. А впереди у нас не одна эта лошадка, не одна коровка с волом. У нас нами делается в природе, чтобы пахать землю. Мы сделали машину, трактор ввели в борозду, комбайн поставили, убираем хлеб, а сами катаемся на колесах. Вся цивилизованность впереди, она нашего человека обогатила. Это все сделал сам человек. Он у нас на ногах пешком не ходит и не просит…Ученый человек с высшим образованием другому человеку старается свою вежливость.

    149. А какая на нем есть красота одежда, пища вкусная, и много ее есть. Жирная, сладкая. Дом жилого характера со всеми удобствами. Жить бы, жить, а природа на наше такое богатство откликнулась как никогда плохо. Если бы мы с вами так хорошо не жили, как мы с вами живем. Тепло не естественного характера. Энергичного природного явления мы не получаем в этом. В природе чистый воздух, энергичная вода, ток, электричество магнит нам не дается. А как же мы будем жить без этого всего? Мы неодушевленные люди. Снежного пробуждения мы боимся. Откуда будет браться мгновенное выздоровление. Если центральная нервная част мозга не думает и не любит больного. Его не хочет понимать, чтобы через душу и сердце ему надо помогать. Через руки током ему надо помочь. Вот это нам всем слава. Не говорят, мы это не слышим, не хотим смотреть.

    150. Я в каждом кустике … приглядываюсь, присматриваюсь кэтих вот наших людей, они всему дело. Если захотят, то они сделают то, чего они не хотят в жизни видеть. Оно само придет. Люди не хотят умирать. Об этом всем давно надо написать, ибо это все есть великая неумирающая правда. Как вы об этом деле думаете? Ежедневно всегда солнышко в землю садится. Нам кажется, это для нас, всех людей, является наша неумирающая ночь. Она кем-то в жизни, получается, делается. Как будто это все зависит от природы, она как будто этому всему госпожа. А мы где со своими умами деваемся? Это же есть наши земные люди, она же есть раса, человека тело. Они каждую ночь ложатся, и спят всю ночь до утра, а потом встают. Это зависит от самих себя. Ночью кровожадность…, она ищет спящего и поедает.   

    151. Мы знаем хорошо, в жизни нашей вежливость побеждает капризы. Все наше дело – надо кого-то просить. А люди такие вот есть наши люди на земле. Надо просить. А они так считают сами себя не мировоззренческими. Они мать не любят. Считают, болезнь распоряжается человеком. Он должен в тюрьму попадать, а в больницу ложиться. Не жить свободно, надо лезть на рожон. Никакой славы. А как жили, можно сказать, грубо. Так не поступать, а молча проходить. Это легко будет жить? Как это делалось, оно так и делается. А чтобы получить. Это наше зимою ясное солнце, оно низко над землей проходит. А вот чтобы какого-либо тепла, оно даже и снег не может растопить. Февральские дни по порядку двигались, их по пальцам люди считали.   

    152. Им это время казалось, по всему этому становилось скоро. Эта наша весна, она приблизила людские такие чувства, и их желание в этом. Все дворовые хозяйские собаки давали об этом знать. Но ранних птичек и голосов не слышно. А в людях все живое как никогда  на этом месте дышало. Люди готовились со своей (снастью). Им надо было со двора в степь выезжать. Да думать про это место: а что на нем приходилось этому хозяину  и каким зерном посеять. А природа ждет, своей атмосферой она готовая, хоть и сейчас можно это зернышко посадить. Оно своим урожаем кормит нас всех. Мы с вами так заучили: без воздуха не оставаться, а с водою надо близко быть. Земля наша такая кормилица у нас под ногами все время топчется. Мы весь день напролет взад и вперед идем, топ да топ.

    153. И вот уже скоро грянет само лето со своей прибылью и своей травой, чем мы нуждаемся. А вот день, который мы много времени ждали, и все же дождались, как никогда окружили себя. Мы его таким вот не ждали. И не хотели мы, чтобы ветер северный проскальзывал. Нам бы не мешала погода одна из всех южная теплого характера, чтобы не кутаться нам. А бывает такая природная штука, где-то возьмутся густые сплошные тучи, да еще с дождем мокрая погода. И делать мы перестаем, все это нам мешает. Нам не до земли. Мы уходим в свое такое условие, где не капает, и нет там грязи. Соберемся в дом, там все такие условия, топится, горит огонь, мы спрятались. А работа наша, она стоит, дожидается своего момента. Дождик на все свое время, он так идет.

