Иванов П. К.

Паршек

 

1981.09.28

Учитель Иванов

 

Редактор – Ош. Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

 

     Паршек родился на Украине, Екатеринославской губернии, Славяно-сербского уезда, село Ореховка, большое русское село. В этом селе жил Иван Тимофеевич, у кого было два сына, Федор и Корней. Они жили вместе, Федор по крестьянству работал на дому, а Корней в людях нанимался. У Федора жена Гликерия, а у Корнея жена Матрена, моя мать, Паршека родила.

     А сейчас история другая происходит в хуторе Верхнем Кондрючем. Валентина Леонтьевна взялась ухаживать, как за Богом. Она меня кормит, поит, купает, за больной ногой она ухаживает. Никому она не доверяет, а все делает сама. По территории этого места гуляю, хожу взад, вперед, думаю про то, что это так получилось? У нее был муж, он умер, у меня умерла жена. Она дала свое слово моей жене ухаживать за мною. Она для этого построила дом, для этого дела я перешел к ней жить. Их было Марко, Ольга и Настя да она, четыре человека, пятый я. У нас хозяйство. Две коровы да три теленка. Свой сад: вишни, яблоки, груши и сливы, крыжовник, малина, терновник. А огород: картошка, подсолнухи, капуста, огурцы, помидоры, кукуруза и свекла. Все это делали сами. Мне ничего не давалось делать.

      Мне от роду всего 82 года. Я когда устаю с постели, то мне ведро воды приготовлено для обливания.

      2. Я обольюсь, иду по своей дороге, смотрю в природу, как она начинает с цветка жить. Я не бросаю так на это вот смотреть, про это вот никогда не забываю. Особенно я думаю о прошлом. Уже речь, она шла, автор написал, мы прочитали. А сейчас можно вспомнить. А ведь дорожка, она одна для меня, такого молодца. Я же человек, ступаю ногою, останавливаюсь, смотрю на это все, а сказать про это не смогу. Это есть листочек, самое мизерное растение, оно расположилось на своем таком вот месте в атмосфере. Оно же молчит, ничего не говорит. А вот колышется, чуть тебя такого оно боится. А солнышко для всех такое оно одинаковое, ни с кем не говорит. А только один хожу и об этом мыслю, не про эту вот травку, я смотрю на белый начальный цветочек. На этой усадьбе для меня две дороги. Одна лежала южной стороны, другая – северной. Себя заставлял по них ходить, не один раз, несколько раз сделаю.

     Так даром свои лапы не клал на землю, я думал. Почему это так в жизни не бывает, человек не делает такого ничего, чтобы с этого получилось плохо, а только одно есть в людях небывалое жизненное найденное Паршеком на самом себе? Он занимался тренировкой, это его лично здоровье, оно нужное всем. Паршек для этого дела нашел человеку такое место, стал практику вводить. А ему некоторые люди…  его не поняли, не дали возможности этого иметь, послали в эти вот условия ходить по дорожкам.

     3. Паршек – изыскатель в природе здоровья. Он этим окружил себя на всю вселенную, стал пользоваться одним из всех. Не побоялся никакого холода, пошел в природу сам. Она без всякой такой техники в хуторе  Кондрючем, ее мало здесь бывает. По делу своему в хутор машина приходит, а одно коровье стадо, да магазин продовольственный, есть школа. Люди, кому надо, они работают на производстве. Есть для умерших кладбище. Я, как изгнанник от людей, здесь мое тело находится. Мне как таковому делать ничего не дают, я не перестаю об этом писать. Смотрю телевизор, разные истории.

    Кушаю не так, как все. В неделю 72 часа не смогу забыть, употребляю, а 96 часов не кушаю. Это значит, в год не ем 210 дней, а 156 кушаю. Я вам, как людям, расскажу про природную тайну, она живет у каждого человека. Вы можете это вот делать, как мы. Для нас приходит субботнее время. Ты как человек последний раз в пятницу вечером в шесть часов повечерял, а теперь не кушай всю субботу из самого утра до вечера, натощак ложись спать. Под воскресенье утро пришло, воскресенье, ты не старайся думать о еде, ибо в этом твое сознательное терпение. Без пищи оставаться до 12 часов дня. Ты не умрешь за это время, потерпишь сознательно.

    4. А в 12 часов дня уже готовься кушать. Есть чего кушать, готовься. Пришло время – садись. Ешь шесть часов. А понедельник весь не есть, вторник весь кушай, среду до четверга не есть 12 часов. И шесть часов в пятницу кушай.  Все такие вот дни живи так, как и всегда я ими пользуюсь. А всем остальным не нуждаюсь.

     Хожу по дорожке, между этим всем мое дело одно – про это мыслить своей мыслью. Это есть человек, он там где-то в матери природе встретился с бедою, с горем. Ему она на его такое тело посадила грибок, язвочку, с которым приходилось тяжело жить. А средств таких не имели, человека такого не нашлось, чтобы от этого дела избавиться. На такое в людях небывалое между ими рожденное в жизни заболевание нет в природе дельца, чтобы ему пришлось в природе технически для этого дела в жизни добиться, нет такого дела, кроме в жизни рожденного природой Паршека.

     Он встретился с природой на пути своей дороги, она у него такого спросила. Почему так вот получается в людях  таких вот? Они во мне живут, пользуются всеми правами в жизни. Их условие заставило, они окружили себя. Все от меня получают. Я их одела, накормила, в доме они живут. А сами теряют свое здоровье. Или мои силы не по душе? Они меня так вот, как надо будет? Я же мать родная есть для них, они меня не любят как таковую.

      5. А сами хотят, чтобы я им давала без конца и края. Их ко мне нехорошее отношение: дай, им больше ничего.

      Я, Паршек, не так в жизни поступаю. Любовь свою проявляю, не жалею сам себя, иду прямо, условий не боюсь подружиться, через это они мои стали друзья. Мать моя родная, прошу во всем ее. Она мою просьбу удовлетворяет. Она помогала мне во всем. А сейчас она запретила. Говорит: пиши, история твоя, ты ее делаешь. Тебе я хочу, чтобы ты жил. Твое дело одно – ходить по этих вот дорожкам и то там видеть, чего есть на вот этой земле. Она без ничего не бывает.

     Я такой один зародился природою. Не хочу готовиться так вот, как все готовятся в жизни своей. Они чего-то в этом ждут. Он к нам один раз в году приходит, не таким, как хотелось его видеть. Мы считали его, он для нас добрый, мы ему нужны, как никогда. Он встретился с нами, с людьми такими, как и всегда с утра взошло ясное в лучах солнышко, оно нам создавало условие всей жизни. Мы этим были не удовлетворены. У нас, у таких людей, создалась мысль такая, такое время пришло к нам таким. Дело такое перед нами, мы стали готовиться к вечно развитому людьми. Один раз в день надо нам покушать, такая проходит система у нас. На это дело ум нас заставил огонь развести, воду в чем-то, в какой посуде, до кипятка согреть, и в этой воде что-либо с продукта вкусное сварить. Это будет наша однодневная пища.

      6. Мы ею как таковою живем, и на нее мы надеемся, что это нам даст жизнь в природе.

     Она входит в тяжелый физический труд. Он нами признан, он нами делается, мы его чтим, как основное дело. Где бы человек так не находился, и что бы он там не делал, за него знает тот человек, близкий ему, он о нем думает. А раз они вместе окружаются, они друг друга не забывают. Их мысль одна – свое имеющее хозяйство большим сделать. У них одна такая цель – что-либо такое в жизни в природе сделать, что такое вот на нашей земле такое зернышко в такт вбросить. Пусть природа, этому делу она помогает, если это будет надо.

     Богатство дается человеку через прибыль. Она дается человеку, а человека дело – готовиться к этому. Он рано землю осенью пашет, под зиму под снег кладет. Это его такое развитое им добро, за которое спать ложится, он эту землю кладет под голову. У самого мысль такая: узнать, чего на этом месте посеять? Чтобы это место, так оно не оставалось, его надо шевелить. Человеку надо делать.  Взялся за гуж – говори, ты в этом дюж. Это земля даёт плоды, земля дает сырье, а завод выпускает продукцию, в производстве люди складывают машину. Этим вовлечен человек. На ней он катается, душу потешает, умеет управлять ею. Она его собственность, это есть его деньги – мертвый капитал. Никто его не отбирает до тех пор, пока у него есть свои физические силы.

      7. Он ими владеет до одного прекрасного дня. Он к нему невидимо со своими силами придет, этого человека окружит. Этот человек тонет, у него сил не хватит обслужить это дело, умрет, как и не жил. Это дело перейдет другому так же само, как было. Где эти люди подевались, назад посмотрите? Паршек показывает пальцем, говорит. Посмотрите вы в природу, какие там есть условия. Хутора, села, деревни, города, предприниматели, заводчики, шахтовладельцы ископаемых недр. Мы не видим этих людей, которые до этого жили, их нет. А то, что сделали руками людей, все стоит на ногах. Это все держит фундамент, его приходится ремонтировать. Это продолжение жизни, в чем люди живут один раз, во второй раз они, как люди, по-своему умирают?

     Этого всего Паршек не хочет у себя видеть. Он для этого дела сам себя заставил встретиться с природою так вот, как она хотела. Ей надоело в себя мертвых людей в прахе в земле держать. Она для этого дела подготовила Паршека, одного из всех избрала, доверилась через его любовь. Он не побоялся ее такую, как признают люди за их нехорошее дело. Они землю заставляют своими техническими силами для людей родить урожай. Для них природа готовит такие дни, к которым люди одно время готовятся, делают технику, стараются зернышко пораньше в землю вбросить.

     8. Паршек от этого дела отказался, все это поломал. Вышел на арену на бугор, на нетронутую природу, на место со своими людьми, и для этого прокричал свое «ура». Это было сознание к жизни. А то, что мы всю свою жизнь проделали и сделали мы, у нас это вот есть. Мы им как таковым хвалимся, как своим достоянием. Это наше есть то дело, чего мы сделали?

     А природа нам всем говорит. Я земля – кормилица, чего вы ко мне лезете? Я и без вас могу бурьяном зарасти, да цветами зацвести, это же мой будет таковой запах. Ко мне, жизненное все условие, со всех сторон прилетят, начнут жить, удовлетворяться. Это такое вот природное, естественное, никогда и никак не умирающее, с виду изменяемое.

     Сегодня такое для всех живущих на белом свете со своими сияющими лучами, со своим теплом. Каждый цветочек раскрыл свой аромат, бодрость свою он окружающему показал. Каких только нет в природе живых энергичных растений! А по этому по всему делу, где-то взялся наш серенький зайчик, на своих ножках, прядь и прядь. Лиса с хвостом хитрая, кровожадная, и также волк. Медведь со своими лапами, он хозяин в лесу, ломает, разоряет природу, как и волк, охотник на зайца, лиса тоже вслед за ним. А человек родился между этим, стал по-ихнему удовлетворяться, так, как они стали распоряжаться природой, особенно мишка-медведь сделался охотник на дупле пчел, он разоритель этого вот дела.

     9. А люди поселились, самовольно захватили свое индивидуальное собственное место. Ему хозяин он, оградою огородился, назвал это все «мое». А «твое» – чужое. Зверь физически вооружен, а человек – технически. Если бы Паршек был за это. Своему делу историк.

     У него был сын офицер, занимал должность у генерала Цветаева, 5-й ударной армии, адъютант, командовал приказами командира. По проезду минного поля, мой сын ехал вместе с генералом. Мой сын сидел в задку, а генерал – с шофером. Мину задело передним колесом, а взрыв взад получился. Моего сына сотрясение мозгов, он умер, его похоронили в станице Чертковской на проезде дороги. Сам генерал, он заезжал ко мне в дом, взял сына вместо Андрея. А вслед и мать умерла. И невестка осталась, мы с сыном двое.

     Я нахожусь один в Кондрючем, никуда не деваюсь. Считаю себя арестованным. Хожу по своим дорожкам да все думаю. Как бы так получилось по истории, что мое здоровье останется в жизни вечно за мою одну из всех истину. Это небывалое в жизни дело, я с ним жил. Меня в этом природа готовила все время, она мне помогала во всем, я был доволен и остался. Не бросал идею держать, от нее не отказался и не откажусь. Иду по дороге, хожу, а сам не бросаю ждать у себя. То, что было, оно есть и будет со мною.

     10. Горе, горе вам, всем людям, живущим на нашей земле, что вы не хотите обращать свое большое внимание за то, что он и к нам пришел с востока, нам говорит свои слова.

Люди Господу верили как Богу,
А он сам к нам на землю пришел.
Смерть как таковую изгонит,
А жизнь во славу ведет.
Где люди возьмутся на этом бугре,
Они громко скажут слово.
Это есть наше место райское,
Человеку слава бессмертная.

     Человек развил аппетит для жизни, он стал для этого дела делать дело. А первое – это надо приготовиться к тому, чтобы из чего-то надо смастерить для того, чтобы накушаться до самого досыта. Это делается в жизни не один раз, а много раз, и не с одного предмета это делалось. Так готовилось сегодня то сделать, чего надо. А завтра тоже то, чего надо, и так это вот увенчалось. Мы нашли источник такой, с которого мы получили беспрерывное удовлетворение. Это дело получали, как и всегда у нас получалось. Земля-мать стала давать свой такой урожай. Мы стали от нее получать зерно, которому сделали большой камень молоть на муку это вот зерно. А потом печь хлеб, и им как таковым питаться. Это все делалось не одним временем, а много проходило в жизни этого время. Его люди создавали. Они его этим сделали, такой огромный источник, чем мы стали этим в этом деле жить. У нас этого мало, что мы добились от природы.

      11. Очень много для этого дела поработали да подумали, и все же мы к этому делу не пришли, чтобы мы остались этим вот довольные. Как был у нас с вами какой-то у жизни недостаток, так он и остался меж нами. Мы имеем дело с природой – от нее отбирать плоды. Она нам давала, она нам дает, этого нам мало. Она и будет давать.

     У нас такая есть потребность. Мы у себя имеем животы, они требуют у себя пополнения через природу, через наше действие. Мы этот кусок хлеба, отрезанный ножом, а у тебя в такого пристроено что-либо кусать. Это все помощь любому человеку для того, чтобы во рту была машинная работа. Где бралась на этот счет слюна, жуется, и тут же пополняется воздухом. Лишь бы только наметил, как у колодезь, в нас по глотательному проходит вместе с водою, и попадает в то место, где это все перерабатывается на непригодное для тела. Вон это все по каналу проходит естественно. Лишь бы ты только на этот счет свое такое желание заимел, природа такому делу тут как тут, она ему уже готовая в себя принять, это все делается облегчение.

     Это прибыльное дело, оно делается ежедневно так. Готовятся к столу, чашки наливаются, и ложки на стол кладутся, старается свое место каждый занять. Это такая в этом деле его индивидуальная работа одного перед другим. Это все так делалось, делается, и будет оно делаться. Так люди живут, люди делают, они к этому все это такое время готовятся.

     12. Люди на самовольно захваченном месте живут, а думают про свою небывалую эту прибыль. Она у них бывает в году один раз. А во-вторых, они знают про это самое время и про это дело, к нему они готовятся, его к себе тянут и крепко ждут. Они этого одного, кто пользы никакой людям не дает, люди сторонятся от него, как от холодного уходят. Он их заставляет для себя готовить самозащиту, то есть делают у жизни одежду, ею одеваться. Такая проходит у своей жизни система, привычка. А привычка, есть в людях она такая. Сегодня на земле он снег, морозное дело лежит. Нам, всем людям, очень холодно. Мы от него привыкли одеваться тепло. Это наше дело так в этом во всем жить, считаем себе. Очень тяжело, надоело от этого всего хорониться. Живем мы в селе в халупе. А в степ в холодное зря не пойдем. Ходят по снегу охотники, они ищут зайчика, они ищут лису, они ищут волка. Это их тоже такая вот привычка, она их заставляет к этому делу вооружаться.

     Мы все есть люди живущего характера. Для них никакой в жизни день не приходит, чтобы человек какой-либо, он к нему со своим умением не вооружался. Он для этого всего живет, и так он ловко думает про это. Как ему хочется в этом во всем легко прожить, его такое в этом стремление. Только это все, как он думает и хочет в природе с этим делом встретиться. Это его такое дело пришло раннее сего утра, мы его так вот в жизни ждали. Он к нам таким вот никогда не приходил, как нам так вот думалось. Нам, таким вот людям, что пришло, не хотелось. Ждали одно, а получилось другое, не такое, как это надо.

      13. Мы увидели, услышали в природе холодное, не такое действие. Люди от него отвернулись, стали обиду свою строить. Она рождалась для этого природой. Если бы этого в жизни не было, что мы в этом деле имеем, мы бы в этом деле не умирали.

     Это нам дает природа то, чем мы в жизни радуемся. От нее мы прибыль получаем, а в прибыли вся жизнь такая. Деньги за это все завелись, пошел лишний расход, дело загудело, а хозяин стал богатеть. Его расширенность окружила, делались хозяева от лошадки, от коровки да пары бычков. Словом, от самого цыпленочка до самого верблюда. Все это не мое такое есть, чужое, оно есть природное. Я это все на ходу ловил, убивал огнестрельным. Делал я в жизни своим хомут, ярмо одевал, заставлял, чтобы животное меня, такого имеющего богача, со всеми своими такими условиями. Я их имел, вожжи, кнут. Не жалел, бил по заднице. Им как таковым приходилось подчиняться. Они для меня делали то, чего надо. Я на них землю эту завоевывал, по ней катался. Играл, песни, танцевал. Все делалось мною у жизни слава. Я не собирался так вот умирать за это дело, как умирали все за это самое дело.

     Оно ими делалось не на жизнь свою, они это делали в природе на смерть свою. Их песни веселили, танцы танцевали не на свою эту жизнь, а на чужую смерть.

