Иванов П. К.

Паршек

 

1982.11

Учитель Иванов

 

Редактор – Ош.  Редактируется по благословению П. К. Иванова. (См. Паршек. 1981.02.26, с. 115, 127)

 

      1. Я жил в Сулине. Спросите у жильцов у кого-либо, он вам скажет: никого не принимал. И не приму, председатель горсовета не разрешил. Я ему подчинялся, выполнял его приказ. Он прав, ему хвала. А сейчас люди этого хутора не хотят, их не заставишь. Это же люди, не кто, а они есть люди. Хочешь быть здоровым – закаляйся холодной водой. Хочешь быть здоровым – иди в природу, она тебя полюбит, ты будешь здоров. Это здоровье надо всем: малым и старым. А мы жить не хотим. Какие мы есть люди? Пришел день первого начала. А он понедельник, за ним идет вторник, а за ним среда, потом четверг, пятница, суббота, воскресенье. Это есть наша неделя. Мы ее прожили так, как это вот надо. Утром, вечером купались.

      2. А когда шли по дороге, встречались с людьми, им низко кланялись головкой, говорили: здравствуй. Мое дело – ему сказать, а он как хочет, это дело его. Мы этот понедельник весь день напролет не ели, не пили. Все прошло нормально. Вторник ели весь день. А вот среда – это наш пришел праздник. Это наша такая длинная неделя. Четыре дня не кушаем, а три дня едим. Это такой наш закон. Мы вместе с Учителем просим природу. Это воздух, это вода, это земля – три самых друга в человеческой жизни, которые не тревожные никем, свободно живущие на белом свете. Вместе с ними живем и находимся в этих условиях там, где воздух, вода и земля нетронутая.

      3. Она сильная помочь в жизни больному человеку. Это будет, оно уже есть такое дело, на этом месте все условия и вся возможность оставаться в природе без всякой потребности. Это место райское. Человеку слава бессмертная. Это место, оно просит человека здорового характера. Пусть он про него просит, знает, что на этом месте в этой воде купался вместе с людьми Паршек. Этому всему веришь, оно никем не занятое жило, живет и будет жить вечно на белом свете ради всего мира всех людей. Я, Паршек, там обнаружил Чувилкин бугор, эту колдыбаню, где в детстве купался. Это живое естественное неумирающее место, оно райское, святое место. А когда люди поймут, что оно будет людям надо, они свои умы направят, и будут там держаться.

      4. Как таковое в умах это наше живое место райское место.

Люди Господу верили как Богу. А Он Сам к нам на землю пришел. Смерть как таковую изгонит. А жизнь во славу введет. Это два раза поется.

А где люди возьмутся на этом бугре. Они скажут слова. Это наше райское место. Человеку слава бессмертна. Два раза петь.

      Мы этот гимн заслужили. Этот бугор, он нами рожденный для этого. Довольно гнить в таблетках, уколы делать, ножом резать – это все неправда. Она есть азот, воздух, вода, земля – три любимых друга, это то в жизни есть. Века мы прожили да проделали это дело технически, искусственно, с химией. Это есть чужое мертвое взятое природное. Мы, люди, сами это вот сделали, оно у нас такое есть. Мы им хвалимся. Это наши города, наши села, хутора, аулы, и все наши такие вот строения.

      5. А бугор – это 50 лет моего жизненного опыта закалки. Он всю местность прошел да продумал, да проделал на живом таком человеке. От самых ног до самых плеч, рук да головы, мозга и сердца, легких, живота. Все это вот проанализировал  да проделал для состояния здоровья. Это мое было здоровье, особенно это сердце мое, раз сердце  это мое. Все я не бросал думать о пище, с ней разбираться, как это было начинать, и как приходилось это дело кончать. А хлеб кусать зубами, а жуется до самой слюны, а глотается с помощью воздуха. Ты это все гонишь туда, куда это следовало, в одно горючее место всех людей всего мира.

      Это место золотое, оно принимает и выпускает с воздухом вместе. Это дар святого духа, чем я был одно время заинтересован. Это место, которое с многих мест.

      6. Духом оно носилось, силою делалось, и человек у себя легкое в этом деле имел, он получал. Я этот воздух пахучий полюбил, и не уходил бы от него. Это место наше, всех оно. Я кушал пахучее и вкусное природное добро, его держал силою ума. Я немало в этих местах проходил, много людей разных видел. Ему как другу старался об этом всем рассказать, это наша дорога. Она была, она есть, и она  будет, если мы, все люди, за это возьмемся и начнем так делать, как я любил эту мать природу. Она меня так из самого утра встречала своей энергией, своей росой самым первым сходом. Ранним сходом солнца я уже на своих ногах ступал. Не знал я, куда, зачем шел и что хотел? Об этом знала природа. У нее были силы, она меня вела туда, куда это  надо.

      7. Я жил в Ореховке, возле нас Круглик. Там жили люди соседской стороны. Там был пан, у него была своя панская земля. И сбоку Голубовка, тоже жили крестьяне  с паном. Они жили бедно. А Щетово, это данная область, тоже пан распоряжался. И в Ребрекове, в Македоновке, а вот село Петропавловка – такое, как мы, крестьяне, населенные царем. А Успенка, она вся в промышленности: шахты, курной уголь и завод металлургический. Капитал жил, где был введен базар, куда продукцию село везло, и продавалась за деньги. А я там жил и учился в единоверческой школе четыре года. Меня ждала тяжелая физическая работа у пана. Я в 15 лет в труд пошел со своими односельчанами, вместе с беднотой.

   8. Меня такого хранила природа. Я был рослый мальчик. Меня ребята любили, как сына шахтера. Я между ними рос и поднимался на ногах. Меня знали как  парня, его считали на всю деревню. Проводились людские кулачки край на край, улица на улицу. Я был мальчиком, одно время смотрел, как дети  детьми бились кулаками. И вот я загляделся, а мне закрался, и по соплях, разбил до крови. Надо пожалеть, а меня обвиняют, говорят: «Рот раззявил». И вот такой случай, не забыть им никому такого случая. Делалось ребятами, надо им работать, а мы забастовали. Говорим: мы работать не станем. Осень, погода плохая. А избавиться от этого можно было на руднике Мордина Павла Васильевича, я на нем свое детство в деле провел. Меня природа так вот берегла, она давала возможность так жить.

      9. Я жил у пана. Ездовым на лошадях ездил, сено возил, это была моя такая у пана данная работа, а я ее делал. А тот мальчик, что разбил мне нос, меня укоряли, ему на войне руку отбило. Природа не забывала. Она подсказывала, что надо было по детству делать. Сбоку торговля дедушки Егора была. А брат мой Иван туда пролез, отомкнул и набрал там пряников. Я это на нем обнаружил, а он дразнит, не дает мне. Я был от него больше, заставил признаться, как это оно получилось. Надо нам работать, и подсолнухи нанимался у пана тяпать, а расстояние было близкое, пешки ходили. Я до Круглика четыре версты, Голубовка тоже, Петропавловки 7 верст, на запад Щетово 6 верст, Ребриково 10 верст, а Успенка 15 верст. Словом, до работы приходилось ходить больше десятка верст. Ходил не сам, а нас привозят на неделю.

      10. Работа такая, надо делать с утра до вечера, а работать надо. Нас, таких ребят, в деревне очень много, куда следовало, не возьмут. Надо физически трудиться, больше от всего шахта, а в шахте уголь. Там есть специальность, требовалось на все село. Я был молод, но рослый. На плитах, на бразбер проходил, ворочаться с вагонами надо. Там физическая тренировка. Ми ее вдвоем делали с Мишкой Колгановым. А потом счастьем меня окружила природа, силу давала быть в лаве. Потом я шел напролом своего здоровья. Тяжело работать с одной работы на другую работу, зависит от хозяина. Вел работу подрядчик, ему доверялось. А в подрядчика были подобранные люди, они ему делали дело, кем творилось все. Артельщик Санин, он у себя два уступа держал.

      11. Я, Паршек, был у него отбойщик, хозяин лавы. А хозяин лавы – это есть все в шахте. Он работал тогда кустарно, тогда техники такой не было. Больше напрягал на руки, надеялся на ноги. Такого не было, а вот работать приходилось тяжело. Вот какая на белом свете происходила в природе жизнь. Не за что в деревне приходилось жить, бедность окружала, не хватало своей жизни. Надо – приходилось в наймы идти. Надеялся на свои силы. Чтобы запрячь лошадку, этого в людях не происходило. Дни были на учете. Мы воскресенье провожали, спешили попасть в первый день понедельник, а вторник тут как тут, вторник налицо. Ты спокойно все это делаешь среду, четверг и пятницу, а суббота приходит, она тебя собирает в путь, в домашнюю дорогу. Ты туда шел шахтер, а когда приходил домой, мать встречала тебя.

      12. Первое начальное вздуманное маленькое дело – это облюбованное место, которое мы нашли, его как таковое облюбовали, признали своим, его огородили именем. Это стали делать для того, чтобы был живой факт. Мы с вами увидели на арене своей жизни хату, где стали жить сами, индивидуально. В эту избу из природы стали тащить, что попало. У нас прибавляться стало одно за другим. Мы растем в гору. В этой хате где-то взялся портной, где-то взялся плотник и коваль. А этим людям быть, то есть управитель и милиционер, солдат, генерал, судья, прокурор. Все это дело старое, никуда не пригодное. Надо мудро все это упразднить, будет от этого лучше.    

      13. Если только это мы с вами сделаем сами, то у нас эволюция будет с нами, мы окружим себя. Это вот такая местность, она заставляла быть в другой такой, в которой жили другие, иные люди. Они имели совсем не такую жизнь, они были от этого дела богаче. Их окружало хлебопашество за счет земли. У кого какое было условие жизни, кто как себя устроил. Одни люди окружили себя плантацией, землю засаживали, чем хотели. Им приходилось выращивать, что только вздумал, для базара: помидор, огурец, перец. Он менял на деньги, жил за счет такого труда, их кормил базар. А нам до базара 15 верст. По капли от коровы отбиралось, сами не еле, а везли другим людям за деньги. А хотелось жить лучше, на все требовался физический людской тяжелый труд. 

      14. А так деньги никуда не девали, их берегли у себя. А воровать так не давалось. Надо с маленького учиться. У кого? Да у богатого мужика. Все люди такие, от чужого никто не отказывался. Живут возле реки, в лесах, в горах, где водится рыба или зверь, его ловят снастью. Словом, делают люди, они этим живут да здравствуют. Это жизнь человека начиналась, сначала очень трудно было в этом деле, оно делаться стало для жизни. А это вот такое дело. Я еще так не делал, а приходилось это делать в понедельник, это день был для меня, он такой первый. Он меня такого вот ждал. Я долго сюда со своим не приходил. А когда услышал, что я такой в жизни своей пришел. Меня сама природа таким избрала, она доверила такому. Меня просите.

      15. Я это умею. То я делаю, что надо. Здоровье, а оно кому будет надо? Да всем, молодежи, она терпит в своем деле. Это их такое есть в этом дело, они начинают это делать. Мы с вами должны это дело начать. У нас  с вами такие для этого проложены Паршеком шаги. Они опытно введены в жизнь своим делом. Нам надо человек, ему надо в природе место такое найти, чтоб условия такие были, возможность каждому человеку остаться в природе без всякой такой потребности. Это перед матерью природой такие через любовь заслуги. Человек будет друг в жизни. Она его окружит здоровьем, он не будет болеть, простуживаться в ней. Она его полюбит, и будет встречать, провожать таким, как она есть. Для этого Паршек в жизни народился, он сознанием окружил себя. Мне не право иметь.

      16. Я со своим телом пришел жизнь ввести, а смерть упразднить. Довольно так умирать, как мы с вами умирали. Молодежь, она должна так вот прислушаться Паршека слово об этом кипучем деле, оно нам будет надо. Мы должны встретиться, и то мы с вами в жизни сделаем, что нам надо. Мы прослушаем его речь об этом деле. Он нам укажет свое такое могучее живое место. Нам, всей молодежи, надо такое условие, такую возможность заиметь, чтобы люди научились в природе оставаться без всякой потребности. Это место будет наше райское, человеку слава бессмертная. Мы, вся наша такая молодежь, должны так подняться и своим голосом закричать  в одну такую сторону.

       17. Мы с вами есть такие в этом деле люди. Мы с вами хотим жить, умирать не хотим. Это наша такая задача. У нас на это есть человек, этому всему вожак, поводырь, этого всего инициатор. Для этого дела проходил; сделал то, что надо; испытал на самом себе это дело наше.  Мы с вами рождены отцами, произошли на белый свет. Чтобы этим мы удовлетворились, мы этого не получили. Нас с вами условие заставило. Отец меня родил, а вот воспитать меня он не сумел. Между мною, человеком, развил каприз, недовольство, любви никакой. Если приходит день,  какого он намерения со своим таким делом? В нем проливной ненастный, холодный дождь или морозный белый снег. Для этого дела надо человеку готовиться, как это следует.                                                  

      18. Дитя надо природой в любви встречать, это будет самое главное, так нам рождаться. Как мы с вами родились? Нас в природе встретили не своим, а чужим. На нас чужое одели, чужое поели, в чужое зашли, и там жить стали, где пожили и повеселились так, как все. Они сами заболели, поболели и умерли на веки веков. Вот что мы с вами в этом всем получили – смерть вечного характера. Каждый отец своего сына хотел, чтобы он был такой, как и он, а ему такое тяжелое не нравилось. Он в этом искал легкое. А по Паршековому, надо так не рождать. А если родить, то на это есть воздух, вода, земля – три самых главных тела. Они этого человека своим естеством сохранят. Паршек своим естеством сохраняет на себе все это. Это же есть наша великая мать природа, она хранит нас.                                                                                                                      

      19. Мы рождались для жизни, и когда поживем в природе, то она нас за наше все то, что мы с вами в ней сделали. Воровали, убили, как свое к себе присвоили, своим именем назвали: это мое. А за это все свое нехорошее она своим нехорошим отметила, взяла своими силами она напала, грибок или язвочку на тело посадила. А от этого люди средств не заимели, чтобы им помогать, и нет такого человека. Люди таким вот остались в природе не удовлетворенные. Их она обижает, и будет она нас всех старых и малых обижать. Мы не хотим верить Паршеку, он у нас есть такой один для всех людей. Они его знают, они его встречают, они его так вот провожают, как никогда.

      20. Дети вы мои, я для вас один такой оказался. Пошел искать в природу жизнь, которая нам надо всем. Это закалка-тренировка есть наша наука человека. Она нашла для всех людей средства, чтобы в природе человеку ими окружить себя для того, чтобы жить, не простуживаться, не болеть. Вот что Паршек нашел. Ми, дети, рожденные отцами, матерями, а вот воспитаться в природе не сумели, чтобы жить, не простуживаться и не болеть. Этого мы у себя не завоевали. Нас природа в этом не жалеет, а своими силами наказывает. Мы ею рождены для того, чтобы в ней так жить, чтобы не болеть, не простуживаться, а мы этого не получили. Мы обиженные такие вот хилые люди, как чуть что такое, уже заболели, насморк, кашель.     

      21. Мы с малых лет начинаем жить, а делаем мы то, от чего нам делается вредно, нас калечит природа. Она нам дни посылает, мы их встречаем. А они в воздухе, они в воде, они в земле. То, что этому всему мешает, – техническое, сделанное людьми. Это же есть природа естественного характера, она нам родила все то, что нужно нам для жизни. Мы живем в деле нашем в селе в хате в условиях. Вот что мы имели, нам природа дала, она нашему брату дает. У нас такая болезнь, такая мысль моя боль.

      Человек думает, у него есть такая естественная мысль, она рождала рядышком слова. Мы, такие люди, у себя должны родить такого жизнерадостного младенца, чтобы он был таким человеком, чтобы он жил без всякой такой потребности.

      22. Человека мы рождаем с куском хлеба, с куском материала да куском земли, с местом, словом, с запасом. Живи, как хочешь, у тебя есть все, лишь бы твое здоровье. Я не найду того начала, того места, откуда и как начать. Я его нашел и таким вот сделал. Нравится, смотрите, это мое. Я был таким, как и все такие вот люди. Вам я такой подходящий, а нет – его от себя гоните. Я тогда нуждался потребностью, мне было надо. Я шел на все, лишь бы у меня было. Я человек, как и все. Мне надо одно, мне надо другое, этому конца не видать. Мало и мало, надо больше. А мне больше такого не надо – вот что я такое нашел, истинное, которое должно спасти весь мир, все человечество. Ради нового дела мы должны сделать в природе эволюцию для того, чтобы жить, для здоровья.   