    154. Мы это сами тянем, через наши такие умы получается.

    Мы собрались ехать в Ростов-на-Дону, он нас по договоренности с Поляковым, областного здравотдела, ждал. Мы приехали туда со своей идеей, она их заставила собраться, мне как таковому что-либо сказать по этой части за писанину, за свое кипучее такое дело. Оно вводилось в люди каким-то чу… Оно живые факты показывало. Живые факты – это была помощь больному человеку. Он хотел от меня это получить, чтобы было ему как таковому легко. А мое дело, как такового Учителя, ему надо человек. Он играет (роли) сам над болезнью, ему не надо в этом никакое заболевание. Он владеет природой, она физическая сторона, она окружена воздухом, водой и землей как таковой. Она хочет, чтобы люди были здоровые.

    155. А в людях есть вся сила. В этом деле я им не спешу, говорю за свое дело. А они не хотят мое признать. Я как таковой бросил их всю такую систему, с ними не договорился, поехал к редактору. А вот какой-либо такой есть для людей праздник. Он с большими предназначениями. Мы с вами, все люди, его ждем. К нему такому со всеми богатствами, с кушаньями, с напитками. Мы это все сами пиром справляем. Говорим: это наш исторический есть для всех нас праздник. Мы ему за все наше хорошее в жизни сделали подвиг. Поэтому мы поклонились  и сказали свои слова несколько раз вам, тем людям, которые в то время сами это дело сделали. Наши предки, отцы и прадеды, они бедные, и крепко были обижены своим делом. Они ошиблись со своим намерением, его как такового на веки веков оставили нам.

    156. Мы те же самые есть собственники. Мы имеем свои дворы, свои дома, в которых мы за это дело пируем. Делаемся веселыми, говорим: вот мы, так мы такие вот люди. Мы гуртом кучей этого злейшего врага убили. Нам, таким людям, от этого всего народа такая слава. Спросите у самих себя, где зачинщики подевались, где их подевались тела. Они давали убить этого врага, который начинал…делать. А сам где делся. Что же мы есть за люди вот такие в мире в людях со своими умами? Мы этого живого факта в жизни не нашли. Какие мы еще герои? Нас с вами слушает весь природный народ. Этого мало, что мы сделали в эту отечественную войну. Мы готовим не такую продукцию на незнаемого врага. Он к нам откуда придет, и что он с нами будет делать. Сами легли мы в землю, а за собой тянем других. Все люди, они когда-то горы снимали.

    157. А сейчас они лежат в прахе, ждут условие Паршека. Он на арене не воевал с человеком, не убивал. Ему даже не хотелось, чтобы эту бойню люди продолжали. Он лежал в больнице психиатрической у академика Введенского. Криком кричал, не хотел боя. А люди начали, люди должны кончить с победой. Какая может быть победа, если люди все подеваются, они умерли на веки веков. Вы честные люди есть труда, гляньте вы на свои сделанные на могилках памятники. Они не убавляются, а прибавляются. Куда вы делаете и на кого эту технику? Вы не знаете Паршека. Он пришел в люди за миром, чтобы мертвого не было в жизни, а живое ввели. Поверните вы туда, куда это следует, ваши все имеющиеся дула и свои умы. Перестаньте вы так признавать. Возьмитесь вы за истину, за закалку-тренировку, за жизнь нашу вечную не умирающую.             

    158. Она была, она есть, она и будут меж нами всеми. Это есть люди наши все. Они если только захотят это сделать, они этого добьются. Их есть в этом вся сила. Не праздник нам надо встречать. А нам надо силу природную встречать. Паршек такому размаху не радуется, и не хочет, чтобы это дело делалось. Все люди недоделали свое дело, они умерли. Так умрут все эти люди, которых окружило их условие. На них напала немощь, они все люди больные, болеют. А чтобы им не болеть, они ничего не делают в природе. Их дело – идти на преступление. А когда человек этим окружит себя, то ему уже тяжело помочь. Он у нас сидит в тюрьме, лежит в больнице. У нас нет таких средств, и нет у нас человека, чтобы этому врагу дать отпор.

