Иванов П. К.

Паршек – продолжатель дела

 

1981.02.23-1981.04

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

 

      1. Ореховке выпало счастье, на мою долю, родить этого человека, его свои люди назвали именем Паршек. Это вот село посажено на это украинское место в глубокую балку русских людей. Во время турецкого шефства с русскими, наша губерния Курская тогда была. А сейчас мы, мужики, поселились в Екатеринославскую губернию, Славяносербского уезда. Нашему дедушке Тимофею с двумя сыновьями пришлось занять в 19-м веке место своей жизни, на просторе в садах землянка образовалась. Там я, Паршек, родился в 1898 году, по старому 7 февраля. С этого часу, с этой минуты и дня мое имя стало звучать по всей Горе. Это наша улица староверов мужиков, живших в это время. Ермолай, Панкрат, Солодухин, Путикины, Заярниковы, Носовы, Федотки, Печугины, Якимка, Клим, Савелий, Савка, Никон, Кондрат, Нестерята, Федотовы, Никита, Петриков, Федор, Егорка.

      2. Родион, Алексей, Мирколай, Григорий, Полехин, Паршек, Гавро, Мишка, Петро, Немыкин, Сычев, Петро, немой Макар, Давид, Кубаткин, Слесарев, Солодухин, Луганченок, Якушкин, Коченок, Самоха, Сидор, Колганы, Екимка, священник, Александр, Платон, Игнашек, Сеюк, Барюк, Семен, Ипораловы, Мишка, Антон, Остапка, Мон…, Кобзовы…Мишка…Волков, Семен, Константин, Лосевы, Аношка, Сычевы, Егорка, Настерята, Чувахи, Хома, дед Егор…Артем, Иван…Ларион, Артем…Демян, Артем, Иван, Асеновы, Ларион, Артем…Федька, Алешка, Петро, Павло, Платон, Иван, Архипка…Бочары, Эпифан, Павло…Антон, Дмитро…Корней Иванович отец Паршека…Степка.

      В этих людей была своя земля вокруг, и направо, и налево, впереди и сзади.

      3. Кругом лежала надельная эта земля, к ней надо ехать, за ней надо ухаживать. Она кормилица, если не прозеваем вовремя вложиться  в дело. Природа, она тебя так не обидит, вовремя влагу сделает в земле, солнышко лучи по тихой погоде направит. Какое в поле будет на глазах бушующее дело, рост дает всему знать. Мы готовимся в этом, свои силы направляем. Это все приходится убрать. Все делалось руками, возилось худобой, цепями молотилось, ветер чистоту делал. Это делалось людьми, они управлялись, себя в этом делали героями. В этом деле богу за здоровье благодарили, верили ему, ходили в церковь, богу молились. Давали они копейку на свечку, и про это вот не забывали. А детей маленьких имели, для возрасту мы их берегли, это была смена. Она бралась за дело, старалась, что надо, своим родным в жизни помочь хоть немного. Но видно во всем, за это дело, сделанное им, одобряется.

      4. Такое дитя всегда было на глазах, за него некто из чужих с доброй волей знали.

      Паршек до 1912 года был дома нужен. Его дед Иван Тимофеевич, отец отца, крепко любил, с собой во все свои дороги брал, как во всем помощника. Что бы не приходилось Ивану делать, у него внук вытаскивал из беды, Паршек тогда помогал деду. А сам любил слушать рассказы деда. Он уже знал деревню, как богачам давалось в жизни свое богатство. Что не богач, он больше всего воровал, особенно Забуга мужик. Во время праздника люди богу молятся, а он три пары волов запрягал и ехал в поле хозяйничать, снопы чужие забирать. А Паршек эту политику взял за пример. Сбоку жил дедушка Егор, он лавкой торговал. А Паршек туда свои руки протянул, это была его помощь в жизни. Паршек скоро потерял любимого деда Ивана, его вихор в природе убил, отобрал у него его силы. Он на Михайлов день умер.

      5. Я с дедушкой Иваном мог оторваться от своего села. Через село Петропавловку ездили мы на Белогривчике в Успенку. После его смерти меня как такового дядя Федор взял на свои руки. Он меня называл больше всего, я «дурак большой». Мы недолго жили вместе с дядей, за ложки поделились. Я уже на своих лошадках ездил, у нас их скоро украли. Я вместе с отцом вдвоем – на шахту работать. На Ярмарской шахте делали уклон, штреки проходили вентиляционные два лица. Мы проработали, купили пару лошадок. А первая моя такая была работа в наймах, я пошел к пану Лебедеву, поступил ездовым. Там поездил я неделю. А на другую неделю я взялся за скирду, кидать вилами сено, за что получил получку 10 рублей. С них ребятам купил сотку водки магарыч. А чтобы вернуться – не пришлось. Пану я как мальчик понравился, он хотел отцу слать.

      6. Эта десятка, она моя первая помощница  моим родителям. Какая была в этом радость! Я в пути своей жизни уже такой помощник, меня ребята за своего приняли. Я пошел по следам отца шахтера, как такового приняли точить уголь на решето, носилками относилось в бурт. Эта работа происходила в подрядчика Бугреева от шести часов до шести часов вечера, 12 часов рабочий день. Неделю проработаешь, в субботу бежишь домой в Ореховку. От рудника Мордена 15 верст, хоть скупаешься дома. А в воскресение к шахте на работу. Тут уже платили рубль. Видел, как хозяин Павел Васильевич генерал поступал с рабочим. Он увидел его, как он с углем обращается. Он был в мундире с палочкой. К нему подходит, его по голове  ударил – он брык и неживой. Тогда ему воды дали, он поднялся. Генерал ему говорит: «Я хозяин есть этого угля, тебе плачу деньги за это, а ты уголь не жалеешь. Я тебя за это бью».                       

      7. Что этому делу можно сказать. Я есть Паршек, за это забыть не смогу, долго оно живет в моей голове. Это предприятие переходит в Московское общество, я перехожу в шахту на плиты, на бразбер вагоны ставлю порожняка, а с грузом – на ход к отправке. По специальности позволяло здоровье в лаву уголь кидать, потом вагоны гонять, вслед за этим рубить зарубку. А впоследствии я стал саночник первого класса, никто этого не делал. Мне как саночнику жребий попал выиграть гармошку двухрядку, это моя мысль такая. А впоследствии мне пришлось быть у Санина отбойщиком лавы. Тут уже Паршек, он шахтер, все специальности вручную физически прошел. А Иван Потапич Кобзин, мой дядя, на Штеровском заводе, англо-франко-русское общество. Он прислал за мною, чтобы я к ним пришел на завод работать.   

      8. Устроил старшим аппаратчиком. Работа моя – делаем, мелим на бегунках аммонал, сеем на ситах. Работа вредная, но мне здоровье позволяло. Я был молод, учился, не учился, жил так просто по всему. Шла война русско-германская, наши в этом проигрывали. В завод много солдат раненых с фронта приехало. А я вот-вот должен пойти тоже на фронт. А то Паршек не знает, что он делает артиллерийский порох. Природа собралась из силами, окружила весь расположенный завод. На мое такое дело  к Паршеку пришло небывалое горе. Паршек уходит с работы, он полячкой убит за несправедливость. Она директору солгала, что я ее бил. Пуссель дает указание уволить Паршека. Он куда не обращался, даже инспектор, он сказал: мы верим англичанам больше, чем русским.

      9. Но это все получилось в жизни моей. Я этого не знал дела. А природа уже готовила, она из моего призыва удалила царя, а сын революция это свое место занял. Я молодыми солдатами был избран в солдатский депутатский комитет. А чтобы чего-либо такого знал, меня по моей дороге гнала. Я царя не видел. А Керенский бил по груди, говорил нам, солдатам, он министр. А меня ставили на пост охраны, заставляли стрелять Ленина. Я им говорю: не знаю его. Скоро я оставил жизнь Ленинграда, хотя мне в этом везло, солдаты проигрывали деньги. Маршевой ротой уехал на фронт, он анализатор этому всему. У него на этот счет родилось в жизни счастье не быть в Ленинграде, а ему пришлось … это все заиметь. По дороге сделалось изменение в его жизни, царь ушел, некому награждать. Он приехал в Ленинград, его окружил военный …

    10. Они по дороге его заработали своим деревенским поступком. Им за это все прощалось. А сейчас их гонят, как овец. Говорят  ленинградцы: бедные дети. А у них мысль Паршека замирить войну: или грудь в крестах, или голова в кустах. А вы, этакие, на них смотрите, а осуждаете их. Привели всех новобранцев последнего набора в манеж. Чтобы знали, чего их забрали, перед ними выступил прапорщик. Он их приветствовал, их прибытию. У Паршека и сейчас это выступление осталось в голове. Он так сказал. Пойдете по тем местам, где вы будете нужны. Вас начнут учить строю, вы сделаетесь солдаты. Вам дадут винтовку, чтобы бить врага. Паршек за себя пишет. Он сюда попал не для того, чтобы оно было. Паршек родился в деревне, а Ленинграде пришлось ему служить. Его в строй поставили, как гусака. Он тянет «ать, два» беспрестанно. Его окружила новая ходьба.

      11. А смех одарил не на шутку, за это все Паршеку приходилось становиться вне очереди дневальным. Это проделка командира отделения, он поставил. А взводный Н… узнал об этом всем, говорит: «Отставить». По Иванову взвод стройно шагает, ему правильно. Вот что ему пришлось услышать. Его это уже заслуженный в солдатском строю труд. Он почему-то заболел, пришлось попасть в околодок. Он увидел лежащих солдат, у всех их запичканы ноздри. Паршек возразил это лечение принимать. Ушел прямо на стрельбищное занятие, три пули залепил. Оказалось, через это мы победители, наша взяла. После этого строевого учения учителя хотели воспользоваться призывным отпуском, и это Паршек поломал. Новобранцы уехали домой. А Паршек получил вольно быть везде и всюду по Ленинграду. Он попал в городской сад, там солдаты сражались в карты в деньги. Ему как игроку повезло обыгрывать всех.   

      12. Я этого дела никогда не думал, чтобы такой достаток в деньгах был. Природа, она мне в этом помогала. Не надо ничего, как эта есть жизнь, которую Паршек имел. Он в Царском Селе слышал, колокола трезвонили в честь июльского наступления. Керенский кричал о победе на фронте.

      Я, Паршек, хотел уехать за границу. А к Паршеку подходит русский человек, у него спросил: «Где ты родился?» Я ему сказал: в России. А он мне ответил: «Сумей в ней умереть». Я понял: этого человека прислала природа.

      Перед отправкой на фронт царско-сельского гарнизона – парад,  делал речь Керенский. Я, как избранное лицо в комитет депутатов, стоял возле него. Он союзников просил, это были капиталисты, им да нужна Россия. Паршек этим, что имел, не удовлетворился. Деньги хорошая вещь, когда есть здоровье. Я его имел, и старался этому всему показать. Еду с маршевой. Зорин, как ротный маршевой.

      13. Едем на Псков, Минск уже, видно полоса фронта, самолет рычал. А наше дело – ехать. Наши стрелки ждали пополнения. Мы под Галичем в полк пришли, а положение на фронте не увенчалось, отступление. Галицию надо сдать, мы неделю сдавали. А перед границей река Збруч, она стала фронтом. Как эту Галицию наши войска сдавали, три дороги, сходились на одну кавалерия и артиллерия. Пехота дала дорогу  артиллерии, все управились пройти. Так сказали вояки фронта: мы через речку врага не пропустим. Так оно и получилось. Немец хотел пойти в наступление – не пошел. Русские обещали пойти, но не пошли. Паршек попал по своему росту в 12 роту, 4-й взвод, 4-е отделение. Был в резерве, был на первой линии, сидел в секрете под ракетою. Но чтобы врага увидеть, этого не пришлось. Скоро наши гвардейские части сняли и в тыл направили смирять Каледина на Дону. Мы оставили этот фронт пешим ходом.

      14. Построился наш 4-й, его фамилия, полк по ротам и взводам. А надо идти вправо полку, надо командовать «кругом», тогда-то моя рота, мой взвод, мое отделение оказалось впереди. Мы идем пешим ходом, а где взялись дрофы, летели три большие птицы. Полк взялся стрелять. А у меня такая мысль явилась: если мы правильно делаем в этом деле, то птицу убьют; если неправильно, то птица останется жива. Полк провоевал впустую. Так оно к этому, дело всех действий, шло. Они со своим делом, армия гвардейского 2-го корпуса, они бросили воевать. Им дали команду своих смирять. Дошли до спиртных заводов, спирт спустили на воду, а он шел сверху воды. Солдатам скажи – они приключились пить. Сделались хмельные, стали по-большевистски выступать. Арестовали их, прибрали к рукам до самого места. Там спирт в заводе обнаружили, стали пить, пошли в ход котелки. А солдатам мало, им надо пить. И до того допились – 17 человек сгорело в полку.      песли неправильно, то птица останется жива., то птицу убъютинатступление.ния.  

      15. Общие были похороны, как в бою погибли. А в Ленинграде вместо царя легли наследники. Генерал Корнилов фронт открыл против своих ленинградцев, все же договорились, не стали биться. А большевики со своей идеей лезли напролом, их большинство учредительное собрание. А к нам приезжают представители рисовать свою картину, они по домам делали. А большевики дали свой наказ, на площадь к церкви сошлись все солдаты без всякого оружия. Кто и какой делегат? Все очень ждали, а он ехал на передку артиллериста. Когда приехал – это женщина Бош. Влезла на трибуну, сказала всем она: здравствуйте. И спросила у нас: «Чего вы собрались?» Мы ей сказали: «Война». – «Какая война? Вас ждут ваши дети, отцы, матери. Когда поедите домой, винтовки не теряйте, берите с собой. Вам придется воевать с генералами, землю у них отбирать. Они будут сражаться». Не успела Бош уехать, Паршек Бочарову Федору дает, какая печать ротного командира. На конверт приложить, а написать Авраам напишет. Я за батальонного командира распишусь.

      16. Это все делалось мною, совет давался. Мы, четыре человека, так по этим документам поехали, как в отпуск. Я, Паршек, расписался: Карпов. Она нам подсказала, как бросить воевать, домой приехать с винтовками. Мы как раз вовремя вышли с места, нам природа по пути снежку подбрасывала. На Жмеринку поезд, он тут же готовился. Мы сели поехали той дорогой, которая шла в Донбасс. На вторые сутки мы были дома. Нас встретила улица, мы от этого отвыкли. Нам казалось, что это так надо. Мы вояки с фронта, а война всем надоела. А мы бросили и ушли, потребовали от воинского начальника полковника, чтобы он дал нам демобилизационные документы. Я этому был первый, это мое есть начало.

      Чем заниматься стал? Стал раздобывать сам копейку. Покупал зерно, молол на муку и вез в Луганск, продавал, этим жил. А война вся перешла в центр России.

      17. На Украине Петлюра с Гайдамакой, немцы свирепствовали, на Дону Каледин, и Корнилов у нас. У Паршека мысль большевика да еще партизана отряда им. Толстоусова. Паршеку приходит чара казацкий поезд спустить под косогор, мост под Македоновой пробурить бурки, заложить динамит. Это все сделал я. Поезд шел со станции Макидоновой, пошел под косогор. Сел в нашей территории самолет казацкий, я тоже в этом участник. Моего отца за это посадили в каменные погреба. Отец был осужден в Донской области жить. Я у него был старшим сыном. Он шахтер, его дразнили Шишкин. Я ему помощник строить благополучие. Алешка Назаров руководитель мой по жизни, друг с Иваном Алексеевичем, предлагает убить Топольцева. Зачем, я спрашиваю? «Деньги заберем». А деньги кому? Он говорит: «Партии». Я отказался, и не стали меня своим считать.

      Природа говорит. Ты спас человека. Езжай, куда хочешь. Я с тобою, помогать буду я тебе везде и всюду. 

     18. Наступающие войны, а от меня отвернулись. Я стал отцу шахтеру помогать. Я не сидел на месте, старался копейку приобретать, ездил по городам, для меня войны не было. Я старался пробраться к большевикам, это мои по жизни братья. Что я думал, хотел, все в жизни получалось. Нанялся в Донщине в х. Колодязном работником. Ушел с Украины, не хотел гетману служить. А отряд украинский приехал по борьбе с дезертирами. Моего отца 25 шомполами побили, за меня природа заступилась, всех белых в море потопила. Стала советская власть. А хлеб я заработал, отец поехал за ним. А у него Константиновский продовольственный комитет отобрал, дал документ. Я свой труд никому не отдал, взял под копирку и перепечатал этот документ. Тогда возил хлеб из Дона, как свой. Для меня не было человека, чтобы он меня обидел. А вот мы кучею ехали в Таврию, хотели много купить, а нас встретили бандиты с оружием в руках. Хотел сапоги с меня снять, а я ему мясо, хлеб. Он говорит: «Жаль твою такую молодость». Убил старика, а меня оставил.

      19. Без природы не обошлось. Ездили в Таврию за хлебом, а продотряд Шкуро ездил хлеб забирать. Нас тоже забрали, мы мешки с хлебом побросали в хлеб. А я пришел, говорю: что же вы забираете нас порожних? Нас освобождает, дает нам документы. Мы с ними едим, нас задерживают. А другой раз встречают нас … хотели отобрать, а военные защитили. Тогда Павел Алексеевич Реба, он так сказал за Паршека: «Он непобедимый всеми мужиками». Что только в пути со мною не встречалось. Фронт Корнилова я переходил, какая была проверка. Мы шли к большевикам, нас было пятеро. Мне была там гибель. В колодец побросали, хлеб забрали, мы ехали вслед за ними. А когда немец занимал Украину, нам приходилось в поездах ехать. А Махно встречал, клал поезда на землю, всех пустил. Но это, что мои друзья  по меду сделали, хорошо обошлось. А эти два друга  выдали меня такого, я умер в этом. Били прикладами, ведь вор, я поймался. А чтобы кто нашелся, сказал в защиту, этого не было. А вот это во всех людях проявилось, воров показать.

      20. Посему это было, да еще с танцами. Это же люди, они все сами воры. А на меня такое зло всех. Я же индивидуалист. Словом, такое на меня легло пятно, забыть невозможно. Это люди доказали, никогда этого не было. А природа, она так говорит: тебя надо покарать, чтобы люди это знали. Природа навстречу пошла, потушила этот кипучий огонь. Избрала беднота ходоком, земля понадобилась людям. Паршека посылают, он едет с богачом вдвоем, находит участок 470 гектаров  на 10 дворов. Самые богачи отобрались. Взяли на себя, как уполномоченные. А хозяин перед землемерами, по жребию на его фамилию хутор Иванов достался. Это ему далась передышка. Паршек семьянин, отец, у него нет ничего, кроме жены Уляны Федоровны, да дети. И та взята с Рашковой, сестра Пархоменка да Городовитченка, Герман брат. За меня замуж ни одна девчонка не пошла, боялись, что много детей у матери. Я так жил хорошо, далось всем жить.                     

      21. Я процветал, сначала пил водку, и крепко. Часто меня Буланчик привозил на хутор со станции. А потом жену послушался, бросил. Мне не нравилась эта система жизни. Какая бы она не была, ее надо делать. Я поступил на Лихую чистить паровозы, а сам не бросал хозяйство. Взялся мясником работать на Чурамном, задолжал государству в патенте. Меня осудили, два года дали исправительных колоний. Я лесорубом отработал себе, одиннадцать месяцев  проработал, меня наблюдательная комиссия освободила.

      Приехал домой. В заводе металлургическом  в транспортном цеху ударником проработал. Природа подняла, и с левого боку 8 и 9 ребра перебило. Тут-то по выходу из больницы Тарасов прораб взял меня на лесной склад заведующим. А Суязов, он к себе в совхоз перетащил. Я трезвый парень, боролся за правду. Вызвал комиссию из Москвы, мою продукцию измерили, оказалось, точно. А в бухгалтерии – недостаток. Я оказался прав. А меня хотели в тюрьму. Спасибо судье Зеленскому, он мне посоветовал поехать в Кубань. Я его послушался, приехал в Армавир.

      22. Я работаю в районном потребительском союзе в Кононова. Комбикорм по наряду по всему союзу направляли по железной дороге. Потом перешел в Лобанский совхоз, там хозяйничал. Потом перешел в Армлеспромсоюз, работаю, артелям лесопильные материалы, клепку отправляю. Где по лесам и горам встретился на пути всего этого с природою. Она у меня в такого спросила за наших людей, живущих на белом свете. Она мне доверилась, она меня в этом избрала, поручила свое дело, чтобы я делал на людях, им помогал, давал здоровье. А меня, такого человека обросшего, не хотели у себя держать, гнали прочь. До того догнались, что дали шесть месяцев не поступать нигде, ввиду отказа от работы. Это все сделала мать природа, она меня послала в люди практически это дело делать. Я ставил на ноги больных. А меня врачи притесняли. Я им так говорю: белое, а они говорят: черное. Я говорю: черное, они говорят: белое. Не дают согласия моему делу быть. У них природа – мертвая, техническая, в искусстве и химии, неодушевленного характера. А у меня – природная, живая, естественная. Воздух, вода и земля – это мои милые друзья.

