Иванов П. К.

Это будет такое бессмертие

 

1978.04.18

Учитель Иванов

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

 

     1. Мне как таковому человеку пришлось от других людей услышать об этом бессмертии. Мы об этом говорим, выступаем, а знать о жизни своей? Она делается нами всеми такими, как мы спать ложимся с вечера. Наше ясное в лучах солнышко, оно от нас за землю скрылось. Нас окружила темнота, мы все от этого уснули. Что нам снилось? Об этом мы не знаем. То ли мы жили, то ли мы были мертвы? А когда только поднялись, нас встретило это людское дело.

     2. А вот люди стали смотреть, они увидели это место. Это было предназначено кому-то. Я так за это было дело. Его, как таковое дело, они брали, делали сами. Их дело – начинать, их дело – и кончать. А когда люди делают, то люди и кончают. А когда они это дело сделают, они в этом стараются за все благодарить? Это то, чего в жизни люди не собираются и не хотят, и не будут хотеть. Их такая есть мысль, она заставила мыслить, а потом делать без всякого. Мы только там, на этом, которое нам дает свое дело. Мы,  такие люди, к нему ездим, и приезжаем к нему. Адрес этого места? А оно лежит без всякого.

     Мы живем. А один раз приходит  такое время, о нем хорошо знаем, храним его. А чтобы забыть нам это дело? А с самого утра наше ясное сияющее такое солнышко, которое нам, всем людям, дорогу прокладывает по земле там, где эта нога человека никогда не ступала. А теперь она такая пронырливая лезет, она на этом месте и не была, а условие заставляет. Человек, может, и не пошел, а природа нас как таковых держит, как клещиков, и им их ум дает всем одинаково.

     3. Я, говорит она нам всем, такая есть для нас всех, кто об этом вот сам думает, особенно о природе, о ее таких качествах. А они расположены на нашей земле, на такой вот на равнине, да еще черноземной. Она нам, таким людям вооруженным, у кого на это вот есть снасть, сделанная ими такой, как надо. Она острая, она как бритва, поверхность режет, кладет все это вот рядышком. Она лежит вся черная такая. Мы ее вспахали для того, чтобы под снег  белый положить. Вот какое наше есть оружие. Мы его достали с этой нашей грунтовой земли, в недрах обнаружили, как это умело достали руками человека. Какую на это пустили технику, она нами  оседлана. Мы ею так управляем, она нам на-гора так много сырья таскает. Мы его имеем в запасе горы. Для этого дела у нас сделаны нами заводы, пущены, зажженные. Заводы нам льют железный чугун, выпускают, а из этого чугуна люди научились сами соображать, то есть лить сталь. Она нам такая вот надо, мы из нее делаем любое нужное для каждой имеющейся машины. У нас есть, чем эту вещь сделать.

     4. У людей есть любого характера сделанный ими станок, он как таковой обязательно надо в нашем труде, он нас, таких дельцов, заставил все делать. Мы это делаем по указке нашего ученого такого вот человека, он раньше ничего не знал, ничего не  делал, и делать никак не собирался. Его такого заставила сама наша мать природа с первый   начальных дней, одно по-своему всему мы учились это вот делать.

     Мы, как таковые эти вот люди, они добрались до этого вот места. А на нем одно условие, мы как таковые его обнаружили. Мимо нас в природе пролетели быстро с воем маленькие птички. Мы, как таковые люди, на это смотрели. Вот какие наши будут в людях дела. У нас, у таких сельских людей, эта картина по коре разрасталась. Мы старались сделать то, что надо. «Я, – говорит сама себе быстролетающая птица, она высоко-высоко поднималась. – А чтобы сесть на землю, то для меня трудно».  Да и вообще нашей любой летающей птице надо будет любого места остерегаться, оно может помешать у людей. Они у нас как таковые в природе питаются за счет этого. Жить, веселится – наше дело такое.

     Перед нами протекает быстрая река, да еще она глубокая, ей начало есть, а конец – какое-либо море.

      5. А такое море, оно звучит на всю вселенную волнами, оно лежит на  этом месте как никогда давно-давно.

       А когда в нашем селе тихо бывает? Это всегда после какого-то урагана. Мы сами бываем свидетели такого времени, нас часто накрывает такая стихия, она нами никогда не разбирается. Если это будет нужно, то она где-то такая возьмется, у нее есть, чем устрашить в любом таком месте.

     А вот отец с сыном, сын так заставляет себя, он его как отца не слушает, а отцу это не нравится. Как это бывает. Если снег старый, а нового нет, то как-то не так, как следует в жизни в такой, которая делалась нами, такими вот людьми. Им нравится не одна река Дон, он появляется с самых верхушек над селами, хуторами. Он приходит, чуть нам всем такое не скажет: зачем вы мою жизнь такую нарушаете, лазите в воду, рыбу сетью ловите? Считаете, что это так надо.

     6. А вот нас окружает такое дело, которому не грех будет, это одно. А другое то, чего не было в жизни нашей. Летит по этому месту птица, она никого так вот не боится, и знает об этом вот хорошо. А мы сегодня собрались и поехали так, как надо. Как только остановились, между нами проходит по этой дороге поезд, он не пассажирский, а товарный, ему наметили по графику такой пробег. Он нужный груз доставляет, а заказчик этим материалом крепко нуждается, его объект растет без всякой отдышки.

      Мы для этого вот начала всю природу подняли на ноги, у нас есть для этого сырье. Земля такая есть в жизни своей. Нам есть, в чем копаться, что находить там, где это надо. Это будет наш весь источник, он нам известен, как какая-то небывалая картина. Она нам так себя рассказывает, а получается, мы – этому всему дело, оно всем нравится. Если бы так получалось всегда на арене, то и солнышко со сцены не уходило, ибо день такого начала не будет. А люди все за этим трудом, их вот такая атмосфера  часто так меняет на те условия, что человек знает в жизни. А жизнь, она всем нужна, она необходима. А солнышко, оно есть для всех путеводитель.

     Без всякого этого солнышка, без всяких его раздробленных лучей и света никогда не бывает, а тут как тут небывало, а вот это есть встреча человеческой жизни.

     7. Это не все сказанное в жизни. А вот это самое главное, мы пришли к одному тому, как это получилось. А лес, да еще дремучий и фасонной породы, там в нем в таком находится лютый зверь, он нападает на человека просто; от этого от всего надо отбиваться. А ярок, такой он глубокий, ему надо так поклониться, ему можно сделать такое удобство. Мы этого дела никогда не ожидали, а вот это лежит по этой вот по дороге. Мне стало в условиях так хорошо. А ехать было надо, черевики мне стали тесноваты. Я думал делать не так, как вот надо в жизни. Этот дом первого начала. Нам, как таковым, приходилось ему свою такую красоту находить и ею перед всеми хвалиться. Это не шутка наша такая. Он нами кроется как? Для этого приходится математику, свой расчет проявить на точную и реальную точку. Она нашего читателя поставила в известность. Она этому человеку появившемуся точно подсказывала. Этот человек, он же на это вот родился, стал он это вот делать. Она, его такая вот жена, она не учится как в такового; она учит сама его. Он, бедняга, зажмурил глаза да прищурился.

     8. Люди живут в селах, в городах и в хуторах. Я прошу, умоляю тебя, как таковую, ты же по жизни своей, близкая к тому, чтобы Геннадий Александрович, он мой первый, встретил. А когда ученые люди между собою заговорили, они стали друг другу доказывать, поэтому у них того нема, чего будет надо.

     Сегодня 19 февраля, был предпраздничный такой вот день, он к себе тянул 20 февраля, день моего рождения. Мы все ради 80-летия Учителя смогли встретиться с учеными большого развития. Они эту историю хотят разузнать, понять как таковую. Она есть естественная, которая не была человеку ясна. Человек не знал и не видел никакого  такого в природе, чтобы он был живой и чем-либо своим телом дышал. Сплошное было тело неживого характера. Никто не сможет свое слово вымолвить, и никому не пришлось решить эту вот задачу, ибо она никем не была опознана.

     Все это сделано в жизни в природе человеком. Это все наше такое дело начатое нами всеми. Мы хотим сказать о том, что в жизни нашей получилось. Мы стали делать, у нас под руками оказалось такое дело, которое нами еще не сделанное так, как оно должно; у нас родилась такая вот мысль о другом деле, которое мы стали его так делать, а из этого всего дела сделанного оказался капитал мертвого характера. Мы – эту вот систему.

     9. Я в Москве нахожусь недаром. Погода стоит морозная, но солнечная. Тепла как такового нет. А писать было надо, в жизни это будет надо. Характерность, она была, такая есть между нами всеми такими людьми. Кто на сегодня он как таковой? Он об этом деле мыслит, его такое вот желание, он не спит ночами, делает он днями. Но чтобы ему пришлось увидеть то, чего это будет ему такому надо – об этом всем природа, нам она как таковым молчит. Она нами такими людьми не опознана. Мы об этом, обо всем хотели, было, знать, но у нас в голове не сложилось то, чего надо; мы с вами этого дела не заслужили. От того, чего будет надо, у нас заступников нет таких, которые бы  за нас взялись и сказали свои такие слова, чтобы нас оправдать в нашем таком деле. Мы ведь такие есть на белом свете люди делающие, они не перестают, у них и это в жизни бывает.

     Мы, сидевшие за этим вот, собрались ради такого моего дня рождения. Мне сровнялось 1978 года 20 февраля 80 лет – юбилей всей моей жизни. Я в этот день родился.

      10. Как я так прожил да продышал, да просмотрел, да прождал это время! Оно уходило и приходило, оно как было, так и осталось. Оно не какое-либо есть, оно только давалось тяжело. Я с ним встречался так, как другие такие вот люди, которые со мною они тоже так же становились на свои такие длинные ноги, которые будят. Это дело приходилось начинать в жизни моей. Не один я такой, а все люди рожденные в моем году. Есть люди, которые родились раньше и позже, они этого не знали, и не собирались они знать о том, а что с ними будет встречаться? Я тоже так же, как и все; они встречались с природою, она их таких старалась также всех окружить. Она нас всех так любезно окружила и до сих пор. Она всех не так, как меня сейчас, окружила. Люди все даже не думали, чтобы им приходилось то сделать, чего сделал я между ними.

     Это такое было у  всех дело, оно только теперь, только сейчас оно, и тогда человека оно родило, оно такого представило, как себя представляли сами себя эти вот люди, их так, как и меня, такого человека, родившегося на белый свет. Их тоже так же, как меня, люди предковые родили. Им хотелось, чтобы у нас был такой человек, которого мы не видели. Это мы с вами, нас не двое или трое. А жизнь наша, она долго искалась, и в любое время, нам она далась. А раз я в этом инициатор, я делец.

     11. И так это дело сделано нами, мы им окружили себя. Это наше  прошедшее давно детство, в чем мы так тяжело родились. А раз мы в этом деле родились, то нас с вами встретила такая атмосфера, такое в жизни дело. Такое дело мы сами ввели, и мы его так делаем. А какие мы были шалуны, мы со своим умом лезли на гору. А какая была такая деревня, она окружила себя этими вот людьми, они ждут свое время. Оно там где-то в природе начинается, оно еле-еле двигается, как никогда приближается. Мы как таковые готовимся, делаем для этого снасть, оружие, оно нам так помогает, мы с ним стараемся. Все то, чего надо, мы это дело делаем.

     Наши в этом деле такие знания. Мы на это вот учились, нас к этому вот готовили. Мы как таковые живем в своем избранном национальном месте. Нам наши предки, они нам свое дело оставили. Мы его как таковое бережем. Люди нашим, они завидуют, говорят сами с собою, держатся за свое место, оно у них родимое.

     Вот я как таковой перед вами выступаю, хочу сказать о том, что делается с нами в природе. Мы в ней как таковой родились, она нас таких родила, своими силами вытолкнула, след свой она промыла, а земля как таковая приняла. Мы теперь со своими силами со своею любовью стали то делать, чего будет надо, и мы с вами делаем. Нас она встречает и провожает как таковых, это есть все.

      12. Я вам как таковым должен сказать о том, что я делаю в жизни. Меня как такового  природа так вот для этого дела избрала. Как я на белый свет произошел? Она мне такому вот доверилась, избрала меня. В этом деле я оказался один из всех такой, от этого всего не отвернулся, стал делать, делаю то, что нам всем будет надо – наше, всех нас, здоровье. Оно нам таким надо и необходимо надо. Если бы мы не были такие вот люди, которых природа, она их народила. Это раса человеческой жизни. Она нам раскрыла свои ворота, мы ими для этого дела прошли. Если бы не она, не природа в этом, то мне как таковому в этом не появляться таким. За мое все такое дело она меня научила, она показала свою веху, она показала таков путь. Это нам будет надо.

     Мы с вами нашли это все, окружили себя мы этим, оно нам такое будет надо. Это наша жизнь, наше условие такое.

      13. Это будет надо нам, всем таким людям. Мы с вами ищем по природе, хотим это вот найти, чтобы этим вот обогатится, чтобы у нас было, чтобы мы не нуждались. А в природе это есть, мы его должны найти и им воспользоваться не так, как мы с вами место облюбовали. Его так огородили, своим именем назвали: это мое место, где я должен живое и мертвое сохранять. Это же такие есть люди, они природою в этом деле родились. Их как таковых живыми родила она, ввела для этого всего руки и ноги, создала глаза, чтобы ими видеть; уши имеют, чтобы слышать. А сама природа, она его, как тело живое, окружила своими всеми естественными свойствами. Они человеку чувства зародили, ему ум создали. Он без всякой такой мысли не начинал ничего такого делать. Его мысль обосновала в природе это вот место, и им как таковым стал базироваться.

     14. А раз у человека свое такое есть место, он на нем, как своем, обосновался, знает хорошего. На нем делает все, готовится к любому нападению. Человек сидит на своем том же месте и про все то самое думает; и думка та, которою человек создал. Он ее пустил в ход не на пользу будущего человека, а на выгоду своего лично дела. Эта мысль, она непригодная. Гитлер, человек своей лично расы, он будущего не искал, его идея индивидуального характера, своего рода.

      А место свое не обосновывается и не сделается, ибо природу не обдуришь, она всему дело. Она посадила человека на землю не для того, чтобы не жить на белом свете. Она сажает человека, чтобы он жил да творил всякого рода в природе чудеса. А не какую-либо вашу сделанную цацку. Мы для этого вот дела живем да еще так вот думаем. А так, как это вот следует? А человеку это надо, он не сидит на одном месте. А вы сами знаете, под лежачий камень и вода не идет. А вот люди такие бушующие, они бьются кулаками, они так сами себя заставляют и крепко кричат, это их есть такая драка, в ней бушуют все такие вот люди.

     Я сижу на одном своем таком вот месте, сам я об этом вот думаю, про это вот гадаю.

      15. А мне об этом вот говорят, что это будет, особенно человеку заболевшему, он у нас. Это руки, это будут его как таковые ноги, ими человек со своим здоровьем, он по земле ползает. Ему хочется найти в природе то, чего в жизни не было.  Мы – люди технической стороны, искусством делают, чтобы оно было так, как оно надо. А химия так вот нами делается из сырья, из природы. Она нам всем дает примерное наше садовое яблоко, его люди для еды растят, они его спелости дожидаются. Оно пахнет ароматом, его приходится руками так снимать, и класть его сохранно, чтобы им воспользоваться как ценностью, которая делается людьми. Это яблоко само себя показывает, и оно заставляет любого человека в его красоту вовлекаться. Яблоко красоту создает, в нем живет запах, он людей делает богачами, оно деньги стоит, если люди их покупают; с него делают блюда или варят сладкий компот.

      16. А потом его режут, сушат, из него творят все, что хочешь. У человека развивается сильный аппетит, это привычная зараза.

     Люди не выбирают плохое и холодное, это все находится в природе, в человеке. А чтобы был в этом аромат, то надо любовь между человеком и природою. Мы такие есть в этом люди. Что это за любовь, она человеком съедается? Люди природу поедают. Еда введенная, она прогрессом делается, и будет она делаться в этом людьми, их это такое вечно развитое на них.

     Мы с вами есть люди технического характера, рожденные в условиях природы, для того мы рожденные. А природа нам этих возможностей не дала через их каприз. Люди огородились неодушевленным, то есть  мертвым капиталом. Мы, как люди таковые, не хотим видеть плохого в жизни. А мы ведь есть такие же люди, как нас с вами жизнь создала, она с воздухом, водою, на земле определила. А сами этакие вот люди со своим таким намерением это такая штука? А человек наш такой, как он у нас есть? Мы его имеем, видим, хотим, чтобы это все жило. А у нас, в таких вот людей, это все не живет. А как мертвый капитал отмирает. Это чужое – не наше совсем.

     17. Это наше такое дело, оно в людях живет. Если бы не эти вот в природе люди, они такие в своем процессе сделались. Их таких мы в этом деле обнаружили, чуть не сказали им: вы, этакие вот люди со своим намерением, у вас все есть неполадки к этой вот жизни. Мы в ней народились, нас она всех до одного человека на белый свет создала. Мы пришли сюда в эти условия, они нам свой путь показали, чтобы мы шли по нему. Для нас это все тернистое, трудное. А чтобы легко было? Не сказать и не подумать об этом начальном деле. Если бы не это вот такое первое начальное такое дело! Оно нами стало делаться, эта штука, ей приходилось в эти условия попадать, она в этом нам как таковым своим делом поможет. А мы этого вот ждем, тянем это время. На этом вот месте у нас все свое, приготовленное дело нас ждет.

     А в нас то, что мы с вами за все свое такое время сделали, оно у нас с вами есть.  Оно – это не наше есть, мы воровали, присвоили к своему имени. Мы – убийцы, этому всему собственники, индивидуалисты этого своего места. День и ночь все в природе думаем, лазим по ней, нужное находим, как свое добро тянем.

      18. С этого всего делаем, складываем в мертвый такой капитал его как нужное, им пользуемся. Говорим, это нам надо. В нем мы так живем одно такое время, оно нас таких вот сохраняет. Это наше с вами хорошее и теплое добро, оно нас так хранит. В этой области мы живем этим, у нас есть для этого все необходимое. Мы какие богатые люди, да еще небывалые мы. А чтобы удовлетворены! Мы умираем, и будем мы с вами умирать. У нас нет таких средств. Очень тяжело ждать это время.

     Вы такие есть люди в природе! Для чего вы со своим вооружением гонитесь, если меж нами родился в людях сам Бог? Он у нас спросит о нашем с вами деле, у него на это силы родятся, он свое место займет. У нас таких, как мы есть, все до одного человека очень грешные за свое сделанное дело. Нас это вот этим окружило. Мы, все люди, – бандиты и убийцы, воры; меняем природу, продаем и покупаем. У нас есть золото, серебро и медь. Им мы как своим распоряжаемся, считаем, это все происходит от Бога. Какие бы не были этакие вот люди, мы верим этому Богу, у нас один есть.

      19. Его в наве родило, он родился таким, как это вот надо с виду и с внешности, и с внутри. Его такое в природе дело – помогать в беде и горе. Он этого сам заслужил. Попробуй, попытайся, это на себе проверь! Люди это делают, они во всем получают помощь свою.

     Я как Учитель эту систему принял, как Святого Духа имя. Он везде, он всюду. Мы обдумали так: в жизни только что на белый свет родился, только что произошел  в жизни.

     Мария Захаровна, она организатор этих всех народных лекций. Она дала свое слово меня как такового человека пригласить в свою аудиторию для своих людей, чтобы им рассказать о своей истории жизни, своем идейном деле. Я должен выступить перед учеными людьми в лице профессора Николаева Ю.С. да самого министра Петровского, да Блохина, да Хващевского Игоря. Я должен истину всем людям сказать, как она в меня со всеми людьми проходила.

    В 1898 году на сцену пришла партия в люди со своими политическими силами, в этом году я со своей эволюцией в люди пришел. 20 февраля меня встретили зимние снежные сугробы, хода нет.

      20. Я не смог имя свое Порфирий от священника лично получить. Сама бабка Матрена, это все она обработала. В людях меня звали Паршек. Школу я стал посещать в 1905 году. Мы были в это самое время глупы, кроме одной бабушки Александры Ивановны, матери отца Корнея. Он шахтер тогда был. Она нас на печь втащит всех и давай нам рассказывать о последнем времени, о царе японском, он на русского царя напал. Это было, по ее рассказу, последний конец времени, света. Учиться я бросил после четырех классов. Это мне не дало учиться сельское хозяйство. А в 14 лет пришлось в наймы к пану пойти за Кортушино, с четырнадцати лет стал трудиться.

     До 1933 года воспитывался, рос, хвалился своим здоровьем так, как все добрые люди на земле. А потом встретилась такая в природе мысль, долго приходилось с нею разбираться. И все же я сам решился с людьми поделиться. Я взял свое найденное с рождения естественное природное живое тело, решился его всем людям показать как таковое, а им как таковым их дело оставить. Через это все сделанное мной в людях они меня признали.

      21. Я – такой для них нехороший, душевно больной, ненормален. Лишь бы я им добро в этом делал. Я старался перед ними выслужиться, все силы клал на фронте этому всему полезному, которое необходимо всем.

     Надо доверие чем-то заслужить, чтобы люди тебя полюбили. А когда доверие от людей получишь, то тогда их можно понимать, а что они хотели. Их дело одно было – моему развитию мешать. Я все это делал в природе в людях, чтобы они не сказали. Мое появление. Откуда я перешел? От человека  шахтера. Меня природа – к людям таким, как она создала. Я как таковой между ними рос, свое индивидуальное тело показывал. У меня была жалость родного отца, его труда.

     Мы сделали в нэп неузнаваемое нам. Я был весь зависимый от природы. Все время она меня такого не забывала. Если бы не она, откуда я бы взялся? Такое неумирающее здоровье.

     Я – человек земли, дышу, резко говорю о природе, о практическом, о физическом.  Самое главное – чистый воздух, вдох и выдох. Здоровое тело – здоровый дух, чем я окружил себя, и вместе стал я жить.

      22. Технике, искусству? Не стал я этому всему поклоняться. 35 лет мне было, когда я встретился с этим делом. Меня как такового природные дни осветили. Я стал в людях не таким, как они были. Я себя в этом показал совсем другим человеком – сознательным, эволюционным. То делаю в жизни, чего не делают все. Я пошел по природе таким человеком, которого в своей жизни не было. Люди мой путь не полюбили. Им уже надоело так в жизни помирать, их поток был вреден. Я не побоялся природы, не устрашился никаких условий, и шел прямо в холод и в плохое. Это было тепло мое личное.

     А во всех людей этих сил нет, они без них бессильные, у них даров природных нет. Вся на них такая вот история, она приходит со своим понятием к концу. Надо будет в природе жить, а она в ней им как таковым не дает, берет и нападает со своими силами, делает им какое-либо горе или какую-либо беду. В этом никто со всех таких (не) помогает. Люди в этом пожили да повеселились, потанцевали, попели, покричали на белом свете. А потом взяли и умерли на веки веков. Этого мы добились. Мы сделали все то, чего надо?

     23. А  чтобы мы такое в жизни сделали, чтобы в этом было людям легко! Мы этого не собирались в жизни своей искать. По прошлому примеру мы надеялись на авось: будет возможность жить хорошо – мы живем хорошо, а приходит плохое дело – мы плохо в этом деле живем. А чтобы этого не было у нас – такого нет. Мы – бедные люди в этом деле, не знаем и не умеем мы, что делать в жизни своей. Одного врага своими силами убили, а другой сбоку оказался, более сильный и злой; он поступит с нами, такими людьми, он на нас применит за наше все, сделанное нами. Этому всему надо сказать большое спасибо. Мы в этом всем сами виноваты. Наше такое дело – необходимо это делать. На это все мы рождены со своим таким здоровьем. Мы должны трудиться так, как трудятся все люди. Они делают все. Им надо пища, им надо одежда и жилой дом. А это все так в природе не дается. Надо в природе это делать, чтобы у тебя было на что надеяться. У тебя под руками лежит весь источник, его в природе много делать будут надо. А так ничего не дается.

     24. Всякого рода дело, его надо будет делать. А в деле всякого рода мы начинаем его делать так из самого утра и до самой ночи ежедневно, а бывает – ночью. Привычка, такая она плохая, она –  надо нам всем до усталости работать. Мы не перестаем одно делать – оружие делаем на других людей. Они тоже такие люди – за свое такое дело, за свое место, за обычай свой, он – всем свое нравится. Не хочет – никому не уступит. А люди это делают, нападают, им хочется чужого. Он любыми такими средствами старается его место занять. Это люди все хотят в природе сделать, им чужое в их жизни помогает. Природа есть источник, его надо опознать и применить к своему имени, как своим добром распоряжаться. Это – воровская человеческая жизнь, убийственная. Мы тащим во двор, говорим: «Это мое. Наш аул, наше село, наше дело». Все это приходится делать и его надо хранить, как свое око. Мы так вот и делаем, чтоб свое собственное место или дело никому (не) упустить. Это мое есть дело, которому я как таковой ежеминутно кланяюсь.

      25. Я хотел своим делом помочь этой жизни. Оно заставила Жорку перед Учителем сдаться. С ним как с таковым занимался. Учитель ему отдал все. Он это захотел воспринять. Я Жорку так положил на указанное место, я всех так кладу. Свои силы ему через руки током передал, чтобы он свои силы в природе не потерял. После чего он со мною – на природу разувшим. Он, было, закрутил, не хотел идти. А я ему как Учитель говорю: ты кому веришь? Так иди за мной. Люди отроду не ходили по полу разувшим, я их в природу на снег выводил, где девалась болезнь от их тел. А Жорка этого не ожидал, а пришлось это делать. Учитель его учит, как нужно тянуть воздух чистый. По тому следу, где ты тянул табак с никотином, сам тяни воздух, сам говори: «Учитель, дай мне легко бросить курить». «Я это сделал, мне не захотелось курить, не хочу я, – говорит Жорка. – Курить не тянет». Вот средства, так средства! Они заставили Жорку перед  всеми людьми истиной окружить себя. Я, как Учитель, этому всему инициатор, любого человека заставлю, он больше не будет курить. За это все, если курильщик, за весь год 50 рублей плати вперед, чтобы не курить.