    159. Были мы на приемах. А люди видели, как я отрывался от машины такси. Я старался попасть в условие исполкома Ростова-на-Дону, он меня должен принять по части машины. Она заставила, чтобы сына удовлетворила, его просьбу к отцу. А по пути этого всего нас встретило со своей неудачей издательство. Мы не смогли видеть редактора. Нам секретарь сказала, он будет в три часа. А время нам подсказывало, мы старались попасть к Холодному Эдуарду Федоровичу. Это было расстояние не очень большое, водитель такси, опытный парень, со своей ловкостью нас подхватил. По Буденовскому мы доехали до поворота трамваев. Они нас довели до самых ворот железнодорожной  больницы, в которую мы свернули влево. И поехали по двору, вправо свернули, и до самого конца.

    160. А оттуда поворот был до самой поликлиники. Мы ее окружили правым поворотом до самого конца. Я как Учитель прошу водителя, чтобы он приостановил. Мы должны вставать все трое, нам надо будет попасть в кабинет к врачу психиатру. Мы им нуждались, чтобы с ним встретиться во второй раз. Узнать по части рукописи Учителя. А когда мы взошли на второй этаж, где больных было очень много. Они знали все Иванова, рады были. Они сказали: «И вы сюда попали». Им поклонился головкой Учитель, сам сказал всем сидевшим: «Здравствуйте». А у самого стремление попасть в кабинет Холодного. Туда открывает двери, а там сидят в белых халатах женщины. Кто они были по званию, они видели вход невероятен. У них спросил Учитель вежливо про Холодного. А он, по их словам, был у профессора Невского.

    161. Институт – это место то, где находятся его старшие, он у них консультируется. А чтобы они чего-либо знали, у них этого не было. Тут, они говорят, где-то его помощница, отыскивайте ее в территории этого места. Нам она не нужна. Мы хотели знать, есть ли у Холодного телефон. Мы его хотели как такового записать. Нам в этом никто не помогал, а помощницы как таковой на месте не оказалось. Мы хотели ее дождаться. А персонал говорит: «Вот она только что была, куда она делась, мы не знаем». А сбоку тут же рядом двери, откуда две сотрудницы вышли. Мы – к ним, они нас так любезно слушали. Мы у них спрашивали за телефон, есть ли у Холодного? Они нам говорят: «Телефон есть, только он его имеет у нас. Когда к нему кто-либо звонит, просит  его, мы как таковые его просим, чтобы он к телефону пришел. Это надо было нам.

    162. Я туда в их кабинет, пишу: 983919. Что им за это приходилось оставить? Одно спасибо. А когда мы этого добивались, нас персонал не обижал, он даже нам в этом помогал. Мы их оставили в покое. Пожелали всем здоровье и шли. Нас у дверей ждала машина. Мы сели. А водитель готов ехать. Хоть было таким кругом продолжать ехать. А его …то, что он увидел, дальше ехать не пустило. Он видел пропасть, старался этого избежать. Посмотрел, поглядел вокруг. Сказал, как бы глушитель не оставить. Взял машину левой стороной задом погнал. А наше дело такое, спеши вовремя, чтобы попасть на прием. А шофера дело, было надо работать, чтобы заработать эту копейку. Мы поехали по пути обратно, опять доехали до Красноармейской.

    163. Мы свернули влево. Нам надо Ворошиловский проспект, мы туда едем в областной исполком. Объезжали возле банка, потом на стоянку, с машины вылезли. И айда в двери исполкома. Я вперед, а за мною двое. Мне как таковому люди встречающие дают свою, как взрослому человеку, да такому одному они дают дорогу.человек, его как такового знаю давно. А люди сказали, якобы я кем-то убитый. По пути этого всего чего только не вспомнишь. А идти было надо. Тут же за раздевалкой  по ходу была рядом приемная. Я к дверям, а нам говорят люди: «Есть на это комната  ожидания. Мы туда, а там люди уже сидят, дожидаются времени приема. Я как зашел, не нуждался отдыхом на стуле, а старался взад, вперед ходить по комнате.                