      23. Все люди б этого хотели, но у них нет заслуг. А время наше такое проходит между нами такими. Я должен встретиться с молодежью, им сказать о том, что я в этом деле сделал. Я пошел в природу искать то, чего в жизни никогда не было. А чего в жизни не было? Вечной жизни для людей. Они не жили, а умирали вечно. Это было, оно есть, оно будет. А вот жизни вечного характера, ее не было. А сейчас свои силы она повернула. Мы, вся наша такая молодежь, она жила с самого такого начала, ее родили люди так, как им хотелось. Они делали то, что хотели. У них это так получалось: сильный жил, а бессильный умирал, ему возможностей не хватало. Они свое такое время прожили так.

      24. Свой век своим запасом удовлетворялись. У них была на это сделанная ими одежда, пища сготовлена, дом построен. Только жить бы, жить, но природа за наше такое дело не дала. Мы живем так, едим, объедаемся, нам этого мало. Мы находим от этого лучше и поедаем. А чтобы заиметь сознание на это, мы психически больные в этом. Без пищи жить не сможем. У нас на это делается природой аппетит, ему как таковому дай, он ничего не понимает, у него место хорошему, вкусному найдется. Мы с вами на этот счет чревоугодники, нас не остановишь. Человек, он рожден для жизни. Ему как таковому приготовлено уже все то, что надо. Есть пища, есть одежда и жилой дом, а вот жизни такой нет. Природа властительница, она тело родила, она путь показала человеку, что делать ему.

      25. Раз тебе это все приготовили, значит живи, и надо употреблять. Мы, вся наша молодежь, хорошо знаем, что, я, Паршек, борюсь один за жизнь, ее ввожу, а гоню смерть долой вон. Моя идея всей жизни, должна она родить человека без всякой такой потребности. Это место райское, человеку слава бессмертная. Вот чем Паршек окружил себя, жизнью, но не смертью. Про это вот нам расскажет сказка «Говорят, что это было». Слово дается Валентине. А потом будет рисоваться «Моя Победа». Это все будет для жизни, но не для смерти. Человеку надо будет указанное место, он не получил условие, и не будет той возможность, чтобы каждому человеку пришлось остаться без всякой такой потребности. Это место будет райское. Гимн споется.

      26. А это все нашел для нашей будущей молодежи, жизнь свою, но не смерть нашу. У кого есть письменный вопрос жизненный. Я вам всем желаю счастья, здоровье хорошее. Ни капиталисты, ни социалисты, никто не спас от горя и беды эту вот такую молодежь. Она рождалась в природе самовольным путем. Она или он заимели свое начало жизни, уже делался какой-то запас, на которого была надежда большая. Но, так или иначе, с этого всего не получилось ничего, а как делалось, делается, и будет оно делаться по этой части. Люди жили, они живут, и будут жить. А сейчас Паршек открывает свой путь своего дела, которое делал.

      27. Я пришел к вам вот таким человеком, как никогда перед вами не был. Писал очень много, а говорил еще больше. Моя мудрость была такая. Я для этого родился таким. Меня природа одарила. Люди меня сделали попом, неожиданно таким. А тогда поп проигрывал в жизни, ему было такое условие, жизни ему не было, он должен умереть. А у меня было два сына и жена на моем иждивении, я был их отец, должен до ума довести, это моя забота. Я их любил как своих, но делать приходилось, надо. Я пошел в природу искать то, что надо.  В природе требовалась людям жизнь, не такая, как в ней были люди, есть. Природа, она им давала все то, что им надо. А людям надо воздух, вода и земля – самые близкие неумирающие друзья человека. Это то, что в природе надо, что меня такого вот в жизни спасло.

      28. Я этого только в жизни боялся, простуды и боли этой. Это было мое напрасное в этом дело. Я же есть такой вот человек, которого не было в жизни. А сейчас перед вами всеми, этой молодежью. Она меня такого в своей жизни никогда не видела, и не может видеть. Я не такой в природе со своим здоровьем, со своей рожденной мыслью в этом развитом деле. Я у себя не имею такой вот техники, такого в своей жизни искусства, чтобы им владеть. И нет у меня для этого химии. Я живой, как не все люди со своим телом, с мозгом, которому я не даю своею мыслью передохнуть. Я все думаю и думаю про его такую жизнь. Она им такая рожденная в природе.               

      29. Он самовольно отцом посажен в тело матери. Этого они не хотели, а приготовились прежде времени со своим запасом встретить. Это было так. Он дал своим живым знать, а мы такие в жизни люди, мы его рождаем, а ему готовим то, что надо. Для самозащиты от условий природы надо рубашка, да и к этому всему что покушать, и в доме пожить. Этому живому человеку надо большое такое дело. У него головка, такие же ножки, руки, глаза, уши. Словом, такое самочувствие, своего рода силы. Человек – это в жизни есть все. Ему приходится многому такому вот практическому в деле учиться. Он брал пример с самого такого дела. Вот сказанные кем-то слова, да или нет. А вот если запоминать нам это, мы сначала на это смотрим.

      30. Мы такие есть в природе люди, на белом свете живем, у нас есть для жизни все то, что надо. Мы одеваемся, мы кушаем и в доме жилом живем. Казалось бы, нам в этом вот жить как никогда, а нас природа за все чужое наказала. Мы в этом простудились, мы заболели, поболели, поболели, и умерли на веки веков. Мы этим не удовлетворились, нам в природе жилось тяжело, легкого мы не получили в этом. Потому я с вами и поделился: вам ваше оставил, с собой не взял ничего, кроме как сам себя своим живым добром окружил. Стал любить природу, для меня она сделалась близким другом. Я воспринял чистый воздух, энергичную воду и лежащую землю. Они у меня независимы, я ими не пользуюсь, как все люди.   

      31. Мне природа открыла ворота для жизни, она меня так окружила своими силами. Дала возможность, чтоб я так жил, как не жили все. Она простуды не посылает, я не болею, что может от этого лучше в жизни. Я от людей иной, совсем не такой, как все такие люди. Мне потребовалось для жизни место с условиями, а их мне такие не дали, я  не получил возможность оставаться в жизни в природе без всякой потребности. Это место наше, оно райское. Человеку слава бессмертная. Это нам нашел в природе сам Паршек, он этим окружил себя, его сохраняют в природе ее силы, ее любовь. Она избрала одного из всех его. Он у нас такой в жизни один есть естественной стороны.

      32. Ему приходится об этом думать, и не бросать мыслить. И все же я наследство отца родного, были сказаны слова, мне жизнь далась, это Чувилкин бугор. Этот бугор освещенный людьми практически, я там всех принимал, в кодыбане купал, все делал на пользу этого дела, чтобы человек в природе жил. Я купался с малых лет, с детства все время и каждый раз. Мое детство с начала всей моей жизни. Я сюда к вам пришел лишь потому, что меня избрала для этого вот спасения всей нашей молодежи. Ей довольно уже будет в этом умирать. Надо нам в природе так жить вечно на нашей такой маленькой планете Земле.

      33. Мы являемся на нашей земле люди, да еще какие. У нас есть Бог Отец всему этому природному явлению. Мы с вами можем умирать моментально. У нас есть дух приостанавливать нашу кровь. А мы с вами не имеем во внутри тепла. Мы с вами огорожены чужим добром, это наша одежда, наша пища и тоже дом. Нам дала природа, мы в ней нашли, своими руками смастерили. У нас есть то, чем мы одно время живем да думаем своей мыслью о природе, что-то в природе для жизни нового найти. Это то, что вечно в природе жило, оно живет, оно вечно меж нами. Мы его боимся воспринять своим духом и телом. Не любим, считаем, это все есть не мы, а природа, совсем не такая.       

      34. Люди есть телом в природе грязь, они в ней не заслуживают. Я – писатель о жизни, но не смерти. Хочу молодежи сказать об их деле. Они его делают для жизни, чтобы за счет этого всего, сделанного нами, пожить одно время, а потом в природе сдаться, потерять свои такие в природе силы. Дети вы мои родные, я как таковой вас всех родил для жизни, но воспитать по своему умению я не смог. Люди наши не дали ходу в моей жизни. Я стал делаться в природе новым живым человеком, о чем много писал слов, об истории, каким я должен стать на арене человеком. Я работал и учился в природе практически, для этого всего отпустил шевелюру волос, бороду – головной убор. По виду всему, я не цивилизованный человек.

     35. А сам встретился с природой, она меня так спросила. Почему это наши люди земные, я их всех до одного родила, и произвела на белый свет для пищи. А они много у меня нашли такого добра, такой славы для жизни. Сами создали пищу, одежду и жилой дом. Казалось бы, в этом всем жить, жить, а я как такая признала их в этом ошибку. Они стали жить за счет меня, моего добра. А мне же от этого всего стало тяжело. Я за этот их поступок взяла и наказала своими силами, посадила на тело язвочку, грибок, от которого они не смогли в меня найти средств, чтобы избавиться от этого всего. И взяла я на себя эти качественные силы для того, чтобы помочь этим людям избавиться от этих недугов. 

      36. И как мать твоя родная, я избираю тебя одного из всех, и доверяю полное право заниматься с нашим этим обиженным человеком, который болеет, а ему надо помочь. Так вот, самый (смелый) ты мой дорогой человек, иди всюду и проповедуй им их здоровье, как нужно нам всем избавиться от этого всего. Я же не врач и не знахарь. А мне наша мать родительница, наша великая, поручила то, что я никогда в жизни не слышал и не видел. А сейчас приходится по пути своего этого развития встречаться с этим обиженным, в нужде человеком, больным. У меня нет ни диплома.

      37. У меня нет того доказательства, которое мне помогло. Но раз природа мне поручила, она этот путь преподнесла. И я должен это все делать лишь потому, что это надо людям. Люди в жизни теряют свое здоровье. Я им, таким людям, как они стали слабые. В жизни не нашлось никаких средств, и нет человека, чтобы помогать этому всему. Я работаю, не покладая своих рук, пишу много об этом, говорю людям об этом, но мне как таковому человеку не верят. И ее через это все на себе испытываю. Чистым телом органическим пошел я в природу для того, чтобы им, как таковым людям, своим опытом доказать, что я есть такой в жизни человек, который не побоялся никакой природы.

      38. Через это все то я делал, сам себя заставил ринуться в природу. Посчитал: все то, что мы, все люди, делаем, это все напрасно, я это признал чужим природным явлением. Мы как таковые люди, сами все сделали, нашли в природе, этим окружили себя, и живем, пользуемся одно время, а вот в другое время мы в этом всем теряем свое здоровье. Я, как таковой Паршек, родился в природе для этого дела, не признал и не признаю это все своим, а это все есть природное, чужое, совсем негодное, никуда не пригодное, чтобы им пользоваться, как таковым. А природе как таковой видны мои действия, моя тактика, она старается мне в этом помочь.

      39. Она хочет меня от этого всего труда избавить. Она ищет у себя выход найти такую дорожку, которая б помогла мне в этом деле сделаться в людях полезным человеком.

      Взял я и приехал на праздник 1 Мая в свой город, свое условие. Где люди встречают 1 мая, я тоже туда  приехал, также встретить это во всем деле. Моя работа – реализовать свежую и мороженую рыбу. Я умею эту работу вести, и дал слово это делать. Никогда никак не подумал, что за мою такую работу люди сделаются неприятными. Они не обозленное это сделали, а крепко-крепко они ошиблись. Я в жизни своей не был в людях попом.

      40. А их заставила мысль написать заявление в райком союза, якобы я в них в ОРС нахожусь поп. Я свою работу знал, после праздника уезжаю в командировку я, а мне все телефоны побили, ищут в тылу моей работы. И вдруг нашли, предупредили о моем приезде в контору ОРС, я должен срочно быть там. Я, как таковое лицо подчиненное, еду. А в дороге своей встречаюсь с людьми, разговариваю, что такое здоровье. А сам думаю, зачем меня вызывают в контору? Не знаю, не смогу даже слова сказать об этом.

      41. А в самого мысль работает, почему это так? И вот приезжаю, прихожу к директору Мясникину и председателю профсоюза Михайлову. Они меня встречают, как попа, нажимают на меня, нападают: «Ты это откуда взялся?» То преподносится, чего в жизни не слышал. А раз история, она раскрыла свои ворота, то она должна куда-то и деться. Я им своим практическим учением доказываю, что я не поп, я шахтер самой физической работы. Я у вас работаю по заслугам своим, и хочу работать, чтобы все было хорошо. А они со мной согласились и послали опять на ту же работу, которую я вел. Но все это делалось в пользу моего здоровья.

      42. А раз я здоров, то мое здоровье докажет в любом и каждом месте. Директор Мясникин и председатель профорганизации Михайлов, они одно не сделали. Надо написать ответ в райком, они даже этого не сделали. Райком союза директору выговор за то, что они этого не сделали. Меня опять беспокоят, опять ищут по телефону, где я есть. А я на селе продукцию заготавливаю, я и к больным захожу, посещаю их койку. А по телефону звонят впустую. И все же меня нашли, предупредили, сделали то, что надо. Опять я посещаю эту администрацию этого дела. Они хотели от меня избавиться, у них сил на это не было.

      43. А у меня была на этот счет сама наша родительница мать природа. Она не хотела, чтобы я возвращался назад и в ней трудился для того, чтобы кого-то в этом кормить. И я по заслугам ее, то есть природы, все стараюсь для человека больного здоровье дать. Она не боялась, меня выбросила из этого труда, якобы я в этом всем отказался от их работы. А тогда был такой закон: кто не хочет работать, ему вводится шестимесячный срок, нигде не поступишь на работу. Директор Мясникин был удивлен, о том сказал: «Даже суд, и то решил снять, послать на этот шестимесячный режим всей деятельности». Я не отказался.

      44. А тут как так получилось? Роли сыграла книжка хлебная. Она держалась на производстве, а секретарь директора Масникина пришла к моей сестре на квартиру и отобрала эту книжку. Я тут непричастный, все это сделала природа. Она не хотела, чтобы я возвращался назад. Она показывала мне дорогу прямо, путь ее жизни. Бросаю я семью, детей, жену, и иду туда, куда сам не знаю. И зачем иду, и что хочу найти, тоже не знаю? А идти-то надо было. Я свою собрал всю создавшую экспедицию в портфель, это спасение всей защитной самого себя одежды. Если природа сменится, то я меняю одежду.

      45. Пришло время то, что хотелось. Природа, она свое сделала, послала Паршека по своей дороге. Он оставил город Красный Сулин, а пошел в природу. Она его встретила как никогда своими делами, а в ней было очень много хорошего и плохого. Плохое – это были в ней колючки сплошные. Весь путь занятый, его можно было обойти, но я этого не захотел, пошел прямо на них своим энергичным телом. Это были иголки, они кололи мое тело до самой крови. Когда я вышел из этого условия, то мне было страшно смотреть на это все, кровь лилась рекою. Что я мог сделать? Да ничего, кроме какой-либо заразы. А впереди недалеко тянула себя балка Юта. Она имела в себя воду лечебного характера.

      46. Я тогда ее узнал, когда погрузился в берлогу, свиную лужу, где было набрано воды полно. Я туда со своими ногами лег, полежал немного, успокоился. Неожиданно поднялся я на ноги, оказались, как будто их никто не беспокоил. Они стали чувствовать еще легче и крепче от того, что было. Я пошел дальше. Иду по бездорожью, а в левой стороне к Горной себя показали волки. Я не боюсь, не пугаюсь. Мне приходилось мыслить о городе Шахты, он ждал меня, такого удальца, который пришел в него. А люди стоят возле крана  в очереди за водой. Я ставлю перед собою такое дело: если мне эти люди дадут напиться, то я дальше не пойду, вернусь назад.

      47. Я извинился перед ними, у женщины спросил воды напиться. Она мне отказала, говорит: «Кружки нет». Я тут же понял, что она была бессильна перед природой. Природа хотела – она и сделала. Я шел по городу по улицам, они были безлюдные, а люди сидели на балконах многоэтажных домов. Из меня, такого человека, смеялись: ха, ха, ха. Я это слышал, но не мог заставить, чтобы они этого не делали. А кучка сидевших пьяниц выпивала, хотели, чтобы я к ним подошел. Я от них убрался; хотел как никогда, чтобы они этого не делали. Сам своей дорогой пошел через каменоломню, попал в Пересияновские земли, где лежала целинная трава.

      48. Я по такой своими босыми ногами прошел, присмотрелся. А когда это было, что человек с этого всего начинал свою жизнь проделывать? Долго я об этом думал, а сам в этом деле сил естественных, через мое тело проходила электризация. Пришел я в сельскохозяйственное учебное заведение, просмотрел, прочел здесь, где люди заканчивали диплом агронома. После этого всего мне пришлось попасть у Хартунок, из Хартунка я перешел через железную дорогу, через реку Тузловку, попал в Новочеркасск, и по улицам чужим пробирался. Где взялся милиционер, он мою личность заподозрил, хотел знать, куда же я такой запыленный весь в пыли пробирался.