     Это все мне дали карты, они меня перед этим заставили проиграть деньги 200 рублей. Природа этого сама эти качества сделала. Я деньги, говорит Учитель, проигрывал в этом, а здоровье выигрывал.

      26. За это все природа одарила, больше в карты играть не стану, и не буду за это все проигрывать эти деньги. Я как Учитель практически это вот доказал: Жорка не курит через Учителя. Я так сказал: «Если Жорка перестанет, через мое учение не будет он так курить, я через эту пользу не буду в карты играть». Пусть об этом люди наши скажут. Я свое сделал в людях, моя идея есть здоровье. Я это здоровье приобрел в этой азартной игре.

      Спасибо нужно сказать за всю игру Моисею, он не отказывался никогда в этом, мою просьбу всегда он удовлетворял. Это его было дело. Я для этого сделал на Жорке, чтобы они знали. Раз я сказал, то сделал. Я находился в бою в таком азарте картежников, да еще греков. Они первые вводили русским людям православную церковь. Я был между ними, учил самому большому делу. Я хотел, чтобы человек любой нации не пил, не курил. Этого хотел сам Жорка, у него сил не было этого врага победить. Он свою просьбу и свое желание изъявил перед Учителем. А Учитель – тут как тут, дал свое слово в этом Жорке одному из всех помочь.

      27. Моя такая вот деятельность, она вместе с партией в людях народилась. Партии требовалось во всем в этом теория. А я между людьми  жил как чужой, в этом старался по-ихнему делать: сперва мыслить, а потом делать. На белом свете очень и много разных в жизни дел, одни начинаешь, другие кончаешь. Эта история на мне проходила 35 годов, все это старался сделать технически, искусственно, с химией. Делалось для того, чтобы жить в природе хорошо и тепло. Это все творилось не на жизнь человека, а на его смерть.

     Хорошее и теплое, оно в теле долго не живет, а приходит такое время, человек начинает хиреть. Эта история, она никому не нравилась, брала свой пример и шла по пути своей к плохому и холодному. Я так не стал по людскому жить. Мне помогла природа, она спустила в мою голову свою родившую мысль, она спросила как в человека: «Почему это так делается людьми? Они кушают, и много, одеваются до тепла, а в доме живут со всеми удобствами. А чтобы жить пришлось здорово? У людей рождалась болезнь и простуда. Люди в этом гибли». Я в этом искал свой выход, как быть, от этого дела избавиться? Взял дорогу, заброшенную от предков, она была в природе естественная, независимая, природная, живая, никогда не умирающая.

     28. Я делал помощь, не одному Жорке сделал. А сколько их есть в природе, они стоят на своих местах негарантированные, что им придется завтра заболеть. У них нежелание и неумение это в природе делать. Они хорошо знают о моей такой природной помощи, она наша есть, всех людям с всякими болезнями, они людей мучают.

     А мы делаем все неприятное. А раз мы делаем природе неприятно, то и нам она делает неприятно. Люди болеют, люди мучаются, им делается нехорошо. А чтобы средства были на это, их нет в жизни. Это есть недостаток в людях. Они поют, они танцуют, их дело – ждать в себя хорошее и теплое, их дело одно. В этом – наше большое незнание. Мы с вами знать не сможем, а что будет с нами? Надеемся на авось. А авось, оно может быть хорошее и плохое. А жить-то надо. Мы так вот и живем, надеемся на будущее, на лучшее. Мы к этому идем, нас с вами природа в этом ожидает. Это наша такая дорога, нас она окружит как таковых.

     29. Вот где есть такая вот правда, она сделана мною на Жорке, он получил для себя помощь. Его дело одно – надо много кушать, да лучше, да пожирней. Это хорошее, жирное дается природой, она терпит в этом деле. Человеку надо и много.

     Я – такой же самый, родился таким же, как и все, живым. Меня такие люди встретили, и я с ними прожил так, как они хотели. Это все меня не удивило, я их признал неудовлетворенно. Меня это все окружила – их эта неправда, поэтому я не захотел с ними наравне жить. Взял им их оставил, а свое найденное взял, и стал это все делать. Я не то все делал в этом деле. А передо мною еще не то стоит, а небывало я должен делать. Мысль моя летит, ведет: больше от этого делать. Я не ходил разутым – я пошел, не ходил по воде – пойду, в атмосфере не летал – полечу физически. Я это сделаю сам. Хотел родить нам человека без всякой потребности, а мне не дали – дадут мне. Это мое, я его сам сделал в природе людям. Я это не присваиваю, не говорю: «Это мое». Это все – наше, природное,  общего характера. В жизни я должен без всякой ошибки в людях сделать. Свое здоровье людям надо показать – я показываю. Это я давно делаю на людях, как я Жоркиного врага в нем убил, это курение. Как курил Жорка, никто так не курил, а сейчас не курит. Он показывает большой палец, говорит: «Прекрасно».

    30.Вот какие мои в людях дела с самых первых начальных родивших в природе времен, с самого первого начального дела, в котором не я один ошибся, заболел своею болезнью. Меня как такового люди своим законом осудили, показали всем меня, что может быть такой человек любой и каждый человек. Как оно делалось, так оно и делается людьми, они свое начальное дело не бросают. Как были преступниками в природе, так они и остались в людях преступниками. Их люди закона судили, наказывали сроком. Они до сих пор сидят в тюрьмах, им это место. О них никто не беспокоится, и не думает никто о них, таких людях, чтобы они там не сидели.

    По изложению Бога, надо им, таким людям, в их деле простить. У них родится сознательная мысль, она их учением Учителя окружит. Больше он не будет попадать ни в тюрьму, ни в больницу, будет жить по Божьему делу, не у кого будет воровать, все будут жить одинаково, равно, одной семьей. (Не будет) наживаться, богатеть, как это вот делалось до этого. Один другого догонял, перегонял, не давал ему жизни, он ими командовал, заставлял, чтобы они работали, а он между этим жил. Все этого хотели, но не каждому дается.

      31. Это место захвачено ими, и распоряжаются ими.

     Я – на арене, я спрошу у них как в таковых людей: неужели вам хочется, чтобы у вас была тюрьма, больница? Вы знаете о том, что там нет болельщика, чтобы болеть, чтобы там был этот человек. Его такой там глаз – административный, режимный, политический, угнетающий, где люди умирают. Чтобы жить – этого нема, а есть одна из всех смерть.

     Паршек – это буду я, Учитель всего народа, учу людей не для того, чтобы между людьми война была. Я пришел на нашу землю, чтобы у нас,  всех людей, не было тюрьмы, не было больницы. А мы сами это делаем: живем неравно, в одного есть, а в другого нет. Профессионал рождается не для того, чтобы жить плохо, чтобы люди знали о нем, как нехорошем человеке. Он родился для хорошего дела.

      Этого в людях не было, чтобы между ними такими родился в жизни Бог через свою пользу, сделанную им. Чтоб судить за его дело – не приходилось. Его заслуги в людях оправданные всеми, даже природа не нашла в этом свою вину. Человек обошелся без всякой болезни.

      32. Она его как такового своими силами окружила, не послала ему его беду или горе свое, оно оказалось перед ним бессильным. А идею свою имел как никогда во славе. Человек этого не имел, а сейчас имеет здоровье.                

     Оно нами всеми в природе так делалось, на этот вот все рождалось меж такими людьми. Люди, они в природе прозорливые, знают все примеры, как был на это дело охотник. Он эту местность изучил, по ней ходит, ему кажется, здесь аромат. Он туда в эти условия, а заяц – тут как тут, где он такой взялся. А в меня, в такого охотника, свое ружье. Я им в прицел стрелять научился, в цель, бах, да не попал. А природа этого вот не хотела, она держала свой в этом покой, а человек его так нарушил. Он всю ночь не спал, так он думал, про это все складывал мысль.

     Прежде чем сделаться в людях в природе Богом земли, надо будет увести пользу им, заслужить в этом, чтобы доверие к ним осталось. Учитель,  он говорит – одно, а делает он – другое. Любовь такая есть между людьми и природою из-за поступка одного, а с ней приходилось это делать.

     33. Я должен свою правду заложить  в лице профессора Николаева, пусть он свою правду нам, людям, и скажет. Также Петровскому надо остановиться перед всеми, а Блохину надо признаться за письмо, написанное людьми, что  он сделал по части его?

     Идее моей не надо будет человека болезнь или его диагноз. Я жду к себе человека обиженного, больного. На него напала природа, как на бессильного наступила, ему ходу в жизни не дала. Говорит: добегался, доплясался, допелся в этом; а  теперь, будь добр, отвечай. Я оказался со своею болезнью перед всеми виновен, мне приходится отвечать в природе, она меня встретила такого вот, как я оказался.

     Хочу людям свое сказать. Мои руки – такие, которых ни у кого не было; приятностью все больное окружает и дает своего дела хорошее. Я свои слова об этом деле недаром говорю, что я есть между людьми Бог за свою такую работу, за то, что делал сам в людях. Моя такая есть система, которую я храню меж людьми. Они этого вот в жизни ждали и хотели в этом деле сами делать.

     34. Как это делалось в природе их условие. Сегодня пятница, падал на землю снег, он мелко сыпал. Я – по нему, по такому условию, как это делалось! Ходил, и буду так ходить по снегу ради того дела, от кого делается человеку этому легко. Он где-то говорит мне «спасибо». Учитель, в природе он нашел эти вот средства, эту вот силу, которой хочет любому человеку в его горе помочь. А горе это беда человеческой жизни, она нами многими делается, и будет делаться. Мы это дело делаем. В этом деле идет оно, время, так, как оно не ходило, оно и к нам в жизни не приходило. Мы его так вот, как надо, дождались. Человека дело сегодня – снег густо туманом шел и падал тихо на землю. Надо признать, это было такое в жизни время.

     Наши такие вот они есть женщины. У них это есть – физическая сила, она у них таких есть своя сила. Это сегодня делать. Стало быть, в природе не одна хата или вот этот вот хороший для нас есть дом. Мы готовимся сделать ему в срок ремонт, наше такое дело.

      35. Все подоконники, все двери, да подушки, одеяла, стулья и столы, да всякого рода картины мы, все люди, вниз сносили. А Тонька наша Антонова с Настенькой вместе, вдвоем они подавали.

     Такого в жизни не было, чтобы сознательно эволюционно в людей в жизни получилось. Самодержавие приходилось спихивать силой с престола. Советская власть занялась людьми чужими, ушедшими. Захвативши это место, его присвоили к имени своему. А когда этот человек умирает, его место остается другим людям, они его у себя держат, им распоряжаются. Это административное свое место – до одного случая, чтобы присвоить, сказать: «Это мое». Такое вечное оно, никем не присвоено своим. Враг человеческой жизни, который готовится коварно напасть на какое-либо слабое государство. Сейчас нападают на тех с показателем Гитлера, он хотел Советскую власть с пути снять; благодарите, этому всему помешал в этом во всем Паршек. Это имя деревенское Учителя. Он своей идеей добился своего. В Москве перед всеми учеными и неучеными  людьми должен выступить и сказать истину нам всем.

     Он нас всех до одного человека заставил писать. Если есть ручка и бумага, прошу. Он нас просит как таковых, чтобы мы писали его сказанные слова. Ворошиловградская область, г. Свердловск, хутор Кондрючий (Боги), ул. Садовая, № 58.

     36. Это место принадлежит Сухаревской Валентине Леонтьевне. Она дала свой обет построить на этом месте дом для всех наших живущих на белом свете, всех наших нуждающихся, бедных, больных, кто знает нашего Учителя, и кто не знает, он завтра узнает. Всем ворота открыты к этому дому. Его строил Учитель, помогал мыслью, устно. Марк у Валентины, у них был мастер. Здесь колодезь ключевой, воздух. Учитель просит всех людей, невзирая на национальности, они имеют право вступить в этот дом как участники этого дела. Для этого любой человек должен написать письмо, если есть 10 рублей для взноса один раз. Вас Учитель принимает, пробуждает, свое учение с силами дает, чтобы ты как человек со своим здоровьем не простыл, не заболел. Это надо нам всем.

     Второе, чего мы не смогли сделать. Пишите дальше. Это моя область            Ворошиловградская, Лутугинского р-н, село Ореховка, где я родился. Мой отец Корней Иванович, шахтер, у него спрашивали о моей жизни. Он им сказал: «Чевилкин бугор». Я, как этому всему был инициатор, это отцовское место не забыл; одно думал, гадал, как бы его, это место, занять. Оно от Адама лет, ничем оно не занималось, береглось для моего шефства моей идеи. Она нам, людям, захотела историю нового характера ввести в жизнь. Я не хотел все это так бесследно оставить. Когда взошел я своим телом на бугор, поднял руки вверх

     37. Когда взошел я своим телом на бугор, поднял руки вверх и громко запел своими словами: «Победа моя».

     Мне как таковому природа помогала мыслью это сделать. Я как хотел сделать по своему этому намерению, так я сделал. Мать этого ребенка, она пришла ко мне, чтобы я ей разрешил убить дитя абортом, оно ей, это дитя, не нужное. Я у нее его выпросил. Мы его как такового для этого вот хранили в матери в чреве, а сам делал в людях одно, чтобы это вот свершилось. Не один я об этом мыслил, знали многие, что это будет. А всех не удивишь. Думалось так и делалось так, а вот в процессе этого всего люди недопоняли. Они не так подумали, что это делалось на благо всего мира всех людей. А люди повернули в секту. Помешал этому всему председатель сельсовета. Я ему не доложил, а он был зол на это дело, старался затушить через секретаря райкома. Он приказал меня в милицию посадить как такового. Я – в милиции, а мать забрали в роддом в Луганск. Там он родился, мальчик, оказалась девочка. Мы – в облисполком, а он нас хотел запрятать в милицию.

     Тяжело было работать с этими людьми. Учитель хотел, чтобы родить этого человека без всякой такой потребности; чтобы мы в него учились,  чтобы мы об этом всем знали, но не считали это место своим добром, и не дрались за его, как за свое место.

     38. Я пришел на землю эту вас таких не такому учить. У меня такая есть мысль: вас всех уровнять, чтобы вы были одинаковы, жили мирно, без всякого зла; чтобы вы не делались между собою врагами, любовь свою проявили. Учитель не для того пришел на землю эту, чтобы учить болезни людей. Он не за чин, его все – всем одинаково. Учитель пришел на землю, чтобы весь народ спасти от злейшего врага, сделать любимым другом.

     Он находится в природе в условиях там, где это он не бывал и не сможет быть, а он появляется. Его дело – свое место занять и свое дело там сделать и уйти без всякого. Человек – человеку в жизни враг.

     Учитель – вежлив, Учитель – любовь, Учитель – заслуженный. Он разбирается с тем миром, с теми людьми, кто свое место своего дела считает своим добром как таковым. Это их есть неправда, она их окружает из-за их самоволия – взять в свои руки этот кусок земли и заставить его источником быть. Это же есть природное совсем чужое, поэтому нас за это сжигает природа, у нее силы на это есть с нами распорядится.

     39. А я такой человек в жизни есть на белом свете, зарожденный природой. Его как такового люди земли прозвали за его дело полезным. Он – Победитель природы, Учитель народа, Бог земли. Он пришел на землю для того в люди, чтобы занять свое место, предназначенное отцом Корнеем Ивановичем. Он меня народил, он мне жизнь указал – Чувилкин бугор. Это место находится Ворошиловградской (Луганской) области, Лутугинского района, село Ореховка. Этот бугор оброс зеленой целинной травой, никем он не занятый.

     Я, как Учитель всего народа, на нем своими босыми ногами для того, чтобы на нем пришедшего больного, бедного, нуждающегося в здоровье человека принять как такового. Ему надо силы свои передать, чтобы он ими владел и не простуживался и не болел. Это я и делаю в жизни в природе. А люди нашей земли этим вот нуждаются все. Я учу их здоровью и буду их всех учить здоровью. Начинаю с табака курения и алкогольного вина и так дальше и тому подобно.

     Всякое заболевание, оно не играет роли в природе, это болезнь. А играет роль сам наш земной человек. Он родился для жизни, но его встретило условие, он не стал жить, а научился умирать. А я, как Учитель, этому всему – спаситель всего нашего народа всей планеты нашей земли.

     Люди, они из самых первых начал ошиблись своим делом. Не надо было начинать делать, это дело делать, а потом на другом деле он ошибся, заболел, поболел и умер на веки веков. Его зарыли в землю, лежит в прахе своей жизни, ждет нас всех таких, как мы. Все люди не гарантированы, от этого от всего умрем, как и не жили в этом. Учитель нас туда не ведет, он нашел для этого спасение бугор Чувилкин, он нам даст жизнь новую небывалую. Мы от природы этого добьемся, она нас таких пожалеет, не будет нас таких наказывать.

      40. Если этого вот мне как Учителю не даст природа, то мы в жизни своей такой исчезнем, как и не жили. У нас на это есть все, но мы не хотим и не умеем этого дела делать, чтобы не умирать нам. Об этом вот история, она пишется, она излагается на живых фактах на человеке. В людях делалось, делается, и будет это дело всегда делаться.

     Оно нам надо, и обязательно нам будет в жизни надо это в людях бессмертие. Люди ученые к этому вот подходят, они этого хотели, чтобы у них в людях получилось. Они этого ждут, никак не дождутся. Кроме одного нашего Учителя, он для этого путь свою, дороженьку прокладывает. Она в людях такая есть, и будет она в этом. Они права сами создадут. С ничего что-то не сделают. А когда будет это начало, то тогда-то эту идею поддержат сами люди. Если они не получат от природы свое благо, то тогда зачем им Учитель? Он – всему дело. Для этого всего он делает сам. Бугор Чувилкин – природа, и человек пришедший – тоже природа, и люди придут – тоже природа. Она нам откроет все то, чего надо. Мы на этом бугре не торговлю откроем. А сделаем мы там людской рой. Я этому месту буду Адам, первый человек в нашей жизни.

      41. Я буду там на этом бугре хозяин этому месту. Он предохранен для этого…. Там люди будут занимать свое место для своей жизни. Оттудова не понесут гроб с телом на могилки. Мы там, если мать такая найдется в жизни своей абортировать дитя, мы его выходим, мы его для этой истории покажем как такового дитя. Он родится для всего народа, который должен у него учиться. Он их должен учить такому делу, от чего он будет Богом. Жить Христа будет в людях его идея, он сам будет на этом бугре, на этом месте его.

     12 марта нас на бугре встретил снег. Я говорил об этом во главе этой экспедиции. Мы ехали сюда на бугор, в колдыбане купаться. Я читал им для ученых для выступления доклад. Он из жизни взят.

     Мы с самого первого начала своей жизни своим делом ошиблись: не стали первого человека слушать, а взялись за дело. Первого родившегося человека слушались мы, как свое добро. Это тоже пришлось вспомнить как за какое-то дело, оно нами всеми создано, с кем прожил да проделал, что делают все добрые люди. Им не хочется оставаться в своей жизни такими бедно нуждающимися в природе. Человек, он живет в ней очень плохо, в недостатке, больной, страдающий, с этим со всем умирающий. Ему надо будет помочь, а в него дырка большая. Чтобы залатать, латка требуется большая и умная. Ему, сколько не давай, будет мало. Его горе с бедой окружает. Чтобы такому не быть в природе, то надо опознать идею Иванова и близко к нему стать своим понятием, чтобы в жизни своей разбираться с этим бедным делом. Так вот жить, как мы живем: нам этого в жизни мало, мы б от большего не отказались. Нам природа то, чего хотим, она не дает и не даст. Мы – больные, такие нуждающиеся люди, нас таких вот не удовлетворишь, потребности дюже большие, поэтому и требуется людям, нам всем, Чевилкин бугор.

     42. Он целиной весь оброс, никем он, ничем никогда не захваченный, а всегда  воздухом он окруженный. Вода его всегда промывает. Что в нем есть во внутри? Мы, все люди, об этом деле не знаем. Ему хозяин нашелся, пришел со своим телом без всякого чужого, а со своим живым телом. Никому не мешает, а свое ставит. Это Учитель народа, он этому всему учит, хочет, чтобы его примеру последовали. У него нет никакой материальности, он окружен силою. Так и остался  вечно не умирающим и неменяющимся местом. А это место, которое пришлось как таковое занять, своими лапами ступал. И старался мысль проложить от самого себя. И конца-краю не видать, до которого она пролегла. Это сторона физическая, она когда-то  должна совершиться живым  этим фактом. Он у нас был, он есть, он в  природе должен быть. Мы его начали делать мыслью, а  сделать придется через  проложившую мою мысль.

      43. Я ее проложил, теперь ее люди поддержат. Это было, это будет в людях. Они –  всему дело, лишь бы захотели этого добра, оно неумирающее. Это Чувилкин бугор – такая огромная махина такой огромной местности. Оно никем не занятое, его берегла природа. Она этот кусочек для этого дела берегла. Мы эту местность своей идеей не забываем никогда.

     12 марта 1978 года для нас, таких испытателей, изыскателей этому всему, на землю пал белый пушистый снежок, для нас таких, как мы приехали со своею любовью. Мы – нас четыре человека, одна женщина была между нами. Все мы разутыми спустились к речке, колдыбаня там. Мы скупались, и по снежку на бугор поднялись. Сели в такси как таковые и поехали мы обратно по этому следу. Наша машина не стала свою экономику считать.

     44. Я опять принялся читать свою историю. Это вот такое место наше, оно нами займется. Сюда многие другие придут, и скажут тому человеку свое спасибо за это здоровье, оно будет надо всем. Мы такие есть люди, которые наши следы признают, и они скажут нам всем: что мы делали, это место оставили и не захотели этого дела признавать, что это место такое полезное? Мы на нем купаемся и выходим на бугор, легко мы в этом дышим, нас окружает это все бессмертие. Мы там не поедаем ни на копеечки в этом.

      Человек – это буду начало всему я, Учитель. Он родился в этом, окружил себя как никогда на этом бугре. Я на него рвусь, все равно взберусь, да стану на свои такие произвольные ноги, и руки подниму вверх, закричу громко, об этом скажу. Нам это место откроет всем людям такое в жизни свое бессмертие. Оно меня так в природе окружило.

     Я как таковой не получаю от природы  влияние. Я – ею освещенный, как никогда никто. У меня родились силы на это дело. Я один из всех процвел. Живу с нею наравне. Она этими силами владеет, у нее все под руками. Если только она захочет это человеку передать, это будет, все зависит от нее самой.

     45. Бояться моей такой идеи, она всем страшна. Она заставляет быть без всякого, всего на этом вот бугре, он нас таких вот в этом деле тянет. Мы этого всего добьемся: мы такие люди в этом. Бугор наш, он природный. Мы, все люди, тоже природные. Воздух, вода, земля этот бугор окружают. Вот чего нам показывает этот вот бугор. Мы, этакие люди, видели перед собою такое  неумирающее это богатство бессмертие. Человек это сделает, он добьется от природы. Она это есть для этого всего живое, а не какое-либо. Мертвого нет ничего, а есть это все энергичное живое тело. Я боюсь об этом вот одно из всех сказать, что это будет одна из всех такая неправда, она как никогда умрет. Но не дай Бог этому всему. И это оно будет, чего в жизни не было. Оно окажется истиной, это значит, в жизни Бог. Ему приходится со своим всем ломать такие крепкие и неумирающие стены, сделанные людьми стены. Это невозможно. А природа, такая она, не напрасно делалась Учителем. Он не боялся на это дело свое имя получить за какое-то в людях недуманное дело, в чем и делается точно это дало.

      46. Я этого никогда не думал, а это вот получилось. Мои волосы не раз с головы снимались. Блюститель порядка, он был сам прав, такого дела в жизни не было. А это есть свое жизненное условие.

     Я недаром получил в природе такое, она в голову пришла не напрасно. Ошибка, она людей заставила это вот делать. Ошибка делалась жизни. Люди стали ошибаться, они ошиблись. И так, как оно делается, и будут они ошибаться. Между человеком и болезнью это большая разница – мертвое и живое. Мы ценим, мы храним то, чего не надо. Это дом, в котором мы как таковые рождались, а потом через некоторое время умираем. Мы живем в этом деле один раз. Если бы не природа и не ее такие условия, которое она у себя имеет. Она не считается ни с какими такими особенностями. Она на все имеет силы. Если она захочет в людях … какими-либо путями, у нее есть на это все, лишь бы она так захотела. Она в этом есть мать родительница, она нам в жизни все дает, лишь бы мы захотели.

     47. Наше такое слово. Сказать нам это все надо: мы открываемы на этом вот месте жизнь человеку, на этом бугре, на этой целине, которая водой омываема. Вода нас купает – она нам тепло внутри в теле создает. А когда у нас тепла не будет своего энергичного, то нас никакая техника не обогреет. В этом есть вся природная сила, она делает все вулканы. А мы, люди такие есть в жизни, мы надеемся на авось. Живем мы в природе хорошо – мы этим радуемся, живем мы в этом плохо – мы плачем и говорим, нам таким людям есть плохо, чему наш бугор не радуется. Говорит, на мне таком всегда есть наша радость, она нас так удовлетворяет – быть на этом месте бессмертно. Здесь такого нет, чтобы в жизни так делать. Есть одно без всякого дела большое терпение всего: и холода, и голода, также жары. Бугор – естественная сторона, она никем не тревожная. Бугор, никому он не нужен, кроме одного Бога, он на нем расположился. Ему приходится на нем стоять, ожидать того часу, того время, когда придется легким сделаться, и пойдешь в высоту. Это будет и обязательно будет, люди, они бессмертные в этом деле.

     48. Один рождается, другой отмирает. А родится на это все сам Бог творец всей своей жизни. Она его такого примет, обнимет и скажет ему свои слова: живи ты сам в этом вот бессмертном деле, я опознана тобой таким как никогда, живу вместе с тобой, хочу сказать тебе как человеку одному. Ты ходил по земле, ты плавал по воде, встречался с вихрами, бушующими ветрами, волны морские ты останавливал. Говорил, это ты сделал нам всем, старался приостановить любого на земле врага. Он нам таким мешает, его надо убрать, это есть для всех злейший враг.