    164. А люди сидели разного характера. По моему взгляду, по моему разуму, один из всех сидел с золотой звездой и многими другими орденами, вроде какого-то героя. Мой поступок ему не понравился. Я ходил, а у самого такая бурлит мысль: а кто же из нас таких вот займет очередь, поперед всех пойдет приниматься? Люди сидели, ждали. А дежурный порядка, он зачитал список. Оказалось, я как Учитель самый задний. Думал, долгое время здесь сидеть будешь. А у дежурного хватило ума пойти к председателю приема, он там договорился и разрешил, чтобы без очереди меня принять. А люди построенные, даже особенно со звездой, хотелось ему, чтобы я оттуда вышел.

    165. А когда обратился с просьбой, чтобы меня пропустить, никто из всех не был против. А очередь занял первым слепой, а вторым пошел я. Все это сделал сам дежурный, он сделал для меня порядок в приеме. А что получилось с мыслью председателя? Не заста…, чтобы он продал машину «Волгу». Он был за то, чтобы продать мне машину «Москвич» или «Жигули». Я хотел «Волгу» получить не для базара кататься взад, вперед. А я должен посещать больного на дому для его легкой помощи. А председатель мне так сказал: «Мы ни одной машины не продаем частному лицу». Он ошибся этим, но ничего, это послужит удачей. Скоро мои слова пойдут в жизнь, мне дадут машину бесплатно.       

    166. Я пишу об этом и прошу людей, чтобы они читали, понимали мою просьбу, которая была отказана Лаврентьевым. Он меня не понял, ему не дошло, что мне надо машина не хвалиться ей, а ездить к больным. Это будет слава не для меня, а для всех нас. Учитель людям помогает. Он хочет, чтобы наши люди в нашем быту так тяжело не жили, чтобы им было от этого дела легко. Он говорит за свою идею, за свой прием. Это не тюрьма, это не больница не будет нужна. Паршек это сделает, он добьется от ученых. Они его идею как таковую признают, согласятся с его помощью. Паршеку партия все сделает, она добьется своей цели. Он как человек будет всеми людьми опознан через его творение, через дело его. А человеку надо будет его здоровье, он его как таковое имеет.

    167. Я недаром стою, это все я пишу. Говорю с людьми, представляю в жизнь свою, что я есть между вами. Я есть в людях Паршек. Моя идея, она нужна не мне одному, она нужна нам, всем людям, кто только хочет в природе жить. А жизнь, она от нас требует, чтобы своими телами делали то, что надо в жизни каждому человеку делать. Это наша всех такая вот забота. Мы с вами не должны через это дело попадать в тюрьму и не ложиться в больницу. А мы в этом поделаемся хозяева не чем-либо, а природой за… это дело, что мы делаем. Нам будет плохо и очень холодно, но зато мы окружим себя здоровьем таким, на кого ни одна сила не набросится. Запах не даст напасть. Все это сделает нам, таким людям, природа.

    168. А в природе нахожусь я, Паршек. Я нужен буду людям за мое дело. И люди не отворачиваются. Я такой есть в мире один. Недаром меня люди назвали Паршек. Он со своим здоровьем говорит, неплохо будет нам всем со своим здоровьем выступить и сказать нашей матери природе, чтобы она делала то, что надо. Не надо так валять, так обижать, как ты обижаешь нас, всех таких людей. Мы люди индивидуальные, сидим на своих местах. Мы с вами ничего такого не делаем, и не хотим сами этого дела делать, мы не умеем. Разве то, что на нас таких висит, такая фасонная одежда, она теплая, нас спасает в жизни нашей. Мы есть люди общего характера  в это погружаться и терпеть.

    169. Вот мы и побывали с просьбой. Нам ее как таковой не дали, чтобы мы ее получили. Обижаться не надо. Спасибо сказать за радушный такой прием. Вышли мы из исполкома. А нас люди своим восторгом с небывалыми словами провожают. Они все одеты до самого тепла, это их техническая защита. Они верят неодушевленному характеру. Считают, это их сохранение тепла. А где же девается их в теле тепло. Они так или иначе в природе застывают. У них есть дрожь, это не спасение. Они до своего тепла технического добираются. Говорят на самих себя: мы есть герои. А какие мы есть в природе такие герои? За нами ходит простуда и болезнь, от чего не гарантированы. Мы можем заболеть. И поболеть, поболеть, и умираем мы в этом. Паршек извиняется перед нами. Говорит: для чего же я это делаю?