      49. Я ему говорю свой адрес, куда я шел. Базарная, 15. Там жил Иван Семенович Захаров, он был близкий мне родной, матушка – двоюродная сестра матери моей. Он мне не поверил, а пошел вслед за мной и убедился, что я есть им родич. Они от меня не отказались, а как Паршека своего села приняли гостем. Я попросил у них постель, устал, мне надо было думать. Мне матушка Акулина  постелила эту постель, я в нее лег спать. Сам не сплю, а думаю: куда же идти, зачем идти, и что я с этого должен получить, что я таким остался? Мыслью я не собирался далеко уходить, а старался своего близкого по детству товарища посетить.

      50. А он был начальник 11 участка шахты ГПУ в Новошахтинске. Я должен его проведать, такая у меня мысль родилась. В 12 часов ночи я поднимаюсь, всю свою одежду оставляю у них им для  того, чтобы знали, что я был. А где делся, не знают. Кроме них, не смог отворить ворота, они у них были на секрете. Никто не мог открыть, а я вышел. А они мне дали дорогу, были открыты совсем. Я пошел по городу в ту сторону, где расположилась станция Грушовка, окольной дорогой по бездорожью. Не доходя до станции Грушовки, солнышко меня осветило. Я увидел по дорогам идущих людей, они были женщины, несли в ведрах молоко. И так им хотелось с моего поступка смеяться.

      51. Я это очень хорошо слышал, понимал, что они смеются не с меня, а с самих себя. Я пробирался к станице не долго, а через станицу текла река Тузловка, я через нее пробрался. А меня туман, как молоком, окружил, он не давал солнцу мое тело согревать. А птички жаворонки взлетали выше тумана, и там по солнышку свои песни пели. Я ждал, вот скоро солнышко появится, поднялся на то место, где увидел это теплое сияющее солнце, оно меня окружило. Я пошел в ту сторону, где располагался Новошахтинск. И где взялся зайчик, порхнул из-под моих ног. А ему как зайчику вслед пускаю свои слова: зачем ты уходишь, я тебя даже не думал трогать.

      52. А птицы жаворонки по своим местам так-то поют, веселят меня в моем пути. Я увидел по пути проселочной дорогой пробиралась собака, пес серого цвета, огромная. Я ее назвал Мальчик, она хвостом завиляла. Я понял, что это природа дала мне в пути милого друга. Он меня такого никогда не видел, да и я такого не видал, а сейчас пришлось подружить. Он голоден, а также я без еды иду. Сам думаю: если природа взяла и подослала такого жизнерадостного условия, чтобы я посмотрел. Я увидел, точно собаку прислала другом природа. Я с нею подружил, по спине погладил и сказал: ты, Мальчик, друг мой по жизни.             

      53. Он так и сделался моим другом. Я его заставлял то делать, чего мне хотелось. Собака с душой и сердцем все это выполняла. А тут после этого всего где-то взялась красноармейская палатка. Трактор пахал землю. Я – туда, а там был офицер. Я ему говорю историю этого создавшегося дела, эту собаку надо покормить, она голодная, я пожалел ее. Офицер отрезал два ломтя хлеба собаке и мне, которые дает мне в руки и говорит: «Корми ты ее сам, она дальше за тобой не пойдет». Я так и поступил, как мне офицер сказал. Я взял этот хлеб, отдаю собаке, она их съела. Я зову ее: «Мальчик». А она смотреть не хочет, и дальше за мною не пошла совсем. Тут я понял, что я ее просил, в природе потерялось.

      54. А раз потерялось, находить было негде. Надо было бросать собаку и идти туда, куда я наметил. Я из-под ног вытащил перепелку, а там оказались три яичка. Я их скушал ради того, что за мною дальше собака не пошла. Иду дальше, а в самого мысль работает, как меня встретит мой товарищ? Я не гость, как это делается, а я изыскатель на человеке здоровья. Иду, шагаю, а в самого мысль не перестает думать: как это мне пришлось оторваться от этих людей, которые живут по своим местам? Я тоже так же сам жил, как живут все. По не той дороге пошел, не теми условиями занялся. Все же я добрался до Новошахтинска на Евдокова улицу, где жил мой товарищ.

      55. А жена увидела меня. В чем же дело, что Паршек таким остался, каким она никогда не видела? Я ее старался успокоить, говорю: а может у вас есть люди больные. А она стала жаловаться своей болезнью. Я взялся ей помочь, и тут же заставил ее делать то, чтобы было хорошо. Она проделала, потянула воздух, посмотрела на боль, где у нее есть – и где боль делась. Теперь, говорит, я позвоню мужу, скажу, что  у меня дорогой гость Паршек. Он сейчас же придет, он на работе. Берет телефон, вызывает коммутатор: «Дайте 11-й участок». Ей дают: «Это кто?» «Я», – говорит Иван Алексеевич. «Я Феклуша, хочу сказать тебе, что у нас гость».

    56. «Хорошо, – он ответил, – сейчас приду». Это недолго было. Приходит Иван Алексеевич,

увидел своего друга Паршека – он испугался от такого поступка. Не пугайся, я ему говорю. А Ивану Алексеевичу деваться негде, он стал слушать Паршека. А он ему вспоминает детство, что они когда-то делали, у них получалось. А сейчас Иван Алексеевич ученый человек, инженер, начальник участка, верит технике. Чтобы поверить Паршеку, он не смог свое бросить и пойти вслед за Паршеком. Паршек его понимал, что он не сможет таким быть, как Паршек. А Иван Алексеевич хотел, чтобы Паршек у него был слугою. «Не пойму я тебя, к чему ты ведешь, сам привел себя к такому, какого не видел никогда», – говорит Иван Алексеевич.  

      57. Я уже много на это средств заложил, чтобы твоей жене это здоровье было. К этому я приспособлен, помогать больному человеку. Дождался ночи, оставил своего товарища и двинулся дальше. Меня тянула земля Привальская, там была совсем непаханая целина. Я должен туда попасть. Весь день напролет я шел пешим ходом до той местности. А там были байбаки, они семьями разводились. Мне приходилось по своей дороге пугать. Я когда шел по этой траве, то люди мне говорили: «Как же ты здесь ходишь, здесь же змеи ползают?» Я их не вижу, они не для меня здесь живут. Я старался взобраться на острую могилу на курган и там жечь себя под солнцем, а сам природу, чтобы она меня не забыла.

  1. Так она меня вела. Я попал на шахту один-два Голицинская,

Свердловского района. А знакомый мне Фирс Иванович Носов увидел меня и навстречу мне вынес свои брюки. Я их надел, а то люди страшатся. Я ему говорю: и тулуп надену, лишь бы пустил к себе в дом. Надел я брюки его, как будто стал я человеком. Захожу в дом, спрашиваю: как вы живете? Они говорят: «Плохо». У них в шахте подготовленное поле работы, берутся делать осадку, а их заставляют туда лезть и давать ходку добычи. Страшно в таком виде работать. Мы сидим без работы. А я им говорю: а как же я, свою семью бросил и пришел к вам?   

      59. Спрашиваю: здесь есть у вас больные? А мне этого дома хозяюшка Евдокия  говорит: «У меня радикулит, болит спина, пить, есть не могу, я мучаюсь ею». А я ей говорю: я твоей болезни помощник. И послал ее на порог, чтобы она кому верит, того просила. Она пошла и сделала то, что было ей сказано. Оттуда приходит и говорит: «Ты Христос, ты меня спас, я уже не болею». Показывает свои действия небывалой спины. Начинает мне жарить сало с яичницей, я заработал эту еду. Покушал я хорошо, поблагодарил эту хозяйку. Но это не все, мне хотелось, чтобы еще найти больного человека. Она мне говорит: «А сваха Евдокия Панкратьевна, она пять лет мучается, не ходит ногами, лежит в постели».

      60. Я ее посылаю, чтобы она туда пошла и рассказала свою историю своей болезни, как она излечилась, чтобы она пригласила к себе. Я тогда пойду и дам ей свое здоровье. Она пошла туда, рассказала этой свахе. А свахе тоже нужно здоровье, чтобы она ножками пошла. Она пошла, это сделала. Приходит оттудова и говорит: иди, мол, она хочет, чтобы ты пришел и помог ей в здоровье. Я к этому готовился, лег в постель отдыхать, а сам думаю о ней. После представил, какая она должна быть. Это грузная женщина, связался своей мыслью  с ее внутренним органическим телом. Она ждет. Я ночью к ней прихожу в квартиру.    

      61. А сват Федор встречает меня с таким недоверием, как будто я чужой, и не пускает меня в свой дом, тюкает на меня: «Куда ты прешься». Я его узнал, а он меня не узнал. А сваха услышала эту историю, стала своего мужа уговаривать. Это, мол, идет ко мне сват Паршек. Я прохожу в дом, она лежит на кровати чистым телом, только ноги не ходят. Она рада бы пойти, но не может, у нее атрофированы ноги по колена. Я начинаю с нею заниматься, меняю атмосферу в комнате, раскрыл все окна, двери. Взялся одной рукой за голову, за ноги – другой рукой, подержал некоторое время, ноги стали энергию чувствовать.

      62. Раз они стали чувствовать, я старался их поставить, чтобы они ходили, с помощью воздуха. Что я только ей ни делал, чего только ни приходилось делать, и все же к шести часам я ее вывел на двор. Я ей дал тяпку, и она стала тяпать картошку. Людям небывало такое лечение. Я стал принимать людей и давать им здоровье. Я хотел, чтобы об этом знала советская власть. Послал больного, чтобы он пошел в районный здравотдел и там рассказал об этом всем. Он пошел, об этом рассказал, а они говорят: «Пусть идет к врачам в поликлинику». Раз люди этого захотели, Паршеку приходится делать то, чего людям хотелось. Паршек пешки до Свердловска бегом бежал попасть в эту поликлинику.       

      63. Послал туда к врачам человека, чтобы он доложил все им. Мол, пришел человек, которого врачи хотели видеть. Они ему сказали: «Пусть заходит». Паршек идет по коридору, а больных полно забито, стоят на прием к врачам. Я прихожу, меня принимает врач женщина, она меня спрашивает: «Ты был когда-либо врачом?» Я ей говорю: «Никогда, и не стараюсь быть врачом. Я сам практик, меня научила природа, она мне помогает всему этому делу». Долго мы говорили, но к практическому делу не пришли. Надо было поехать на место и посмотреть на этих больных, которые получили здоровье. Врач со мной согласился и дал слово поехать на место. А сама взяла, создала мне условия в кабинете врача.

      64. Я отдыхаю, жду главного врача, мы с ним поедим на это место. А врач и не думала ехать, а позвонила в милицию, и меня милиция прибрала к рукам, как нарушителя. И создали дело, якобы я на этом руднике занимался незаконно врачеванием. Меня, как больного, послали в Сватов в дом умалишенных, так и поступила милиция. Держат меня у себя во дворе, кормят, поят, хотят с провожатым отправить поездом, который шел со Зверева до Киева. А мне ехать до Дебальцева, а с Дебальцева на Сватово, а там и расположены эти психические дома. Я на ходу поезда соскочил и ушел в Кадиевке, и до самого Ворошиловграда пешком бежал через Славяносербск на Родаково. А в Родаково меня поезд товарный подобрал.    

      65. Я договорился с механиком, чтобы он остановил у семафора поезд в городе Луганске. Элизаветовка, улица Луначарского, дом 2. Там жил брат моей жены Федор Федорович Городовитченко. Он меня впервые таким увидел, испугался в таком виде. А я ему говорю: «У тебя есть рубашка, есть брюки, давай я надену, а потом будем разговаривать дальше». Он мне дает рубашку, дает брюки, я сделался человеком. У него спрашиваю: «Есть у вас больные люди близкие?» Он мне говорит: «Есть по Первомайской улице, дом 11». Я прошу его жену Марию, чтобы она пошла за ней и сказала обо мне, о таком человеке, кто людям дает свое здоровье. Она пошла, ей рассказала. Она велела, чтобы я пришел. Я пошел и дал свой совет, чтобы она не ела до тех пор, пока я приду.

     66. Я к ней пришел через ночь на утро. Она меня ждала, я с ней стал заниматься все время через воздух. Она стала ходить. Я вышел с нею на двор, где был дождь со снегом. Она стала чувствовать как никогда хорошо. Уже сама детям собирается готовить кушать. Я вернулся к шурину, ему говорю: «Иди, смотри». Он пошел туда посмотреть, поговорить. Приходит оттуда, говорит мне: ты, мол, по этой части Христос. Я ему говорю: «Я перед тобою твой Паршек, кому природа разрешила эти дары». Я иду в горисполком и ставлю этот вопрос перед …, его фамилия Иванов. Он меня выслушал, стал созывать врачей. А врачи когда сошлись, их дело одно – меня положить в больницу. Ни слова не говоря, я от этого ушел.

      67. Старался уйти от этого. Оставил их все, а сам зашел к шурину, отдал их одежду, а сам пошел в трусиках. Меня природа огораживала. Я по ней пошел как раз аэродромом, а самолеты кукурузники летают один другого в высоте. Я перед самым высоким самолетом ставлю вопрос: если только этот самолет, самый высокий, сядет у моих ног, то моя идея будет во славе. Так оно и получилось. Этот самолет, самый высокий, в эту минуту стал опускаться, и недалеко от меня делает посадку. Я подхожу к этому самолету и спрашиваю у водителя: в чем дело, причина посадки? Он отвечает: «Неизвестная». Я иду дальше. Меня встретили две дороги.

      68. Одна дорога вправо, а другая влево. Я не мог никак попасть на Синельникову. А человек показался, идущий по правой стороне. Я его ожидаю. Он когда подошел, я перед ним извинился, говорю ему: «Извините меня, пожалуйста, скажите, как мне попасть на Синельникову?» Он мне говорит: «Вот иди по этой дороге, по которой я шел». Я пошел, пять шагов прошел – дай гляну, что за человек? А его и след простыл. Что за человек был? Я не знаю. Где делся? Я тоже не знаю. Прихожу на этот рудник, где людей вылечил, а они говорят, что я в больнице стекла повыбивал, за это меня послали в Сватово. Я понял, что врачи не хотели слушать моего дела. Я иду дальше за своей одеждой, которая была в Новочеркасске.

      69. А у них ворота открылись на этот приход мой. Они сами не в себе, что за причина, никто не открывал, а ворота открыты. Эти ворота открылись для меня, чтобы они знали. А они посчитали, что ворота открылись за счет одежды, что мы не говорим, где он делся. Мою одежду взяли повезли в Сулин, а я тут же пришел к ним. Говорю: это ворота открылись для меня. И я поехал в Сулин вслед за одеждой. А матушка Акулина привезла ее туда к моей жене, рассказывает, как это бывало. А я где взялся перед ними. Это не все дело моей истории. Нигде не поработать, нигде не поступать. Я должен еще практически сделать на больных. Еду в Красный Сулин.

      70. Меня как такового везут бесплатно поездами. Я приехал, говорю: есть у вас кто-либо из больных. А брат мне говорит: «Вот у меня прораб, волос у него на пальце». Я к нему, а он говорит: «Я никому не верю». Я, мол, коммунист. Кто бы ты ни был, а мне дай ты свой палец. Я его взял, подержал, а он тут же перестал болеть. Я ему говорю: «Ну как, верите?» А он говорит: «Верю». А раз веришь, то тогда иди и работай здоровым человеком. Я не сидел на месте, старался попасть в Снежное. Все же я кого-то там нашел, дядю своего Михаила Егоровича, а он меня принял как никогда хорошо. Я его жену вылечил за...

      72. …направление. Дождь проливной проходил, мне закрывал дорогу. Я вспомнил про свою семью, про свои условия – где-то взялось солнышко, тепло, и меня осушило как никогда. А теперь дорога прямо домой. Я шел Чистяково, Снежное, Красный Луч. А в Красном Луче Иван Потапович Кобзин был дядя, он меня одел в рубашку и брюки. Я стал человеком и поехал домой в Красный Сулин. Там меня ждали, как отца своей семьи. Я должен был поехать в Ростов до самого прокурора и рассказать свою историю, как меня люди определили попом. Он меня выслушал и тут же сказал: «Иди, ищи работу, я помогу тебе устроиться».