     Человек живет всеми надеждами на авось. Он всегда с ними рядышком живет, и он на это надеется. Говорит: я живу хорошо и тепло, мне надо еще лучше пожить. А в природе этого нема, в ней дни идут так рядышком, атмосферой окружаются как никогда одинаково, выбора не будет. В живом – живое, энергичное, никогда не умирающее, бессмертное. Этот бугор, он был, он есть, он будет вечно не умирающим как никогда, можно назвать, бессмертно. Он нас примет как никогда тоже бессмертно. Мы это дело в природе завоюем, заставим ее согласиться с нами.

     49. Зачем человеку рождаться в природе, если надо будет умирать? Человеку не надо жить? А  то живет в природе, потом  надо умирать. Зачем?

     Я хотел уйти в другое государство после того, как мне пришлось сбросить всю имеющую одежду, она была отдана одному полураздетому. Сам я в Енакиево пробирался. Меня как такового окружила атмосфера дождя, она с молнией, с грозой не давала ходу. И меня не пустила. Я вернулся, пошел назад – где-то взялось солнышко, стало тепло, атмосфера обратно пошла. Где взялось солнышко? Я обсох, как и не был в дожде. А в своем русском национальном обществе такая возможность, она была, она есть, и она будет в этом деле.

     Я шел и думал, сам не знал, зачем? А в самого такая мысль приходит: «Она ждет человека такого, чтобы он через мою любовь близким стал». Он говорит о самом себе, таком человеке, который что только не делал сам себе, и другие что только не делали ему, какие условия ему ни были, а как была его болезнь, она так у него и осталась. И никто ему ничего не сделал. Болел, болею, и буду болеть. У него спросил: «Что ты делал, чтобы не болеть?» Он так сказал: «Да ничего я такого не делал, чтобы было хорошее». И никто в своей жизни не собирался такого делать. Стал говорить о своих условиях, как ему приходилось от плохого выкарабкиваться. Очень большие были помехи, а все же выжил, долго муки окружали, не давали ходу, а потом невидимо ухватился, стал жить, да еще, оказалось, стал я нужен во всех условиях. То, что люди делали, я стал делать в этом.

     50. Кому надо будет в жизни бугор, да еще такой, как Чевилкин? Он же весь, никакого источника от него не получается, кроме одного бессмертия. Оно в нем находится как таковом. Человек эти силы, он их завоюет, он с ними выйдет Победитель, его как такового не забросит природа. Она ему дала свои силы, он перед ними, такими людьми, окажется один из всех такой в людях. Он со своими дарами не падет жертвой, его силы останутся не причем, они воссияют в людях.

     Я как таковой оставлю вам все ваше живое и мертвое, а свое природное возьму с собою. Я есть один такой, на белом свете есть. Когда узнают, кто я есть таков, то найдут следы мои, им создастся в этом слово. Во всем мире люди поймут, они скажут о таком вот деле, запоют свои слова. Это, мол, он, больше никто из всех – Бог земли есть в жизни своей.

     Я НЭП знал, встречал отцовское такое индивидуальное собственническое хозяйство. Я был одинок, работал, помогал отцу. А за партию старался работать, покупал хлеб  у хозяина рабочим, что и заставило вступить в партию кандидатом. Гуковскую сельскую ячейку, секретарь был генерал….А вот почему выбыл? Этого никто не скажет. Мое  …мя большевика осталось в рядах партии. Я был заслуженный большевик, и не кто лично есть. Мне далось эти силы заиметь, а отобрать, никому не давалось такого права, никому. Я рос, поднимался, делался большевик, я есть хозяин всему. Я имел полное право рыться, копаться в природе, эти вот качества находить и ими распоряжаться как таковыми.

     51. Я завоевал Чивилкин бугор, сознательно овладел им. Я обижаюсь на самого себя, что я так вот родился в такое время. Меня природа в этом родила для жизни, а получилось не то. Люди встретили не так, как это надо, взяли да ввели свое дело. Они посчитали: это дело будет нужно делать. Он стал приготовленную пищу кушать, сделанную одежду носить, а в доме таком вот жить. Казалось бы, надо было жить в этом деле, а природа, она им не дала, взяла и отобрала их силы, увела бессилие. Он поболел, поболел и умер на веки веков.

     Человеку надо делать, он это развил свою в этом смерть. Ежедневно звонили колокола по мертвому. Я это слышал, приходилось видеть, как человека мертвого хоронят. Все на ногах, они плачут, а сами ему гроб делают, могилу роют, словом, его провожают со слезами. А чтобы понять, это не доходило. Это все мы сами сделали, увели смерть, умираем напрасно, поделать ничего не сможем. За это вот время не одну рубаху сносил или брюки да пиджак, и не один кусок хлеба проглотил с кипяченым борщом. Все это делалось по три раза да по четыре раза в день.

     52. Когда-то надо упраздняться. Смотришь, один с жизни уходит вон, другой уходит, и твоя тоже очередь стоит, когда-то это время придет, не за горами. А в природе такое бывает, не успела болезнь прийти, а человека нема, он уже умер. Такое дело, оно в людях творилось всегда, и будет оно так делаться до того времени, пока не изменится прошлый поток. Он был, он есть, он и будет до тех пор, пока на землю со своими силами сам Бог со своим делом в людях. Они его за его дело признают и скажут ему как таковому: «Есть всего мира спаситель, ты не дал распространяться дальше нашей смерти, тебе за это слава из всех славен, твое тело, не будет оно умирать». За это его как такового живым, энергичным, своим окружит. Он хвалиться не будет и не станет присваивать, а скажет свои слова. Он в природе заслужил быть в людях Богом. Он пришел на арену, его принимала тюрьма с больницей, он в них проходил анализ всей своей жизни. Она ему показывала, как там люди ни за что томятся и умирают. Они беззащитные, страдающие есть. За что их защищать?

     53. Они сделались (такими) за чужое. Он хотел присвоить, а его за это обличили. А мы его как свое добро держим, не даем ему ходу, чтобы его люди имели. Они в этом деле – больные, у них этого нет, а хочется чужим воспользоваться. Ловкости на это нет, а есть желание одно – чужим воспользоваться. Как пользуется человек своим местом своего дела. Он для этого дела набрал ведро воды и хотел с этого ведра сделать что-то другое. А с другого может получиться какая-либо неприятность. Он не так с нею поступил, как с землей, с воздухом. Это все есть дело, с него можно сделать любое такое оружие, которым можно заработать в людях такое дело, за которое придется отвечать. Как Гитлер, он был до этого человек порядочной стороны, мирно жил и делал то, что делают все.

    Сосед с соседом жили прекрасно, одного дразнили Галушка, другого – Вареник. А когда поссорились, хоть уходи кому-либо, да дело само не подсказывает. Жизнь такая на земле собственная: мое и твое. Тебе в жизни везет, а мне нет, тут и зло на это где-то берется. Через стену смотрю, вижу: петух над его курами заигрывает. Зло разве не заставит камень взять да швырнуть на него? А камень его курицу ударил, как на грех; где взялся хозяин, он тут как тут, свое добро жалко всем. А тут и пошла драка.

     54. Все это сделало в жизни мое и чужое. Если бы Гитлер эту штуку не видел, он бы не пошел так в бой наступать. Его немецкая раса заставила, хотел немцев возвысить, а хотение порвалось, он этим проиграл. Так же люди, которые думают чужим добром прожить. Даже сказаны слова: вша чужая залезет, своему покою не даст. Так и в природе люди с первых дней существования пустили в ход свое начатое дело, они кормятся, они одеваются и в доме живут. Как жили эти люди. Они делали дело, не одно дело, чтобы на арене получилась людям хорошая и теплая жизнь. Она делалась много времени тяжелым  трудом. Жизнь такая, она делается людьми для самих себя, чтобы им не было плохо и холодно. Мы попали в те условия, которые людям покоя не дают. Люди место свое имеют, они им дорожат, оно какую-то жизнь дает. Если бы не воздух, не вода, не земля, что нам породило все. Это в людях было, есть и будет чужое. Если бы только не было человеку в жизни чужого, то не было б гнилья. Человек мешает всему. Он делает с земли, с воздуха, с воды – без этого всего нельзя будет жить.

    80 лет настало. Жизни не видел, как она прошла. Только видел, солнышко одно светило, а ночь наступала. А люди, то они бегут, спешат, хотят что-то сделать. Им этот день на целый год плоды несет. А мы, такие люди, ждем не таким. Как он пришел? Таким, как мы его не ждали. Он и к нам не с мешками спальными пришел да чего-нибудь такого принес. Это было бы хорошо, если бы наш этот день, он и к нам пришел со своими имеющими такими богатствами. Это было другое дело….

     57. Поддержать своею энергичной мыслью, что есть у нас у таких людей такой-то вот человек без. Мы с потолка так вот не брали, чтобы живого родившегося энергичного дитя, мы не смогли его содержать без всякой такой потребности. Мы его хотели на руках как живого встретить. Он должен встретиться с чистой энергичной ключевой водой, она ему необходима. Его так обливать, как обливаюсь теперь я, четыре раза водою обливаюсь. Как она меня в этом пугает, холодная такая вода! Она живому телу человека дает свое тепло, чтобы в жизни своей не получать болезни. Вот чего надо этому человеку, людские руки, а не то дело, которое сделалось руками. Это же предназначенная людская смерть, мы в этом умираем. Поэтому надо нам так в этом не рождаться в такой жизни. Мы ее так построили. Пришел сегодня наш такой вот день, мы ему этакому  из всех как никогда  поклонились. Мы сделали огонь, вскипятили воду, засыпали пшена, у нас получился мондер. Наше дело развитое – это надо кушать без конца и краю.

     58. Как это делается нами в природе в условиях. Еще не пришел завтрашний день, снег не сошел с земли, а мы уже к этому всему делу как никогда приготовились. У нас в руках молоток и гвоздь, да топор с пилой. Мы забиваем гвозди, рубим лес, а пилою мы в этом пилим. У нас делается в жизни ладно. И костер у нас там горит, и дом, мы его доделываем. Все это будет надо делать сегодня, мы это и завтра, мы это. А время не стоит, оно у нас этакое движется, меняется. Сегодня солнышко теплое взошло, нашу землю греет, а все живое тучнеет. Я, говорит нам всем, к вам пришла не за смертью, вам принесла жизнь свою с такой одной радостью. Сам ветер не стал так жестко дуть, он свои такие силы сломил, пошел под копыл, а пришли на смену бушующие в небе тучи, им приходится бежать с одного конца в другой. А солнышко наше такое вот в такой атмосфере себя показывает как никогда, оно между играющими, оно покажется и уйдет вон куда-то. Людям становится тепло и хорошо от этого дела. Оно себя так в этом, себя меняет, а ветер так дует, да еще развевает. Это вот такая атмосфера введена людям. А чтобы сказать этому всему: это вот такое не годится.

     59. Мы в этом вот прожили да проделали, а как в этом всем получилось? Мы знаем хорошо, что люди это есть в природе все. Они эту вот частную собственность, это дело с самого начала стали делать, этому началу конца не видать. Лишь бы только захотел, ему это надо. Человек видит перед собою одно, оно и другое. Что было тогда, когда этого не было. Скажем, жизнь народилась, человек, он стал видеть у себя тьму, он стал видеть свет. А чтобы он видел какое-либо другое, он никогда этого не встречал. А до этого всего такого дела, как мы его начали? Это небывалое первое дело, оно нами началось, а другое тут рядышком стоит, его надо пробовать. Мы это вот место не изучили, оно нам не дало реального. Мы все силы технические представили, но чтобы какую-либо открыли людям пользу – ни один ученый этого в жизни своей не получил. А вот этого они не забыли: награждать себя. Это не спасительница есть в жизни, а только хвала. Хвалят один раз, другой его бьют как такового. Не всегда будешь таким, как надо. Люди меняются, люди делаются другими, они от плохого уходят.

     60. А вот это дело, оно в жизни никогда не делалось. А это вот как будто хранилось – родить дитя в жизнь. Его делали не для того, чтобы оно было. Это природой все сделалось, чтобы это развитие совершилось. Мы такие в этом деле получились, нас природа не допустила. Люди, это есть люди, они так и развились, не на что-либо, а на горе. Их как таковых встретила смерть, она не дала им возможности жить больше 100 лет, они в этом не заслужили. Их встретила неправда, когда стали жить хорошо и тепло.

     Кто не любит в природе плохого и холодного, умирает на веки веков. А кто только живет в природе с кругозором, тот живет вечно в природе, ему слава в ней.

     Потому Богом назвали через открытие глаз, у него тело – заслуженное быть Богом.

     Ни один человек на белом свете не заинтересован знать и уметь. Как он жил в природе техническим, искусственно, так он и остался с химией введенной. Он бессильный человек, чтобы так жить и остаться бессмертным. Мы с вами начали делать то, нам в жизни помешало наше такое дело.

     Мы с вами начали делать для  того, чтобы получилось хорошее и теплое, но, в конце концов, мы с этим пришли к холодному и плохому. Нас за это убила природа. Мы умерли на веки веков своей жизни.

     61. Вот чего наш этот день, это условие привело – один из всех праздник Пасха святая. Он долго к нам шел, все же себя привел. Нашему этому дню приходится низко поклониться, как таковому дню. А впереди этого всего идут такие природные дни, не такие, а может, они от этого дня лучше или, может, кому из всех хуже. Человек не думает, что этот вот день, он нам родит такого в жизни человека, одного из всех. Он своими силами в людях, он нам всем своим поступком, своей правотой докажет, что не надо будет делаться в природе больным таким в жизни человеком, чтобы в людях за что-либо такое сделали его таким нехорошим в жизни человеком. Он попался, его осудили эти люди, он дал свое эволюционное такое в природе слово: этого больше ради праздника не делать, и не быть ему больным человеком.

     Его держали люди этого дня, как и бывает это в жизни. Человек охотится на лютого зверя, своею хитростью ему по его следу роет яму глубокую, ее маскирует, а потом сам в нее попадает. А поделать ничего не смог, кроме одного такого случая. На этот след напал человек, он услышал голос в яме, ему помог оттудова выбраться. Живая в природе такая смерть.

     62. Без всякого такого в дорогу так ехать. Мне одна пациентка так слова свои сказала. Я там заболела, знаю, что помешало мне. Я давала всегда рубль за это, а сейчас этого я не сделала. А меня учил так всегда проделывать.

     Мы с вами в этом живем, надеемся на авось. С радостью едем, думаем, там в этом месте будет хорошо, а получилось со мною плохо, я крепко заболела и умерла. Это будет она, правда: воссияют наши такие вот слова за эту чистую правду, сделанную нами. Она людьми так чисто начата. Мы, как один такой человек, в этом деле человек, такой же самый, как все наши люди. Раз взялись и стали сами так вот делать, а в жизни такой не получилось, как думалось об этом всем. Но никак на этом месте не получалось. И погода как погода на это время, так она по этой местности проскочила. А люди на этот счет, они были как никогда в своей жизни бодрые, им приходилось такими быть. У них на это все были прекрасные руки как руки. Их не заставляют, чтобы чего-либо такого в жизни своей сделать. На этот счет у каждого такого человека есть свой такой вот ум, он его готовит.

      63. Как только он чуть наметил такое, проработал, сказал нам всем об этом всем деле так надумано. Человек в этом сказал: «Я, как что такое, оказался на вот этом таком месте». Люди сами собою, пешком они проходили, им хотелось увидеть здесь живое, что в жизни природа на этом месте таким людям покажет. А по всему этому было видно, что наша такая вот нога не ступала и никакой ум так вот не думал. Видно по всей такой не начатой природе, нетронутой совсем ничем: реки по лесам так тихо протекают, и даже птиц совсем не видать, не слышать. Значит, такая местность непригодная для людей в этом, она нам, таким вот людям, не по душе. Свое показала, а мы к этому всему не подготовились. Тут такое время встретили, а оно нам становится диким. Мы не привыкли без этого всего оставаться. Нам обязательно надо будет такая равнина земли и такая атмосфера, чтобы она между нами проходила такой вот меняющейся в жизни. Сюда налетали всякого рода нуждающиеся дикие птицы. Они  остаются довольны этой местностью, это время ждут, такое дело хотят сами делать.

      64. Я, говорит вожак, знаю, что делаю в своей жизни: вам жизнь создаю летом на просторе, где тучки много родятся. А люди тоже любят, чтобы толпа таких людей со своею техникой, со своим трудом они делали. Их такое условие заставило это делать. И пчелка, она оторвалась от своего места, она тоже летит по свою такую добычу, чем  она одно время живет, на что надеется. Она думает, не раз тут в этой местности бывать и свое то, что надо в ее жизни, собирать, что по прилету надо сделать. У нее ум такой, как в человека в его голове. Здесь человеку приходится сперва чего-либо думать. Без всякой мысли ничего никогда не делалось; сначала подумает, а потом делать начинает. Вот какие в людях дела, сделанные ими. А вот такого дела? Не смогли в жизни этого дела сделать, чтобы вредная никуда не пригодная привычка, от наших людей вон подальше она ушла. Из-за сделанного дела мы такие есть люди. Взялись за это дело и делаем. Одно сделаем – другое начинаем делать. И так оно нами без конца и краю делалось, делается, и будет оно так вот делаться.

     65. Наше такое будет дело. Первое начальное заболевание – это наше есть курение табака. Ему надо сделать условие – папироску закурить. Сначала папироску закрутить, потом ее зажечь огнем, а потом тянуть воздух с никотином. Это есть физическая старость. Одно кончается, другое начинается, этому конца не видать, круглое колесо. И там есть другое, что похуже да вреднее – пьют люди вино.

     У них на это время родится время. Все люди, такие вот в этом люди, они б не хотели видеть в себе неприятного такого вот дня, чтобы в нем были условия такие, как в каждого человека. Он без всякой такой смелости не станет туда сам попадать. Он видит чужое, старается в него пробраться, это его законное такое явление. Украл – Бог дал, нет – поймался. Дело создали, сажают в тюрьму. Такое есть людское дело в жизни своей, что его в природе надо будет делать, чтобы в нем так ошибаться. А когда этого дела в природе не будет, то люди станут приходить к жизни.  Она его как человека будет учить, чтобы от нашей смерти уходить так, как надо. Мы должны в этом всем жить так, как это надо. Любому нашему человеку потребуется в природе жить. Я, говорит человек, один из всех таких вот людей наших.

     66. Часы стенного характера, больше полчаса они показывают время, они повели нас за собой. Это в жизни стало быть на арене. Люди своею мыслью стали спускаться вниз. Мы с вами долго дрались со своими ногами на эту вот гору, нам хотелось увидеть такое пространство от края до края, где видно нашему глазу. А то, что мы видим, мы это все захотим приобщить. И скажем в один голос, чтобы и число такого в природе дня я как таковой словами в эту книгу записал. Не надо никому такого вот дела, как оно себя поставило перед всеми нами. Это вот есть сказанные в душе слова. За это будет эта сделанная история, чтобы эти вот люди в природе не умирали, были все бессмертными. Я для этого вот всего в жизни в людях таким зародился. Я не боюсь природы, ее я жду на арену такой, как она будет надо в этой вот жизни. Мое это вот такое одно из всех такое завоевание. Мое здоровье есть одно из всех здоровье, любому такому человеку надо своим умением хвалиться.

      67. Ему, как таковому человеку, низко поклониться, ему как таковому сказать ласковые слова. Мол, здравствуйте. Я этим ему свою вежливость оказываю. Я к этому делу подготовленный говорить по части одного и другого.

     Сегодня человек будет умирать, завтра он перестанет. Это вот дорога, одна она из всех такая вот дорога, по которой можно проходить в любое каждое такое время любому из всех людей, лишь бы только своим поступком не помешал. Это вот такое для всех место, оно ничем и никак не пригодное для жизни какого-либо источника. Это только такая будет в этом  жизнь человеческая. Этот мой выход с этого дома на вот этот двор для того, чтобы им так воспользоваться.

     Надо будет нам всем научиться в таком деле, чтобы никогда никак не играть в карты. Мы так делали, так мы с вами делаем, это наша привычка нехорошая.

     Елось сегодня хорошо. Как приятно провести обед, даже не может быть от этого всего лучшего дела. Это есть такая вот жизнь. А громкоговоритель так играет и поет всякого рода песни. Есть начало этой песни. Мы как таковые есть в этом вот люди – своего добра дельцы. Мы этого дела есть всему начало. Если захотим мы, то сделаем в своей жизни одно из всех начал.

      68. А троллейбус народ возит, он приходит и уходит. Этот вот такой в жизни своей есть набор, он может обо всем таком жизненном написать.

     Вот бессмертия, этого начала, еще не было, и не брались за это вот люди. У них  было самое главное – надо будет наесться досыта. Это наше первое начатое в природе дело, оно нами, всеми людьми, сделано в нашей жизни для того, чтобы другие люди как таковые не сказали об этом деле, чтобы мы остались перед всеми, чтобы оказались виноваты. Я, как автор этих слов. Мы это дело начатое сделали сами, но никто не был в этом деле виноват. Я не смогу так свое слово выразить в людях, они меня должны послушать.

     Это все начиналось нами для того, чтобы нам жить. Я не знаю, как это в людях получилось, что люди одной стороны пошли по своей дороге. Только у них не рождалась мысль: такая признать самих себя виноватыми в этом всем. У нас и до сих пор этого нет, и не рождалось это. Но мы во всем остались виноваты за то, что мы не признаем это.

     69. Мы – это живой неумирающий факт, что мы такие есть люди, которые сами все это сделали, их окружила их неправда. Они стали жить за счет чужого добра. Это есть природа, она в этом показала источник. Люди пошли на преступление всей этой жизни. Человек, он стал такой: ему стало в этом хорошо и тепло. Он с ним неразрывно пошел и то сделал, чего хотели все эти люди. Мы стали это делать: одно, другое и третье – и получилось в нас неожиданно на наших людях смерть. Ей приходилось ухватиться за наши тела. Только через это вот самое мы сделались люди технические, нас окружило искусственное, химия введена. Ох, какие мы стали этакие люди: бояться стали мы природы. Понаделали самовольно в природе на своем месте свои дома, прикрепились своим телом к земле, и расползлись по земле. Стали искать свое однодневное условие жизни своей. Захватили черноземные плодородные места там, где потребовалось с природой воевать; сельскохозяйственный фронт – ухаживание за землей, чтобы она нам давала свой изобильный урожай.

     70. Сами люди живут в своих конурках в аулах, в хуторах, в селах, в станицах, в городах и поселках. Сами приходят на указанное место с природой воевать. Им надо хлеб, им надо одежда, свой жилой дом со всеми удобствами. Они для этого дела вооружены. Они всю свою землю, захваченную предками, прибрали к рукам, назвали частнособственническим местом. Мы, как таковые люди, эту местность завоевали, теперь мы живем на своих местах. Воровать едем, убивать время в поле на захваченном месте. Своим умением делаем дело до одного случая стихийного.

     Мы с вами можем на этом месте простыть или заболеть, нас окружит недостаток, наша болезнь, мы от нее помираем за то, что в природе добываем. Нас природа за это не любит, снимает нас с пути. Мы умираем.

     Я, как Учитель народа, учу наших всех людей здоровью, нашел место такое в жизни вечно никем не занятое, кроме меня одного.

      71. На этом вот месте человек может быть здоров без всякого такого фронта. Этому человеку не понадобится для этого дела земля, она ему не нужна в этом. Он не будет нуждаться одеждой, ему не надо пища и также не нужен дом  со всеми удобствами. Ему надо жизнь всего национального народа. Мы этот вот бугор считали местом всех национальных людей. Мы это место считаем началом этой жизни, где первые шаги  поступал своей ногой сам Бог. Это кусочек земли, от Адама лет никем и никак это место не занималось, и за него драться не дрались. Людям надо земля, пространство, чем приходилось богатеть. Самое главное – это люди, они играли в этом деле роль, они с собой воевали, их заставляли цари своего места. Командиру – вожаку жаль сдаваться, а люди будут другие.

     Мы теперь такой жизнью не нуждаемся, она нам такой не надо, нам надо в природе бессмертие, умирать теперь мы не станем.

    72. Мертвое создавать не будем, живое сохраним. Эволюция глаза нам раскроет. Мы начнем жить по-новому. Такое хорошее и теплое не будем принимать, а возьмемся за плохое и холодное. Хаты не будут надо, могилки не будут рыться для людей. Те, которые будут лежать в прахе, и те встанут. Мы этого добьемся. Бугор это все сделает. Дохнуть мы перестанем, жить мы будем. А какое заимеем счастье! Нуждаться ничем мы не станем, будет на земле рай. Мертвое уйдет совсем, а живое настанет. Друг друга пожалеем. Мы нападать не будем. Вот жизнь какая настанет Богова. На колесах мы перестанем кататься. А мучиться будем, жажда такая будет ужасная, людям это все не по душе будет. Сначала будет тяжело, но зато будет здорова жизнь.

Она делается везде и всюду людьми живого характера.

     Если бы уже умереть мне, такому человеку, не защищенному, то за сорок шесть лет можно умереть тысячу раз. Надо согласиться с тем случаем, с которым приходилось жить. Учитель народа, Победитель природы, Бог земли за то, что в жизни сделал сам, это его такая истина неумирающая.

      73. Это только кому-либо об этом всем сказать. Наше дело – только делать да посмотреть да промолчать.

     Вот какие мы такие есть люди. По техническому усмотрению прожили мы всего две тысячи лет, но чтобы мы этим вот удовлетворились – этого мы не получили.  Нас по пути встретила как таковая стихия, она никем не изжитая. Люди в своих жилых домах не живут, как это надо, а умирают, как и не жили они в этом. Их заставила так жить природа. Им дай, они хотят, и много. Они хотят, чтобы жить хорошо. А природа, она не в таком духе.

     Я человек, да еще за такое вот место. Этот бугор, мы не для того себе его забираем, чтобы он остался бугром бесполезной стороны. Мы его забираем для того, чтобы весь мир узнал природу ту, которая нам на этом бугре родит человека без всякой потребности. Эти качества, они были, они есть и будут, если мы за них так возьмемся. Нам наша природа все это даст. Мы получим через одного человека, он у нас есть один-единственный.