      23. Я у них выпросил то, что надо. Говорю: «Природа, дай мне жизнь, мое учение, чтобы я так научился своим языком доказать их неправду». Она с ними живет за деньги, и они в чужом живут, в природном. Кушают, одеваются и в доме живут со всеми удобствами. С этим делом Паршек проходил свой шестимесячный строк. Помогал так, как в Луганске. Елизаветовка, улица Первомайская, 11. Евдокия. Она была, эта женщина, расслабленная, калека, 11 лет не ходила. После моего такого приема, люди видели, знают они. А не оставил это дело, так пришел в горисполком к культпрому Иванову, ему про это рассказал. Он для меня вызвал врачей. Знают эту больную. Говорят, его надо положить в больницу. Я эти слова услышал – скорей оттуда бежать от такого дела. Старался домой к одежде.

      Уже надо по закону работать. Иду через аэродром, а самолет в высоте летает. Я говорю: если моя идея правильная, то самолет в моих ногах сядет. Так получилось, кукурузник возле меня спустился и сел.

      24. Я причину у водителя узнаю. Он мне говорит: «Неизвестно». Иду я дальше. Две дороги оказалось. Куда идти, не знаю? Стою, жду кого-либо. Равнина. Вижу, показался человек. Жду, подходит ко мне. Я у него спросил после извинения. Он мне говорит: «Иди по моей дороге». Я пошел. Дай же посмотрю на него: а его не оказалось. Кто это вот был?

      Я приближался к дому, где моя одежда ждала, она береглась. А у них двери на секрете отворились для меня лично, моего прихода. Они испугались, мою одежду жене повезли. Я прихожу к ним, они мне жалуются, об этом деле стали рассказывать. Я им говорю: это двери ваши отворились прежде времени мне.

      А сидеть на месте не приходилось. Природа мне готовила уже место через прокурора области. Я в Ростов к нему, он меня выслушал, говорит: «Иди, найдешь – телефоном звони».  Как тут место оказалось в нашем природном месте Невинномысск. Такой мой день для этого дела сама матушка, мать природа сделала.          

      25. Я был у нее на арене, она все делала сама. Не успел от прокурора оторваться, как на улице Энгельса объявление прилеплено. Рострайорсу требуется уполномоченный децентрализованных заготовок с выездом. Это место мое, оно давно готовилось, его некому занять, кроме меня одного. И прокурор за меня. Я в операционный отряд к начальнику, а он дыбы стал. Говорит о своем  таком: «Иди, побрейся, а потом говорить будем». Я прошу, телефон набираю, Кузьмин прокурор области слушает. Я ему говорю: вот не принимает начальник Соколов. Прокурор его к телефону, я ему трубку даю, он ему приказывает Паршека на эту работу принять. Соколову делать нечего, он сказал свои слова, тут же тон свой сменил. Я понял, что я эту работу никогда не делал, быть коммерсантом. А природа, она зачем? У нее все такие силы. Она ведет Паршека по пути. Он как раз 7 ноября праздник, флаги развиваются, люди все встречают его.

      26. А в Паршека сердце замирает, он тоже советский гражданин, да еще нужный во всем. Сказали: надо делать, уже им мыслимо делается. А про жену и детей не забыл. Ходил, как и все. Так уже голова не носила шапку. Жду дня, жду времени, а оно тут же появляется. Люди делали, они сделали, и они сделают. Зона районная большая, никем она не изучалась, и никем она не делалась. А Паршеку такая чара выпала это все сделать. Получил право на это бесплатный проезд туда и обратно. Приехал в райисполком к председателю, с ним встретился, разрешение получил, Овечкино остановился. Пошла изучаться зона, люди с таким человеком рады встретиться. Он не против работы, это есть природа, в нее все. Я в коммуне встретился с членом ее, он знакомится, приглашает Паршека в свой дом, он тут же рядом стоит. Я подумал: зачем? А в него природное явление, явилась мать больная малярией. А это моя работа, мой любимый труд, неумирающий, вечно живой.  

      27. Я этого не знал, как гость небывалого характера зашел, поздоровался, сказал им: здравствуй. А сам заметил на печи живое. Спрашиваю, что лежало. Мать его малярийная. Это хорошо. До ног ее, а на них десять пар чулок, и не греют. Вот это самозащита так самозащита такая, сделана людьми. Я ходил в пальто, в ботиночках, легко себя показывал, а на дворе первый снежок упал. Я велел снохе холодной воды в тазик набрать. А мать с печи поднял, посадил на коечку, ноги помыл. Говорю: иди на снежок, учителя проси, чтобы он дал тебе здоровье. Эта мать на снег вышла, она воскресла. Приходит, говорит: «Сыночек, корми салом этого человека, я уже здоровая». Мне больше ничего не надо. Это мои плоды. Я уже кушаю, им рассказываю про то, что будет делаться в людях после моего приема. Я такой вот человек с такими качествами. Мне одного поставить на ноги – все будут они здоровые. Я день – на работе, ночь принимаю. Вот что я в этой местности делал.   ебывалого характера зашел, поздоровался, сказал им здравствуй.  

      28. Мне долго здесь не пришлось это дело делать. Мы эту зону сдаем. Переезжаем в Тихорецк. А по проезду в поезде встретился с врачом главным больницы Минвод. Он заинтересовался мной, так он назвал Паршека «кустарь одиночка». Он его как практика в этом слушал. Ему Паршек как ученому врачу медицины говорит. Техническое в искусстве с химией место заняли не к спасению, деньги полезное не создают. Золото с серебром ничего не помогает, кроме только мучит человека. А вот воздух, вода и земля помогли человеку этим окружить себя. А чтобы самого себя в жизни спасти, такого места не нашли. А оно есть там такое условие и возможность без всякой потребности оставаться, чтобы быть бессмертным человеком. Я делаю, я ищу это вот место. Эта вот история заставила врача с Паршековым делом согласиться. Врач Данилов позволил извиниться перед Паршеком, и пригласить в больницу помочь больным.

      29. От этого предложения Паршек не отказался. Дал слово это дело сделать. Он выбрал время эту больницу посетить. Что нужно, свое сделал, больного поставил на ноги. Врачам это не понравилось. Паршек доказал, он делает … прием в Тихорецком. За Паршека, как за знахаря, радио говорило. Если бы люди знали, какой он есть, они бежали за ним. А Паршека постригли, обрили, потом сократили. Это дело попало в контрольную Азово-черноморскую комиссию на разбор. А хозяйственник сказал: он, мол, ничего не делал, за какого-то человека писал. Я вижу, что мое здесь не пройдет. Комиссии сбросил одежду, очутился со своим телом в Генеральском селе Новочеркасского района. Как беспризорного поймали к участковому. А потом разобрались: он наш. Доставили в Ростов, где Паршек выступил, сказал за советскую власть. А в ней люди нехорошие. А Паршеку пришили контрреволюцию. Он и в милиции, и в ГПУ, везде его кидали, а он наш работник ОРС.   

      30. Никакого дела ему не создали, бросили на произвол. Он пошел на старый базар, а его как беспризорника в приводную базара в милицию. Его там ждала одежда, он ее одел и пошел Чернову в комиссию. А Чернов вызвал психиатра Покровского. Он с ним вел беседу всю ночь. А на завтра должна встреча на вокзале с тремя областными светилами. Покровский, доктор Артемов и профессор Корганов Н. Н., призвали брата моего Илью. Я им говорю, как психиатрам. Мне холодно, я живу не для себя лично. Нам надо человек, а ему надо такое место, чтобы ему условие надо. И возможность должна, чтобы обходиться без всякой потребности, чтобы этот человек в этом получил бессмертие. А то, что у нас есть, мы его имеем, это не наше – природное чужое. Мы, люди, его поедаем, носим на себе, и в доме живем. Мы заболеваем, болеем, потом умираем на веки веков. Паршек этому делу против. Он за то, чтобы поток старый не был. А за новый, небывалый, чтобы ничего не делать.

      31. Как мне приходилось для этого ходить разутым, или остаться без пищи и одежды, да жилого дома. Я просил как таковых, чтобы они в этом мне помогли. Они моей просьбы не стали делать, а пустили мое тело на четыре стороны. Я взял прямик на Азовское море. А ученым сказал за свою идею: помогал я больным и буду помогать. Средства мне дала природа, она мне доверилась, избрала одного из всех через мою к ней любовь. Она есть воздух и вода, да земля – они милые мои неумирающие друзья. Я их прошу в этом, они мне помогают. Это место, которое в природе, человеку ищу для жизни. А ученые про это дело знают хорошо, но чтобы этому всему помочь, они отказались. Им если признать Паршека. А у него дорога к этому делу, она одна, никем она не занималась и не занимается, до тех пор, пока мы с вами за нее не возьмемся. Мы, люди этой земли, своего места хозяева. Мы что захотим, над нею мы сделаем.           

      32. А чтобы не присваивать и не называть его своим именем, мы в жизни потеряемся. Мы, люди, – природные, она – наша мать, чужими делает. Мы друг к другу ненавистные. Через стенку живем, а не доверяемся. Свое имеем, а чужое не надо. Я это нашел в природе, это место для людей рай, им надо воспользоваться. А ученые не хотят. Вот бросили на произвол.

      Я очутился в Мясницком районе. Меня такого остановил старик армянин. Он так сказал на мое задуманное верное: «Твоя жизнь впереди».   Я его послушал, вернулся. А за мною погоня, люди на лошадях, на машине милиция. Поймали, одежду поехали привезли, я ее одел. Говорю им: «Теперь везите, куда хотите». Приехали в милицию, там на полу лежал тулуп волосатый. Я у дежурного спросил разрешения в него ввернуться. Всю ночь не спал. Все думал об этом, кому что сделал. А впрочем, если бы я этого не делал, кто бы об это чего знал. Моя такая в этом вся жизнь сложилась на мне.

      33. Я заставил милицию работать, с учеными я встретился, меня никто в этом не заставлял, сам это все делал. Встретился с природой, у нее выпросил это вот в жизни дело. Я иду по той дороге, где люди никогда не ходили. А сейчас я это освоил, нашел в природе друга. Он помог окружить себя, и близко с ним стал жить. Я никому ничем не мешаю, говорю им. Это ваше – вам, а мое – мне. Не мертвая природа, а живая природа. Свое тело, но не чужое тело. Милиция гонит мое тело в Ростов-на-Дону. Я ему как конвою говорю: Ростов нас будет принимать, дождь, гроза и молния. А по дороге люди, как арестанту, давали рубли, я их не брал, я не старец. А когда только приехали в Ростов-на-Дону, где взялась гроза, молния, и дождь сильный спустился ради меня. А милиция такое дело, по Пушкинской в больницу психиатрическую. Я врача просил, умолял, чтобы она не клала. Она вбросила в буйное отделение, там люди ненормальные были. Мне коечку дали голую, вот это была встреча медицины.   

      34. Месяц продержали, такого не нашли, приехала жена Ульяна, забрала как такового. А жить-то надо, работать надо. А психиатрия вмешалась, дала на ВТЭК инвалидность по труду первую группу, шизофрения. В месяц 138 р. 50 коп., хоть на хлеб. Но мне организации помогали. Природа меня не делала больным, она говорит мне: тебя сделали ученые больным. Я загоревал. А природа мне говорит: есть профсоюзы, месткомы, они будут тебе помогать, ты один у нас такой. Я долго таким не был. А свое это найденное подхватил, стал обиженных, больных принимать. Мне одного человека принять, а потом пойдет, как по-моему. Я на это имею силы принимать людей и давать им здоровье.

      А в 1936 году был съезд 8-й Чрезвычайный советов. Туда не могли избираться умалишенные, заключенные. Я решился любительски на него таким попасть. Ходил поезд Ростов – Москва, 75. Я вышел на Сулинскую станцию встретить главного.

      35. Меня как больного человека берегли. Я встретил главного поезда Ростовского резерва, он не отказал, взял с собою. А ехать до Лихой,  по дороге я его обработал, чтобы он упросил главного Глубокинского, чтобы он взял с собою Паршека. Как думал, так оно и получилось на пользу Паршековой идеи. Она окружила себя природой. Ежов, и тогда ничего он не сделал. Всему дело были для Паршека психиатры. Говорить, самого себя защищать он умел. Такого человека не находилось, чтобы ему была возможность, доказать Паршек свое найденное никому не смог, отдать эти природные дары. Такого в жизни не было и не будет. Он едет поездом от Ясиноватой до Ростова-на-Дону. А женщина с Моздока, совхоз «Балтийский флот», она в шубе летом. Болезнь, да еще какая, никто этого не сможет сделать. Она была в санатории, ей ничего не помогло. А вот Паршек скинул шубу. Она его пригласила к себе в совхоз. Как раз проходила Бухарина – Зиновьева компания. Меня по дороге Моздокская милиция как диверсанта вбросила в эту группу диверсантом.         

      36. Три месяца просидел, а потом начальник извинился и дал мне свободу. Я добирался до дома, не сидел на месте, искал то, что для жизни надо. Паршек в «Матросской тишине» говорит за дело в жизни.

      Мы из самого маленького первого дела в жизни своей ошиблись, заболели, простыли. Нас природа подержала в этом, мы умерли на веки веков. А раз мы умираем в жизни, что может быть хуже в этом. Мы обогатились, у нас все чужое, хвалимся этим, а чтобы жить, мы не научились. У нас сил нема. Каковые же мы в этом деле люди? Как что такое, уже простыл, заболел, болею. А где же люди подевались? Они в земле лежат. Поэтому я взялся это делать в жизни делом, и буду делать. Я это в жизни не брошу. Моя такая вот жизнь, она заставила себя в этом вот копаться. Это будет всем нам надо. Новое дело в этом жизненное открываем для людей. Мы этим должны окружить себя.    

      37. А то, что начал делать в жизни, добьюсь, завоюю в природе рубежи, люди будут жить.

      И так мои ученые психиатры в Марьиной роще 67 суток продержали, проговорили, а согласия моему делу не дали, мое в жизни признать. Спасибо железнодорожному транспорту, за его добрую волю. Он меня возил бесплатно. Я езжу по всем городам, принимаю я больных, даю им здоровье.

      И вот тебе, откуда взялась между русскими и немцами такая вероломная  война. Фашисты напали без всякого такого своей техникой, людьми. Я-то русский человек, все эвакуируются, уходят, я остаюсь дома в Сулине. И противотанковые окопы не помогли, он парашютами делал высадку, так что был его успех. Он не знал меня, мою идею, а кричал «гут пан». Я им так в зад говорил: будет вам гут пан. Я все время просил природу, чтобы она помогла нашему русскому солдату от этого натиска избавиться. Моя была просьба такая. 

      38. А сам пробирался встретиться с каким-либо высоким начальником. Как встретился в штабе Паулюса. Он мне перепечатал мой практический документ на свой шрифт, приложил герб печать. Мне было легко двигаться по его войскам. Я был заслужен этим. Они, офицеры, пригласили в Берлин, я им дал слово поехать, с вербованными детьми я поехал. Немцы довезли до Знаменки и сняли, они передали полицаям Украины. Они спустили в Днепропетровск в гестапо. Там меня под 22 ноября 1941 года они по городу на мотоцикле по фрицам возили. А я терпел от холода, сам просил природу. Она откликнулась на мою такую просьбу, которая сделала. Она окружила немцев под Сталинградом, а под Москвой их разбила. Это ради меня природа помогла. Успехов Гитлер больше не имел. Я такого не хотел, чтобы с боями это делалось. Я хотел договоренности, чтобы Сталин и Гитлер согласились примириться. С врага надо сделать в этом деле друга.     

      39. Вот это надо было сделать между воюющими сторонами. Я это хотел сделать. А Введенский, академик психиатрии, мне сказал: «Нас с тобой посадит Сталин». Так с боями Гитлер не имел успехов. Пришлось ему проиграть свою задуманную войну. А я свое продолжал, у меня это природное. Я из института им. Сербского попал в психиатрический приемник по институтскому. А Евдокия Леонова, она только что поступила нянечкой, она согласилась нелегально отсюда меня взять. Нашла сестру, и как брата она поцеловала, и взяла меня в Москву. Я там беседовал, как хотел. Люди слушали, люди кормили. Я им день говорил, а ночь приходила, спать ложился, и так я успехов не заимел. Мое знакомство заставило на Марьной роще одну женщину поставить на ноги, и с этого дело пошло. Людям я нужен оказался, стал принимать больных, люди стали считать Учителем. А Учителя этого санитара два везут домой, а он же человек, да еще какой. Он есть вежлив, в жизни понимающий.

      40. За прием людей госбезопасность взяла к рукам. Три года десять месяцев в психиатрии пролежал. Какое это было терпение. Выпустили. А чтобы качества потерять, этого не получилось. Люди все больные как никогда, я им даю здоровье. А меня Кировоградская администрация взяла, над моим здоровьем шефство. Убить как такового хотели, судить народным судом как тунеядца. Я с ними не стал говорить, они меня в им. Сербского. А там по-своему так поступили, в больницу Казанскую. Я там заставил ученых на мою такую сторону пойти, спустили на местных врачей меня в Гуково, в Новоровенецкую.  Я лежал в больнице; кому надо, тому давал здоровье. А врачи не соглашаются меня поддержать. Через суд своего места я освободился, стал людей принимать, особенно в Москве. А меня милиция в Гонушкина условие, там люди мои. Так они освободили, мне стало легче.           

      41. После этого всего, а что делалось со мной. Пришел 24-й съезд КПСС. Я приехал как любитель. А меня как такового положили на коечку в «Матросскую тишину»  в больницу. Съезд закончился – и я был освобожден. А на 25-й съезд хотел ехать – меня местная милиция с поезда сняла,  и запрятала в Новошахтинск в психбольницу. Там чуть де дал я дуба. Свободу прекратили к холодной воде, я силы потерял. У меня кровь взяли с пальца.

      Я сколько бился, мыслил об этом, а все же пришел к месту, к тому, где я должен без всякой потребности остаться. Прежде этого всего у меня родилась мысль: на этом месте надо родить дитя. А природа подослала мать. Она ко мне обратилась, чтобы я дал ей свое согласие сделать аборт, то есть убить дитя. У нее свое согласия попросил, чтобы она согласилась родить так, как мы наметили это дитя родить. Я договорился с председателем райисполкома Лутугинского района. Как будто этому помешать некому.

      42. Эта идея, рожденная Паршеком, не для одного дитя. А для обиженного, больного. Здесь азот, самое главное в жизни есть. Воздух и вода, да земля, не тронутая ничем. Ток, магнето. Райское место, бессмертия слава человеку. Этого в жизни не было, и не искалось никем. Все взято из моего органического тела. Мне в этом мешать не надо. Я не нуждался ничем и нигде. Если нужен такой вот человек, то она, как природа, меня сохранит. Я никакой не сектант, я труженик в природе. Эти средства нашел, ими огородился, хочу людям их передать, чтобы им было в жизни легко. Не хочу я нарушать самовольно, хочу попросить людей, чтобы они это поняли. Я не такой вредный в жизни, как все. Я понимаю, и в этом крепко жду сознания, оно должно родиться в людях. Отца как такового похоронили, его самодержавие умерло. На очереди стоит сын революции. Ему идет на смену эволюция Духа Святого. Этого люди, они добьются.          

      43. Их в этом природа пожалеет за все это, сделанное ими. Они чужим бросят распоряжаться, свое начнут природе показывать. Любовь меж ними, она так проявится. Я прошу, чтобы народ не ущемляли в этом. Мы с вами жили у капиталистов, но не удовлетворились этим, умерли богатые и бедные. Так же делается у сына революции, умирают все и умрут, все не удовлетворились. Что можно сказать нашим ученым? Они не искали то, что надо для жизни, и не ищут. У них на это дело, которое нужно всем, сил таких нет. Паршек хорошо знает жизнь человека. Он на земле прикрепился к поверхности коры. Смотрит вдаль глазами, слушает ушами. Само чувство скрыто, неодушевленного характера. Это сделано ими, самими людьми. От природы мы ушли, от того живого, которое рождено нами, людьми. Мы боимся природы, так как оно ею делается в людях.     

      44. Мы, люди белого всего света, нас капиталистическая сторона жизни, она нас не удовлетворила. Мы создали революцию, отца с жизни прогнали, а сына ввели, советская власть пришла. Мы стали строить социализм, пригласили для этого дела ученых. Стали делать маленькое дело, с чужого делать чужое дело. Мы с вами его сделали, им мы окружили себя, стали этим пользоваться, чужим распоряжаться. И то делать, что будет надо. У нас есть все, что нам кушать, чем одеваться, и в чем жить. Мы ни в чем нужды не имеем. Сами люди людей заставляют, чтобы они это дело делали, чужое совсем оно, природное. А свое в жизни хороним, не хотим этим вот любить природу, сами в этом виноваты. Надеваем чужое, чужим наедаемся, и в чужом живем. Кто же нас с вами в этом деле пожалеет, если мы природу убиваем, природу глотаем, она на нас гниет?   