      73. Все это делала природа, она подготовила мне эту работу. Я иду по городу и смотрю по объявлению, вижу написано: «Требуется на работу уполномоченный децентрализованного порядка заготовок». Я туда, а это железнодорожный транспорт имени Ворошилова железной дороги, по Энгельса, 43 отделение. Я туда к начальнику эксплуатационного отдела, там Соколов как раз был. Я – к нему, а он мне говорит: «Ты знаешь, куда пришел?» А я отвечаю: «Знаю». А он говорит: «Иди, подстригись, побрейся, а потом буду разговаривать». Я взял у прокурора телефон, в случае какого-то позвонить. Я вызываю Кузьмина, он слушает, я говорю: «Вот начальник не принимает». А он ему говорит: «Прими сейчас же».

      74. Значит, я своего добился. Меня природа определила на это место, я был и без аттестационной комиссии принят на работу. Выдали мне командировку, выдали деньги, и я поехал осваивать эту зону. А в этой зоне все есть, лишь бы только твои руки, твои ноги, твой ум. Всякого рода продукция, а самое главное, продукция моя – это больные люди. Прихожу в коммуну, а меня встречает член правления, и по первой встрече приглашает к себе в дом. Он как будто знал, что я ему в его доме его матери помощник. Захожу я в дом, вижу, слышу, на его печке что-то ворочается. Спрашиваю: что там такое?  А он мне говорит: «Это у меня мать малярией болеет».  Это же мое дело.

      75. Говорю я ему: «Разрешите мне к ней». А она, бедная, надела на себя десяток чулок, от холода укрыта шубою, задыхается от холода. А я снял с нее чулки, скинул шубу, спустил на землю и говорю невестке: «Милая сноха деточка, дай мне холодной воды». Она приносит, и я мою ноги по колена. Она пробудилась и стала на ноги. Я ей говорю: «Иди на снег, иди в природу и проси: «Учитель, дай мне здоровье». Она оттуда приходит и заставляет своего сына жарить яичницу с салом и кормить меня. Это мое было первое в Овечкино начало. Я поставил на ноги такого человека, от которого пошли все отзывы хорошие. Мне и колхоз с доверием стал все продавать, и люди стали продавать продукцию.

      76. Я стал отправлять по железной дороге, пришла в Ростов, у меня закружилось колесо. Люди стали с района ехать толпой. Я день работаю, а ночью принимаю. Раз люди услышали об этом хорошее, то и другие, врачи услышали райстройорс. А природа долго меня там не держала. Нашей организации дали указание эту зону сдать. Как бы я не работал, что бы я ни делал, все шло по указанию природы.

      Я там отроду по снегу не ходил разутый. А когда я принял больную, 17 лет не ходила ногами, я перед ней поставил вопрос: если я ее только на ноги поставлю, то я по снегу пойду разувшись. И вот в связи с этой женщиной я раскрываю перед людьми такую картину.

      77. Я иду в степь за 12 километров и там разуваюсь. А мне холодно, а мне морозно, а люди увидели, и с меня смеются. Но я же человек за это, на ноги поставил, природа меня хранит. Мне больше не надо ничего, я тут делал людям добро. Вдруг меня в Ростов вызывают. Еду поездом Баку – Киев, встречаюсь в купе с главврачом больницы Минводы. Он меня величал так: кустарь одиночка. И дал мне свое слово пригласить в свою больницу, где его больные не получают никакой помощи. А я дал ему слово поставить их на ноги. Одна была с атрофированными ногами по колена, а другая парализована.

     78. Я дал слово это все сделать. Он мне обещал командировку оплатить, я сказал: не надо мне никакой командировки. Мне дает все природа. Когда я приехал в Ростов, мне дают командировку в Пятигорск через Минводы. Я этого Данилова нашел в его рабочем дворе, он меня привез в больницу, надел на меня белый халат, прикрепил ко мне нянечку. Она повела меня в изолятор. А я когда зашел, сказал больным: здравствуйте. И стал рисовать больным картину, как я помогаю больным. Требуется воздух, вода, земля. Эта женщина, которая не ходила пять лет, дала согласие этим заняться, а парализованная не согласилась. Эта женщина стала ходить, и больные стали требовать к себе такого врача.

      79. А врачи…Это живой факт. Я тут был маленький человек. Я подчиняюсь тут врачам и больным, и всем людям. Мое дело было помогать больным, и тут мне не повезло, Данилов отказался от своей командировки. Я был такой человек, если бы мне только разрешили, то в одни двери вошли, а в другие двери б вышли все здоровые люди. В Пятигорске я сдал свою зону, возвращаюсь назад, в Ростове мне дают новую зону Тихорецк, Архангельск. Я должен изучит эту зону, понять. Я не побоялся никаких преград в этих станицах, в этих районах много больных, с которыми я занимался. А для меня малярийные люди были в почете, туберкулезный становился на ноги, астма уходила, простуда была нипочем.         

      80. Я делал то, что людям было нужно – здоровье. А за здоровье цеплялись все. Куда я не пойду и чего не ввожу, стараюсь этому человеку помощь создать. А меня как такового врачи лекарем определили. Я – закаленный человек, пусть те люди, которые встречались со мной, скажут, что я над ними делал, если плохо. А от плохого здоровье не дается, только от хорошего. Я был известен перед всеми, изучал зону, понимал, где, что лежит и делается. Я был человек с кругозором. Я вижу, что у него рука перевязана на платке, я к нему: в чем дело? Он мне говорит: у меня на большом пальце волос. Я ему дал разъяснение, тащу за собой в управление, там с ним занимаюсь.

      81. У меня руки золотые, а ум дорогой. Лишь бы только взялся за человека, где девается малярия. Я не боялся никого, а делал свое дело так, как гласит закон. Заключал договора с колхозами. Если вижу, то тут же помогаю человеку, чтобы он стал здоровым и мог работать. А мной администрация занялась через органы опознать, что я такой за человек. И задерживают меня в своих условиях. Я ночь сижу, думаю, что же я сделал плохого? А чтобы помочь мне, никому не приходилось. Я делал это не сам, а все это сделала природа, она меня держала в условиях. Мне было холодно, я по этих условиях ходил смело.

      82. И вот со мною администрация поступает под условием их, стригут меня, бреют и сокращают с работы. Что делать? Не знаю. Азово-Черноморская контрольная комиссия, я – туда. Там Чернов председатель, я ему об этом обрисовал всю создавшуюся картину. Он вызывает меня, вызывает моего бывшего начальника Богачева и вместе с ним юриста, чтобы со мной по этой части разговаривать. Я видел их направление, что они решили меня убрать от себя. Я решился сделаться таким, как мне природа подсказывала: всю одежду сбросить и уйти в природу. Она меня такого встретила за городом, за Ростовом. В одном совхозе я обратился к директору как человеку, чтобы он создал у себя мне покой.

      83. Он мне указал в экспедитора своего пункта комнату, где мне пришлось одну ночь переночевать. А дорога то моя длинная, не видать ее конца. От самого восхода солнца и до его захода я шел и думал, с кем же я встречусь. А меня после моего купания в воде встретило  овец стадо, и между ними пастух стоял слепой, по ощупи он их пас. Я – к нему, меня овцы в своей толпе пропускают. Я у него спрашиваю: в чем дело? А он мне: «Я слепой, а овец пасу по ощупи». Я стал его учить, что делать: тянуть воздух и глядеть в глаза. У него глаза открыли видимость, он увидел своими глазами меня, что я за человек такой. Из кармана вытаскивает кусок хлеба, хочет, чтобы я его съел.

      84. В это время был праздник Троица, а три молодых разодетых девушки шли по дороге и заинтересовались мною. Спрашивают: «Откуда ты, дядя». А я хотел знать, откуда эти были девушки. Они были с Нецветаева, Кошкино армянский хутор. Я с ними шел, вел речь о каких-либо больных людях, есть ли они у них. Девушка мне сказала: «Есть у нас больная слепая, глазами не видит. А как не видит, мы все расскажем, у нее глаза правильные, но веки не поднимаются. Она света божьего не видит». Я с ними к ней пришел. Они ее как армянку представляют, она по-русски не понимает. Я у них попросил переводчика. Этот человек стал ей рассказывать, что надо делать. Я с ней стал заниматься, как и со всеми другими. Дыши воздухом и смотри в глаза.

      85. Она моим стала заниматься, у нее глаза открылись. Я долго там не был, природа меня не держала там. За мною погоня, что за человек? Я через речку пробирался к Генеральному селу, люди тяпали подсолнухи, увидели меня и все засмеялись: ха, ха, ха. Я посмотрел на них, что я мог сказать? И пошел я на острый курган на могилу, остановился и стою. А ко мне подходят три тракториста замазанные, как шахтеры. Спрашивают: «Что ты есть за человек?» Я им стал рассказывать. Я человек такой, я задался целью в этой области искать для человека здоровье. Они заинтересовались меня слушать, я их вовлек своим разговором. Они жалели меня, пригласили в свою будку тракторной бригады.

      86. Я от этого предложения не отказался. Дело шло к ночи, стало темнеть. Я у них по приглашению покушал пшеничной каши, и тут же попросил покоя уснуть, я устал. А из села на линейке  на паре лошадей приехал председатель и секретарь партийной ячейки. Им об этом донесли, а в это время была борьба с беспризорниками. Я сам себя им показал, которого, они посчитали, надо доставить участковому. И кричит: «Кто вам давал право в эту будку посторонних людей приглашать?» А я говорю: «Никто не давал право, я сам пришел». Я пошел в природу, а меня ловят, за руки ведут к линейке. Посадили меня в линейку и повезли в село.

87. Везут меня при луне по лунной дороге, как днем. А улицей

молодежь так-то она в это время играла, старалась меня встретить. У меня секретарь спрашивает: «Ты вот упал с неба, скажи, как там на небе?» Я им стал рассказывать, что есть на земле: и колхозы, и совхозы, и МТС. Они поняли, что я непонимающее лицо, привезли и определяют меня к конюхам в конюшню – такой был дом. А в этом доме были люди, они ухаживали за лошадями. Я когда зашел в помещение, то увидел, на стене висит ружье. Спрашиваю: «Что это такое?» Они говорят: «Ружье». Я говорю: «Уберите его сейчас же, а то я вас им перестреляю». Они убрали его. Я их посадил возле себя и стал рассказывать свою всю историю. Меня люди обидели.     

      88. Я им пожаловался. Вот ваша администрация организации привезла, а сама поехала домой спать, а меня поручила вам: вы, мол, есть стража. За что? Я вам скажу. Я тоже работал, и трудился так, как все трудятся. Я больным людям помогал, давал им здоровье. А меня взяли и сократили, и я пошел по этим следам, и попал к вам, теперь рассказываю это. А что будет завтра, я не знаю? Взойдет солнышко, настанет день, люди пойдут на свои надлежащие работы. А за мною за таким вот, как я, подкатит с МТС машина. Она приедет с начальником, а я этого начальника в жизни не видал. Лишь потому, что эта картина раскрывается впервые. Я спрашиваю: «Чья это машина?»   

      89. А мне отвечают: «Это машина МТС, государственная». А директор этой организации сказал: «Хочу, чтобы она довезла тебя до места». А я у него спрашиваю: «А вы меня такого человека знаете?» Он мне отвечает: «Нет». «Так вот что, я таких командиров, как вы, уже десятка три погубил; я – убийца человека». А он сел в машину и уехал от меня, а я остался на месте. А тучи играют в облаках как никогда. Я рисую картину, она была людей. Люди смотрели, а я пальцем показывал: вот эта туча сейчас упразднится – она исчезала совсем. Я был в своем деле прав. А мальчик, годика три возрастом, идет ко мне и несет масленую в сметане пышку. Я спрашиваю: «Детка, кто тебе дал эту пышку?»

      90. Он говорит: «Папа». Я говорю ему: «Так иди и отдай ее своему папе, пусть он ее скушает». А в это время уже ко мне подкатила пара лошадей сельского совета. Я у людей спрашиваю: «Чьи лошади?» Они отвечают: «Сельского совета». Я не хотел ими ехать. А председатель с кучером лошадей: привезти на линейке. Я хотел пешком. А раз меня привезли люди, то они меня и отвезут к участковому. Я их подразнил, соскочил с линейки, и пошел в степь. Они меня догнали, привели к линейке, посадили и держат. А ехать было до участкового приблизительно километров 12. Везет меня, как поручено, комсомолец, я ему подчиняюсь полностью.

      91. Когда мы приехали, он пошел в помещение доложить, кого он привез участковому. А участковый подготовился меня встретить. Комсомолец показал мне его дверь и велел мне туда заходить. Я захожу, меня встретили воспитательные слова, я их никогда не ожидал. Ну что же ты сделаешь, я перед участковым оказался беспризорный. Он меня и в бога, и в мать, кого он только не представлял. Меня старался обругать всякими словами. Я молчал, ничего не говорил, надеясь на время его усталости. Он долго ругался и клялся, а сам не знает, а то же я такой есть. Я ему не говорил, а спросил: «Что это у тебя за портреты висят  с четырех сторон?»

      92. Он мне сказал: «Правительство». «Так вы что ж не знаете человека, а воспитываете по-своему. У вас хозяйство ОРС есть, подсобное хозяйство из Ростова?» Он говорит: «Есть». «Телефон к нему проведен, и спросите, есть у них такой человек или нема». Он спросил меня: «А кого ты знаешь там?» Я ему говорю: «Алимова директора и директора финансов Берецкого». Он понял, что я не из таких, как он думал. Он берет трубку и звонит по телефону, и вызывает это хозяйство, агроном у телефона: «У вас есть такой человек Иванов П. К.?» Ему отвечают: «Есть». Дальше ему не было чего сказать, а только надо было извиниться передо мною.

      93. Он этого не сделал, а дал слово в это хозяйство доставить. Там работали большинство заключенные. Время было как раз сенокоса, косилки косили сено, как с пулемета строчили, как будто это фронт. Я был доставлен, участковый сдал меня агроному, а агроном должен доставить меня в управление этого хозяйства города Ростова. Я был на машине доставлен, которая везла сено в Ростов. Со мной провожатый, привозит на улицу Энгельса, где расположено наше отделение. Меня люди увидели впервые, я был в трусах, и больше ничего. Моя одежда находилась где-то в милиции. Я со своей обидой выступил и стал ругать не советскую власть, а человека, который меня задержал и хочет, чтобы я на белом свете не жил.

      94. Где взялся милиционер, вызвал милицию, посадили в машину, повезли в 1-е отделение милиции. К начальнику на верхний этаж поднимаюсь, а вслед за мною бежит начальник ГПУ и кричит: «Контрреволюционер, давай мне его». По Энгельсу меня повезли, а сам едет вслед и кричит… Милиция выполняет свой долг, и меня к машине гонят. Я и туда попал таким же, как и везде и всюду, но плохого на мне не нашли. И даже у меня в кармане было письмо, что я работник районной ОРС. Меня выпускают, я выхожу, как никогда не было.            

       95. Иду на базар, только показал ногу, а меня хап, и забрала милиция в комендатуру. А там уже сидели всякого рода люди: и беспризорные, и хромые, и слабые, и пьяные, и трезвые. И я туда попал. Никогда такого не ожидал, а меня вместе с ними гонят во 2-е отделение милиции. Представляете, как это было тяжело. Но раз попал в воронью стаю, значит каркай. Только зашел в милицию, ко мне подходит начальник уголовного розыска. «Как твоя фамилия», – спрашивает. Я ему говорю: «Иванов». Он меня берет и ведет с собой, берет наверх, где лежала одежда. «Это твоя одежда?» Я ему сказал: «Моя». – «Одевай». Я одел и стал таким человеком, как и все живущие.

      96. Он меня посылает к Чернову, переулок Семашко. Азово-Черноморского края Контрольная комиссия. Тебя ждет Чернов. Я туда. Меня встречает секретарь, на котором были очки пенсне. Чернов еще не пришел на работу, как я этому человеку очки снял, он уже без них видит. Значит, говорит Чернов, недаром ему пришлось в моем кабинете одежду снять. Предо мною поставил всю психиатрию, всех светил города. Николая Николаевича Корганова, Артемова и других. Я им белое, а они черное. Они же на местах своей работы, их пригласили, а мне как таковому пришлось доказывать. У меня была перед ними практика.

      97. Меня оправдать перед их законом. Они меня обидели, не дали дальше трудиться, сократили. А психиатры нашли свой выход мне от этого избавиться. В них вошла мысль природы сделать меня перед всем миром ненормальным человеком. Я с ними вел разговор ночь и день. Они путали меня в ходе своей идеи. Я свободно пошел в природу, пустил свое тело в море Азовское утопить, такая меня мысль окружила, я и пошел. Всю одежду с себя сбросил, вложил в портфель и оставил его в яру в балке, а сам направился через Мясницкий район. Со мною встретился армянин, он меня назвал деткой: «Куда ты идешь?»    