      74. Это буду я, Паршек с Ореховки. Он за это все жизнерадостное бессмертие. Оно делается 46 годов, не бросается. Сам себе везде и всюду. А раз об этом человек думает, он пишет в своих трудах, хозяин будет природы через историю. Всей теории доказано за Паршека. Его блюстительская сторона не поняла, он не воюет и не борется с ней как таковой. Паршек любит природу, Паршек ее хранит, как око. Хочет все сказать нашим людям: это будет, раз мы просмотрели, проглядели через всю нашу технику, через искусство и химию, мы увидели нашу смерть. Если бы мы с вами за это вот не взялись делать, мы бы с вами и не увидели этого вот дела. А то, где они, эти вот люди, подевались? Они ведь все умерли, их не стало. Так что же вы теперь думаете, нам это невозможно делать? Расхода никакого.

     75. Все будет делаться человеком для людей. Ошибку, сделанную нами, всеми людьми, надо исправлять, пока есть возможность. Это будет делаться не техническая сторона, в искусстве, в химии, а будет делаться естественным порядком. Мы же есть люди, у нас на это вожак есть человек. Он не такой, как все люди технической стороны, которые боятся природы. Сделали дело, покой нарушили, убили, съели, украли, присвоили, сказали: «Мое».

     Бугор – общего характера.

     Это было сегодня, 23 марта 1978 года, как раз был на арене четверг, чистая одежда, которая делалась для неизвестного такого вот заключенного и умалишенного, больного, обиженного в природе человека, он никому не был известен. А вроде как это был сон, не сон, какое-то чудесное видение. Кому и за что это такое  дело собиралось? Все это начиналось из Москвы, спускалось. У нас зачинщик был – я, этому всему начало как будто делалось Валей Сухаревской. Она это все в жизни собирала, носила с такой надеждой, чтобы это получилось. Оно было как какая-то в этом вот большая изложенная ценность.

      76. Ее как таковую близкие к этому берегли, старались это все через больных людей сделать. Это была не какая-либо случайная встреча, она такой собравшейся толпой делалась. И не для того эти люди все нарядные, они сюда собрались, не на какое-либо такое сборище, чтобы сойтись и покушать да попить вина, да повеселиться: этого люди не делали. У них не было никакого оружия, техники, чтобы ей как таковой хвалиться, этого не было в людей. Порядочное было такое в сборе, душевная радость. Они не пели, не говорили, им хотелось это все создавшее видеть. Я как таковой среди них себя показал не как выдающаяся какая-либо между ними личность, но был выше от них  всех. Всем людям казалось, что это все делалось мной ради этих вот двух трупов. Мы их как таковых не видели. Чтобы на них смотреть, этого мы не делали, а какая-то бережливость в этом была. Кто-то хотел как будто эту собравшуюся толпу накормить, их желание удовлетворить, а люди этого не хотели. У них на это не было никакой потребности. Они собрались, сами не знали, зачем? Но им хотелось что-то увидеть в этом. Но чтобы чего-либо люди старались сами в этом всем сделать, этого не было. И не думали больше от всего в этом свою радость какую-то забыть.      

      77. На арене я как таковой появился, они меня хотели так видеть, им хотелось то, если бы собирал такую вот толпу с таким обрядом. Это все делалось не ради праздника какого-либо, они хотели у меня спросить. Это было вспоминание этим собравшимся таким вот людям. Они не требовали и не хотели, было, чтобы им кто-то давал. Они собрались из-за того, чтобы свою радость показать. А в этом было некому удивляться и этому завидовать. Это было какое-то в этом деле заболевание, оно делалось нами всеми. Это одно какое-то волнение, одно и другое. По всей такой небывалой местности люди не стояли так на своем месте, а на море тихо волна колыхалась. Люди, что-то в этом они ожидали, старались чего-то сами себе сказать. А все в этом зависело, это роль моя. Я не хотел им ничего такого сказать, это такое было небывалое волнение заполнять свои такие места. Оно место не пустое становилось, как будто кто-то об этом чего-либо говорил. Я должен сказать об этом деле, что эта толпа больше всего в этом деле  обращала внимание на меня, и на мое появление ждали. Они и хотели чем-то удовлетвориться, их дело было так смотреть. И то я что-то им сказал, а их было очень много. С 12 часов ночи они со мной вместе пробушевали, как будто это был день. Люди, ничем они и никак не нуждались, а что-то думали они. По такому моему выводу, это народное бессмертие. За это все такое дело один борюсь.

     78. Паршек – это простой и обыкновенный практический человек, он родился для жизни, а его, как такового дитя, встретило природное дело. Он стал удовлетворяться, он стал сам защищаться, и вошел в дом, стал он пользоваться всеми удобствами. До тех пор делал он это все, пока с ним встретилась стихия, она прислана природой, посажена ею. Человек заболел, простыл, ему как таковому плохо стало, он ушел от хорошего и теплого. Стала природа его в этом мучить. Я как таковой видел это с ними – дохли. С хорошим не пошел, взял с собой плохое и холодное, поделился с ними. Жаль было расставаться с этим делом, но смерть заставила не делать в природе того, что нам всем в этом мешало.

     Мы через это все умирали, и будем мы так умирать до тех пор, пока мы свой поток не сменим. Мы виноваты в этом деле – холодное и плохое не полюбили. Кто нас таких полюбит, если в природе две стороны? Индивидуальная, она хорошая и теплая. А мировоззренческая – это холодное и плохое. Человек не выживает, а умирает.

     Как же так теперь в этом Паршеку 46 лет летом и зимой? Такого человека нет, и его не будет, чтобы он между нами остался живым. Тысячу раз Паршеку пришлось умереть. Он жив лишь потому, что он стоит за жизнь.

      79. У Паршека силы не технические, искусственным он не живет, химию не вводит. Его дело – Чивилкин бугор да колдыбаня с водой,  по снежку да по морозу – это одно людское благо. Только в этом есть человека жизнь, она бессмертная. Она для этого всего людям в жизни помогает, берет и ставит их на ноги как таковых, за что ни копеечки не надо. То, что дается людьми, это мое содержание. Я – хранитель самого себя, знаю природу, люблю как мать, хочу, чтобы она жила бессмертно и нас, как клещиков, тоже бессмертно в себя держала. Этим вот людям нейтронная бомба не будет нужна, им будет надо здоровый дух, здоровое тело. Сознание определяет бытие. Хочешь это делать – становись. Эволюция, она это сделает. Я не самодержавного строя государство, чтобы отец сыном родным распоряжался, и не революция – это право отбирать, чтобы сыну родному его дать.

     Это все наделала Советская власть, она людей на свое место посадила, теперь она административно распоряжается. Вооружаются, свое место никому не хотят отдать.

      80. Их такое теперь право. Знал, кого ты в жизни рождал. Умирай, ты мне не нужен. Я ученый человек, кого теория хранит; много знаю, но поступка вежливости не имею. Всегда косо смотрю, как на отжившего человека. Мы с вами прожили да протерпели, можно сказать, промучились; отец распоряжался сыном, это было. А теперь сыну пришлось овладеть как таковому. Отцу деваться некуда, сын право взял для этого дела. А как была смерть, так оно осталось в людях, она с колеи не ушла и после этого всего. Была и есть, и будет, она такой, как никогда, осталась. А вот здоровому телу чтобы был здоровый дух – этого мы как люди ничего не делали и не умели делать. Их дело одно – чтобы было в природе хорошо и тепло. Этого люди сами хотели, они этого хотят, но в них не получается через неправду, она их мучит. Природа в этом от них терпит. Им приходится в этом вооружаться. Они все это вот делают, чтобы было одно и другое, и третье. А природе дай! Люди ничего так не понимают, их дело есть одно – давай, им давай без конца и без края.

     81. Это вот дело как надо будет делать? Умело, аккуратно, никому не помешать. Бугор Чивилкин – это есть природное эволюционное начало. Я должен там это дело начать, ибо это место есть все для этого. Самое главное – земля целина, воздух и вода ключевая, что и нужно человеку для его жизни. Я это место должен занять и его как следует изучить, на нем надо здоровье восстановить. Там это все будет на пользу жизни человека. Я пойду от этого от всего, прибегну к живому. Мне не надо будет то, что есть в наших людей. Это все не их, а есть чужое. Мною признано в жизни неприемлемым, оно вредное.

     Вот чего происходит в жизни. Мы думаем, вот так, а оно получается иначе. Это мы эту технику, это искусство и химия, они нами сделаны и уведены за эти годы. А если мы перестанем делать это дело, у нас ничего не получится – мы умрем.

     А вот это есть такая вот задача за это вот нам взяться, и то мы должны сделать в этом – это естественная сторона: ничего такого не делать, ни за что такое не отвечать. Я в природе живу сам лично один таков. Я такого вот мнения: как никогда надумал освоить практически этот бугор. Он мне дал для жизни в природе условия естественного характера.

      82. А они есть у меня и природе такие, как она есть.

     Умирать можно будет нам всем, но вот надо нам народиться и жить вечно, научиться бессмертно. Я эту дорогу нашел, изыскал ее. Теперь она не моя лично, а всего нашего мира людей. Это наука из наук, наука бессмертия. Я ее начинаю. Этому вот конца нет. А начало есть. Разве люди с этим не согласятся, чтобы в природе жить вечно и бессмертно? На это в каждого человека должна родиться в природе мысль. Сознание определяет бытие. Этому всему надо жить.

     Гляньте вы на восток, гляньте вы на запад, какого было мира всех в природе людей! Они же где подевались? Можно сказать об этом вот, мы помираем. Грош (цена) нашему делу. Это же есть жизнь. А мы его закопали в могилу как такового. Это же человек, он является мыслителем. А потом сдался, сошел с колеи, на веки веков он умер, его как такового не стало в жизни.

     Бугор меня как такового примет, он окружит тело, мысль пойдет от запада до востока, и станет оно делаться.

     Как коммунистическая партия коммунистов, один возле другого ставил. Они то делали, чего учил их отец, и они учились на это? Никто из всех этого не делал, не собирался он этого делать, он не умеет делать, поэтому он быстро умирает. Ему как таковому жить не дается. Какие не были в этом люди, их заставило условие жизненное царя прогнать с престола.

     83. Я был в этом зачинщик предложить царю без всякой крови отказаться за то, что люди гибли ни за что. Я как раз в эти условия попал. Я этому был помощник. Меня, как такового безграмотного парня, дядя Иван Потапович с К… устроили как большевика в Аммоналовый … здание, делался порох аммонал для артиллерийских снарядов на войну русско-германскую. Царь-батюшка воевал, а его помощники были капиталисты, союзники русских в войне. И заводами заведовали англичане, французы, куда я, как таковой шахтер, попал быть на бегунках, старший аппаратчик. И это я смог в природе делать. Но никто мои природные силы не знал, их готовила сама наша мать-природа. Я хотел воевать так, как думалось: или грудь – в крестах, или голова – в кустах. Это моя индивидуальная мысль такая. Работа, она природою огорожена по всему этому. Наш завод военного характера, люди заслуживали брони, их не брали на войну. По-моему, взялся за гуж – говори, не дюж. Раненые стали поступать на завод работать, а я же – заводской человек, к ним – с разведкой узнать, как там война проходит. Хочется эту историю узнать.

      84. Мне не давалось от них ничего слышать, кроме одного – они посылали, чтобы я там сам побывал. Умирать на войне не хотелось. Славы надо добиться мне. На мое такое хотение природа все сделала. Она в жизни подытожила, взяла собрала вокруг этого Штеровского динамитного завода весь небесный бой в тучах, в грозе, в молниях, в ливне, в дожде. Все дороги людям к заводу перегородило. Это все сделалось на мою такую пользу, чтобы я тут не был помощник этому самодержавию. Они сами Паршека прогоняют. Два часа дня – смена, а людей на бегунках нет. Аммонал мелится, его выгружать приходится кому? Да Паршеку, он за эту работу отвечает. Две девушки пришло выгружать, а их надо всех 12. Паршеку приходится самому эту работу  с девчатами делать. Хоть тяжело, но надо. А в эту вот минуту пришла комиссия расширять это здание. А полячка видит такое горе, что их заставил Паршек работать двоих, – к этой комиссии. А там Пуссель англичанин да француз директор, и заведующий этого завода русский. Она – со слезами, а Пуссель Эмиль дает указание Паршека рассчитать. Горе Паршека окружило, его капиталисты выгнали с завода. Война разгоралась в пользу Германии. Жаль такой работы, но ничего не поделаешь.

      85. Тут помощника нет, а все обрушились на Паршека. Он, мол, виноватый, ему надо взрыв сделать на бегунках, такое дело шили. Но ничего не поделаешь, горе есть горе, надо и это пережить. Уже мысль повернулась не в ту сторону, а стала мысль заставлять на преступление пойти, завод ограбить. В магазине обувь забрал, ко мне приключился Иван Гурин. Мы с ним ночью так обтяпали, это, можно сказать, есть в жизни чудеса. И подумать никто этого не сумел, а нас природа не забыла, она нам во всем этом помогала, даже поезд, где нам надо, товарный остановила. Надо будет слазить, мы – тут как тут, сошли, и пошел в свою деревню.

     Мне как таковому не везло. Девушку мою за другого парня отдали, а тут где-то взялся призов моего года. Царь призвал ему послужить. Я был для него с мыслью большевик. Меня природа готовила одного из всех эволюционной стороны. Я не был тогда готов, не заслуживал я тогда этой идеи. Надо собственностью индивидуально огородиться, в людях побывать вором, и повстанцем за свою жизнь побывать, с революцией повстречаться, отца своего родного прогнать с места, а самому надо так взяться. Моей матери не хотелось, чтобы я шел в шахту себя закладывать под землю. Она хотела сделать меня коммерсантом. Я ее совета слушался.

      86. Отец меня не обрадовал, он шахтер, такой копейки не любил. А я это дело делал, сам за Советскую власть, за большевика умирал. Она ждала на смену духа, независимого в природе человека. Здоровый дух – здоровое тело. А сам окутывался в полушубок, валенки, в шляпу. Считал: это все – моя собственная жизнь. А сам призывался царем, как и все сыны, которые родились. Я ехал долг ему, как отцу родному, все делать, что ему требовалось. Он был по закону Бог земли, говорят люди так. Когда нас провожали, то мне на курган пришлось выходить на окраину села и громко сказать свои слова. Кое-кому не понравилось, что мы замирим войну. Это многие слышали, но ничего такого не сказали.

     А по дороге нас встретило несчастье – царь отказался от престола. Ехать было некуда. Я ехал по сущему велению, везли в Петроград к царю, а он арестован Временным правительством. Был Керенский, неизвестный студенческий мужичок. Значит, я еду к царю служить, я еду на войну воевать. Или грудь – в крестах, или голова – в кустах. Я ехал туда,  попал в царское село, в 4-й, стрелковый гвардейский полк, его фамилия. В батальоне там проходил учебу, как владеть винтовкой, чтобы убивать врага. А враг был наш полковник Воткин, он против Германии воевал. Я учился со смехом. Меня, ученика, учили подготовленные люди к бою, офицеры. Я на «отлично» сдал по стрельбе.

      87. Паршека встретила солдатская обстановка, он готов к войне. Он от молодежи за свое выступление единогласно избран в комитет солдатских депутатов. Он защитил отпусками, раз он выбран людьми. Я был близок к большевику, политики никакой, ничего не знал. Деревенский парень Паршек, его как такового прислала природа. Он встретился с азартными игроками в карты. Ему там везло, он деньги выигрывал да слушал звоны о … днях наступления. Как хотелось воевать? Я оставил мать с детьми на произвол судьбы, а жалость была. Я ехал на войну, не стал дожидаться школы на командира, пошел в маршевую роту, стал на ногу воюющего человека. Еду на фронт с Царского села после парада войск. Я не стал ждать захвата большевиками власти. А мне было самим ротным командиром Зеленским, чтобы я стрелял у Ленина. Что за такой приказ, и до сих пор не знаю? Все видели царя, я один не видел. Все что-то думали. А я не знал, что думать, а что-то хотелось. У меня рождалась мысль: жить лучше от всех, я был таким настроем. Попал на фронт, а фронт оказался отступающий. Голичину сдавали, я был этому свидетель, как мы воевали. И вот сдали. Мы дошли до русской границы, река Збруч, Каменец Подольская Украина.

      88. Там его задержали. Здесь пришлось вступить в регулярные войска. 12 рота, 4-й взвод, 1-е отделение, задний по ходу; когда кругом полк повернулся, я был первым. Сидел в окопах наблюдающим в секрете ночью и днем.

     Врага не видел и не встречал, стрелять не стрелял. Была команда: встречать, немец пойдет наступлением. Не пошел. Было наступление? Итак, фронт не решился делать для меня Бог.

     А в правительстве большое изменение. То было самодержавие, а сейчас ввели для самовольников своего места административное лицо. Он старался занять свое место, как это делается у военных лиц. Я тут как таковой уже понял это вот все. Те люди, которым приходилось свои семьи побросать и выехать затем на заработок, этим людям дела делать нет чего, без них там они. Это мы научились в людях воевать? Я посчитал, они не были в этом вояки, они не умели все стрелять. Я тут был уверен, что не люди это делали такую в жизни бойню, она делалась природою. Она сюда пригнала всех, сюда Паршек со своим полком со своими людьми. Оставили весь фронт, пешим ходом идти.

     89. А где-то на это все взялись три большие птицы дрофы, они летели низко. Я успел сказать свои слова. Если эти люди взялись за ружья свои  и этих птиц взялись стрелять, чтобы убить – это их выигрыш, а когда они не убьют – выигрыш мой. Так оно и получилось: весь полк стрелял, а попасть не сумел. Я был этим огорожен. За меня, за такого большевика, природа, она заступилась. Она дала такое право правительство своими силами окружить и взять в свои большевистские руки. Объявить, что Советская власть наша, бедняками, рабочими, крестьянами взята.

     Теперь надо человека руководителя и организатора масс, это был Ленин, он ввел в жизнь контролирующую партию коммунистов. Первый был он начало, ему давалось право подбирать и принимать в члены кандидата. Он стал вводить, что надо людям. По прошедшему закону отец сына заставлял, что только хотел, то и делал: нанимал, продавал, женил, давал ему как таковому наставление за это все любить его приказание. Это введено административное лицо, кому будет надо живой неграмотный человек. Это так поняли: к детям совсем не имели никакого дела, а начали детей учить. Теория дала человеку много технического, искусственного, химии. А вот в природе физическому телу не дала жизни.

     90. Я – Учитель народа, учу людей здоровью через естество, через природу, через воздух, через воду и землю, что нам и дало для человека в жизни. Он получил через дело  одно, он его в этом недоделал и он ошибся. Его это все сделала химия, он сдался, пошел под копыл. Он в этом  во всем умер, его не спасло ничто такое.

     Я эту теоретическую систему разработал, практически в природе нашел. Мать как таковая, затяжелела она, ей захотелось дитя лишиться, то есть аборт сделать. Она хотела, чтобы я дал свое согласие на это. А я уже искал такую мать, которая б нам это дитя, этого вновь рожденного человека отдала, и мы его стали выхаживать как такового. Все знающие Учителя люди, а их окружало не мало, все этого рождения, чтобы это дитя родилось без потребности. Это только мною отрабатывалось с нами всеми, что эта возможность должна быть. Мы должны это сделать не технически и не искусством да химией. А всеми людьми, руками, воздухом, водою и землею. А земля примет от Адамовых лет целина, она примет, она током окружит. Это все делается мудростью бессмертием. Чивилкин бугор – начало эволюции здорового духа.  По всему этому начало есть, всему дело – человек, мы его сделали. В процессе всего этого нас окружила такая стихия, она нами всеми рожденная на веки веков.                                            

     91. Я работал в пана, я работал в шахтовладельца, и в русском, французском и английском обществе. Потом металлургическом в транспортном был коммерсантом, кормил людей снабженцем. А потом встретила идея эволюции, она окружила, осветила меня. Я стал выход искать. А в природе есть все, что надо для человека, лишь бы захотел человек. А я не удовлетворился этой русско-германской войной. Был на войне, а врага не видел, какой он. И что за это дело враг? Соскучился по маме, она болеет, а старшим сыном я был у нее, один, она меня любила. Я на войне, что в этом сделал. Я же солдат на фронте, имею какую-то славу, надо считаться с этим человеком. Он здесь, а их таких очень много солдат, особенно гвардия. Это не простые солдаты царя-батюшки, его нет, а солдаты есть. А что в жизни после этого делалось? На место претендовали. Кто откуда брался, а были такие генералы, им царя надо. Он на Дону собрал казаков, верующих донцов, это Каледин был таков.

     А Ленин правду защищал, он не верил Богу, защищал сына права. Не послушал отца, мать, пошел со своим против. «Довольно отцам сынами распоряжаться», – выбрал лозунг. Всей бедноте и рабочим открыл глаза Советской властью, а сам пригласил ученых свои места занять.

      92. Дал им полное право быть выше от всех, и их стали учить, чтобы они учились по-ихнему, заступали на их место и всеми остальными распоряжались, как животными. Гнали их в бой в природу делать дело, и там в этом деле они ошибались, гибли. Так же само все ученые, как неученые, у них всех дорога одна: человеку приходилось жить хорошо и тепло. Все это давалось не так даром, без всякого всего. Надо было делать, и тяжело, а в тяжелом жить долго не приходилось, человек скоро снашивался, уходил с колеи. А чтобы он жил, как природа, он не хотел и не умел. Его технические такие силы окружили, он искусственно все делал, вводил химию. Это ему не помогало в жизни, а мешало. Он же кушал и часто, и много, наедался досыта, одевался хорошо до тепла, в доме жил со всеми удобствами. И там он умер, не спасло его ничто от этого.

     Вся история доказала свою неправоту: и в самодержавии люди не заслужили, и также Советская власть не увидела заслуженного человека, чтобы он не карался природой. Все люди в этом деле бессильные чтобы жить.

     Природа, она мне помогала, делала для меня путь. Она гнала с фронта, чтобы я им не мешал друг с другом воевать. Моя идея была не эта. А что-то было, что хотелось, а не получалось. Для меня врага не было видать. Я был направлен к людям жить.

      93. Мое место – это мать родная, дом свой. Она мне не давала, чтобы я стрелял в человека. Я его жалел. Она меня осаживала назад, чтобы я делал то, что хранило. А иногда и наказывала; надо бы не делать, но я – человек, да еще такой, как и все.

     Мы от плохого не гарантированы, стоим на очереди, говорим: наша такая доля. То, что нужно, не искали. А то, что нам не нужно делать, мы за это дело взялись, в этом деле ошиблись, через это все погибли, и будем погибать. Мало того, что мы делаем дело какое-либо, но мы удовлетворяемся чужим. Мы нелегальные, чужие, кто нас таких пожалеет? Неизвестно никак. Мы в природе есть грабители, воры, жизни продавцы, к природе нехорошие люди. Лишь бы только заболел, а болезнь даром не садится, она за что-то напала. Эволюция спрашивает: ваша жизнь проходит на волоске за счет техники, искусственным огорожены, химия введена. Все от вас убрать – жизни никакой, умрете, как и не жили. Мы – Советская власть – содержатель одних и других людей. Одни других заставляют, а другие одним подчиняются. Одни трудятся, создают экономику, а ею распоряжаться люди по указанному, им платят, в чем вся суть. Из-за этого преступник рождается, недовольство. Зачем неправда живет, административно живет и всем распоряжается?  Если мы этот поток в жизни не изменим, нам будет хана, мы переделаемся на негодность. Это видно из всего этого дела. Мы, люди, не доверяемся людям, бережем свое место.

      94. А места своего в природе не надо иметь, ибо люди на нем умирают, за его люди воюют. Это частная собственность в природе, она присваивается ими. Выход один – надо домой, войне конец, а дом создает смерть. Такая проходит в природе история. Где не бывает, а домой умирать прилетает. Я вывод один имею: надо открывать бугор для жизни.

     Вся история этого вот начала жизни самого человека отца, родившего своего любимого сына с делом, он его одарил своим здоровьем. Он стал жить по его такому повелению; что сказал отец своему сыну, сын должен исполнять. Это его такое было приказание, чтобы сыну как таковому приходилось делать. Кому из нас, сынов, приходилось любить то, что отец сыну свое приказывал? Ему это не по душе, он это приказание не любил. Ему было в природе тяжело. Сын любит – ласка веет. У сына одно – ему дай, он больше ничего не знает. Сын любит отца богатой стороны, его бедность сыну не нужна, ему надо отцовское имение. Он отцом не радуется, что он есть такой, его дело одно – заставлять то делать, чего отец делал в своей жизни. Он так говорил: работать для этого надо, в труде образовался человек. Он сделался отцом, родил сына как такового, им стал распоряжаться, он его мог заставлять, как батюшка-царь. Он нас всех гнал в бой воевать, нас отцы заставили это дело сделать. Мы как сыны этого не сделали, но мы отца слушаем, он нам жизнь эту вот дает. А мы его продолжатели. Если бы не отец, у нас этого не было.

      95. Отец создал самодержавие, мы ему помогли это в труде сделать. У нас оказался царь управлять отцами, а отцы – сынами. Они что хотели, то и делали над своими сынами, их была такая сила. Лишь бы рюмку водки отец за это вот выпил, он своего сына. Как царь Николай подписал приказ своего сына Алешку расстрелять, так и другие были убийцы своих сынов.

     А я, как таковой Паршек, рожденный отцом Корнеем в этом селе в Ореховке. Он был шахтер большевик ради такого сына, который по его дороге пошел, и то он сделал в жизни, что ему отец наметил сделать в жизни своей. Это у него, как у отца моего родного, спрашивали о моей дальнейшей жизни, они хотели знать о таком Паршеке: «Куда будешь его девать?» Он, долго не думая, им говорит: «Чувилкин бугор». Он был, он есть, и он будет меж нами, такими отцами и сынами.

     Мы это дело делали, мы это дело сделали, и будем мы делать, не на этом вот бугре, а там, где наши отцы на нашей земле готовились со своим оружием, со своею живою силою приезжали на это место, где им приходилось за землей ухаживать. Мы, отцы с сынами, вместе построили самодержавного царя Николая Романова поколение, кому мы, отцы и сыновья, покланялись и то делали, что отец родной скажет. Люди учились, понимали, что делалась в отцов несправедливость над сынами. Ульянов им давал такое указание, чтобы своим сыном царя заменить. В людях сделал революцию, а она родила меж отцами и сыновьями Советскую власть. Все это сделали сами эти люди.

     96. Они поняли все дело, организованное теоретиками, которые выступили меж отцами и сыновьями, чтобы новое в жизни построить, социализм, общее коллективное хозяйство.