      45. И вечно стоит мертвым в земле в фундаменте. Мы же живем в мертвом капитале. А Паршек нашел место живое энергичное неумирающее. Место это в Ореховке Чувилкин бугор. Он дает жизнь человеку  в его здоровье. Он не опознанный. Здоровье нужно нам всем, мы его в своем условии теряем. То, за чем гонимся, это не наше есть. Богатство какое-либо, ты его имеешь. У тебя во дворе есть коровка, лошадка. Как оно делалось человеком в его жизни. Он не так просторно жил, как богач. У него был скот, свое управление, плуг. Никому он не кланяется в этом деле, сам себя обеспечивает. Он имеет деньги, тоже в этом не кланяется; что нужно, покупает. А вот бедному жить – хуже нет на белом свете. У него наемные руки, он себя продавал чужому дяде за то, чего хотел. Надо ему подчиняться, как таковому мужику. Тот, кто продавался, его дело одно – слушаться да делать.

      46. Надо угодить так, чтобы хозяин был тобой доволен. У хозяина я этих людей видел, и знаю хорошо, но плохо тому, кто в жизни своей тяжело физически трудится.

      А то делать в жизни, что дает в этом легкое, спать не надо. Нам надо учиться жить. Не надо то думать, от чего можно получить свое удовольствие. Не надо будет так учиться, после чего можно сделаться генералом. Он ученый человек, организатор всех людей. Он знает другого такого же самого генерала. Тоже так думает, как думают все люди высокого характера. Между ними зло и ненависть, она жила, она живет, и будет она жить до тех пор, пока мы сознательно не откажемся это делать, что мы начали делать. Это все дело нас заставляет это вот делать, мы это вот делаем. Для чего мы так вот в природе учимся.

      Я отрываю листок календаря, написано любителем астрономии. Доктор Московского планетария, он пишет, я читаю.

      47. Понимаю, он там не был, а определяет. У нас есть Арктика, покрытая льдом, а космос – атмосферой, куда добираются люди ледоколом и спутником. В Арктике в мешках живут, а в Космосе в невесомости. А умирать прибывают на землю. Это, что мы с вами имеем, – это кушаем, одеваемся, в доме живем – не спасение наше. От смерти не уйдешь и не схоронишься, а умрешь, как и не был. А мы с вами, все люди, на земле живем, сами защищаем себя, украшаемся. Так мы живем, как нам хочется. На нашей планете все люди живут за счет природы, ею пользуются. Этого в своей идее не позволяет делать. Он старается делать в жизни на своем месте без всякой такой потребности. Это место не мое, оно принадлежит нам. Я должен этим воспользоваться один. Раз туда взойти, как я всходил не один, а многие. Мы так вот тогда не всходили, с нами тогда был на земле Святой Дух. Он находится в природе, ждет моего одного прихода на землю для того, чтобы куда-либо не удаляться от наших таких людей, которые видели его.    а то, чего хотел. уки, он себя продавал чужому дяде.няковеком в его жизни.          

      48. Люди наши, если бы они знали меня, а кто я таков в жизни есть, и для чего я это место в природе избрал? От людей так я не хоронюсь. А всем людям об этом рассказываю, об этом деле. Мы его должны сами сделать, это будет наше дело. Мы его как таковое не делали и не думали. А всегда человека мы так рождали, как и обычно всегда. Самка от самца, она ухватила свое это начало. Никто об этом не знал, кроме одной матери родной, это свое дитя. Она о нем сама узнала по всем своим признакам. Она его девять месяцев как один день берегла, а сама в этом деле готовилась. Что нужно было в этом, оно приготавливалось. Это вот каждая мать делала. Она должна родить дитя живого для жизни. Его в себе берегла. А он каждый день сам себе рос и прибавлялся. Мать одного, она не знала, кого она родит. То ли мальчик он будет, то ли она, девочка будет.      

      49. А рождать будет надо, раз наметилось в жизни. Мы его рождаем в условиях там, где все люди. А сейчас ко мне обратилась мать за помощью, чтобы я ей дал свое согласие убить дитя. Я этого не смог сделать. Я на землю пришел со своим делом, чтобы люди жили, а не умирали. Я у нее свое намеченное спросил за это дитя, чтобы она это дитя отдала мне. Ты как мать этого дитя, нам его родишь при условиях наших. Ты не одна о нем будешь думать, нас много, будем его ждать до твоих вод. А когда воды пройдут, то тут надо рождать. Это время нас таких людей не ждет. Люди наши об этом узнали, стали это дело Учителя. Им хотелось, чтобы роды благополучно прошли. Люди, чего они все время от природы ждали? Такое вот Паршеково в жизни дело проходит так, как он, Паршек, не обулся, чистым телом. Можно было в этом его деле тысячу раз умереть. А он мыслью своей нашел мать, с кем надо было, договорился. Паршек надеялся, как на себя, надежду имел.

      50. А люди его уже предали. А теперь тем самим обманул. Сам перед исполкомом района Лутугино, он словесно дал свое согласие. А тут воды прошли утром, а вечером будут роды, мать нам об этом не сказала. Мы приехали такси как никогда никто на этот вот Чувилкин бугор. Мы спасали человека во всем мире людей, чтобы человек рождался не на подушках в условиях, вечно выдуманных, а в чистой матери природе. Паршек говорит. Я взял эту инициативу показать вам, живущим на белом свете людям. Нам надо сменить старое, негодное в жизни, как мы рождали в условиях дитя. Особенно он рождается в роддоме, там души нет. У нас фельдшер был женщина, специалист другая женщина. Мы его не с добром встречали. Я сам, Паршек, на руках должен к воде нести, и в этой воде его как никогда скупать. А потом это дитя возьмут на руки сами люди для воспитания.    

      51. А на это все наше дело стали работать телефоны из сельсовета в район, а район – в область. Вся деревня стала на ноги, приехала «Скорая». И прибежал, как зверь, председатель сельсовета. Ты что, мол, на моей земле делаешь? Хотел кулаком ударить. Я ему сказал: будет хорошо, если ты меня ударишь, а если я, то тогда не обижайся. Мы это место у вас не берем и не будем у вас брать. А родить мать свое дитя, она имеет право везде и всюду. А мы практически это дело хотим попробовать. Это не штука такая в мышки играть, а надо матери родить свое дитя. Я взялся это дело проделать в жизни в природе. Мы имеем такую договоренность с районом. Я так вам делать не стану. Хочешь – давай поедем в район, там это есть все. Приехали, а того лица, с которым была договоренность, его, мол, нету. А наше все это дело сектою признали. Я им говорю: какая тут в жизни есть секта, если это любовь в природе. Я сам эти качества в природе нашел и ими воспользовался, как никто. 

      52. Люди у себя развили такую в жизни похоть, и в этом сделали аборт, на это все пошли навстречу, стали ум человека убивать. Против этого всего своим делом Паршек. Только не мешайте в этом Паршеку, за него была и есть природа. На него вся советская власть с учеными людьми, они все технические люди, огорожены искусством, с введенной химией. А у Паршека азот, воздух, вода, земля, непаханая от Адама лет. Смерть как таковую изгонит, а жизнь во славу введет. Где люди возьмутся? На этом бугре. Они скажут громко свое слово. Это райское наше место, человеку слава бессмертна. Кому? Да Паршеку.

    Он за это самое все людьми посажен в дом своего рода. Смотрит, 23 февраля 1981 года 26-й съезд, как люди все приезжали на съезд. Чужим в природе хвалятся. Это первый в мире человек, ему дали свое слово говорить, это мало. Да еще он хвалился за оружие то, что он его имеет для того, чтобы был мир на земле.

      53. Сами продают, сами покупают, и в этом деле богатеют, говорят, хвалятся этим. Оно же чужое природное. Сегодня природа дает, и они радуются. А завтра природа им не даст, будут плакать как никогда в этом деле. А без чужого, без природного как таковым жизни нет. Люди перестанут этим хвалиться, и больше не будут говорить Паршеку. Природа сказала за неурожай в природе пять лет, а война всемирного характера будет. Все на советскую власть в 1983 году, два года будет продолжаться. А в победе, ни те, ни другие не будут в победе. Паршека все люди признают за его способность, в жизни пойдут за ним. И скажут в один вот этот голос: мы давно в жизни это дело ждали. Мы с тобой вместе пойдем в воду, нас с тобой вместе никогда природа в нашей жизни не будет так обижать. Мы поток старого типа изгоним совсем, а новый введем.

      54. Люди заинтересованы их стороной, собрали самих себя на свой съезд чужим добром хвалиться, да самых лучших из всех наградить. Им как чужим людям сказать спасибо. А все люди этим выступлением были и остались  не удовлетворены, как и Паршек остался этим всем. Что эти люди в природе, на воде, в воздухе и на земле сделали. А в земле как один свое место они заняли, лежат в прахе без ничего. Они так не остались. Их дело одно – в этом они думают. Они ждут прихода на землю Паршека. Он с этой мыслью, в люди с этим самим пришел. Умирать не будет в природе Паршек. Ему она преподнесла все свои такие вот силы, он ими окружил себя. На сегодня ею избран, доверие от нее вечной жизни получил. Он хорошо знает ее так, как это надо. Она ему есть любимый в жизни  и неумирающий, вечно живущий друг. Он его любит, он его хранит, а не убивает.              

      55. По этому всему спросится у того лица, кто знает Паршека. Когда беда его так окружает, он видит у себя гибель в этом. А помощник всему этому, его начинает он или она просить – как легко делается в этом. Он просит Паршека – ему Паршек помогает. Чужое кушать, чужим одеваться, в чужом жить – одна беда. Его иметь как никогда, им хвалиться – одно людское в этом дело. А партия, она этим хвалится. Если бы не она, этого не было. Развитие в жизни одно делается в природе, живут в ней, а сами ее боятся, как врага. Она их за свое добро наказывает. Люди, они в этом болеют, простуживаются, поболеют и умирают на веки веков. Вот что делает людям природа.

      А Паршеку люди помогли ради болезни это все бросить. Она говорит: это тебя люди в жизни в природе сделали больным, чтобы ты в жизни в природе ничего не делал. Ты отказался от всего, тебя люди оторвали.  

      56. По твоему делу, ты в людях сделался больным. Чтобы работать, тебя условия от этого оторвали. Физически ты был здоров, а вот мысль моя была вредна. Я встретился с психиатрами, с учеными, ростовскими светилами, с Покровским, с доктором Артемовым, с Корганом Н. Н. Они меня подобрали не где зря. Я был хозяйственником железной дороги им. Ворошилова рострайорс уполномоченный децентрализованного порядка заготовок. Сам наладил в зоне всю работу. А что я делал, знают об этом люди. Я писал очень много, этим самим по природе искал человека, такого человека, который не боялся природы. Чтобы он был победитель природы, чтобы он не простуживался и не болел, был над собою врач. Себя лечил естественно природою, воздухом, водой, землей. Это был я сам тот человек. Говорю им, как техническим, в искусстве, в химии людям. Я их назвал, по их делу в природе, они бедные люди.            

      57. То, что надо в жизни, они физически практически ничего не сделали, чтобы в жизни человеку было легко. Он ими заставлялся, они гнали людей в бой в природу. Она их встречала технически, окружала искусством, а химию вводила. Люди не были этим спасены, и не удовлетворились жизнью. Как умирали они, так они умирают, и будут они умирать до тех пор, пока не поймут меня и мою эту идею. Ей нужен человек, ему место и условия с возможностью быть на этом месте без всякой такой потребности. Человека я сам им показывал. Говорил, суть всему дело – нужно было ему это место. Оно мною не было подготовленное. Я ходил уже не так, как все – разутым по снегу. А бедному больному человеку, обиженному в природе помогал. Я учил его, как будет надо от всего этого вредного предотвратить себя умело, чтобы не простуживаться и не болеть. Я их как ученых просил за собой следовать. Они были незаслуженные в этом деле.

      58. Вы работаете за деньги, я без копеечки помогаю людям. Свое найденное в природе предлагаю вам, а вы бессильны это вот сделать. Вы меня за то, что я делаю, в труде моем сократили. А вы со своим учением дали мне паранойя развитие личности, шизофрению. А чтобы сказать: ты больной человек через дело свое. Делай, мы тебя не будем так беспокоить. Это мое дело было, за что сократили. Это было мне хорошо. Я написал такую справку, она была заверена секретарем Красно Сулинского исполкома Козмитом. Я перед всеми отбивался, там моя истина написана, кому надо верить. По этой справке только я мог ею пользоваться. А наш Красно Сулинский исполком мною написанное отобрал. Я писал то, что есть люди этого всего такого дела. Я своим делом на ноги ставил  бедных, нуждающихся, больных. А в самого были такие дни, меня клали в институт им. Сербского. Я не боялся туда со своей подготовкой попадать. Туда люди не преступники попадали. А я ложился  за то, что меня признали ученые больным. 

      59. Я акт на руках их как психиатров имел, им защищался. Кроме хорошего, не делал, а всегда я был помощник больным. Все люди больные, они стоят на очереди, ждут завтрашнего дня. А он и к нам, таким людям, как мы есть все. Не сможем самих себя от самого злого врага избавить. Наша мать такая неожиданно на человека  со своими силами набросится. Она ни с кем  никак не считается, а берет и валяет, кроме одного любимого, избранного одного из всех нас эволюционного человека, Духа Святого Паршека. Он за свое дело в людях был схвачен госбезопасностью. Психиатрия меня посадила в Ленинградскую психиатрическую больницу № 2. Я был в Лубянке, меня там держали, они мне не доверялись этим. Амбулаторно изучали, везли к поезду. Тут одно, чем я не нуждался, я там свое намеченное.

       Меня трогать никому нельзя. Сталин умер, как и умер за Паршека председатель Ореховского сельсовета, и за фельетон в «Крокодиле» Рябов.

      60. Обижать его никому не надо. За Паршеково такое вот дело, которое он делает в людях, враг человеческой жизни, он побежден Паршековой вежливостью. Он человека больного просит, как мучительного в его жизни, чтобы больной знал и просил Паршека так, как встречается с Паршеком человек. Паршек для того родился, он заставил себя жалеть природу, как все люди, обиженные на нее. Если не Паршек со своей такой болезнью. Его как больного в армию не брали, он заставил себя немцев любить, они ему вслед кричали «гут пан». Он у всех людей был и есть «гут пан». Для меня не играет роль какая-либо национальность или профессия, мне надо человек живого характера. А там, где это мертвое, неодушевленное, оно живет в людях вечно, оно умирает. Я прошу всю нашу такую молодежь, чтобы она не делала свою похоть.

      61. Я за себя как за такового человека узнал еще в хуторе через фарфоровое блюдечко, оно людьми через свои руки. Ему задавали свой вопрос, оно имело алфавит, буквы, на которые указателем читали. Я ему задаю свой вопрос: кто я таков есть у жизни? Оно избрала три буквы: Бог.

      Я же человек, рожденный матерью, а воспитывает на это дело сама природа. Она меня учит, она мне помогает во всех делах. Я без нее ни шагу. Она меня держит в таких вот условиях, не дает ходу сейчас. А писать будет надо. Ибо тогда, когда ученые со мной повстречались, им с таким человеком никогда нигде не приходилось встречаться. Чтобы быть таким, они этого не видели. И чтобы так говорит, они не слышали. А им с жизни своей практической брал. Меня в этом деле она такого уже готовила таким быть. Люди меня не зря людям предали.    

      62. Я такой, как и все, в природе рожден. 35 лет то я делал в деревне, чего делали все. А когда только втроем пошли, договорились обворовать мед в учителя Шевердина, то я услышал от других. Как это получилось? Того, который был с нами, упросили люди из-за меня признаться. Он на это пошел, рассказал, как мы это делали. Спасибо вам, люди, за ваше все, что вы меня так обнародовали. Вам в этом не стало легче. Как были воры до Паршека, так они остались и после Паршека. А за то, что вы этакие до этого дела делали и после этого все вы делаете, как нарушители этого дела будете жизнью отвечать. Умирали, умирают, и будете умирать за это самое дело. Кого вы видели? Вы его не знаете, кто он таков в природе. А мы все такие есть люди природного добра воры. А Паршека за это вот самое поводили. Администраторы не хотели его тело видеть.   

      63. А врачи, вся медицина против его идеи. Судят за его предложение, за его людскую доброту. Паршек, так он нам говорит. Разве это будет нам всем плохо тогда, когда мы с вами так хорошо опознаем природу? И через это все мы не будем в ней простуживаться, и не будем болеть. Мы обогатимся таким знанием. У себя в жизни сменим жизненную систему. У нас у таких людей человек народится в жизни нового характера. Старое уйдет, а новое придет. Поток не будет в жизни таким, а поток иной совсем, природный. То мы с вами имели место такое в жизни нашей. Мы его как таковые сначала облюбовали, его хорошо огородили, и присвоили к имени своему. Сказали в огромный свой голос: это место будет мое. Как оно в жизни делалось, и будет в людях делаться на этом вот месте. То одна такая хатка на этом месте появилась.

      64. А сейчас, когда мы пожили да поделали на нем, уже у нас прибавилось. Не одна стала хатка, а много их. Не один хутор народился, а много стало. Стали с этого двора силою гужом в поле так выезжать, и там со снастью своей делать с земли пахоту. Для того мы это дело делаем в жизни, чтобы она нас восприняла своим всем. Зимнее время для того, чтобы она набиралась влаги. А хозяин не переставал думать про это вот самое, он всю зиму готовился. Не один он, а многие другие, им в этом деле не приходилось отставать. Он был бессилен, у него мало того, чем сделать это. Это не что-либо, к нам пришел со своим временем день. А он нас год кормит. Мы спешим сделать то поскорей, чтобы не опоздать это зернышко вбросить. А тут, на наше счастье, природа вовремя подбросит дождя, смочит землю. Мы этого от нее в жизни ждали, теперь все в этом. Теперь все в этом наши на это дело успехи, да еще какие они. Будет урожай, мы этим обогатимся.

      65. Экономика разрастается. Это так оно в жизни людьми делалось и делается, и будет так в природе делаться. Никакого в этом нет спасения. Люди воюют с природою технически, с искусством, химией в руках. Кусочками сырье добывается, на-гора доставляется, грузят на вагоны. Везут уголь, руду вагонами для изделия, какое будет надо. Все это делается людьми, в этом люди постепенно гибнут, им в этом спасения в жизни нет, смерть одаряет людей. Что может хуже людям в природе. А мы, все люди, так на белом свете живем. С жизни уходим, не видя когда. Природа такая мать, она ни с кем и никак в этом не считается. Если она так не убьет чем-либо стихийно, то на человека посадит грибок или язвочку. Он в этом всем, бедняга, промучится, потеряет силы, изнеможет. Потом он умирает, как и не жил. Так это делалось людьми, так оно и до сиих пор делается людьми.    

      66. А Паршек есть человек, для этого он по природе проходил. Нашел средства, ими окружил себя, чтобы ими человек воспользовался. Это место ему одному из всех природа представила, он ее доверенный, она его учит. Он ее понимает, всегда слушает. Говорит мне: если бы я тебя наказала болезнями, то дело было другое. Твое здоровье мною даденное. Ты им себя таким показываешь, а они этого пугаются. Им говоришь, они тебя не понимают. Ты будешь над ними за это судьей. Ты в меня не воруешь, ты меня не убиваешь, со мною не воюешь, как воюют люди. Они без оружия в природе не люди. А с оружием они вояки, страшат, пугают кого-либо другого. На земле два родившихся соседа, один другому не уступает, а своим поступком ненавидит. Своих людей держит в условиях режима. А как был бедный, подчиненный им, жизнью не удовлетворен, так он у них остался. Ему в жизни легкого нет, он тяжело в жизни так живет.

      67. Живут люди все тяжело, они стихийно получают у себя болезнь, стоят в очереди все. А какой день придет, и с чем? Никто об этом всем не знает, и знать ему никто не дает. Ведь есть такой в жизни живой факт. Болезнь как таковая, по изложению Паршека, не играет роли над человеком, а играет над болезнью человек. У Паршека не выдуманная такая вот идея. А в истории написано, и сказано за это слова в жизни. Мы, все люди, этому делу свидетели. Бог отец был, мы с вами это дело прожили, нас окружала частная собственность, индивидуальное свое место, жить при самодержавном царе-батюшке. На это все люди нашлись противоположные. Посчитали, это дело, сделанное людьми, оно не дало людям никакой пользы. Люди этим не удовлетворились, умерли все. Нет ни одного продолжателя.       