      14. Все играющие, все поющие, танцующие люди, они в прахе давно в земле лежат, их условие держит. Мы: крестьяне, хлеборобы, рабочие, вся интеллигенция, весь аристократический народ, воины убийцы – все мы делали чужое дело только для своей смерти. Все у нас во внутри есть чужое, мы одеваем чужое, внешность вся наша чужая, из-за кого мы умираем. Это было все природное, оно так и осталось. А жить так, как мы в этом живем, не надо.

     Нас природа заставляет, чтобы мы без этого не оставались. Всегда людям надо их такая прибыль, она давала человеку его большое богатство. Он был в этом деле разумен, умное лицо, старался со своим именем бывать по многим местностям. Он имел караван своих верблюдов, старался доставлять товары купцам. Он имел деньги, золото, а с золотом мог быть везде и всюду. Купцам он известный человек, его знают как такового многие, стараются ему руку протянуть и сделаться через это другом. Он своим поступком опережал всех людей, ему было не поздно бывать там, где он хотел. Он был в этом деле силен, чего хотел, то он и делал. У него было такое огромное, такое великое богатство, он им по всему государству козырял. Он никому ничем не кланялся, всегда свое имеющее в себе имел. У него были лошади, он на них летал всадником, как птица в воздухе, она никому такому не мешала ничем.

     15. Села, города на земле построены людьми, а в них жить не пришлось. Они там все до одного умерли. Все люди в природе не живут у жизни своей, а умирают вечно. Нас заставляет природа, чтобы мы в ней с вами делали в жизни то, чего нам вредно. Мы трудимся, устаем, потом отдыхаем, снова за это дело беремся делать. Без конца и краю мы все делаем, пока в нем ошибемся. Жизнь людей проходит не с охотой. Трудно приходится в природе жить, но ничего не поделаешь. Тело дышит воздухом. Умирать не охота, а приходится. Вечного мы с вами не заслужили.

     А что есть всюду, мы находим. И яблоки, и груши. Словом, есть вишни, сливы и крыжовник, малина. Не покупать, а продавать можно за деньги. Какая в этом великая для человека нажива. Мы не знаем, где, что и как в этом вот деле берется. Мы дождались этого времени, пришел на арену день, как в хорошего, можно сказать, хозяина, у которого счастьем окружено. Ему эта заслуженность пала в своей жизни. Это все наделала сама природа. У нее такие пришли на эту арену, которые нам показали. Мы увидели в этом вот саду на отдельном дереве только силы, только уродило массы. Хозяин этого вот в жизни не знал и не ждал. Оно пришло само. Он не знает, что делать.

     16. На это бывает в жизни год этих вот плодов. Он деньги заимел у себя на сумму, как хозяин. А какая у него своя рожденная скупость, он не смог с нею расстаться. Ему это так казалось, это люди такие. Они у себя имели, но не навсегда.

     Паршек говорит свои слова. Живите, как хотите, но чтобы вы своим достоянием удовлетворились. Не надо так делать, как мы делаем. Совершенно не знаем его дела, чего он между нами так вот делает. Мы в этом бедно нуждающиеся люди, боимся природы.

     1981 год под 22 августа. Мне как таковому снится сон, чтобы я своим ученым внес своё проработанное в природе такое предложение. Я начинаю им как таковым рисовать картину как таковую. У нас в людях есть в жизни две системы: одна мертвого характера, другая живая. А мне ученый говорит: а они обе живые. Я дал ему на это свое согласие. Может быть и так. Но мы – живые люди, я говорю им.

      17. Мы можем среди себя одного человека закалить, чтобы он был такой. Не боялся холода и не страшился голода, жил в природе вечно. Ему надо место такое, чтобы ему представились все для него возможные условия остаться на этом месте без всякой потребности. Этому человеку будет жизнь бессмертная. Мы общими силами всего человечества сможем такого родить человека, чтобы он у нас был такой закаленный. Пусть он свою идею делает для жизни человеческой. Нам не надо смерти. Все зависит от нашей молодежи, их надо этому всему учить.

 

                Победа моя.

По делу всему, я – самородок,
А источник мой – это закалка тренировка,
Я, Паршек, тружусь на благо всего мира всех людей.
Учусь в природе, хвалюсь перед миром,
Говорю истинно за само хранение своей клетки.
Мое сердце молодое закаленное
Здоровое – сердце 25-лет человека.
А выход какой. Я не боюсь никакого врага,
Даже не боюсь своей смерти.
Если бы этого не было, я бы давно умер.
Я – человек земли, дышу крепко, говорю
Резко, не про какое-либо про чудо,
А за природу за физическую, за практическое явление.
Самое главное – чистый воздух, вдох и выдох,
Да снежное пробуждение – мгновенное выздоровление
Центральной нервной части мозга.
Люблю, болею за больного, душу его знаю, сердце,
Хочу помочь через руки током.
Это не слова говорят, а делается делом.
Рука правая пишет очень справедливо.
Меня надо просить – ты будешь здоровый.
Кому это будет не надо, юноши молодому?
Так нет, уважаемые, это мировое значение.
Нам надо любить мать природу.
Не болезнь играет над человеком, а играет
Человек над болезнью.
Нам надо учиться в Иванова,
Чтобы в тюрьму не садится,
А в больницу не ложиться,
Жить свободно, не лезть на рожон.
 Какая слава будет, если дедушке, бабушке,
 Дяде с тетей, молодому человеку скажем: «Здравствуйте»!
Эх, и жизнь моя такая, поймите свое терпение.
Сердце закалите, милые вы ест люди.
Гляньте на солнце – увидите правду,
Свое выздоровление. Быть таким, как я есть:
Победитель природы, Учитель народа, Бог земли.
     

      18. Люди Господу верили как Богу,  а он сам к нам на землю пришел,

смерть как таковую изгонит,  а жизнь во славу введет.
Где люди возьмутся на этом бугре,  они громко скажут слово.
Это есть наше райское место, человеку слава бессмертна.
      Никому это право такое, чтобы на это место не допустить, чтобы на нем  не быть. Всем людям разрешается, и каждому человеку допустимо в этих условиях оставаться.

     Природа, на это она богатая тебя как такового этим наградить, ты в ней сделаешься заслуженный человек. За что не возьмешься делать, тебе природа поможет. Она тебя в этом избрала, доверилась, чтобы ты людям обиженного характера помогал. Это будет надо людям.

     Они неодинаковые есть в природе. Люди есть совсем лентяи, не хотят трудиться, хоть редко. Но их сама так природа, между людьми она рождает. У него все идет так, как у всех людей, оно так в жизни своей построено. Природа, она этого не хотела, чтобы в ней такой человек, он в жизни таким рождался. По всему этому делу люди рождаются, в людях – вор, он чужим живет и старается сам себя показать честным человеком. Ему это нравится, эта идея, он скромно это все делает. Он в этом деле профессионал, умеет эту работу в людях делать.

     19. И коваль в деревне народился, каждую вещь он ковал, ему за это люди деньги платили, благодарили за это его. Он был малограмотный мужик, в карман за словом не лазил, физически делал с железа он то, чего будет надо. Копейка недаром в руки попадала. Это трезвый мужик. Он не поп села мертвого хоронить на веки веков. В землю закапывает, говорит ему «вечная память». А ковалю, ничто – сделать сковороду, он этому мастер. Есть еще в этом деле колесник, он колесо делает человеку, у которого горе. Да еще плотник к этому, он без дома не остается. Эти люди живут за счет людей, они их сохраняли копейкой.
    Были и такие люди совсем с другого села. Ему земли не давали, он жил за счет тестя, его богатством. Он нанимался работником на срок, жил и детей у себя плодил. Волков Василий, он относился к бедноте, а богатые люди его нанимали. Таких редко. Были такие хлеборобы. Лето в сельском хозяйстве занимался, а на зиму шел в шахту. Говорит Паршек, это мой отец, который не захотел меня выучить на столяра, чтобы я жил хорошо. А пошел по дорожке отца, он меня за собой потянул.

     Я пошел ездовым к пану работать, 67 копеек в день, а на скирде – рубль. Я две недели проработал, сделали забастовку, не стали работать, в связи с условиями жизни. В случае дождя находиться негде. Мы бросили пана всей артелью.

      20. Разве только я один был такой?

     Много их было таких в жизни трудяг, как были в Ореховке. Половина села в наймах отдавали свое здоровье за деньги. Три основных были большие улицы, назывались Гора. На ней жили мужики староверы. Три церкви: старообрядческая, единоверческая, без попов. Попами были мужики. А две улицы, Сергушкина да Забугина, это они православного прихода. Поп был с высшим образованием, ему земля была царем дадена, обрабатывалась прихожанами. Кто верил этому, он молился. Особенно приучали детей, каждый годовой день праздновали торжеством. Все дни были на учете, их не приходилось по времени всему людям забывать, как за пост сорок дней, они приходили после прощального дня на масленицу. Как раз весною дни теплого характера, люди в это время молятся, встречают праздник Благовещение, приходит Вербная перед Пасхою Иисуса Христа. Люди его со звоном колокола встречали, провожали.

     А потом заканчивали за землей ухаживать. Хвалились, кто чего и сколько посеял. Он Бога просил, чтобы его земля без урожая не оставалась. Все лето приходилось не пропустить одного дня, чтобы на него в гору на небо посмотреть и подумать: «Хоть бы природа, она оглянулась на нашу такую бедность, сделала влагу, чтобы посевы наши росли, мы через них веселели». А наши торгаши Сапун, Косенко на всю деревню все везли товары нужного характера. Петр Иванович Иванов, он жил со своею мануфактурною торговлей в центре, недалеко от церкви. Когда до него доходил звон колокола, он снимал шапку и крестил себя.

      21. Он говорил, ему много не надо наживы, копеечку на копеечку. Для него есть все богатство. Он большой пасечник, у него место звучало за селом Водолацкая. Косенко имел сыновей. Один – торгаш, другой – мельник паровой машины, третий – ветряк, четвертый – плантацию.

     Словом, многие мужики славы своей заслуживали, их мало на счету? Бочаров Петр Никитич с братом Алексеем – на все село: семь пар волов, четыре лошади, коровы, самец, овцы, свиньи. В сале купался, трудился сам, жил тяжело. Так и все другие себя показывали, тоже жили неплохо. Середняком жил Родион Иванович Бочаров, ни в кого такой семьи не было, все сыны вместе жили, создавали свое условие, слушали отца во всем. А разве только это отличие?

     Жили своей семьей Луганчата, их тоже приход держал, а отец Наум сохранялся за счет своих прихожан. У него был псаломщик Егор Стифанович Сычев, он учил до 4-го класса детей, за это получал деньги. Сеял хлеб. Сбоку жила семья Чувахина, их дразнили Кобяки, Василь и Федор – два брата. Хлебопашеством жили. Сбоку Хома со своим сыном Максимом, тоже хлеб сеяли.

     Жил Сергей Настеренок, три сына имел: Алексея, Сергея, Артема – все разделились, жить стали сами. Сбоку жил Иван Горюха вместе с отцом, тоже хлеб сеяли. Потапко жил, молился Богу очень крепко, у него зять Гриша был, леваду имел. А Ларион был окружен девчатами, был безземельный. На них землю не давали, мужчина получал.

      22. Артем Тит, сторож единоверческой церкви, жил сбоку. А внучата со Финосом Дороном и Илья Бочаренок с сыном Родионом жил его брат Иван, на углу переулка Дарцовых жили Стырчеки работники, жили Кулешовы, Зепуны, Спишкены Богары за Тринчаковами церковь единоверческая.

     Сбоку жили Писарята, потом Максим Кулинин и Милахов, тут жил дядя Федор Сычевы, против церковь староверческая, Щербаков Константин, Тихон, сапожник,  Лысеевы, Семен Решета, Трошка Волохов. Потапка брат Иван Потапыч, Никита Степанович Кобза, Кирюха Мантиковы, Павло Кивинок, церковь беспоповцы, Коломаха, Мишка Пифалов, Остаха, Остап Полянский и Королевы, Павел, Семен, Прошка Полехин и Антон Зоярник, Полехина. Сергей, Аким Швец, Ялмихи, Калгоновы, Кочаковы, Солодухины, Кубаткины, Макаровы, Глазок Петро, немцы Акилины, кладбище общее, Мишин переулок, Харлам Полехин, Григорий – это улица Гора. Она свою местность от Ивкиных занимала до самого нового мостка. Мокрый Лог вся земля.

     Эти все живущие на белом свете, их держала природа, они в ней хозяйничали, хлеборобами были. Их жизнь вела со своим развитием к этому, чтобы лежать в этой земле и ждать моего такого на землю прихода. Меня как такового эти люди, они признают, как Паршека, для них полезным человеком. Он им скажет как бедно нуждающимся в этом своем месте, которое они занимают.

     23. Это их место, они его самовольно захватили в природе, к своему имени это место присвоили, назвали местом своим. Своего рода частное, собственное дело, они его как живой факт окружили своим именем, стали его делать. Из самого утра делали до самой вечерней поры, их это дело заставило. Так они жили, без этого дела не оставались. Ложились спать в постель, в мягкую подушку, эту землю, кусочек причитающей его собственности, он без нее жить не смог. Она у него как источник была под головами. Он ее так животною силою и снастью осенью рано под зиму под снег клал. Пахота, она у него ложилась для того, чтобы набраться влаги. Об этом всем человек своею головою мечтал, он ждал время. После этой зимы, холодных дней, придет наша красавица со своими днями, со своим ясным в лучах солнцем. Оно нам себя так покажет и даст нам в этом свое дело. Где возьмется вода, нашу землю обмоет, даст ей свою влагу. А наше такое теперь дело – к ней поближе да с умением своего дела. Они к нему всю зиму пролетали да продумали об этом всем, что их ожидало.

     Они ехали, везли с собою зернышка для того, чтобы его там, на этом месте, вбросить. Люди знали, что делать, спешили это подготовленное дело сделать, с этого всего хорошую грядку. Они вес день протопали на этом вот месте. Не сами лично, а живая сила, снасть это все делала, чтобы с этого всего получились хорошие зеленые всходы. Так делалось, делается сейчас. Землю сделали матерью, источником, к ней пригласили специалиста с машиною, стали это все быстро делать. У них на арене все стало получаться.

     24. А природа, от этого всего она терпит, ей приходится этим людям необходимое давать. Они брали, они этим не были довольны, искали иное, лучшее. Но природу не обдуришь. Она людей заставила окружить себя своим местом, до него никто не доступен. Это же есть мое такое место, я на нем живу королем, работаю тяжело, от чего крепко устаю. Не работал бы, но условия заставляет, наша всех необходимость. Мы кушаем, одеваемся и в доме живем. Это наша забота это в жизни делать.

     Мы крепко в этом ошиблись. Это место в природе заняли самовольно, и на нем стали харкать и плевать, за что нас как таковых природа своими силами и наказала. Она у нас силы наши отобрала, ввела свою нам болезнь. Мы болеем, очень крепко заболели. От такой болезни в природе средств нет, и человека нет, чтобы спасти.

     Это все началось человеком. Он стал делать в природе в жизни своей то, что вредно природе. Человек стал техническим, ввел у себя искусство, стал химию прививать. А это все ему дало в жизни неприятность. Природа, за это самое легкое она людям применила естество. Самое легкое начало в жизни – посадить язву или грибок, очень свободный доступ этого дела. Природа человеку все для этого самого отдала, а сама за это вот самое взяла душу и сердце. Человек в природе завоевал смерть.

      25. Он окружил себя в природе частной собственностью, она его встретила этим. Человек в природе – частица есть, она для природы вредная. Она ему дает то, что надо. Природа человека вовлекает не на жизнь, а на смерть.

     Человеку надо у жизни своей техника, ему надо искусство и химия. А в природе есть естество: воздух, вода и земля – самое главное это в жизни, что дает человеку все. Он от этого вот всего получает оружие, с этим оружием он направляется в Арктику, он летит в космос. Зачем? Сам не знает. Это его есть наука в природе это делать. Сегодня одно, а завтра другое. Такому развитию в людях не видать конца. Как рождался в этом человек, так он умер с этим.

     Если бы человек в природе ничего не делал в жизни, он бы жил вечно. Его с пути сняла природа за его сделанное дело. Ему права никто не давал самовольничать, это место присваивать к своему имени, поэтому он в этом заболел. Природа – ему враг, она не оружием стреляет, а естеством. Смерть начинается от цыпленочка да утеночка, гуся, индюка. От теленочка, лошаденка, верблюда, от поросеночка, ягненочка. Ложки, вилки, ножи, тарелки, чашки и так далее и тому подобно. Снасть, во что запрягают. Это оно принадлежит к мертвому, чужому, совсем природному, сделанному человеком в его нужде. Это, можно сказать, украдено и убито как живое. Кто тебя за это вот помилует, если ты, это человек, сделал в природе неприятность, ты окружил себя в ней не своим, а чужим?

     26. Природа, она же есть для всех людей мать. Она нас народила для жизни, чтобы жить. А люди не захотели, пошли на свое большое преступление – не свое, а чужое брать, к своему имени присваивать. Это, мол, моя земля. Что захотел, над нею сделал.

     Она без ничего не была. Зимою покрыта снегом, морозом окружена, лежит так до время. А когда к ней приходит весна с ясным солнышком, то этот холод со снегом в воду входит. Свои ярочки заполняет. До того времени так оно делается, пока появится зеленая травка, между нею цветок, дышащий ароматом. Чем людям этим не нужда?

     Им надо место, которое человек прежде времени подготовил. Вспахал эту землю, сделал ее пахотою, чтобы природа влагою напитала. А потом людям надо взяться за это вот дело, из этого всего сделать грядку, в нее посадить зерно, пусть растет, пусть людям дает их прибыль. Люди этим приходом рады, стараются эту штуку сделать. А это дело делается день, чем год кормится. Под хороший год это место одаряет человека, ему дает большой урожай.