     Он просчитался, потому что за отцом и сыном шла идея Паршека. Она сознательно к этому делу подходила и эволюционно подошла к этому вот бугру, его как такового здоровым телом окружила и здоровым духом осветила. Моего отца за сына Паршека 25 шомполов казаки били. А теперь его сын – завоеватель этого бугра, он на нем открыл глаза бессмертию. Он – это есть здоровый дух, здоровое тело и святое дело: ничего не делать, ни за что не отвечать. Надо будет в этом жить без всякой смерти. Это есть.  Между отцом и сыном будет введена естественная любовь, никто никого не будет заставлять, не будет требовать, чтобы кто-либо был в этом зависим от другого. Бугор всех просит: приходите и окружайтесь тем, чем окружил себя наш Учитель. Хотите жить по-новому, по эволюционному, по здоровому духу – будет здоровое тело. Это конец тому началу, которое начинал отец; сыну своему оставил все. Что он хотел, то и получил. Паршек за жизнь вояк, он этого всего добился в жизни своей.

      97. Надо жить, только не по-старому историческому. Не надо будет бояться природы. Надо браться со здоровым духом, со святым делом, с жизнью, бессмертием. Слава тому, кто за это вот дело возьмется, он будет у Бога в раю. Этому конца не будет. Мир, все люди, с этим делом, с этой идеей будут согласны, чтобы человек зародился без всякой потребности, чтоб в природе поток изменился. Довольно нам, таким ученым вооруженным людям, ложиться в землю и лежать в прахе вечно. Нам надо добиться от природы жизни вечно не умирающей. Это будет, и обязательно это будет. Не верите мне в этом – поверите делу моему, моей идее. Она хочет и сделает, это такое дело зависит от таких людей, от живых, на белом свете.

     25 апреля 1978 года будет сорок шесть лет, даден для этого бессмертия праздник. За это самое время человек любой может умереть тысячу раз. А Паршек ради этого бугра сдержал свое слово своей закаленной жизни.

      98. Мы это вот видим, мы это слышим, но сделать не хотим и не умеем. Какие же мы такие вот люди, что поддерживать не желаем? А ведь жизнь, это обязательно будет. Нет ни одного человека в своей жизни, чтобы он дал свое согласие умереть. Все люди хотят жить, но не научились, как надо жить. Техника как таковая, она не помощница и не спасительница в этом, а мешает во всем, она мертвая, с живым жить не сможет. Человек убил в природе – одно, а другое – он нагрешил, а за грех жизнью отвечают. Природа, так даром ничего не бывает. Сегодня ты – ее, завтра она – тебя. Ты – огнем, а она – естеством.

     А сейчас ты – к ней, она – к тебе с любовью к жизни всех людей. Они пришли вместе с Учителем на этот бугор для практики, чтобы сделать живой такой факт, такое дело, чтобы люди об этом всем знали, что Паршек это дело начал делать. Он делает дело не для самого себя, а для всего мира всех людей, чтобы люди между собой так грозно не жили и не дрались со своим здоровьем.

     Все это будет напрасно, ибо Бог пришел на землю нас судить за наше сделанное дело. Мы в нем ошиблись: это вот сделали. Это дело сделали не на пользу для здоровья, а во вред. Мы через это все сделанное заболели, простыли и в этом умерли на веки веков. Что мы в этом сделали? Развили между собою эту смерть. Нас, всех людей этих, окружила наша стихия, и мы повстречались с бедой и горем.

      99. Вот чего мы как таковые в природе сделали. Мы своим здоровьем в чужом деле хвалились, и то мы с вами получили, чего не ждали и не хотели. А нас, таких людей, окружила и будет окружать.

     Это сила, которую бугор имеет. Бугор – никакого дома. Чтобы удобство было – никакого. Пищи нет, и одежды нет. А есть чистая атмосфера, которая эту целинную землю этого бугра сохранила для прихода Паршека. Он на эту землю пришел не сам, а его сюда природа. Она пожалела человека через его одно дело, которое он начал делать и сделал. А другой взялся сделать, недоделал, он через ошибку умер на веки веков. За это все природа его пожалела, дала ему на это вот силы, осветила дарами, чтобы он в природе в людях за свое дело сделался полезным. Ему природа нашла это место, сохранила его жизнью вечной, бессмертной. Это не техника, это не искусственное, это не химия, сделанная руками человека, а природа. Это воздух, это вода, это земля – что нам, людям, это все создало в этом деле. Люди стали в этом жить и приобретать в этом жизнь временного характера; пожил да повеселился, а потом в этом сдался, пошел под копыл своей жизни, он в этом умер.

     100. Паршек – человек, он через условие этого дела  получил свое имя Бог. Ему природа помогала. Он стал делать в людях то, чего им надо, а им надо здоровье. А это здоровье можно получить на этом бугре через Учителя, его руки. Он током передает, а водою пробуждает, земля укрепляет, чтобы быть здоровым человеком. Надо ложиться на землю, через руки силу получить, потом в воде скупаться, выйти на бугор, на нем без пищи обходиться. Это не ресторан и не столовая какого-либо базара. А естественное чистое природное такое условие, им надо огородиться, быть таким, как надо. Учитель учит с силами, его надо делать, это его в природе поступок вежливости и умелое обращение с людьми. Здороваться, бедному помочь, и 42 часа не есть пищи, не пить, не плевать, не харкать – вот это будет сила духовная в природе. А не дело техники или искусственного, да химии, что и дало человеку жизнь. Этот бугор для меня был известен в тридцатых годах. Он, такой бугор, никому не надо, а мне, такому человеку, надо. Воздуха хватает, воды тоже, а земля – нетронута никем никогда. Это – земной рай, такое место, где есть возможность жить без того, что было до этого всего. Мы теперь тем, что было, не нуждаемся.

      101. У нас есть одно, есть и другое, чтоб жить так, как мы не жили. Удобство все отпадает. Довольно ученым распоряжаться неучеными. Они – темные люди, их надо жалеть, как око, свой глаз. И до сих пор не знаю и не вижу того в жизни, чем было похвалиться. А труд? Это вот большое приходит дело, его надо делать, то, чего в жизни не было, а сейчас это вот есть. Мы открываем глаза природы, она людям рождает такие вот дни, в которых приходится без всякой потребности обходиться. Не дали человеку такому родиться, но он есть в своей жизни. Это лежит вся система голодания, испытать все на Паршеке. А раз мы за это дело так взялись, надо ее вести до самого конца. Это привычка начальная, которая введена людьми самими. Люди отца зародили, они сына ввели, а теперь здоровый дух – здоровому телу, осветит этим тело человека. Это не одно то, что мы вошли на этот вот бугор, это место заняли, это не все наше это дело без всякой пользы в людях оставаться. Мы на бугор пришли для того, чтобы наши обиженные, больные люди, нуждающиеся здоровьем. А мы ему, как таковому человеку, помогаем, даем ему прежнее здоровье, он его возвращает назад. Мы его как такового на бугре принимаем, через руки силы вводим; он делает то, что надо будет любому человеку – этим заниматься. Не будет  простуживаться, болеть, имеющиеся болезни  исчезают, а идущие вновь по природе – бессильные, нападать не будут. Человек – хозяин сам себе, как он был до этого.

      102. Он встречался с природой не так, как они все, вооруженные, защищенные, сытые. Казалось бы, в этом деле жить – для природы это не все, такое удовлетворение не все. Чужое природное наворованное и убитое – в жизни непригодное. Природа эти качества в людях ненавидит, гонит подальше вон, убирает всех с дороги. Если вы мне не верите, поверьте своим глазам, гляньте назад, вы увидите правду. Где подевались все люди за шестьдесят лет? Их нет, умерли они, и умрут все остальные. Чему вы научились? Одному – умирать. Это нехорошая сторона, а поделать ничего никто не сделает. Автор этих бессмертных слов у нас, у таких людей, спрашивает: для чего вы родили детей, чтобы их посылать в бой в природу? Сегодня мы ее огнем взрываем, а завтра она – нас поодиночке естественным порядком, один за другим. Все там будете в прахе. Что вы сделали сами себе? Да развили на себе смерть. Неужели я вас за собою прошу или гоню в шею.

      103. Вы сами видите мою идею везде и всюду, я сам один-единственный человек начальный этому бессмертию. Спрошу вас, как в администраторов, ученых народа. Темных незнающих людей посылаете в бой, чтобы они шли в природу эту копейку приобретать, вместе ее расходовать как таковую, за что мы, обе стороны, гибнем. Мы умираем на этом фронте, наша неправда убирает нас с дороги. Почему так получается, сильный и бессильный помирают? Это все наделал сам ученый теоретик. Он фронт открыл в людях и сам в этом не ушел. Умер Ленин, умер Сталин, умерли Рузвельт, Черчель и многие другие. Все живущие на белом свете – вояки с природой, с нею не считались, сами умерли. Она, как мать родная нам, всем людям, говорит как таковым. Горе, горе, вам, книжники, фарисеи, лицемеры, вас будет Паршек судить за это дело, вы будете жаждать в этом деле.

     Я вам расскажу небывалый случай. Люди меня сделали в природе большевиком. Нас, как нуждающихся, Советская власть наделила землей. Мы поселились в Провалье, хутор Иванов, моею фамилией, Гуковского сельсовета. Земля хорошая.

      104. Что и как не посеешь, природа родила здорово. Мы на этом месте жили хорошо, богато. Коммунисты приехали закупать хлеб государству. А мы же – собственники. Я был в отца старшим сыном. Душа горела к большевикам, им надо помочь. Хлеб возить, а хлеборобы, такие люди, противились. Я, как большевик, отцу говорю: «Батя, вези хлеб, это наши ребята». А мать моя родная взяла вилы, говорит: «Заколю». Мой отец послушался своего старшего сына, повез первым, а за ним – все остальные. И так этим поставку хлеба выполнили по сельсовету. За это самое ячейка Гуковская приняла в кандидаты партии в 1928 году в ноябре месяце. Я был, есть, буду помощник партии лишь потому, что я нуждающемуся больному человеку помощник в его здоровье.

     Этот бугор, это место все сделает, любую латку залатает. А на этом месте, на этом бугре будет даваться личное здоровье путем приема Учителя. Он может принимать везде и всюду, лишь бы был воздух, вода и земля. Готовые люди, такие вот люди, которых надо будет принимать как нуждающихся больных, они будут приниматься как больные люди, нуждающиеся. Здоровье им Учитель даст на этом бугре. Как таковые получат свое здоровье, им Учитель на бугре покажет как таковым свое то, чего имеет – это есть здоровье. Оно есть в природе таким, как это надо нам, всем людям на белом свете.

     105. Врага как такового в людях в природе никто не знает, какой он в жизни будет враг, он откуда придет и каким, и что он даст, и что будет впоследствии? Чтобы за это заручиться, этого права никогда не даст никому медицина, большая единица. Она сидит на технике, искусственном да химии, на приказе; сказал – надо слушаться и выполнять. А чтобы была реальность, этого не было. У нее играет роли боль, она человека держит в койке. Эти врачи как таковые жили, живут, и будут они в этом жить. Их дело – надо учиться. Им надо математика, им надо физика, им надо биология и другие какие-либо эти науки, которые на месте не стоят. Это их административное дело, оно везде и всюду. Чтобы легкого  больному было, этого человек не получал и не получит.

     Самое главное, это не надо болезнь на человеке лечить; надо человека, его тело пробудить, чтобы оно никогда никак не заболевало. Вот этого надо нам всем добиться в жизни. А мы тогда ее так начинаем лечить, когда она форму покажет. Мы ее всякими путями жжем, хотим ей помочь, а оно у нас так не получается. Мы этим вот не завоевываем бессмертие. Умирал человек, умирает он в природе, так он и будет умирать при таких обстоятельствах, которые бессильны нам, как людям, дать свое бессмертие.

     106. Мы на это дело века учимся, много мы об этом деле знаем, у нас есть в природе все, но самое главное – в жизни нашей нет основного. Это то, что надо, а мы его боимся и не умеем, и не хотим совсем – любви нет в нас. А раз этого нет, то что может быть? Так мы ничего не получим в жизни нашей. Нам дает  все в природе живое, естественность, воздух, вода и земля. Мы с вами все этого боимся, как разожжённого огня. Мы – люди естественные, а чем окруженные мы? Мертвым, неодушевленным. Мы же – совсем негодные люди. Этого бугра мы боимся, не хотим.

     Игорь, я твой любимый друг по нашему делу. Ты в истории своей жизни в природе отживал, твои силы падали, я их восстановил. Ты воскрес из мертвых. А сейчас ты всю историю направил, чтобы мое все описать как таковое в правде. Оно есть, оно будет навсегда. Это природа, это воздух,  это вода и земля, это наши с тобою милые неумирающие друзья, которые нас с тобою так окружают, и дадут право к жизни. Мы с тобою не умрем никогда и никак. А как мы долго и много учились, но чтобы знать, мы ничего такого в жизни не знаем, особенно наш первый пришедший день. Он к нам приходит без всякого запаса, чтобы была потребность и развитый  аппетит.

      107. К этому всему надо готовиться. Жить ли мы будем? А приготовились это все пожирать. Мы это дело так сделали хорошо. У нас животы заболели, нам надо врач. А он сам бедняга, стоит на очереди, своего дня ожидает. Он заболеет, его надо лечить. Это не врач, не ученый человек; об этом деле знать и не делать. Приходилось человеку, чтобы ему было легче?

    Игорь, ты понял меня, такого творца? Я сам не ем и не хочу, чтобы другие это делали. Вот где есть врач, из врачей всех врач, которому не надо будет таблетка или шприц с ножом. Будет надо человек человеку. Игорь, мы с тобою есть естественные в природе врачи. Помнишь, как тебе приходилось своего врага внутри выгонять? Ты отроду по снегу разутым не ходил. А пришло такое вот время, ты ему поверил, и стал ты сам это делать, чего делал я давно сам. Вот где есть наша с тобою правда, она никогда и нигде не умирающая. Делать, ничего не делаем, а получился живой факт меж тобой и мной.

     Ты, как таковой человек, мое здоровье взял, а я тебе его отдал – это самая одна из всех любовь. Я тебя за это расцеловал, а ты – меня тоже. У нас двоих силы созданные одни те же самые. Меж мною и тобою любовь неумирающая, вечно живая, и будет она между нами  живая, если мы с тобой будем делать. Зависит все от нас самих. Мы с тобою были в этом люди такие, мы и будем такие, за нами наше с тобою есть бессмертие. Мы умирать так не будем, как умирали все люди, они и будут такими умирать. Их незнание, такие вот люди зарожденные. Мы делаем то, чего нам вредно.

      108. Мы как таковые люди живем в природе, надеемся на авось.  Будет нам от этого хорошо – и мы будем жить хорошо. А будет нам плохо – мы тоже будем так жить. Это  зависит все от нас самих.

     Наше дело надо будет обязательно делать. Мы с тобою делаем, у нас получается, разве это будет плохо? Если мы с тобою добились в природе без всякой техники, без всякого искусства и без химии, будет исчезать на любом и каждом человеке больном его болезнь. Я как Учитель практически сделаю все это. А ты обоснуешь это все теоретически, на что обратят все ученые люди. На что нам придется опираться? На точные, на живые факты. Мы с тобою. Мы с тобою вдвоем, это самое главное есть. Мы и сделали это дело руками, и нам дастся умом сообразить. Мы об этом напишем правду, нас никто не будет за это сделанное нами ругать. А за вот это люди будут нам с тобой благодарить. Люди скажут спасибо. А мы с тобою вдвоем вместе такое дело подготовим с практической точки зрения и с теоретической точки зрения. Так сделаем все то, что надо будет для жизни всех наших земных людей.

     Они за нас с тобою таких не забудут, даже придут они все на этот Чивилкин бугор. Он нас всех таких примет и свое такое здоровье отдаст. Это не лекарство, не шприц с ножом. А чистая не тронутая никем целинная трава да некопаная эта земля, нетронутая. Она сильная, как никогда, здорового такого характера, что и нужно всем.

     109. Нам, людям, там нужно одно из всех здоровье. Кому это будет не надо, нам всем? Мы его имеем, и будем мы его иметь как таковые. Мы есть люди, да еще какие, мы имеем душу и сердце к этому делу. А раз люди эти вот заимеют это, то в них тоже сделаются такие к этому всему душа и сердце, у них будут силы такие, как и мы имеем. Это будет во всем делать ток, электричество. А раз это будет играть роль, то не надо ничего. Как будем жить в природе? Мы же с тобою живем, сами с собою целуемся, что нам дает в этом здоровье. Мы такие есть вот люди, которые не жалеем сами себя в этом деле. Идем мы по этой дороге прямо, говорим всем людям об этом, что это есть сила. Всему этому дело – воздух, вода и земля. Она нам родила человека и ему нанесла теперь болезнь, она сама снимет за его хорошее, сделанное им. Болезнь, она не играет роль, а играет роль в этом вот сам человек. Мы с тобой делаем, мы с тобой будем делать на благо всего мира людей. Вот что мы с тобой сделали, это дело наше с тобой двоих. Желаю счастья, здоровья хорошего. 1978 года 1, 2 апреля. Учитель.

     Вот чего я написал другу своему. Это чтобы он знал за жизнь одну из всех, что это такое бессмертие. И попутно письмо спускаю об этом Брежневу, пусть он попытается это вот опровергнуть. Это бессмертная правда, она победит любого в жизни врага. Это всему делу есть Бог – творец этой идеи за здоровье. Я рисую картину о вас, о вожаке коммунистической партии, как о техническом человеке. Кому давалось такое право  человека живого заставлять тяжело работать? Он в нем теряет  свое здоровье, из-за этой копейки умирает на веки веков.

      110. Я – Учитель народа всего мира, больного, жаждущего вернуть свое прежнее здоровье, я этому помощник, самому ему. Через руки передаю свое им здоровье, прошу его делать в природе то, что надо в жизни всем людям. Здоровье, а мне его дает воздух, вода, земля, мои милые вечно не умирающие друзья. Я их прошу, они мне в этом помогают во всем в горе и беде, что нашему человеку стихийно в жизни своей мешает, от чего этот человек болеет. А чтобы этого избавиться, средств во всем мире нет. Люди как болели в природе, так они болеют и до сих пор, они будут болеть со своею хваленою жизнью. Она нами, людьми, в природе делалась, и делается так все время, и будет оно так делаться. Но чтобы остались довольными в жизни медицинским уходом, люди этим не удовлетворились, их разоряет смерть. А по Паршековому такому зову? Он не так выходит на этот вот бугор со своими силами, и недаром за него как за такового люди ученые поняли и со своими словами на семинарах выступают. Им хочется эту систему как лучше в люди внедрить, как таковое дело, полезное в природе.

      111. Это не вредное, а полезное.  Не тогда, когда это в своей жизни человек заболеет своею болезнью. Надо ему прежде времени предотвратить, чтобы на нем не распространялось никакое такое заболевание. Вот чего нам, таким людям, надо. А мы его не имеем и не собираемся иметь. Паршек со своей идеей выступает, всем свое доказывает: только в этом спасет сама природа. Она наказала, она и уберет: это воздух, это вода и земля – все жизненные свойства. Вот что для жизни человеку надо. Мы же есть в природе такие люди, как прицепленные клещики.

     Человек – это тот будет человек в жизни, он считается человеком, кто не будет бояться природы, его тело близко станет к природе. Она его так полюбит как никогда никто. Он через это все станет бессмертным человеком.

      Бугор недаром свои плоды раскрывает, он как природа: воздух, вода и земля – Паршека друзья, милые незабываемые и неумирающие, вечно живущие наравне вместе с бугром. Как такового в Паршека спрашивают: «Ты пришел сюда с какою мыслью»? Как вы сами видите.

     112. А теперь послушайте, я вам скажу об этом. Экономику я не поддерживаю. А с политикой не согласный. За Полумесяц и Красный крест, за международное здоровье. Тюрьму, больницу не уважаю. Хочу, чтобы не рождался в природе преступник и больной человек. Пока всем одинакова плата в жизни нашей 33 рубля, малому и старому. Буду сам заключенных, умалишенных с неволи освобождать. Все будет делаться сознательно. Мне одного поставить на ноги, чтобы у него роль заиграла в природе; другой вслед за ним придет и скажет: «Учитель, меня прими», и т. д. и так подобно. Все будут на воле. Всем людям грехи простятся. Паршек научит всех, все сделаются друзьями природы. Человеку надо будет легкое.

     Как Володю надо принять от курения табака. Он сорок лет курил, задыхался, а я его принял как такового, так всех принимаю, чтобы курильщик никогда не курил. Володя слово мне, как Учителю, дал: он не будет курить. Уже не тянет, ему не хочется курить, и он больше курить не станет. Зависит это все от самого себя. Это есть сознание, которое определяет бытие.

      113. Не надо будет нейтронная бомба людям, надо только Володе подержать сознательно три дня, тянуть больше не будет. Вот где есть сила человека. Все это делает Паршек. Он на бугре Чувилкином дары природные открывает. Табак курить бросят все через Жорку и Володю. Курение табака – первая стадия открытой формы заболевания. Поэтому Учитель курильщиков просит: пока молодые, сохраните свое здоровье. Это не вооружение человека. А есть в природе полное разоружение. Мы любовь проявим в людях. А раз люди бросят курить, то тогда легко мы избавимся от ракового заболевания.

     Капиталисты, не коммунисты, эту идею поймут и начнут делать меж собою такой вариант, не капризничать в людях, а проявят свою в природе любовь. Это наше, всех национальностей людей, завоевание. А мы, такие вот люди всей нашей земли, люди такие добрые, наше дело – только за это дело взяться, и всем, как одному человеку, делать надо. Живой будет факт – это здоровье, оно нам всем надо – бугор.

     Это есть художника Крылова картина, из всех картин картина.

      114. Завоеванное в природе Паршеком, он естественно воевал. Технику, искусственное, химию не признает, а свое людям вводит. Володя сказал: «Поел пищу, а чтобы потянуло? Я не курил». Так он мне свои слова в жизни своей сказал. Я ему на это все ответил: «Это не нейтронная бомба». «Так», – он подтвердил. Мы есть люди такие: сказал – сделал.

     Вот я такой есть на бугре человек. Я не воюю с людьми за место, а прошу: будь здоров, становись и то ты делай, чего делает Учитель нам всем. Я такой один  на белом свете есть за любовь одну, за мир всех наших людей. Всех я их расцеловываю и хочу всех целовать за это дело.

     Коммунистическая партия, она ничего не сделала в себя, чтобы не сделаться в природе преступником и больным человеком. Коммунисты боятся холодной воды.

     Сегодня 3-го апреля, понедельник. С утра пошел на мою пользу мизерный дождик для того, чтобы моя идея прошла во всем мире. Я даю для этого дела свой сознательный обет перед природою, чтобы не кушать никакой пищи ни воды, эту привычку сжить в людях. Зубы как в такового пропали. А здоровое тело, здоровый дух остался – Богово дело. Оно на живом факте докажет, на курящих людях. По сорок годов они курили, теперь они ради Учителя не курят.

      115. Это же плоды мои вечно живые и неумирающие. Отказать себе в еде. Большая и неумирающая привычка, бессмертная, она жила, живет, и будет она бессмертно жить. Ввиду этого дела употреблять ничего не буду. Вот это дело мое для всех бессмертное. Я об этом написал письмо Брежневу. Только я спасу весь мир в природе через этих двух молодцев, Жорка и Володю, они бросили курить;  и надо, чтобы Володя пить бросил.

     Вот тогда-то будет жизненная проблема. Умирать мы не будем, если мы с вами не будем курочку дворовую ловить, и не будем мы как таковую резать, мы не будем из нее суп варить, а будем больше от всего в этом деле терпеть сознательно. Это все проделает на бугре сам Паршек, он мысль свою прокладывает, чтобы свершилось это. Зверь не должен быть гонимым, рыба не должна ловиться, природа станет живая. Бугор тоже для меня живой.

     Работать на огороде, сажать картошку подошло время, и земля поспела. Надо нам, как таковым людям, мы задумали сами, чтобы дождаться субботнего дня. Надо на это пригласить людей, моих пациентов, людей своих, они с душою, с сердцем. Это все делается не мне лично, а всем нашим людям, они это делают всем нам, кто знает нашего дорого Учителя. Он всех знает и хочет попросить всех любящих его.

      116. Мы с идеей Учителя, мы должны не считать своим, это общего характера, людей. Мы эту картошку не будем больше так сажать. Володя, наш мальчик, он нашего Учителя обязал, его дело – он сам теперь кушать не будет – это слово его.

     Это все в природе делается для всех людей, они этого дня ждут, им тоже хочется сменить свой поток, свое такое желание в жизни. Люди, они сделаются такими людьми, которых надо будет видеть. Это люди будут рая. Они разовьют свою систему, свое дело, которое будет делаться людьми, они через Паршека этого вот в жизни добьются.

     Привычка, она тяжелое развитие на людях. Мы все делаем в природе для славы своей, нам хочется быть, наевшись досыта. Считают люди, это так и надо каждый день, да по три раза наедать свои полные животы. Считаем, это людское такое здоровье. Наедаются, не отдышатся, а потом от них воняет. Это введенная такая нехорошая привычка: плохое, непригодное – не жаренное. А раз эта система развита в жизни, ее надо будет делать, без нее жизни как таковой нет. Без труда человеческого жизни не бывает, надо что-то в деле человеку сделать. А когда он делает, ему за это готовят еду.

      117. Вот чего люди в жизни сделали, ввели эту вот привычку. Ежегодно каждую весну за этой вот землей ухаживают, делают грядку, по ней лунки копают, а в лунки картошку сажают. За ней как таковой смотрят, не заросла ли она травой. Когда трава появляется, ее тяпкой тяпают, картошке жизнь дают, она дает большой урожай. Мы своим посевом всю землю подняли на ура, пашем глубоко ее, кладем под снег, чтобы она набирала влаги, чтобы в нее сажать зерно чистосортное, оно быстро поднимает свои всходы. А денное прожитие такой начальной жизни. Человек поднялся с постели, думает о завтраке. А прежде чем сделать, надо подумать, как надо сделать. Мы так это делали с самого начала. Первое такое дело, только взялся за него, недоделал, в нем ошибся и потерял здоровье. А чтобы его найти, этого не сумели. Природа, она такая есть штука, с нею не надо бояться, не любить качества.