      98. Я ему отвечаю точно так, как подумал. А он мне говорит: «Остановись. Твоя вся жизнь впереди». Я от него оторвался, а за мною погоня на лошадях, на автомашинах. Я бежал, пробирался к своей одежде. Меня поймали на лошадях и привели к милицейской машине. Я послал ездового на лошади, чтобы он мою одежду привез. Он поехал, скоро вернулся и привез мне мою одежду. Я надел и говорю: теперь везите, куда хотите. Они привезли в районную милицию. Я по приходу в  милицию увидел, лежит на земле тулуп. Спрашиваю у них: чей это тулуп? Они мне отвечают: «Это тулуп наш». Так разрешите мне в него завернуться. Дежурный этого не отказал. Я завернулся и всю ночь проворочался с боку на бок.  

      99. А сам все думал, что меня беспокоит. Я же понимал, что я делаю. А они, администраторы, жизни не дают. Я остался без работы, а без работы жизни нет. Пришло утро, собрались работники, меня вызывают, делают допрос. Я им рассказал, что со мной встретилось. А кто может помочь этому горю, кроме только милиции. Меня конвоируют в Ростов. Я милиционеру говорю: приедем в Ростов – нас встретит гроза с молнией и сильным дождем. Это говорят слова, а по дороге чего только ни встретишь. До Ростова пришлось ехать поездом. Каждому человеку на это мое дело смотреть нехорошо. Они свободны, а я арестован. За что? Сам не знаю. В милиции управление Азово-Черноморского края послало в психбольницу проверить мое здоровье.

      100. Я же этого не встречал, а со мной встретилась железная койка без матраса. Я видал народ ненормальный, тут пели, танцевали, тут же выступали, говорили. Все это есть дело их примером. Я обращаюсь к санитару: скажите, пожалуйста, кто распоряжается здесь всем этим? А они мне говорят: «Сестра». Она передает врачу об этом, что ты об этом скажешь. Я попросил сестру, сестра пришла, сестру прошу, чтобы она вызвала врача. Доложила врачу, а врач приходит. И я ему обрисовываю всю картину, как в этом деле все получилось. Я попросил его, чтобы он перевел меня в спокойное отделение. Она женщине дала указание, перевели меня в спокойное отделение.

      101. Я целый месяц пролежал да продумал про это. Я их считал пастухами, они нас в этом пасли. Придут на работу и спросят обязательно, как твое здоровье. Никогда не думал этого испытания, а врачи это сделали. Я готовился ими для ВТЭК, у них мой диагноз паранойя развитие личности, шизофрения. Словом, стопроцентная ненормальность. А закон их требовал, это и природа не возразила, такое заболевание иметь. Вину взяли на себя врачи, они этот диагноз представили. Пролежал я месяц, мне указание к врачам при районе в Ростове железнодорожного транспорта. Там мне делали ВТЭК, дали 1-ю группу, диагноз шизофрения.

      102. Загоревал я об этом, что же это за дело, если себя чувствовал хорошо, а я больной человек. Мне природа говорит. Чего ты тоскуешь? Как не тосковать, я в людях остался без всякого труда. Ну что ж, твое дело теперь – ученым доказывать. Это сделали они, их проделка, пусть отвечают. А твое дело – иди по профсоюзам, месткомам, они тебе будут помогать, ты и проживешь.

      Хожу, рассказываю, как это получилось между врачами и мною. А сам пишу заявление, чтобы местком помогал мне в жизни. Мне выписывают деньги. Я этим недолго окружаюсь. У меня были золотые руки, а ум дорогой. Я помогал больным, давал им здоровье. Я отказался от этой помощи, а пошел трудом добывать.                  

      103. Стал людям давать здоровье, они стали меня благодарить. Но это не все. Где взялись блюстители, приложили свои силы, и стали мне не давать, чтобы я давал им здоровье. Эта борьба была до тех пор, пока я со своим здоровьем попал в психическую больницу, и там испытывался три года. Меня держали, думали, что я делаю ненормально. Я один был такой, не боялся холода и жары. Я закалялся, как сталь. Я всему делу есть в природе Победитель ее и Учитель народа, Бог земли. Моя в этом во всем есть Победа. Я по делу всему есть самородок. А источник мой всей жизни человека – это есть для жизни закалка-тренировка. Я тружусь один на благо всего мира всех людей.

     104. Я учусь в природе, хвалюсь перед ней. Истину хочу сказать о сохранении моей здоровой клетки. Мое сердце – молодое, закаленное, здоровое – сердце 25 лет человека. Мой выход в свет. Я не боюсь никакого врага, даже своей смерти. Если бы этого в жизни не было, я давно умер. Я человек земли, дышу очень крепко, а говорю резко. Не про какое-то чудо, а про природу, про физическое практическое явление. Самое главное – чистый воздух, вдох и выдох, снежное пробуждение, мгновенное выздоровление центральной нервной части  мозга. Люблю и болею за больного, душу и сердце его знаю, хочу ему помочь. Через руки мои током убиваю боль. Это не слова говорят, а все делается делом. Рука пишет Владыка, никогда про это не забыть. Очень справедливо, просьба моя какая? Меня надо просить – будешь всегда здоровый. Кому это будет не надо, юноше нашему молодому? Так нет.   

      105. Уважаемые, это мировое значение. Нам надо мать природу любить, ценить, хранить ее, как око. Болезнь в этом не играет роли на человеке, а играет роли человек над болезнью. Нам надо учиться учению Иванова, чтобы в тюрьму не садиться и в больницу не ложиться. Жить свободно, не лезть на рожон. Какая будет слава, если мы с вами головкой низко поклонимся, и скажем дедушке, бабушке, дяде, тете да молодому человеку: «Здравствуйте». Эх и жизнь моя тяжелая для всех вас. Свое сердце закалите. Милые мои люди, гляньте на солнце, вы увидите свое выздоровление. Быть всегда таким, как я, Победитель природы, Учитель народа.  

      106. Мне скоро исполнится 85 лет. 50 лет из них я отдал практическому поиску путей здоровой жизни. Для этого я каждодневно испытываю на себе суровые стороны ее. Я полон желания весь свой опыт передать нашей молодежи и всем людям. Это мой подарок им.

                                                    Иванов Порфирий Корнеевич

      Ты полон желания принести пользу всему советскому народу, строящему коммунизм. Для этого ты постарайся быть здоровым. Сердечная просьба к тебе, прими несколько советов в дополнение к тому, что написано в Огоньке, № 8, чтобы укрепить свое здоровье.

     1. Два раза в день купайся в холодной природной воде, чтобы тебе было хорошо. Купайся, в чем можешь, в озере, в речке, ванной, принимай душ или обливайся. Это твои условия. Горячее купание завершай холодной водой.

      2. Перед купанием или после него, а если возможно, то и совместно с ним, выйди на природу, встань босыми ногами на землю, а зимой на снег хотя бы на 1 – 2 минуты. Вдохни через рот несколько раз воздух и мысленно пожелай себе и всем людям здоровье.

      3. Не употребляй алкоголь и не кури.

      4. Старайся хоть раз в неделю полностью обходиться без пищи и воды с пятницы 18 – 20 часов до воскресения 12 часов. Это твои заслуги и покой. Если тебе трудно, то держи хотя бы сутки.

      5. В 12 часов дня в воскресения выйди на природу босиком и несколько раз подыши и помысли, как написано выше. Это праздник твоего дела. После этого можешь кушать все, что тебе нравится.

      6. Люби окружающую тебя природу, не плюйся вокруг и не выплевывай из себя ничего. Привыкни к этому, это твое здоровье.

      7. Здоровайся со всеми везде и всюду, особенно с людьми пожилого возраста. Хочешь иметь у себя здоровье – здоровайся со всеми.

      8. Помогай людям, чем сможешь, особенно бедному, больному, обиженному, нуждающемуся. Делай это с радостью. Отзовись на его нужду душою и сердцем. Ты приобретешь в нем друга и поможешь делу мира.

       9. Победи в себе жадность, лень, самодовольство, стяжательство, страх, лицемерие, гордость. Верь людям и люби их. Не говори о них несправедливо. Не принимай близко к сердцу недобрых мнений о них.

      10. Освободи свою голову от мыслей о болезнях, недомоганиях, смерти. Это твоя победа.

      11. Мысль не отделяй от дела. Прочитал – хорошо. Но самое главное, делай.

      12. Рассказывай и передавай опыт этого дела, но не хвались и не возвышайся в этом. Будь скромен.

      Если тебе что неясно или неполно для тебя, то напиши мне. Я всегда готов передать свой опыт, чтобы твое дело было успешным.

                               Желаю тебе счастья, здоровье, хорошее.

                                                 Иванов Порфирий Корнеевич

      Мой адрес: Ворошиловградская обл., Свердловский район, п/о Должанское, хутор Верхний Кондрючий, ул. Садовая, 58. 

      109. Это во мне дала в моем умственном развитии психбольница. А меня возненавидела теория, она на меня бросила критику, якобы за мною пошли цивилизованные люди. Их послало за мною здоровье, которое меня одно время сохраняет.

      110. Я был таким человеком, которого природа не родила. Что я только от них не слышал, чего они обо мне не говорили. Я от них сознательно терпел, так как нахожусь в природе. Мне очень в ней холодно, а я сознательно терплю. Мне без еды всегда хочется кушать, но я сознательно терплю из-за своего здоровья. Зная хорошо, что я делаю это все не для меня лично, а для всего народа всех людей. Но со мной, с моим выводом не согласны многие. Они так говорят: лучше мне умереть в одежде. А умирать не надо. А Паршек еще не пробовал умирать. Он жил, он живет, и будет он так жить. Его заслуги в природе. Он бережется ею. Она его хранит и помогает в его деле. Она ему милый есть друг всякого характера жизни. Она не будет ему, чтобы он в ней простуживался или болел, чтобы после этого всего он своим телом умирал. 

      111. Этого он не заслужил. Его как такового за это вот самое дело помощи. Больному человеку надо здоровье, он его всем раздает, а его психиатры в этом держат. Он не боится их режима. Эту больницу создали они сами. Я в больнице учился только теории самоучкой. Меня посадил Сталин, он сам умер в это время. Я своим здоровьем не терялся, всегда оно меня окружало таким. Я его не жалел, а передавал через свои руки. Человек живого характера, он делался здоровым человеком. Ему в этом жить, а природа на его тело беззащитное напала и посадила язвочку или грибок. Он без закалки и тренировки хиреет. А когда моим он занимается, то у него во внутри тепло, силы.  Он ими так живет, и будет он здоровый жить. А больным человеком не быть, его природа гонит с его пути. Я со своим здоровьем прошел через такие колючие условия. 

      112. Людям эта картина, она была надо. Здоровье – это есть все. А в людях его нет, они его теряют. Я хожу по планете, встречаюсь с такими людьми, они в недостатке, их окружил холод. Они люди технические, им в природе жить холодно. Они так привыкли, чтобы чего-либо такого в жизни своей надевать. Человек свое тело украшал, шел в природу его людям показывать. А я без всякого этого в  природе ходил да думал про это все. Кому ты как о хорошем расскажешь? Люди видели на мне это, но не соглашались с моим рассказом. Я был для людей вреден.

      Как же я так эту систему начинал. Ходил, как и все люди. Носил на голове шапку, обувь на ногах, носил и рубашку, да какое-либо верхнее пальто. И празднично хвалился ими. А в будни я надевал, лишь бы привык. От атмосферы уходил. Я любил, чтобы мне было прохладно.

      113. Больше придерживал себя к солнышку, к теплу. А когда я встретился с природой, она мне показала весь людской недостаток в них. Они одевались в чужое природное, кушали чужое, и в доме жили чужом. Это было нехорошо, природе от этого дела терпеть приходилось. А я этого не стал в природе делать, свою любовь в этом открыл, счастье своего здоровья через любовь к ней. У меня нет в жизни плохих дней, чтобы я от них прятался. Я любил природу, особенно встречался с ней зимою. С белым снегом, с морозом я с любовью встречался и старался их проводить, как это будет надо. Я шел не так, как все люди ходили. Я показывал свое живое тело, чтобы они моим поступком пугались. Я не мерз так, как их природа морозила. Была между природою и мною любовь.     

      114. Запас в дорогу никогда не брал, а старался туда попасть.

      Я от них получил письмо с приглашением. Меня пригласил К. Я их стал по-своему принимать. Кладу их на землю. Это было на Чувилкином бугре. Я там принимал полста человек. Мне лишь бы одного человека, он за собою потянет конвейером. Это их такие силы, я их имею. Беру свою дорогу, еду поездом. Меня везут без всякой платы. Я был известен старым, всегда говорил о здоровье, жизни человека…

      115. А Паршек не бросал это дело делать, он делал новое. Его наши люди поощряли. Он со своей помощью прогрессировал по всей местности, по городам, по селам. Там где увидел больного, старался ему помочь.

      Еду я поездом, а в поезде едет женщина в летнее время в шубе. Она с Моздока больная. Она была в Крыму, в санатории Евпатории за счет мужа комбайнера совхоза. По путевке. Она месяц пролечилась, а шубу не сняла. Ей холодно. А я ей на ходу поезда снял эту шубу. Она – меня к себе. Это был источник этого дела. Я ей дал слово ее посетить. Мне надо не в гости, а мне надо больные люди.

      116. А я езжу, их ставлю на ноги. Мне слово есть. Я в Жданове всех больных на ноги поставил, а теперь надо на севере это дело сделать в людях. Мне лишь бы одного человека поставить на ноги, а тогда все будут здоровые. Так оно делалось, делается мною. А политика в людях меняет, заключают договора, природу направо, налево продают. Хотят в жизни мира, а оно делается наоборот. Мы с этим вот делом пролазили близко к войне. Немец сосредотачивал, создавал на это армию. Он готовил свой фашизм на коммунистов, хотел его разбить.

      А я в компанию Бухарина и Рыкова не сидел, а ездил, куда хотел. Еду в Моздок делать свое дело помогать больному. А меня милиция Моздока прибрала к рукам, как шпиона, посадила в КПЗ. Я там просидел три месяца, много наговорился с коммунистами. Их Сталин посадил как бухаринцев. Меня освободили на четыре стороны. Я приехал домой, как с курортов.

      117. Свое не бросал. Дождался немецкой фашистской войны. Вероломно напал на русских бомбежкой, танками. Делали в тылу высадку, создавали панику, тем выигрывали. В этом деле русские с большими потерями отступали. А немец мою местность оккупировал, в нашем городе штаб Паулюса стоял. Я вышел на улицу Ленина, а бечева окружила мой проход. А солдат немецкой армии меня подхватил зимой, в штаб доставил. Я там со своей закалкой выступил, доказал Паулюсу. Он мне мой русский документ перевел на свой шрифт, гербом приложил. Я с ним, как с атомой. Они меня как такового держали заслуженным в этом деле. У них был на иждивении, они меня хранили, как око. Мое дело было в жизни одно – помочь нашему солдату русскому. Сама природа все это сделала. Она армию немецкую заставила. Меня как такового пригласили в Берлин.

      118. Для чего? Они мне не говорили. Дали свое место ехать с вербованными. Для видного визита я ехал, а время шло, война продолжалась не в пользу нас, а немца. Немец со своей техникой был в превосходстве. Русские шли в бой со своими людьми на жертву. Меня офицеры везут поездом с вербованной молодежью. Я еду, а в самого два сына против воюют. А чтобы помочь этому всему, я такого в людях не выдел. А слышал, по моему явлению на станциях немцы кричали во весь свой голос: мол, «гут пан». Они мною восхищались. Я не знал, а свои слова им на это бросал: гут, гут. Но что будет дальше? Немец рад был своим таким завоеванием. А я еду, сам не знаю, зачем туда. Все это взяла на себя природа. Она немцев заставила подумать, зачем мы его везем без всякой визы. Он же человек русский, нами завоеван, а таких редкость.

      119. Это она так…взяла и поступила. Сняли с поезда, а передали на разбор полицаям Украины. Они тоже таких не видели и не смогли разобраться с таким рожденным делом. Делают мне в гестапо в Днепропетровск. Проводят по Знаменке на станцию к поезду Берлин – Ростов. Едут офицеры на фронт и солдаты с ними. Сажусь я вместе с офицерами, никакого такого конвоя. Они думают о победе над русскими, а я думал одно – как помочь в природе русскому солдату. Он был в этом обижен, на него напали фашисты и убивают его, а он терпит. Я прошу в этом поступке, в который попал. Природа, помоги выпутаться из этого всего нашему русскому солдату. Я так рисовал перед ними эту картину. Под 22 ноября 1942 года они мною таким интересовались, хотели смотреть, как я в холоде, в морозе.