     Ему, как хозяину, не надо трава, не надо цветок, ему надо массив. Рост этого зерна, стебель, который рождает колос, не с одним зерном, а с многими зернами, что дает урожай, чем остается человек доволен. Он ему рад, ждет зрелости. Вот чего люди сами себе сделали. В копну сложили, подъехали горбами на быках, забрали, привезли в огород на гумно, уложили одинок, катком намолотили, веялкой очистили, чистое зерно в мешок насыпали, повезли на мельницу молоть муку.

      27. Сколько для этого труда на этом месте заложили, не учесть. А впереди на этом месте еще больше таких дел, их нам не переделать. Одни кончаем, а другие начинаем делать. Мы это дело делаем не для жизни, а для смерти. Это дело недоделаем, а умрем на веки веков.

     Паршек, он выступает со своим. Ему это дело не надо, такое место ему тоже не надо. Он идет не к этому, он идет со своим телом к естеству, ему это место не надо. Он идет к воздуху, к воде, и непаханой земле, где ест азот. Мне не надо никакое село или город, я в этом не делец того, чему не надо быть. Снасть мне не надо, я смогу без нее обходится. Я в данное время года всего 210 дней не кушаю, а 156 дней кушаю.

     Придет такое время, кушать совсем перестанем из-за своего сознания, природа все это даст. Коса, комбайн, мне оно не нужное будет такое дело. Совсем перестанут время ждать. Такого не будет, чтобы им радоваться. Дни, к нам не будут они разными приходить, мы их будем встречать одинаково. Бояться не будем оставаться без пищи, без одежды, без дома. Мы будем сильные в природе оставаться без этого всего. Нас природа окружит славой. Мы найдем место для этого самого, условия заставят заиметь возможность без всякой потребности в любой день жить. Мы с вами перестанем ждать того дня, которого готовимся встретить с тем, с чем мы встречали его. Кололи животное, пир в этом создавали, пели песни, танцевали, говорили: «Нам хорошо». И потому за ним пришла природа со своими силами, чтобы его как такового не было в жизни. Она такая ни в кого не спросилась, сделала свое.

     28. Паршек этих дней у себя, он их не ожидает. Он говорит, для меня дни все одинаковы. Я не боюсь природы, она мой милый друг, я его люблю, встречаю, провожаю с любовью. Для меня нет выбора,  все дни одинаковы. Этого в жизни не было, чтобы человек ждал зиму так, как лето ждали люди. Ибо природа для Паршека есть любовь неумирающая. Она Паршека окружила райским местом, где люди не будут жить самовольно, частнособственническими, как они так в этом деле жили. Их окружила мена, они одно на другое меняли, за деньги продавали, жили, богатели в своем тяжелом труде. Обманывали, любили девушку, рождали дитя. Они у себя похоть развили, они эту жизнь хотели, чтобы она в природе была. Люди на людей, они нападали, им хотелось чужое отнять. Это их такая привычка чужим добром торговать. Это их такая в жизни приходит наука, они учатся в этом. Гордостью они хвалились, им хотелось другое лицо обмануть. Он делался богатый, ни на кого он не смотрел. Его мучили деньги, за них покупают люди. Они с ума сходили, теряли свое такое здоровье, что им не хотелось получать. Они через это самое заболевали, долгое время они стонали, их это дело не красило. Они в этом умирали. Они жили в этом деле очень тяжело. Того, чего надо, у них не было. Им приходилось по природе лазить, искать как таковое. А природа, она им не давала. Они в этом психически делались больными.

      29. Их заставляла это делать природа. Она ему не давала это место, он сам самовольно захватил. Им теперь как своим пользуется, говорит: «Это мое». А раз это место мое, я его никому не уступлю. Это оно чужое, а присвоено к себе. Я в нем живу и размышляю о том, что есть в природе. А в природе есть очень много такого, что мы не знаем, а хочется его такого опознать. Мы же есть люди, да еще какие, этим местом недовольные, нам надо другое.

      Мы, люди, этим вот не удовлетворились. Вы люди ест лица вооруженные, дело заставляет эту вот природу, чтобы она нам такая давала. Этого нам мало, мы хотим от природы получить много. Спрашивается: за что, если она, мать, родила нас всех, чтобы мы жили и без этого? А мы пошли со своим делом на преступление: мы убили, сделали это место своим местом. В природе находили как чужое, его ловили, из него делали вкусную пищу.  Мы ест жрецы поедать чужое. Мы жили им, мы им живем, и будем так жит. В этом самом мы умираем вечно, и будем так умирать. Это наша смерть, она нами сделана в такой частной собственности.

     Человек пришел с природы на это место, им овладел. Он это все развил, у него стало это хозяйское богатство, чем стал распоряжаться, как своим добром. Это природа, она стала ему рождать все для жизни. Он имел живое и мертвое. Все это она этому месту создала. У человека стала делаться по вкусу пища, он ею там питается. Одежду тоже соорудил фасонную, оделся до тепла. А дом для жизни на этом месте построил и сказал в природе свои слова: «Это дом мой».

      30. Он его своими руками создал. Это ничего ни в кого не отберешь. Человек в этом всем вор и убийца природы.

     Тысячу овец заимел хозяин. А почему ему вторая тысяча не пришла? Все овцы исчезли. Так и живущий в этих условиях  живет с этим делом. Он нанялся, он продался. Ему хозяин за это дело платит. Он их, как деньги, получает, ими он живет. Идет в магазин, там природа кусочками на все продается за деньги. Он ее покупает, делается над ней хозяин. Что хочет, то он и делает. У него для этого ест в кармане деньги, он их заработал. А чтобы их заиметь, надо экономить.

     В природе нашли зернышко, нашли недра, руду, уголь, залежи нефти, словом, все то, чего надо. А из камушка чугун образовался, потом железо. Деталь сделал коваль, станок сточил на машину. Пустили по земле, по рельсам. По воде погнал пароход. Полетел самолет. Люди стали в этом кататься, им не потребовалось животное.

     Они стали посылать экспедиции, стали искать нужное. Все стихии в этом ломали. Они не жалели в этом деле никаких средств. Находили такого человека, его в этом деле готовили, учили его, посылали. Он там искал то, что нужно в жизни. И там он не оставался жить, возвращался назад, чтобы умереть на земле. Жить было там невозможно, жили люди в мешках, спали они. Сделали невесомость, предостерегли сами себя. Это сторона для людей техническая, умирающая в этом деле.

     31. Чтобы так вот жить, как не пробовали в этом люди! Есть в природе бессмертные качества для тела человека тела, они находятся в природе: в воздухе, в воде и в земле азотом. Такое место, такое созданное условие жизни, у себя заиметь возможность в этом всем окружить себя, человеку остается без всякой такой вот потребности. Это место есть, его нашел сам Паршек. Это место своей экспедицией своим телом проискал в природе 48 лет, его окружил, не как своим, а общим всего мира всех людей. На этом месте люди должны жить в природе вечно. Это райское место, оно должно окружить себя людьми своим живым телом.

     Жизнь вечного характера искусственно не ищется, а естественным путем добивается в жизни, как делает в природе Паршек. Он по-прежнему жить не хочет. У него одно есть стремление – добиться в людях бессмертия. Надо в жизни оставить все сделанное руками в природе чужое, а свое живое взять и с ним начать жизнь делать.

     Это место, оно никем не занятое. Как оно было, так оно есть. Это место, оно остается при условиях таких, которые имеют всю свою эту возможность. Она должна человеку сделать, чтобы остаться в жизни без всякой потребности.

     Это чужое, от своего собственного тела оно уйдет, его не станет как такового. Это чужое, оно было в людях временно.

     32. Природа, нам в необходимости это все она давала. Мы же есть люди, в этом деле нуждаемся, без этого всего нам жизни нет. У нас для этого дело. Оно пришло из самого утра. Поднялось сияющее солнце, всех поставило на наши такие вот ноги. Мы с вами пошли то искать, чего надо. Нам потребовалось у жизни однодневная пища, которую мы в природе стали возделывать своим трудом.

     Мы это время очень долго ждали, он и к нам пришел, как и всегда таким. К нему приготовились. Это все делалось как таковое приготовление. У нас на это есть сделанная нами снасть. Мы для этого сделали плуг 8-дюймовый или 10-дюймовый, чтобы пахать землю. К нему, что полагается? Это животное, скотина. Мы для нее хомут смастерили, ярмо на шею сделали, постромки ввели.

     Все это нам сделала наша техника, наше искусство и химия. Мы в этом переключились на машину, она нам в жизни стала помогать. Мы стали ею делать то, что мы делали скотиной. У нас получился на земле урожай, мы стали его в природе получать большой, этим стали жить. У нас машина это все делает, мы научились ею землю пахать, делать с нее грядку. Нас условия так вот научили делать в жизни все, что мы только не придумали своим умом. А делать приходилось физически. Мы, люди все, это делали руками, умом размышляли. Это наше такое дело, мы его вот таким сделали. Если бы не мы, у нас не было ничего, что у нас есть.

     33. Какие есть мы, такие вот в жизни своей люди. Нас в этом научило условие. Посмотрите на наши поля, на нашу всю сельскохозяйственную, такую механизаторскую, на ту вот работу. Как мы с вами к этому всему подготовились, чтобы в такое вот время на этом месте вложиться и свое качество во всем нам, таким людям, показать. Это все наше, мы для этого начали делать, сделали. Посмотрите, оно есть какое в нашей такой жизни. Мы живем в ней так, как не пробовали еще люди. Стол у нас покрытый всякого рода едой. Чего только на нем таком нет? Мы занимаем это вот свое место так, как это надо. У нас есть этому всему доверенное лицо, которое смотрит за этим порядком. Он или она нас сидевших кормит, поит, подает. Это не семья ли такого собравшегося порядка? Она находится у нас вместе. А когда она идет по своим таким возложенным местам, им там доверяется делать то, чего нам надо.

     Мы смастерили этот материал для того, чтобы с него покроить и сшить любую одежду любого фасона. На это дело мы научились, и материал к этому делу представили, и к этому делу мы людей таких нашли, у нас они делают это дело сами, мы им доверяем. Это наши такие заслуженные мастера, они у нас умеют делать, за что только не возьмутся.

     Их это дело такое начиналось с куска хлеба. Своими зубами кусаю. Где берется слюна на это дело. Жуется до тех пор, до того времени. Он где-то взялся на это вот самое воздух. Он эту самую смесь гонит по глотательному каналу до самого места, там, где все вместе собирается и начинает гореть.

      34. Перестраивается в жизни из хорошего, пахучего на вонючее. Так делается жилой дом. Он на природном месте, из природы его делают люди. Он воровски делается  в этом деле. Его красивым поставили, а потом в негодность происходит. Нет того, чтобы в жизни не менялось. То, что сажается самым начальным корешком. Он покрасуется одно время, плоды подает, ими как продуктами попользоваться. Это дерево сохнет и происходит в негодность. Любое рожденное живое животное, оно сначала красуется, а потом в негодность переходит. Одна мать природа, она меняет сама себя таким видом, от которого есть какое-то в жизни другое. Земля – землею. А трава есть какая-то в жизни прибыль, годичное есть кормление, это сохраняет животное. Оно живет один раз, другой раз оно сходит с жизни. Это есть временное явление. Воздух, вода и земля – вечное дело.

     Так и делается дело такое. Оно начинается легко, перед концом любого дела становится тяжело. Какое-либо открытие начинается радостно, прибыль такая есть. А когда оно кончается, уже есть недостаток, нужда. И на свое такое дело есть обида, малая добыча в этом. Если ум твой в этом развит, ему не переставать одно – мыслить. Это его такое в жизни дело – побывать там в этом месте, чего-либо такое в нем сделать. Это же остается все твое, такая история, она тобой сделалась.

     То нам это все такое вот сделал твой. Там следы босой ногой пришлось.

      35. Этого в жизни никто не пробовал сделать. Я тоже босой в жизни не ходил. А когда природа меня дарами окружила, своими силами помогла во всем? Это было в Невинномысском районе, станция Овечка, она меня как уполномоченного заготовок. Я там был в этом хозяин, но не бросал свою идею. Встречался с людьми нуждающимися, больными, своим умением им помогал, давал свое здоровье. И перед этим всем дал природе свой обет ради больной, она ногами не ходила. Я сказал: «Если только она пойдет ногами, я пойду по снегу разувшим». Так это все получилось. Больная 17 лет не ходила, а потом от моего приема пошла. Что приходилось делать? Я выхожу в степь снежного покроя, разуваюсь, иду по снегу разувшим. Мне крепко холодно, а люди стали смеяться. Это была их такая воля, что я стал делать. Не побоялся снегу, а шел дальше по пути своей идеи.

     Свое найденное в природе не бросал делать, помогал бедно нуждающимся, больным. Любое заболевание, оно от моего приема исчезало. Я работал и людей принимал, давал здоровье.

      А Овечкино, моя в этом организованная работа. Я был от Ростова там представитель, которому приходилось быть в этом коммерческим человеком. Я там деньгами как своими распоряжался. Покупал мясо, убивал, делал сало, сам и отправлял по железной дороге продукт в Ростов. Я эту работу делал вовремя, а ночью я принимал больных людей, не считался с усталостью.

     Мое здоровье – это есть все.

      36. Моя это работа, она происходила с людьми с больными. Я их удовлетворял: одних – деньгами, других – здоровьем. Мне в этом всем помогала природа. Она ошибку мне в этом не слала, держала в условиях тех, чего будет надо.

     Ко мне обратился муж жены больной, чтобы я пришел на их квартиру и посмотрел на больную, она ногами не ходила 17 лет. Я к нему, как отцу дежурного по станции, пришел с таким обетом: «Если эта больная, от моего приема она выздоровеет, станет ходить, то я по снегу пойду разувшим». Так оно получилось. Люди мне подсказали, говорят: «Эта женщина ходит». Я пошел посмотреть. Она получила от меня здоровье, стала ходить. Мне необходимо, условие заставило на мне это сделать.

     Скоро меня вызывает Ростов, я должен ехать. Еду я Киевским поездом. Попал в купе, где ехал главврач Мин вод больницы Данилов, с кем приходилось дискутировать по части науки медицины всех врачей. Я ему, как врачу, говорю об ошибке в их деле. Их первая ошибка – это диагноз. Им человек не надо, а им надо диагноз, они помогают ему. Я, Паршек, этому делу. Он против родов в мраморе. Он берет первого человека. Где он родился, кому он нужен? Он нужен природе. А человек, он от нее ушел, стал создавать условие техническое, в искусстве и химии. Он естество не признал, уходит от воздуха и воды, земли – самое главное в жизни это, чем Паршек окружил себя. Он доказывает живым фактом.

     Не изолятор должен лечить больного, нуждающегося человека, а природа, в ней живой человек. Это воздух, это вода, это земля – самое главное, что нам, таким людям, в жизни дало все в мертвом капитале. Мы имеем село, мы имеем город, он нам доставляет необходимое.

     Я не заслуживал ареста, а меня посадили. В парикмахерской обрыли, обстригли и сократили с работы. Что делать? Не знаю. Одно впереди – море. Люди за мою работу гонят, не хотят, чтобы я у них был такой. Где-то взялась Азово-Черноморского края контрольная комиссия. Я туда жалобу послал: «Неправильно меня сократили». А хозяйственник Богачев сказал: «Он у нас нечего не делал, писал о каком-то человеке». Ему только приходилось с чужим расстаться в лице этой комиссии. Я решился всю одежду сбросить с себя, и пошел в природу, в ее условия. А она меня сохранила в этом, не зная, кто я таков у жизни.

     Директор дал свое указание, чтобы я переспал в приемном покое в фельдшера. Он не отказался от меня, такого закаленного в трусах. Я там как медицинскому работнику за действия Данилова расскажи. Он меня пригласил в больницу, чтобы я его больным дал в больнице помощь. Фельдшер с моим делом согласился.

      Мы, ОРС города Ростова, эту зону передали Пятигорску. Я туда ездил для сдачи, и по проезду Минводы посетил Данилова в его больнице. Он меня принял, как это следует, как мы с ним договорились. Он о моем деле никому слова не сказал, а я его нашел. Он от моего приезда не отказался, в свою больницу допустить как практика. Он думал, это неправда. А когда он меня привел в свою больницу, тут надо врачу дежурному об этом рассказать. Врач дежурный не отказался меня в изолятор к больным допустить.

      38. Я делаюсь по их приглашению испытательный врач, что взял на себя Данилов. Халат белый на меня одели.

     Это не моя идея – в халате ходить, а больным не помогать. Моя это идея – прийти к больному и ему дать здоровье. А больница эта не одна в Минводах, их множество по Советскому Союзу и за границею. Такой уход за больным – от самой нянечки до сестры, и от нее до врача, от врача до ассистента, от ассистента до профессора. Их дело одно – надо найти на больном диагноз. А ему есть стандарт один, записанный в истории. Менять не приходится то, что есть признано тысячелетием. Это не природа есть сохранитель в духе естества.

      Воздух, вода и земля – три самых главных во всем тела, что нам это дало. Мы получили всю технику, все искусство и химию. Ложка и нож. Без этого не обошлись – земли. Они питались водою, а сохли воздухом. Они обрабатывались этим всем природным явлением.

      Паршеку этот диагноз, он в его деле не понадобился. Он получает все это, что есть в природе. А в ней неизмеримое пространство, это атмосфера всей жизни. Он оберегает воду, он окружает землю, без него человек ни шагу. Он питается им, одевается тоже, а в доме без него жить не сможет. Ему надо вода и чистый воздух. Без него ни одна такая единица, она жить в атмосфере не сможет. Воздух не поступает – уже там делается мертвое.