     Я ни в одного человека не отбирал его право в жизни, но прошу всех их: понимайте, живите, но другому не мешайте. Мы все есть такие люди: свое не сделали, а другого мы пихаем в жизни.

      118. Я пишу и многим своим хвалюсь перед миром. Это твое горе с бедою – курить, вино пить –  привычка плохая, она создает во внутри врага. Третий день сегодня Володя не курит, его тянет после еды, как обычно, курильщику надо закурить. А у него воздух для этого, и Учитель это его учит делать, он получает легкое.

     А теперь дело за мной, я дал обет для этого дела, моя идея в этом должна это сделать. Это все природа, она своим воздухом, она своею водою, и она своею землею делает для этого все. Так в жизни ничего не делается, а надо обязательно делать. Тут не пуды эти в природе ставить, не горы переставлять, а нужно сознательное терпение. Оно делается ею, без нее не укусишь зубами хлеба и не прожуешь да не проглотишь, это все закономерность. Самое главное – это воздух, без него ты огня не сделаешь, у тебя зажженный им желудок. А сейчас этот костер затухает, это место пополняет воздух, он играет во всем деле. Я упросил природу, она живая, никуда она не денется, как только надо этому вот горю помочь. Это есть людская привычка, она две тысячи лет в людях жила, а теперь она отступает.

      119. Человек это дело начал делать, он и закончит сам. Я, как Учитель всего этого народа, всех этих вот людей, на этом бугре об этом всем прокричу, и скажу всем этим собравшим людям свою правду о бессмертии. Это будет такое начало. Мое дело – не кушать. Все люди вслед пойдут. Это же в природе. Это истина, одна из всех она. Я ее нашел, теперь хочу, чтобы люди подхватили, сделались такими, как я был и есть Учитель. Он это в природе раскрыл, эту вот в себе истину. Она когда-то начиналась, а сейчас кончается.

     Этот бугор не Чувилкин, а всего мира бугор. Он раскроет тайну. Не надо будет техника, не надо искусственное и химия. Надо будет естество: воздух, вода, земля – что нам построило все дома, все закутки.

     Самое главное – дело будет. В этом деле сделали аул, село, деревню и город, то производство, в котором делаются все нужные детали. Мы плаваем по воде, летаем по воздуху и на колесах  катаемся по земле. Думаем очень много, и делать собираемся еще больше сделать. В людях играет роль наука, она мыслит, об этом говорит словами. Собираются этим местом овладеть и там научить самих себя, что надо будет сделать в этом.

      120. Природа на этот счет богатая, в ней есть воздух, есть вода и есть земля, на ком мы как таковые все делаем дитя. Мы человека сделали, встретили его мертвым.               

Живого стали учить техническому, искусственному, химии, что и окружило его.

     Я прямо скажу всем людям, что мое тело, это Паршека тело, оно в людях по истории в природе бессмертное. Надо за это дело браться каждому человеку, в этом международный всего мира бугор. Он не занят никем и ничем. Это место моим телом освещено, я там стоял и кричал своим голосом «Победа моя». Это только не делали и не собирались ничего делать, и мы не умеем делать. Зачем нас, таких вот нехороших, так жалеет Паршек? Всех курильщиков изгоню с земли, всех пьяниц прогоню, у людей болезни исчезнут, а поделаются здоровыми людьми, простуживаться и болеть не будут. Все через бугор пройдут, скажут мне за это спасибо.

     Середа дождик спустила ради моего голодания, это все делает сама природа, она мне плоды эти показывает. Это все делается на пользу всех людей, тех людей, которые не знают меня. Через Володю и Жорку теперь я уверен в это дело и прямо скажу: нет для меня такого врага в жизни, уйдет от меня как никогда.

      121. Об этом говорил с Игорем, он рисует картину о Ленинградском писателе, я ему письмо написал, фото на память подарил. Это не все, редактора издательства «Молодая гвардия» и других, я их своими словами окружил, чтобы они Паршека знали со всех сторон. Он пишет много, касается всего, особенно он говорит про все живое и мертвое. Ни с чем в жизни не посчитаюсь, а свое все равно сделаю, дорогу дам всем, волю. Тюрьмы не станет, больницы тоже не будет, а будет рай на земле. Через это харкать, плевать не станут, и не будут делать этого люди. Сознание определит бытие.

     Паршек всегда говорил о том, что делалось людьми: это было хорошо. А вот то, чего хотелось видеть с хорошего? Плохо будет. У меня родной сын Яков, другой Андрей, он погиб в Отечественную войну. А Яков остался в живых, и по своей причине он ехал как водитель по меня, выпил. Получил травму, лежал, лечился. После этого всего создали ВТЭК врачебную комиссию, дали ему группу третью. Сами написали, можно работать диспетчером. А сами дают ему работу слесаря. А слесарная работа ему тяжелая, ему эта работа не подходит. Дело складывается: моего сына надо уволить.

      122. Работал – надо, а когда так случилось, сына моего Якова профсоюз увольняет как непригодного к труду, решил Каменский профсоюзный комитет. Я, как этому сыну отец, слышу такую вот сынову историю, предо мною она раскрылась, я иду как отец в защиту одного сына. Андрея война забрала, а этого уволили. Я революцию завоевывал, был гоним казаками, отца моего Корнея казаки били шомполами, 25 шомполов, а теперь сыну по врачебному решению, не дают ему работу. Я сам со своей идеей заслужил большое внимание, сделал человеку пользу, он избавился от болезни. А люди, недооценивая меня, моего сына гонят вон с производства. Я считаю, это не целесообразно. Я иду в гараж, встречаюсь с Губаревым, с начальника делом, он эту почву сам подготовил, его как такового уволить. Это он мне сказал: надо было учиться. Он говорит: «У него в голове шарик», то есть заслуживает увольнения. Три месяца не ходит, ничего не делает. Он не ходит, ему не дали работу ту, которую указали врачи. А раз они не дали диспетчера, он не стал ходить. Так он сказал: «Пусть решают сами, а я буду ждать». Дело закрутилось не в пользу моего сына. Я его родил, и ему в этом должен помочь.

      123. Моя прямая дорога лежит во ВТЭК к врачам. Я им свою систему, новое, небывалое, на стол – читайте. Поэтому мне надо во всем помогать, а они моего сына гонят с колеи, как непригодного. Я тут стал на дыбы.

      Как же так делается в такой жизни? Я, как Учитель, работаю на весь мир, на все человечество, пользу в людях сею. А администрация свое «Я» поднимает на мою сделанную в людях  пользу. Я как таковой человек прошу вас, пойдите, много не давайте, а дайте ему, по его болезни, вторую группу, чтобы он не считался в этом виноватым. Со всеми бывает. Разве выпить нельзя? Можно, но в меру. Так получилось, травма оказалась у выпившего сына. Ему за это бюллетень не давали, он был этим обижен. А моя идея таким всем людям, она прощает и помогает за его ошибку. Больше такое повторяться не будет.

      124. Я его не сужу как виновника и не наказываю, и по головке не глажу, как отец. Ему не надо это делать, он понял, что за ним вся вина. Отец ему говорит, он этого не понимает. Это самое плохое в жизни есть, это недопонимание. Надо знать, надо и понимать, тогда-то будет получаться. Вот какое есть меж отцом и сыном дело. Такое есть, мы как врачи этого не смогли сделать. Но раз это не сделали, по закону нельзя этого сделать, есть другие ворота, они мне как таковые должны открыться через самого начальника треста, через Попова. Я и туда смогу заходить, есть о чем разговаривать, сын заставил, надо защитить, надо быть отцом таким, куда денешься. Если это не поможет, рука самого начальника, тогда я ничто, я ничего не сделал в жизни.

     Мои дела, они не видные. Сам о себе думаю: подождите, это не все ваше, мое придет на арену всего мира. Я приду на арену вашу, у вас как в таковых спрошу: как же вы жили? А вы мне скажите: мы, мол, жили хорошо и тепло. А я вам на это отвечу: да живите, все равно придет время, вас окружит плохая и холодная сторона, вы умрете. Кому вы это делали, и что вы в этом получили? Ваше хорошее и теплое. Вы же в этом умерли на веки веков.

      125. А я вас как таковых умолял, просил я вас. А вы, этакие ученые люди, не пошли. Я вас как таковых всех оттудова подниму, своих приму, а вас как чужих накажу за ваше непослушание. Я вас как таковых просил, умолял, а вы этого не сделали. Я же есть перед вами Бог всей жизни. Вы есть люди в природе технические, огородились искусством, ввели химию. Вы в природе бессильные. Ваше дело одно – вам дай, вы больше ничего не знаете. Это все так не проходит и не пройдет. А вот это будет, на землю Бог придет, он нас судить будет за наше прегрешение, за наше нелегальное дело. Мы воровали, мы убивали, мы присваивали, держались, говорили: «Это мое, наше». А где мое, если вы с меня волос сняли, а потом прогнали? Вы мою жизнь, мое добро не признали, выгнали, а потом, как больному психически, группу дали. Что, по-вашему, приходилось видеть или делать, если это неправда? Она есть не у меня лично, а у них, в психиатров да в администраторов. Я им своим делом помешал. Они заставляют, они гонят людей в бой, им как подчиненным приходится делать, и в этом деле они ошибаются. На него напала стихия, он заболел. А у вас на это есть машина «скорая помощь», там есть люди, которым все это дело поручено сделать, по его развитой болезни. Специалистам дано полное право над этим больным все сделать, это их работа. Это их все, за это деньги получать и этим жить. Мы так делаем все. Если не будешь так работать, то и жить не будешь. Мы все люди такие в жизни есть, без всякой прибыли мы жить не сможем. У нас есть одно – нам дай не мало, а много.

     126. Я вижу очень много, но делать не делаю ничего. А вы знаете, сколько этих дел, мы их не делаем, и делать не хотим. Наше нехотение, наше неумение. А природа, чуть она не скажет свои слова нам всем. Это первое слово лишь бы начать, первое, второе и третье и т. д. и так подобное начало, конца не видать. Жизнь делалась в деле, а делу конца не видать. Приостановить очень тяжело, а делать надо да еще как. Чтобы на твое дело сказали: хорошо. Это уже касается искусства, оно делалось, оно делается, и будет это делаться. Как один сказал делец: я эту штуку сам сделал, дюже она хороша, а вот можно будет еще лучше сделать. В индивидуальности такой покрой в жизни, он и сделал, и окружил себя этим богатством дюже хорошо. Но люди не сидят, можно сделать лучше от этого всего. И так по природе один за другим наши идущие дни проходят, а чтобы сказать о них, что случайно придется встретить такой день, похожий на день другой, этого природа нам не делает. А вот она эту небывалую штуку введет. Не было бури, урагана по такой жаркой тихой погоде, где-то взялся вихрь, он так свои крылья распростер – невозможно устоять. Я вижу, но не ухожу с этого вот места, а мне об этом говорят все люди, но не приходится это вот такое сделать.

     127. Сон мне великолепный приснился, чтобы я пошел по этому всему, и там раскрыл золотые залежи. Сон не зря усыпил. Она, природа, – такие богатства, которые будут надо нам всем. Как вы, все люди, думаете об этом? Я не хочу так жить, как жили все по-старому. Первое это дело нам надо сделать, мы его делаем, а в нас уже дело второе на носу.

     Мы продумали это, есть возможность, все мы делаем, стараемся это сделать. Что мы тут теряем? Нам надо найти такую мать, чтобы ей захотелось убить дитя, и чтобы мать дала свое согласие, чтобы мы с вами подготовили то, как это было. Мы этого дитя тянули своей мыслью, она у нас была в этом вот намерена родить этого маленького человека без всякой потребности. Это было, оно есть небывало. Мы же есть эти люди, кому это будет надо.

     А им надо сегодня хвалиться, что он и к нам таким пришел. Ясно солнышко осветило, а потом где-то взялось такое бушующее, дождевое, в яблоках. Гроза, молнии. Неблагоприятно. А людям  захотелось, чтобы солнышко не скрывалось, а каждому человеку в упор пекло. Милые вы мои такие вот люди, которым не надо эта атмосфера. Она любится ими вообще. Такой день с такой погодой их не удовлетворил.  Мы, как таковые вот люди, а им этого солнышка мало, надо жесткого быстрого ветра. Да не мешало тут же где-то взяться густому, плотному по низинным местам, он, как молоком, окружал. «Я, – говорит пастух этого овечьего стада, – не вижу его всего, а зверь хищный волк такой худобе тут как тут, со своими зубами горло режет».

      128. И он, как кровожадное такое животное, может пожрать. И птица большая, она маленькую бьет, у нее такая введенная природная сила.

      Что делается такое в людях? Они как сильные в этом деле есть. Люди такие, они делают, они творят, чтобы это в жизни не было. Люди людям, как сосед соседу, не доверяются. Через стенку он увидел то, чего не думалось, а в него это получилось. Сосед этого в жизни не ждал, чего-то другого, необыкновенного. А сосед соседу не говорит. А тот, который это все обнаружил, он бы этого не желал ему. Так делается: в одного есть, а в другого нет. Мы, как живущие в этом селе или хуторе, в городе, мы этим вот завидуем. Он у нас так живет и хочет сам себя показать. Я живу так же, как все живут, своим добром не рад, надеюсь на чужое.

     Я вчера, 5 апреля, по телефону с Москвой с Игорем Яковлевичем Хвощевским говорил. Он мне о статье, об истине сказывал. «Молодая гвардия» взяла, хочет пропустить, она касается многому моему началу, а это все  делается вместе с людьми. Они заставили природу.

     По узкой лесной, по людской я шел да все думал: что найти и что такое в природе сделать? А годы к тридцати пяти приближались. Школа, от этого  от всего теория, отпадает. А работать надо, да еще как. Люди со своим тяжелым трудом, со своею неправдою, они окружили себя смертью.

      129. Она их как таковых пожалела, больше их как таковых не стала наказывать, а взяла да доверилась Паршеку, свою мысль пустила через голову, она заставила его об этом думать. Как же так это в людях получается: они кушают досыта и одеваются до самого тепла, а в доме живут они со всеми удобствами, а приходит такое время, они свое здоровье теряют, они простуживаются, они болеют, и они умирают? Это вот в людях есть такая неправда, она мучит в природе. А через Паршекову работу, через все его такое старание взяла Паршека, в этом его такого вот в жизни наградила. Он много пишет, касается истины, она надо нам, всем людям. Это здоровье, оно находится в природе. Если бы не она, то не было бы тепла и холода. Это две такие стороны, они губят человека. А теперь после этого всего дела взялся Паршек, не на что-либо, а на чистую правду: свою шапку как таковую сбросил, без нее стал в природе жить. Его за это вот самое она осветила, дала ему здоровье такое, которое через него током переходит другому.

     Этого Паршек никогда никак нигде не делал, а сейчас он за это дело взялся. С Армавира с районной больницы он, как корреспондент редакции «Правда», так дежурного врача обслужил своим умением, своею правотой. Дежурный врач ему доверился и его допустил для осмотра.

      130. На Паршека одел белый халат и прикрепил нянечку, она его повела по палатам, где больные лежали. Это была в этом его бессмертная проба, она ему дала силы. Он не смотреть сюда пришел, а свое природное дело делать, ему природа поручила вместе с нею идти по пути. Она ему помогает, уже помогла двух больных обслужить. Не успел врач что-либо сделать, ему нянечка докладывает, это, мол, лекарь, от его слов больные стали здоровые.

     Он сюда зашел в эту больницу для спасения всех людей в природе, она его сюда прислала как таковое лицо, он это попробовал, испытал свои силы в этом, два человека поднял на ноги, а все остальные задрожали от такого появления моей такой в природе просьбы. Она мне это все помогла. Она свое сделала на этих больных. А теперь надо врачу уступить это место. Мое дело было начать, а конец будет впереди. Это будет, и обязательно будет. Я сюда зашел не сам, со мною воздух был, вода была и земля, что мне это самое помогло. Такое в жизни не делалось, как сделали административные люди Армавира, поступили. Я им в своей шевелюре не по душе. Я их оставил в покое, вернул жизнь свою назад в Сулин. За меня природа тут не забыла, пошла моему горю.

     Я устроился в ОРС Сулинский к Мозилкину заготовителем. Опять в селе в людях, там, где эти больные беспомощные лежат, они от меня этой помощи ждали. Я им помогал. Это было недолгое время. Пришел 1-го Мая праздник. Я тоже приехал праздновать в этот день.

      131. А мне, как специалисту в этом деле, на весах рыбу продавать. А меня в райкоме за вид как попа признали. Я им свое доказывал, а в них свое осталось, как будто я от работы отказался. Мне дали за отказ шесть месяцев не поступать. Я и этого не испугался, пошел на то, чтобы их было. А мое пойдет в люди, они меня к себе ждут.

     Я этот наказ с душою пошел в природу выполнять. Не посчитался ни с чем, оставил свою семью на произвол, в большем  недостатке. Сам вышел из Сулина, меня встретила остро колючая дорога. Не доходя до балки Юты, где хутор Пушкин, я изрезался до крови, пришел в балку. А там логовище свиньи порыли, я туда со своим телом погрузился, в эту воду, она меня как такового одарила всем. Я стал бодр, пошел дальше.

     А впереди г. Шахты, я туда иду, сам не знаю, куда, зачем? Но знаю, что в Новочеркасске есть родня, Иван Климович, старообрядческий священник, его матушка была моей матери двоюродной. Я туда держался, а в самого мысль была такая, у Ивана Алексеевича, друга детства, побывать. Меня толкала природа, она ставила свои точные слова перед людьми: если только люди не дадут воды напиться, то я иду дальше. Так оно и получилось между мною и тетенькой, она несла воду, я к ней говорю: «Дай напиться». Она сказала: «Кружки нет». Как же ты не пойдешь дальше? Иду дальше по Переяновским степям. А солнышко как никогда печет в тело, пить не хочется никак. Я держался одного – кому-либо в этом помочь, но никто не попадался. К священнику пришел к вечеру, он не отказался, хотя я пришел к нему с милиционером. А вечерять не стал у них, попросил я отдых. Моя матушка послала, я лег. Где тут будешь спать, когда мысли гонят к Ивану Алексеевичу, другу детства.

     132. Я всю Ореховку слазил, все переулочки пересчитал. Возле одной и другой я хаты проходил. А какая была такая отцовская шахтерская жизнь? Где она бралась эта вот в жизни своей бедность. По деревне ходил Паршек и Иван, они никого не обижали, но бедных, как вдов, защищали. Не дай Бог, кто из них на вдову нападет.

     Решился им одежду оставить, а сам – без нее, пусть люди не подумают лихо. Я не знал об их воротах, что секрет в замке. А это делалось мною, выхожу из дома во двор, а ворота  открытые. Я не задержался, в город по улицам да на Красно Кугусновской станице, через реку их утром рано по туману, как в молоке. А люди шедшие, с молоком женщины смеялись: ха-ха-ха-ха. Я  им так же, как и всем, прощал. Иду дальше, луг прошел, поднялся на возвышенность. А солнышко – тут как тут, где оно теплое для меня взялось.

     Я радостно и громким голосом запел: «Природа, ты мать моя родная, покажи ты мне что-либо из живого». Я не успел это проговорить, а собака борзая серая по дороге, она мне режет путь, не видя меня. На мой голос, я сказал: «Мальчик». Это никогда не забыть, а он стал и хвостом виляет, дружит, как с другом. Вот чего природа ради меня сделала. Он, как друг мой, ждет к себе; я – к нему, он – ко мне, лучше не может быть, как у нас завязалась любовь. Он меня слушался. Скажу: «Мальчик, беги туда». То мальчик, как угорелый, туда бежит.

      133. Он туда, куда не надо, не бежит, и тут же он как никогда ворочается ко мне. Я его глажу как такового. А на это временное все, вдруг себя показала палатка красноармейская. Я туда со своими словами, там офицер. Я ему, как понимающему всю картину, об этом рассказал. Он ни слова не сказал, отрезал две куска и дает, говорит мне: «Корми сам». А я так и поступил. Собака не дурная, она видит меня такого, я для нее просил хлеб, продался я перед ней. Вот где силы были, а я сам ее просил. А чтобы эту собаку удержать, я не смог этого сделать. А сейчас об этом всем пишу, с этим делом разбираюсь.

     Пятница, Благовещение Богородице. С самого утра сыпет мизерный снег. На ходу писать, а сам дал обет по части курения табака, Володька от моих рук бросил курить, и не тянет курить. Я же человек, да еще самому не верю, что такие силы ввожу. Вот какие мои дела в жизни. И природа подсказывает, чуть мне она не скажет. Паршек, ты Паршек, чего тебе я так не давала? Ты от меня так получал, ты же заслуженный Бог, для тебя все отдала, и даю тебе в этом получить твое вечное бессмертие. Ты это сделаешь, докажешь своими родными силами. Ты же, Паршек, за тобою за таким дальше не пошла борзая собака.

     Я все силы на это положил. Написал письмо Брежневу, там так я сказал: спаситель всего мира. Хвощевскому поручил доказывать. Собираюсь сказать: ученые, вы бедные люди по этой части. Вы ничего не сделаете, у вас сил на это нет, вы же технические, теоретики, бессильные, чтобы вам жить. Вас природа как таковых убьет и не даст вам таким жизни. У вас одно. Против кого вооружаетесь?

      134. Я по всему этому началу говорил, говорю ученым: судить буду я вас за ваше нехотение, за ваше неумение. Где  я взял эти вот силы? Я не знал того, что это надо, я их опознал и хочу их знать.

     Меня как такового одного из всех они спрашивают, могу ли я лечить такое заболевание? Я им отвечаю. Болезнь никто не имеет право лечить, ибо ее посадила природа. А мы не научились человеку помогать. Мы с вами научились человеку помешать: это место частнособственнического характера. Мы, все люди земного шара, не можем без него оставаться, чтобы этого не было. Кусочек земли, на которой человек сам себе, он много времени на это положил, труда. А Учитель считает: это все самовольный захват не на пользу человеческого здоровья. Его здесь окружает в этом большом жизненный недостаток. Люди  делаются заразно больные, от чего ни одному нельзя отказаться. Это смертельная идея не жить, а умирать. Хочешь, не хочешь, а делать надо. А в этом деле человек ошибается, он стихийно окружается. Он, как и все своей предковой национальности, придерживается одного своего имеющегося.

      135. Я, говорит тот или другой человек, он имеет свою собственную рубашку, или мы имеем свой собственный дом. Это наша людская тайна, крепко мы стенами огородились, никогда она не будет чужой. Вот где в людях ведет одна-единственная неправда всего мира всех людей – никто из всех людей не живет для кого-то, а тянет к себе. А чтобы все – одному! А мы делаем сам себе. Как же так мне, такому Паршеку, одному такому человеку, добиться не ископаемое и не теряемое здоровье, у себя сохранить? Оно в меня не одному лично, я его имею для всех нас, живущих на белом таком вот свете. Я его не жалею. Будь здоров, подходи и проси, тебе ворота отворятся, ты получишь здоровье на веки веков.

    Я пришел к товарищу детства, его не было, была Феклуша, его жена, она встретила. Так, как оно и было, только форма не такая, и сам говорит не то. «Он заметил мое такое заболевание, говорит мне, – это слова Феклуши слова. – Он спрашивает: ты чем больная»? Она ему стала рассказывать про свое лечение: «Где я только не была»? Я тоже людям больным помогаю, не лекарствами, не травами, ничем не шепчу, как есть другие. А в меня есть воздух, есть вода и земля.

      136. Это милые мои не умирающие друзья, они мне во всем помогают в моем пути и в деле. Это все она сделала, посадила тебе язвочку, а ты теперь стонешь. Она согласилась то делать, что ей Паршек скажет.

     Я никуда не ходил за этими средствами, они были везде и всюду. Это все сам человек заработал в его деле. Он делал в жизни своей, а природе было то одно время вредно. Она же наша такая мать у жизни нашей, в ней надо тоже своим поступком заслужить. А мы, такие люди, живем с людьми соседями, а сами его все ненавидим. У него что-то  есть в его жизни, а в меня того нет. Это вот зло и большое осуждение. Природа не любит этого, поэтому мы, милая подруга, болеем. А тут у нас много чужого, мы его купили, надели его. Чем в жизни хвалиться, как не этим? А в природе этого нет. Она меня послала к вам ваши сердца изучить, нужду проявить. Словом, мне это надо. Я бросил свою одежду, а сам ушел, им не сказал, куда и зачем пошел? А у вас горе, ты больная, ей я так говорю. А я такой человек: лишь бы меня попросили, я никогда в этом не отказываю. Феклуша просит, она умоляет. Как друга детства, меня Паршеком называет. Я отказать не могу, стал с нею заниматься, она стала делать, у нее получается, здоровье стало процветать, она говорит: «Лучше».

      137. А мне это на руку: есть, за что за стол садиться. Она стала готовить. Стала звонить по телефону Ивану Алексеевичу, он тоже доволен  этим моим приходом, тоже шахту бросает, спешит, как начальник, на-гора. Он хочет повидаться с другом, он давно не виделся. А хотелось, друзья, да еще какие. Что мы по-деревенски делали, один ужас.

     А при встрече Ивана с Паршеком большая разница. Один из них – начальник, а другой – по волчьему билету, он не заслужил быть в людях. Иван Паршека не узнал, форма была бедная. Он же начальник, а Паршек, он ничем пошел в люди, он больной по части обиженного больного человека, ему надо будет помочь. А это временное явление, сегодня ты – начальник, завтра – ничто. А я ему как Паршек говорю: моя дорога небывалая, сегодня нужен не тебе, а твоей жене. Все вы будете в моих ногах кланяться, вы все в очереди стоите, ждете, а я от этого бегу подальше. Я ему стал говорить: если мы только мое подхватим такое дело. Он меня знал по деревне. Так он считал: это уже ушло, а то, чего меня окружает, этого никто не знает. Я иду по этой дороге, по которой никто не ходил. Он мне сказал: я, мол, верю технике. У него коллектив, он его держит на ногах, поэтому он так говорит. Я им не удовлетворен этим, слова говорит: «Будь у меня». «Я тебя, – он сказал, – прокормлю». Что он мне дает свой в этом совет, вроде, лакею? Я имею золотые руки в этом.              