      68. Другие ученые обдумано взялись за свое революционное дело, за бога сына. Он ввел своим знанием в люди советскую власть, и своим режимным умением ученых заставил строить социализм. Он ведет его к коммунизму. Паршек смело говорит ученым. Вы в нем жили? Нет. Так учтите свое начальное развитие. У вас глупый рождается, а без мысли умирает. Какой же это будет в этом деле коммунизм, если рождается человек для смерти. А третье, вслед новое небывалое идет за этим самим, эволюция, сознательное дело Бога Святого Духа. Паршек для этого всего проходил 48 лет. Он много продумал да проделал много, нашел сам себе человека неумирающего. Ему место облюбовал природу, воздух, вода, земля, от Адама лет она никем, ничем не тронутая. На этом месте условие есть, и вся возможность есть остаться любому человеку без всякой потребности. Паршек хотел родить дитя без всякой потребности.     

      69. Хотя мы были в этом деле подготовлены, но природа этого дела не дала, она прогнала нас. Мы на этом месте сделали практически с людьми условие, нам была и возможность. Мы для этого начала три раза прокричали: ура, ура, ура. Я перед всеми был самый маленький человек, но в этом деле силен и мудрец. Никому не мешать, а свое это ставить. Это место предназначено Паршеку, одно из всех мест место. А природа туда никого не допускает без времени. Давайте мы, все люди, это хорошенько обдумаем. Практически мы испытывали два примера. Чтобы удовлетвориться этим, мы не смогли. Нас окружает наше незнание. Что будет завтра? Мы с вами не знаем. Мы делаем дело такое, которое надо будет. И его недоделали, умерли. Давайте же мы этот поток оставим позади, возьмемся то мы делать, чего мы не знаем. Нас окружает дело то, которое мы недоделали, а взяли и умерли. 

      70. Многие другие выступают, рассказывают за наших героев в жизни, что он или она такое сделали. О развитии, в котором умерли, их нет. Они ничего не делали – они же умерли, и так же умрут все. А разве эти герои не будут умирать. Все люди что-то делали, у них что-то в жизни получалось, и обязательно это дело получится. Он через это дело умрет. И умрут все те люди, которые будут рождаться. Нам с вами надо так сделать, чтобы мы не умирали. Мы люди богатого природного условия. У нас свое все есть, мы не нуждаемся ничем. А вот у нас нет одного – продолжения в жизни. Мы умирали, мы умираем, мы и будем умирать. Это наше с вами такое в жизни незнание. Мы с вами живем один раз, а другой раз мы умираем. Паршек на пути этого всего стоит со своей идеей. Это я один человек в жизни есть, которому изыскано такое место. Оно имеет свое условие и свою возможность, которая должна оставить его без всякой потребности.

      71. Эта штука такая, она только начинается в жизни на одном человеке. Раз она на одном человеке, то будет и на другом. Она так делалась, так будет она делаться. Природа, такая она на этот счет сильная. Одного рождает, а потом родит она другого и так дальше и тому подобно. Жизнь бессмертного человека, такого мы, люди, не ожидали. Оно само к нам таким пришло. Это все наделала природа, она меня такого вот сократила в жизни.

      Уважаемый вы секретарь Красно Сулинской КПСС. Вы хорошо знаете меня, мою работу. Я по делу этому всему самородок. Мой источник есть это закалка-тренировка. Я тружусь один на благо всего мира всех людей. Учусь в природе, хвалюсь перед миром. Истинно хочу сказать за само хранение своей клетки. Мое сердце молодое закаленное здоровое 25 лет человека.

      72. Выход мой на белом свете. Я не боюсь врага никакого, даже своей смерти. Если бы этого в жизни не было, давно я умер. Человек я земли, дышу очень крепко, а резко говорю не про какое чудо – про природу, про физическое. Самое главное – это чистый воздух, снежное пробуждение, мгновенное выздоровление центральной нервной части мозга. Я люблю и болею про больного, душу знаю его и сердце, хочу ему помочь через руки током. Это не слова говорят, а делается делом все. Рука пишет Владыка очень справедливо. А просьба какая. Меня надо просить – будешь ты здоров. Кому это будет не надо, нашему юноше молодому? Так нет. Уважаемые вы, это мировое значение. Природу надо нам любить, хранить, как око. Болезнь не играет роли над человеком, человек играет роли над болезнью.

      73. Нам надо учиться в Иванова, чтобы в тюрьму не попадать, в больницу не ложиться. На рожон не лезть. Какая будет слава, если мы дедушке, бабушке, дяде с тетей да молодому человеку скажем: здравствуйте. Эх и жизнь моя такая для всех тяжелая. Поймите вы, все люди, закалите свое сердце. Милые вы люди, гляньте на солнце: увидите вы правду, свое выздоровление. Быть таким, как я, Победитель природы. Учитель народа, Бог земли.

      Это буду я человек этому делу, на что требуется ему место с условиями и возможностью этому человеку быть в природе без всякой потребности. Это место я нашел, окружил себя им, а доказать нет чем. Была просьба мною написана людям, чтобы они читали, понимали, что это я сделал. Секретарь Козлатен Красно Сулинского исполкома приложил печать и расписался. Наш Красно Сулинский исполком эту мою просьбу к людям отобрал.         

      74. Я вас прошу, чтобы эта просьба моя мне была возвращена. От этого зависит вся наша жизнь, природа накажет нас всех стихийно, мы от нее получим недостаток. Я человек больной, своим умением, мыслью это место нашел для жизни вечного характера. Это место находится в Ореховке Лутугинского района, Ворошиловградской области. На этом месте азот. Воздух, вода и земля, от Адама лет она никем не занималась и не занимается. А я нашел естественного характера силы, человеку любому можно будет предотвратить простуду и заболевание. Я его нашел в природе так, я его не присваиваю и не говорю: это мое. Я для этого дела проходил все время да продумал. Мне мысль подсказала за мое такое детство. Я в этой колдыбане купался. Мой отец Корней Иванович, у кого спрашивали люди: «Куда будешь Паршека девать?» Он нам сказал: «На Чувилкином бугре». Я во время своего экспедиционного дела вспомнил про это наследство.

      75. Вовлекся своим делом на нем принимать больных людей, учить их здоровью. Это, что я хочу сделать, не помеха, а большая помощь. Люди будут приходить больные, а уходить будут здоровыми. Я буду этому всему инициатор. Самое главное, зимою буду давать здоровье. Это место может быть в любом месте, такое место избрать, если человек добьется такого права в жизни, он от природы заслужит. Я над этим бугром всю свою в этом деле молодость провел, в этой воде купался. Если бы я про это вот знал, что меня мои годы приведут к такому делу. Я себя, как и все наши дети. Они так знали это место, колдыбаню не по плохой погоде. Приходилось им про это купание вспоминать. Когда солнышко свои лучи направит  в нашу такую деревню, то ты, где бы только не был со своим телом, тебя это условие тянет. Ты туда бежишь.

      76. Твоя такая молодость. Как сейчас, я про это вспоминаю. Хочу сказать: я не ошибся избрать это условие. Когда только мою просьбу прочитают люди, ее так они поймут, как я ее понимаю. Людям надо искать такую дорогу. Она была, она есть, и она будет тогда, когда мы за нее так возьмемся. Это место облюбовано Паршеком. Мы будем его начинать осваивать с молодости. Если бы я знал то, что это место будет общего характера, то я на нем свою жизнь положил. А теперь то, что я видел, с ним я встречался, что делал и что сделал – это получилось одно такое недоразумение. Я устал, и не смогу я обратно вернуться. Если бы я был таким  перворожденным, чтобы остаться без всякой потребности,  я бы людям доказал свою юношескую правоту. Первое явление в жизни. Люди все это сделают, они как такие все люди воспитают его. 

      77. Уважаемый вы Бабушкин, деятель всей жизни человека. Вы когда-либо рождали дитя так, как моя обдуманная мысль родить хотела. Не так, как мы с тобою родились. Нас наша мать приготовилась, на мягком условии мы с тобою родились. Еще на белый свет не попали, а у нас рубашка есть. Не успел глаза открыть, как нам сиську мать дает. Хочешь, не хочешь – глотать будет надо. А это маленькое дитя начало, а конца этому развитию нет. Мы так с тобою родились, теперь трудимся и приобретаем деньги, за что жизнь свою создаем.

      А по-моему так надо родить дитя в жизни. Мать не хотела рождать, как это делают аборт, она хотела убить дитя. Пришла за помощью, чтобы я дал ей согласие это сделать. Я перед нею извинился, и попросил это дитя родить, как меня заставляло. Это дитя коллектив у матери выхаживал все время в ее животе.

      78. Она нами готовилась. Об этом деле я вел речь родить не так, как мы все время рождаем. Еще не жил, а у него приготовлена пища, одежда и жилой дом. Первый человек родился не так. Его природа родила, создала как индивидуальность без всякой потребности. Мы на это дело мать приготовили, ей дитя не было нужно. Она хотела сама жить убийцей. А мы ей говорим: дитя, мы его, от тебя оторву я. Когда оно после воды оторвется от своего тела, я его возьму на руки и понесу в колдыбаню, скупаю, где я купался. И его живым на руки людям передам для жизни. Такую жизнь, ни одна мать ребенка не рождала. Это моя инициатива хотела в жизни это сделать. Такой путь, такая дорога, которую я создал в людях. Я об этом долго в природе так думал, мне она помогала  так в жизни сделать. Природе надоело терпеть от мертвых тел, они лежат в прахе на своем таком месте. Люди та это все дело, они у себя развили такую похоть, они ее делают.     

      79. А эта похоть нам рождает человека для жизни, но мы делаем ему в процессе. Оно – умное лицо. Чтобы его заставлять, невозможное от него от такого требовать, это невозможно нам.  Солдата учим, от него точно хотим мы получить. А когда он пошел в задание, с ним рядышком природа, она сама главную играет роль в этом при действии этого всего. Мы начинаем его это дело делать, а горе с бедой тут как тут стихийно нападает. В любом таком деле генерал, он воюющее лицо, он организовано создал армию своим умом. Хотел пойти на соседа, на такого же самого генерала, чтобы убить врага. Сколько люди в природе не старались воевать, мы часто и много воюем, но чтобы его как врага уничтожить, этого дела в людей никогда в жизни не получалось. Война была, война есть в таких живущих людей, так она в жизни в природе осталась.  

      80. Враг в природе был, он есть, и он будет. Его никакая такая единица в жизни в процессе не побеждала.  Паршек со своим таким намерением, со своим идейным делом, он не генерал, самого высокого звания ученый. Простой и обыкновенный в природе мудрец со своей мыслью. Не оружие человеку помогает в жизни его, а природа. Не техническое с искусством, химией, которое сделано людьми. Паршек ничего не делал в жизни, чтобы был живой факт. У Паршека места никакого нету, чтобы его своим присваивать. Своего нет, и нет чужого. Одна единственная мать родная природа, она идущая по белому свету без конца и края. Это есть воздух, он на месте одном не стоит, его природа меняет ежесекундно. Она окружает воду нашу и нашу землю. Паршек в нем живет живым энергичным телом. В воду входит в любом атмосферном деле, с воды входит без самозащиты. 

      81. Я иду с воды в любое время, не боюсь никакого условия. Я знаю природу так, как никто. Я не какой-либо в жизни командир гнать живого человека в бой. Я не тащу из земли сырье, и не делаю какой-либо предмет, нужный другому. Не продаю природу, как свою. Я не капиталист наживать у себя капитал. Я не тот, о котором вы думаете. Чужого у меня нет. Я не заставляю никого, а прошу, как человека живого. Пойми ты меня такого одного из всех. Я люблю природу, как близкого друга через его условие. У тебя холод, у тебя жара, и в тебя это самое – голод. Мы его не уважаем, то есть это мы не любим. Паршек себя заставил это все в жизни любить всей душой, своим сердцем. Про больного не забываю, крепко о нем всегда я думаю. Говорю об этом всем его мучении, он же болеет, он же мучится, его окружила немощь. Он не знает, а что будет надо делать.

      82. Мы больного встречаем, стараемся чем-либо ему помочь со стороны нашей техники. Это медицинская наука, она разговаривает с человеком. Она на это дело имеет много и разных специалистов. Они учатся на врача, они опознают это дело. Но сами стоят так же, как и мы, бедные, боимся природы. Она с нами не считается, она на нашего брата сажает язвочку и грибок, от чего наши ученые врачи средств не имеют. Они сами больные, но не болельщики этого больного. Хотя больной в больницу попадает, он в первый раз как больной сюда в твой коллектив попадает. Ты всему дело, администратор, на тебе эта вся материальность лежит. Ты за все отвечаешь. Ты же человек ученого характера. Тебе за это все как хозяину доверяется. У тебя персонал от самой старшей сестры до самой нянечки. Они не за больного, а за тебя. Ты им платишь деньги, они этим живут. Если больной что-либо такое сделает, вы его не оправдываете, находите вину его так наказать.   

      83. Он так больной, а тут вы со своим больничным законом. Больница – это есть такое вот дело, там все делается индивидуально, искусственным порядком, процветает химия. Об этом месте знают все окружающие там люди. Они как таковые туда попадать не хотят. Там бывают большие ошибки, режут людей. А отвечать они не имеют права. Они свою работу прекрасно знают, ее так они делают. Будет хорошо больному, тогда и врач скажет свои слова: этому больному стало хорошо, такие большие в этом деле надежды, можно сказать, Божьи. Эта стихия, и редкая, в жизни бывает. Больной сюда не попадает умирать, он, как и все люди, хочет жить. А природа, она есть такая мать, его наметила с жизни убрать. Посадила на него, на такого человека, свою болезнь. Она не поддается никакому врачебному лечению. Что делают врачи? Отказываются.  

      84. Это хорошо всем людям жить на белом свете, чтобы никак не болеть. Паршек встретился с психиатрами не для того, чтобы не было в этом деле хорошо. С первой моей встречи с вами я не умолчал, точно сказал за свои сказанные слова, что вы не знаете ничего в этом. И сейчас прямо заявляю вам: ваше понятие у вас отсутствует за меня. Ваше дело одно – ничего не знать за мое тело. Девушка молодая разбудила, я стал писать за положение наших ученых. Они все учатся с погоней сделаться генералом, чтобы у себя организовать боевую армию. Его дело – думать про врага, того в жизни никогда не было. Это наше явление ненависть соседа к соседу. Обязательно надо свои имеющиеся силы использовать на других, за какое-либо сложившееся в жизни дело. Он ему чем-то так в этом помешал на него своими силами напасть.  

      85. Это, можно сказать, любимое есть дело друг дружке под бока надавать. Это так в жизни делалось, делается, и будет делаться. Система введенная такая, она есть: сильный – бессильного. Дети пришли в один класс, а потом свое место занял, и побежал от другого. Не это вот делается в жизни дело. А сколько их есть в природе. Кто кого так вот заставил в природе делать. Люди своими силами на баррикадах права в капиталистов, стали строить общее достояние социализм. Кому доверилось это дело делать? Он пригласил на это все строение ученых. Они в природе не делали это огромное строительство, им пришлось это дело делать для людей. Это новое шагающее по природе. Земля на этот счет со всех сторон терпит. Она бы этого не хотела, но людей этим не остановишь. Им дай, они больше ничего не знают. А одно и другое, и третье. 

      86. Я вам хочу историю дела прошлого поднять на арену. Природа была одна без всякого такого живого. А когда появился он, клетка человеческой жизни, на помощь этому всему пришла она. Не учиться в него, она стала учить его. Он был на белом свете, жил без всякой такой потребности. А когда она пришла к нему на помощь всей их жизни, она ему сказала. В этом деле, в котором они двое очутились, им было надо какое-либо общее дело сделать. Они договорились свою энергетическую похоть использовать, их тела этим сблизить. Они признали это дело самое в жизни, лучше не может быть. После чего они стали в природе употреблять нашедшие ими плоды как таковые, от чего их жизнь пошла. Скоро появились дети, они стали во всем им помогать. С этого места они в природе пошли раздобывать себе в промыслах. Кто чего нашел, он сюда как в свое притащил.  

     87. А раз мы этого дела проявили свою охоту, то это уже их индивидуальное собственническое дело жизни. А в природе был не начатый источник. Она им стала в жизни давать ягненочком, поросеночком, жеребенком, верблюдом. Курочку послано, петушка ввела, где взялась уточка, гуси, индюшка. Словом, на арену живая помощь, а снасть стали делать. Из сырья с недр потащили на-гора, в завод. Сделали для того, чтобы сделать иголку, шило, нож, топор, пилу, молоток. Это потребовалось время заиметь у себя плуг, пахать землю, во что люди вовлеклись. Сделали огненное оружие убивать в природе жизнерадостное. Тем они жили, бились, свое место не забывали его развивать кустарно вручную. Так оно всю жизнь делалось, делается, и будет так делаться. Это люди жили разного характера. У одного было, а у другого нет. С чем они лезли на гору. Одна делалась у них плохая история, сосед соседа ненавидел, имел на него зло. А через зло рождается ненависть набрасываться, и что есть, у него отбирать, себе присваивать. Говорить в жизни этой: это моё.      

      88. Сильный – в бессильного, так и развивались хутор, село и город за счет человеческого труда. Он нам создал в жизни экономику, политику, и тут же развил на людях смерть. Этого мы не видели. Считали, это закон в природе, бог наказал. Эта история возрастала в людях. Люди людьми распоряжались, между ними был начальник, ему они кланялись в землю. Он их так заставлял, как хотел. В это время на это дело учились, делались теоретическими дельцами. Неразумный видел это, как в деревне это дело так вот делалось. Имеющие у себя копейку, они считались близкими господам, у них это было. А бедняк, он в этом помирал, дети его оставались, их природа так к этому всему вела. Она хотела, чтобы человек никакой не умирал. Она хотела, чтобы человек любой жил не как-либо, а бессмертно. Она была бессильна это сделать. Природа, она давно искала такого человека, чтобы ему такому это дело доверить. Такого не находилось и не было в этом.

      89. Все века в жизни проходили. Так оно и делалось во всех селах, городах и деревнях. Жили мужики, за счет этого всего дела росло наше такое эксплуататорское царское государство. Особенно в те годы, когда мне приходилось на белый свет народиться. Люди были, напряженно смотрели вдаль. Они были этим обижены, не удовлетворены царским режимом. На это дело ученые приходили. Молодежь к ним приходила, у них рождена мысль против такого вот в людях тяжелого режима. Распространялся эксплуататорский труд. Люди этакие трудились много ни за что. Такому рабству надо конец положить, это втихомолку говорили студенты. Находились ученые политики, они об этом вот писали, решались своим таким знанием помочь. Эту мысль цензура не хотела, чтобы она в жизни была. Но истину, ее не скроешь, она неумирающая. Мысль даром в этом деле не рождается.   

      90. Маркс по этой части был прав. Да и жизнь сама в этом вот показала на этом вот месте. А мы такие вот есть люди, без этого жить не сможем. Наше такое дело в этом встречаться с такими днями, которые без ничего в жизни не приходили. Им приходилось не так бывать, как при кочевническом моменте. Мы с вами и это провели, нас не устрашило. А теперь где-то взялся сын революционного дела, нам как таковым принес на арену советскую власть. Она не чья-либо, нами завоевана. Она наша есть правда. Что мы захотим на нашей земле, то мы там сделаем. Это будет такое дело. Спрашивать нет у кого. Мы с вами есть хозяева. Надо нам жилой дом. Лишь бы была материальность, у нас на это работают своим умом архитектуры, они строят во всех отношениях людям план. А по плану легко все такое делать. Мы на это есть мастера. За что не возьмемся, то мы соорудим. Одно здоровье наше.   

      91. Землю мы пашем тракторами, за землей ухаживаем. Мы машиной косим, молотим комбайном. Легко с техникой со всем справляться, люди это все делают техническим путем, за что только мы не возьмемся делать. Сырье у нас в достатке, на что есть заводы, выпускают продукты, а деталь точит станок. Любую машину складывает человек, он ею одно время управляет. Мы всему есть делу. Нам надо в жизни, что необходимо человеку. Ему надо не тяжело в природе жить, а легко. А в это дело не вложились, чего-то в нас не хватает. А раз его нема в этом деле, уже это наша болезнь. И вот мы его в жизни не имеем и не можем достать, это наше в этом деле есть бессилие, большое незнание в этом деле. Мы хотим хвалиться своим умением, что мы умеем, а в нас это не получается. Поиски большие мы в природе заимели. Делаем мы сами. Но чтобы была в этом деле польза, этого мы еще не получаем, и в этом деле мы не видим.    

      92. Если бы мы с вами полетели в космос, и там такие средства нашли нашему человеку, чтобы он в природе не простуживался и не болел, вот это было бы в жизни новое. В космос залетаем в невесомости, а в Арктике находимся в мешках, а домой на землю приезжаем умирать. Нам не надо в далекие пути отправляться. Что нужно в жизни, оно надо здесь. Мы любим своим хвалиться, это так будет надо. Мы завоевали для этого дела власть не хвалиться, а дело делать.