     Паршек – в изоляторе. Ему нянечку прикрепили, она должна его указания слушаться, у нее к этому есть разум. Она слушает Паршека, что он скажет, его слова. Он спросил после того, когда им сказал «здравствуйте», им как больным предложил свое лечение естественного характера. А парализованная не дала свое согласие.

      39. А та, у которой были ноги атрофированные, она согласилась делать то, чего ей Учитель скажет. Она с душой берется за это дело. Я ее клал в койку, брался рукой за голову и за ноги. Мои силы ее, атрофированную, пробудили, у нее – желание стать на ноги. С вдохом, выдохом так оно тут же получилось, эта больная ходить стала.

     Больные требуют этого врача. Врачи видят это, скорей избавится от него, попросили Паршека с больницы. Эта история не забудется. Люди есть на это живые, они это вот действие подтвердят. Раз оно получилось, оно умереть не сможет. Паршек родился для этого. Он ночь переспал у фельдшера, ему это в жизни оставил, а сам пошел дальше. Он по пути встретил человека, который жил в селе, кому не хотелось по общественному жить. Он резал дерезу, делал веники и вез их в Ростов, ими жил, хлеб добывал. Я с ним поговорил, его без всякого оставил, а сам иду дальше. Была в этот день Троица. Я пришел в хозяйство ОРС, там став, в нем скупался. После длительно на одном месте простоял на солнце, и пошел дальше.

     Я увидел пастуха, пас овец на ощупь, плохо видел. Я ему зрение восстановил, он мне дал кусок засохшего хлеба. Я не побрезговал, его съел. Дальше пошел, увидел девиц, ради Троицы их было трое. С ними заговорил, кто я таков. Для них остался, я им сказал: «Я спаситель жизни. Мне приходится страдать». Они мне сказали: «У нас есть мать, которая не видела глазами, веки не открывались». Я им дал свое согласие с ними пойти с невестой Кошкино посмотреть. Приходим, она по-русски не понимает. Мне потребовался переводчик армянин, он мне помог с нею договориться. Она стала смотреть, это ей на дело.

    40. А сам продолжаю дальше. Куда иду? Сам не знаю. А время шло, солнышко светило, кругом пустота. А хутор к генеральному селу расположился, в него я зашел. Кому я там был нужен? Никому. Прошел по нему, одного человека не видал. Дальше я иду, захожу в поле, посеяно подсолнушек, люди его тяпали. Когда мое появление увидели, стали они кричать, смеяться, им казалось чудно. А я уже не знаю, чтобы с этого дела сделал кому? Чего сделал? Тоже не знаю. Сам иду, смотрю на солнышко. Кому оно таким не надо? Выхожу на высокий курган, он меня ждал. Я там остановился, стою, думаю, кто обо мне таком где-либо подумает? Я же отношусь своим поведением к беспризорным людям. Надеюсь на природу, на ее условия, она меня такого в жизни выбрала. Я такой кому нужен? Да никому.

     В это время где-то взялись трактористы, они ко мне подошли, как к отшельнику. Я им свою историю своей идеи полностью рассказал. Они слышали про меня, но видеть не видели. Я это лето, а зимою тоже таким остаюсь, разувшим хожу по снегу. Они с моих слов удивились всему этому делу. Их природа заставила дать мне свой людской такой вот покой. Им были мои слова интересны, они меня пожалели, что я такой. Пригласили меня в свою тракторную будку. Я им не отказал в этом своем согласии к ним пойти. А там по входу в будку был портрет Сталина. Он у меня с душою и сердцем остался, я был с ним вместе, не забывал о нем, как вожде.

     41. Эти трактористы меня накормили пшенной кашей. Они от меня не отказались вызвать председателя совета и секретаря ячейки. Я уже от усталости крепко уснул, а их голос закричал: «Кто кому давал такое право в эту будку посторонних пускать»? Я это слышал хорошо. Они приехали за мной, не дали мне. Куда это идти по ночи? А посадили на линейку и повезли в село Генеральное Новочеркасского района.

     Было светло из-за луны. У меня секретарь спросил о небесной системе. Он хотел, чтобы я им сказал то, чего знаю. Я в карман за словом не полез, а говорю то, что есть на нашей земле. Говорю: мы строим социализм, у нас колхозы, у нас совхозы, и МТС, трактора и комбайны, автомашины есть. Он тогда-то понял, что Паршек не «халам балам». Он надеялся на природу, она это все делала.

     Определили не в какую-то милицию, а определили конюхам в конюшню, где люди ухаживали за лошадьми. Это люди, которые состояли в колхозе. Я к ним зашел в помещение. Увидел, на стене висело ружье, у них спросил: «Что это такое?» Они мне говорят: «Ружье». Я их просил убрать его: «А то я вас постреляю». Они убрали. Но теперь наша с вами это ночь, в которой спать не надо, у нас будут разговоры, кто же я таков у жизни есть? Я им говорю, чтобы они знали Паршека, закаленного в тренировке.

     Я не боюсь природы так, как вы её. Она – мой любимый друг. Где бы я ни был, в какой бы впросак я не попадался, она – за меня. Я ее прошу, как мать свою. Она мне во всем помогает, за что бы я ни брался делать, что надо для людей. Она меня как друга любит.

     42. А вас она всех таких наказывает своими силами за наше то, что мы воровали в природе. Мы в природе воры, убийцы добра живого. Кто вам давал такое право у себя заиметь это вот место, где вы живете? Это все не ваше, а природное. Вы в этом деле самовольники.

     Где же ваши люди первые подевались, они это дело начинали? Их окружала тогда неправда, они своим козыряли. У них своего не было ничего, все они жили чужим. Садились они за совсем чужой стол. Свое место избирали, свою ложку захватывали, говорили: «Мой кусок». Борщ горячего характера, как свой, хлебали. До тех пор, до тех возможностей ели все причитающееся. Это все ваше, вы сами это в природе сделали.

     Вы сами это время дождались, вам его приходилось долго ждать. Оно где-то там за горами, там за морями, за лесами было. Мы к нему к такому готовились. У нас на это сила живая была, мы ее на привязи держали, для них были постромки, хомуты, ярма. Они нас с места в другое возили. Это все наше считалось. К месту мы приезжали, старались это дело захватить, мы весь день на нем протопали. Всю свою жизнь отдали на это. Нам нужно было для этого взять в природе свой сделанный урожай. Одно зернышко мы сеяли в сырую землю, а много их брали. У нас для этого всего было приготовлено, чтобы это дело делать. В процессе этого всего мы сил своих не жалели в этом оставлять. Мы колупали камень, колупаем по кусочку, а она – нас естественно. Мы ничего не стоим в этом деле.

       43. Кого вы бережете? Вы сами не знаете. Вы с кем разговариваете? Считаете, таким человеком, как вы. А сейчас дело, такое оно в жизни проходит. Люди людей гонят с земли за его хорошее. Я им говорю: беспризорным сделается за то, чего я сделал, никому не хотел. А сейчас мы в разговорах с вами, мы не спали ночь. Это вам легкое счастье попало под руки ваши, меня вы встретили.

      За день я должен холодной водой скупаться, это моя жизнь. Скоро солнышко поднялось. Люди повалили на мое дело посмотреть. Я им тучу показываю, которая в лице нас исчезла. Я вижу, машина подъехала, и с нее вылезает солидный человек. Я спрашиваю: «Чья машина»? Мне говорят: «Государственная, а я директор МТС, хочу тебя на место доставить». А я у него спросил: «Ты меня знаешь»? Он сказал: «Нет». «Я таких, как ты, поубивал 50 человек». Он прыснул, и уехал обратно. Меня сельсоветские лошади повезли, вез комсомолец. А когда я по плитам гулял, то ко мне юноша нес в сметане пышку. Я у него спросил: «Кто тебе давал»? Он сказал: «Папка». Я ему велел ему отнести.

     Мы уехали к участковому. Там мне двери отворились, я в них зашел. Это кабинет был участкового, меня он встретил нецензурными словами. Я этого не ожидал. А портреты Сталина, Ворошилова, Кагановича висели. Это воспитание нашего брата на селе. Он понял, что я не тот, кого он ждал. Я ему сказал свою организацию рострайорса, Алимов директор и Берецкий. Он же берет телефон, звонит агроному, кто не отказался поддержать.

     44. В это хозяйство сам участковый доставил меня, откуда на машине привезли на Энгельса к управлению отделения железной дороги Ворошилова, где пришлось выступить против плохих людей в Советской власти за мое сокращение с работы. Я за это был подхвачен милицией 1-е отделения к начальнику, а ГПУ забрало к себе. И он моему горю ничего такого вот не сделал, а пустил в природу, где беспризорность встретила. От милиции я не шел, меня взяли, как беспризорного. Меня тянула моя одежда.

     Я зашел во 2-е отделение. Ко мне подходит уполномоченный, спросил фамилию. Я ему сказал: «Иванов». Он пригласил за собою, привел. Одежда моя, я не отказался, одел ее. Он мне говорит: «Иди к Чернову в комиссию». А она была на переулке Семашко. Я туда пришел, где встретился с доктором Покровским, с психиатром. Все это сделала природа, она меня вела к тому, чтобы ученые люди поняли Паршека. А согласится с этим делом, у них сил не хватило. Был приглашен доктор Артемов и профессор Корганов Н. Н. Моя идея, она их заставила на мне ошибиться. Такого больного они не встречали. Это у них будет начальное.

     В этом деле – проигрыш. Уже довольно существовать в природе технике и искусству с химией. Человеку надо будет жить. Природа, она говорит по этой части. Люди от меня добро отобрали, поедали досыта и одежду до тепла носили. Дом стоял до самого разрушения, его хозяин крепил, он нашего брата берег. В этом жить бы, жить, а природа не дает.

     45. А Паршек со своим предложением пришел ученым говорить о своем приходе к ним. Я встретился не зря с учеными психиатрами. Их дело – техническое, это чужое, искусством огороженное, химия введенная. Как была во всем жизнь тяжелая, так она осталась. Паршек не зря обувь сбросил с ног, он ходит разутым. Говорит об этом человеке. Это я есть он, начальный в жизни этой. Мне как таковому ученые не дадут места в них. Природа, она об их поступке не спросится, всех приберет к рукам, все пойдут в землю прахом.

     Психиатры, светила области, они меня как такового своим понятием изучали. Их ко мне было: «На что?» Пусть попробуют, сделаются такими, как я хожу без обуви. Этого мало. Придет такое время, я не стану носить одежду, она не будет мне нужна; я перестану пищу употреблять, и дом мне не понадобится. Они моему этому не верили. Я им говорил эту правду. Они свое придуманное ко мне пришивали. Я их не отбирал. Они были по-своему сильны, все для меня это сделать. Они правы, оторвать от моего такого труда. Эта история сделана в жизни администратором не напрасно, она делалась природою.

     Чернов заставил их со мною разговаривать. Я у него в кабинете одежду сбросил правильно. Пошел в природу в люди, они меня встретили так, как надо. Я им плохого не сделал, а хорошее оставил, глаза двум человекам открыл. Этого пусть психиатры, они сделают, им меня надо хранить.

      46. Я, Паршек, психиатрами окружил себя не напрасно. Так я думал: эти психиатры, они мне помогут.

     Я был по своему развитию прав, свое им доказывать. А их дело одно – мне пришить свою историческую болезнь. Они свое говорили: развитие личности паранойя, шизофрения, ненормальное явление. Они так подумали. А я ихним ничем не нуждался, город мне не был нужен. Я шел со своим в природу, пусть она меня таким сделает, как надо.

     Я их всех троих оставил в покое, перед ними извинился. Пошел пеши прямо на Азовское море, не топится, а так погрузится, чтобы остаться в живых, свое начатое не бросить. Вышел в поле, посмотрел, поглядел хорошо по четырем сторонам. Дело было моей жизни, я был подготовлен, хоть сейчас давай море. А тогда сорила засуха, дождей не было, одно солнце для меня светило. Люди этого не ждали, а оно так получилось.

     Я свою одежду снял с себя, ее положил в портфель, и в ярок ее определил. Так чистым телом пошел. Попал в Мясницкий район на одного старика нацмена армянина, он меня остановил. Я ему рассказал, за что я таким стал. Он меня понял, сказал: «Вернись, твоя вся жизнь впереди».

     Я только повернул назад, а за мною погоня на лошадях, на машине. Я по хлебу, по пшенице, бежал к одежде, сделаться человеком. Меня поймали на лошадях, привели к машине они. Это милиция, она меня ловила, поймала. Теперь я прошу, чтобы на лошади поехали, взяли одежду мою. Так они поступили, привезли мою одежду.

      47. Я им сказал: «Теперь везите, куда хотите, я никуда не уйду». Автомашина милиционерская куда, как в не милицию. Она делала свой поиск. Поймала не того, кого надо.

     Мы в милиции в дежурного, а у них тулуп с большими волосами. Я спросил: «Чей это тулуп»? Мне ответили: «Наш». «Так разрешите в него закутаться». Они не возразили моему такому покою. Я у него спать не ложился, а думать приходилось. Куда я не бросался, винить нет кого. Давайте мы спишем за счет бедного страдальца. Завтра поутру придут люди, с этим займутся. Это уголовного розыска уполномоченный с Ростовом договорится, что сделать с Паршеком.

     Паршек был, Паршек есть, он Паршеком и остался. Сломить его волю нельзя. Он такой человек один у жизни в природе. Другом любви ему природа есть.

     Все мы в Ростов приедем, будет дождь, гроза, я так сказал милиционеру, чего не отберешь. Паршека забыли покормить. Цельную буханку привезли: «Кушай».                            
      А Паршек себя не вел к этому, он говорит: «Вы меня не прокормите. Я кушать не хочу». И не брал ни от кого. Такое было сознательное терпение. Это выработал Паршек, он с ним не боялся идти в море, в Азовское. Кому это надо? Да никому, кроме только психиатров. Они меня ждали, они этого хотели. «От милиции не уйдет», – так решили психиатры. Так оно и получилось. Меня к поезду ведет милиционер, как задержанного. За что? Не знают.

     Это делал сам больной. Он наперед знал, что с ним будет, особенно за дождь да грозу. Мы по Ростову идем, нас мочит сильный дождь, а гроза была вовсю. Нас ждало управление Азово-Черноморского края, мы к нему шли вдвоем. Нас встретили. Кому это надо? Я там не нужен был. Меня повезли на Пушкина. Я не боялся уже этих ученых, что они мне что-то сделают. Они были бессильные.

     48. Я тогда имел возраст 35 лет, самые в природе силы. Они меня держали так, как все жили беззащитные в природе, они все до одного человека умерли, они все лежат в земле в своем прахе. А сколько я такой живу да смотрю у люди, как они борются в ней, пользуются они чужим. Их было много, вождей и всех командиров. А подчиненных не перечесть, они что-то в этом делали. Друг друга они знали, перед собою чем-то хвалились, а может быть, были в какой-то злобе и в ненависти. Им пришлось в этом деле расстаться, они потеряли свое здоровье, что заставило хиреть. А раз люди в этом хиреют, эта история этого времени мною пишется. Как раз мне сравнялось 82 года.

     Как готовили со своим понятием меня к ВТЭК, чтобы я не думал об этой работе, которая делалась людьми. Милиция без всякого разговора своим транспортом доставила врачам. У них между собою была договоренность, чтобы от милиции без всякого брали человека, его клали в условие, они этим человеку помогают. А Паршеку эта помощь, она нужна лишь потому, что люди этого хотели. Он заслуживал от природы. Она ему говорит: «Я тебя не делаю больным человеком, ты у меня великий есть друг за твое сделанное такое дело. Это меж тобою и мною, – говорит она, – есть неумирающая любовь. Ты от меня не уходишь, как уходят от меня все люди.

      49. Я, природа, тебя одного из всех людей избрала как такового за твое, сделанное тобою. Ты полюбил меня как таковую, не считаешь меня своим врагом, как люди все считают за мое такое вот отношение меж собою. Мы через наше дело не ладим. Они хотят, чтобы я им безотрывно давала свое добро, я им даю по возможности».

     Они в этом трудятся много. Об этом самом думают, не спят, и к этому делу они готовятся. У них все дни на учете, спешат это дело вовремя сделать. У них сила ими готовится для этого, чтобы делать. Это без снасти не бывает. Для лошадей упряжь своя есть, на это все хомуты есть. На одну, запряженную в драгу, хомут с клещами есть. Дуга цепляется за оглобли, супонь засупонивается через сделанные оглобли на седелки держаться. А вожжи в руки он берет, зануздает. Это же лошадь зверь тоже. А есть бричка с дышлом, хомуты с нагрудниками, дышла с постромками. Это бывает такой выезд за любым грузом. А быков запрягают в ярмо, через вайцо дышло тоже запрягается пара быков. Это такой у людей есть транспорт, он у жизни людей в их деле помогает, он им необходим надо. Они на нем, как на каких-либо танцах, они без него – ни шагу. Куда только надо за чем-либо поехать, у тебя на это есть лошади, любая упряжь, есть волы, тоже помощники в жизни.

     Последнее время это было при новой политике, когда мужик сделался красным пахарем. Он имел у себя четыре лошади, у него свой плуг. Он никому в этом не кланялся. Если ему надо пахать землю, он своими силами это вот делает. У него – метеор, одно бросает, другое начинает.

      50. Он поэтому назвался красный пахарь. Едут на базар – у него лошади ржут, бежать хотят. А продавать было чего. На это были мы, люди. Нам дай волю, мы все сделаем.

     У нас наша есть земля. Мы за счет ее живем, она нас кормит, она нас поит. Мы на ней так живем, одеваемся, кушаем и в доме живем. Считаем, это наше. А сами в этом во всем умираем.

     Паршек, недаром такую штуку он делает. Ему это нипочем попасть в эту психбольницу по Пушкина. Она к себе всех принимает. А Паршек дежурного врача просит, он умоляет, чтобы его не клали в эти условия.