    170. Это не мое дело, а всех нас дело. Мы только ужасаемся с этого вот поступка. Мы только об этом деле говорим, стараемся у него спросить: холодно тебе или нет? Он всегда правдой огорожен, говорит нам всем. Мне так холодно, как в огонь погружаюсь, так и я в холод. Но огонь – это штука техническая, придуманная нами, она делается в природе. Она разумом заставлена человеком, чтобы чего-либо варить на огне или чего-либо жарить. А потом во вкусе поедать. А по природе  такой, которая ходит по воздуху. Оно то поднимается, то оно понижается до ста градусов. Это все есть спасительная история, она на месте одном не стоит. А ты как человек тоже народился живым энергичным, для тебя встретилась атмосфера зимняя морозная, вся в снегу. Февраль месяц, а тебя надо было сохранить, чтобы ты продолжал жизнь.                 

    171. Она это люди, твое тело сохраняешь. Я это рассказываю, что знаю. Не удалось получить машину «Волгу», все равно получу. Сами люди это дело разрешат. Они подумают, подумают, да прочитают мою брошюру, а потом согласятся. Эта вещь не мертвая, а она живая  и энергичная. В природе играет сам в жизни человек. Особенно является в природе и в людях Паршек. Он со своим делом есть человек, но его природа окружила одного. Такое не бывает в ученых. Паршеку надо машина «Волга». Она частным образом не продается. А чтобы как исключение – этого мы, хозяева торговли, не сделали. У нас есть такое дело, мы героев награждаем. Они Паршека не признают за небывалого человека в жизни. Он же делает то, чего люди не делают. Ему приходилось поднимать на ноги калек, и слепым открыть свет.  

    172. Разве это есть не чудо из чудес. А в этом чуде есть энная слава. Мы едем в Нахачеванский переулок по Пушкинской. Оттуда был въезд в поликлинику психиатрическую. Я должен там захватить человека врача психиатра Холодного, а его там не оказалось. Я спрашиваю у врача профессора Невского,  а мне дают Олега Тарасовича, он возглавляет этой клиникой. Какой он рад был моему приходу к ним в условия. Чтобы я попал к нему, он просит этого врача, чтобы Паршека поднять  наверх. А там ему придется через столовую переходить. А больных в это время кормят. Но я пошел, меня пропустили, а моих близких вернули назад. Я попадаю в кабинет Олега врача, он меня встречает, дал мне свою руку.

    173. А сам говорит: «Ты нам нужен для фильма, снять по снегу тебя надо». Я как таковой им давно про это все говорил, говорю, и буду я им говорить. Что вы живете на белом свете, все вы бедные обиженные люди в природе. Вы простуживаетесь, болеете и умираете на веки веков без всякой славы. А чтобы этого не было в вашей людской жизни, вы не знаете, что будет надо делать в этом. И не хотите делать, чтобы не простуживаться и не болеть. Быть богатыми людьми, чтобы жизнь свою продолжили своим здоровьем. А оно нам дается естественным порядком. Независимо от природы, от условий. Все это делается легально. Холодно, но делать надо.

    174. Ибо если мы не будем близкие к природе, не будем ее любить, то она на нас как таковых будет капризно нападать. И будет свой грибок и свою язвочку сажать. Этого у нее очень много. С нами такими вот она ни с кем не считалась и не считается, ибо это есть законное явление. Борьба между природой  как таковой и людьми. Она людей всех снимает с дороги в свое время. А люди источником пользуются, всем добром. Они ее любят, они на нее …своим удовлетворением. Им это надо, они этим живут один раз, а в другой раз они в этом умирают. Они бессильные дальше свои годы продолжать. Им природа за их такое дело наносит удар.        