      Только что на землю пал белый снег, он своим приходом нас испугал. Мы скорей со двора бежим в дом, или надеваем на ноги сапоги. Мы боимся природы, мы уходим от нее. Считаем ее, неизвестно, кто она есть. Если она нас как таковых простуживает, мы через нее болеем, уже она есть для нас враг. Мы с нею так вот считаемся, знаем, когда она такая холодная к нам приходит. Она нас всех поставила на ноги наши. Мы приготовились тебя такую для нас нехорошую в жизни. Мы сделали то, что пригодно для нас.  

      93. Сапоги пошили, а пиджак приобрели. Хату на своей земле поставили. Словом, чужим, мертвым огородились. А хотим мы в природе за счет этого добра так жить. Мы с вами находимся в неодушевленном, чужом, мертвом деле. А человеку требуется для жизни в природе воздух, вода и земля. А хотим мы так жить в природе, что мы чувствуем, что до нас доходит? Мы в природе задыхаемся. Разве дом мы ставим с чего? С мертвого, с чужого, с природного. Мы землю вспахали хорошо. Что мы сделали в этом деле? Эту пахоту положили под снег. Это будет наше дело такое. Мы всему дело, заставили это дело делать. Она в этом деле терпит через это все такое дело. Мы получаем урожай большой, лишнее берем мы, продаем. А деньги складываем в карман. Туда лезет человек рукою, его в этом ловят, создают дело, судом судят, ему дают за это срок. Он там отбывает. Все это делается через нас. Мы выкопали шахту, достали уголь, его продали, он палится. 

      94. Делаем мы завод, палим уголь, плавим чугун, из него делаем железо, сталь, из этого всего деталь, складываем машину. Она у нас всюду работает на горючем, на воде и воздухе. Все это не  мое, а чужое. Люди из-за машины не знают хода пешком, для людей служит уже остановка. Если ехать в какой-либо такой город – твои деньги. Словом, жизнь – это есть настоящая малина, всем хорошо. Итак, это все, сделанное людьми, мы этим не удовлетворились. Нас природа встретила стихией, она везде и всюду такая бывает, но сейчас она в люди ввалилась. То она там появилась, то ее можно встретить в любом и каждом месте. Особенно, она, эта стихия, признается нами всеми. Нам, всем людям, природа расскажет, откуда она берется, и зачем к нам она придет. Кто ее заставляет, чтобы она к нам приходила. Мы узнаем ее такой. В природе примут все. Мы про это в жизни своей узнаем.  

      95. Нам природа, она расскажет в жизни нашей всю свою тайну, она нам будет нужна. Мы об этом знать будем. Это живой неумирающий сыщик, он вперед нам это дело раскроет. Люди с этим согласятся, больше этого дела не будут делать. Мы будем знать за все средство, напрасно не будем расходовать, нужное будем приобретать. Мы в этом должны делать для жизни. А для смерти мы не будем так делать. Наше такое дело в жизни в природе. Нам надо знать, хорошее в ком находится, а плохое тоже надо нам знать. Я от природы получил дары, она мне такому доверилась то в жизни делать в людях, что им пригодно. Люди в процессе их такой жизни, которую они в этом делали, они потеряли свое имеющееся здоровье. Им как таковым не находилось в жизни ни одного человека, чтобы им помочь избавиться от этого мучения, кроме только одного меня, того человека. Она ему доверилась. 

      96. Она его одного из всех полюбила, дала на это все свои силы. Я, Паршек, стал ими так владеть, люди стали выздоравливать. За это я не мог брать ни копеечки и не брал. А одна старушечка на мое все сделанное дает мне 20 копеек. Я у нее спрашиваю: зачем, они у тебя последние? Она мне так сказала: «Я тебе даю душу с сердцем». Я их эту подачку брал. Сам знал, что это не моя такая идея: продавать или покупать. Деньги не играют тут. Если бы они играли роль, то я на это не рождался. Эти деньги мою супругу удовлетворяли в жизни моей. Я на одном месте не сидел, двигался по условиям. Были мои такие встречи с людьми. Как одно такое время ехал поездом, меня возили без оплаты. Я ходил по вагонам, смотрел всюду, видел нуждающихся моим лично здоровьем. Я всегда стоял на ногах, видел в людях то, что было мне надо. Я увидел человека, а у него рука левая висела на белом платке. 

      97. Я эту штуку считал своей болезнью. Подхожу к нему со своей вежливостью. К  нему так обратился, как никто, с извинением. Ему говорю: извините, пожалуйста, мне за мое беспокойство. У него спрашиваю: что это такое у вас? А он стал за свою эту болезнь рассказывать. А я его слушал с вниманием. А в самого уже служит в природе просьба. Я так вот просил мать природу, чтобы она мне во всем таком помогла в моей такой жизни. Она пришла в такие живущие люди, которые в своем всем обиженными, больными остаются. Их природа за их дело, сделанное ими. Она этого человека наказала, у него палец. Он такую болезнь имеет, ему надо нож. Эти условия делают сами врачи, от чего бывает одно время хорошо, а другое время бывает и плохо. Такое техническое, в искусстве, бывает в нашей больнице. Она таких людей одно время принимает, а другое – выбрасывает. 

      98. Если человеку помогают, ему дают дорогу, он идет без всякого такого. Надеются на авось. Будет хорошо – он будет жить хорошо. Его эта дорога, этот путь не оправдывает, он ничего не делает. Я только эти качества, которые проходят в людях. Если бы они знали так природу, как она ко мне относится. Я в ней искал средства не так это вот. А своим умелым терпением. Я в природе их так отыскал, на них надеялся. Беру за этот самый момент, которого приходилось сделать. Он даже не слышал, как это получилось, он этого не думал, а палец как палец стал. Такое бывает в природе мгновенно. Это дело в жизни проходит. Я вам должен об этом сказать истинно. Где бы я ни брался за это дело, он у меня одно – это воздух, это вода и земля. Самые мои близкие в жизни неумирающие есть друзья. Они мне во всем помогают. Лишь бы я у них этого попросил, они мне сделают все то, что надо нашим людям.    

      99. А тогда уже пошел конвейер. А еду, стою, посматриваю на людей, а люди на меня, такого молодца. Я такой в жизни есть на белом свете человек, одаренный природой. Этого мало, что люди делают надо мной. То, что я делаю им полезное. Они меня заперли в стены, не дают в жизни Паршеку процветать.

      На днях с Москвы приехали с телевидения съемщики фильма, чтобы мою работу, мой труд людям показать. На это у съемщиков было разрешение. Они приехали туда, куда это надо им, в наш дом общего характера. Мы их послали в район к Чернышкову, а Чернышков их послал в Ворошиловград к Бабушкину. Они туда как командированные только для этого дела. А им Бабушкин открывает папку, дело говорит. Кому этот фильм, кого будете снимать? Он мою закалку-тренировку назвал диверсией, и не дал им продолжать это дело сделать, народу показать. Чтобы командировка не пропала, Бабушкин нашел такого человека, им дал работу.

      100. Это было перед 26-м съездом КПСС. Я вижу: это дело не так в жизни пахнет. Наш Бабушкин ошибся, меня познавая. Я знаю хорошо, эти люди рассказали про мысль Бабушкина. Я обращаюсь к природе, как матери родной, чтобы она мне показала, чтобы я видел такое, которое мне надо. Она окружила все дни холодным, морозным. Закончился съезд – мороз отошел вон. Это мои такие плоды в жизни проходят. Я спрашиваю у природы про дело всего съезда, их слова. Она мне так ответила: «Нет». Я теперь этого дела жду от нее, она мне истинно говорит: «И техника ничем не поможет». А я слышу, вижу по телевизору, как люди выступают. Они говорят: им очень тяжело от этого дышать. Им как таким природа свои лучи не посылает. Она им хочет то, что имеет, этим вот помешать. У нее одно направление спросить у вас, в таких хвастунов: вы свое у себя имейте, своим хвалитесь.

      101. А чужим хвалиться не надо. Земля чья, вода чья, воздух чей? Паршек говорит: не людские. А природные. Все время вы ее как таковую на кусочки рвали, прибылью удовлетворялись. А теперь на это пришел Паршек, он со своим телом пришел. Не думайте так зря. Сейчас вы про него не знаете, а кто он такой есть. Завтра вы за него узнаете, скажете: это он, кого мы ждали. Он с нами уже полвека живет. А мы его до сих пор не знаем, и не сможем мы знать. Я эти качества в природу пошел искать, все это не для самого себя лично, они мне не надо. Я их нашел, и не присвоил их к себе, и не назвал их своими, и не пожалел их, чтобы отдать другим. Они, эти качества, не мне одному принадлежат, а всему нашему народу. Природа наша мать она родная, в ней они лежат, за ними надо идти самому. Дорога для всех, она не закрыта, может по ней такой любой и каждый человек проходить.    

      102. Это все считается общего характера достоянием. Вспоминаю я про область одну, другую, третью. Спрашиваю: где же ваши прошлые люди они есть? А их уже не стало. Со своим таким вот развитием они прожили свое такое время да продумали. Им хотелось жить в природе, чтобы ничем не нуждаться. Они старались не сидеть на одном месте. Их дело было одно – давай, и давай. Они за это дело соревновались. Они ничего в жизни не знали. Им дай не мало, а много. Они шапку держали набекрень. Их дело было приказывать, а твое дело – идти в бой в природу. Она от этого общего дела так крепко терпела, не давала. Но люди в этом деле болели, они и до сих пор болеют, ждут от природы свое выздоровление. Что-то она им новенького откажет. Их дело надо делать: под лежащий камень вода не потечет.

      103. Все люди прошлого характера, они спешили все делать в природе, им это было надо. А чтобы сделать это дело, мы не такие были с вами люди. В истории прошлых времен какое было такое государство, что с ним было в жизни? Мы его хранили, с дубинами шли в бой, оправдывали сами себя. Вспомните революцию Парижскую, мы ее видели на экране, как она людьми делалась для воспоминания, что мы такие-то люди ее делали. А чтобы сделать, как это нам, всем людям, хотелось, разве мы против этого всего. А оно было так. Мы этому всему свидетели, как наш татарин над русскими шефство заимел. Но он не знал природу, что она не любит золото, а татарин на это дело пошел, вовлекся в него. А русские рыцари этим воспользовались, их как таковых Димитров разгромил. Так что природа на обиду русских людей, она не пошла, всегда были в защите русские люди, одержали революцию.

      104. Русские создали для этого дела свое самодержавное капиталистическое государство. Никто этого не думал момента, чтобы человек без всякого такого дела смог такую огромную штуку сделать. Я, Паршек, эту теорию знаю хорошо, без мысли она не сильная, писать о Ленине не стану, ибо знать его жизни, не хочу писать. А за Сталина напишу. Он меня посадил в психиатрическую больницу за закалку-тренировку, за мою такую жизнь. Он за это сгорел, его нет. А Хрущева проделка, она долго не жила. Сейчас политбюро. Люди всей такой жизни, в которой я не борюсь с природой, а иду я рядышком с нею. Не жду от нее то, чего ждут от нее все остальные люди. Я не выделяюсь. А то, что захочет надо мною природа сделать, мои перед нею будут такие заслуги. Я то делаю, чего не надо делать. Моя пошлость в этом. Но в природе нас таких двое, я и Валя, да 12 учеников, тех людей, которых нам она избрала в моей жизни.      

      105. Я, Паршек, проводил самодержавного царя, нашего батюшку, с престола. А вел в жизнь людей, народ под командою Ленина. Он сам себя в этом объявил всей России председателем. Он объявил новую экономическую политику. Природу не обдуришь, в ком теория ошиблась. Мужика своим умением наказать, ему не пришлось это дело совершить. Умер на веки веков Ленин. Его дело подхватил Сталин. Он был самовольный убийца всех людей, он ковал партию. Его дело – вера народа, как в отца. На него бросился со своей идеей, со своим вероломством фашист. Он с богом пошел на коммунистов, хотел их раздавить. А Паршек был на стороне Сталина.

     Съезд 8-й Чрезвычайный был собран 1936 года 25 ноября, куда не избирались депутатами заключенные и умалишенные. Я их защищал как таковых. Брал любительское право быть на этом съезде. Никаких документов, ни копейки денег, одно умелое такое терпеливое сознание.

      106. Надо проехать от Красного Сулина до Москвы больше тысячи километров. Я пришел на станцию Сулин, где должен поезд Ростов – Москва, № 75, проходить. Он в это время вез депутатов с Северокавказского края. Я встретил главного резерва Ростова, перед ним извинился, спросил его разрешения меня такого, как он видел впервые, чтобы он провез свой участок. А тогда Ростов водил поезда пассажирские до Лихой. Это мое первое начало. А он слова мне не сказал, указал тамбур, говорит, мол, садись. Снег на дворе первый выпал. Я по его команде так и поступил. Это уже мое условие, я очутился в купе главного один. А в самого такая мысль явилась: этого главного упросить, чтобы он Глубокинского главного упросил, чтобы главный взял с собою свой участок провез. А тут уже время истекло, главный дает свисток к отправлению. Механик паровоза свистит, тихо он состав трогает. Я сам себе говорю: значит, мы поехали. Колеса застучали, входит ко мне хозяин поезда.

      107. Он уже узнал за меня, ему дежурные сказали. Он Паршека спросил: «Скажи, куда же ты едешь, и зачем?» Я себя в этом подготовил перед любым человеком выступать, ему свое доказывать. Я ему говорю то, что он в своем поезде видел. А в него в поезде ехала депутатская выборная делегация на 8-й съезд советов, Сталин собирает. Я главному говорю: я тоже делегат, только любитель, взял слово от заключенных и умалишенных. Ты это понимаешь, что я за такой человек? Я Учитель, учу людей, чтобы они не попадали в тюрьму и не ложились в больницу. Это мое дело такое должны люди слушать на этом съезде. Я к главному обращаюсь с просьбой. Если ты как таковой меня понимаешь, я врач над собою. А ты будешь мой первый помощник, чтобы этих людей не было. Твое дело одно – упросить, чтобы главный тот, которому ты свою работу будешь сдавать, пусть он не возразит твоему предложению меня по своему участку провезти так же, как и ты.

      108. Я с ним договорюсь, как с тобою. Мое дело правое, я изыскатель такого человека, которого не было. Он с этим делом согласился, дал свое поддержать. Я с ним по делу своему говорю. Мне таковому нужен для этого дела человек, чтобы он был такой, как вы видите меня. Я не защищаю сам себя от природы, как вы. Я не простуживаюсь, не болею. У меня чужого нету, чтобы огораживаться им. Я по этому всему делу врач над собою. Я тебя как такового своим всем полюбил, что ты не отказался мне в первом пути помочь. Я хорошо знаю природу, как родную мать. Ее прошу, чтобы она мне во всем помогала. Особенно знание дала мне, чтобы я сделался в этом мудрец во все деле любому и каждому человеку доказать, особенно своим практическим делом ученым врачам. Я для этого дела народился, учусь в природе, это будет мое такое дело закалка-тренировка. При таком нашем разговоре можно сказать за это все спасибо – так сказал главный Кузьмин.

      109. Мы проехали Черткову на ходу, в Звереве останавливались, проехали разъезд Замчалова, вот нам и Лихая. Главный с главным встречаются. Тот, кто сдает, ему рисует картину. Гость в купе, он едет на съезд, он наш человек, его надо доставить нам. Словом, он за все вам расскажет. Паршек как думал, так оно и получилось. Главные взяли это на себя. А его дело было не молчать. Люди производства, работа их с людьми, но такого эксперимента в жизни в природе не видели и не слышали. Сказал против этого, на дворе зима, север впереди. Поезд идет одно время, другое время он делает остановку. Говорит главный резерва Глубокая, он к этому относится удивленно. По-моему, холодно. И он говорит, холодно. Но холод не наша смерть. Если бы природа мне была враг, она бы меня давно искалечила. Она мне является любимый друг через любовь к ней. Она мне не мешает, а помогает во всем. Я ее крепко прошу, чужим не хвалюсь, а своим.ерва Глубокая, он к этому относится удивленно.у. жизни они а, вот нам и Лихая.                      

      110. Я иду к дежурному, он тоже заходит, реально об этом всем говорит. Моя задача:  с вами до Москвы приехать. Так оно по его такому получается. Он человек такой во всем мире один, он за обиженного, больного человека. Его идея ведет к одному – чтобы на белом свете жить, а не умирать. Проехали мы уже Каменск с Глубокинским главным, Глубокую оставили позади. В Милерево попали, а теперь едем мы в Чертково. Главный сам все для этого дела делает, знакомит меня с воронежским главным. Все идет по закону, так и надо. Лески оставляем позади, спать не приходится из-за наших разговоров. Периферия меня везет хорошо, а вот как поступит Москва, сам Сталин. А у него на стороже Ежов. Никуда ты не денешься, как в Лубянку. С тобой будет заниматься Ежов. Проехали мы Воронеж, попадаем в Мичурин, мы проезжаем Рязань. Тут московский главный меня берет, привозит на Казанский вокзал.

      111. Я приехал. Думаю, куда идти? Делегатов приглашают через комнату, а я же любитель. Иду в вокзал самого людям показать. Я туда, а милиционер с милиционершей тут как тут, встретили меня такого. Им хотелось знать: откуда я. Я им показал небо: только, только спустился. А они говорят: «Мы таких подбираем». Ну что ж, берите меня, я им говорю, от вас не уйдешь, вы мои помощники. Приводят в дежурку упавшего с неба. Я им говорю так, чтобы они поняли. Я любитель съезда, хочу на него попасть, о себе о таком рассказать. Дежурный слова не сказал, мне говорит: иди. Они узнали мой весь приезд за счет главных. Я как метеор по Москве. Встречаю москвича, скажи, как на Красную площадь попасть. Он мне показал, я туда. А там № 3 Дом совета. Язык все делает. Захожу, двери открыты, делегаты регистрируются, я тоже стал в очередь. А ко мне в пальто человек подходит, спрашивает у меня, кто я таков есть. Я ему отвечаю, как и всем отвечал: любитель съезда.

      112. А раз я любитель, вон «Эммочка» машина ждет. Я с ним туда, мы сели и уехали в Лубянку к Ежову. Он меня такого встретил. Я с ним так говорить не стал, пока не приехали психиатры, «Скорая». Я видел, я понимал, кто же должен в этом помочь, я без всяких документов человек? Только врачи. Я увидел белые халаты, заговорил с ними. А Ежов спросил: «Почему ты с нами не говорил?» Я ему говорю: вам нужно мое имя, отчество, фамилия. А я это все не признаю.

      Я Учитель народа, ему надо место, и условия надо создать, заиметь всю возможность для того, чтобы остаться без всякой потребности. Когда человек этим он окружит себя в природе, он от нее получит бессмертие. Этого в жизни люди наши не видели и не слышали. А сейчас Паршек в люди вносит свое такое предложение. Он эти качества получил от природы, ими окружил себя, живет наравне с ними, их любит, сохраняет этим сам себя.

      113. Она мня сюда в Москву прислала, чтобы я об этом врачам «Матросской тишины» рассказал. Чтобы они знали на мой такой приход на землю. Я пришел для того, чтобы смерть как таковую изгнать вон, а жизнь ввести во славу. Врачи не научились так об этом разговаривать. Им надо диагноз, они ищут на человеке. А для диагноза – стандарт, таблетки, химия, искусство, нож. Если это не поможет, они списывают актом ВТЭК. А для меня все это не надо, мне надо человек. Не диагнозу надо помогать, а надо помогать в этом человеку. Болезнь не играет роли над человеком – играет роли над болезнью человек. Я помогаю человеку, но не болезни. Паршек спрашивает у врачей: была ли такая в жизни штука перед вами, чтобы человек с такой мыслью в Москву приезжал? Нет, и не может повторяться. Это так нам даром никогда не пройдет. Я человек, прошу природу, она мне так помогает. Я, говорит Паршек, все равно этим вот началом докажу. Я человек, да еще не такой, как все люди.       

      114. Везде и всюду Паршек костюм не меняет. Я таким в Москву приехал, никогда таким сюда никто не приезжал. Свое намеченное поставлю, но чужого не возьму. Мне эта вот Москва не нужна, а мне нужны те люди, которым я буду нужен. Люди данного такого времени своим здоровьем непригодны к жизни, им я как таковой нужен. У меня техники нет, и нема искусства, химии тоже нема. А есть у меня природа. Она меня привезла, она меня увезет. 67 суток лежал в «Матросской тишине». Врач Зайцев по просьбе моей отправил в свою местность с двумя провожатыми. Как не совестно ученым так поступать. Как они только разговаривали да пользовались всеми благами. А чтобы какая неприятность в этом была, никакой. Они делают на свою такую сторону хуже, им это не промолчат. Они меня через психиатрический приемник с санитарами отправляют.

      115. И так мне Москва встречу со Сталиным не дала. Я приехал к жене домой. Она меня знает так, как Паршека, считает своим мужем. Чтобы она поверила моему делу, этого нет у нее.