     Он природой не обижен. На нем ошиблись ученые психиатры. Они сделали то, что надо Паршеку. Он всей медицинской науке является противоположный. Он за то говорит нам, всем ученым. Нам больного так лечить не надо, как мы его лечим. Природа сама сажает язвочку или грибок для того, чтобы врачам за это дело не браться. Ибо врачи, они бессильные в этом. Я ложусь к ним не с болезнью, а с идеей. Я им говорю, как психиатрам.

     На это дело нам надо один такой человек, которому природа в этом деле помогает. Мы, когда будем одного иметь, ему в природе найдем место такое при условиях всей возможности. Этому человеку будет надо оставаться без всякой потребности, как это сейчас делается в природе в жизни Паршеком. Он в неделю 72 часа кушает, а 94 не кушает; в году 210 дней не кушает, а 156 дней кушает. Так этому человеку надо быть, он для этого родился.

     А ученым надо его понять. Он у нас есть, мы его в условиях держим. Он без нас бессилен это сделать? Он уже так делает, а его хотят ученые убить, его идею.

      51. Его идея говорит: нам надо научиться воспитывать в духе здорового человека, пусть он делает то, чего Паршек нам вносит. Это его закалка тренировка.

     Я сам для этого делаю, закаляюсь в природе, этим учусь в природе. Я этого всего такого начала сбросил обувь с ног, никогда этого вот дела в жизни не делал. А сейчас заставил ученых над этим вот задуматься. Им Паршек говорит об этом самом: 35 лет в обуви я так проходил, а теперь не верю технике, не верю искусству и химии. Она такого не дала в жизни.

     Мой отец сделался зажиточным, имел трудом своим. А животное зарезал, за что законом был сослан в Архангельскую губернию. А я, как таковой сын, поехал и привез его, как не виновного в этом.

     А теперь меня запрятали в буйное отделение. Я получил койку без матраса, такое условие было поступающим впервые. Я видел неправду, к санитарам подхожу, спрашиваю: «Кто этим вот распоряжается»? Санитар мне говорит: «Я хозяин, что захочу, то и сделаю». Я понял его эту вот работу, зависит от него все это. Я его прошу, чтобы он мне помог с этого условия выбраться. Он передал об этом сестре, а сестра – врачу, он тут как тут, врач очутился. Я ему говорю, как врачу: «Условия не мои, я в них не заслужил быть, вас как врача… найти выход». Другой врач мне покой в этом сделал, перевел к сознательным больным, там, где это люди по-людски говорят. Я тоже с ними заговорил.

     А врача дело – каждое утро к тебе, как к больному, приходить, у него спрашивать здоровье. Больной рад ему сказать, что ему сейчас хорошо. Может он говорить, как с врачом.

      52. А ко мне, когда подходила Елена Сергеевна, я ей никогда не сказал: «Мне хорошо». А говорю ей: «Очень плохо то, что вы со мною как с таковым не соглашаетесь». Мы ошибаемся в этом на человеке, делаем своего рода диагноз. Болезнь ваша, она придумана, я ее как таковой не имел, а вы сами меня держите. Я, по их изложению, был психически больной; говорю не то, чего надо. Если бы у меня на это не было шансов, я бы не говорил.

     Природу никто не обдурит. Она как была, она есть и будет. А человек родился для того, начал делать дело, недоделал, умер. Спросите у всех людей на нашей земле, кто из них хочет умирать? Таких в жизни нет. Все люди, чужим они пользовались, они пользуются и до сих пор чужим. Через это они в этом умирали, умирают, и будут они умирать.

     С такой мыслью на работу не идут, а только надо ВТЭК. Она, эта комиссия, признает твою трудоспособность? Ты против всего жизнерадостного в людях говоришь. Что это нам дает в жизни нашей, что мы так все делаем, у нас это есть? Месяц пролежал, проговорил на эту тему. Врачи сдаваться не хотят. А за счет чужого жить невозможно. Меня прогнали с работы за это самое. Создали ВТЭК в лице врача Солнышкина, дали мне первую группу по труду инвалидность.

     Я загоревал. А мне говорит природа: «Чего ты тоскуешь? Это не я тебе болезнь навязала, тебе дали свою болезнь ученые психиатры так. Ты в жизни остался за это самое больной безвредный. Ты ушел со своим здоровьем туда, куда не  входил никто. Это болезнь навязана, она смерти не имеет, она живая природная, между нею и Паршеком есть любовь. Не виню никого, кроме ученых, это они с этим вот поступком не согласились».

    53. Скоро тут же Покровский психиатр умер, его не стало. А Корган был моим учителем, его приходилось посещать в клинике. Он меня принимал, как своего ученика. Это было так. Идем мы с ним по дороге. Он в пальто, а я не имел ничего, кроме одних трусов. Я ему говорю, сделаться таким, как я был тогда. Он говорит: «Умру, но не пойду». Я ему так говорил: «Умрешь, как и не жил». Умер, нет его, он лежит на своем месте. Мои слова он ждет поднимать. Буду я всех умерших поднимать. Он мне такому не верил.

     Я по природе, по ее словам, иду в цель прямо. Говорю профсоюзам, чтобы они про это знали, про ученых. Они сделали меня для показа людям. Их мнение одно – я должен свою жизнь так закончить, как заканчивают свою жизнь все живущие люди. Они в природе живут один раз тогда, когда их здоровье позволяет, а когда оно хиреет, то человек уходит с жизни. Меня одарила этим природа. Она ученых заставила на мне ошибиться, такую болезнь признать. Я больной считаюсь, а за мною ухода нет. А я безвреден, я в жизни не боюсь. Природа со своими силами – за меня такого.

     В Москве Сталин съезд 8-й Чрезвычайный собирает, туда гонит депутатов, избранных людьми, а лозунг дал. Кому право не давалось участие принимать? Это заключенный и умалишенный, кого природа наказала. А я же – заступник, со своей идеей пришел, чтобы их, этих людей, не рождалось.

     54. От них взял слово выступить на съезде со своим таким предложением, которое от всего этого предотвращает, чтобы эти люди не рождались. В идее моей – бессмертие. Говорить я умел, моя агитация сильна, находчивость есть. Это учение в природе. Моя вежливость одна из всех. Коммунисты ехали на съезд в Москву, с собою везли беспартийных. А я, Паршек, ехал, как не все. Ехали они в галстуках в костюмах, в теплых одеяниях. Я ехал, как любитель, брал слово от заключенных и умалишенных. Меня везли по договоренности главные, кондуктора, хозяева этого поезда. Я им рисовал картину, одну из всех картин о моей поездке. Я был всему сделанному в природе в жизни. Лучше было бы этого не делать, как мы делаем, а потом нам надо будет умирать. Я с природой борюсь для всех людей на земле за жизнь, смерть не признаю в этом.

     Говорю главному первого Ростовского резерва: если ты меня в этом считаешь человеком, делающим это дело, то ты мне поможешь проехать с вами в вашем купе до Москвы. Так оно по-моему и вышло. То, что я думал, оно получилось. Главный, верил он мне как заслуженному в природе, это все сделала у людях она через мое такое энергичное тело. Оно не боялось ни с кем встречаться. Победа, она была за мною. Лихая сменяла главного, я оставался. Черткова тоже меняла главного, я оставался. И Мичурин тоже менял главного, я оставался. В Рязани тоже меняли главного, я оставался до Москвы все остановки. Этого поезда всех я своим посещением отведал, и спросил у дежурного: «Как вы тут на этом месте живете»?  

      55. Вот чего я в жизни в это время всем на вид поставил.

     Это Арктическая была разведка. Это делать не приснится никому. А мне, Паршеку, было надо делать. Взялся за гуж – говори, не дюж. Миллион слов отвечал. Если бы не прав, мне бы сказали, нашлись смельчаки. Все этого ждали, а он пришел сам к нам на землю. В Москве надо было в вокзал зайти, где тысяча пассажиров сидели. Они увидели мой приход, все как один сказали: «Ля!» А раз «Ля!», то тут и милиция сгоряча тоже «Ля». «Откуда ты такой взялся?», – они спросили. Я им небо показал: только спустился. А они говорят: «Мы их подбираем». «Ну что ж, берите». Меня они к дежурному привели. Дежурный знал уже о моем приезде, ему главный доложил: «Этого человека не тревожить».

     И Москва моему такому шефству не возразила, моей лапы, босой ногой по снегу до Красной площади бежать. Я пробирался в Дом Советов № 3, где депутаты стояли в очередь, регистрировались. Они приехали на автобусах. А ко мне у вольной одежде подошел работник этого дела, спросил у меня: «А вы кто есть»? Я ему стал говорить: «Я любитель». Он за собою пригласил меня. Эмочка уже мне, дали везти в управление Ежова, туда, где двери открыты. Туда заходят, а оттудова человек не пускает, просит подождать.

     Я с ними не говорил, молча протерпел, а они вызвали психиатров. Белые халаты приехали, автомашина «скорая». Я с ними стал говорить. У меня работник спросил: «Почему ты с ними не говорил?» Я ему говорю: «Вам надо моя личность, а я их не имею». Доказывать не в силах. Лучше молчи, есть золото. Так оно и получилось. Забирала меня врач Иванова с одним глазом.     

      56. Привезли в психбольницу «Матросская тишина». Я хорошо знал, что это моя защита. Врачи, они боятся крепко-крепко холода, а я им говорю: «Трусы. Кто боится пули, тот не воин».

     Речь Сталина на съезде слушал по радио. Если бы Он знал, что ему из-за меня придется умирать, он бы с Ежовым не так поступил. Их природа окутала таких, они умерли со своею политикой. Она перейдет в другие руки. Сталин умрет, как и все, его не станет. А Паршек о них все будет писать, у него хватит сил и возможностей, он не бросит свое имеющее. Сейчас в Москве ведет жизненный разговор, врачам свое знание оставляет. Такого вот плохого не страшится.

     Паршек в Москве пролежал 67 суток. Что он видел, с кем встречался, о чем говорил, а пришла мысль такая: «Надо ехать домой к жене и детям, это время пришло». Он обратился к главврачу Зайцеву, просит его, чтобы он отпустил. Зайцев, это он сделал, с двумя провожатыми проводил. Привезли, сдали под расписку, о чем узнали мою справедливость, что я так, как видят, хожу зиму, лето.

      А теперь надо свое такое вот делать. Еду поездом, мое дело – смотреть в люди, какие они есть. Летом жара, а женщина – в шубе, она больная, ей надо моя помощь. Никто этого не сделает. Она с Балтийского флота с Моздока, в санатории была в Евпатории, лечилась по путевке мужа комбайнера. Ничего не помогло. А сейчас, после моего приема, она шубу сбросила, стала чувствовать, как и все люди. Говорит: «Приезжай ко мне, я тебя отблагодарю». Это ее слова.

      А я в компанию Бухарина, Рыкова это вздумал посетить. Сел в поезд, еду. А моя Донская милиция встретила, посчитала меня диверсантом и привезла в КПЗ. Я сижу как диверсант.

      57. За что, спрашивается? Да за дело хорошей стороны. Вот куда я попал, к ярым коммунистам. Они что-то такое сделали в жизни нехорошее. Три месяца отжарил с этим народом, с этими людьми. Тут от самого рядового до самого наркома. Что хочешь, того в жизни узнаешь. Это слуга народа. Сегодня Сталин – вас, а завтра на Сталина нападок. Я между этими людьми как известная личность просидел, а потом вызвали, сказали: «Иди, где был. Тебя никто нигде не будет за твое добро тревожить, ибо ты делаешь в жизни то, чего людям надо».

     Я старался больше всего посещать Москву. Мне безразлично, лишь бы были люди. А в людях, где бы они не находились, между ними прогрессирует болезнь. Их недостаток, горе с бедой окружает. Я этому делу такой помощник. Мне одного поставить на ноги, то все конвейером будут здоровые. А за здоровье все люди живут, оно тебе как таковому. Люди об этом деле многие узнали и были на приеме как таковые, их удовлетворила хорошая сторона. Она начиналась от самой Москвы до области и до самого сельсовета. Я был по этой части, как Учитель им, они знали. Лишь бы голос подняли ко мне – моя такая способность, она должна помочь любому каждому человеку. Кто бы ты ни был по твоему такому знанию, никакой роли национальность и профессия, ты тоже хочешь быть здоров. Мне эта картина известна, она мною делается для того, чтобы люди так не болели и не стонали так они тяжело. Это я делал, буду делать всегда.

     58. А мне как таковому блюстительская сторона, она противостоит, не хочет, чтобы я этим вот занимался. Я еду в Москву, там люди меня окружают, а властям это не по душе, они свой режим направили взять его к рукам. Госбезопасность за это дело взялась. Она опоздала, психиатры успели защитить, их болезнь не допустила что-либо такого в жизни сделать.

     У Паршека золотые руки. За это Сталин взялся не на шутку. Запер его в Ленинградскую больницу, потом в Казанскую перевел, в Чистопольскую, где приходилось бывать под стражей. Я там не болел, как другие. Но если это надо было такая стихийная в жизни помощь, я делал в этих условиях, и буду это делать. Мое – это есть ваше. Сегодня в Москве, а завтра в хуторе для меня человек. А я за человека пролежал 3 года 10 месяцев.

     Как оно получилось в этом деле? Сталин войну с фашистами выиграл, а роли? Если бы не я, он бы бедный остался. История, она раскрыла глаза. Если бы не природа, мои в этом действия, Гитлер не сдался, он был крепок. Его природа как врага заставила это сделать. Как получилось? Сталин меня посадил в психбольницу, а сам в эти годы умер. Заступил Малиновский, кто моему здоровью протянул руку. Я вышел на свободу.

     Свое не забыл делать. А блюститель порядка не успокоился, принял такие вот меры, о чем уже есть написано. Есть тюрьма, Хрущев держал. Не успел приехать с Кировограда, как люди нашлись, его сняли. Заступили общего дела такие в этом вот люди, при которых приходилось с этих условий выкручиваться.

     59. Я своим телом практически доказывал им правоту. Как бы они не крутились в этом, их природа заставила в лице моего здоровья сдаться. Я бил их прямо по голове закалкой тренировкой. Это наша людская наука, она делается мною для жизни всех наших людей. Они через вас таких боятся, как вы боитесь холода. Думаете, если вы пойдете так в холод, как хожу в него я. Это же есть наша природная истина, которая меж нами. Она жила, она живет, и будет она жить. Как вы думаете, я между вами каким хожу? Таким, как вы видите. А я вижу всю вашу в этом деле болезнь.

     Вы, как все, ждете, не дождетесь ясной красной весны. Она вас всех заставляет к ней такой готовиться со своими такими вот днями. Он и к нам таким вот приходит, чтобы мы знали о нем таком. Если мы его своим трудом не пропустим, то он нас одарит, вес год прокормит. Мы угадаем, чего посеять, и как, и когда. Он под год такой так нам уродит, мы этим вот обогатимся, мы от природы получим изобильный урожай. Нам таким придется, со всеми нашими снастями приготовится к этому уборочному делу. Чтобы у нас было здоровье, а к здоровью наша такая вот в наших руках ловкость, чтобы они сделали то, что нужно в этом деле. Чтобы острая коса подобралась, и умел ее приготовить, как отбить, подточить и наладить. С грабками ряд класть. Это делается по хлебу, по земле рядом кладется для вязания, чтобы получился с этой работы связной сноп. Его надо в копну сложить.

      60. А потом за ним приехать арбой на волах и забрать его. Это делалось людьми один раз в году. Этот урожай свозился на гумно в одинок, а потом на ток молотить.

     В это время Сталин умер, его люди хоронили, как вождя. А какое его режимное было дело, как он себя берег. Паршек в Москве, Паршек в Игарке, Паршек в Лондоне, Паршек в… Паршек в любом национальном городе. Паршек в хуторе, в ауле, кишлаке, в человека в душе, сердце. Он   противоположный смерти, борется за жизнь вечного характера. Паршеку надо место с условиями своими иметь возможность остаться без всякой потребности. В бессмертии Паршеково противоположение всему техническому делу, искусству и химии. А за естество, за воздух, за воду, за землю, это азот всей жизни.

 

               Незабываемое
Лежал я в уютной и теплой постели,
А мысли то дерзко, то плавно летели.
За темным оконцем метель завивала,
То пела протяжно, то глухо рыдала.
И вспомнил я встречу с одним человеком
В январское утро в степи, что под снегом.
Стоял он босой и в трусах темно синих,
С густой бородой, в волосах, как иней.
Ему не страшны ни жара и ни вьюга,
Метель ему стала любимее друга,
А знойное солнце его лишь ласкает,
И, как по ковру, он по снегу ступает.
Прошли, пролетели лета молодые,
Меня с ним столкнула природа стихия.
Я вновь его встретил в вагоне случайно,
Хотелось узнать мне,
Так в чем же здесь тайна?
61. Спросил у него я: «Но как же вы жили,
 Что силы природы вас так закалили»?
Вся сила, сыночек, в огромном желанье,
В поступках разумных,
А в слове дерзанье.
Капризы, зазнайство и гордость – пороки,
Ты их одолей-ка в кратчайшие сроки.
Будь вежливым всюду со старым и малым,
Все это послужит хорошим началом.
Здоровье тебе даст уход за собою,
Ты должен быть в дружбе с водой ключевою.
Ты с целью здоровья проделывай это,
Увидишь, что нет у природы секретов.
Все делай с сознанием цели добиться,
Тогда лишь с тобою ничего не случится.
Простуду любую и прочие боли,

Ты все уничтожишь сознанием воли.
В сознанье, терпенье, в труде твоя слава,
Она обеспечит на жизнь твое право.
Всех слабых природа жестоко карает,
Запомни, что разум всегда побеждает.
А в разуме – сила, кто ею владеет,
Тот с нею по жизни шагает смело.
С тех пор соблюдаю завет его строго.
И вновь он шагает босым по дороге,
Неся исцеленье больным и несчастным.