      120. Кто этого может сказать и такое перетерпеть, чтобы с природой согласиться и пойти к ней близко так, как я? Всю ночь напролет меня фашисты ради себя возили на мотоцикле, чтобы посмотреть при холоде 17 градусов температуры. Я упросил природу, природа русскому солдату помогла. Его под Москвой разбили, под Сталинградом окружили. Получил Гитлер то, что надо. Я сделал в природе для войны, чем надо хвалиться. Раз наши сами избили морду противнику, уже есть победа. Немцы у меня спрашивали, как у Бога: «Чья будет победа?» Я им сказал: «Сталина». Они меня не держали, привезли домой. Я был у них на счету. Я ехал с солдатами с их армией, они ехали со второго фронта. Я им рассказал то, чего они боялись: в плен берут, ничего не делают русские.    

      121. А наши хотят место войны еще больше сделать, этого врага. Я  хотел бороться в жизни за то, чтобы больше между людьми не было войны, из этого всего зла в природе дружбу ввести, между русскими и немцами мир заключить. Вот что было создано в жизни для примера, эта любовь. Я помогал заглазно, копался в голове Гитлера, чтобы он не имел у себя успехов. Так оно и получилось. Русские разбили, сделали капитуляцию, правительство осудили. Сделали это все наши. Между капиталом  и советской властью зародился самый злобный враг. Один другому доверия никакого, психически торгуют, друг друга обманывают. В ход пустили золото. Паршек был не за это, его любовь была к природе; не уничтожать, а умолить, как мать свою, ее надо ценить, хранить, как око.

      122. А моя закалка, она нас родит всех, своим покроем она хочет. Эта закалка-тренировка дух есть святой. Я с нею встретился в природе, не так я проходил для этого всего пятьдесят лет. Я продумал да проделал, где я должен умереть 1000 раз. А я жил, я живу, и буду жить через наш источник, через такую вот жизнь, которую я нашел, ею окружил себя. Она – мой милый друг в этом, вечно живущий, никогда не умирающий. Я ее люблю, обнимаю, целую, как человека такого, как я есть на белом свете. Эволюция – сознательное терпение. Мне ведь холодно, но я терплю в этом сознательно. Любовь моя сохраняет себя в жизни моей. Я один такой. Хочу, чтобы молодежь была такой, как наша закалка-тренировка. 

     123. То, что мы боялись делать, мы не хотим. Бедные мы в этом люди. Мы больные люди, имеем свой недостаток. Такие создавшиеся болезни, они мучают нашего брата. А когда полюбишь это, то за тебя возьмется сама природа, а в ней все блага всей этой системы. Один долг есть между нами всеми, мы такие есть. Закалка-тренировка, она в этом родила живого человека, такого, как я. Подружился с нею, он любит природу за ее такое отношение. Это наша природная и людская есть на свете любовь. У закалки нет смерти, есть одна жизнь неумирающая. Она жила, она живет, она будет жить без всякой смерти. Это вечного характера, она будет жить. У закалки-тренировки начало есть жизни, но конца нет. Это есть в жизни первое дело. 

      124. У закалки-тренировки телу нет хорошего. У закалки-тренировки все ее выводы для жизни. Прежде чем нам в ней жить, как мы хотим, надо нам для этого всего делать, трудиться физически. Закалка-тренировка, она всему делу дух есть всей нашей молодежи всего мира. Она учит нас всех здоровью, чтобы мы с вами не простуживались и не болели. Нам Паршек эти качества в природе нашел, теперь средства есть. Он для этого всего Учитель, учит нас этому всему. Мы должны себе такое место изыскать со всеми природными условиями, чтобы была нам такая возможность оставаться любому и каждому человеку без всякой потребности. Это место будет наше райское, человеку слава бессмертная.  

      125. Я своей закалкой это место нашел, им я окружил себя. Хочу, чтобы оно между молодежью осталось. Я не простуживаюсь, не болею, хочу, чтобы вся наша молодежь всего мира это заимела. Мы, вся молодежь всего мира, должны за это дело взяться и так делать, как делает для нас дорогой Учитель. Он это все сделал для нас, всех живущих на белом свете, молодежи. Мы должны добиться это в жизни сделать.

                      Победа моя.

      По делу я самородок. А источник моей жизни – это закалка-тренировка. Я один тружусь на благо всего мира людей. Учусь в природе, хвалюсь перед миром. Хочу истинно сказать о  хранении здоровой клетки. Мое сердце – молодое закаленное, здоровое – сердце 25-летнего человека. Мой выход в свет.

      126. Я не боюсь никакого врага, даже своей смерти. Если бы этого не было, я давно умер. Я есть человек земли, очень крепко дышу, резко говорю не про какое-то чудо, а про природу, про физическое практическое явление. Самое главное – это чистый воздух, вдох и выдох, снежное пробуждение, мгновенное выздоровление центральной нервной части мозга. Люблю, болею, но никогда не забываю больного. Душу его знаю и сердце, хочу ему помочь, через руки током убиваю боль. Не слова это нам говорят,  делается нами дело. Рука, она пишет Владыка, никогда про это не забыть. Очень справедливая просьба моя, какая будет в этом. Меня надо просить – будешь здоров. Кому это будет не надо, юноши нашему молодому? Да нет.

      127. Уважаемые, это есть мировое значение. Нам надо мать природу любить, хранить ее, как око. Не болезнь играет над человеком, а играет роли человек над болезнью. Нам надо учиться в учения Иванова, чтобы не садиться в тюрьму и не ложиться в больницу. Жить свободно, не лезть на рожон. Какая нам слава, если мы низко головкой поклонимся дедушке, бабушке, дяде, тете да молодому человеку, скажем: «Здравствуйте». Эх и жизнь тяжелая наша. Поймите мое терпение, сердце свое закалите. Милые мои люди, вы гляньте на солнце, вы на свое выздоровление. Быть таким, как я, Победитель природы, Учитель народа, Бог земли.    

       Этого, чего я пошел искать, ни один человек в мире не пошел искать. Он не смог и не умел этого сделать. Ибо мое – это их. Они жили хорошо, а им хотелось еще лучше от этого жить.

       128. За их такую мысль им природа не дала, чего он или она имели. Природа им не дала, а она у них отобрала имеющееся. Человек чужим не удовлетворился, этого ему мало, он хотел видеть еще больше. Чужое не мое, умирает оно на нем. А свое живое, оно вечно живет. Закалка-тренировка недаром, она окружила всеми такими днями. У закалки-тренировки все дни подряд, такими днями они были. Первым начался понедельник, так вторник, вслед за ним идет среда, за ней четверг, за ним пятница, ведет субботу, а последний день ведет себя к воскресению. Неделя такая, в такой недели семь дней неумирающей такой закалки-тренировки. Она жила, она живет, она и будет такой жить вечно. А люди, они в ней так умирали, умирают, и будут умирать через свое природное чужое.

       129. Есть оно, и будет оно вечно умирающим. Люди в этом не жили и не живут в этом, а умирают на веки веков. Они не заслуженные в природе, этих дней боятся. Они прячутся, уходят со своим живым телом. Они красуются своим фасоном, своей жизнью. А природа эти дни держит такими как никогда. Эта закалка, она даром нигде никак не пропадает. А как жила она, так и до сих пор она так живет неумирающая. Живое тело – это есть закалка-тренировка. Она была до эры человеческой, так она и осталась живая энергичная неумирающая. Это есть закалка всей такой жизни весь год напролет. Солнце неумирающее, оно есть сияющее.

      130. Утром поднимается, своими лучами обогревает и воздух, и воду, и землю, другие такие планеты. Они жили, они до сих пор так живут. Между этим люди со своим телом в чужом добре умирают. Их природа за их каприз  к ней невзлюбила, она их своими силами наказывает, сажает грибок или язвочку. А этому всему нет средств, нет человека такого, чтобы им так помогал. Люди этого ищут, хотят этим воспользоваться. Закалка-тренировка, она была, она есть, она и будет в жизни в природе. Паршека она так окружила своими силами, дала ему возможность встречаться в природе с любым днем, с любой неделей, с каждым часом. Паршек – это закалка-тренировка, всему дело есть. Жизнь наша всех, окружить себя ею с природой такой, как она есть. 

       131. А в ней были такие дни, они есть такими, и остались такими. Закалка-тренировка – это есть жизнь. Она так жила, так живет, и будет она так жить. Паршек – человек такой же самый, как и все, только не с такими силами, не с таким направлением. А с любовью он встречает зиму, холод, морозное дело, снег. Ему валенки не надо, а надо ему жизнь вечного характера. Вот что хочет видеть Паршек. Он родился для этого дела. Он закалился. Это его она, жизнь одна из всех, закалка-тренировка. Я с нею в природе живу 50 лет, делаю то, что следует. Я нашел человеку это место со всеми условиями, чтобы была возможность такая для всех, чтобы наши люди сами делали то в жизни и учились в природе оставаться без всякой такой потребности. Это место наше райское, человеку слава бессмертная.

      132. Вот что нашей молодежи будет надо – вечная неумирающая жизнь. А она у нас такая будет, и обязательно будет. Мы, вся молодежь, за это дело так вот возьмемся и будем делать, как Паршек. Он в году не употребляет еды 234 дня, а в неделю четыре дня. Если бы мы это делали, мы пришли к этому делу, это было, кому надо. Мы его так искали в людях, но все же мы с вами нашли. Нам в этом Паршек помог через свою идею. Он духом окружил себя эволюционно, ввел сознательное терпение, что дало человеку в жизни его дело. Мы должны от своего всего отказаться, а создать дело всей жизни. Мы для этого всего закалились тренировкой, нам не надо что-либо такое делать.

      133. Закалка-тренировка, она наш такой источник. Любовь эту заиметь как таковую, что нам дает все, лишь бы только захотели. А хотение: одно – умение, другое – надо делать. Это первое есть начало, чего-то надо делать в жизни. Это надо будет, и обязательно будет надо человеку. Это необходимость такая в жизни. Человек что-то мыслит для чего-то, а потом он начинает делать. У него это в руках получается. Без ножа или топора палка останется такой же палкой. Топор и нож рубает и режет с корня. А топор и пила строят дом, в котором мы, вся молодежь, живем. Мы это все в жизни делаем с утра до самого вечера, не перестаем, а все делаем. Мы с вами так научились одно делать, другое такое тоже делать.

      134. Закалка-тренировка есть Паршека в жизни. Он с нею так живет близко, один другого любят, хранят, как око. Закалка-тренировка – это же есть великая мать природа одна. Я встаю с постели, мне надо готовить себя к молодежи, им о своем найденном в природе. Я окружил себя неумирающим добром, меня природа этим окружила. Я стал думать о больном, о мученике, о страдальце. У него ломит тело, он страдает. Она его мучает, он от нее свою жизнь заканчивает. Я ему как таковому помогаю, он от этого всего избавляется, его природа делает здоровым.

      135. Дети вы мои дорогие. Вас природа родила так же само, как меня. Закалку-тренировку можно приобрести только здоровому человеку, чтобы не болеть и не простуживаться. Это будет моя лучшая в процессе жизни история. Человек останется перед природой победитель. У него на это создадутся такие силы, он с ними будет легко в природе жить. Он не будет подвергаться любому такому заболеванию. У него одна уверенность будет в этом деле. Он всегда будет считать себя таким вот человеком, которого не рождалось. Он это все сделал в процессе своей жизни. Я таким закаленным в природе родился.

      136. Для меня и день пришедший, он таким к нам на арену пришел. Он с себя не строил, чего не следует. Он был другом из всех; не мешал, а помогал. Закалка-тренировка, она неисчезающая такая вещь. Это воздух, это вода и земля, что нам дало все в неживом виде. Мы, такие люди, сами с этого всего сделали. У нас теперь оно лежит мертвым капиталом, мы с вами в нем живем. Это наша недостаточная жизнь, мы в ней умираем. Закалка-тренировка не чревоугодница. Она свои дни в жизни сокращает. Это не пуды поднимать, а сознательное терпение в природе. Терпение ради такого здоровья своего и всех наших людей, его надо заиметь умело. Это человека такое одно из всех здоровье, без которого жить будет нельзя. Надо учиться.             

      137. Моя прямая дорога в природу была колючая, чтобы знал свое чувство до крови, это сделал я. Я шел по такой дороге, по таким вот условиям. Я не знал, куда и зачем? Но думал об этом самом: что-то надо в жизни от хорошего найти, и им надо огородиться. Не на один день, не на одну эту неделю, а на целый год, на все время всей человеческой жизни.

      Закалка-тренировка – мысль жизни человека. Нам надо такого закаленного человека, чтобы он нашел такое место, не для самого себя, а для всех нас, живущих на белом свете. Это будет жизнь вечного характера. Моя идея моей всей жизни, она ведет прямо в цель этого дела. Человек буду для этого всего я. Место мое должно быть, это Чувилкин бугор. Он должен на этом самом огородиться всеми условиями, чтобы заиметь всю возможность нашему человеку остаться без всякого такого потребления.  

      138. Вот что наша молодежь, она ждет это место. Им надо огородиться, оно им будет надо. Я, говорит молодежи закалка-тренировка, дала все, лишь бы только наша молодежь поддержала эти вот условия. Они мною делались для нашей жизни, мы в ней так живем. Я как закаленный человек со своими условиями избрал это место для жизни своей, чтобы там была возможность любому каждому человеку в природе быть без всякой такой потребности в жизни.

    Закалка-тренировка, она была  в природе до эры человека, только ей ни один человек в своей жизни не занимался сознательно, чтобы ему было холодно, а он терпел. Люди все от этого уходили, старались сами себя защищать технически, искусством огородиться, а химию ввести как никогда никто. Это наше всех живущих на белом свете.     

      139. Мы не посчитались ни с чем, пошли в природу, сделали, добились, головной убор убрали как чужое. А обувь с ног скинули, не стали ею хвалиться, все остальное сбросили до самих шорт. Любовь в жизни каждому природному дню проявил, встречу, сознательное терпение такое, как оно надо для всех нас. Я люблю закалку и тренировку, как жизнь свою. Она меня просветила всем сердцем и душою. Для того я это сделал в природе один, чтобы люди знали и делали. Люди жили в природе, только не делали, и не умели они делать, чтобы у них это все получилось для жизни человека. А человек на белом свете – это все в жизни. Лишь бы один такой сделался в природе в жизни, за ним пойдут все такие люди.

       140. Это природа, она такая на этот счет. Мы живые есть в этом люди, а живое никогда не умирает. Мы добьемся славы человеку, бессмертия. Вот что даст нам, молодежи, эта закалка, она дух святой дела. Закалка-тренировка есть великий мой труд, сделанный для молодежи, чтобы за нее знали все люди, как им приходится делать. А когда человек будет это дело делать, у него обязательно так получится, как это есть у нас, у молодежи. Закалка-тренировка, она нас всех окружит и будет провожать. Милые мои вы, моя такая вот молодежь, как вы живете со своими действиями такими из всех, не хотите вы любить природу так, как любит ее наш один из всех Паршек. Он свои силы изложил, ими так живет.  

       141. Я не теоретик какого-либо учения, я практик естественного природного направления. Люблю ее, как свое око, это вместе с ней близко нахожусь. Это мои милые  неумирающие по жизни друзья, вечно живущие на белом свете. Как идут дни один за другим, они никогда своим поступком соседу не помешают. Это вечного характера есть жизнь в природе. Мы есть люди временного явления, сегодня живем, а завтра нас не стало, мы умерли с вами. Я с вами жил, я с вами живу, и буду с вами жить, это вечно. Наша в природе привычка, она временное явление. У воздухе мы с вами легкими дышим, мы делаем вдох и выдох, по природе шагаем, водой мы обливаемся, живем энергично до одного случая. Он нас встречает своими силами.

      142. Мы, такая вот наша всего мира молодежь, она своей жизнью не удовлетворилась. А закалка-тренировка – это дело никогда не умирающее. То начало в жизни, которое было до этого. А сейчас у нас на земле проходит 1982 год, мы его провожаем. Он от нас уходит, и больше к нам он не вернется, и никогда к нам не придет. Это есть самая лучшая картина в жизни, если только разобраться. А в природе очень много такого, а вот нет того, что надо. Мы не удовлетворены своим таким здоровьем. Мы его легко теряем. У нас этого нет, чтобы мы с вами нашли в природе такое средство или такого человека, чтобы он оказался в природе нам нужен. Это есть такой в жизни человек, он нам, таким людям, как мы, помогает.