      Я как таковой еду на периферию, стараюсь видеть людей, особенно больных, мною нуждающихся. Иду я, как и обычно, по поезду, а в поезде едет женщина летним временем в шубе. Я заинтересовался, ее спрашиваю: в чем дело? Она мне с корня стала все про свое рассказывать: «Я больная женщина. Мне, – она говорит, – холодно. Я жена комбайнера, была в Крыму в Евпатории, и там ничего не сделали». Я ей говорю: я тебе сделаю, шубу носить не станешь. Иди в тамбур, открой двери, а воздух там бурлит. Ты тяни в себя его и проси меня, как Учителя. Три раза потяни, три раза скажи. А потом приходи сюда. Она пошла, оттуда приходит, шубу свою она скидает, говорит: «Она мне не нужна».

      116. Хочет меня за это отблагодарить. Я этим не нуждаюсь. Было время, брал. Это не моя такая идея. За деньги не покупается и не продается здоровье. За 67 дней Москву можно оздоровить. Женщина, она меня приглашает к себе в совхоз «Балтийский флот» Моздокского района. Я дал ей слово побывать. У меня такого места нет, чтобы люди знали и ехали. Не хотят, чтобы я этим занимался. Я не бросал, но делать делал. Этой женщине дал свое слово побывать у нее. Дело шло, продолжалось. После съезда Сталин раскрыл Зиновьева, Бухарина вредительскую систему, куда я со своим делом попал. Я гость этой женщины за помощь ей. Еду в Моздок, а меня схватила к рукам милиция Моздока и посадила в КПЗ. Я попал в эту вот систему, меня встретили эти вот люди, я от них был (далеко). Мое дело это жизненное. Я не хотел и не думал в эти условия попадать, но люди на мне очень крепко ошиблись. Я подробно не буду об этом вот писать.

      117. А три месяца просидел как никогда.

      На это пришел на арену 41-й год. Гитлер взбесился со своей огромной техникой, в этом Господа Бога прославил. Природу не знал, а сколотил народ вероломно напасть на Россию. Они фашисты, тоже люди агрессоры, пошли со своей ненавистью на коммунистов, на новых людей. Они бога не знали, крепко ему верили. Паршек эту войну, он ее, как врага, на Сталина напал. Эвакуироваться никуда не стал. У него документ был таков, которому надо кланяться всем. Немец был вооружен, гнал русских, обиженного солдата. Паршек это искал, он хотел Сталину помочь. Наши русские бегут, а Паршек на эту картину смотрит, видит. Его мысль одна – этому всему помочь. Немцы взяли наш город Красный Сулин, нашу улицу, ее бичевой окружили, не давали ходить русским. Я туда, к этой веревке, немец стоит. «Ком пан», меня повел в штаб Паулюса, он там стоял в …

      118. Немец меня как такового привел в штаб, а там русский немец. Он меня знал, им за меня рассказал. А тут мой документ подтвердил. Я им как немцам такой русский человек понравился. Паулюс попросил, чтобы я ему что-либо такого в жизни рассказал. Я ему как немецкому генералу за свое сделанное мною, за закалку-тренировку так красиво изложил. Он улыбнулся. «Гут, – сказал, – пан». Я вижу его ко мне такую радость, прошу, чтобы он мне мою просьбу своим шрифтом написал, а гербом, печатью приложил. Так он по-моему сделал. Когда я эти данные получил, то тут уже оказался над германской армией победитель. Везде и всюду я не боялся между солдатами немецкими выступать. Я говорил то им, чего они оставались в проигрыше. Я был в это уверен думать, о Сталинской победе. Так оно природой делалось. Меня офицеры пригласили в Берлин, я не отказался, а поехал с вербованными. Взял на себя такую силу.

      119. Только надеялся на природу, она была за меня. А в офицеров одно родилось, мою поездку предотвратили, не дали ехать дальше. Закрутились, пошли вниз под копыл эту ночь под 22 ноября 1942 года. Я был подхвачен полицаями, а очутился в Днепропетровске в гестапо. Перед немецкими солдатами в столовой говорил так, как мне хотелось. А солдат с винтовкой пригласил в комендатуру, я пошел. Они посадили на мотоцикл, и всю ночь они меня провозили по фрицам. Я только просил природу, чтобы она нашего русского солдата пожалела, не дала так убивать его. Она услышала мой такой голос. Под Москвой их разбили, под Сталинградом окружили. Это все сделал я в этом деле, враг остановился. Гитлер не стал иметь успехов. Мы об этом узнали тут же. Меня принимали в гестапо, они меня спрашивали, чтобы я им сказал: а кто же в победе. Я им сказал: Сталин. Он вовлек Рузвельта, Черчеля, Деголя, их Потсдамское совещание дало разбить Гитлера.

      120. С упорными боями Гитлер отходил. А я старался попасть домой. Немцы шефство, они взяли надо мною. Я же не немец – русский человек, жил с ними дружно. Моя цель была одна – помешать Гитлеру. Я был на стороне Потсдамского решения. Мое одно есть решение – с врага сделать любимого друга.

      А когда люди от меня потребовали, чтобы я поехал в Москву и Сталину предложил такого мира, я не доехал до вокзала Казанского. Меня начальник милиции Литвиненко определил в институт им. Сербского. А там академик Введенской, я был к нему близок, стал вести предложение. А он мне сказал: «Нас с тобой Сталин посажает». Я месяц полежал, скоро вернулся домой, стал свое продолжать.

      Мое – это природа, она меня держит. Она мне силы дает, все свои условия и возможности оставаться без всякой такой вот потребности. Такая штука, она происходит у Паршека.               

      121. Пришла пятая ударная армия генерала Цветаева. Мой сын Андрей, не доходя Красного Сулина, погиб на минированном поле. Это мой большой урон. Я провожал маршевые роты на запад, на фронт. Не хотелось мне, чтобы были такие бои. Ни одна война не была, чтобы мирно сделали между собой лад. Кто давал такое право заниматься в жизни командиром, если каждый человек отроду лез на это место сам? У человека такая введена мысль стать над людьми милиционером. Это рождено в природе так, никому не хочется быть у людей ниже всех, если бы только не было в этом такого меня. Как я хочу в вашей такой умелой жизни. Вы этого не делайте, как будет надо жить, чтобы у тебя это было. А мне надо это вот делать хорошо, какая прелесть в этом деле, его надо делать.   

      122. Надо бросить то, что мы с вами делаем. Это наша первая в жизни такая ошибка. Мы облюбовали, самовольно заняли это место недуманное, никогда в жизни оно не станет право. То, что мы сделали в природе, это все зря. Смотришь на все ваше сделанное, как вы в этом умираете. Не успел глаза прикрыть, яма готовая, музыка играет, а лопаты закапывают. Такое дело делается нами на этом вот месте. Я смогу так сказать хорошо, за такое можно будет хвалиться перед всеми вами. Я в этом коллективе нахожусь самый один из всех человек, этому всему болельщик. Я болею об этом, вижу, смотрю далеко на это вот такое для нас нехорошее дело.   

      Я был в своей жизни мальчик рослого вида, мне 15 лет отроду всего. А меня тогда копейка заставила лезть в шахту, не чего-либо делать, а на плитах быть. А что там делал?

      123. Да железные вагоны, их к нам пригоняли взрослые ребята. А наше дело – это не пышки со сметаной в деревне есть, этот железный вагон, в него угля грузили 30 пудов. Он по брезберу вниз на наши плиты спускался по канату. Мы были тут двое на ногах с руками, эту работу сами делали. Порожняк в гору за углем посылали, а груженные с углем вагоны ставили по ходу. Это только было сказать кому, сделать приходилось в таком возрасте тяжело. Но жизнь такая была, надо было работать, деньги тогда хранили меня. Брюки надо суконные, ими приходилось в деревне вести холостяцкую жизнь, вся в этом жизнь проходила. 15 верст от деревни Ореховка до рудника Мордена пешком ходили каждую субботу. А сейчас везде и всюду автобус, знает время и остановку, до любого города довезет. Жить бы, жить в этих условиях, но нам так природа не дает. Мы, все люди такие, в жизни умираем.  

      124. Это мое детское такое было воспоминание. Я был старшим у отца сыном. Если было так в жизни надо, то я никогда не дожидался. У нас было пара небольших лошадок, за ними я ухаживал, кормил, поил и запрягал. Ехал в Белую возить уголь в Луганск. Брал за деньги, продавал тоже. А закуску брал, белая булка. Жизнь в труде. Дома так не сидел, улица проходила в таком деле. А что-то думать на начальника какого-либо, нет. А что-то в жизни было, на своих лошадок, они меня кормили. Мне в этом крепко везло. А на что дело такое?

      Паршек говорит о той жизни, которая проходила меж мною и природой. Она не давала долго этого нужного для всех человека. Я его не видел и не слышал. А потом пришло такое радостное в жизни время, я почувствовал в самом себе этого человека. Ему потребовалось его в природе такое место.         

      125. И его природа мне показала, дала знать. Я его обосновал не своим лично. А это место, оно никем не занятое и не используется, оно принадлежит всем людям всего мира. Там есть условия такие, которые создадут возможность от этого всего людям получить в жизни без всякой потребности оставаться, чтобы завоевать бессмертие. Это Паршек в своей жизни, он получил, это дело, это место. Оно находится в селе Ореховка, Лутугинского района, Ворошиловградской области. В этой местности Паршек родился, и имеет полное право там себя заставлять так жить, как ему природа дала. А вы, административные лица советской власти, ему как таковому лицу в этом всем не мешайте. Он это место не присваивает, а говорит: это наше райское место, человеку слава бессмертная. Никогда это место Паршеку в жизни своей не забыть. Он изыскатель, он его нашел в жизни своей и им должен воспользоваться.

      126. Он это место у вас как таковых не просит. Вы же люди, неужели вы не видите своим глазом, где подевались наши отцы, матери и прадеды. Вон, их место кладбище вечного праха в земле. Откажитесь от этого всего, вы же умираете в этом. Вас природа не хочет держать у себя. Она имеет дорогу, посылает, идите, как идет теперь Паршек. Он вашему не мешает, а свое найденное ставит – жизнь вечного характера. А смерть с жизни прогоняет. Вот чего нам нашел Паршек. Ура ему! Он жив, хочет нашу молодежь научить, подсказать, показать эту дорогу. Она была, она есть, она и будет тогда, когда мы за нее так возьмемся. Поднимите мою всю историю, написанную мною, это не одна буква, и не одно слово есть, а много фраз и дел в этом деле. Меня природа научила, дала право это делать, я не перестаю это вот делать. А мне некоторые непонимающие люди, они мне мешают.

      127. Паршек говорит о данной жизни. То, чего мы с вами научились в природе делать, мы с вами это сделали, у нас это есть, мы его имеем. А то, что с вами думаем заиметь, это будет наше умение. А когда вмешается в такое наше дело, то мы в этом всем крепко проиграли. Мы своими силами всей техникой, искусством, химией наступаем. Мы хотим, чтобы она про нас, таких нуждающихся, никогда не забывала. Мы в этом тяжело так трудимся, так хотим, чтобы ты как природа для нашего такого желания все давала. У нас на это мы сделали снасть такую, которая не спрашивает, можно ли, или не можно. Мы надеемся на оружие, все в этом она сделает. Мы ничего не знаем. Наше дело такое – делать. А что с этого дела получится, зависит все от природы. Она стоит на стороне всего дела для Паршека.                

      128. Это, что в жизни мы видели, оно уже прошло давно. А что будет оно дальше, мы ничего такого не знаем, и знать мы не сможем. А мы, все живущие люди на белом свете, ждем завтрашнего дня. А он и к нам так даром в нашей жизни не приходит, хоть одного человека из собою забирает. Мы в нем умираем на веки веков. Нас с вами такими встречает наша людская среда. Мы только дух испустили, а они уже могилу вырыли, гроб сделали, в землю на край села отнесли, схоронили. Это начатое нами не проблема, все мы там будем, нас природа поодиночке всех приберет к рукам. Мы в этом деле бессильные жить на белом свете, стали мы это дело в жизни делать. Мы с вами ошиблись, недоделали это вот дело, умерли. Оно есть чужое природное. Мы его воровали, как свое имеющееся присвоили. 

      129. За это нас природа и не пожалела. Она нас всех приберет к рукам. Это не кто-либо из технического дела, или искусственного дела, химия, сделанная руками человека. А воздух, вода, земля, ток и электричество. Мы с вами уже бессильные ждать от природы этого дела.  Чего нам надо, она нам не дает, не хочет нам давать жизни. А будет нам в этом мешать, как мы с вами мешаем Паршеку в его идее. Он нам ее несет, это жизнь наша людская. Мы умирать не хотим, а заслуг в этом не имеем. Нас природа за это, что мы делаем, наказывает. Берет, свои дни не такие, как надо, она присылает. Нам невмоготу их пережить. Мы к этому ко всему не приготовлены их, эти дни, встречать. Это сторона есть не техническая, в искусстве и в химии. А совсем не такая, а естественная, природная жизненная. Воздух, вода и земля, духом огорожено.    

      130. Вот чего она нам за это дело несет. Это некто такой есть в жизни Паршек, он есть в трех лицах – Бог отец, Бог сын, Бог Дух Святой. Это есть в жизни своей, есть сила одна неумирающая. Место такое избранное в природе есть для этого дела, условие и возможность, которая человека сделает в жизни без всякой такой потребности. Это будет место наше райское, такое вот в жизни место, а человеку слава бессмертная. На этом вот месте сам Бог духа святого тут находился со своими пятьюдесятью  учениками. Он их принимал на горе этой, и сходил в колдыбаню, там он и все ученики купались. Не ради своего лично здоровья. А ради всего мира всех наших земных людей, чтобы они также сюда на это вот место приходили, и свое потерянное здоровье в жизни возвращали назад. Их природа на этом месте возобновит, как светило место.  

      131. Это не что было, а самое простое обыкновенное место. На нем лежала всякого рода природа. Это такое место, его можно занять в любое время каждому человеку под условие. А это место предназначено отцом Паршеку для его жизни. Он его по наследству теперь занял не своим, а общим местом. Это место не для индивидуального пользования или частного характера жизни. Оно должно быть общее благо человеку, нашей всей семьи на земном шаре. Оно никем  и нигде не должно заниматься. А должно послужить человеку больному, недостаточному в его тяжелой жизни. Человек должен знать за это такое вот место, на которое сам Бог приходил, и там свою жизнь определил, чтобы на этом месте любому и каждому человеку доступно быть на нем.

      132. Это делается только природой, она не прощает нам. Паршек не одной какой-либо национальности людей, которые хотят в природе дождаться в ней такого человека, в его жизни место такое. И всю возможность оставаться без всякой потребности, чтобы быть во славе человеку бессмертным. Вот чего люди от Паршека в жизни дождались – неумирающего вечно. Так поступил Паршек со своим телом в природе, она ему доверилась своими силами. Ум он развил в ней для этого вот дела. Это не техническое дело, не искусственное дело и не химическое дело. А природное, это воздух, это вода, это земля та, которая от Адама лет никем нигде не тронутая. А Паршек это место, благодаря своему родному отцу Корнею Ивановичу. Он ему это место указал.   

      133. Природа в Паршека, она спросила. Почему это так в природе людьми оно делается в жизни? Они кушают досыта, а одеваются до тепла, в доме живут со всеми удобствами. Казалось, им бы жить, а природа, она им не дает. Надо признавать природу, она есть для людей всех чужая. Мы его воруем, мы его тянем во двор, хотим с ним разделаться так, как делалось людьми. Разводилось из маленького в большое, этим жили люди. С яичка делали курицу, а потом ее они так резали. А теленка в быка производили, этим быком, как собою, распоряжались. Ярмо на шею делали, на нем ездили, куда хотели. Груз какой-либо клали, и везли на нем, как раб в жизни. Что хотели с него делать, то они в природе делали. Это же их бык. Они ими строили ярмарку, продавали его, покупали. Как хотели, то и делали.  

      134. Дорожка, и та моя, по ней хожу. Я был маленькой мальчик, деревенский пацан. А ярмарка была в Ивановке. Мы со своим отцом родным собрались пару быков имеющихся продавать. После раздела с дядей Федором мы задумали жить. Нам досталась землянка, а хотелось хату деревенского типа создать. Отец из шахты не вылезал, эту копейку колотил. Само условие заставляло это делать. Камень был навезен из карьера, лес из Ивановки мы доставляем. А быков на это продали, крышу с Колпаковой привезли. Сложили стены наши односельчане. Дядя Иван Потапович, он всю деревянную обстановку сделал, родичи помогли обмазать. Скоро мы выбрались в свою хату, которую отец приобрел. Жизнь продолжалась очень натянуто в этом всем. А жить хотелось от этого всего лучше нам.

      135. Паршек у всех спрашивает: для чего вы в природе родились? Для жизни. А что получили в процессе? Мы родились для жизни, а дело осталось ошибкой. Мы стали делать дело самое начальное первое, которое не надо в жизни делать. Оно не наше дело, а чужое природное, а мы его ухитрились делать. Сделали, у нас это дело получилось. В жизни долго мы собирались, думали про это, и, в конце концов, на угле нашего двора дом образовался. А вслед за этим самим у соседа тоже, он поставил. Не такой, может, от этого дома лучший. Мы с вами это дело не приостанавливали делать. Мы делали, мы делаем, и будем это вот делать. Это наше в природе такое жизненное развитие. Хутор начинали с хаты, а село с многих домов. Город делался мастерами, заводы там строились.

      136. Меня, такого вот Паршека, обижать никому нельзя. Он обиженное такое лицо.

      Все люди окружены чужой материальностью, а свое тело. Им природа страшна, они ее врагом считают. Как чуть что такое, уже простыл, заболел, болеет, стонет в постели. А раз заболел, болеешь. На это нет средств, чтобы от этого избавиться. Болезнь, она нападает на человека, он в этом гибнет. Паршек, он от этого дела заставил себя уходить. Пошел в природу вместе с нами, с учеными людьми.

      Мы шли по дороге, перед нами оказался дом, его для жизни построили люди. В нем окна, двери, в которые надо будет заходить, и самое главное, труба. Мы как путешественники, изыскатели чего-нибудь новенького, в эти двери мы заходим. Направо и налево коридор. Мы в одну сторону пошли вправо.

      137. Двери и надпись. В эти двери можно любому человеку заходить. А в этой вот комнате можно будет так жить, как наша история заставила всех нас. Мы в ней пожили да повольничали так. Как оно делалось, делается и будет делаться. Мы умирали, умираем и будем умирать. Это не наша проблема пожить, а потом надо умереть.

      Пошли мы дальше в левую сторону, тут тоже есть дверь с надписью. В эти двери тоже можно любому каждому человеку заходить, и в этой комнате можно так жить. Надо будет научиться жить так, чтобы никогда не умирать, вечно жить.

      Не знаю, кого эта комната заинтересует. А меня она заставила об этом деле думать. Сорок восемь лет проходил да продумал, а все же я это место нашел. Хотел это дело практически освоить. В райисполком Лутугинский обратился к председателю.

      138. Он меня выслушал, принял. Я ему говорю. Довольно умирать, надо учиться жить. А прежде чем жить нам на белом свете, надо нам родить нового человека не так, как мы дитя рождали. Он еще не родился, а мы ему всю потребность создали. А теперь мы должны родить на  чистой природе, на воздухе. Чувилкин бугор, это место в Ореховке, Лутугинского района. Мы же договорились, человек живой председатель райисполкома. Надо мать, все условия подготовленные, дело за водой. Мы с матерью этого дела международного без всякой потребности родить человека пришли. Мы такси в Свердловке взяли и с людьми поехали. Медсестра с Москвы, … Подоксик Римма Григорьевна, был Александр Александрович Бреженев, я и другие. А председателя сельсовета не поставили в этом, он поднял районную милицию. Да мы сами на такси поехали в район. А там того председателя не оказалось, он в Луганске. Нас посчитали какой-то сектой.

      139. Секты никакой, а закалка-тренировка. Это изыскание здоровья, все делалось законно. Я человек Паршек этому делу и месту этому. Не дала милиция родить это дитя. Взял на себя Паршек это место, которое нашел, обнародовать, себя в этом показать 25 апреля. Мы с людьми хотели отметить этот юбилей. Со всего советского союза приехали люди. Это место, где будут условия и вся возможность быть человеку без всякой потребности. Это место есть, оно предназначено мне. Люди приехали это дело отметить. Мы в Свердловск в организацию в горком, а нам на это дело отказали автобусы, и выслали с Ворошиловграда всю областную милицию. Окружили хутор, мой дом, и велели всем разъехаться. Так и поступили, мой праздник убили. Где же место бессмертного человека. Он же новый неумирающий человек, должен жить вечно. А мы его, Паршека, призираем, не даем ему в этом жить.

      140. Он для этого дела сам проходил, проискал в природе это место. А оно нам надо при всех условиях и всех возможностях оставаться в природе без всякой такой потребности. Вот чего нам нашел в жизни нашей в природе Паршек. Это дело, оно нам нужно всем, бессмертного человека, откуда мы будем начинать, чтобы у нас это дело здорового человека получилось. Паршек эти средства, это место нашел. Теперь только надо обосновать людьми, это место обнародовать, чтобы на этом месте больной человек получал здоровье. Мы его легко так теряем, а чтобы найти его, мы бессильны. У нас такого человека не нашлось в жизни нашей. Все мы до одного человека поделались техническими людьми. Не умеем так жить, чтобы нам свою жизнь продолжать в природе.                         