    177. Паршек не боится никакого врага. Он у себя имеет вежливость, знает, как ею владеть. Он кланяется низко головой, со всеми людьми здоровается. Мол, дедушка, здравствуйте. Мол, бабушка, здравствуйте. И дядя с тетей, и молодой человек, тоже здравствуйте. Я, говорит Паршек. Прежде чем его беспокою, извинюсь перед ним, а потом свои слова представляю. Эх, и жизнь моя такая тяжелая для всех. Вы, все люди, поймите мое такое терпение, вы закалите свои сердца. Вы милые мои будете люди. Гляньте на солнце, вы увидите правду, свое выздоровление. Быть таким, как я есть, Победитель природы, Учитель народа, Бог земли.

    Такого места, такого дела. Будь добр, становись сбоку таким, как я есть. У меня нет того, чтобы давать. Что я делаю в жизни сам, то и вы будете со мною рядом делать.

    178. Это дело не мое, а всех нас. Я сегодня не кушаю ничего. И не хочу, чтобы вы, такие люди, ничего не ели. А согласились со мной. Я купаюсь ежедневно три раза в день. Хочу, чтобы вы тоже холодной водой на дворе при любой температуре обливались. Это наше есть всех пробуждение. Любовь близкая к природе, умение делать. Ты должен это все делать для всех наших людей, чтобы мы скорее избавились от нашего злейшего врага. Это наше незнание, наше неумение, и наше нехотение. Нам надо искать меж нами такого человека, чтобы он нуждался материально. Ты бедность его должен опознать, со словами  своими дать ему его помощь. Я, мол, даю этому человеку за то, чтобы мне было в жизни хорошо и здорово.

    179. А сейчас мы приехали в издательство книги. В редактора я им оставил сказку «Говорят, что это было» и стих «Проси совета у того, кто одержал свое здоровье». Когда-то сказал Леонардо да Винчи, а я как таковой сделал это практически. Пусть редактор читает это дело не плохое, а золотое нашим детям. Они бедные, ничего в этом деле не знают, и не хотят они этого делать. Они живут в природе, надеются на авось. Будет им в жизни хорошо – ни от этого не отвернутся. Будет в жизни им плохо – они тоже от этого не уйдут. Всему дело – природа, она всех наших людей заставила. Чтобы Паршек был в людях Учитель. Он такое прозвище заимел, которое в этой сказке звучит на весь мир, на всю нашу природу.

    180. Она Паршека встречала, провожала. И захотела, то она дала такое им в природе. До Учителя природа была суровая, не шла она никакому человеку навстречу, чтобы он не простуживался и не болел. Был таким, как уже сказано во всех условиях. Эта писанина в сказке пишет вроде какого-то колдуна, неправильного в людях человека. Сказка пишется на не своих людях, она создается на золотой рыбке. Ее Иванушка дурачок прославил. А здесь в этих условиях  в людях в природе, в морях, в ураганах был сам Учитель. Ему было нипочем для этого дела поделиться с нами. Паршек есть Учитель. У Паршека мысль заставляет с учеными людьми на русском простом языке говорить, как о Победителе природы, Учителе народа и Боге земли. Учитель есть в природе Паршек человек.

    181. Он своим поступком, своей идеей, которая учит и помогает всем обиженным людям. А люди, это есть наши начальные дети, они все до одного есть больные. Им не одно учение, им надо помощь во всем. А мы с вами, как только оно народилось, стали его так одевать, стали ему грудь давать, и дошло до куска хлеба. Дитя стало прислушиваться, оно стало слышать, оно стало понимать, и вырабатывать свои потребности. А это все ими делается не на какую-то пользу, а на чистый вред. Их заставляет это все делать условие. Они без этого всего не учились.

    А Паршек нам всем говорит. Я тоже так же, как и вы, рождался. Отец и мать встретили, им не хотелось, чтобы я был у них на последнем счету. Они от меня ждали какого-то хозяина.