      143. А раз мы этого человека имеем, мы его просим, он нам не отказывает, всегда он помогает. Закалка-тренировка меня нашла одного в природе, силы нашла и мне ввела. Закалка-тренировка есть любимый друг всей жизни. Вежливость такую у себя молодежь имеет – она ею все такое выигрывает. Это рожденная мысль, она свою дорогу по вот этой нашей земле, чистоту наводит. Как эту добрую девушку молодую голубит. Он не хочет остаться с ней без своего добра. Он ее держит честность, на что должна быть сознательность введена, чтобы без всякого такого оставаться нашей энергичной молодежи. Она для этого вот момента себя не нашла.

      144. У закалки нет плохой стороны. Она умно сама себя так ведет между всей молодежью. У нее один из всех разум, сознание. А раз такое есть в жизни, свое молодежи сознание на все. Любимые такие вещества, молекулы находятся в природе в этой вот такой закалке. Она имеет у себя хозяина, любителя на все, что только в жизни надо будет. Он нам своим азартом и охотою спешит это время использовать на свое такое дело. Сам себя заставляет, никому ничего он не говорит, сам себе он думает. У него самого есть все такое дело в теле. Без ума ничего такого в жизни у него не получается, как только на арене хорошее дело. На что ты так не посмотришь, ты только позавидуешь.

      145. Закалкой можно везде и всюду хвалиться. Она не такая, как мы все о ней думаем, от нее ждем себе такого в жизни своей плохого дела. Это качества не имеют власти, мы видим на ней хорошие. Закалка-тренировка по всему этому вот делу, она есть из всех небывалая такая живая вещь, которую любит вся наша такая молодежь. Она без этого всего сделать плохого в жизни не сможет этому делу. Она такая мастерица, ее только охота. Да такая, как мы ее красивую такую, как она есть на белом свете. Это все она нам такое дело делает, наша неумирающая закалка. Она у нас, у нашей такой молодежи, считалась и до сих пор считается.      

      146. Вот как любезно мы относимся к ней, такой красавице. Это же она наша, естественного характера, развилась им… У ней есть мудрые никогда не умирающие дела, которые ценит вся наша молодежь. Это есть великое дело ее, такой нашей красавицы, которой нам всем не отыскать, чтобы она такая для нас осталась. Мы, вся такая молодежь, без этого всего не останемся, а с собой мы возьмем и окружим себя. Нам скажут свое такое спасибо. Это все сделает на этом вот кипучем месте, нас как таковых соберет в кучу, такую милую молодежь. Свои такие слова громко прокричит: ура, это наша есть победа. Она и до этого вот была, от чего нашей милой закаленной молодежи хорошо. 

      147. Это славная для всех закалка-тренировка. Она взволновала, поставила на ноги, чтобы они быстро ими бегали. Это было их дело. Они закалкой хвалятся перед природой. Она держит все условия в жизни, чтобы эта закалка была. Она у нас есть, и все время эти возможности были в нашей матери природы. Уважаемая милая моя вы молодежь! Природа в своей жизни нам родила Паршека, такого закаленного человека в ней. Она его через это дело крепко полюбила, стала считать своим закаленным человеком. 

      148. По земле, разувшись, по снегу, по морозу, как это видно нам, всей такой молодежи, он 50 лет всего проходил да продумал, да проделал в людях то, что надо. С природою встречался с каждым днем. С понедельником, первым, начальным в неделе. А вслед за ним шел вторник, такой же день. Тут же рядом шла среда. Она за собой вела четверг и пятницу, тут же оказались суббота и воскресение. Все это есть неделя, она ведет нас всех к любимой жизни. А в ней одна из всех такая есть закалка-тренировка живущих в ней. А с этими днями мы, такие люди, не хотим встречаться. Мы их боимся, уходим, защищаем сами себя, этим приходом брезгуем, не любим эти дни. У нас приготовленная пища вкусная, сладкая.

      149. Одежда сделана фасонной формы, и дом жилой со всеми удобствами. Казалось бы, в этом жить так, как они жили в этом и должны жить, а природа не дала свое согласие, взяла и отобрала у него силы. Он потерял свое здоровье, умер на веки веков. Это такая создавшаяся в природе стихия. Это такое дело, никем оно не обследовано. Закалка-тренировка – это друг мой по всей этой жизни. Она меня встретила, она меня так вот в жизни проводила. Это такое время, такое в природе оно приятное, лучшего не может быть от этого вот такого дела, которого в жизни не было.

      150. Закалка-тренировка – мой друг для всех. Я сюда к вам по просьбе вашей приехал для того, чтобы вы знали о моем таком здоровье. Оно мною найдено в природе для спасения нас, такой вот нашей молодежи, чтобы она вместе со мной в природе нашла свое спасение жизни. Мы этого от Адама лет. Мы же есть люди данного времени, знаем хорошо о закалке-тренировке, как о жизни человека. Она его наука в его жизни. Люди этого дела бояться, уходят, они делают себе в этом неприятность. А природа меня этим добром огородила. Люди больше от этого страдать не будут.

      151. Это есть жизнь человека. Он нашел в этом закалку-тренировку, ею окружил себя, с нею подружился. Любит ее силы, он их не жалеет, всем людям передает как таковым. Он этого хотел, это получил, это есть такое добро для этой жизни. Они долго искали, потом это все для жизни нашли, этим вот огородились, стали встречаться с днями так, как это будет надо. Не стали от них отгораживаться, а стали близко с ними так жить, как не жили с ними. Если бы мы это все знали, мы это сами берегли. Мы хиреем в этом деле, не надо будет этого всего получать, а мы с вами в этом деле простуживаемся и болеем. Это наше такое в жизни большое неумение. Мы стараемся, все силы кладем на фронте.      

      152. Такое дело, оно всегда бывает. Ему как таковому все законные лица мешают. А это надо тут как таковое. Мы привыкли смотреть, как на нехорошую такую вещь. По истории всей жизни нашей планеты земли, до эры человека в его жизни закалка-тренировка как наука была такой, как она есть. А когда к ней человек пришел и стал с ней наравне вместе жить, то эта закалка-тренировка людям не понравилась. Люди от нее стали прятаться, уходить дальше, стали у себя строить техническое спасение, самозащиту, которая им создала временного характера жизнь. Человек живет одно время, другое – он умирает на веки веков. И так эта жизнь в природе, она продолжалась в капризе этому всему, и так она делалась со смертью.

      153. Мы, все люди, в этой своей жизни не удовлетворились. Мы с вами дождались прихода Паршека в этом деле. Он для этого всего на землю пришел. Смерть как таковую изгонит. А жизнь во славу введет. Где люди возьмутся? На этом бугре. Они слово свое скажут. Это наше райское место. Человеку слава бессмертна. Вот что нам в жизни в природе нашел Паршек. Ему пришлось в этом окружить себя. За 50 лет в этом можно умереть тысячу раз. Я это все испытал на самом себе. Прошел босыми ногами по снегу, по условиям всех, да продумал, да проделал, что будет надо. Я доказал своим опытом, своей идеей: не диагноз надо лечить, а надо помогать человеку как таковому. Это все сделал в природе сам Паршек, он это испытал на своем теле.   

      154. Я получил письмо от Быковой Нади о том, что разрешение дано, привезут 28 октября, и как таковое Андрей привезет. Он дал слово в доме Учителя, что он сам этого добьется. У него есть такая в жизни цель молодежи это в природе сделать. Закалка-тренировка, она человеку милый друг, неумирающее такое есть лицо. Она окружила своими силами Паршека деревенского, в детстве самого маленького человека. Он дрался, он кричал на весь мир, чтобы это все для всего мира во всем мире произошло. Человек это сделал сам, он для этого дела закалился тренировкой. Этого в жизни он добился для всей нашей молодежи.

      155. Для всего мира всех людей прозвучат эти вот слова для жизни для того, чтобы люди не простуживались и не болели. Вот что нам, всем людям, внес Паршек. Он проходил по земле, по снегу, по морозу разутым без всякой одежды опытно 50 лет. Он с нами поделился через недостаток в природе, она их не удовлетворила в жизни. Люди не жили, они в этом всем умирали на веки веков. Через это вот я ушел со своим здоровьем в природу. Она меня встретила для этого вот на этом месте. Мы в природе перед всем миром людей. Ради этого мы, вся молодежь, сбросили обувь всю, чтобы войны на белом свете не было. Это Паршек со своей идеей пришел, он просит природу с этим делом согласиться и пойти навстречу этой нашей молодежи во всем мире.     

      156. Природа пойдет навстречу на это вот дело. Нам, таким злейшим людям, она простит, и не будет она наказывать за это все вот. А счастье, здоровье нам представит. Мы окружим себя этим, заслужим в природе. Она нас пожалеет как никогда, обнимет, поцелует, как родных. А молодежь наша, такая она есть в мире, проявит это. Наша мать природа, она нас таких вот заставит как таковую любить, хранить, как око свое. Всей такой молодежи скажу спасибо. Головкой своей низко поклонюсь с душой и сердцем. Посмотрите на солнышко, на свое выздоровление. Всей молодежи быть такими, как Паршек: Победитель природы, Учитель народа, чтобы была слава человеку в его бессмертии.

      157. А это мы с вами от природы добьемся. Мы в этом вот являемся всему делу хозяева. Это не сможет быть. Закалка-тренировка, она есть самая близкая наука человеческой жизни. Она этому всему возразила, не стала мешать своим добром. Я, говорит нам всем. Это закалка-тренировка новое в жизни своей родит. Это Паршек, он в жизни делал поиски для жизни. Это такое место с условиями, которое у себя заимело свою возможность. Нас, всех людей, научил остаться любому человеку без всякой такой в природе потребности. Это место, оно будет наше райское. Человеку слава бессмертна. Этого время все мы ждали. Мы ходили, мы так вот думали, а делать приходилось то, что требовалось для нас, таких вот людей.   

      158. Закалка-тренировка – труженица всего мира всех людей. Войны она не хочет, мира во всем мире хочет всех наших людей земли. Сейчас про эту истину нам расскажет детский врач участковой поликлиники, как она с нею воюет в природе за здоровье детей. Она, Надя Быкова, от Учителя получила естественного характера силы, стала им, как таковым больным детям, помогать. Не больного надо водой холодной встречать, а здорового человека надо водой обливать, он тогда так не заболеет. Это ему есть закалка-тренировка. Она должна начинаться с самой деревни, с самой глубины начала жизни человека. Деревня родила меня. Я должен там дитя воспитать в этой деревне истинно.

      159. Инженер тут пусть немного подождет со своей теорией. Она должна сделать практически на самих низах. Я как начало этому всему закалку несу для жизни человеческой. А смерть гоню долой с жизни. Вам об этом расскажет математик и физик Хващевский Игорь Яковлевич. Он бы давно уже сгорел, с колеи с жизни. Но благодаря закалке-тренировке, она его нам для жизни всего мира представила. Он для этого сознательно терпит, в году он не кушает 234 дня ради своего здоровья, а (также) ради всех наших незнающих людей на белом свете. Мы, как таковая вся молодежь всего мира всех людей, дождались такого сдвига.     

      160. Мы должны на этом месте от того человека, кто для жизни нас всех проходил 50 лет. Мы должны ему поверить. Он за это должен умереть тысячу раз. Он жил, он живет, он будет жить для нас, нашей всей молодежи. Он нас просит, умоляет, чтобы мы его послушали и согласились собраться в институте в том месте, где наш юноша хочет сделаться ученым человеком для всех людей. Это было, это есть, оно будет. Но закалка-тренировка, она там отсутствует. Человек, какой бы он там не делался, а таким, как наш герой Иванов Порфирий Корнеевич, никто не сделается. А раз он такой один, разрешите сделать все по Иванову. Он хочет помочь людям остаться без всякой войны в природе.

      161. Нам она так поможет. Мы ее общими силами попросим через Паршека. Хотите, чтобы это было, – согласитесь и дайте свое согласие сделать это. Закалкой-тренировкой никто так не занимался, и никто не делает так, как делает Паршек. Он хочет всему миру помочь, чтобы любовь, она просветила перед всеми людьми. Закалка есть жизненный такой в природе друг, она во всем помогает. Соберитесь, обдумайте хорошо, и дайте свое слово согласия. Я этому месту и этому приглашению солидарен. Не мое, это ваше. Закалка-тренировка наука не моя, а ваша. Хотите так жить – идите. Нет – не надо. Я пока такой мысли один есть. Хочу, чтобы деревня осталась началом.   

      162. Огонек, там слова, никуда ты их не денешь, как только надо туда добавить Детку. Она мною для всех написана, что нужно. Не побоялся писать, это моя мысль. Она… и поставила двоих малышей, это будет Матвей и Оля. Они покажут деревне свою такую способность этих наших начальных в природе таких людей. Ольга девочка, Матвей мальчик. От кого это все зависит? От нас самих. А природа этому, она так нам поможет, (не) город будет тянуть деревню. Про это забыть никак нельзя нам всем. Мы как таковые есть перед закалкой-тренировкой, молодежь должна подхватить эту Детку, которую оформил словами. Теперь скажу о том, что от нас молодежь ждет в природе жизнь, но никакую такую смерть.   

      163. Я с этим всем делом, этой вот жизнью, которую построили нам наши отцы и наши дети, не согласен. Боятся природы, уходят от нее, делаются техническими людьми. Все это вот с жизни уходит вон подальше. Мы склонны к этому делу, чтобы жить вечно. Закалку-тренировку не кто-либо такой придумал, а она жила в природе неумирающим источником. За нее можно поэтому исторически выступить, а стихами можно создавать. Это же твоя неумирающая материя, неумолкаемая вещь. Она жила, она живет, она будет так жить между этими людьми. Они для нее сохранители ее везде и всюду. Она не что такое есть в жизни своей, а физическая сторона жизни.

      164. Любовь одна такая, как никогда из всех хорошая. Ей как таковой приходится нам, всем таким людям, кланяться, как сестре родной, она наша милая. В этом жизнь, ее приходится в природе с душой и сердцем любить, ценить, хранить, как это око. Мы для нее есть такие люди со своим поступком. Не для того эту закалку так называем. Она же в природе в таких условиях, она как какая-то делающая пена, без которой не обойтись, как коровье молоко в теле находится, оно как дающее. А мы привыкли так делать эти вот замечательные в этом деле свои разумные поиски. А в них они лежат, как какое-то особенное счастье.    

      165. Одно из всех здоровье у закалки есть. Люди, они всегда живут в природе счастливчиками, их окружает всегда здоровье. А здоровье для любого человека есть все. Он не боится великой матери природы, с нею идет рядом, с нею вместе устно разговаривает. Говорит ей свои слова. Ты же есть природа всех нас, этих людей, которые в жизни своей крепко так ошиблись, взялись за свое такое маленькое в природе дело, стали его делать по своей такой нужде. Им оно было надо, это их необходимость. Она до этого времени мыслилась в своей жизни, что будет надо, и какое это будет дело. А его надо сделать, без чего не приходилось жить. 

      166. Люди избрали такое облюбованное место, на котором имели у себя такое дело, которое требовалось необходимо. Мы как таковые люди без мысли своей не оставались. Место у себя имели, дело, оно нашего человека заставляло размышлять. Люди стали его делать, как дело всей нашей жизни. Мы ни одного дня так не провели, чтобы ничего в жизни не делать. Нас это держало. Мы в жизни в этом искали. Мы в этом во всем ошиблись. Надо было искать в природе не дело такое увлекательное. Оно сегодня далось нам сделать, а завтра больше от этого всего нас мучил наш азартный интерес. Нам надо в жизни не это дело. Мы с вами должны искать другое – ничего не делать, а сознательно так оставаться без этого.

      167. Это такая есть дорога закалки. Она от нас, таких озорников, в жизни нашей уходила. Пищу как таковую трудом создавали, мы делались людьми техническими. Сознание мы теряли, все закалку-тренировку не хотели так искать. Шили одежду, сами себя защищали искусством, химией. Чтобы оставаться без этого всего, нам требовался дом, мы его со всеми удобствами на своем месте поставили. Это наш хутор или наше село, или город. Я в нем родился так, как и все люди. И в нем, как в своем месте, умру, как умерли все до одного человека. Это наш такой азарт. Мы с вами не имели представления, как же так нам придется навсегда расставаться с найденным.   

      168. Нами всеми найдено и пущено в ход жизнь, а теперь пришло такое время на это дело, оно нам не понадобится нигде. Все это мертвое, никуда не пригодное к жизни. Чтобы закалка, она нами применялась, это есть человека такое начало показать жизнь на детях. Они наши, мы им должны поверить, как истине одной. Мы сейчас живем так, как не жили, а потом умираем. Говорим всем: хорошо сегодня живу, а завтра – нет. Какие же мы в этом люди, технического порядка, окруженные искусством, с введенной химией? Вооружаемся для того, чтобы не жить. Закалку-тренировку мы не признаем. Считаем: не жизнь она есть на белом свете. А она родила в природе Паршека.