От страшных недугов… опасным.
Навеки запомню, пока существую,
Как в зимнее время в погоду лихую
С одним человеком природа сразилась,
В борьбе, побежденная им, отступилась,
И в ноги босые ему поклонилась.


          Учитель   Иванов П.К.


Сказка «Говорят, что это было».
Дедусь! Расскажи нам любимую сказку,
Нам хочется знать поскорее развязку.
Ты нам говорил, что совет он давал,
Тяжелых больных, говорят, исцелял.
62. Ну, что ж, расскажу, коль понравилась сказка,
Осталось немножко и будет развязка.
За горами, за лесами,
За широкими морями,
Нынче было иль давно,
Знает солнышко про то,
Еще знает вьюга, ветер,
Знают взрослые и дети,
Только утро настает,
А Учитель в путь идет,
С непокрытой головою,
С необутою ногою,
Только трусики на нем,
Без рубашки, босиком.
Грудью ветер рассекает,
А метель пред ним играет,
Смело по снегу шагает,
След ногами не оставляет.
А бывало, в море входит,
Глаз с него никто не сводит,
Вдруг исчез, ушел на дно,
Ждут, волнуются давно.
Час прошел, другой проходит,
Вдруг из моря он выходит,
Рад вас видеть, говорит,
А народ стоит, молчит.
Он на воду спать ложится,
И храпит, сладко спится,
А волна его ласкает,
Ветер песни напевает,
И колышет еле-еле,
Как младенца в колыбели.
Дальше сказ такой, мальчишки,
Не прочтете это в книжке,
Говорят, такое было,
Трое суток ливни лило,
Затопило все в округе,
Что творилось, ужас, други.
Плачут старые и дети,
Будто стонет все на свете,
Плачут все мужи и жены,
Что творилось, ужас, звоны,
Но Учитель появился,
И народ весь удивился,
Только руку он поднял,
Ливень тише-тише стал,
Постепенно затихал,
И совсем, вдруг перестал.
А еще такое было.
Солнце яркое палило,
Сжечь посевы все грозило,
А без хлеба плохо было.
Но Учитель как пришел,
Взглядом небо обошел,
Поплыли по небу тучи,
Грянул дождь на землю с кручи,
Напилась земля досыта,
63. А от пыли все умыто.
Все Учителя любили,
На совет к нему ходили,
А совет его таков,
Чтобы каждый был здоров,
Утром, вечером мыть ножки,
Целый день не есть ни крошки,
Даже капли в рот не брать,
Чтоб болезнью не страдать.
А какие были люди.
Что за сила, мышцы, груди.
Волей смерть побеждена.
Этим людям жизнь дана.
Ох, и жизнь, скажи, какая,
Что в той сказке золотая.
Нужен дождик для посева,
Он один хозяин неба.
Только руку поднимает.
Дождик поле поливает.
Ураган ли где поднялся,
Он один бы с ним сражался.
Только рученьку поднял,
Ураган бы перестал.
Дедусь! Что ж у него
Никто не спросил,
Как он природу перед собою,
Победил?
Но как же, спросили,
Нашлись смельчаки.
Ответил? Ответил.
Дедусь! Расскажи.
Нет чудес, сказал, на свете.
Человек за все в ответе.
Перед ним земля богата,
В ней и топливо, и злато,
Только нужен труд людской,
Чтобы век был золотой.
Только руки трудовые
Принесут плоды большие.
Дар бесценный от природы
Открываю для народа,
Их испытанный в борьбе,
Точно золото в огне.
Всю неправду прочь с дороги,
Не нужна она в природе,
Всем мешает она в свете,
Старым, юношам и детям.
Порождает белоручек,
Проходимцев, недоучек,
Жадность к пышности, богатству,
Прочь все, чтоб было братство.
Закаляй в борьбе терпенье,
Силу разума в учении,
Честность, кротость, уважение,
Старику отдай почтение,
А ребенку наставленье.
Будет легко тем, кто в силе,
Тот, кого природой били.
Кто прошел все испытания,
Закалился у дерзанье.
И хорошее нашел
Из плохого, что прошел.
И узнал, что значит счастье,
Человек он настоящий.
64. Честный, смелый и простой,
Каждый должен быть такой.
Жизнь одной семьей будет,
Кто же вас тогда осудит?
Будет не за что судить,
Все ведь в дружбе будут жить.
Волей смерть побеждена,
Этим людям жизнь дана.


         23 августа 1967 года
          Иванов П. К.   Учитель.

 

 
                  Вьюга
Ты вьюга силою носилась,
Кругами близилась в дали,
И серебристый снег булатный
Не повреждал босой ноги.
Мороз стелил не видя силу
Из под лучей своим копьем,
Он пробивал себе дорогу
Лишь одаренным сапогом.
Он все спасал своим терпением.
По белоснежному ковру.
Природа все ему как другу
Покорно пела одному.
Порой подует ветер свежий,
Как злая мачеха при том,
И обратит свою суровость,
Пурга мешала со всех сторон.
Она как мать, родивши сына
Старалась дать ему потом
Костюм Адама сад.
А далеко свою покорность
И любовь дала возможность
Все оставит
И что вес мир войной пойдет
Идти в широкую степь приволье
Курган вдали да вьюга
Но много, много раз родная
Ты как дитя его одна
Ведешь туда, где нет и знака,
Была когда людская нога.
На дно морское посылаешь,
Даешь все тайны и узлы,
Хотя живут там хищные рыбы,
Они принять его должны.
То есть его одна примета,
Что даст возможность побывать
Среди таких чудовищ диких
Начнут ласкать и прижимать.
Он есть, как видно, всем Спаситель,
Когда придет в морское дно
Раздастся запах ароматный
И рыбы скажут в одно.
К нам пришел человек спаситель,
Плывем и станем перед ним,
Ловить уж больше нас не станут,
Не будет люд врагом таким.
      Учитель Иванов П. К.

 
      65. Так жить индивидуально, как мы живем в природе, мы жить дальше не сможем, как своя собственность одна из всех. А когда мы изберем место одно для всех одинаково с условиями, чтобы иметь возможность оставаться без потребности всем, мы умирать не будем, заслужим от природы бессмертие. Я, Паршек, не такой, как все, здороваюсь со всеми вами, а вы, как хотите. А я свою вежливость ставлю. Мне природа за это оставила свою любовь.

     Она говорит мне так. Люди живут по своему развитию, много досыта кушают, одеваются до тепла, а в доме со всеми удобствами живут. Казалось бы, жить нам, а мы простуживаемся и болеем. Вот чего мы в этом получили, не жизнь свою, а смерть чужую. Природа за это все их наказала. Поэтому она избрала эти силы на Паршеке. Он в ней такой в мире один любит ее такую, как она есть: естественного характера, сама себя меняющая, сегодня такая, завтра иная, совсем не такая, как она должна быть для человека. Она Паршека за это вот его большое терпение сделала перед всеми. От самого востока до самого запада все люди до одного всех национальностей для этого не делают. Они не умеют и не хотят делать. Природа о них говорит, ошиблись они, их такое незнание. Это идет день завтра, они очередью окружены, чтобы обязательно заболеть.

     А природа, она заступается, говорит мне. Тебя как такового человека нечем наказывать. У тебя силы мои, они неумирающие. Доступ воздуха и води пробуждение, земля под ногами, что может быть лучше от этого всего? Если природа живая, она меня такого держит как такового.

      66. Я в ней – пример для нового небывалого, чтобы люди вслед за мною таким пошли, и стали они делать то, что я, Паршек, все время делал. Чужое не носил на своем теле, чужое не употреблял, чужое совсем не присваивал, своим перед всеми хвалюсь – это Паршека такое тело.

     Оно в природе так спрашивает, как мне такому быть, ученые люди психиатры, они меня признали больным человеком, такой диагноз ввели, развитие личности паранойя, шизофрения? А мне на это все природа сказала: «Это ученые люди, они решили тебя убить, твою идею. А я тебя не наказывала. А я тебя одобрила своими силами. Ты иди по профсоюзам, по месткомам, говори свою изложенную правду. Она тебя так оправдает, как закаленного человека, ты простуживаться так не будешь. Тебя за твою правоту люди, они назовут Победителем природы. Будешь их этому учить. Ты меж ними будешь Учитель. А потом за твое все, тобою сделанное, ты будешь в людях Бог земли. А Богу земли природа, будет она правду говорить наперед».

     Мы свидетели этому всему. 1979 год – первоначальный  год. Она мне так после этого всего говорит: «Раз твой юбилей не дали людям отпраздновать, то я своими силами накажу за их такой поступок. Они твоей идеи не дали процветания, они не хотели твоей такой славы. Чем их этот год наказать? Влагою». Я у ней спрашиваю: «В мае будет дождик?» Она сказала: «Нет». «А в июне будет дождик»? Она сказала: «Нет». «А в июле будет дождик?» Она сказала: «Будет». Мы этому всему свидетели. Проглядели наш такой в природе недостаток. Урожай, как мы думали, мы его не получили. Нас природа наказала, мы в этом деле терпим. И я спросил у природы, как матери родной, о Брежневе, он будет в 1979 году? «Будет», – она сказала. А в 1980 году? Она мне так сказала: «Нет». Я от нее получил точные ответы.

     67. Теперь спрашиваю о политике, о том, что делалось в людях. А Громыко с секретарем за мир говорили. Природа мне сказала: «Это все ничто». А потом самое главное – это экономика, от чего зависит вся жизнь человека. Это будет наш всех урожай? Она на это сказала: «В 1979 году первое начало, а в 1980 году не будет урожая». Я спрашиваю о 1981 годе: «Будет урожай?» Она мне говорит: «Нет». И в 1982, 1983, 1984 годах не будет урожая, а в 1985 году урожай будет.

     Это точное указание. Я, Паршек, этому делу болельщик, хочу знать от природы, когда будет всемирная война. Она не сказала, что война есть сейчас или будет в 1980 году. Она сказала: «Нет и в 1981 – 1982 году не будет, а в 1983 беда будет». Она начнется Китаем, на Индию пойдет войной. А мы, Советский Союз, за Индию заступимся, то все страны обрушатся за это все на Советский Союз.

     Люди делают на земле всё, ее как таковую пашут под зиму, кладут для влаги. Я в природе спрашиваю: «Они это делают правильно?» Она мне так вот отвечает: «Нет». Брежнев и Картер в Вене СВ-2 делают договор запрещения гонки вооружения, чтобы больше не делали ядерные ракеты. Природа так говорит: «То, что о мире говорится, это капиталистам иголка в сердце, они этот договор СВ-2 не ратифицируют как таковой».

     Сын с Отцом не поладят, не уживутся, будут меж собою драться до крови. А природа говорит об их драке, кто же будет в этом деле прав? Мне природа дала свое несогласие: ни тот, ни другой.

     68. А эволюция придет на землю Духом святым. Это Чувилкин бугор, это райское наше место, человеку слава бессмертная, за что природа стоит горою. Она сейчас в это время не дает свое согласие на это, что она может быть. И указала про это дело, оно будет, 1989 году совершится, все придет на свое место. Природа, она за меня правду свою всегда она скажет.

     Я у нее, как матери родной, спросил о своем хуторе Верхний Кондрючий (Боги): «Когда будет ядерная война введенная, как она побеспокоит»? Она мне так сказала: «Никуда не езди, это твое неумирающее никем нигде место».

     А о Москве сказала, она не будет жить. Так что всем судьба это природа.

     Она тебя такого вот родила, посадила на облюбованное место. Только она не сказала одного, жить ли будешь вечно? А умирать мы умрем как таковые. Это место, это дело, которое мы с вами в природе в жизни стали так обдумано делать, как мы его скоро сделали. Это было наше первое в этом деле начало. А мы в этом деле жизненно не остановились, а надумали к этому делу другое дело. Как это у нас в истории получилось? Оно стало от маленького до большого. У нас, в таких людей и любителей, нами создалось индивидуальное в природе, собственное хозяйство сделалось.

     А в природе для этого всего менялось атмосферное явление жизни, люди за ним стали кочевать. Сегодня весна, тепло, а завтра осень, зима, стал мороз. Где лучше – туда хозяин этого племя, вожак. Поволоклись вслед за ним его подчиненные этого национального племени. Эта история, долго она делалась так до тех пор, пока в этом не разрешили в жизни вопрос, сменить жизнь эту на другую.

      69. Из этого всего начала отец своей племенной жизни, отец своим хозяйством решил остановиться. Сам себя в этом подготовил, сделал в этом деле запас, он с ним эту жизнь создал. Стали хаты. А хаты приостанавливать? Сделались хутора, села, королевства, государства произошли в самодержавии у царя-батюшки. Ему все люди слугою служили, кланялись ему, чуть ни богом считали его своим. Не давали ему как таковому погибнуть. А соседи были, как они были, так они и есть. Сосед соседу не доверял, через стену он заглядывал. Как чужой совсем, мужик приглядел, пошел, набросился.

     Как в людях из-за отца и сына делалось, так и до сих пор делается. Люди за это зло и ненависть убивают. Мы это сами сделали. Эту смерть ввели за нашу смерть, за ее дело, оно завоевывается кровью. А теперь  делается трудом, а в труде он гибнет. Человек идет в бой в природу, она ему как таковому прибавляет, он этим радуется, такую экономику сделал. Она жива, никуда она не делась. А где в этом во всем подевались эти люди? Их не стало как таковых. Они все лежат в земле в прахе из-за этого чужого дела. Он себя развил так, как отец своего сына.

     Они оба на арене друг другу не уступают, ядерным существом грозят. Одни  крепко богу верят. А чтобы выполнять, как это надо, у них на это сил нет. Он, отец своему сыну, что он захочет, то он сделает, ему не жаль расстрелять его. Но другие люди скептики, этому всему они не верят. У них обоих одна надежда на авось. Будет хорошо людям в этом – они согласны с этим делом, нет – они так останутся, чтоб от этого всего было всем легко и хорошо. Мы, обе стороны, отец с сыном, этим вот делом не удовлетворены. У нас, у таких людей, что мы хотим, это не получается.

     70. Мы с вами как жили бедно, так мы остались. В очереди до сих пор стоим, ожидаем мы завтрашнего дня, он каким к нам придет. Он к нам не одинаково ко всем приходит. Обязательно он кого-то из всех, своими силами он умертвит. Этому человеку хуже не может быть. Это все, чему мы верили, Паршек не знает, дает свое учение.

     По Паршековому делу, надо верить человеку живого характера, тому, кто сделал в людях легкое и хорошее, чтобы не простуживаться и не болеть, заслужить от природы славы бессмертия. На это все будет человеку место бугор Чувилкин, это райское место для всех людей. Жизнь, но не смерть. Вот чего нам надо от природы добиться. Желаю вам счастье, здоровье хорошее всем. Учитель.

     А мы, все люди земного шара, ищем такое место для наших баз, там должны установить ракеты, и водородные, чтобы это уничтожило людей, чему природа не радуется. А мне обо всем говорит природа. Что бы вы все в жизни своей не делали и не творили, не за вас я буду стоять, а за Паршекову идею, за жизнь его, но не за вашу смерть.

     Вы помните ваши первоначальные шаги, как вы на них упирались, падали, поднимались. Разве хорошо было кому-либо из всех племени трогаться своими силами? Дорога одна такая – делать надо.

     Мне приходилось в природе спросить об одном мальчике Игоре. А его отец родной спросил у меня прежде времени: «А поступит ли мой сын в институт»? Я за него природу побеспокоил: «Природа, скажи мне за Игоря». Она мне так сказала: «Да!» Это за них она сказала. А теперь отец дочки спросил, тоже он хотел знать. А я за Таню спросил. Природа тоже она сказала: «Да!» Она мне помогает в этом, если это надо. Если это надо поехать, она откроет эту дорогу.

      71. «Я поеду», – спрашиваю. Она говорит: «Нет!» Я не еду. Пишу историю, у нее спрашиваю: «Писать?» Она говорит: «Да!» Природа, она моя.

     То, чего люди делают, это не по душе и сердцу, не людское оно, поступок человеческий. Отец есть отец, а сын есть сын, они чужие меж собою, а люди у них проданы за деньги, их деньги сохраняют. Они за хорошим пойдут все. А хорошего мало в жизни, плохого больше. Знать у отца можно, только нужно подчиняться, служить слугою. Так дело обходится у сына.

     Их, как людей всех, жизнь не удовлетворило это хорошее. Они пожили да повольничали, потом умерли на веки веков. Паршек этого не хочет видеть. Он  чужое не держит, оно мертвое неодушевленное, с ним жить не приходится, ибо мертвое – неживое.

     Технический человек бессилен, он в природе чужой. Совсем чужой незнающий человек. Он тебя сам не защищает. А раз он тебя не знает, что он может сказать? Это большое незнание, куда идти кочевать? Это надо знать это вот место, эти условия. День в жизни один раз бывает, день в жизни приходит в году один раз. Мы с вами не знаем, будем ли мы жить? Мы жить можем и всегда живем. А умираем в любое время, мы умрем, это обязательно. Так зачем мы, отец с сыном, так живем?

     Отец верит, но не выполняет. Он своего сына за непослушание убил. А сын, за это он не простит. Он на это дело имеет своих людей, они защищают своего вожака. Вот чего люди, они сделали, они все делают и будут они делать. А как они умирали, так они и будут умирать.

     Паршек не на этой стороне стоит, он за новый поток, там, где люди не должны умирать.

      72. Паршек место изыскал свое родное село Ореховка, там Чувилкин бугор, это райское место наше. Мы на нем делаем на вновь рожденном дитю эксперимент такой в жизни без всякой потребности.  Кому докажешь, если ученым надо чужое? Они для того все рождены. Они своего врага не знают и не могут его знать. Это все делает природа, а в природе мои милые неумирающие друзья.