      138. Меня за мою работу люди сохранят, я нужен им как таковым. Они все в этом больные, я есть для них все. Лишь бы были они, больные, я им помощник. Они все на очереди, я имею средства. А эта встреча, которая в Новошахтинске была, такой встречи не надо. Я только начинаю погружаться в люди, они меня и такого встречают, я им должен помощь дать.

     Это вот сегодня ко мне пришел на постель такой вот сон пробуждающий: чтобы я шел в Должанку на помощь нашему нуждающемуся больному с любыми такими заболеваниями, которыми я, как таковой делец, не нуждаюсь.

     Я – человек естественного характера к вам, к людям, со своим понятием; хочу всем советским людям помочь, не болезни как таковой. Мои имеющие такие природные силы, я их током передаю при любом заболевании. У меня шприца нет, таблетка не существует, химию и нож не ввожу. Люблю я природу, особенно холод и голод, сознательное терпение. Я прошу природу, она есть воздух, она есть вода и есть земля. Это мои милые неумирающие друзья, которые вечно живут. Я их прошу, говорю им: «Природа, дай мне жизнь, мое учение, чтобы я людям помогал в их тяжелой жизни».

      139. И буду им своим естественным умением помогать.

     Я иду темной ночью по условиям, где не протоптано, где есть горы, протекают реки, я по ним шагаю. Есть равнины, лежат целинные степи, я по них прохожу. Только там ползающие змеи, они меня как такового кусать не станут. Я обижен, больной, нуждающийся в средствах здоровья, таких природа не наказывает. У нее я только один такой изыскатель этого дела, чтобы от этого вот добиться бессмертия. Оно в людях было, есть, и будет оно.

     Я только что пришел в эту вот местность, где люди жили да свои дела они творили. А меня Фирс Иванович встречает с брюками, он испугался, решил на меня надеть. И за то надо ему сказать спасибо, хоть принимает как гостя. Я надел брюки сам, зашел к ним в жилой дом. А в доме люди больные сидят, я им сказал: «Здравствуйте». Спрашиваю у них: «Как живете?» Они мне жалуются: «Колья в шахте валятся, нас гонят туда. Мы же живые люди, боимся смерти, валится – убьет». А я им говорю: «А как же я, оставил на произвол семью, а сам вот очутился у вас в доме?»

      140. К ним обращаюсь: «Больные есть люди у вас?» А тетя Дуня, хозяюшка, говорит, свою болезнь представляет: «У меня радикулит, поясница пять лет мучит». А я ей говорю: «Пойди на порог, мыслью смотри, а сама воздух тяни через гортань до отказа, проси, кому веришь». Она верующая в Бога, а моя идея Богова. Она пошла, это все проделала, у нее болезнь исчезла. Она по входу в дом говорит: «Ты Господь есть, болезни нема». Сало жарит, яичницу – значит заработал.

     Я многих заставил быть здоровыми, но это не показатели. Надо лежащую, как Евдокия Понкратьевна Бочарова, она пять лет лежит без ног, не ходит. Где она не была, и чем она не лечилась, а ноги как не ходили, так и до сих пор она лежит, не встает. Я тете Дуне говорю: «Давай ей мы поможем». Кто против этого? Я устал, лягу отдохну, а сам заглазно лажу по ее телу, она этого ничего не знает, и не думала. А ей про Паршека Дуня рассказала. Она поверила и пригласила, чтобы Паршек, он ей сват,  пришел. Паршек готовился, не спал, все лазил по ее телу. 12 часов ночи, Паршек устал, он знал ее квартиру, туда, а сват Федор, ее муж, не пускает. Она стала мужа Федора просить: «Это сват Паршек пришел ко мне». Я захожу, она лежит в постели. Окна растворил, двери тоже. Взялся руками за голову и за ноги, она мои руки услышала, в ногах прошло живое по телу. Я сказал ей: «Ходить ты, сваха, будешь». Сам физически с нею стал заниматься.

      141. Я все свои физические силы в этом напряг, то делаю, что надо; больше напирал на воздух. Словом, с воздухом ее на ноги поставил.

  Надо этому помочь врачам, а они Паршека в Сватово в воры, умалишенные за то, что он в поликлинике окна повыбивал. Им эта неправда не простится, это их ложь. От их конвоя мне природа помогла с поезда спрыгнуть и уйти. С Кадиевки пеши до Луганска, с Родаково поездом подъехал, в Елезаветовке механик поезда по просьбе высадил.

     Я пришел по лану, по реке. А Федор Федорович Городовитченко, к нему зашел, стал, жду хозяина. А он шил сапоги, выходит, говорит: «Это ты, Паршек?». Я ему отвечаю: «Я, пускай меня в дом». Он меня пускает. Я у него попросил одежду, надел брюки, надел рубашку, стал я человек. «О чем будем говорить?» По-украински я ему, как священнику, говорю: «Есть у вас больные»?  «Зачем»? Я ему говорю: «Тогда ты посмотришь». «Есть», – он мне сказал. Первомайская 11, там эта больная лежала, она ждала, как Бога. А сам я приехал, условия меня заставили, сами врачи и блюстительский порядок.

     Он сбился с пути, а люди есть люди, они больные, преступление сделали, другие простыли, заболели. За ними административный глаз, у них пощады  никакой, а большой режим. Какое горе тому человеку, кто стоит в очереди, он может в любое время сюда попасть. А тому беда, кто прикован к постели. Он или она живет, надеется на случай. Это его родили люди, они исковеркали Паршека. Он по идее большевик, эволюционный человек. А его люди сделали попом.

     142. Он за это все им всем своею правдою докажет. Одежда моя хранится попом. Они через положение не знают, куда и зачем он это сделал? Ворота секретные закрытые. Удивился поп: «А он чудеса творил». Он не сможет это все приостановить. Вот какие дела – у попа ворота отворились. А Паршек, он свои силы не бросил. По дождю, грязи человек не думал, но поднял сам себя; дети пришли домой, а мать кушанье приготовила. А шурин Федор Федорович Городовитченко, он сказал: «Ты – Христос». Вот где есть правда. Не надо нейтронная бомба, надо этому человеку помочь. Весь городской здравотдел разбирался, они его хотели загнать в больницу, а он их оставил, ушел домой к детям.

     А его встретила неожиданная причина. Самолеты кукурузники один от другого летают выше. Я говорю: «Если этот самолет, выше от всех он летает, должен возле моих ног сесть, то моя идея процветает». Самолет сел, причины не сказали.

     Иду дальше. Одна дорога – в левую сторону, а другая – в правую сторону. Людей – никого. Вдруг человек, где взялся? Он шел правой стороной. Я дождался, перед ним извинился, спросил: «Какою дорогою идти, чтобы попасть на Синельникову»? Он мне сказал: «Иди по моей дороге». Я пошел, не прошел пять шагов, оглянулся, а его нет. Ни кустика, ни ярка. Что это за человек? Он ли или не он.

     А время такое, надо будет делать, а дел таких не начатых очень много, да еще какие есть дела. Они мною написаны в труде «Закалка и люди».

      143. Я писал своей правой рукой о том начале, как это вот в жизни своей было. Мы, такие вот люди, ждали, сами не знали, кого. Нас природа всех до одного человека поставила на свои, на такие тонкие вот ноги, глаза она свои ввела, руки прицепила. Человек получил полное право жить, дышать, своими руками брать этот предмет, который человек как такового обосновал пригодным, его так признал. Стал его пробовать покушать, что он собой представлял, какой у него есть вкус. Это первая проба дела человека, а в пробе есть дело. Я начинаю вводить привычку в деле, делать дело. А когда сделал дело, уже это мой труд. Он создал вокруг человека все. Ему, как отцу родному царю, приходилось сооружать свое самодержавное государство.

     Поступок родного отца над своим сыном. Это его было хотение его родить и его учить как таковое дитя. Он учился, делался теоретиком, пошел против такого режима, как это все делали отцы над своими детьми. Ученые знали из скамьи свое учение, пошли против, они отца не стали слушать, пошли на смерть.

      144. А другой организованно – с людьми обиженными. Им все обещал, а потом весь источник обобщил, сделал это все социалистическим государством. Ваши руки, ваши умы, идите помогать сыну не подчиняться так одному отцу. Объявили советскую власть сами как люди, а в помощь пригласили на это все дело теоретиков, ученых. Люди пошли со своим здоровьем подчиняться, стали они делать в жизни то, от чего им стало вредно. Все так это в природе не дается, кому-то надо работать, кому-то надо подчиняться. Закон людской, а права ученых. Им за это дали дипломы, огородили зарплатой минимум, а трудящий должен трудом заработать. Ученый сидит, умственно командует людьми, а трудящий подчиняется; и тому тяжело, и другому нелегко.

     Все на фронте воюют с природой, нынче они ее взрывают, завтра она – их естеством. Но как делалось отцом, так делается и сыном. Они для своего здоровья такого в жизни не делали, чтобы жить, не простуживаться и не болеть. У них на это мысль не рождалась. Им обеим хотелось, чтобы жилось человеку хорошо и тепло. Он для этого сытно и много кушал и хорошо до тепла одевался, а в доме со всеми такими удобствами жил. Казалось бы, жить бы без всякой такой помехи. Научились, как будет надо жить в природе, чтобы было хорошо и тепло.

      145. А жить-то надо, но жизни не нашли мы: таких вот средств, такого дела, чтобы в нем не ошибались. Мы его недоделали, умерли на веки веков. Паршек со своим таким выступлением пишет так: всем надо равно; мало будет, прибавим; чтобы между людьми не было никакой обиды, все жили равно. Так жить, как мы живем – Советская власть, Демократия – и один, и другой не удовлетворены жизнью. Мало, больше не приходится получать. Не хотим – одно, не умеем – другое. А в природе есть такие вот средства жизненные эволюционные. Так жить, как мы прожили при Отце и Сыне, жить не надо. А мы в этом умираем через дело наше. Лучше ничего не делать, ни перед чем, ни за что (не) отвечать – это будет нам всем лучше. Мы жить будем по мировоззрению: и хорошо, тепло, и холодно, плохо. Есть чего кушать – кушай, нет – терпи сознательно. А мы вами не подготовлены так жить, как у нас живет Паршек. Этого ни один человек не делал, чтобы человеку давались силы. Паршек, он одарен.

     Человек чем-либо болеет внутри и с внешности, словом, любой воспалительный процесс. Лишь бы принял да водой облил, исчезает враг. Курение табака, такое дело. Это он курит табак, табак завертывается в бумагу, зажигается огнем, человек это все через рот тянет, все в легкие. Там пузырек, он его пополняет, стенки обмазывает он. Дело одно требует от всех наших таких вот земных людей, они знают, вооружаются один против других, это не доказательство есть всех людей.

      146. Таких явлений в природе не будет, они в природе отомрут, их не станет. Это, что было, его больше не будет в жизни. То, что делается вами, это будет ваше все. Мы ему в жизни ничем не мешаем, а свое то, что нашли в природе, мы его должны доделать. Ваше – это техническая сторона, она в себя имеет искусственное, а химию ввели как дело. Есть вооружение. Это ваша дорога, она дала такое право сыну отцом командовать. Отец был распорядитель. Он что хотел, то над своим сыном делал. Цари Петр Великий, Иван Грозный своих сынов за свое самодержавие как хотели, так и поступали. А сейчас этот сын, это родившееся дитя, топором отрубил ему, как отцу родному, голову. Или это самодержавие самого царя, или советская власть, революция сына, а такого не должно быть.

     А вот Дух Святой! Он должен свое место занять; здоровое тело – здоровый дух. Это Паршека дорога. Это сторона не техническая, не искусственная, без химии, естественная, ни от кого она не зависимая, одна другую любящая. Это воздух, это вода, это земля – неумирающие Паршека друзья. Они жили меж собою без всякого зла, без всякой такой ненависти, одна другой не мешали, а сами с собою огораживались вечно неумирающими.

     147. Это только сделали сами в этом деле люди, они пошли в природу для того, чтобы там найти. Что? Да самого лучшего в жизни, чтобы было хорошо и тепло для этого в жизни. Мы на этом фронте не жалели класть своих энергичных сил, мы их клали на жертву для того, чтобы природа нам отдала все свое необходимое в жизни. Она через это терпела, ей в этом всегда бывает плохо. Она за это вот все плохое в жизни, за это все их дело, она их всех наказывает. Люди свое здоровье теряют, они остаются в природе обиженно больные. Это все сделали отцы с сынами, они это дело в природе, это все вооружение для природы в людях создали. Они стали делать с природы все то, что хотели. Им потребовалось в сельском хозяйстве снасть, они стали в природе добывать железо, а из железа они кузницу сделали, кузнец – кочережку. Сделали для самих себя пики, воевали, убивали люди людей. Ничего нет в жизни, чтобы для людей было легкое.

      148. Люди с людьми как такие поделились пополам. Одни оказались ученые, а в других оказалось незнание. Одни, как ученые,  других стали гнать в бой. Они делали то, от чего стали ошибаться и в этом получать свой недостаток. Тело в деле устало. А чтобы от этого усталого избавиться, мы таких средств не нашли, у нас этого нет. У нас было в жизни – по-людски давай делать. Это наше предковое такое дело. Еще мы с вами это вот дело недоделали, у нас есть намеченное другое дело это, мы его не начинали, будем его делать. И недоделали его, сами от этого устали. Чтобы этого не делать – жизни никакой. Мы для этого народились, одно начали, другое кончаем, а третье не начатое перед тобой. Мы его начали, а чтобы его закончить, мы не смогли; с нами встретилась стихия, беда с горем окружила. Сильно заболели. А чтобы не болеть, средств нет. Ни отец, ни сын, ни кто-либо такой другой человек этому  не учились, чтобы этому горю или беде помочь. Природа, она как была в этом сильная, так она осталась перед нами такая. Люди в этом деле падали жертвой, они и сейчас падают жертвой.

      149. Это, значит, наше незнание. Теория, такая она вещь, взялась она делать, учит на это все нашего человека, она его не научила жить. Теория – она аристократическая жизнь. Она (учит) с природы во двор тянуть все живое, им воспользоваться для себя, чтобы было от этого хорошо и тепло. Они жизнь эту прокладывают, чтобы на арене это было. Сколько этого времени между ними пройдет? Этого они в своей жизни не знают. Их дело одно – дело делать. А что между ними и природою получается? Люди живут один раз, они надеются сами на авось. Им будет в этом хорошо – они живут дюже хорошо, приходит такое время, надо жить плохо – люди и от этого не уходят.

     Им в жизни мешает одно – природа, она создает у себя условия, а человек ими пользуется тогда, когда он здоровый. Учитель, это Паршек, он это здоровье не признает своим, считает, это чужое совсем, природное, умирающее здоровье. Чтобы это все дело назвал бессмертным, этого люди не заслуживают.

    150. Людей воспитывает в этом деле их самоволие. Они обнаружили это место ради своего такого источника, они это место знают хорошо.

     Я вам расскажу за лесовода, лесничего. Он поступил в это хозяйство, берег этот лес, а ходу в этом деле, жизни он не знал, как доход источника брать. Его сам директор взял и повел ему показывать, не дерево, какое оно есть, показывает. Смотри, какой висит костюм; словом, все то, что продается, как за прилавком. Тогда-то понял этот приказчик, стал жить, как учил директор. У него люди на это появились, стали лесом нуждаться, а за этот лес стал богатство наживать. У него пошла такая нелегальная жизнь, у них чужое появилось. А чужим долго жить не будешь, поживешь да повольничаешь, а природа, все равно она тебя за твое все это, сделанное тобой, накажет.

     В природе две стороны в людях: одна – хорошая и теплая, другая – холодная и плохая. Люди поняли одну сторону, стали ее в этом находить и использовать ее. А от другой стороны стали отгораживаться: досыта кушать, до тепла одеваться, а в доме жить со всеми удобствами. А чтобы этого не иметь, жизни как таковой не будет.

      151. Так жить, как мы в этом живем, лучше так жить не надо. Почему не взяться за идею Учителя, то есть так жить, как живет между нами всеми Паршек? Он не готовится к этому дню, чтобы встретить так день сегодня со своим таким вот богатством. Мы его к этому за многие дождались, и стали это все делать, то есть они кушали, они одевались, в доме жили как таковые. У них это не спасение в жизни, а умерли на веки веков.

     Паршек не того мнения, с которым приходилось жить. Мы не жили, а умирали – это не заслуга есть наша в этом. Мы с вами как  умирали, так мы и будем умирать. А вот чтобы нам не умирать – этого мы не заслужили. Чтобы было в нас бессмертие – этого мы с вами не заслужили. У нас с вами, всех людей, одна мысль. Они не хотели умирать, а стойкости нет. Надо будет делать, чтобы у природы заслужить это бессмертие. Мы будем делать, что делает в природе Паршек.

      152. Наше дело, всех людей, такое – делать, как учит Паршек. Это такой в жизни есть поступок, заслуга. Паршек такой мысли в себя не имеет, чтобы после этого вот делать. Человек я, встречаюсь с таким же человеком, как есть я в природе. Она ждет от этого человека милостыни, своей вежливости. Этого Паршек не ждет, старается сам это в людях сделать. Учитель это сознательно делает для этого вот дела. А раз он это вот в жизни сам делает, он хочет, чтобы все это вот в жизни делали, тогда-то мы в природе завоюем то, чего сами в жизни хотели иметь. Это будет наше такое в жизни вечное в природе бессмертие. Оно было, оно есть, и будет таким, как мы хотим.

     Это наша такая есть природа, она нас всех такими родила, она не хотела, чтобы мы с вами это делали. Нас природа на этот путь не заставляла, и не хотела, чтобы мы с вами это делали, ибо это дело нам не красило, а заставляло, чтобы мы это вот в жизни сделали. Мы взялись это все дело сделать, но недоделали, свое здоровье потеряли. Люди это сами развили, захотели этим вот жить.

     153. Наше такое дело мы сделали, нам это приятно. А от этого сделалось так хорошо и тепло. Это тепло не характерное своему телу, а совсем природное.

     Жить за счет чужого никак нельзя. Учитель говорил и будет говорить: если своего тепла в теле не будет, естественного, то техническое не обогреет. Лучше от всего этого живое энергичное, которое окруженное воздухом, водою, землею.

     Это наше дало – в жизни нам все. Мы в этом начали так делать все то, что нам нужно, начиная от самой этой ложки, от самой чашки, сваренного борща.

      Мы с вами такие вот во всем есть люди, знаем хорошо об этом деле, что есть на свете такие люди, им надо будет жизнь небывалого характера. Сегодня им пришел день природного характера. Пахнет природой, солнышко всходило, а воздух играл своей силой, вода вместе с водою, она вольною бушует, кораблю так по воде плавать.

      154. Все это в своем быту люди смастерили. Им, как таковым людям, казалось, что у них уже есть не то, на чем по воде так плавать, в воздухе так летать, а по земле, по асфальту на колесах бегать. Землю мы так бурим, находим всякого рода залежи. Мы с залежей уголь тянем, руду достаем, на все это имеем заводы; зажгли, плавим на чугун, железо, сталь, сделали мы эту химию. Вооружились, что называется.   В случае нападения какого-либо агрессивного врага на наше это вот место, у нас есть, чем отбиваться, ибо мы такие есть люди, умеем воевать. Все мы умеем в этом делать, делаем, мы эти вещи продаем, и также мы покупаем. И вот сосед с соседом не в духе – чужим пользовались.

     Первый день первого года. Спросите вы сами себя, что вы имели тогда в своей такой жизни? Вы как таковые живые люди окружались без всякой самозащиты, вы были не удовлетворены продуктом, у нас желудка не было. Мы с вами жили, нам холодно было и некрасиво, плохо, у нас на это хватало терпения. Мы жили – дышали. Нам эти потребности не были нужны. Мы без всякой мысли жили.

     155. Как мы с вами жили? Об этом знает, если он был Бог. Зачем ему приходилось такой здоровый поступок променять на поступок больной? Что его, как человека, заставило от этого дела отступить, у него было достаточно времени, был воздух, была вода и расположенная земля? Он мыслью – совсем неправильный. Этому человеку пожелалось в этой индивидуальной в природе жизни, ему захотелось увидеть такого человека, как он. Природа его такое вздуманное не удовлетворила, а взяла по-своему создала ему не «его», а прислала ему «ее». По всему этому начали родить второго человека. Она не пришла учиться, а пришла учить этого человека. Он этого не ждал, а она ему сказала: мы этому начало. Им разрешалось все делать, их было двое, сами себя одели, накормили и в дом зашли жить. Вот вам дело, которое заставило нас детей рождать. Это наше в этом сделала она, похоть. Люди этой прибылью не нуждались. Это все сделали сами все люди и это естественное желание, чтобы чего-либо такого кушать досыта.  Это ими не делалось, а сейчас люди сделали, у них  все бросается в печь.

      156. Это живое такое тело одно время пополняется, другое – утушается. Вкусное, пахучее жуется, а вонючее с большим трудом выбрасывается. Мы считаем, это все делает по своему развитию само тело, у него есть ум, он чувствует, что у него и как делается. Его такая введенная привычка в природе: сегодня много кушай, завтра тоже также кушай. А от этого дела надо лопаться, то есть портиться. Это развитие в теле – не вечно живущее существо. Его надо будет в этом деле найти и приготовить. Поэтому запах человек чует, ему это все дается чувство, строится аппетит он сам в жизни. Можно сказать, это шло от того. Дела нет. А раз дела нет, то присматриваешься к этому делу, на ходу все изучаешь. Все это делалось человеком для того, чтобы было.

      Роками, такими днями это в жизни приобреталось, хранилось это все, чтобы это было. И до сегодня об этом всем думается и угадывается, а как это так надо сделать, чтобы было для запаса. Природа этого вот не любит и не хочет, чтобы запас такой был.

     157. Это было такое вот первое начало человека, мы его тогда имели, а сейчас оно нам надо как бессмертие. Это в людях было, оно есть, и будет оно. Если мы за это вот возьмемся, мы это сделаем, любовь свою такую проявим. Кушать мы не будем, одеваться тоже не станем. Чтобы домом мы нуждались – этого не будет. А вот это будет – человек живой энергичен, чувствителен. Ему в жизни не будет надо ничего, кроме одного – пришедшего дня. В нем есть то, что надо в жизни. А в жизни надо воздух, вода, земля – без чего бессмертия не будет. Мы должны эти все три тела не заставлять, и не требовать от этого всего, чтобы они нам таким давали. Мы от нее, как от матери родной, через мысль получаем, считаем, это все есть дары. Наши тела жаждущие, их нам не накормить.

     Как делается начало. У нас время такое растет от самой секунды, от минуты, часа одного, и потом дня, ночи, это будет сутки, неделя, месяц и год. А сколько прошло в жизни таких годов? В них 356 дней.

      158. Вот какое в жизни дело бушующее. Они как никогда умирающие, им таким конца нет, один день приходит к нам, а другой уходит. А сейчас оно, это время, не будет расти, не будем это время ждать. Мы этим местом нуждаться не будем. Какой он будет, умный, хороший ли такой, это в природе не будет уходить. Вот чем будут в жизни дорожить – временем. Мы будем окружены жизнью, но не смертью.

     Это не гони от себя время, ибо дело это заставляет, оно одно приходит, другое уходит, а третье на носу. Одно сделали мы такое дело, а другое  мы так не сделали и не сделаем – холодное, голодное – это в жизни самое плохое. А мы от этого всего уходим, считаем, это такое дело сделать невозможно. А как же так, что в природе это жило, живет, и будет жить?

    Пусть это вот самодержавие, их как таковых Бог за их прегрешение наказал, они умерли. Умерли так же само люди советской власти. Гляньте вы назад, какие были в этом вот вояки.          

      159. Они же все лежат в земле, в таком прахе, в котором лежат все. С этим вот природа, она жила, она живет, и она будет так жить. Это дело плохое. Природа никуда не девается. А вот это? Да эта история прежняя давно была и умерла, она никуда не пригодная. Она такая есть, такой была, она и будет такой. Это старая историческая непригодная идея сына: отца он зарубил. А эволюция, новое она вносит, чтобы жить не по-старому, а по-новому, по небывалому: надо любить природу такую, как она в жизни есть. Она не техническая, не искусственная, химии нет. Все есть естественное природное: воздух, вода, земля – красота это, энергия, здоровый дух. А когда это будет надо людям, они это дело поймут, что это дело для жизни не плохое, а хорошее. Простуживаться мы с вами не будем, болеть тоже не будем, у нас будет продолжительность. Мы с вами этого добьемся, она нас пожалеет, мы от нее не будем в жизни обиженные, а завоюем силы ее врага любого гнать с колеи, чтобы он не появлялся. Я, это Паршек, нашел в природе такой вот источник, которого надо любить, ценить, хранить, как око, это место.

      160. А то, что мы чем-то вооружаемся человек против человека, это в людях не мода. А самое главное в жизни – это появление в природе и в людях для спасения всего мира всех людей. То мы делали в жизни, от чего сделалось нехорошее.

     Я есть Бог всей нашей земли, всей нашей жизни, у кого нет никакого технического оружия. У нас есть природа, Полумесяц и Красный Крест, Международное здоровье. Люди нашей земли, они все стоят на очереди своего идущего дня. Он к нам так вот зря сюда не приходит, кого-то из нас с собою заберет на веки веков.

     Я, как Бог Спаситель этому всему, Учитель всего мира людей, никому ничем я не мешаю, но вас как таковых в этом прошу: понимайте это дело, решайте сами. Плохое сгоняйте от себя, а хорошее сами берите – это Бога сторона, она украшает раем.

     161. Мы в руках не несем никакого оружия, у нас к жизни есть душа и сердце. Мы с вами любим природу, холод наш и голод наш, у нас на это есть рожденные естественные силы. Все наше – на этом бугре. Спросите у них, кто они есть такие, зачем они сюда вот, на это вот место пришли? Они нам скажут: мы этому месту верим, этот бугор, он заслуживает бессмертия. Возле него вода течет, воздух, уйма его, а земля вся – целина, никем она никогда не тронутая. Тут все в нем живые, неумирающие свойства. В этом бугре есть ток, магнето, то, что есть и в человека. Человек для этого места – клещ, живое движущее существо. Он думает, он хочет, он делает, ему как таковому приходится по этому месту ходить совсем без обуви, без всякой одежды.