      141. Паршек говорил, говорит, и будет он говорить об этом деле. Это мое есть начало. Это дорога, по которой я там проходил, она и до сих пор свободна. Никем она не запрещена это вот делать, денег никаких, расходов нету, все делается физически на живых босых ногах. Я это все делал, мне помогали в этом люди. А когда увидел истину в природе это место. Для всех наших земных людей польза для того, чтобы человек на этом бугре переделался на нового неумирающего человека. Это буду я, Паршек, принадлежать такому вот первому человеку. На этой земле – все свои условия для этого дела, и вся возможность есть остаться без всякой потребности. Этот бугор не нуждается самозащитой и каким-либо продуктом. Один азот из воздуха, воды, земли. Смерть как таковая этим поступком будет изгнана, а жизнь во славу войдет.

      142. Где люди возьмутся? На этом бугре. Они громко скажут свое слово. Это наше есть райское место, человеку слава бессмертная.

      Это место будет надо нашим детям, которые получат жизнь бессмертного характера. Они от природы силы у себя получат, не будут простуживаться и болеть, что их как таковых окружит. Люди пойдут новые, этих людей не станет. Я тогда скажу, когда мой голос услышат, а он будет всем надо. Паршек, он говорил, он говорит, и он будет говорить нам всем, чтобы мы этакие вот живые, такие на белом свете люди в природе не рождали так человека, чтобы он из-за своей развитой похоти у себя терял свое личное имеющееся здоровье. И через это все сделанное ими дело они двое завоевали меж собою такую вот смерть. Они сами это вот сделали, удовольствие сотворили, заклали свое зернышко на нового, никогда не бывалого.

      143. Родили в крови этого человека, и стали его по-своему всему в жизни так вот заставлять быть человеку в этом вот взнузданным в техническое, искусственное, химию. Все это сделано в природе руками человека, умом, но не мудростью природою – в жизни человеку такое место иметь, чтобы остаться при условиях таких, чтобы была в человека такая возможность быть в жизни своей без всякой потребности. Тогда-то в жизни своей человек завоюет в природе славу, свое бессмертие. Это уже такое дело природной стороны будет, и обязательно будет жизнь вечного характера. Человек в этом деле добьется, ему природа такие качества через это все отпустит. У нее, как матери родной, есть все. Что захочет она, то сделает. Ни у кого она не спросится, лишь бы жизнь такая вот бессмертная продолжилась.

      144. Паршек человек, он такую дорогу избрал, от которой не откажется ни один человек. Не надо учиться в природе, как будет надо умирать. Надо учиться нам всем, как надо будет жить. Жизнь вечного характера, всем она дается, только никто в этом не хочет оставаться, боятся этого. А жизнь есть, она будет вечно тогда, когда мы за это дело возьмемся, и будем в этом деле делать.

      Но первая комната нам показала неудовлетворительную такую жизнь. Мы в ней прожили да протерпели тяжело. Как бы мы не жили и не веселились, а, в конце концов, все до одного умерли. Лежим в своей могиле прахом, ждем в этом чего-то в жизни другого, новенького.

      Другая комната совсем иная в своем деле. Она человека по-другому воспитывает. То мы с вами делали ошибочно, сделали в этом нашу неисчезающую смерть.       

      145. Паршек хочет нам сказать за это дело, оно делается в природе в жизни нашей. Человек я, начинаю встречать дни, идущие по прядку в неделе. Первый день – это понедельник, он нам принес свои такие плоды. Из самого ночного уставшего времени ты всегда так кушал, а сейчас тебя окружило твое такое сознание. По всему закону твоей жизни надо будет готовиться, чтобы покушать. У тебя на этот счет даже нет аппетита. Ты в этом деле победил. Мало того, что пищи не употребляешь и не готовишь, у тебя другое, иное впереди – несчитанные рядышком сидят дни. Я с ними должен так повстречаться, как никогда, без всякого дела. Мне в этом всем не надо никакой хлеб, никакая вода, и другие любые продукты тебе не потребуются, даже огонь в этом. Словом, природа прислала такой вот понедельник, его такого не было никогда, а сейчас он без всякого всего пришел.

      146. Вечернее время пришло, мы приготовились так вот покушать. Это система, это время мое. Я его в природе ради здоровья провожу, понедельник весь день не кушаю. Среду, до 12 часов четверга не кушаю. В субботу до 12 часов воскресения не кушаю. Четыре дня не кушаю. А кушаю три дня: понедельник – первый день, вторник – весь день в моем распорядке кушать столько, сколько захочешь. В четверг из 12 часов и всю пятницу кушай, сколько хочешь. С 12 часов в воскресенье кушай сколько хочешь. Три дня в моем распоряжении. Это значит – я ем за весь год 156 дней, а не ем во всем году 210 дней. Этим самим в природе в жизни выигрываю свое небывалое бессмертие. Я буду жить столько в природе, сколько захочет сама мать природа. Она меня держала все время в постели, я терпел, чего только на своем теле не испытывал. Враг не спал, он своими действиями делал то, что ему нравилось.  

      147. Нога болела, и до сих пор она не в порядке, тормозит моей жизненной быстроте. За ней ухаживает целиком и полностью Валя. Она моя спутница, она за мною так ухаживает, как никто. Я ее за это целую, ей говорю от всех людей спасибо. Она мне много подсказывает, я ее слушаю, как дельца в этом деле. Она за меня может выступить, рассказать правду, она ею окружена. Она у меня мой такой помощник, наравне все на себе так испытывает. Природа за нас, за двоих. Мы это счастье  и здоровье стянули на Чувилкин бугор. Есть на этот счет снятый работниками Дроздова фильм, он находится сейчас у Наумова. Его как такового люди ждут, он в пленки окружен. Это есть наша, двоих, Учителя и Валентины, истина. Она в природе неумирающая, жила вечно, живет вечно, и будет жить вечно. Мы за эту систему никогда не забудем про нее так написать.

      148. Это есть «Неправда», которая говорит свои слова.        

      Неправда. Мне хотелось крепко жить, а вот природа не дала. Я раньше работал, а теперь отдыхаю. Ученые наши люди ошиблись на мне, признали свою болезнь паранойя развитие личности, шизофрения. Ох, как молодость моя, жалеть приходится ее. Но зато я хвалюсь, имя его ценю. Хороший, умный человек полезным меня создал. Руки мои золотые, а ум дорогой. Если знаешь мое тело, хвались перед всеми. Обращайся ко мне, проси крепко: Учитель мой дорогой, дай мне мое здоровье. Когда меня упросишь с душой и сердцем, никогда в обиде не останешься. А то получишь, что следует. Природа богатая мать. Воздух, вода и земля – самые близкие родные милые незабываемые друзья. С ними можно учиться, и у них можно научиться для самого себя и для другого. Надо будет трудиться, закаляться в природе. Силы воли набираться, чтобы они были у тебя. А потом сеять это маленькое зернышко. Мы привыкли болеть и простуживаться сами. А учителя нет  на это, чтобы учить людей, кроме одного только русского простого человека, кто силы свои перед всеми поставил.

      149. Не врача и не знахаря, а лично свои закаленные. Ему хочется передать всему народу. Обиженному человеку, забытому всеми больному. Он крепко хочет быть в жизни здоровым. Но человека еще не нашлось, чтобы он был такой, чтобы об этом болеть и крепко думать, как будет надо ему умело помочь. Он ежедневно крепко думает, страдает в этом сам. Природу просит, чтобы открыла ворота для этого человека назад вернуть свое здоровье. Что самое главное в жизни? Ей сказать спасибо за ее заботу, за независимость свою, которая ему помогла. Человек стал здоровый, уже болезни нет, а есть жизнь одна, здоровье крепкое.

 1968 г. 18 августа. Иванов

      Если бы не Валентина, я тут никогда не был. Меня к себе она приласкала умением. Она мне своей мыслью противостоит. Я был в этом деле не таким. За что природа болезненно держит у себя. Она не допускает до того места, до нашего райского места, где должна образоваться слава бессмертной жизни человека.            

      150. А сейчас она мне так криком кричит: «А зачем тебе эти смертные деньги, которые всех в гроб, они положили». Она меня просит, умоляет, говорит: «Зачем тебе эти вот деньги. Шах, как он не хоронился и не уходил от людей с деньгами, умер бесследно». Деньги не спасение есть в жизни – мертвый капитал в жизни есть. Вечно сорит в людях смерть. А смерти нема и не будет на Чувилкином бугре. Там место такое, там и условие такое, и вся возможность есть оставаться человеку без всякой потребности, где легко можно будет завоевать бессмертие. Это будет нам это место надо. А мы привыкли жить в первой той комнате, в которой все люди жили. Они боролись в природе за право свое, которое давало жизнь нам пожить да повольничать во всех делах.

      151. А потом в этой комнате на веки веков умереть.

      Люди подготовили сами себя в этом деле, мою идею, сделанную в жизни, чтобы кадры для фильма снять. Человек получил командировку на это дело, а местные администраторы в это дело вмешались. А дали на пленки снять не Учителя, а военного человека. Это все сделал в жизни своей администратор. Паршек с ними так встречался, он их тактику изучил. Они мою идею так недопоняли, а посчитали ее глупой, необдуманной какой-то сектой. А сами знают хорошо, что это все делать невозможно. Паршека никто так в жизни своей не заставлял и не смог заставит, ибо это все безденежное. А любовь свою проявил сам в природе, и выпросил у природе это же самое в жизни всем людям. Они Паршека в этом деле ждали, думали: а какой же он к нам придет, и откуда он к нам придет, и что он будет делать.

      152. А он это дело в природе выпросил ради людей, дело им доказать. Их техническое, в искусстве и химии – без этого всего человеку больному. Этим самим доказать: без природы, без условий, без всякой возможности нельзя остаться без потребности. А природа такая мать, она родила в этом деле Паршека, ему она так доверилась, свои силы она ему отдала. Он ими распоряжается. Не боится по дороге идти и встречаться с любыми людьми, они ведь не хотят идти вслед за ним таким. Их комната, живущих в природе, такая, в которой они свой век прожили да вольничали. Кто как в этом жил да вольничал. А потом такое бессильное время для них пришло, и как технических всех людей положило в койку. И держала их до того времени, пока от них не отобрала силы. И их всех так умертвила. Они как не жили, и ничего в этом деле не делали.       

      153. Паршека встретили в этом деле ученые, они с ним таким не согласились. У них было одно то, что нам показала жизненная комната. Она нами, всеми людьми, сделана. Двери для прохода, чтобы в нее заходить. А когда туда зайдешь, то и все условия есть для того дела, чтобы в этой комнате жить. Денного характера окна, все такие удобства, печка посередине сложенная. И также стоят на своих местах кровати, они каждого человека держат тогда, когда ему хочется передохнуть. Он в этих делах спит. Ему сон снится, каким он должен быть в природе богатым. Он все про это дело думает. У него под головами находится все добро этой вот комнаты. Она человека заставляет долго не спать. Как чуть что такое, он подхватывается, скорей свою одежду на себя, и в путь, в дороженьку в природу за чем-либо таким. Он же охотник, хлебороб земли.

      154. У себя имеет сделанную снасть. Животная сила, за кем приходится, как человеку, ухаживать. Она, живая скотина, человеку помогает. Это его техническая машина, она землю пашет, она за землей ухаживает, делает на ней урожай. С дома мешок набирает, а из поля возами везет. Этот человек окружен горем или бедою, стихия впереди. Человек этим окружен, его держит условие жизни. Он про нее думает, старается больше этого заиметь. Ему природа  в этом все дает. Он в эту комнату живое волочит. Ему этого мало, больше хочет заиметь. А комната находится в одних условиях, ее огораживают большие и надежные, крепкие стены. На что хозяин был доволен, что он их такими создал. Это его во всем будущем сила жизни. У него на это была вера, он так жил уверенно, говорил неумирающее. Никогда он не подумал за несчастье или какую-либо беду, а может где возьмется горе.    

      155. Если бы мы знали за эту нашу комнату, какая она есть у нас. Мы там похоть свою так развивали. Желание наше – семью родную заиметь. Это не природное такое дело. Мы его сделали сами, у нас дети появились. А дети наши могут быть чужими детьми. Это наше горе с бедой. У богатого отца дети умные, деньги делают, лишь бы они были. Только они от смерти не окупаются. Это мертвый капитал в людях. Большая привычка их собирать. Они зарабатывают тюрьму.

      Моя идея, она живет без всяких денег. Они не спасители в жизни, за них человека убивают. Я, как этому делу делец, деньги в жизни не признаю. Моя идея – их попалить. Они помогают смерти. Она через них живет. Если бы не деньги в нашей жизни, мы с вами не продавались. Деньги в этом играют роль в нас. А тот человек, который их у себя накопил, он ими в этом богатеет.   

      156. Деньгами деньги приобретают, ими надо умело руководить. Деньгами деньги наживаются. За деньги строят города. Между этим самим рождается в людях ненависть большая. Один против другого врага посылает, чтобы другой знал, за что на его люди набрасываются. Это все делает в природе для этого дела оружие. Ум человека сделал эту продукцию, она должна в этом употребиться в природе. Так вот ничего не пропадает, свое намеченное как никогда возьмет. Природа, она сама разрешила это вот сделать, она заставит людей в этом во всем воевать. Это ее такие во всем силы пихнуть людей на это дело. А когда люди обозлены, они пойдут против таких вот людей умирать. Тогда таких людей, чтобы умирать, не найдешь. Кровь в этом потечет рекою. А на это все бывает природа, тихо не стоит. Так и людям чужое в голову влезает, он хочет занять. 

      157. Генерал – это в людях самое высокое лицо в жизни в природе. Он сколотил армию. Она им вооружена для того, чтобы другую такую армию уничтожить в природе, как злейшего в жизни врага. Он думает тоже так же о близком своем соседе, о генерале, как о враге. Они соперники, друг другу своей храбростью не уступают. Я же генерал, на это все долго учился для того, чтобы опознавать своего врага близкого. Он тоже такую теорию проходил, старался опыта такого набраться, чтобы врага своего победить. Человек, какой бы он не был хитрец или умен своего дела, он старался уничтожить этого вот врага. А он в своей жизни был, он оставался таким, и будет таким. Это есть природа, люди ее, они живут для этого в природе. С нею так они воюют, хотят технически ей доказать.

      158. Это все природное чужое. Его сколько не бери у нее, его мало. Человек в жизни своей этим не удовлетворился. Он свои поиски направляет, вдаль готовится, собирается в путь-дороженьку. Ему хочется найти что-то такое в жизни новое небывалое и им так воспользоваться. Мы от природы тянем в свою эту комнату живое вещество, а из комнаты – наши мертвые тела. Мы там умираем, нас люди в гробах выносят на край хутора в землю. В прахе лежим. Это дело мы сами делаем. Это все делает природа. Она для этого родила Паршека. Он говорит об этом деле. Это было наше такое вот дело стоять нам в очереди. И так долго мы ждали этого вот дня. Он и к нам так рано пришел со своими силами не так зря, а кого-то из нас он с собой так забрал. Неожиданно умер наш такой вот живущий человек, которому пришлось в жизни распроститься.  

      159. Это дело хоть редко, но бывает. В год один раз, а все же умирает человек. Он в природе не заслужен, его она прогоняет. Паршек и до сих пор не бросил просить, умолять, чтобы она ему помогала. Она же есть милые, неумирающие друзья. Я ходил так по природе, меня встречали люди так, как хотела природа. Она прислала к ним мое тело, чтобы они уходили, как от сумасшедшего. А я какой был для них с душой и сердцем, любил природу, любил их всех. Она меня учила одному, чтобы им так помогать, как пришлось сосредоточится со своими силами их как больных принимать. Я не жалел сам себя, давал им здоровье. Они стали его через меня получать, лишь бы он или она к этому всему отнеслись, как это следует. Такого легкого еще в жизни не было. Это не в техническом, в искусстве и химии делается, а в чистом воздухе, в воде, на земле делается.  

      160. Эти качественные средства, их нашел Паршек, он ими для этого окружил себя. Никто из всех не может так помогать, как Паршек. Он для этого пошел в природу не таким, как все люди ходят. И не то он думает, как все люди думали. У них одно – стоять, смотреть и ждать завтрашнего такого дня. А он с собой приносит небывалую такую атмосферу, которая редко, но приходит. Ею люди не радуются. Она им такого, чтобы в жизни это все хорошее так получали. Они этим вот, что имеют, не удовлетворены. Им хочется от этого всего больше. Они имеют международный рынок. Их такая рожденная у себя заинтересованность, это иметь золото, серебро, все богатство их. Но никакого в этом деле спасения, есть только через это все имеющееся у нас, что мы имеем в природе. 

      161. Это будет невозможная штука такая, на которую приходится своими глазами смотреть. Это же мертвее строение, фундамент в земле стоит – не жизнь есть человека, а прогрессирующая смерть. Все века своего дела начального за это все люди не жили, а умирали. Как оно делалось до сих пор, так и сейчас делается в жизни. И будет оно делаться до тех пор, до того времени, пока не народится такое сознание, которое не будет этого делать, и не будет в жизни помирать. Поток изменится, жизнь, она другая пойдет. Мы, люди такие есть в жизни своей, так не будем ждать время, как мы его повсюду так ждали. Нам в этом деле жить хотелось хорошо и тепло. Так нам крепко об этом думалось, а приходилось не так. Как хотелось нам, мы от нее не получали, а всегда она нас таких не жалела, наказывала. 

      162. Паршек делал не для самого себя. Он был первое это лицо, по вот этой дороге проходил. Ему эта дорога, она давала благо. Он шел, а сам не знал, куда и зачем. А когда доходил до места, мне открывались ворота. Я приходил к людям, они меня встречали не таким, как надо. А в деле их я оказался нужен, они остались мною довольные. Я к ним так заходил, как они меня видели, я таким никогда не был. А что меня таким заставило к ним прийти, что я думал об этом, они знали. Я у них спросил как таковых, они мне на мои слова так болезненно отвечали. Они мне своим горем жаловались, беда их так окружила. Природа им такую подготовку в их труде не давала, чтобы они там работали. Их она своим бурением так страшно пугала. 

      163. Ломает, кидает, все громит в шахте, а жить людям хочется. Их заставляют, как коммунистов, это сделать. Страх их одарял, а мы боимся, не лезем. Так они мне рисовали картину. А когда я им стал за свое житие-бытие рисовать, они не помощники в этом деле. Я у них спросил: у вас есть кто-либо такой, чтобы чем-либо он был больной? А сама хозяюшка говорит за свое давно. Мучит ее спина, радикулит, пять лет не разогнуться. Я тогда уже свои силы направил. Говорю ей, чтобы она вышла на порог своего дома, и подняла лицо к верху. Воздух потянула и попросила, кому она верит. Я как Учитель ее учу и посылаю для ее здоровья. Она меня так послушалась и вышла. Что делала, как она делала, а приходит обратно в хату и мне свои слова говорит. Ты, мол, Господь Бог есть для меня, болезнь моя, где-то делась она, болезнь такая мучительная. 

      164. Это мое первое такое начало для всех, спичка зажглась. Хозяйка мне недаром кушать сготовила. А я вижу, тут не на шутку дело создалось. А теперь мое дело – это мое слово. Для каждого человека и каждой болезни у меня на арене есть природа, воздух, вода и земля – эти вот великих три друга. Они это есть все.

      Приехал ко мне такой вот мальчик из Москвы Павел, он больной мальчик. Его как такового прислало условие, он так курил, его это мучило. Он этого не смог сам сделать. Ему приходила сторона такая иная, он только переживал, ему было трудно. Он это дело делал, а у него не получалось. Ему приходилось так помогать. А сил-то таких нет, их приходилось, это дело, у него находить. А всему дело – это воздух, он рассекает эти вот условия. А их, эти условия, тяжело приходилось изживать.      

      165. Я, говорит Павел, так я думаю об этом деле. Учитель – это есть все для жизни нашей. Он так делает нам, чтобы мы все были здоровые. Нам надо жить, а мы живем так, как никогда. Нас условие заставляет рано подниматься, а поздно ложиться. Все это наделала в природе она, такая мать великого знания. Она есть всему дело. Это есть природа. Она через меня такого дело делает, у нее все для этого естественные силы. Она имеет воздух, она имеет воду, она имеет землю. Это самые одни из всех три тела, которые человеку больному делают в его жизни помощь. Азот природного характера, без этого всего жизни нет никакой. А когда это будет на арене, то жизнь человека будет как никогда естественно живой. 