     Я, как таковой Паршек, – Спаситель всего мира, Победитель природы, Учитель народа, Бог земли. Кто обидит людей бедно больных, обижайтесь сами на себя. Паршек за них, как никогда никто. Он подготовил сам себя по такой дороге, по которой приходилось идти мне.

     Я был обижен, хотел, было в этом признаться в деле. А природа предо мною поставила такие слова, чтобы я у нее спросил, как у таковой. Это было на аэродроме. Самолеты кукурузники летали, как выше один от другого. Я был заинтересован самым высшим от всех летающих. Спрашиваю в природе: «Если этот самолет, он сейчас у моих ног сядет, то моя идея, она перед всеми воссияет». Этот самолет, самый высокой из всех, ринулся вниз и тут же стал спускаться. Я к нему как таковому подхожу, спрашиваю об этой вот причине. А водитель мне отвечает: «Причина неизвестная».

     Я шел по дороге по бездорожью в степи. Я не слышал, кроме одних жаворонков, их пения, и не видел впереди, кроме одной дороги. А по ней пробиралась борзая дворовая собака серая, которую я никогда в жизни не видел. Она тоже встретила впервые меня. А я в природе это все выпросил. Она мне со своею любовью свой дар показала.

      73. Я с ней говорю: «Мальчик». А он остановился, голову свою повернул и завилял хвостом. Значит, друга природа прислала. Я этого хотел, иду к ней, она ждет моего прихода, чем я так радовался. Друг такой мой жизни. Я его величаю: «Мальчик». Он – за мною за таким, как будто знает меня.

     А мы, такие вот есть люди, в этой такой жизни мы приготовились. У нас где-то взялась такая дворовая курочка или же петушок. Кто из них таких вот пришел первый во двор, и как это в природе получилось, что эта жизнь не отмерла? А к этому всему оно прибавилось, это облюбовано так место, сами себя таким огромно огородили. И для чего? Не было в чем человеку жить, нечем, ведь ничего не имел, а жить в этом условии было надо. Люди сделали эту хату, поставили на углу этот домик. До этого до всего находилось племя, такое делалось на колесах, меняли люди свое найденное в природе время. Оно к ним такое приходило и уходило. А мы такие люди старались жить, да еще как хотелось нам жить. Не было ни одного, ни другого.

     А как это получилось? Про это знает сама мать природа, она все это делала. Ей приходилось рождать их небывало новую такую прибыль. Она рождалась живой, естественного характера. За курочкой, петушком, где взялась овца, какая большее нам привела, ягненочка. А свинья – поросеночка, корова привела теленочка, а лошадка – жеребеночка. Все это делалось природой для этих вот людей, они это все создали на ходу, у них получилось. Жизнь такая была, ее приходилось по дороге двигать. А какая она была по пути, мы об этом не знали? Стихию природа, она нам в любом месте рождала, она мешала в жизни. Прежде чем приходилось кочевать, нам надо у себя иметь племя, а мы тогда стали уходить от природы.

      74. Имеющееся все то, чего надо, кушать и одеваться – все это делалось нами самими. Мы спали, мы думали, мы в жизни делали, чего надо.

     А природа есть природа, захочет – одарит это племя, она этого сделает. У нее есть сторона хорошая и плохая. Хорошее сами создали, плохое приходит само. Человека похоть зарождала, а природа силы на это имела отбирать у человека.

     Эта жизнь, она была, мы ее проводили; видели отца как распорядителя, творца. Он этого дела захотел, то над сыном и дочерью сделал. Его в этом дело – продать, купить; он не считается ни с каким делом, его в этом было право. За него, как такового отца, заступится вся юстиция, весь изложенный закон такой был. А сын – это слуга всех нас. Природа, она молчала, ей приходилось подыскивать такого теоретика, политического человека в людях. Мы ему как таковому своими физическими силами создали такую революцию. Есть в жизни Советская власть, куда пригласили на помощь своих ученых. А учеными техническое, искусственное, химия введено. Это дело не их самих, а природы, она эти качества как ученым их оставила. Они должны по-отцовски делать, чтобы у них получился живой факт.

     Они старались людям сделать их такое удовлетворение, чтобы было нашему такому человеку чего лучше досыта покушать, а одеваться красиво до тепла, а жить в доме со всеми удобствами. В природе естественной стороны мы боимся природы, как врага, в этом во всем простуживаемся, болеем, в конце концов, умираем на веки веков от этого. Мы, ученые и неученые люди, не ушли. Нас догнала природа, покрутила силами своими, грибок, язвочку на теле посадила.

      75. А чтобы мы нашли такое средство от этого дела избавиться, это мы искали и не смогли найти. Человек наш, он от этого всего действия уходил с жизни, и он уходит так вот с жизни.

     Мы с вами, люди такие, развивались в природе. Наше дело после кочевничества – мы облюбовали это место, изучили его как таковое, стали на нем источник приобретать. Это земля, которая терпит от нас. Мы же ее копаем как таковую, и еще заставляем, чтобы она нам давала немалый урожай. Этого хотят люди, они просят Бога, кому они верят, просят, чтобы он им послал дождя как влагу. А сами не выполняют его дело. Они живут, надеются на то, что было в жизни их. Они на это вот надеются – на авось. Если будет в природе хорошо, они живут хорошо; нет – они живут плохо. Когда здоровье в человека есть, он всем такой вот нужен. А когда он его потеряет, то ему делать нечего. Он никому такой не нужен, его природа, она его гонит с колеи. Это все делается ею, она как таковая родила условия жизни, а ему преподнесла чужое, мертвое, неодушевленное. А с мертвым живое никогда не живет, а своими силами тянет в могилу.

     Вот чего человек здоровый сделал – у себя жизнь не хотел видеть, а погнался за смертью. А люди администраторы, ученые люди ему не дали, за что старый поток упразднился, он со своими силами просчитался. Председатель сельсовета, он на Паршека с кулаками набросился, хотел Паршека ударить. Ему сказал Паршек: «Это тебе хорошо будет, а когда я тебя ударю, то плохо тебе будет». Он за это потерпел смертью. А Паршека за его живое тело оштрафовали на 30 рублей. Его тело – здоровый дух. Они так природе продали себя, за это взяли деньги.

     76. Это есть на всю вселенную Паршеково здоровье. Отец с сыном, они не получат вечной в природе такой жизни. А Паршек, он этим огорожен. Паршек, что только не спросит, она ему точно скажет. А Паршек, он этим огорожен, он вечное место нашел, им воспользовался.

     Говорит всем нам, живущим людям, что вы такое делаете на своем месте? Стоите в очереди вашей, ждете завтрашнего дня. Он какой, мы с вами не знаем. У него силы свои, естественного характера. Без смерти никогда не уходит, а всегда кого-то из нас таких возьмет с собой, он уже не возвращается назад. Поживет одно время, и уходит на веки веков. А человек больше хочет сказать, он лучше сделает. Его участь такая: пожил он да повольничал в этом деле, а потом он умирает. Умирайте, мест там хватит.

     А вот жить нам надо научиться. Эта история такая не рождалась, она родится на другом таком человеке. Паршек с себя берет пример, любит врага, создает ему хорошие условия. Кто бы он ни был со своим нездоровьем, целую – с него силы снимаю. А свое здоровье ему давай.

     Паршек спрашивает о Сулине в природы: «Как он, останется таким, как он был»? Она не дает согласие, чтобы в нем жить, она так не говорит. Если нужно, потребуется, за все она мне так точно скажет, это ее дело.

     Вся история жизни, она неправильно в природе начиналась делаться. Это развитие ненормальное, а мы его делаем. Оно человеку не надо, это все чужое, природное. Каждое дело сделано из сырья, оно взято в недрах. Дело сделано из сырья. Это в жизни хитрец. Ему как таковому это вот влезло в голову, а что будет надо этому человеку в его такой тяжелой жизни? Оно должно сделаться человеком одним. А сейчас делают иголку, многие нитку прядут с пряжи. Чтобы она качественная была, ее так доделывают. Так любое дело в этом делается, переделывается оно несколько раз из хорошего материала, это людям надо.

      77. Они ищут в природе, с чего это дело сделать. Дело такое в жизни нужное, а в природе это есть. Человек этим заболел, мыслью ему как таковому дается.

     Учитель не побоялся спросить в природы о начале всей такой жизни. Она мне говорит: «Они самовольники. Это сделали, ни у кого не спросились». А сейчас Паршек говорит: «Обижайтесь на себя». Я вам кричал, говорил, писал вам, а вы, как ученые, не слушали. Вы меня считали ненормальным.

     Природа, нас всех она родительница, до одного поставила на свои ноги и на облюбованное место посадила и сказала, чтобы шли и искали то, чего им нужно. А в природе было две дороги. Люди пошли по этой дороге, которая давала им прибыль. Человек, он этим радовался, старался ею воспользоваться. Он хорошо знал: раз одно, то будет другое. Развитие на месте не стояло. Кто на это был в природе счастлив? Особенно наша земля собственного имени. Она нами пахалась, мы сеяли зерно, её заставляли, чтобы она нам давала урожай, не малый, а большой. Она нам говорит: «Чего вы лезете ко мне, я и без вас бурьяном обрасту»? Это наше – неправда. Мы все время живем с нею, она нам эту дорогу показала. Мы по ней долго ходили взад, вперед. Эта вот история людьми захвачена, и так ею идут, и сами они делают в пути то, что будет надо.

     Люди не хотят, чтобы мы в ней окружили себя плохим и холодным. Мы такие все люди, нам таким людям должно в этой жизни хорошо, тепло, которое нам всем преблизкое. Плохое, холодное – человек простудился, он заболел, его окружило не то, что было до этого. Люди все жили хорошо, им было тепло, а где они такие подевались? Их не стало. Они так же умерли, как и все эти люди. А эти люди, которые родились с такой потребностью? Они неплохо жили, у них была энергия чужая. А чужое, никому оно не помогло.

     78. Разве люди предковые, плохо они жили? У них природа была непаханая, у нее все добро лежало в запасе. Люди со своим здоровьем  только начинали, со своим здоровьем умирали. Они в этом деле крепко ошиблись. Своим умом стали так вот думать, с чужим разбирались, а сами в природе они воровали эту живность, в жизни ее убивали. Это было между человеком и этой природой смертельная война. Она людьми колупалась физически, она делалась на это. У них на это все дело получалось, шли в бой естественного характера. Трудились, им хотелось жить в этом хорошо и тепло. Это их была такая дорога: пожить в природе да этим вот повольничать. Если было, чем хвалиться, слова свои так в этом сказать. Я был мужик своей жене, подчинялся ей. Что она скажет, то приходилось делать.

     А мы только что народились в этом во всем деле, а перед ними такими людьми уже раскрылось человека такое дело. Он нами стал кормиться, мы его стали одевать, спать вложили в доме. Спи, дитя мое прекрасное. Завтра то же самое дело делалось, ему не было такого конца и краю. Это дело приходилось начинать, а кончать не пришлось. Эта история сделана нами, такими людьми.

     Мы в этом крепко ошиблись тем, что человека прежде времени так встретили. Он у нас не рождался, а мы – ему то и другое. А он будет ли жить? Мы  это не знаем. Природа, она его рождает – она его берет на свое иждивение.

      79. Когда он только попал в эту убийственную атмосферу, его стало беспокоить, он в этом всем закричал. А мы же люди, да еще какие, мы ему отец, мать, кто его пожалеет. Оно наш с вами г. И ему надо покой. А мы его встретили тем, что было. А ему это не надо, он на наше не претендовал. Его природа готовила к жизни такой, которая вся окружается делом? С делом будет жить всю свою бытность? Он для этого природой нарождался? А природа его родила без всякой потребности. Это все делали мы, люди, мы пошли по такой дороге, где условия не такие, как это надо. Этого дитя рождала природа, то пусть она его по-своему воспитывает. Она терпит от нас, так пусть потерпит дитя. Ему как таковому пуды здесь не носить. Это условие заставило это все на себе испытать. Надо было от этого всего отказаться. Не делать дело этому дитю. Пусть оно оставалось без всякого дела, это его такая жизнь в этом во всем без всякой такой потребности, он бы жил такой.

     Это наше чужое нам не спасение. Вся история всех наших детей, она не по душе развита. Такой истории не надо иметь, она человека заставила так тяжело в этом жить. Сами люди, они бросили самое одно из всех любимое – это холод, это плохое. Дорога такая никогда не умирающая естественного характера. Это не то, что было. Люди, такие дети, так они рождались с великой потребностью. А сейчас мы сменили поток, из старого повернули на новый. Теплое, хорошее дело оставили на самом заду, а холодное мы взяли вперед. Нам всем не надо будет вся изложенная техника, мы пришли к естеству, к природе.

      80. Нам иголка с шилом не надо, и нож с топором. Нам надо будет жизнь такая, вечно неумирающая. Для этого нам требуется такое место, где райское условие – воздух, вода и земля. Она там создаст, это ванна – самое главное.

     Мы эти вот сами люди родились в природе, нас она родила без всякой такой потребности. Мы этому всему не претендовали. А нас всех рожденных вновь людей встретили наши предковые такие жизнерадостные нынешние люди. Они побоялись нашего прихода, а посчитали нас не такими сильными. Мы для них показались такими, как не думалось. Стали их кормить, стали по-своему одевать. А жили мы, кочевали с одного места в другое. Наше не одно такое племя двигалось, оно дорогу прокладывало для того, чтобы мы так жили хорошо и тепло, как никто. Это наша такая была в жизни всех людей задача. Мы все это невидимое лицо просили. А больше всего надежда была, они надеялись на авось. Это было, оно и есть, так оно и будет в жизни. Мы свое не забывали, и не забудем о том, что делается людьми в природе.

     Она им дала такое сама, чтобы делать любое такое дело. Вот первое, а потом надо будет сделать второе. А когда третье сделаем, то тут для этого всего надо фронт жизни разместить. У людей такое начальное есть дело, ему нет конца и края, чтобы его закончить и сказать, это будет уже довольно. Мы этого ожидали, оно к нам само пришло, это вот дело без всякой мысли, как это сделалось природой.

     81. Паршек, он об этом совсем не смог думать, а ему само пришло: «А  почему это так, что люди живут, огорожены технически, искусственно делают, химия уведена, надо в этом жить, а они заболевают, болеют, и к тому они умирают?» Бедные люди все, нечего не делают, и не хотят. Они как один стоят на очереди, как и все ждут сегодня завтрашнего дня такого. А его как такового природа прислала, дала возможность этому дню расположиться, занять свое место и там напасть. И сделать то, чего мы никогда не думали. А природа такая мать, она одному человеку своими силами. В жизни своей человек заболел, поболел и умер.

     Поймите, вы добрые такие вот люди, мы с вами сегодня живем, завтра умираем. Это хуже нет, а мы умираем, умирали и будем умирать. Это нас заставляет природа чужое сделать. А мы пошли по той дороге, которая стала давать человеку прибыль, не свое, а природное, совсем чужое, чем человек этим радовался. Ему как хозяину, как дельцу в этом, где что взялось во дворе с ножом: курочка или петушок, ягненочек, поросеночек. Это все человеку дано для жизни. А он признал: «Это вот – мое это дело». Стал этим вот пользоваться как таковым.

 

(далее, с.82 – 180, переписала Анна Петровна)

 

       82. Стал собирать, стал направо, налево менять. Что он хотел, то над нею сделал. У него на это – нож, у него на это – людей права лишение. Куда хочу, туда я дену. Мне природа дает, я завожусь многим, богатею, деньги в этом собираю, делаюсь в людях чужим. Всех близких, я их в этом не признаю.

     Собственника, собственности в людях нет. Все есть природное, общего характера.

      Если бы не мы, такие вот люди, мы бы с вами не нашли того, чего у нас есть. Это наше дело, мы его начали, делали. Сделали маленького пискленка, ягненочка, теленочка, лошаденка. А получилось с этого всего курочка, овца, корова, лошадь, не одна, а много. Это человека рук такое хозяйство, кому требуется такой ум. Это все надо сохранять, чтобы оно живое жило. Это есть совсем другое. Людям лучше, а вы надо себе. Мы это делаем, у нас это дело получается. Мы сладкое, мы жирное, а все сухое совсем не такое, как надо. Мы распоряжаемся этим всем. Надо нам только хорошее и теплое, а вы как хотите. Скот, он перед нами умирает, дохнет. Мы словесно распоряжаемся, а он силами служит слугою.      

      83. Делали запас годичного характера, жили за счет его. Земля в людях сделалась источником прибыли. Эту землю стали они присваивать к своему имени. На что чужие стали набрасываться, и в других свое отбирали. Такая идея, она прошла, в кочевников вожжи отобрал хитрец. Он продлил в природе свое богатство. Это место облюбованное стало местом развития этой жизни. Кочевничество ушло, а пришел своего места хозяин. Он во двор с природы как охотник этого добра, которое было не начатое. Он им как хозяин стал пользоваться. В ход этого дела пустил оружие. Сделал снасть, животное запряг в этом, а сам, как азартный в карты, старался выиграть. А природа его думам не помогла, а дело сделала. Племя, оно недосчиталось провианта. Не хватило, хоть умирай племени. А жить хотелось. Это же в этом деле есть чужое, племя на племя напасть. У него присвоить, это будет мое. Я эту землю захватил, своим добром назвал, им как землею хвалился. Они, эти люди, смотрели. Им это казалось чужое. Оно было первым племенем, остановилось на своем таком месте, оно своим оказалось. А когда ему не хватило, чем добыть то, что надо, племя бросилось в плен в природу. А оно оказалось где. В это время где взялось племя чужое, другое, оно было впервые. Это было так. Племя набросилось на это чужое племя, и у него отобрало вожжи. Этим стали люди на людей нападать в истории, на людей бессильных. Они от сильных стали терпеть, как таковые люди свое упускать.