      162. Это будет надо делать каждому человеку, кто не хочет простуживаться и болеть, он хочет в природе так жить. Стихия – некрасивая такая вещь, она не нужна нам всем, таким людям. Мы идем в природу с мыслью, всегда ее, как мать родную, просим; она живая, она энергичная.

    Святое это место, избранное мною для наших, вот таких живущих на белом свете людей.

      Эволюция – это сознание определяется бытием. Живой будет факт. Мы, как таковые люди всей нашей этой земли, взойдем, и своими словами об этом громко скажем. Это место, будет оно наше. Мы на нем своим поступком, своею босою ногою не помешаем. Все это будет. Это место будет всего мира всех земных людей, всех наций, общим. Сюда доступ будет свободен любому живому такому человеку. Сюда он будет приходить больным, а отсюда – созрелым, здоровым человеком. Если он в колдыбане скупается, он сделается здорово крепким, неумирающим, он будет бессмертным человеком, как в этом сделался наш Учитель.

      163. Он огородился этим здоровьем, его ждет сама природа, все люди, они сейчас в данную минуту собрались. Как же так, что мы очутились на вот этом неумирающем бессмертном месте бугре? Он нам зародил человека без всякой потребности. Это вот наш любимый, никогда не умирающий, бессмертный Учитель. Сам себя он записал в истории: 46 лет на этом вот бугре. Это место всех людей, заслуженных в природе: воздухе, воде и земле.

     А сейчас мы с вами сон прослушаем. Юрия Федоровича Сенчекова, Игоря Яковлевича Хващевского и Учителя. Учитель спрашивает о съемке телевидения. Юрий Федорович Учителю показывает большой палец. Значит, вышло хорошо.

      164. «Никуда ты не денешься в этом деле», – сказал об этом Учитель. А потом спросил: «Как же дальше?» – «Пока лежат в бумагах, скоро, скоро в жизни будет». Перерывают, спрашивают об этом вот бугре. Учитель всех приглашает на этот вот бугор. А как партии, это вот все не помешает? Учитель говорит: «Это совсем не то, эволюция, она Богу не мешает. Это же жизнь, но не смерть». Они были, они есть, и будут на этом вот бугре шаги Учителя, неумирающем и неисчезающем, бессмертном. Вот к чему мы с этою мыслью пришли.

     А сейчас вот мы есть такие люди со своим направлением, спали глубоким сном, ничего мы об этом вот не думали. А когда мы поднялись с постели, где-то взялась мысль, где-то дело взялось. Мы стали это дело делать. Кушать мы начали, одеваться, мы так ловко оделись. А теперь к тому пришли: надо будет этим вот хвалиться.

     165. Эх, мы, так мы с вами, такие вот люди есть на белом таком свете. Мы наелись, мы оделись, и в дом зашли, расположились. Жить бы, жить, а нам природа не дает, за это вот все, нами сделанное, берет, нас наказывает своими силами. Берет нам, таким людям, садит на тело язвочку или какой-либо грибок, от чего мы с вами не нашли в природе таких средств, чтобы мы от этого всего избавились. Это наш такой единственный недостаток в жизни. А нам, таким людям, нечем его убрать.

     Мы в этом деле остались виноватые. Мы же с вами сделали то, что не надо делать. Это такое вот дело забыть нельзя, и нет возможности этому простить. Только один Бог, он всем за все прощает, и никого он в жизни своей не наказывает – это есть его такая милость.

     Разве это будет не угроза? Китай такую ноту Монголии представит. Что правда, то есть правда, войска наши русской армии не в одной Монголии стоят, а в Польше, в Германии, в Чехословакии, в Венгрии и в Румынии. Это будет этому не слава, а проигрыш в этом деле.

      166. В этих условиях договориться, вы, как коммунисты, не в силах. То разрешите взяться за это все Паршеку.

     Он спрашивает во всем мире во всех людей. Что вы делаете, считаете своею собственностью, это, мол, наша русская вся, социалистическая земля? А где же есть моя, Паршекова земля? Всю запахали, ни одного кусочка не оставили, кроме одного Чувилкиного бугра. На нем приходилось не кушать, на нем приходится терпеть. Это не пуды поднимать, и не горы переставлять с места в другое, а сознательно терпеть. Как в какой холодной воде, она холодная такая, она энергичная. Рано утром надо подниматься.

     А солнышко завтра будет. 1978 лет оно всходило и заходило за нашу такую землю. А люди, в этом деле они жили, своим потоком не удовлетворились. Царя, чуть не Бога земного, мы, все наши люди, заимели, как Отца своего слушались. Из-за него шли в бой, его как такового своею смертью с Богом вместе защищали.

      167. Этого Отца революция убрала, пришла на смену Советская власть, стали люди сами управителями. К ним на помощь пришла теория, с партией вместе стали строить новое социалистическое коллективное государство. Ему потребовалась техника, искусством люди окружили себя, для всего этого ввели химию, в чем стали жить, хозяйничать. Люди ума свое место берегли, как око свое. Оружие делали, которым хотели врага своего. Не забывали близкого соседа. Советские люди с головы его не выбрасывали. Он был для их жизни собственник, индивидуалист. В своем дому что хотел, то он и делал. Это его такое было национальное государство, не такое было, как социалистическое, народное. Ему, как таковому коммунисту, – общего достояния экономика, своя политика. Это не индивидуальная мысль, которая всех людей вела по природе, чтобы они жили в ней хорошо и тепло. А это все хорошее и теплое долго не жило, на смену приходило людям: они стали жить и хиреть, старость к ним ввалилась. Здоровья нет, болезнь прикатилась, плохо ему стало,  жизнь другая приходила к нулю, к отмиранию, что хуже от этого всего не может быть. Человек помирает. У него нет своего природного тепла, он лежит в прахе.

      168. А в природе даром ничего не пропадает. Лишь бы человек в этом народился, у него мысль пришла с самого начала его дела. Он делать стал для себя это дело и недоделал, он в этом хорошем, теплом умер. Все это наделала в людях природа. Если бы она не вовлекла в свои плоды, он бы этого не делал.

     Карман сшит для денег, а их вытащил вор. А вору, сколько не воруй, ловиться надо. А тот, кто поймался, он по делу есть преступник, его судили люди своим законом за его дело. Он хотел меду, за это все поделился: им их честность оставил, а свою пользу в люди ввел. Я по-ихнему перестал так жить, взял свое – не делать то, чего делают все люди.

     Они вчера так подумали, так они погадали о своем приобретенном за все время этот запас, он был людьми в процессе всей этой жизни смертельно сделан. Люди в своей жизни еще не пытались так жить, как они огородились своим добром. Он у них был умирающим, они его берегли, им хотелось так вот жить, как они свое время прожили. Им в этом деле жить было хорошо и тепло.

      169. Эта мысль их не свершилась, природа не пошла на это своей удачей, им не стала то давать, что им было нужно. Были большие в этом деле неурожаи, запас, сделанный ими, упразднялся. Запас давал людям спокон веков их смерть. Это все сделано ими в процессе, они за счет этого всего дела пожили да поделали. Их была в этом слава, они пели, они танцевали. Это все их не удовлетворило. Им пришлось в этом вот деле крепко-крепко, также они заболели. Их, как таковых людей, окружил их такой недостаток, а взять его было негде. Им приходилось это все имеющее оставлять позади, а природа гнев на это все им положила, ввела им смерть. Они умерли на веки веков.

     Все живущие на белом свете, они лежат в этом в прахе своей жизни. У них тоже какая-то в этом лежит своя мысль, она в них неумирающая. Они мыслят так, как бы так получилось, что эти вот люди, они все умершие, свое место они заняли. Их заставляет природа сама подняться так, как сказано в истории Ветхого Завета. Кому-то пришлось такому человеку свои слова написать, эти слова будут для нас всех бессмертные: «Люди должны  подняться из мертвых в живые». На это дело готовится в своей жизни в этой Паршек. Он родился природой, он ею воспитанный до самой бессмертной славы.

      170. Он эту музыку ставит на этом вот бугре, на этом воздушном просторе.

     Люди с ним придут, они во весь свой голос скажут: «Учитель, а когда это так будет?» Он нам так ответит: ни я, никто из всех людей, ни мать наша родная, она нам со своими ангелами не скажет, а только сам выше от всех по своему развитому уму, он нам тогда всем скажет за это дело, когда свершится это вот наше бессмертие? Я, как Учитель, об этом вот давно мыслю, но чтобы сказать об этом деле, не скажу, не промолвлю, как это вот будет. Все это делается нами всеми не на прошлое умирающее, а на новое неумирающее, на бессмертное. Этому запрета никому никогда не будет.

     Сегодня суббота, ей многие поклоняются, не кушают, терпят сознательно. Я не кушаю, как Учитель в этом, с пятницы. Тяжелого здесь в этом нет, а легкое есть, вся надежда на то.

     Люди есть природа, она нам поможет. Мы попросим начальника автобус на два дня всего, и будет нам всем хорошо. Если нам по нашему примеру эту вот энную жизнь даст бугор, он будет нами всеми обоснован. Мы на нем, как на таковом жизнь бессмертную построим, после этого всего мы умирать больше не станем, нас за это все природа наказывать не будет. Мы эти силы завоюем, на нас, таких, садиться язвочка не станет, будет она бессильна.

      171. А силен будет сам этот человек, он поклонится этой жизни и скажет ей спасибо за все ее хорошее.

     Мы, живущие в этом люди, зажмурившись, уходим от этого всего. Нас, таких людей, в жизни нашей стихия окружала, не давала возможности жить. Если бы мы прибылью не окружили себя, мы бы природой не наказывались. Она не считается с такими нами. На дворе холодно, восточный жесткий ветер, он своими иголками наше тело как никогда нижет. Мы в это время не находили в себе такого спасения, всем холодно, но ничего в жизни не спасает. А солнышко есть, но не греет, чтобы тепло было. Мы ждали от земли быстрого схода зерна; посеяно в землю быстро, а зелени нет, плохо было нам.

     Я, как таковой человек в жизни своей, не хочу отбирать у кого-то, у  другого человека, недоделанное дело. Они взялись за это дело, пусть они его доделают. Этому делу конца не видать. Сегодня одно делаем, завтра мы другое такое взялись, а третье послезавтра мы недоделали, бросили, сами в нем ошиблись, свое имеющее здоровье потеряли. Чтобы это на другое сменить, того мы не научились. Как искали по природе такое в жизни, так и до сих пор мы лазим по природе. Сделали для людей мы технику, искусственным мы огородились, а химию ввели. Больше от этого всего мы ничего не делали и ничего не делаем. Мы с вами как простуживались, болели, так и до сих пор мы болеем, лежим мы в койке, мы стонем. Чтобы кто-либо от этого от всего легкое нашел, чтобы от тяжелого избавиться.

      172. Мы, наоборот, стоим в очереди, ждем завтрашнего дня, его силы. Мы в нем можем заболеть серьезней, тяжелее. Мы, все люди, от этого не избегли, наша чара – не сегодня, так завтра, а очередь, она наша такая. Мы не имеем таких вот средств, и нет в нас такого человека, чтобы он в природе научился, как будет надо этому человеку помочь. Чтобы эту болезнь в его теле не тогда лечить, когда оно заболеет, или свою форму она раскроет. Мы бессильны делать это. Наше тело, оно естественным чем-то не береглось, свой недостаток заимело. А чтобы этому всему помочь – мы не научились, не знаем, что мы должны делать? Мы в этом как гибли, гибнем, и будем гибнуть.

     Надо будет научиться, как самого себя в этом всем закалить, чтобы человек сам не простуживался и не болел, чтобы он сил в природе таких естественных набрался для того, чтобы их через себя, через свои руки другому человеку их передал, как все сделал наш Учитель.

     Учитель просит в этом деле Игоря Яковлевича Хващевского, он математик, он физик, да еще он инженер, решает проблемы сам. Когда он меня не знал как такового, он верил тому, чему мы с вами. Об этом уже рисовали. Он так сказал: «Я верю тому, чему учился». А ему говорят: «Ты же человек, хочешь жить, надо и это попробовать». Отроду в жизни по снегу я не ходил босой ногой, эта сила мне Учителем передана, я с нею пошел, хожу теперь сам в этом деле, не гнию в туберкулезной больнице, не жду гибели.

      173. Я прекрасно с Учителем работал на благо всего мира людей. Я не сам это все делаю, со мной рядом стоит Учитель мой. Все мое, что я делаю на благо всего человечества, мне помогает. Это есть правда, она есть перед всеми людьми, кто его знает и не знает. Куришь – не будешь курить, три дня поработать, поделать, что он скажет. Его дело – одна правда, она побивает любого живущего в природе врага. Вы не признаете его такой идеи, она даром никому не говорит. Она сказала – надо делать.

     Своего ни у кого нет, есть одно Божье природное. Это все – людское, но не собственное, не индивидуальное, теперь общее благо всей жизни, которая делается в природе человеком.

     Паршек, русский человек, он является со своими силами не администратор других национальных своих народов. Он эволюционный, во всем мире один такой человек, которому не надо будет такое сильное оружие, которое подчинило часть обиженных, заброшенных людей, которые не хотели этому новому закону подчиняться. Мы их силою заставляли, чтобы они нам как таковым служили своим поклоном. Они не смогут сказать нам, таким завоевателям, силою других национальных народов, как Албания. Она же не захотела дружить.

      174. Мы этому делу сказали, в мировом значении бессильны заставить Израиль, чтобы он с нами мирно так жил, как мы этого хотели. И сделали свои войска, поставили в Польше, Германии, Венгрии, Чехословакии и Монголии через командиров. Почему не приобщили к своему режиму Турцию, Испанию, Грецию, Иран? А с Францией, Англией, Америкой поделили Германию. Как были они капиталистами, так они остались ведущими. Они нашего режима не хотят видеть, даже слышать. Свое для нас нейтронное оружие сделали, для кого? Да для нас, таких добрых людей. Свое такое не поставили, а им мешали. Вы, как капиталисты, скажите Паршеку: для чего вы так вооружаетесь? Вы боитесь коммунистов? Они военного поступка не хотят, чтобы он был в жизни. А для чего вооружаться? Вы же, коммунисты, не хотите войны, а сами продаете оружие. Кому? Да людям бунтующим. В бунте Христос погиб, его распяли воины. Теперь очередь за вами.

     Моя идея такая: сделать с врага любимого друга. Это силы Боговы, а Бог есть Паршек. Он против тюрьмы, против больницы. Ему хочется людей смирить, чтобы они не воевали, дружно меж собою жили, без всякой потребности, как живет Паршек.

      175. Одно в голове – это Чувилкин бугор. Его такое дело: от природы одного добиться – чтобы не кушать ничего, оставаться без всякой потребности. Вот что надо нашим людям.

     Кто в жизни, как Паршек? Он был принят в коммунистическую партию кандидатом Гуковской сельской ячейки секретарем Борщевым, он сейчас генерал армии. Пусть он скажет, за какие особенности Паршека принимали в партию? И пусть тот (скот), кто имел право удалять. Паршек просит, чтобы с ним разобрались и сказали, кто он был таков в этом деле? Паршек всю жизнь проработал на благо людей.

     Сегодня понедельник, 17 апреля, день такой он в жизни есть, с ним приходится встречаться. По телефону надо будет с Игорем, по части бугра должны говорить. Это не мое и ничье место, а всех наших земных национальных людей. Это место, оно должно принимать.

     А ему как таковому надо помочь, он чем-то страдает, чего-то у него нет. А он сам есть естественный человек, у него живые энергичные качества на его теле, огороженном жизнерадостностью. Человек этого не думал, он никогда не  гадал об этом.

      176. А природе такой поступок не душе и сердцу. Она для этого человека не нашла того, чем его такого крепко наказать. Природе для этого силы такие имеет в бараний рог свернуть. Сейчас она взяла и посадила язвочку, грибок. Это самое главное – страх, это болезнь последней стадии. От нее нет в людей таких средств, и нет для этого человека, чтобы в таком горе или такой беде помочь.

     А теперь наша, всех людей, мысль такая привела одного человека. Это практический Учитель, с детства освоил предназначенное его отцом. Он должен на этом месте жить да такое в людей нездоровых вводить. Это место для этого оставленное, никем не занятое, окружено всеми естественными. Родниковая вода вся лечебная, начальная, идущая возле этого бугра, кругом окруженного. А воздух чистый идет без остановки, прямо, как иглой, на этом вот месте. На этом бугре Паршек обосновался для любого болеющего человека, ему через это все дает неумирающее свое здоровье.

     177. Вот что Паршек по телефону должен сказать Игорю и его близким друзьям, кто только хочет сам себя в этом оздоровить. Учитель всех просит: приезжайте, пожалуйста. Места на этом вот бугре хватит. Это косметически не изучено никем место. Да кому оно будет такое надо?

     Оно для этого в природе береглось, его как такового не знали и не хотели знать. Это место для жизни человеку золотое, дорогое, никогда нигде неумирающее, бессмертное. Это место лежит с самых (первых) шагов в жизни. На нем никто  так не представился, как один наш Учитель. Его звали по-деревенски Паршек, он это место не забыл с самого детства, он взошел на него в 1933 году 25 апреля и сказал всем нам людям об этом месте: оно наше есть всех.

     Это место мы назвали своим местом для того, чтобы оно нам, всем людям, давало током, магнитом свое здоровье. На это место лишь бы человек добрался, после чего надо в Учителя через его руки пройти приемом, как и всегда проходят люди. Всех Учитель принимал, принимает и будет принимать. Учитель как принимал, так он и будет всех принимать. Дело Учителя – это сорок шесть лет деятельности.

     178. Игорь мое такое новое в жизни создал, его дело – встречать людей на Чувилкином бугре. А Чувилкин бугор должен быть не одному Игорю, он принадлежит совсем незнающему далекому человеку, больному, он этим бугром нуждается. Это – ванна его, он в этой ванне. Ему приходилось свой нерв перестроить на новый лад, на новое условие. Мы для этого и приехали, нас Учитель приглашает, он хочет, чтобы люди сами себя в этом практически проверили на своих телах. Это не что-либо другое, а истина. Они этому бугру, этому всему должны сказать «спасибо». Учитель здесь не радуется и не танцует, а сознательно в этом деле терпит. Со всех сторон он делает в природе неумирающее бессмертие. Это Паршек нашел в жизни в природе не что-то такое, а чистую в деле правду. Она должна остаться в душе и сердце только чистым здоровьем. При этом не пьют, не колют и не отрезают. А надо холодной водой обливаться, или купается как никогда в массивной воде, по снегу, по морозу ходить чистым энергичным телом. Это же Учителя идея, она никого не заставляет. Она не делает для кого-либо, чтобы вред кому-то из всех людей остался.

     179. Я тоже есть эволюционный человек. Шахтер, большевик, завоеватель этих дней в природе. Она мне как таковому в моей жизни – здоровым духом. Через меня сын отцу дал волю любить, но не убивать. Это моя такое чистое душой и сердцем завоевание, чтобы ненависти не было, зла никакого между людьми, что заставляет партию признать его первые в жизни своей заслуги. Я был в Гуковской сельской ячейкой за что? Спросите в генерала Борщева, он был секретарем, пусть он скажет обо мне как таковом, каким я тогда был, и что я тогда партии делал? А тогда-то мое тело 46 лет проходило, оно ни в кого, оно ничего нигде не попросило, никакой помощи. Зимой по пурге я в таком виде проходил, и завоевывал этот бугор. Я в т… отряде поезд под косогор свалил под Македоновой, казацкий самолет под Щетовой спалил. Спросите в ореховцев, у селян, кого казаки били, 25 шомполов? Отца моего за то, чтобы им пошел служить. Вот какие есть дела в жизни моей, бессмертно останутся в людях.

     180. А сейчас моя такая идея, я ее в природе нашел, ею огородился. Моя мысль не такая, чтобы кого-то пришлось на свое место ставить. Я не хочу оставаться перед природой в вине. Я хочу во всем мире одно – чтобы у нас, чтобы у них так сделать, в людях проявить любовь – моя, Паршека,  есть такая идея, она победой осталась.

     Моя Победа. Я есть самородок по делу своему, а источник мой в природе – это моя закалка-тренировка. Она процвела мою жизнь и поделила труд. Я один на белом свете для всех людей. Я на благо всей нашей природы и всех людей живу, и учусь в природе, ею хвалюсь перед миром. Всем истину говорю за само хранение своего тела.  Мое сердце здоровое закаленное молодое – 25-летнего человека. Мой выход – в свете. Я не боюсь никакого врага, даже смерти. Я – человек земли, дышу крепко. Резко я говорю о природе, о физическом практическом явлении. Самое (главное) – чистый энергичный воздух, вдох и выдох, снежное пробуждение – мгновенное выздоровление центральной нервной части мозга.

      181. Люблю больного, знаю душу и сердце его, хочу помочь как таковому. Через руки током убиваю боль. Это не слова говорят, а правая рука Владыка пишет очень справедливые слова. Какая просьба есть? Меня надо просить – будешь здоров. Кому это будет не надо? Юноше молодому? Да нет. Уважаемые вы все ученые, это мировое значение. Природу надо любить, как мать родную. Вот где правда: роли не играет болезнь, а играет роли сам человек. Нам надо учиться у Иванова, чтобы не попадать в тюрьму, не ложиться в больницу. Жить свободно, не лезть на рожон. Какая слава здороваться, низко клониться, низко дедушке, бабушке, дяде, тете и молодому человеку! Эх, и жизнь моя такая тяжелая для всех нас. Вы, милые такие люди, сердца закалите. Вы гляньте на солнце – увидите правду свою, свое такое выздоровление. Быть таким, как я есть, Победитель природы, Учитель народа, Бог земли. 

      182. Все люди могут сделаться такими, как я есть. Не падал с неба, а родился, как все люди. Жил с ними 35 лет, боролся с природой, сам себя не жалел, все силы клал на фронте, старался жить лучше от всех. Но мне, таковому человеку, природа готовила, она мои силы хранила, где бы я ни находился, и чтобы я там не делал. Она для этого держала в условиях. Я так же жил, все по-людски делал, но ни одного человека я не убивал. Она этим меня огородила. Если бы она эти качества раскрыла, чтобы я их знал, и считал сам себя уверенно в том, что я делаю в жизни своей! Это моя история, которую опознал Игорь Хващевский. Он понял и читает, разбирается с моими силами, они рождены в процессе всего этого. Я подружил с природой через любовь свою, она меня поставила на ноги свои как такового. Я служу, чуть не кланяюсь этим людям, которые своим организмам влияют. Прямо укажу пьяницам, табак курящим, выражающим неприятные слова, я не хочу, как Учитель, видеть таких вот слов, чтобы они были.

     183. Я такой же зародился человек в природе. Моя душа, мое сердце, оно во всем заставило терпеть. А раз челом об этом надумал, он эту мысль должен сделать. Но хорошо, чтобы люди жили легко, без всякого мучения, чтобы люди не болели и не простуживались, чтобы их завоевание послужило в природе пользой. Учитель не сидит на одном таком вот месте, а движется с одного в другое. Он делал, делает, а сейчас людям есть польза. Но люди, они так заучили делать то, что им не помогает. Они как люди жили, живут в условиях всей этой техники, им надо искусство и химия. Если бы Игорь не согласился с таким предложением и не пришел к Учителю, и не стал то делать, чего все люди сделали, им стало хорошо и легко в этом. Игорь – ученый дважды, он написал статью о деле Учителя.

     Учитель не отступает от своего, много об этом всем пишет, говорит, особенно указывает о неправде, чтобы она не жила на белом свете в людях. Люди как умирали люди при ней, так они и будут в этом умирать. Никто им так не помогал, не поможет, как только один-единственный человек в мире нашелся, Учитель. Он ждет больного, а он его не знает и не идет к нему. А Учитель говорит: сила моя, я ею руковожу, хочу всем сказать об этом, чтобы люди знали Паршека, такого Бога земли.

      184. Он пришел на землю завоевать в природе людям бессмертие. А люди наши, окружены они советской властью, им живется хорошо и тепло, которое долго не жило, а накрыло в природе плохим, холодным, чего люди не научились и не хотели делать.

     Паршек взялся за это вот дело, стал разбираться с жизнью, она родилась людьми. Люди родились в природе, чтобы жить. Так не думали и не гадали, а пришлось это в природе получить. Долго оно не получалось, а потом уже сама природа, это она захотела свое имеющееся сменить на другое. То люди хотели, очень крепко они хотели, но у них это хотение порвалось, не сделали те люди, которым было надо.

     Паршек 80 лет живет на земле, а чтобы нажиться, как это надо, он не жил. Его дело такое – в природе отобрать силы свои в этом деле, а человеку их так дать; пусть он живет так, как учит в природе Учитель. Он об этом бессмертии пишет, он много говорит, а делает еще больше. И лучше заканчиваю об этом вот так писать. Перехожу на такую людскую практику. Годы моей жизни, они об этом подскажут и вообще на вид всем людям покажут вечно не умирающую жизнь Учителя. Она всем желает счастье, здоровье хорошее.

             

1978 год 18 апреля
 Учитель Иванов

 

Набор – Ош. 1204. С копии оригинала. (1501).

 

    7804.18   Тематический указатель

Бог  33,60,72,98,100,160,165,173

Учитель  19,33,38,79,81,163,169

История. Начало дороги  22,49,83,128,

131-140,168,182,183

История до 1933г.  50,93,145, 171,174,175

Святой дух  19,21

Идея  30,31,45,112,113,117, 174,175,180

182,183

Признание  113

Здоровье  65,71,100, 101,111,113,134,145,172

Две стороны   150

Бугор  39-48,81,82,94,95,99,100,119,120,161,

162,171,175,176

Наука бессмертия  40,49,72,77,82,151,152,

157,158,170, 171

Бог суд   98,103,125

Дело людей  171

Самодержавие  146,166

Коммунисты  92,93,95,114,144,146,159

Ученые  133,134,149

Рождение  ЧБП   57,127

Первый день  154

Рай  72,97,100,115,121,160

Тепло свое   47

Партия  38

Отец и сын   96

Эволюция  72,159

Хорошее теплое  60

Прибыль  171

Холодное плохое  60, 78

Чужое  46,102,150,153

Неудовлетворение  73

Человек  111

33 рубля  93,145,171,174