      169. Паршек, он один такой на белом свете. У него силы для спасения всего мира всех людей. Они захотели сделать у себя это дело. Нашлись люди, умом сделали революцию. Сын стал распоряжаться отцом. Он его убил, как отца родного, и так его закон осудил, как такового преступника. Вот что дала нам эта революция убийственного характера. Закалка-тренировка, она не пришла со своим азартом к этой жизни. У нее родилась в жизни такая мысль, милое от души и сердца сознание терпеть от всего для нашей такой жизни. Они должны без ничего в природе так быть, как никто в своей жизни. 

      170. Людям не потребовалась в жизни смерть, она должна уйти с природы вихрем. Мы так через Паршека сделали, теперь этого не будет. Раз взялась за это все природа, она довела до самого конца этой жизни. Закалка-тренировка, она была, она есть, она так и будет в жизни. Старое в жизни увенчается, жить оно не будет. Это непригодная такая в природе жизнь. А новое, вновь рожденное в людях, никогда не бывало. Это есть природа, она сосредоточилась выгнать с жизни эту коварную смерть, ее закалка осудит, отсюда вон прогони. Закалка, она есть граммофон человеческой жизни, о многом поет, она танцует и говорит.  

      171. Какая б людская жизнь в природе не была тяжелая для того, чтобы им в этом жить, а природа, она такая есть для нас всех мать. Она нас таких вот всех до одного так родила, она нас всех таких в жизни пожалеет все равно. Придет на землю такой вот жизненный человек со своими для этого силами. Он ее так вот упросит, как мать великую в этом. Она ему как таковому за все свое сделанное простит. Он с нею как никогда такой вот станет друг милый во всей жизни. Свою любовь проявит и скажет: милая моя мать родная, пожалей ты такое дитя. Он тебя, твои силы в этом деле не побоялся, вместе так с тобою в природе быть. Любовью он окружил себя, не стал грубить.   

      172. Страх у нас в нашей такой вот жизни. Это закалка-тренировка, она извиняется. Она говорит самому генералу армии, чтобы он своей головкой низко поклонился, своему подчиненному свои слова сказал сознательно, чтобы такого права не было над нашим таким вот солдатом: его надо в бой гнать, как мы его заставляем психически это делать в жизни. Мы, солдаты мирного труда, наш долг – в деревне надо трудиться на благо всего такого мира. Администратор любой стороны, он должен от этого всего отказаться сознательно, у нас тогда не будет войны между природою и людьми. Тюрьма, она с жизни исчезнет. Больных у нас никогда в природе не будет.

      173. Это все сделает через Паршека природа. Он одно время для этого поднимет всю молодежь. Мы как таковые есть люди, вся наша такая есть молодежь, мы, заслуженные люди в этом старые, неприятного они ненавидят. Поэтому за это все берется сама закалка, она тренировка. Есть ее дело одно – ввести в это самое сознательную жизнь, чтобы больше этой войны между людьми через молодежь не чинилось. За нас за таких никто не заступится, и так нас не пожалеет, как наш Паршек. Он умело своими босыми ногами по земле ходит. Он ступает для мира всего, говорит нам: надо это в жизни своей делать. Мы – люди сознательной стороны через закалку.     

      174. Она этим природу спасает, а природа – нас всех таких, как мы есть, такая молодежь. Всему дело есть мы, такая молодежь. Она от наших предков требует сознательно это сделать. Раз себя закалка-тренировка об этом не побоялась в «Огоньке» написать свои слова. А перед молодежью я как таковой не побоялся свое об этом сказать. Это есть правда из правды, она нас сохранит  везде и всюду таким, как надо. А что не будет надо нашему юноше, здоровье? А мы, вся молодежь, к этому делу идем. А природа, она есть наша по делу; вся идея ведет к тому, чтобы жить в ней так, как гласит в природе закалка-тренировка. Она есть всего мира всех людей наука.   

      175. Собака – друг по жизни человека, но не какая есть в жизни такая вот природа. Она одно время очень крепко так в жизни наказывает своим таким делом, а бывает, в жизни такое делается, неожиданно берет и одарит тебя. Очень много такого, от чего приходится в жизни своей погибнуть, а для тебя как такового что-то берет и поможет. Люди делали в себя как-то, а ты сам за это вот взялся, и хотел от этого больше сделать. Закалка говорит: не спеши, ты успеешь, время твое впереди. Были такие в этой природе дни, они по времени своему не одинаковы, а в чем-либо разные. Мы их так встретили, так мы их в этом проводили. Один день понедельник 12 часов не кушаем, воды не пьем. А во вторник весь день напролет едим все подряд. А другое такое дело за тобой идет.

      176. Наша такая среда, она пришла своими 24 часами и 18 часами четверга, все это время терпим сознательно.

      Я ходил и ждал в природе то, что надо, но никогда я так не подумал о теории. Она же по первому такому зову стала меня критиковать за мою идею, якобы я неправильно своим поступком в людях делал. Им не хотелось, чтобы я этим вот занимался. Первый фельетон был написан Рябовым, как будто я взял и за собой повел ученых цивилизованных людей. Я был у них безграмотный человек, а за мною пошли люди культуры. Правда моя была, а не в фельетоне, то есть Рябов умер на третьем месяце. Писала московская Правда такую правду, как о пророке, разъезжающем по земле, по Москве. А районная «Красносулинская Правда» написала, как о шамане.   

      177. И все же дождался правды. Она зазвучала в «Технике молодежи». На первой странице фото зимою. В «Резервах» Катков написал, вслед за этим «Огонек» разрисовал. Словом, взялись за Паршека, как следует. Область ходу не дает, требует от кого-то какое разрешение. А у меня не как у врача или какого-либо знахаря. Я – с закалкой вот, тренировкой. За меня, как за любимого друга, стоит со своими силами природа: воздух, вода и земля со своими свойствами. Мне не надо никакая такая болезнь, а мне надо в природе человек со своей болезнью. Я его по его просьбе принимаю. Кладу его на кушетку на спину. Беру за голову и за ноги своими руками, заставляю его умом руководить, как током делаю все сознательно. 

      178. А когда я его или ее приму, то веду под воду. Вода встречает человека, пугает его тело, а он делается энергичен. За это все не дает дышать блюстительская сторона, она свои законы вводит. Это считается ими незаконное явление. А за меня стоит воздух, вода и земля – это мои милые в этом деле друзья. Эти все дела сделали, теперь они лежат в мертвом капитале. А сейчас она нас хранит в этом деле, мы живем, считаем сами себя: мы есть этому месту хозяева одно время.

      Мы как таковые получили с Москвы подтверждение печати моей такой закалки. Она по своему опыту делается с людьми. Она их не лечит, как врачи, а он им свой опыт 50-летний передает. Они если хотят только так приниматься, он всех по-своему принимает. 

      179. Опыты сделаны Паршеком в природе закалкой-тренировкой для того, чтобы в природе быть людям здоровым. Людей встречает холодная вода, она страшно так пугает. А когда человек пугается, у него боль его исчезает, человек делается в жизни своей здоровый. Природа, она все сделала для этого больного. Он считался от этого всего чужого. Паршек принимает всех людей опытно, это есть его такая закалка-тренировка, она так делается опытно. Хочешь этим всем заниматься – иди, на это все есть средства у нее. Это природа, она Паршеку дала свое дело, это он ведет над самим собой опыт. Это и есть великое дело. Природа, она этим занимается, делает по своему делу так.

      180. Природа, она за это дело взялась и доводит сама до самого конца. Чего лезут к нему, к такому молодцу? Он сам эти качества нашел. Он же никого не заставляет. Это не самоволие, а сознательное в жизни такое терпение. Паршек сам этим вот окружил себя. Он не технический человек, у него искусства нет, и также нет химии. Он естественный природный человек. А в природе все они есть такие люди в жизни. Они хотят это делать – пусть они делают. Этому конца нет. Тут никаких нету затрат, чтобы были расходы. Все берется с самого начала нашей закалки. Она этому делу сильная, никакого вреда она не делает, а только вводит в жизнь здоровье. Она – это есть великая мать природа.   

      181. Вот что нам сделал в природе Паршек. Что только не делали эти вот люди, они в этом всем ошиблись и не хотели это сделать. Мои опыты, они завоеваны в природе так, как никогда. Людям эти качества нашлись для всех нас. Мы их начали делать практически. Сам Паршек это сделал в природе между водой, воздухом и землей. Мое место искано для жизни для пользы человека. А коснулось ученых, они не признавали долго. Потом стали о Паршеке писать, особенно взялся за это дело как за опыт 50-летний. Он всем понадобился. Это же человека есть здоровье. Оно было, оно есть, оно и будет в жизни. Его это физическое тело живое, ему надо энергия, ток электричества.     

      182. А когда мы возьмемся за это вот такое дело? Оно никем не делалось и не сделается. Тяжело это делать, ибо холодно и голодно, а мы это делаем. Оно будет так делаться. Люди этим не окружались, а сейчас они поняли, что это делается  для них. Они учатся, они делают для того, чтобы это дело в людях было. Это есть опыт. Для этого всего природа нашла такой в жизни опыт. Он заставил сдаться врага. Враг – это есть человека зло, а оно начинается с этого вот места, откуда стала идти чистая родниковая, ключевая вода. Ее много набирается в греблю, делается став. Хозяин этого места задумал у себя в жизни что-либо сделать. У него для этого ум на этой воде поставить колесо.

      183. А потом привод каменного помола муки, это требовалось каждому человеку. В этом деле без куска хлеба, без ложки на обед, а водой запиваем до самой сытости. А деревня от деревни, расстояние такое много верст тянулось, а все же пришел этому делу конец. Надо было такое расстояние, чтобы этого не было. А по всему этому делу, надо было такое расстояние, а оно в этом деле закончилось. Солнышко всходило по вот этому пути, по вот этой дороге. Я своими длинными будящими ногами проходил да протопал, а время одно шло, проходило. Солнышко так скоро скрылось за горами, ночь наступила, все же спать человеку захотелось. Он же таким является в жизни человеком, его такая в этом деле радость.  

      184. Не успел лечь на землю, тут как тут где-то взялся сон глубокий. Спать бы хотелось, но этому время, не стало тучек, по дороге он бежал. А вот женщинам пришлось добраться к нам. Тяжело, а принять, опытно обменяться – это так надо. Они свое желание заимели этим вот заниматься. Здоровье дает сама природа, не какая такая техническая часть. Она человека родила, ему показала путь, дорожку в этом. Она ему такому человеку в этом поможет. Природа, она такая живая вещь, все она так сделает. У нее такие свойства, силы, они такие, которые будут нам надо в жизни – здоровье. А раз здоровье это есть, для этого всего закалка-тренировка, она с людьми живет.

      185. Вся вина есть в этом человеке. Он пошел в природу искать все хорошее и теплое, а наткнулся на плохое и холодное. К этому не был подготовлен в природе со своим телом, он в этой атмосфере свое здоровье потерял  и стал в этом хиреть. Его окружила болезнь, мучительное дело. Человеку в этом живется очень тяжело, его мучает эта вот болезнь, а средств мы в этом не нашли. На это к нам пришла на эту помощь со своей технической стороной медицина, со своими порошками, со своими таблетками и с шприцом и ножом. Она стала находить в человеке его диагноз, ему она стала в этом помогать, а реальности не добилась. Как была на человеке эта болезнь, так она и осталась. Человек с ней и умирает, человек не избавился от этого. Он умер на веки веков. Эта история как была, так и останется на человеке.

      186. А медицина, она свое такое дело в жизни не бросила, она себя объявила всегдашней в этом деле наукой. Строить стала больницы, школы на это дело. Институты стали врачей выпускать, фельдшеров. Словом, на эту борьбу, на это все армия людей, она вышла этому горю помогать. А природу не сломаешь, она свои силы на это имела, она имеет, и будет иметь. Естество с техникой не будут жить наравне, один другому будут крепко мешать. Живое с мертвым жить так будет. Природа не согласится и не даст человеку его такое право, чтобы человек своей развитой техникой человеку живому помогал. В природе свои собственные силы, которыми она распоряжается естественным путем.

      187. Она имеет у себя воздух, воду и землю – три основных тела. На этого больного человека целый фронт людей с техникой, а чтобы было у них, этого не видать. Как была на человеке эта неприятная болезнь, так она на нем осталась. Бессилием для живого больного человека становится медицинская наука со своими чужими делами. Она все свои силы кладет, всю технику она им представляет, все искусство, и химию вводит этому человеку. Он в этом находится,  как в чужом, сделанном руками человека. Это все природное мертвое, непригодное к этому всему делу. Человек больной от этого всего помощи никакой не получает. Как он был в этом всем со своей болезнью к жизни своей непригоден, так он и остался на арене перед этим.

      188. Ему эта вся история не помощник в этом. Человеку живому больному надо встречаться с воздухом, с водой, с землей. Это три тела, три любимых друга, и они этому всему делу помощники естественной стороны. Паршек в этом всем человек энергичный, чужого не имеет. Все свое энергичное живое как никогда свое, оно помогает во всех своих опытах. Довольно чужим удовлетворяться, надо свое живое тело иметь, им как силой  своей все это пробуждать. Чтобы тело было близко к телу живому, чтобы жизнь живая была энергичная во всем этом деле. Тело твое, к твоему телу живое энергичное такое чувствительное, оно должно от этого вот жить.       

      189. Человек живой должен живому человеку помогать. А мертвый человек не живой, он на это дело сам учится, хочет быть этому горю помощником. Он же человек технический, не естественный, а также бессильной стороны. Все они так же стоят на очереди, ждут своего дня. Они тоже есть люди, у них бессилие одно, как чуть что-то такое, уже заболел. Болеет так, как и все такие люди. А не болеть – надо закаляться, тренировкой окружаться. Болеть, простуживаться не станешь, а будешь жить здоровым человеком. Паршек со своим телом, он на арене стоит. Он думает, он делает то, что будет надо. Он есть человек живой такого вот характера. Он хочет, чтоб человек не болел, не простуживался, был всегда здоровым.

      190. Я, Паршек, хочу свой опыт обменять между людьми своим делом. Вот для чего это природа научила делать по-своему Паршека. Он свои силы никак не жалеет, идет прямо.

       Я мужик русского условия, раньше Курской губернии, а сейчас Екатеринославской губернии, Славяно-сербского уезда, села Ореховки. Русские мужики жили за счет сельского хозяйства. Производства, заводы, фабрики, шахты, где приходилось физически в труде. А потом все богатые люди через женщину полячку, она нелегально заставила их на меня наброситься, как на такового. Война русско-германская, она для того началась, чтобы моим делам поворот, Паршек закончил. Я был гвардеец 4-го полка его фамилия Польск.

      191. Я проходил солдатскую учебу в Царском Селе, а потом предстояло быть на фронте, воевать. Так оно получилось. А когда живой факт? А потом пришлось через делегата Баш бросить фронт и прибыть домой к матери и всей своей отцовской семьи. Природа, она такая есть хранительница, она все может сделать человеку. Меня не надо так обижать. Я не такой есть в жизни, чтобы злиться, или, может, у меня этого нет? А когда я прошел демобилизацию, врачебная комиссия мне дала 1-ю группу (инвалидность). Не надо войну продолжать. Я был мыслью на стороне большевиков. Так оно есть, мир. Стоит вопрос, войны чтобы не было. Так оно делалось людьми. Войну продолжал немец. Он так продолжал, как делается сейчас между капиталистами и коммунистами.         

      192. Кровь человеческая лилась, и до сих пор она льется так вот. У Паршека нет этого всего. Он к нам пришел, он молодежь всего мира поднимет на ноги и их разует как никогда. Будем просить природу, она нам через это все смягчится и простит, не станет нас так наказывать. Мы больше не будем сами с собою так воевать. У нас будет мир через хождение босяка по земле. Мы, все люди, должны низко ей так вот поклониться и сказать ей свои такие слова. Ты же есть мать наша кормилица, ты нас родила, и должна нас по-своему воспитать, по природному, как свое дитя, чтобы оно на тебя никогда не обижалось. Вот что нам будет в этом надо. Мир, во всем мире мир.

1982 год 1 ноября

Учитель Иванов

 

Набор – Ош. 2009.08. С копии оригинала. (1501).

 

    8211.01   Тематический  указатель 

Эволюция  12,13,122,171

Рождение  ЧБП   18,21,25

Учитель история:

Начало пути  23,49

Посадил самолет, две дороги   67,68  

Война  120

Исцеление  59,66

Закалка – дух святой  122,123,138,152,163,

171,172,192

Чужое, свое  128

Советы «Детка»  162

Прием  177,179

Медицина  185-187

Чувилкин бугор  3-6

Молодежь, вечность  32,125,192

Мир через хождение босиком  172,192