    182. Как и всех детей есть мать. Она не хотела, чтобы я у нее ходил голопузый. Хоть холстинная рубаха или портки, но приходилось одевать и их носить. А то одежда моя была как такового мальчика, он рос не по дням, а по часам. Меня как такового вынянчили мои родные по матери тетки. Они брали меня на руки, и несли по всей слободе. А люди выдели, кто кого нес. Старались на меня глянуть и спросить у тети Степи. Она меня, такого красавца, любила, и нянчила больше от всех. Она говорила: «Это мой племянник, а Корнея Ивановича Нестеренко сын. Его зовут Паршек. Он на всех смотрел глазами, и смотрели люди на него. Она говорила свои слова: «Ну и мальчик красавец из всех». Ему все завидовали. А я что тогда понимал? Да ничего.

    183…Был разутый, не во что было обуваться. Окружал нас большой недостаток. Сейчас я был бы не такой. Я возрастал и воспитывался в частной собственности при царе. У нас в деревне все люди богу верили, а сами лезли в карман к другому. Вытаскивали деньги, этой удачей радовались. Говорили сами люди: вот мы, так мы. Не забыли тюрьму на это сделать. Взялись общими силами, этого вора поймали, создали на него юстицией дело. Народным мировым его как преступника осудили, дали строк. Тюрьму сами построили, ввели охрану, стража под ней стояла, замок на дверях висел. По царскому велению человек осужден, он и до сих пор таким человеком остался. Его как такового ловят, дело создают.

    184. Судят народом, держат в тюрьме. Он обиженное лицо больного характера. Если бы не деньги и не частная собственность, люди этого бы не делали. Я помню, как сейчас, дедушку Ивана Тимофеевича. Он мое здоровье окружил, как и всех детей свои близкие окружали. Они не хотели, чтобы у них был глупым дитем. Как это делается сейчас, он и пионер, и комсомолец, да и к тому приходится быть коммунистом. А раньше были собственники хозяева, индивидуалисты. Его некому было похвалить. А он сам себя показывал в полушубку, красным поясом подпоясан. По животу он гладит рукой. Сам всем нам говорит: вот я, так я есть мужик, один из всех. Сегодня поел досыта, а теперь будь ты здоров.

    185. А у меня такого после питья воды живот заболел. А раз живот заболел, уже мое горе, есть беда. Это уже несчастье, своего рода болезнь. Она была тогда, она есть сейчас. Это невозможная штука, она напала на человека. А средств нет, и нет человека. Он, бедняга, болел, болеет сейчас. И будет болеть до тех пор, пока мы, все люди этого времени, не возьмемся за это дело, и по Паршеку мы будем делать. Это уже есть в природе для каждого человека эволюционная сторона. Она нас не будет так беспокоить. Это все наша любимая сказка, она просит нас всех, живущих на белом свете, чтобы мы пробовали. Мы не собственники, не индивидуалисты, не пионеры и не комсомольцы, коммунисты, с которыми приходится встречаться.

    186. Я как Учитель им своей головкой поклонюсь, и скажу я вслух свои слова: «Здравствуйте». Сказка и стих, они спущены в люди для того, чтобы по эволюционному учиться. Не гордостью надо города брать, а умением горы с места одного на другое стаскивать. Не надо нам говорит, что мы знаем и хотим делать. А надо будет так сказать. Я Паршек. А дело Паршека есть одно – сказать свои слова. Я таким вот никогда не был, как вы меня в этом держали. Я вам говорил, говорю за это самое в жизни нашей. Это есть самое главное в жизни, есть наши люди, они захотят то сделать. Они пожили одно время, повольничали в хорошем деле и теплом, что и заставило нас умирать.

    187. Мы умирали только из-за этого. Нам природа подсылала такие вот дни, с которыми нам приходилось встречаться. Нас встретила стихия, она нас окружила смертью. Мы в этом умерли, нас в этот день не стало. А Паршек, он для этого вот на белый свет народился, в не таких условиях очутился. Его дни не стихийно встречают. У Паршека есть его любовь к природе, к воздуху, к воде, к земле. Она нас всех родила, и нам все в жизни дала и создала. Мы это все сделали сами люди. Они только не заслужили, чтобы жить. А Паршек со своим намерением, со своей идеей идет прямо вверх за заслугами, чтобы на белом свете жить. Паршек, он в природе делает, у него силы на это им созданы. Он не хвалится, а все делает.