      166. Если бы этого не было в природе, что самое главное, нужное всем. Это самые живые в жизни существа, они нам дали в этом разум с этого всего сделать нужную деталь. А потом с многих этих деталей складывается обще сложная автомашина любого характера. Мы с этого всего сырье получаем от земли, в огонь направляем, делаем металл, продукт железо, сталь. Это делается огромная стена, действующая с воздухом, водою, потребность огня, что и силу такую это все создает. Ток, электричество, все живое через руки человека, они все делают. Без воздуха не обошлось, и без воды тоже не обошлось. В земле есть недра, камень крепкого характера, с которого стены высокие кладутся. А глина с песком ложится, делается грань во всех отношениях с водою, сохнет.

      167. На все это требуется человека руки колупать, пальцами охватывать, а на ногах все приходится носить. Глаза, они так смотрят. А уши, далеко они так слышат. Тело все скрыто, оно такого, чтобы чувства к жизни, не имело. Тяжело ходить по природе таким вооруженным человеком, который не живет в жизни легко, а он живет в природе очень тяжело. Приходится по земле своими шагами шагать. А когда ты по земле шагаешь, какое бы в жизни не было живое тело, то для тебя делается все это чужое существо. Ты как таковой человек являешься этому всему делу мертвый. У тебя эта вот самозащита мертвая, она не живая, а целиком и полностью является чужой, создает у себя одежду этим всем. Вот какие происходят дела.

      168. Паршек и без этого вот всего может обходиться, у него сил хватает. Это не что-либо такое, а есть природа, а в природе дорога одна к этому делу. Надо будет это место. Пугаться – это большой природный есть страх. Мы с вами не знаем, куда и зачем мы так вот идем. Мы что-то в этом деле такое ищем, оно нам такое не дается. Хотелось за что-либо такое нам уцепиться.

       Жизнь нашего тела, она в условиях происходит в невесомости, все идет путем невесомости. От самого заправочного дела человека физическая подготовка. Люди живые таким техническим, одевает положенный костюм. Тело этим самим оно заряжается. Все он этим делом знает. Он в этом на время этого полета готовится. У него закладывается строк.         

      169. Мысль, она закладывается для этого дела. Он летит туда что-то в этом физически делать.

      Приезжала на днях мать Павла, действительно больная. У нее большая бессонница, с людьми не встречается. Ее за это все прислал муж ее для того, чтобы она получила от меня здоровье. Я его как такового не имею, а беру человека, не делающего ничего в этом деле. Поэтому ей приходится так вот болеть. Такую болезнь на ней не имеет права никто, это только от природы она заслужит и возьмется за это дело. Так она получит от Учителя его учение. А оно связано с природой, с воздухом, водой и землей. Она господство над этим вот заимел. Как человек это горе заимел. Она посадила грибок или язвочку. А теперь человека такого нет, чтобы эту болезнь с жизни удалить.

      170. Средств на это не нашел. А дело такое же самое, в этом деле это же человек. Кто бы он такой не был в жизни, его дело одно – надо будет жить так, как живут все добрые в этом деле люди. Это время, этот вот идущий день, он атмосферно собирается под руки им попасть. Он с собой таким при условии такой теплоты. Солнышко лучи раскидает по земле, они греют для того, чтобы каждое место обогревать. Вновь рожденная травка или цветочек, он запах дает, аромат, и рост виду своему он показывает. Это есть прибыль такая, в жизни нужная. Готовится она животному, ее скашивают, сушат, складывают у валки. А потом с этого всего кладут в копны. А уже копну в горбу складывают, и в скирде она хранится.  

      171. Людям нужна трава, надо будет стог, он кормит живой скот. Это его еда самая главная, чем он живет и сил своих набирается. Хозяин ухаживает за нею, как за своею, ее кормит, поит ее, с под нее вычищает. Говорит: она мне так надо. Когда мы дождемся погоды той, которая нас всех заставляет, свои дворы бросаем, а сами вместе с животною скотиною. Ее в ярма, хомуты запрягаем, по бездорожью в степь мы едим для того дела, чтобы подготовленную землю вспахать. Надо сделать снастью грядку, делаем мы это вместе с животною скотиною. Скородим для посева зерна, чтобы всходы получились для будущего урожая. Мы на этой вот такой земле все лето каждый день и ночь бываем. Мы на это дело смотрим, как она своей силой лезет в гору, она нам свою силу так показывает.   

      172. Это людьми делается для их такой жизни. Они эту землю окружили. Вечно ими развитое знание думать об этом деле. В их расположении зима матушка, она землю снегом укрыла, все поля. Не дает туда ничьей ноге босой наступить, а ждать приходится все время эту теплую весну. Ясное в лучах солнышко, оно своими силами весь снег, все условие на воду сделает. Зашумит, загремит в ярках вода, она видела это все там в море, про это вот условие она расскажет. Это же есть природная вода, она это дело всю землю насыщает влагой. Она питает нашу землю для того, чтобы родил для людей урожай. Они им пользуются как никогда ежегодно каждый раз. Это вот природное в жизни всех людей, они это все так вот делают, их это такая забота, ежегодно надо так готовиться.  думать об этом деле.пнт

      173. 5 апреля 1981 года приехал представитель горкома, он мою историю так вот поднимает, кто таков я есть в своей жизни. Я на сегодня нигде и никак в природе не приписанный. Меня считают, я не такой человек в жизни есть. Я не так в природу пошел искать в людях человека, чтобы ему надо для его жизни вечного характера это вот место. Я его нашел, никем оно не занятое, ничем и нигде от самого Адама лет его жизни. Этому вот месту надо нам прибавить условия, чтобы им так пользоваться. Это человека есть такое дело, он его должен в природе так вот делать, чтобы за это дело ни перед кем никак не отвечать. Оно найдено в природе мною средствами, чтобы они нашему бедному, больному человеку, потерявшему свое личное здоровье. Его надо вернуть назад, чтобы он был здоров.

      174. Люди меня такого вот в мире, они знали, я некто такой есть в жизни нашей. Мы это место, эти условия должны сохранить. Они всю возможность сделают на этом вот месте остаться человеку без всякой потребности, чтобы от природы заслужить славы бессмертной. Вот чего Паршек в природе такое нашел. Он жизнь вечного характера нашел. Хочет теперь это дело теории преподнести, чтобы она этим самим занималась. Ученые сильно в природе. В мешке в Арктике, а в космосе они в невесомости. А чтобы они на земле, в воде, в воздухе физически живым таким телом без всякой потребности оставаться. Это делает сам Паршек, он это обнаружил место, условие создал, оно теперь окружено мыслью. Идет речь о Паршеке. Это он один такой человек в жизни в природе, не боится никого.    

      175. Он выходил свое сердце 25 лет человека. Что может быть от этого всего лучше, если сердце твое такое, как оно надо. Это же твое тело. Не надо никакой техники, не надо никакого искусства, не надо никакой химии. Одно иметь такое сердце. Оно рождено таким, и оно таким будет жить, природа за него за такое. Что от этого всего есть в жизни самое лучшее. Это же природа, а в ней есть ключ от всего этого дела, есть начало, самое в жизни лучшее. Солнышко со своими расположенными сияющими лучами, обогревает все маленькое живое, они им так остаются довольны, этим вот поступком. Это такое атмосферное явление есть, проходит в природе неодинаково. По всей такой местности так вот проходит. Бывает совсем не такое, совсем иное, такое в жизни плохое.  

      176. А там что делается в этой жизни?  Люди неодинаково живут.

      Уважаемые вы есть в этом люди на белом свете! Вы на нем живете один раз, а другой раз вы в этом умираете бесследно на веки веков. Вам заслуг в этом деле никаких. Вы жить не научились в природе, в условиях вы делаете в жизни своей то, что вам от этого дела вредно. Вы же есть люди данного времени. Посмотрите вы назад на свою историю, она вами так делалась. Как вы видели, это ваше такое было дело с природою. Вам приходилось воевать, вы вооруженные все люди. У вас для этого дела есть огромная техника, искусство, ваша и химия. И этого ничего такого полезного не получаете, а только вред. Между людьми делается этот поступок, природа ненавидит, она за это дело вот берет как таковых наказывает.

      177. Без выбора садит свое горе, какую-либо такую неожиданную болячку, язвочку или грибок. Вот это губительно наше дело, оно с нами так живет. Мы не в силах от этого вот избавиться, ибо сами это дело заслужили, сделали в природе. Она нас всех до одного держит в условиях земли, мы там лежим в прахе живыми телами. В природе так вот зря никогда никак не пропадает. На это дело придет человек сам Паршек, он раскроет ворота на это и скажет слово свое. Вставайте вы живые и мертвые, чтобы прославить имя мое. Я пришел на землю смерть изгнать, а жизнь во славу ввести. Это будет, и обязательно это дело будет в жизни. Мои эти поиски в природе, они были для того, чтобы найти людям то, что надо  в жизни. А людям надо будет одно из всех самое лучшее, это здоровье.

      178. Говорит о советской науке, что она в процессе всего этого сделала. Что у нее на арене есть, и что они в этом всем думают сделать. Ученые убеждены во все свое имеющее. Они этим своим таким развитием остались в жизни недовольные. Они природу так, как следует, ее знать, и от нее то, что надо, получать. Мы, ученый мир, делаем в этом новые свои на это вот поиски. Хотим в природе найти то, что нам надо в своем таком развитии. Наша наука нашего такого дела на своем месте, она не стоит. Свое щупальце простирает в этом деле, считает, это нам надо. А это все принадлежащее не наше дело, а природное. Мы к ней прикладываемся, напролом лезем. Хотим, чтобы она нам так давала, как обязанная на это дело. Мы своим развитием мыслим.

      179. А чужим, не своим, хвалиться не надо. А мы поедим куда-либо в чужую совсем местность, где люди живут богато. Сами трудиться тяжело не хотят. А ты туда попал через бедность, денег хотел заработать, нанялся к мужику на срок в работники. То он делал, что ему скажет хозяин. Его дело лошадиное, сколько не клади, а везти надо. И проработал свой срок, получил на руки деньги, приехал в свое село. Пошел в лавку, купил мануфактуры на рубашку, на брюки, пошил их. Пришел праздник, он это надел на себя, этим всем хвалится. Вот, мол, я, так я, что в жизни сделал. Хоть поработал, но заработал денег, справился. Как человек стал, украсил сам себя этим фасоном. На меня на такого смотрят люди, так они завидуют. Говорят про меня, такого вот в жизни человека, кто сумел сам себе так вот красиво справить.  

      180. Это все заставило его такое условие, он между всеми сделался человек, чем можно другим людям хвалиться. Многие люди говорят и так завидуют этому человеку. А он у нас такой есть меж нами один, у него такое родившееся счастье. Ему природа не жалеет своего добра давать. Он этим окружил себя. Чего только у него нет, одно за другим прибавляется, уже кое-кого зависть берут. А в другого такого-то человека рождается в этом деле ненавистное зло. Он бы не знал, ему что-либо такое сделать. Это в людях оно так рождается чужим. Не надо завидовать, и через это все не надо зло заводить, ибо это природная в жизни есть болезнь. Надо самому это дело так создавать. Вся есть на это такая возможность в жизни такой сделаться больше и богаче от этого всего. Дорога есть на все это, надо задаться большой воли в этом деле человеку делать и делать. 

      181. Природа всех одинаково, она рождала. Все люди живые появились, а вот в жизни своей они чужим добром не одинаково окружили себя. Через их дело, сделанное ими в природе, она их одарила. Все люди в природе воры, они убили природу, заставили ее родить то, что им было так надо.

      Земля, она им говорит как людям, нуждающимся ею: чего вы ко мне лезете, я без вас проживу, я ваша во всем есть мать. Кормлю, пою и одеваю. Вы живете во мне, как в матери родной. Я вас вашими ногами приняла, прикрепила. Вы по мне такими ползаете. Видите, а что на мне такое вот в жизни делается. А я, такая у вас ваша мать, током своим убью. Это такие мои в меня силы есть, а вы со мною такою не считаетесь. У вас свое делать: ямы рыть, шахты. Уголь им надо на огонь и руду, на железо. Все вам надо, вы без этого сами жить не сможете. Вооружаетесь против меня такой вот.    

      182. Хотите со мной воевать. Со мной, с такой, сколько не воюй, не бери, у меня как матери вашей хватит. А вот вы сами себя теряете. Мы же так тяжело в этом трудимся, как никогда. А я лежу сама, никому не мешаю, и не заставляю я вас, чтобы вы шли ко мне. А вы сами заставили это время ждать как никогда. Вы спешите, у вас этого времени мало, до восхода, до солнышка поднимаете сами себя.

      Павел так сказал за дело, сделанное самим Учителем. Учителю не здесь быть  в таких условиях, ему надо дать простор в жизни такой, чтобы он принимал это дело свободно. Павел по своему выводу, он правильно так сказал. А ученые люди, его так вот не поймут своим таким понятием. Это же наших таких людей, они это много лет ожидали. Им это уже так надоело умирать.

      183. А вот жить мы так не брались и не хотели так жить. Нас мучило наше незнание. Я в жизни нашей нашел благо для людей, а они на мне развили диверсию, какую-то секту. Попробуйте таким в жизни остаться, а потом скажете, это, мол, плохое дело. Вы понимаете, в этом мне холодно. Я знаю хорошо, но я иду, это мне так надо. Сколько в людях это вот делалось в жизни, все же сделалось то, что надо. А хотят люди это сделать, а в них это не получается. Им дюже тяжело. Человек народился на белый свет, как и все такие вот люди для того времени, чтобы обязательно в природе жить. А условие такое вот его заставило и окружило так нездоровьем. Он в жизни так вот сдался, стал хиреть, его силы стали падать. Он так вот заболел, болеет.  

      184. Куда со своим направлением он не бросается сам, а ему природа как таковая своей палкой в ногах мешает. Он бы и рад всему этому помочь. А ему делается в жизни своей плохо. Он и так, и сяк, а здоровье от этого всего уходит. Он в этом … бессилен, его окружила немощь. Он не наступает вперед, а отступает. Ему это дело немощь. Он бы много кое-чего в жизни сделал, но мозг его так вот не работает. Руки его в этом деле сами ему отказали. Мысль его так перестала у него мыслить. Он забыл про то, что он одно время так вот делал. Его окружило в этом деле незнание. Жизнь у него так прекратилась. Он буквы не знает, как их рядышком поставить, или цифры для сложения сделать. У него отсутствует литература и математическое упражнение.

      185. Это мы все делали для того, чтобы у нас это все было. Мы этим самим были крепко рады. Как же так у нас это вот такое дело в жизни получилось? Одно было по счету, а к этому всему прибавилось – два. Рост заставил это вот делать. Природа этому развитию не отказала на это все давать. Мысль начинала, мысль окружила, и делала число многое. А раз получилось в этом деле не малое число, а большое число. Природа на это дело свое, она так в этом деле ему как человека поручила, как любителю, как охотнику этого вот дела. Она ему как таковому азартному дала память не растеряться со своими такими днями, они у себя рождали такое пришедшее. По такому делу пришло время тогда, когда надо зайчику в снег глубоко хорониться. Это наша идущая по природе зима с холодными морозными условиями.  

      186. В это время прячется не один зайчик вслед за ним, тут же вместе рядышком. Они не уходили от самого кровожадного волка. Он не считается ни с чем. Для него есть заяц, как какое-то жаренное на сковородке мясо. Он им не на все свое время запасается, этим самим живет родившаяся в природе хитрая лиса. Она за многое расстояние своим носом слышит, и она туда через свои условия пробирается. Ей все делают на ногах свои острые когти, она себе под землей строит условие жизни, там она сама себя до времени хоронит. Она это делает свое дело свободно в лесу. А когда она становится на свои пружинистые ноги, свой нос направляет в какое-либо такое разоренное от своих условие, не огороженное хорошо. Она туда способна пробраться, крышу от курятника разорвать. А там по-своему похозяйничать. И что-либо такое она сделает.

      187. Она курей способная, а волк – в кошары. Кровь одна течет в этом от этих кровожадных. Я, говорит им заяц, этого не делаю, кровь не проливаю. А вот этим крепко … деревья яблонь молодых подрезаю, это мои зубы так в этом делают. А курочка, она разводится с пискленка, яичка. Хозяин бережет это все, как свое око. Но от меня, от такой разбойной, днем не убережется петух. Я его схвачу, и пошла в лес хозяйничать. Там перья отлетают, а мясом питаюсь. Так делалось, делается в нашей такой жизни. Этому всему мужик на это все со своим развитием. Кое-как он смастерил на это все огнестрельное ружье, поделал порох, капсюль сделал. Ловкость в этом деле, была она своя. Лишь бы ее или его мне увидеть, мои такие вот руки, к прицелу я готов. Нужно умение, раз готов. Только курок нажимается, капсюль рассекается курком, огонь запаливает порох.         

      188. И от этого всего лиса не спрячется, заяц тоже. Дробь бывает на волка, охотник и это делает в природе.

      Вот я мужик этого вот села со своим таким приобретенным хозяйством. Ночь не сплю, одно думаю за нашу мать родную землю. Она у меня такой в жизни источник. Про это я не забыл, осенью рано по ясной погоде вскопал. Сказал природе: слава тебе, Господи. Лежи, жди к себе своего брата укрывающего. Он тебя оденет на всю жизнь, своей влагой напитает. Я же, мужик, такого дела не забыл, про это самое одно из всех чего хитрее, на этой земле зернышко какое посеять. И бога попросить, чтобы он уродил хороший урожай. А тут чтобы здоровье было такое-то все родившееся убрать, как чистое зернышко. Это самое в жизни главное, в закрома засыпать чистое зерно. Это есть жизнь наша, в этом делается.

      189. Делает в жизни это дело мужик, на нем лежит вся сила.

      Учитель был окружен в природе так, он административно обижен. Знал хорошо, ему природа говорит. Самое главное, не жалел никому. Так все делается людьми. Они как таковому: что ты один такой в природе есть? Они не верят, считают тебя, как и всех остальных. Я делал по природе поиски. Искал в жизни человека такого, которого надо в жизни, бессмертного человека. Для этого всего природа остановилась на мне, на таком. Она меня одного из всех людей избрала для этого дела. Свои силы мне такому доверила, и поручила мне в людях делать то, чем они всю свою жизнь нуждались. Их в жизни мучило одно это их нездоровье. Они это здоровье по пути своему теряли. А чтобы его найти, этого у них не было. 

      190. Паршек поделился с ними. Их дорогу отдал им, а свою вял с собою. А когда этим вот окружил себя, то ему пришла в голову одна небывалая мысль. Бессмертному человеку надо найти место с условиями, он добьется возможности, чтобы остаться в природе без всякой потребности. А тогда-то можно получить в природе бессмертие. Паршек нашел это место в Ворошиловградской области, Лутугинского района, с. Ореховка. Оно меня там родило. Оно мне по наследству отца родного досталось, он меня туда отделил жить. У него спрашивали мужики: «А куда будешь Паршека девать?»  А он им говорил: «На Чувилкин бугор». Я эти слова, сказанные им, вспомнил, и решил это все дело, мне доверенное, занять. Я не для самого себя, а для общего такого блага. Я это место практически 25 апреля занял, не сам лично, а было множество людей.

      191. Все не делалось так, а по договоренности с районом. Я хотел на этом месте родить без всякой потребности дитя, нашел мать, которая дала  согласие на этом месте. Эта мать, она не захотела свое дитя у себя рождать, а обратилась она ко мне с абортом, чтобы я ей дал свое согласие сделать аборт. Я понял в этом деле, что она не мать своему дитю. Сделал я свое такое обдуманное предложение, чтобы она согласилась родить нам свое дитя. Она от этого дела не отказалась, дала свое такое согласие не по-своему родить дитя, а по-нашему. Мы этому дитю отцы и матери, взяли на себя на общее дело этого родить дитя в своих таких условиях. Не так, как люди рождали своих детей. Они рождали в условиях  в постели мягкой. Мы взялись его родить на чистом открытом атмосферном условии.

      192. На бугре хотели без всякой потребности. Мы это дитя все берегли общим коллективом. Устно у нас такое дело развивалось. Нам казалось, мы это дело делать начинали в природе впервые. Этого дела никогда не было нигде. Учитель идейно он проводил. И он хочет, чтобы в природе это так получилось. Оно так бы и получилось. Разве мать не имеет права родить свое дитя? Он нами рождался для того, чтобы умереть, как и воспитывали. А сейчас мы рождаем для вечной жизни, мы его будем на руках воспитывать. Так это вот делалось дело. Желаю счастья всем, здоровье хорошее.

 

1981 года 22 апреля

Учитель Иванов

 

Набор – Ош. 2010.11. С копии рукописи. (1501)

 

    8104.22   Тематический указатель 

Учитель история  8,9,97,104-120,163

Война 41г.  10-17

Эволюция  42

Рождение  ЧБП  50,78,139,192

Бессмертие, бугор  57,125,131,173

Учитель  60,61,130,189

Бог отец, Бог сын, Бог дух святой   68,69

Чужое, не хвалиться  101

Терпение без пищи  146

Валентина  149

Жизнь без денег   155,156

Новая раса 191