      84. Этим самим другие национальности, они видели своего соседа      

 

 

     181. Я думаю сам об этом вот деле, что будет дальше? Мы прожили эти вот начальные годы, но у природы эти дни, с которыми нам пришлось встретиться, они по некоторым местам себя так неловко показали. Мы их такими не ожидали. Мы готовились не это от них получить. Труд для этого дела, мы его заложили. А какая дума была в этом деле? А нам получить от нее то, что надо. Мы с вами, этакие люди, этого не получили, нам в этом деле в природе не повезло. Ждалось одно, а получилось в жизни другое. На наше все это начало в природе день не такой во время пришел, он нам не принес то, что следовало.

     Мы ждали к себе для дела какого-то Наумова, он меня как такового в фильме показывает, всю мою идею, о закалке тренировке людям рассказывает. Он по этой части есть профессор. Его дело такое в природе, что-либо новое для жизни найти, и это все имеющее людям он рассказывает. Всю мою такую систему, он знает ее характерно, особенно о Паршеке. Он у своей жизни между людьми так проходил, как никто. О природе говорит, как матери родной. Она нас всех одинаково родила, по-своему она нас воспитала. Что хотела над человеком, то она в его жизни делала. Он родился для жизни так жить, как ему хотелось. Он в ней искал то, что надо.

      182. Нашел место, его облюбовал, огородил это все, забором огородил, присвоил к имени своему, назвал как собственность. Это все природное, чужое. А сейчас это дело сменилось совсем не в ту сторону, не такой поток. Чему Наумов, он со своим понятием, ему надо добиться от Паршека нового потока. Он хотел знать.

     Паршек всему этому противоположный. Он говорит: то, чего мы в жизни ожидаем, оно не должно быть. Это делается Паршеком не для смерти, а для жизни. Он его показывает небывало в фильме. Этого мало, что люди на это вот смотрят, это не всё у Паршека. Он на сегодня тайной в природе огорожен. Лишь бы в природе он спросил, она ему не промолчит, за десятки лет скажет она. А Наумов этого хотел знать, ему природа не разрешила на этот счет даже так подумать.

     Это все делал Паршек на самом себе. Он для этого самого нашел за это время себе место, которому требуются условия такие, чтобы от этого всего была такая возможность оставаться без всякой потребности. А раз так оно в природе получилось через Паршека появление в люди, он на землю пришел. Его природа прислала для того, чтобы смерть как таковую изгнать с жизни, а жизнь во славу ввести. Это все люди, они так сделают, они громко скажут слово, это есть наше райское место, человеку слава бессмертная.

     Куда ты поедешь, что кому скажешь, если природа прислала одного из всех человека? Он нам об этом деле рисует картину.

      183. То, что было в жизни, его больше не будет, а будет новая небывалая жизнь. Люди возьмутся за закалку-тренировку, за то, чего в жизни не было. Свое тело людям покажут, я чужое с жизни изгонят. Довольно хвалится чужим.

     Время мы такое ждали. Оно к нам таким приходило. Как мы к нему готовились? Чтобы у нас на это дело была снасть хорошая. Мы с нею так быстро старались попасть к этому своему месту – наше было такое дело. Мы не считались со своим здоровьем, заставляли себя в этом деле подниматься с постели. Спешили туда попасть в свое время. У нас к этому сила живая, мы ею старались это все делать. Мы ухаживали за землей, с ней делали грядку, она под зиму пахалась, клалась под снег для влаги. А сейчас мы скородили. В эту землю сеяли зерно для быстрого раннего схода, чтоб в этом хозяин был такому сходу рад. Такая жизнь, она делалась всеми. Все лето этот урожай растили, видели у себя природную прибыль, она нами так делалась. Думы большие были у каждого из нас. Мы по ней все так делали. Еще не созрела эта масса, мы к нему готовились со своим ручным здоровьем. У нас была коса. Хлеб был рослый, он ждал свою крестьянскую физическую уборку. Его надо скосить, а потом в снопы связать, в копны сложить, а потом горбами подъехать и это все забрать, привести, сложить в одинок. И глянуть на окружающую погоду, какая она есть.

      184. А это нечто такое, природа, она нам дает всё. Наш у нее является тяжелый труд, его делали люди круглый год.

     Если бы не эти люди, не было у нас весны и не было осени. Мы это встречаем, мы это все провожаем. Наша мысль за собою тянет, время не стоит на месте, а движется. Сегодня одно идет, завтра – другое. Нам начальная весна, она нами, всеми людьми, сделана. Мы об этом много думали, чтобы этот урожай убрать в зерно, а зерно смолоть на муку, с чего хлеб печь.

     К этому делу шла осень с холодными зимними днями. Их люди встречали с большим запасом, на что приходилось, как на гору, надеяться. Люди говорят, что им приходится за счет этого жить. Они уверены в это. Если есть чего кушать, воду пьют. Это считается их жизнь вся. Они не боятся смерти. Их дело – надо им жить. Они веру на это большую имели. А дело не в том, что ты этим богатый, у тебя есть все.

     Природа, с этим она не считается, на это все имеет свои такие естественные силы. Она делает не по выбору, она за свое такое добро нападает, язвочку, грибок свой сажает. И больше этому человеку нет возврату, он умирает на веки веков в любое время года. Никакие особенности этому человеку не помогают в его такой болезненной жизни. Смерть как такова, никем она не побеждена.

      185. Как она была развита на человеке, так она и до сих пор господствует над телом человека. Он встречает, он провожает, ему приходится жить одно время. А другое приходит такое тяжелое время, человеку жить приходится в этом. Он заболел, болеет, поболел, поболел и умер, его не стало. Он не дождался весны, зимой умер. Умирает и летом человек.

     А сейчас не то, что было до этого времени. Весна, не интересно ее такой встречать.

      Мы этот поток на другой поток сменили. Больше от всего ждем холодное такое зимнее время. Кому мы так? Ему низко поклоняемся. Просим природу, чтобы нас как таковых у себя сохранила без всякой такой потребности. Мы этому человеку место с условиями такими нашли, чтобы была возможность оставаться без всякой потребности. Это будет райское место, человеку слава бессмертная. Все это сделает нам природа, она Паршека для этого преподносит. Паршек не за пахоту, которая пашется осенью и кладется под снег для влаги. Он против этой мысли, которая мыслит за этот посев, за это зерно, которое несет с собою прибыль. Она обогащает нашего брата.

     186. К Паршеку обратились знающие люди по истории всей жизни. Говорят, ученой люди, они предложили: якобы в Америке есть такое условие, это место Калифорда, она должна погрузиться в океан. Ко мне такие слова поступили, чтобы я им, как миллиардерам, об этом сказал. Я подготовил сам себя в этом деле перед природой, у нее, как у матери родной, спрашиваю: «Правильно ли, что Калифорда будет погружаться в океан»? А она сказала: «Да». Я об этом узнал как за такое дело. Теперь я спрашиваю: «А когда? 1981 году она погрузится?» – «Нет». «А в 1982 году погрузится?» – «Нет». «А 1983 году погрузится?» Она мне сказала: «Нет». «А в 1984 году?» – «Нет». «А в 1985 году?» – «Тоже нет». «1986 году?» Она сказала: «Нет». «А в 1987 году погрузится Калифорда в океан». Точно могу сказать, точно месяц, день, даже число. Это все сделает сама природа через мое тело.

     Разве только об этом говорит природа? Она о многом сказала. За 1979 год, как предупредительный год, в месяцах она сказала, за май месяц: «Не будет дождя». И за июнь. А за июль она сказала: «Будет дождь». То я спросил в природе за 1980 год: «Будет урожай?» Она сказала: «Нет». 1981 – тоже нет, и в 1982 тоже не будет урожай, и в 1983 году не будет урожай, и в 1984 году не будет урожай, а в 1985 году будет урожай. За эти вот годы в 1983 году – всемирная война. Китай это наделает с Индией, мы пойдем заступаться за Индию, а все обрушатся на нас.

     Потерпят крахом все большие города, сгорят. Продукция, сделанная людьми, она на это вот используется. Люди этого дела сами заработали, от природы далеко они ушли, боятся ее как таковой. Простудой она обижает их, они в этом болеют.

     187. Это все получилось сегодня. Я об этом вот деле узнал, хочу сказать всем людям, живущим на белом свете. За все пишу я точно. Хочу попросить за все это сказанное природой. Верьте, не верьте, а это правда есть в природе. Она мне говорит сама. Она меня калечит, она меня наказывает за то, что я даю сыну деньги. Я это в природе неправильно делаю, как люди поступили с природою.

     Паршек – он всему делу противоположный, он живет не за деньги, создавшие экономику. У него самое главное – природа естественная. Белей от снега нет, и холоднее нет, энергичнее для тела человеческого нет, в жизни лучшего. Он падает с высоты так тихо как никогда. Я, Паршек, жду этого вот время, для меня нет ничего в природе лучше от этого всего. Эта атмосфера живая снегом ложится на землю, а водою берется.

     Это все делает в жизни природа такое время, от которого люди так они хоронятся, боятся ее условия. Они делают для себя хорошую крепкую обувь, мастерят теплую хорошую одежду, делают головной убор. Человек в форме находится, ему это все есть спасение в жизни. Человек на это вот всё больше от всего надеется, он это все хранит, как свое око. Это все как материал приобретается за наличные деньги. Мастер это все шьет по заказу за деньги тоже. Все это лежит материалом мертвого дела, мы  его храним, чтобы его никто не похитил.

     188. Наше такое всех дело. Мы эту зиму на всей земле покроем встречаем, он ложится. На всю глубокую зиму люди со своею снастью с поля совсем уезжают во двор и там зимою хоронятся со своей живой силой. Кормят они, поят, ухаживают, как за нужной. Без этого люди брались, берутся, и будут браться. Они свою такую мысль направили в ту сторону, которую они ждали. Им хотелось, чтобы такое время, оно перед ними оказалось. Природа, она это время у себя имела, и на их такое вот желание открыла ворота со своим теплом.

     Со своим делом люди это место облюбовали, присвоили, именем своим назвали. Его прежде времени под зиму под снег это все спахали. А в самих была такая заложенная мысль в мозгах: дождаться теплых таких дней, которые эти холодные дни с пути своего развития уберут. А на это вот место из снега, где возьмется вода с солнечными лучами. Поля покажут чистую черноземную землю, за которою будут люди своею снастью ухаживать.

     Это была их такая работа. Они на этом месте сделали грядку, туда вбросили  зернышка. Это зерно взошло, дало свой рост. Стебель, он образовал колос, где оказалось множество зерна. Получили из этого всего урожай. Дело шло к осени, холодная пора приходила, люди уходили, запасались продуктом, имели одно свое такое направление. Всходит зимнее ясное солнышко, все люди на ногах, они сидят взаперти в доме. Их дело одно – не прозевать своим аппетитом завтрак и обед. И ужин нужен.

      189. Этого люди, они не забывают, к этому готовятся. У них в доме печь, где приходится огонь разводить, варить пищу, чем люди удовлетворялись.

     Их дело зимнее. А зима самая убыточная, она требует свой запас. Она не может сохранить живого человека. Он у нее технический человек, для него надо внутреннего порядка пища, он из-за нее живет. А внешнее, это его есть одежда, он ее одевает, носит на себе, как защиту своего здоровья. А дом построен для того, чтобы в нем жить со всеми своими удобствами. Человек этим живет и им окружается, ему надо для этого дело.

     На земле как таковой тяжело трудится. Земля требует за нею уход, она пашется, она кладется под снег для влаги, чтобы зимою набраться для того, чтобы с нее сделать грядку. Она принимает в себя зернышка для того, чтобы эти зернышка уцепились своим живым ростком делать в природе стебель, а стебель дает колос. Этот колос сохраняет много зерен. Он зреет. Как такового приходится косить в данное время, молотить. Особенно сейчас делает комбайн, он есть машина, дает людям чистое зерно. А зерно доставляется на мукомольный завод, он вырабатывает муку, а мука доставляется на пекарню, где всякого рода выпекают изделия. Люди имеют на это вот средства, за них идут в указанное место, где можно купить килограмм печеного хлеба, и им питаться.

     Это введенный людьми такой закон. Люди этим развитием живут. Есть здоровье – пойдешь, наймешься, денег заработаешь, будешь жить.

      190. Не будешь в этом работать – жизни никакой. Будешь работать – придет такое время, в этом во всем умрешь.

     Такая жизнь, изложенная в природе, за счет ее жить. Все люди так живут нелегально, воруют, убивают. Чья атмосфера есть воздух, вода, земля? Природы. А мы есть люди природные. Своими руками, ногами сделали, принесли, потрудились. Нас за это все природа наградила своим прибыльным делом. Мы потрудились на этой земле, получили прибыль, мы умело сделали этот урожай. Нам на наш труд отнеслась своим добром природа, она из одного зернышка уродила много зерен. Мы этот вот урожай, за ним ухаживали весь год напролет. Люди все это дело делали, сделали, получили, сами поели. Если бы не этот вот в жизни тяжелый труд, мы бы себя так вот в жизни не изнашивали. Мы в нем устаем, наше тело износилось, пришло в негодность. Мы от него захирели, наше тело бессильное стало жить.

     Паршек говорит. Вы заберите с собой вашу теплую красную в солнце весну, которая вам раскрывает все свои поля и вводит вам весь ваш труд, которым люди, они занимаются с самого первого дня. Мы с вами взялись за землю, так мы за нее стали. Так хорошо с самой осени ее как таковую глубоко спахали, сделали это место, пахоту положили под снег с мыслью. Говорим: «Ты наша родная есть земля, мы без тебя жить никак не сможем». Ты нас таких заставляешь жить с тобою вместе.

      191. Мы ложимся спать в мягкую подушку, в постель, а тебя такую кладем под голову, чтобы о тебе думать. Если мы мысль не бросим на тебя такую: «А что мы на тебе, на такой, должны посеять, чтобы не было в этом деле ошибки?» Наш день год кормит. Мы угадали, что посеять, под год уродило. И это бывает: посеем, а оно не уродит. Жить-то надо, а его нет. Нет, за что жить.

     Земля есть природа, воздух есть природа, и вода есть природа. Она людям создает свое любимое дело, а человек на это все является охотник и любитель всему этому. А человек гонит от себя самые хорошие в жизни качества, особенно снег белый пушистый. Он ложится на землю и тут же создает влагу земли. Так что этих три тела создали все техническое, искусство и химию. Они создали деталь, сложили машину. Она теперь пашет землю, она скородит, она сеет зерно и растит его до самой спелой зрелости. Машина все делает: она косит, она молотит, она веет и засыпает в один мешок. Конвейер посылает зерно, доставляет до вальцов, откуда посыпается мука, а из муки делается печеный хлеб. Если нам это все не поможет дать наш сделанный урожай? К тому идут годы, их записала история всей жизни.

     Без воздуха и воды да земли урожая никакого, это делается природой. Она Паршеку в этом деле своими силами помогает за то, что люди ученого характера его идею коверкают. Они не знают природу.

      192. Она есть Паршеку любимый и неумирающий великий друг, всем в этом во всем Паршеку помогает. Если он чего-либо такого в жизни просит, она идет ему навстречу. Он хорошо знает о деле ее в людях. А дело такое в жизни: надо природу любить, как мать, холодную и энергичную через ее сохранность. Она меня сберегла через мою такую просьбу. Я ее просил, чтобы она мне дала жизнь мою и научила меня, чтобы я доказал своим учением ученым свою идею. Она закалка, она тренировка, дух святой, я его таким вот нашел в природе на Чувилкином бугре в естественном порядке. Это место райское, где человек завоюет свое бессмертие. Дело такое в жизни, все люди этому делу поклонятся.

     Я прошу так природу, чтобы она как таковая обратила свое внимание на то дело, которое будет для их жизни горем с бедою. Чтобы они это дело знали. На кого они поднялись со своей милицией, кому они не дали справить юбилей 25 апреля? Был на Чувилкином бугре устроен всего мира праздник, они в этом посчитали, что необыкновенная секта. Она Паршеком не делается. У него идея: закалка тренировка – источник жизни человека, он ею так владеет своим телом.

      А сегодня, 28 сентября, понедельник. На дворе стоит погода теплая, дни осенние по природе проходят. А ум у меня для этого, последние строчки приходят к концу. Писать можно будет, и есть чего. Люди в данное время готовятся встретить осеннее время. Так что не хотелось каждому человеку это у себя встречать. Земля на такое себя готовит, чтобы на нее ложился белый холодный снег.

      193. Он, как и всегда, легко покроет место, а людям надо готовиться этот холод видеть. Для жизни человека есть в природе тепло, оно в году проходит один раз в большом труде.

     А сейчас это дело уходите. А будем мы жить в природе без всякого такого дела, нас природа как никогда окружит всех без всякой потребности. Мы добьемся от нее вечно неумирающей жизни. Это будет, и обязательно.

 

1981 года  28 сентября

  Учитель  Иванов                                                

Набор – Ош.  2012.04. С оригинала рукописи. (1501).

 

    8109.28   Тематический  указатель

Паршек родился на Украине   1

Терпение  4,27,50

Неудовлетворение  11,69,71

Смерть причина  13.14,24,42,52

Чужое  18,25,31,75,81,82

Удовлетворение  16

Бессмертие  13,14,16,25,31,65,80

Бог  72

Бугор  18,31,68,80

Учитель дело  28,53,70

Учитель история:

До 33г.  19,20,35-50

После 33г.  55,58

Здоровье  51

Природа  24,42,70,80,85-92

Будущее  27,182.183

Рождение ЧБП  36,78,79,80

Новый поток  185

Первый человек  36,73-75

Медицина  50

Коллективность  65

Эволюция  68

Москва не будет жить  68

Вера  70

Отец и сын  71

Хорошее, плохое  72