    188. Люди многие в этом деле признали Бога, ему крепко верят, они его ждут. По их зову, он должен прийти, и за их прегрешение осудить. А мы сидим на своих местах, присвоенных к своему имени. И не пускаем другого человека, чтобы он туда заходил. Это место мое, а не чье-то. Я на нем живу, и создаю в природе свои богатства. Их я никому не дам, а храню эти вот природные богатства, как какое-то око. Так я даром в этом никому ни за что не дам. Уже я король, распоряжаюсь, как своим добром. Мое такое есть во всем желание. Ты умирай, а я тебе ни в коем случае не дам, это мое, я им живу. У меня есть деньги. Что хочу, то и куплю. Но вот жить долго или нет? Я не знаю.

    189. Гарантии я не имею, живу, надеюсь на авось. Буду я жить в своем богатстве? Об этом никто не знает. Я живу для самого себя. А умирать я могу в природе в любое время. Роли играет природа. В ней идут дни, один за другим приходят, они и уходят. А мы, все люди, для этого дела вооружены. Мы знаем, что надо делать. В этом мы готовимся, у нас есть своя собственническая земля. Мы ее в природе опознали, и сами заставили ее служить источником. Это наш в этом деле труд. Нам как таковым в этом вот природа разрешила сначала об этом думать. Мы готовились, у нас есть для этого все, без чего мы завтра жить не сможем. Это наше место. Нам в этом помогает живая энергичная худоба.

    190. Мы ее держим, кормим, поим. Считаем, это есть законное явление. Сами в этом барахтаемся, и животных заставили. Говорим: так это надо. Мы есть люди, которые этим местом, этим добром своим не удовлетворены. Наше национальное общество со своими умами создало для этого экспедиции ученого характера в Арктику. Во льдах, в морозе замерзали. Там такого существенного не нашли. А теперь люди переключились в космос, ищут в природе тайну. Мы сильные, вооруженные не на всяком месте. Все мы делаем, мы изучаем, но того, что для жизни нашей, мы не нашли. Мы с вами больные люди, болеем все время. Все время нас окружает немощь. Мы не гарантированы, в этом бедные мы люди. Как что такое, уже насморк, пошли с носа сопли.                               

    191. Простуда пришла, горе настало, беда окружила. А как же Паршек, он же не технический человек. Паршек естественный, природный, физический человек. Легально делает не для самого себя. Паршек делает для всех нас. Паршек просит, умоляет: сбоку мест хватит, будь добр, ты становись сбоку, делай то, что я буду делать. У меня нет, чего тебе давать. Я не природа, а такой же, как и все люди. Я человек, против природы я не вооружен. Не хочу я добро, чтобы она мне такому человеку давала. Я для нее есть великий друг в жизни. Хочу, чтобы все люди поделались такими. Каким я был, таким остался через свое к ней. Природа любит, меня она за это хранит.   

    192. Вот чего добился от нее Паршек. За него как такового пишет журнал «Химия и жизнь», № 10 доктором медицинских наук Катковым. Он внешность увидел. Состояние здоровья, что я не простуживаюсь и не болею. Каткову надо знать внутренность. Душу, мое сердце, моего тепла сила. Вот что ученные должны знать. Пользу людям. Желаю счастье, здоровье всем хорошее.

 

1972 года 12 февраля

Учитель Иванов

 

Набор – Ош. 2012.08. С копии оригинала. (1501).            

Нет страниц – 5, 6 ,73, 175, 176.

 

    7702.12   Тематический  указатель

Учителя назвали Богом   16,85,86

Учитель история  20-30,59,75.82.116-118,142

Прием  36,75,76

Оздоровление  45

Рождение  ЧБП   46

Купаться холодной водой  47

Закалка, что дает  57,112

Паршек  63,64

Начало пути  68

Здоровье   84, 85,178

Вера в Бога  86

Моя победа  87,88,177

Время  92

Начало жизни человека  101,102,140,141

Молодежь  112

Враг  115

Христос  119

Хождение по воде  119

Имя Паршек  120

Какой Бог есть Паршек,

За дело есть Бог  120

Не кушать  122,178

Чудо сазан  130

Учитель в церкви  131

Волга  171

Имя Нестеренко  182

Тюрьма  184

Частная собственность 184

Эволюция  185,186